Среда, 08 августа 2018 09:48

Рифка Шерф Клюгер Гильгамеш Глава 3 Судьбоносная встреча

Рифка Шерф Клюгер

Гильгамеш

Глава 3

Судьбоносная встреча

1. Битва у ворот

Приближение Энкиду к человеческому состоянию, как мне кажется, имеет следующее психологическое значение: он должен стать подобным Гильгамешу, чтобы быть принятым им. Человек-животное как таковой слишком далекий, чуждый и ужасно могучий. Такие содержания бессознательного проходят через трансформацию, приближаясь к человеческому обличью в снах и фантазиях, пока не будут усвоены сознанием. Теперь, когда Энкиду входит в Урук, ведомый иеродулой, люди Урука стоят вокруг и глазеют, говоря:

«С Гильгамешем-де он сходен обличьем,

Ростом пониже, но костью крепче!»

(Табл. II , СВ 5, строки 15-17).

Таким образом, Энкиду короче ростом, но сильнее Гильгамеша. Он более хтонический, но сильный, несущий в себе инстинктивную силу. Здесь, впервые в человеческой форме — мы слышали, что он выглядит как Гильгамеш — мы можем видеть в нем, с точки зрения Гильгамеша, теневую фигуру, которая может быть ассимилирована. То, что он немного короче, также символически значимо. Важно, что это содержание не достигает сознания, представленного в Гильгамеше, и не может одолеть его. Здесь снова миф представляет положительную возможность роста сознания, индивидуации, ведь в жизни существует также негативная возможность, что теневое содержание окажется слишком большим для интеграции в сознание.

Теперь Гильгамеш и Энкиду встречаются, к этому событию все вело. Обстоятельства, при которых это происходит, имеют решающее значение. Гильгамеш должен войти в так называемый семейный дом, чтобы исполнить hieros gamos с иеродулой или самой богиней. Как раз в этот момент путь ему заступает Энкиду, мешает войти и вступает в бой.


Рисунок 3: Любовники в постели

В семейном доме уже приготовлена постель Ишхары, говорит текст. Но Ишхара — это также синоним Иштар, и это на самом деле ее материнский аспект. Так что косвенно Гильгамеш должен совершить hieros gamos с Иштар, согласно традиции древних вавилонских царей, и в этом ему мешает Энкиду.

«Энкиду двери преградил ногою,

Гильгамешу войти он не дал.

Схватились они, как быки сцепились,

Косяк сокрушили, стена содрогнулась»

(Табл. II, СВ VI, 12-18)

Таким образом, либидо Гильгамеша, сконцентрированное на матери, буквально уводит в сторону Энкиду. После этой драки, в которой Гильгамеш победил, Энкиду восхваляет его. Гильгамеш, очевидно, решает сразиться с Хумбабой в отсутствующей части таблички, ведь когда она становится читаемой, Энкиду безуспешно пытается его разубедить, и они становятся друзьями. Далее следует неясный, поскольку неполный, отрывок, из которого мы узнаем, что у Энкиду депрессия.

«Стоит Энкиду, его слушает речи,

Огорчился, сел и заплакал,

Очи его наполнились слезами:

Без дела сидит, ослабела сила.

Обнялись оба друга, сели рядом,

За руки взялись, как братья родные.

Гильгамеш его пожалел, вещает Энкиду:

«Почему твои очи наполнились слезами,

Опечалилось сердце, вздыхаешь ты громко?»

Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:

«Вопли, друг мой, разрывают мне горло:

Без дела сижу, ослабела сила».

(Табл. II, IV, 8 — СВ III, II, 42-43)

Томпсон полагает, что это утрата любви иеродулы делает его таким грустным, и он переводит этот отрывок с соответствующими предположениями. Но это кажется мне романтической проекцией на материал. Текст не упоминает иеродулу. Исполнив свою задачу привести Энкиду в Урук и к Гильгамешу, она исчезает, согласно безличному характеру своей службы как жрицы. Мне депрессия Энкиду кажется реакцией на его отношения с Гильгамешем. Именно из-за них он оставил свой животный рай. Появляется тоска по утраченному раю. Энкиду, инстинктивный, наполненный предчувствиями, «боится» кощунственных деяний зарождающегося сознания, кощунственных по отношению к материнскому миру, из которого он только что вышел. Мы снова встретимся с такой реакцией с его стороны, особенно перед его смертью, когда он проклинает охотника и иеродулу, которая вывела его из степи и привела в Урук.

Ответ Гильгамеша таков: он возвращает Энкиду к его мужскому решению убить гиганта Хумбабу и срубить кедр. Здесь сон становится реальностью. Гильгамеш смиряется с судьбой (вспомните о сне со звездами!) через единство с Энкиду. Либидо теперь нацелено на героическое деяние по преодолению матери. Значимо, что Энкиду колеблется последовать за ним и пытается его удержать. Он знает кедровый лес и его стража Хумбабу, и описывает его Гильгамешу так:

«Ведомо, друг мой, в горах мне было,

Когда бродил со зверьем я вместе:

Леса там вокруг на тысячи поприщ, -

Кто же проникнет в средину леса?

Хумбаба — ураган его голос,

Уста его — пламя, смерть — дыханье!

Зачем пожелал ты свершать такое?

Неравен бой в жилище Хумбабы!»

(Табл. II, СВ III, III, 14 — СВ III, 111, 23-24)

Этот кедровый лес должен быть связана с миром матери, из которого Энкиду только что вышел, и с которым знаком. В дальнейшем мы увидим, что это он знает путь к лесу. Не сумев удержать Гильгамеша, он ведет его. То, что этот кедровый лес действительно связан с материнским миром, ясно подтверждается самим эпосом, ведь в начале пятой таблички этот лес называется престолом Ирнини, но Ирнини синонимично Иштар в посвященном ей гимне.

В том же отрывке пятой таблицы гора с кедром также называется «обиталищем богов». Это гора богов. Этой концепции есть несколько примеров в Ветхом Завете, я упомяну лишь Исайя 14:13: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера».

Схожую концепцию горы и сада Божьего мы встречаем в Иезекииль 28, где «помазанный херувим … был на святой горе Божией». Это ведет нас к Хумбабе, который тоже следит за горами богов, то есть раем. О нем сказано, что его дыхание — огонь. Здесь близкая параллель — это Минотавр, страж лабиринта. Как Минотавра убил Тезей, так и Хумбаба убит Гильгамешем.


Рисунок 4: Хумбаба

Но эта гора богов в то же время обладает качествами подземного мира. У нас есть изображение Хумбабы, лицо которого словно составлено из лабиринта кишок. Но подземный мир, мир мертвых, тоже назывался вавилонянами «Дворцом кишок». Здесь снова греческая параллель заводит нас дальше: Минотавр — это Хронос, изгнанный Зевсом в подземный мир. Это старый дух-отец, который стал негативным и был побежден сыном. Тот парадокс, что подземный мир и рай находятся в такой тесной связи в нашем тексте, соответствует неразделенным противоположностям жизни и смерти в матери. Кедр как дерево, цветущее в земле мертвых — символ матери, который дает и забирает жизнь. Хумбаба, кишечный человек, страж материнского кедрового леса, если мы посмотрим на него в связи с Иштар, является хтоническим мужским духом, соответствующим ее правлению. Он напоминает о функции Стейсбарта в Der Tote Tag (Мертвый день) Барлаха, который служит матери, уничтожает претензии сына на освобождение от нее. Мы ясно увидим этот аспект Хумбабы в других отрывках как древнего духа, принадлежащего к материнскому миру и исчезающего вместе с ним.

Я бы хотел также обратить ваше внимание на мелкую, но интересную с психологической точки зрения деталь. Гильгамеш не только осознает, что его судьба — убить Хумбабу. Словно он, герой, также осознает тот факт, что это главная задача, которую он должен выполнить, поскольку говорит, что это прославит его имя навеки. Большинство комментариев считают это утверждение, стоит признать, с некоторой справедливостью, указанием на его интенсивные амбиции. Однако, как мы увидим, он отправляется на свое приключение только после некоторой подготовки, включающей прямое обращение к богу солнца Шамашу, богу сознания. Как станет ясно далее, Шамаш подстегивает это предприятие. Бессознательное стремление к высшей цели может принять в сознании форму неуправляемой амбиции. Герой, как правило, всегда исполняет культурную задачу своего времени. Он учреждает нечто новое, с чем остается связано его имя.

2. Rites d’entrée

В том, что последует далее, мы получим описание, как два героя готовятся к своему предприятию. Они отливают оружие, и можно ожидать, что они начнут немедленно, но между этим появляются три эпизода, которые я назову rites d’entrée. Я должен упомянуть их, по крайней мере, кратко ввиду их психологического значения. Сначала Гильгамеш излагает план старейшинам Урука. Они пытаются отговорить его.

«Ты юн, Гильгамеш, и следуешь сердцу,

Сам ты не ведаешь, что совершаешь!»

(Табл. II, СВ, III, V, 10 — 11).

Теми же словами, что и Энкиду, они описывают ужасы Хумбабы и безумие предприятия. Гильгамеш слушает их, но придерживается плана, и тогда они благословляют его. Психологически совет старейшин, по моему мнению, представляет здравый смысл, жизненную мудрость в реальности. Гильгамешу нельзя следовать здравому смыслу, и, однако, он должен столкнуться с ним. Он не был бы должным образом подготовлен к своему судьбоносному предприятию, если бы не знал, т. е. не осознавал, что это значит, не взглянул на него с точки зрения внешней реальности. Он должен это знать, и все равно пойти. Словно этот аспект психики, если рассматривать старейшин как субъективный элемент, обратится вспять, увидев его решимость, когда судьбоносный характер дела прояснится. Напрямую это не сказано, но внезапная перемена мнения старейшин после того, как он остался верен своему намерению, очень впечатляет. Они говорят:

«Пусть хранит тебя бог твой,

Пусть ведет дорогою благополучно,

Пусть возвратит тебя к пристани Урука!»

(Табл. II, СВ III, V, 31-34).

Как только они закончили говорить, мы переходим к следующему rite d’entrée, следующему ритуалу, ведущему к самому деянию. Он совершенно иного рода. Гильгамеш простирается перед Шамашем, богом солнца, и молится:

«Я иду, но к Шамашу руки воздел я:

Жизнь моя да будет благополучна,

Возврати меня к пристани Урука,

Сень твою простри надо мною!»

(Табл. II, СВ, III, V, 37-40)

Что вы думаете об этой молитве в свете ситуации?

Замечания: Он ищет опору не в себе, а в чем-то больше него.

Главное, что внимание не направлено на деяние, а на его внутреннюю силу, сохранение души.

Да, появляется нечто очень важное. Это очень смиренная молитва. Он здесь не великий герой. Он трепещет, зная, что должен сделать что-то очень опасное и великое, и обращается к своему богу-заступнику или ангелу-хранителю, молясь: «Пожалуйста, дай мне благополучно вернуться». Предполагается следующее: «после того, что ты заставляешь меня сделать». Мы увидим это позже. Он обращается к Шамашу, и это указывает, что с этим богом его связывают особые отношения. В вавилонской религии много молитв разным богам, обладающим особыми качествами, к которым обращаются в разных ситуациях. Но есть также боги, являющиеся особыми богами человека. Из этой молитвы мы можем заключить, что Шамаш — особый бог Гильгамеша, и это первое такое указание. Позже мы увидим, что Иштар тоже обладает для него решающим значением. Отношения Гильгамеша с Иштар и Шамашем дают нам широкое понимание всего развития этой религии. Но здесь Гильгамеш, как обычный человек, отягощенный великой задачей, обращается к своему богу с просьбой позволить ему снова вернуться домой.

С этой «душой» следует быть осторожным, поскольку nafshu по-вавилонски означает душу, но, как в выражении «в глубине души я думал», означает просто самого себя. Это есть в современном арабском, и в Библии тоже мы читаем Chashavti benafshi, я подумал в глубине души, то есть «я задумался». Не следует придавать слишком большого значения этому слову, хотя сам факт его использования интересен. Здесь это скромная, истинная молитва человека, не просящего ничего, кроме выживания в той задаче, которую предстоит выполнить. Тут есть также иной аспект, а именно — для него важно знать опасность. Иногда герои пребывают в инфляции, думая, что могут свершит что угодно. Мы увидим, что Гильгамеш, как человек, тоже не вполне избегает опасности инфляции, но не в этот момент. Как вы думаете, оправдано называть эту молитву rite d’entrée? Это не совсем ритуал, а лишь подготовка.

Замечание: Это преданность делу и укрепление себя.

Да, и я бы также сказал, что со старейшинами он осознал мирскую сторону. Здесь он должен осознать внутреннюю судьбу. Иначе он был бы просто Икаром, летящим к солнцу. Важно видеть здесь, что Шамаш, сын лунного бога Сина, это солнечный бог. Солнце — это символ энергии и сознания, поскольку оно освещает мир. То, что Шамаш стоит за всем предприятием Гильгамеша, выразительно подтверждается в третьем rite d’entrée, а именно когда Гильгамеш идет с Энкиду к его матери Нинсун, которая является богиней. Она богиня-жрица в храме Шамаша, так что посвящена Шамашу. Гильгамеш рассказывает ей о своем плане, дальнем путешествии и битве, о которой он не знает, на которую должен решиться, и просит помолиться за него Шамашу. Ее молитва прекрасна и также важна по только что указанной причине, и потому я хотел бы зачитать ее вам полностью. Кстати говоря, интересное замечание о долговечности ритуалов скрывается в том факте, что алтарь на крыше, где она собирается помолиться, также встречается в Библии, когда царь Иосия уничтожает такие языческие практики (4 Царств, 23:12).

3. Молитва матери

Вступила Нинсун в свои покои

Облачилась в одеянье, достойное тела,

Надела ожерелье, достойное груди, -

Опоясана лентой, увенчана тиарой,

Чистой водой окропила землю,

Взошла по ступеням, поднялась на крышу,

Поднявшись, перед Шамашем свершила воскуренье,

Поставила жертву, и перед Шамашем воздела руки:

«Зачем ты дал мне в сыновья Гильгамеша,

И вложил ему в грудь беспокойное сердце?

Теперь ты коснулся его, и пойдет он

Дальней дорогой, туда, где Хумбаба, -

В неведомый бой он идет сражаться,

В неведомый путь собирается ехать,

Пока он ходит и назад не вернулся,

Пока не достигнет кедрового леса,

Пока не сражен им свирепый Хумбаба

И все, что есть злого, что ты ненавидишь, изгнал он из мира, -

В день, когда ему ты знаменье явишь,

Пусть, тебя не страшася тогда, тебе Айа-невеста напомнит,

Чтобы ты поручал его стражам ночи»

(Табл. III, II, 2 — II, 21)

В этой молитве есть очень важные вещи.

Замечание. Она осознает необходимость…

Да, она осознает высший смысл его путешествия. Но что выражено в этом простом предложении - «Почему ты…?»

Замечание. Она испытывает двойственные чувства.

Да, можно сказать и так, она в чем-то двойственна, но действительно ли это негодование? Мне это кажется выражением страдания. Она знает, что он должен идти, но по-матерински говорит «почему мне достался такой сын, который будет делать все эти вещи, почему именно мой сын?» Это вечная история. «Теперь ты коснулся его» - это прекрасное выражение. Когда бог коснулся смертного, он должен идти неведомым ранее путем. Эта прямота в прикосновении судьбы, рока очень выразительна, показывая реальность охваченности чем-то внутренним и большим, что образует нашу жизнь. Психологически мы могли бы сказать, что он затронут Самостью. И его мать это знает. Она не говорит так, как старейшины. Естественно, быть жрицей Шамаша психологически означает быть посвященной в этот принцип высшего сознания. Это помогает ей отпустить его, хотя и с болью, но без сопротивления, без мелочности, без желания, чтобы «мой сын» был просто «нормальным» человеком, ведущим нормальную прозаическую жизнь. Это поразительная молитва для матери, и, возможно, чтобы быть такой матерью, нужна некоторая божественность или контакт с Самостью, которая связана с некоторой божественностью. Она знает, что ее сын затронут чем-то большим, и ничего поделать нельзя. Но это очень человечное описание: почему такое беспокойное сердце? Итак, у него беспокойное сердце, он не сидит сиднем, довольный тем, что у него есть — царство, город, храмы, ведь сердце его неспокойно. «Ты коснулся его», и он должен отправляться в путешествие, чтобы встретить в битве неведомое, отправиться по пути, которого не знает, а это классическое описание внутреннего пути, который неизвестен человеку. Он только знает, что должен идти. Китайское слово Дао означает «путь», а также «смысл» или «цель». Это равновесие противоположностей. Мы не знаем смысла, пока не идем по пути, шаг за шагом. Мы не знаем цели впереди. Мы только знаем, что хотим быть ближе к Самости, стать собой. Но мы не можем знать, что это, пока не пройдем каждый шаг, не зная, куда он нас ведет. Естественно, без такого отношения, который требует отваги, а также скромности, человек не знает. И она не знает. И Гильгамеш не знает.

Оба они знают, что он должен идти — пути назад нет. Конечно, иногда мы думаем, что пути назад есть. Все зависит от того, куда они ведут. И она тоже молится Шамашу, чтобы тот защитил его, и говорит в этих коротких словах, что его невеста напомнит ему защитить Гильгамеша. На что она намекает? На его женскую сторону, на чувство. Есть и другие такие примеры. Например, в Ветхом Завете в эпизоде с Ноем, что легко упустить, Яхве делает знак в небесах, радугу, чтобы напомнить именно Себе, что он не должен снова уничтожать человечество. Это часто упускают из вида. Он поместил ее туда не для того, чтобы напомнить Ною — тот все равно не забудет — а чтобы Он сам не забыл и не сделал что-то подобное снова. Так что Нинсун обращается к Шамашу и говорит: «Пусть твоя невеста напомнит тебе защитить моего сына и доверит его стражам ночи», то есть Сину, его отцу, богу луны, который и был правителем ночи. Что здесь выражено символически? Как она смотрит на путешествие своего сына? Ночное путешествие. Ночное путешествие по морю, если использовать термин Фробениуса. Это внутренний путь путешествия во тьму, и мы увидим, как это верно, особенно во второй части нашего эпоса. Молитва Нинсун кажется мне классической моделью позитивного подхода личной матери к судьбе своего сына. Это почти сверхчеловечно и психологически значит, что этот подход может появиться только у человека, имеющего связь с Самостью. Естественно, что она страдает от такой судьбы - «Почему ты дал моему сыну такое беспокойное сердце?», но принимает его судьбу.

Как мы назовем такой подход психологически? Она не властная, напротив, помогает. Молитва Нинсун, таким образом, также значима, поскольку показывает в самом мифе различие между личной матерью и архетипической. В действительности она молится Шамашу, чтобы тот помог ее сыну одолеть мать! Для матерей, особенно при так называемом материнском комплексе у сына, трудность в том, что сын действительно должен вынести архетип, стоящий за ней, так что, обращаясь к отношению сына, позитивному или негативному, она должна различить между архетипом матери и собой. Если она воплощает архетип, то получит рабское поклонение и/или всю ненависть в самых крайних случаях. Она должна знать, как соучаствует в архетипе, насколько остается человеком. Здесь мы видим личную мать Гильгамеша, а кто архетипическая мать? Иштар. Она архетипическая великая мать. И здесь они дифференцированы, что станет яснее дальше. Подведем итог: эта молитва, этот третий rite d’entrée, как мы сказали, помогает Гильгамешу одолеть мать, в чем их реальный психологический смысл, а также классическое отношение к матери. Потому что если в этом смысле сын не одолеет мать, то останется в матери. Возможно, этого мать и желает, но тогда он не обретет свою мужественность.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики