Среда, 08 августа 2018 09:54

Рифка Шерф Клюгер Гильгамеш Глава 4 В кедровом лесу

Рифка Шерф Клюгер

Гильгамеш

Глава 4

В кедровом лесу

1. Дурное предзнаменование у ворот

В четвертой таблице, начало которой отсутствует, мы находим Гильгамеша и Энкиду у входа в кедровый лес. Должно быть, перед этим многое случилось, вероятно, было описание их путешествия к лесу, но, к сожалению, оно отсутствует. В тексте много лакун. До того, как они войдут в лес, им нужно одолеть стража, охраняющего врата, которого туда поставил Хумбаба. Гильгамеш, подстрекаемый Энкиду, вероятно, справляется с ним, но потом происходит событие, важность которого раскроется после. Итак, есть охраняемые врата в это царство, похожие на врата рая или врата в подземный мир. В мифе о «Спуске Иштар в подземный мир» есть семь врат, через которые она должна пройти, а мотив врат смерти также появляется в Псалмах (9:14, 106:18). Это врата в царство, где обитают боги. И тут, перед кедровым лесом, мы тоже видим врата, страж которых, очевидно, пал перед героем. После лакуны в тексте мы читаем:

«Друг мой, в лес входить мы не будем,

В моем теле — слабость, онемели руки».

(Табл. IV, VI?, 24 — 25).

Почему это произошло? Что вы думаете об этом? Как это воспримет первобытный человек? Как только он касается ворот и хочет пройти, как оказывается парализован. Это дурное предзнаменование! Можно сказать, что это, по меньшей мере, несогласие богов, если не месть за то, что планируют герои. Позже мы увидим, что это действительно первый знак мести богов — богов, которые позже приговорят Энкиду к смерти за это. И теперь мы должны вспомнить, что у Энкиду есть огромные опасения и неуверенность относительно путешествия с Гильгамешем, но он вынужден идти. Возникает чувство, что этот случай у ворот — это дурное предзнаменование, по крайней мере, для Энкиду. Гильгамеш способен вылечить паралич руки Энкиду. Мы не знаем, как, ведь тут в тексте лакуна. Но он излечивает его руку, а рука, как мы знаем, символ деятельности. Он исцеляет деятельность Энкиду. Мы можем предположить, что он он излечивает его неким заклинанием, хотя это не упоминается. Колебания Энкиду и этот первый знак, что мы должны платить за свои поступки, естественны с человеческой точки зрения, ведь это, можно сказать, прорыв, вторжение в божественный мир. Это своего рода кощунственный поступок, похожий на другое кощунство в греческой мифологии, которое тоже обладало своей внутренней необходимостью, а именно, поступок Прометея. Это тоже была решимость сделать то, что затронет богов. Мы поговорим об этом позже, когда узнаем больше об Энкиду, но этот первый знак дает чувство атмосферы. Текст продолжается:

«Так достигли они горы зеленой,

Замерли их речи, и встали оба»

(Табл. IV, VI?, 40 — 41).

Здесь мы снова видим красоту этой архаичной поэзии, от которой сохранилось только несколько строк, описывающей чудеса кедрового леса, от вида которого наши герои потеряли дар речи, что выразительно подтверждает связь между кедровым лесом, Хумбабой и Иштар — здесь называемой другой формой своего имени, Ирнини. Таблица пять начинается так:

«Остановились, дивятся лесу,

Кедров высоту они видят,

Леса они видят проходы,

Где Хумбаба, бродя, протоптал тропинки -

Дороги прямы, пути удобны,

Гору кедра зрят, жилища богов, престол Ирнини,

Пред горою кедры несут свою пышность,

Тень хороша их, полна отрады»

(Табл. V, I, 1 — 8)

2. Опрокинутая гора

Но до того, как они встретят Хумбабу, у Гильгамеша было три сна. Первый не сохранился. Второй гласит:

«В ущельях горы стоим мы с тобою, -

Гора упала и меня повалила,

Мы перед нею как маленькие мошки»

(Табл. IV, III, 33-35)

Другая версия этого сна имеет очень важное продолжение. Она из семитской версии из Богазкале. Тут он выглядит так:

«Гора упала и меня повалила,

Придавила ноги, не дает подняться…»

(А теперь, очень важно, появляется лизис, отсутствующий в другой версии:)

«Вспыхнул тут свет, мне муж явился,

Прекраснейший в мире красотою великой,

Из-под горы меня он вынул,

Напоил водою, успокоил сердце,

Дал мне встать на землю ногами»

(Табл. IV, ХВ 14а — 19)

Это очень хороший пример важности лизиса. Сначала давайте посмотрим на структуру сна. Как указал Юнг, структура большинства снов подобна греческой драме: сначала идет экспозиция, введение, затем усложнение, достигающее высшей точки, а потом следует лизис, разрешение. Он неоднократно говорил, как важно, чтобы сон имел лизис. Сны, в которых его словно бы нет или нет на самом деле, имеют другой характер: они не показывают исход. Часто человек пробуждается до лизиса. Юнг указал, что само пробуждение от такого сна может считаться лизисом, словно бессознательное говорит: «Смотри, все обстоит вот так-то! А теперь просыпайся!» Если мы можем пробудиться от того, что видели, это может быть лизис. Но в обычной классической драме есть эти четыре структурные части, и очень полезно подходить с такой точки зрения, чтобы понять смысл сна. Теперь, глядя на эти две версии, вполне очевидно, что хеттская версия имеет лизис, отсутствующих в вавилонской. В последней пала гора, по сравнению с которой они были как маленькие мошки. Энкиду интерпретирует сон так:

«Друг мой, твой сон сулит нам благо,

Сон этот вещий, что ты видел — Хумбаба,

Мы захватим Хумбабу, убьем его вместе,

Труп его бросим на поруганье»

(Табл. IV, III, 38 — 42)

По мере развертывания истории эта интерпретация оказывается верной, но хеттская версия, которая длиннее, идет намного дальше, имеет иную атмосферу, а ее лизис добавляет дополнительный элемент к картине, в котором и заключается вся разница. Что она говорит? Он оказался на ногах. Он спасен. Это очень конкретно. Сон говорит, что гора опрокидывается, но Гильгамеш спасен. Без второй части сон, без сомнения, закончился бы катастрофой, и это ни объяснило бы интерпретацию Энкиду, что сон возвещает одоление Хумбабы, ни согласовывалось бы с дальнейшим течением эпоса. Без сомнения, тут есть один катастрофический аспект: спасен только Гильгамеш. Это предполагает кое-что еще. Лизис говорит кое о чем, но косвенно тут скрыто другое послание. Он не говорит, что Энкиду спасен.

Это сон Гильгамеша, и мы увидим, что он имеет значение. Давайте немного погрузимся в символы этого сна. Мы должны будем ограничиться некоторыми аллюзиями, ведь самый первый символ, гора, столь сложен, что о нем можно написать целое эссе. Гора имеет разные смыслы. Что она означает здесь?

Замечание. Высшее сознание.

Я бы сказал так, если вы думаете о горе как о месте обитания богов, тогда она означала бы Самость. Но гора появляется во многих снах, где не обязательно является Самостью, а проще, высоким местом, с которого открывается широкий вид, высокий вид. Как в истории с потопом, когда герой отдыхает на вершине горы, мы можем сказать, что это состояние высшего сознания. Подумайте о горе Арарат. Мы увидим это и здесь, хотя гора имеет другое название, как и герой. Гора тогда символ сознания, появляющегося по мере того, как воды бессознательного оседают. Но гора — это также символ восхождения, скажем так, к состоянию высшего сознания. В анализе люди нередко видят во сне сложный подъем для достижения места, откуда они могут видеть больше. Либо подъем на гору, либо спуск в бездны, как в «Фаусте» Гете, где Мефистофель говорит ему, Фаусту: «Тогда спустись! Или: «направься ввысь», - я б мог сказать». Достижение внутренних бездн — это и подъем, и спуск. Есть очень сложные архетипические символы, как гора, вода, змея и дерево, имеющие много граней, и тогда мы должны понять, какие именно лучше всего соответствуют контексту. Это часть искусства толкования снов. Если мы применим иной смысл, который как таковой может принадлежать к символу, но не подходит к контексту конкретного сна, он не откроется — по крайней мере, не откроется верно. Схожим образом с ассоциациями, которых может быть множество. Мы не можем быть уверены, что первая ассоциация верна. Когда люди получают некоторое психологическое знание, они иногда не ассоциируют, а пытаются сразу толковать, что может помешать выйти наружу сути сна. У пациента часто может быть несколько ассоциаций, и они могут образовать значимый набор смыслов, но иногда попадается один, который «щелкает» и для сновидца, и для аналитика, и это тот, который затрагивает самое сердце проблемы.

Символы — это живые структуры, обладающие множеством граней. Как мы упоминали, гора может предполагать восхождение, и в нашем случае, можно истолковать, попытку героев найти и одолеть Хумбабу. Энкиду, как мы видели, приравнивает гору к Хумбабе и видит упавшую гору как знак, что они убьют его. Но есть и другой аспект горы. Из чего состоит гора? Это камень и земля. Гора может считаться символом матери, ведь она также обладает женским качеством. В поэзии и снах холмы и горы иногда сравниваются с человеческим телом или грудями женщины. Это также восхождение, стремление, желание подняться высоко. Я бы предположил, что гора здесь символизирует либидо, сконцентрированное на одолении матери, матери-земли. Мы вспоминаем, как герои благоговели в молчании, глядя на «гору кедра, жилище богов, престол Ирнини», которая суть Иштар, великая мать. И именно тут «Хумбаба, бродя, протоптал тропинки». Это восхождение означает одоление матери. Может быть, что либидо сконцентрировано на горе как символе земли. И эта гора переворачивается. Гора ловит Гильгамеша в ловушку, зажимает ему ноги. Впечатляет, что как раз та гора, которую он хочет одолеть, опрокидывается и обездвиживает его. Тот элемент природы, который символизирует само предприятие, саму месть, в сущности, побеждает того, кто хотел выйти победителем — посредством акта природы — что в действительности зависит от случайности, как, например, при взбирании на гору. Попытка одолеть мать не лишена реальной опасности. Если бы сон закончился на этом моменте, он бы нес послание или, по крайней мере, предупреждение о катастрофе, с которой мы иногда сталкиваемся в наших снах. Но сама эта попытка, воплощенная в божественной воле, не позволяет нам думать, что это лишь подготовка к катастрофе.

И тут важен лизис, ведь он показывает нечто другое. Гильгамеш, герой, будет спасен. Есть, однако, один катастрофический или, по крайней мере, зловещий аспект: упомянут только Гильгамеш. Ни слова об Энкиду, который повсюду был как вторая половина Гильгамеша. До сих пор это всегда были «мы». Хотя это не уточняется, мы склонны предположить, что Энкиду был с Гильгамешем, но остался погребенным под горой. В таком случае сон предвещает смерть Энкиду. Мы слышали раньше о слабости в его руке, а теперь этот сон косвенно предполагает его смерть. Как мы увидим, позже сам Энкиду увидит очень ясный сон о смерти.

А что насчет этой фигуры, которая внезапно появляется? Эта прекрасная фигура из света спасает его, дает воды, успокаивает и ставит на ноги. Что она может представлять?

Замечание. Звучит как Шамаш, который указывал бы на Самость.

Да, я бы сказал, что это фигура Самости, приходящая в свете и дающая ему, так сказать, спасительную воду жизни. Можно сказать, что это Самость как просветление, как свет. Можно также сказать, что это символ нового сознания, которое Гильгамеш достигнет своими героическими деяниями, которое с ним как потенциал — или выходит на свет во тьме, а именно, когда он погребен в той опрокинувшейся горе. Это определенно фигура Самости, которую Шамаш также представляет для Гильгамеша. Есть еще кое-что, если подумать о динамике сна. Энкиду отсутствует, и появляется эта фигура в свету. Можно предположить здесь связь, и какой она будет?

Замечание: Трансформация.

Трансформация! Такое бывает нередко. Энкиду — это теневая фигура, не только как негативное качество, но как инстинкт заботы. Тень, как показал Юнг, не только неполноценная, темная или злая сторона личности, это также недооцененный, но позитивный потенциал примитивности и инстинктивности. Мы можем полагать, что теперь Энкиду погребен, и появляется эта фигура из света. Мы говорили о двойственности Энкиду, а именно, о его темном характере во сне Гильгамеша, а также о том, что он создан по образу Ану, бога неба. Он обладает люциферианским качеством. Словно сейчас проявляется его потенциальное качество светоносца. Проявился свет, скрытый во тьме — подумайте о звездном характере Энкиду в первом сне. Возможно, в этом светоносном появлении различима фигура Самости, в которую обратился Энкиду. Всегда нужно осознать тень до того, как достигнешь Самости. Зная исход эпоса, мы также может рассматривать сон как предчувствие того, что произойдет; что в конце концов Гильгамеш будет поставлен на ноги светоносной фигурой, то есть высшим сознанием, как мы увидим.

3. Пугающий сон

Два героя продолжают путь и, остановившись на ночь, выкапывают колодец для Шамаша. Затем Гильгамеш, сделав жертвенные подношения, просит гору, на которую он взобрался, послать сон для Энкиду. Гора отвечает, и нуминозность этого события яснее всего в следующем:

«Холод пронесся, ветер повеял,

Уложил он друга, сам стеречь остался,

И. как горный ячмень, главою склонился.

Гильгамеш подбородком уперся в колено»

(Табл. IV, 3 — 6)

То есть его ударила холодная дрожь. Он склоняется, падает, засыпает, но просыпается посреди ночи, поднимается и говорит Энкиду:

«Друг мой, ты не звал? Отчего я проснулся?

Ты меня не тронул? Отчего я вздрогнул?

Не бог ли прошел? Отчего горит мое тело?»

(Табл. IV, 10 — 12)

Здесь мы видим впечатляющее описание нуминозного опыта. Он думает, что мимо прошел бог. Вы сами видите, как это реально для него, ведь он думает, что его коснулся Энкиду. Что-то его коснулось. Он пробудился в страхе и чувствует, что мимо прошел бог. Это непосредственный образ нуминозного опыта. У нас есть хорошо известные параллели этой непосредственности в Библии, но без страха, возможно, из-за детской невинности, когда Бог трижды призывал по имени отрока Самуила (1 Цар. 3), уснувшего в храме, и каждый раз он шел к старому Илию и говорил: «Вот я». Каждый раз Илия отвечал : «Я не звал тебя, пойди, ложись», пока до него не дошло, что это Бог зовет отрока, и он наставляет Самуила ответить на следующий раз: «Говори, Господи, ибо слышит раб Твой». Библейское описание этой непосредственности самоочевидно: «воззвал Господь к Самуилу: [Самуил, Самуил!] И отвечал он: вот я! И побежал к Илию и сказал: вот я! ты звал меня». Что-то вроде этого происходит с Гильгамешем. И теперь он рассказывает Энкиду сон:

«Друг мой, третий сон я увидел,

И сон, что я видел, - весь он страшен.

Вопияло небо, земля громыхала,

День утих, темнота наступила,

Молния сверкала, полыхало пламя,

Были густы тучи, смерть лила ливнем, -

Погасла зарница, погасло пламя,

Гора, что валилась, превратилась в пепел».

(Табл. IV, 13 — 20)

Энкиду толкует сон Гильгамешу, но, к сожалению, его слова не сохранились. А теперь перейдем ко сну. Что это за сон?

Замечание: Катастрофический сон.

Катастрофа! Да, это катастрофический сон. Снова он показывает катастрофу, но в чем разница на этот раз? Есть очень яркое отличие.

Замечание: Он кончается пеплом, а не восстановлением.

Да, в нем негативный лизис, но в общем характере сна есть другая черта, на которую я хотел бы указать. Он происходит на большем, космическом масштабе. Как вы заметили, во всем сне нет места человеку. В других снах мы видели Энкиду и Гильгамеша, а также световую фигуру, а тут ни одного существа, ни человека, ни бога. Каков символизм, какова картина этой катастрофы: «Вопияло небо, земля громыхала, день утих, темнота наступила, молния сверкала, полыхало пламя, были густы тучи, смерть лила ливнем, - погасла зарница, погасло пламя, гора, что валилась, превратилась в пепел».

Замечание: Элементы природы.

Да, и тут есть одна аллюзия.

Замечание: Он апокалиптический.

Он апокалиптический, но как картина он представляет ужасное землетрясение или вулканическое извержение. Это может быть образ вулканического извержения с огнем и дождем из пепла. Но вы абсолютно правы. Это апокалиптическое событие, Gotterdämmerung, сказали бы мы, сумерки богов. Если мы продолжим эту ассоциацию сумерек богов, что это значит психологически?

Замечание: Это может значит полный переворот старого или его отбрасывание.

Да, да, я бы тоже так сказал. Мы можем ожидать, что здесь Гильгамешу открыт глубинный смысл, что мир старых богов уходит. Либо появится что-то новое, либо нет; этого мы не знаем. Так часто бывает, когда приходит новая эра, а старая заканчивается.

Во втором сне — первый для нас утрачен — Энкиду видел в опрокинувшейся горе падение Хумбабы: «Мы схватим Хумбабу и убьем его». А теперь давайте снова подумаем о Хумбабе. Он имеет кое-какую связь с изображенным здесь. Если подумать об огненном дыхании Хумбабы, вызывающем смерть, которое Энкиду описывал в начале, и том, что это дух земли, такие качества подтолкнут нас к тому, чтобы рассматривать Хумбабу как персонификацию той старой эры, что исчезает или должна исчезнуть после героического деяния. Он, как вы помните, страж священного места Иштар, так что вполне может быть этим древним хтоническим мужским духом, принадлежащим Великой Матери, который исчезает в этих сумерках богов. Если мы на верном пути, нетрудно подумать о том, кто будет грядущим новым богом. Мы можем предположить на основании слышанного ранее (и это полностью подтвердится далее), что это должен быть Шамаш. Это Шамаш отправил Гильгамеша убить Хумбабу. Он «коснулся» Гильгамеша, как сказала его мать Нинсун, так что он отправился на битву, которой не знает, по пути, который ему неизвестен. Здесь во всей полноте раскрывается сама суть героя: это символ человека, пробуждающегося к новому сознанию, отправленного в путь богом солнца, направляемого богом солнца, который суть бог сознания. Шамаш — это духовный импульс, который выводит человека из летаргии вечно вращающегося цикла природы, символизируемой богиней-матерью.

Мне было очень интересно увидеть, как близко комментатор, не пишущий с психологической точки зрения, подойдет к этому пониманию. Голландский исследователь Бёль в своей важной книге об Эпосе о Гильгамеше, предполагает, что весь эпос — это выражение теологического конфликта между Уруком, где правит богиня Иштар, и Ларсой, центром почитания бога солнца. Этот эпос с теологической, политической точки зрения выражает борьбу между Шамашем как этическим моральным богом, богом правосудия, и необъяснимой богнией земли Иштар с ее растительными обрядами. Он ставит вопрос, почему это Гильгамеш, царь Урука, столицы Иштар, должен бороться с Великой Матерью. Бёль тут действительно оказывается в сложном положении, его решение заключается в том, что будет более действенным, если царь центра почитания Иштар сам будет сражаться с Иштар. Мне было интересно это прочитать, ведь все действительно обстоит так, как говорит Бёль. Он видит вещи верно, то есть действительно существует соревнование между двумя богами, но упускает психологически важную деталь, а именно, что Гильгамеш и есть герой, который должен одолеть Иштар; не просто самый важный гражданин Урука, а носитель нового сознания, нового сознания Шамаша, который должен одолеть ее.

Замечание: Не относится ли сюда тот факт, что матриархальное общество уходит?

Да, абсолютно верно, но, знаете, я нахожу сомнительным использование терминов «матриархальный» и «патриархальный». Мне не нравится использовать эти термины, так как до сих пор спорно, что они на самом деле означают. Я предпочитаю говорить об эре богини-матери, которая не была только матриархальной. Все не так просто.

Замечание. Хорошо, вместо того, чтобы говорить о матриархальном, можно сказать иначе: духовное появляется, только когда побеждает отец.

Да, да. В этом я с вами совершенно согласен, и я думаю, что это и представляет из себя Эпос о Гильгамеше. Это миф, дающий бесценное понимание перехода в религиозном развитии; я бы сказал, перехода от политеизма к монотеизму или, по крайней мере, в направлении монотеизма. Мы до сих пор видим это, когда проводим параллели с Ветхим Заветом. Мы увидим, что библейский бог имеет некоторые параллели с Шамашем, светоносцем, мужским богом. В сравнении с историями о потопе в Эпосе и Библии будет заметно, что в библейском боге до сих пор есть элементы прежних богов, но — и это имеет огромное значение — объединенных в одной божественной личности. Он проявляет высшее сознание, чем тотальность божественных качеств, которая в политеизме просто встречается в частностях. То же самое мы видим в бессознательной личности, когда человек может быть разным каждый день. Во внутреннем процессе развития мы пытаемся объединить их в единое сознание. Потому в активном воображении, например, есть техника сознательного участия в фантазийных выражениях бессознательного, когда некоторые аспекты нас самих появляются как фигуры, и если мы способны осознать их как принадлежащие нам, то избавляемся от страдания или конфликта. Мы должны вынести, что мы это, но одновременно и то, и так создается высшее сознание. Если подумать об очень бессознательных людях, то они могут быть очень счастливыми, как животные, потому что в один день светит солнце, а на другой идет дождь, и для эго нет нужды сохранять непрерывность в этих состояниях. Сегодня я один, и целостен, завтра я другой, и я снова целостен. Естественно, это избавляет от конфликта, но не ведет к высшему сознанию — и обычно жизнь не позволяет нам играть в эту игру слишком долго.

Здесь в этом сне героя мы уже видели развертывание огромной революции от материнского мира к отцовскому. Материнский мир отступает. Через тысячу лет солнечный герой Мардук убьет первоматерь Тиамат и создаст небеса и землю из двух половин ее тела в акте нового творения. Ну, я не хочу сказать, что это было именно тысячу лет спустя, но имя Мардука не появляется в Эпосе о Гильгамеше, что является признаком того, что Эпос старше легенды о Мардуке. Мардук — это молодой солнечный бог ассирийских времен, мы не знаем, насколько стар миф о Тиамат. Он тоже имеет шумерские источники, но в той форме, в которой Мардук ее герой, он моложе Эпоса о Гильгамеше. От Мардука можно провести прямую линию к библейскому богу-отцу Яхве, и эта линия видна в самой Библии. В Иов 26:12 мы читаем, что Яхве убивает морского дракона Рахава (который служит синонимом Тиамат) посредством своей бина, понимания, и весь этот образ служит параллелью образу Мардука, сражающего Тиамат стрелой, проникающим, разделяющим оружием. Этот образ в книге Иова (а книга Иова — это поздняя книга Ветхого Завета) — это отражение солнечного героя, одолевающего материнский хаос. Существует тенденция не в полной мере признавать мифологическую образность Библии. Один немецкий исследователь Нового Завета даже писал о демифологизации Библии. Жаль, что существует такой взгляд, потому что и в Библии тоже есть миф, только другого рода. Дело не в том, что не нужно признавать мифологический характер, а в том, чтобы осознать смысл нового мифа. Тут заметно рационалистическое направление, которое также разделяют другие теологи.

4. Рубка кедра и бой с Хумбабой

Далее следует битва героев с Хумбабой, описание которой отсутствует в ниневийском тексте. Но хеттская версия снова содержит ценный отрывок, который заполняет пробел, и из нее мы узнаем, что все прошло не так гладко:

«Плотничий топор у них припасен был -

Энкиду взял топор, начал кедры рубить он.

Как только Хумбаба шум услышал,

Исполнился гневом: «Кто это явился,

Кто бесчестил деревья, моих гор порожденье, кто рубил здесь кедры?»

(И тут, в решающий момент, когда два героя оказались в сложном положении, вмешивается Шамаш.)

Шамаш-герой сказал с небес им:

«Подходите к нему, его не бойтесь!»

(Табл. V, XT II 7 — 15)

Я бы хотел упомянуть, что эта формула, «не бойтесь», по-еврейски al tira, часто встречается в Библии, когда появляется ангел или сам Бог, что говорит о нуминозности, вызываемой божественностью. Люди боялись, они бы умерли, если бы им явился ангел. Так что когда Маной, отец Самсона, осознал, что это ангел Божий явился ему (Суд. 13:20 и далее), поскольку он вознесся в пламени жертвенника, он сказал жене: «Верно мы умрем, ибо мы видели Бога». И в откровении на горе Синай, объятой молниями и громами и звуком шофара (горна), народ сказал Моисею (Исх. 20:19): «говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть». Они боялись умереть, встретившись с нуминозным, и гора тоже была нуминозна.

Итак, в хеттской версии тоже, к сожалению, есть большая лакуна. Герои, очевидно, попали в большую трудность, ведь после лакуны мы видим Гильгамеша в слезах молящегося Шамашу:

«По лицу его побежали слезы.

Гильгамеш вещает Шамашу-герою:

Я же слушался Шамаша-героя,

Шел дорогой, что была суждена мне!»

(Табл. V, XT IV, 6 — 11)

Иными словами, «а ты меня подвел». Ведь это критическая фаза в битве. Но теперь вмешивается Шамаш. Он отправляет восемь ветров, которые нападают на Хумбабу со всех сторон, так что он больше не может двигаться и должен подчиниться. Эта деталь значимо связывает это событие с другим великим вавилонским мифом, мифом творения, Энума элиш, где Мардук одолевает первоматерь-богиню. Я привожу эту амплификацию, поскольку структура события — это еще одно свидетельство, если бы мы еще не знали, что Хумбаба означает материнский мир. В Энума Элиш, на четвертой таблице, Мардук тоже отправляет ветра — тут их семь — против Тиамат. Ветер как оружие бьется с материнским чудовищем. Что за символ ветер? Ветер — это дух, так в языке. По-еврейски ruach означает дух, а также ветер, как и арабское ruh, то же слово, что и греческое pneuma. В Библии иногда трудно понять, как переводить слово, как ветер или дух. В нашем тексте эти ветра символ нового божественного духа, который помогает герою сражаться со старым духом. Другая аналогия или амплификация, которая тоже тут подходит, это меркуриальный дух в бутылке в истории, которую Юнг так мастерски интерпретировал в эссе «Дух Меркурий». В этой истории, в сказке братьев Гримм «Дух в бутылке», злой дух, обманом загнанный в бутылку, тоже пытается выбраться, обещая богатую награду нашедшему его мальчику. Таким же образом Хумбаба пытается спасти свою жизнь, предлагая службу Гильгамешу, если тот оставит ему жизнь. Он говорит:

«Ты, Гильгамеш, пощадить меня должен!

Ты будешь господином, рабом я буду!

Нарублю тебе кедров, моих гор порожденье,

Дома тебе из тех кедром построю»

(Табл. V, ХТ IV, 22 — 26)

Чем он его заманивает? Материальными ценностями. «Я тебя обогащу!» Это, естественно, также выражение материальных ценностей духа земли. Но Энкиду предупреждает Гильгамеша:

«Не слушай слов, что сказал Хумбаба!

Хумбабу в живых оставлять ты не должен!»

(Табл. V, ХТ IV, 28 — 30)

Это прекрасно показывает, как снова и снова герой подчиняется искушению поддаться материальным ценностям. Очень понятно, что иногда, в искушении, появляются регрессивные желания. «Почему бы не так», - думает человек, - «ведь так лучше». Здесь Хумбаба — это хтонический дух, говорящий: «Слушай, отпусти меня, и я буду как твой дух-помощник, помогающий достать все, что ты хочешь. Из этих самых деревьев, которые ты хочешь вырвать с корнем, я построю тебе дома, очень полезные и красивые». Как вы понимаете то, что только Энкиду предупреждает не делать этого? Можно подумать, что все будет наоборот. Как только дух Энкиду, этот инстинкт, понял задачу, инстинкт, будучи консервативен, не легко отклонить от нее. Он сохраняет постоянство. Говоря субъективно, как только достигнут уровень Энкиду, его нелегко удержать. Пока все остается идеалом в нашей голове, препятствия возникают на пустом месте, и легко все забросить. Но когда оно погружается глубоко, и инстинкт убежден и привлечен, то он не оставит вас так просто, и это тоже защита от отступничества.

Текст здесь прерывается, но из поврежденной ассирийской версии, как пишет Хейдель, «мы можем заключить, что Гильгамеш и Энкиду отрубили голову Хумбабы, и экспедиция увенчалась успехом. Два друга затем вернулись в Урук» (p. 49).

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики