Четверг, 08 июня 2017 15:24

Вольфганг Гигерих Логическая жизнь души Часть 5 Встреча с «целым»

Вольфганг Гигерих

Логическая жизнь души

Часть 5

d) Встреча с «целым»

Кереньи говорил, что ни один религиозный человек и даже какой-либо представитель феноменологических и исторических религий никогда не согласится с цитируемым заявлением Юнга о религиях как терапевтических институтах. Он считал, что Юнг здесь высказывается все еще как врач, желающий исцелить больную душу (другими словами, с ограниченной точки зрения), но еще не встал на защиту души в полном осознании.61 Эта оценка кажется мне результатом слабого прочтения, которое Кереньи вкладывает в высказывание Юнга. Слабость прочтения обнаруживает себя в том, что посыл этого заявления понимается как низведение религий до уровня психотерапии и сферы расстройств. Юнг был бы виновен в том, что братался с обыденным сознанием и невротической структурой ума, где он, напротив, должен был возвысить их до более высокого уровня и не-невротического понимания. Я сомневаюсь, что это то, что хотел сказать Юнг. При более глубоком прочтении это означало бы обратное: Юнг желает критиковать преобладающую концепцию психотерапии как слишком ограниченную и хочет заставить нас развивать более возвышенную и более строгую идею терапии, осознавая, что истинный масштаб и размер души становится видимым только в религиях или философии. Это еще раз подчеркнет истинный теоретический статус психологии и психотерапии, как их мыслил Юнг. Поскольку затронуто их высшее определение, они не связаны ни с простой коррекционной работой, устраняющей расстройства, работой с чем-то, что дало сбой; ни с той или иной конкретной ситуацией или проблемой, ни с отдельными явлениями в мире. Они призваны, так же как религии и философия, сталкиваться с окончательным вопросом о существовании как таковом, смысле или бессмысленности жизни, основании бытия, всей полноты мира. (Но, конечно, будучи снятой религией, они не могут заниматься этим в той же логической форме или на том же уровне сознания, что и буквальные религии). Точно так же психотерапевт должен быть философом в старом смысле этого слова»62 (не в смысле университетского профессора). Именно поэтому работа психологии призывает на передовую целого человека (ars totum requirit hominem!)63 «Вызов брошен целому человеку, и он вступает в схватку со своей тотальной реальностью»64.

Психотерапия не должна буквально покидать кабинет. Но она должна отказаться от него как от своего горизонта. Не допустимо скрываться в рамках логической защиты уже демаркированного и огороженного пространства, в концепции психологии как одного отдела в пределах круга наук, одной специальности в медицине, имеющей дело с одним позитивным аспектом жизни или одной областью реальности – так называемыми «психологическими расстройствами». Она должна выйти вперед в открытое пространство и войти в перечни, противостоять, лицом к лицу, без защиты, целому.65 Вот что нужно. Настоящая психология, настоящая психотерапия не может быть чем-то меньшим. Не прикрываясь ложной скромностью. Нет самокастрации. Психология должна достичь наивысшего уровня.

Нам не нужно развивать «нашу» целостность. Со «стремлением к целостности» в общепринятом смысле этой идеи психологическая, то есть логическая, задача выводится вовне и проецируется на нас как на людей. Мы никогда не сможем быть целыми и не должны даже допускать такой мысли, даже в качестве заведомо недостижимого идеала; она бы просто питала стремление к всемогуществу. Нет, это наша психология должна быть тем, что неустанно сталкивалось и сталкивается с «целым». Или, может быть, то, что Юнг подразумевал под «целостностью» и «становлением целым», действительно предполагало не более, чем то, что вы достигли точки, когда ум или психология готовы сталкиваться с «целым», неустанно ставя себя в самый его центр? Это может даже позволить нам переосмыслить символику мандалы. У Юнга была странная идея, что мандала – это образ Самости («Самость», т.е. моя целостность»), хотя исторически и феноменологически она всегда воспринималось как образ «мира» (статика) или колеса времени (движение), даже несмотря на то, что он мог, на той же странице (!), осмыслять его гораздо более адекватно с цитатой из Гете, «Так вечный смысл стремится в вечной смене от воплощенья к перевоплощенью» 66. Я бы предположил, что появление мандалы следует понимать, как приглашение занять свое логическое место в центре существования (временное и косвенное), чтобы иметь возможность встретиться с «целым» и раскрыть сущность собственного бытия по отношению к нему (или, возможно, в некоторых случаях как указание на то, что расположение психологически имело место). Тогда мы могли бы сказать, что символизм мандалы связан с попыткой инициации в истинно теоретическую позицию.

Идею «занять свое логическое место в центре бытия» мы могли бы представить с помощью идеи «Четверицы» Хайдеггера (das Geviert), когда человек постигает себя как пересечение двух противоположностей – Неба–Земли и Божественных-Смертных, которые вместе, в своей игре взаимодействия, составляют то, что есть «мир» или «целое».

Точно так же, как Тору не нужно было буквально сосредотачиваться на обвившем мир змее, когда он на самом деле его постиг, поэтому психологии не нужно буквально, прямо, постоянно, противостоять «целому» и забывать все (онтические) вещи и проблемы на расстоянии вытянутой руки. Скорее, это противостояние «целому» должно быть само по себе психо-логическим, не-буквальным. Его не следует реализовывать вовне, а «целое» не должно восприниматься как буквализующая идея онтической совокупности всего. Конфронтация с «целым» должна быть, ни больше, ни меньше, реальным логическим горизонтом психологического сознания и фактической установкой, с которой оно может эмпирически перейти к любой конкретной теме, конкретной ситуации или конкретному пациенту. Оно должно иметь свою логическую позицию в Утгарде, где все, даже настолько простой объект как обычная кошка есть присутствие целого, Уроборос.

Представленная здесь «тотальность» не предоставляет себя в распоряжение психологической поддержке тоталитарной установки. Это потому, что это не позитивная тотальность. Нуждающееся в том, чтобы быть воспринятым сознанием «в Утгарде», она есть «целое» в статусе логической негативности, как поток логической жизни души между сингулярным и универсальным, эмпирически реальным и идеальным (архетипическим).

e) Вопрос об эпохе,

великой загадке, бремени разума

Что означает «целое»? «Смысл моего существования в том, что в жизни есть вопрос, адресованный мне. Или, наоборот, я сам являюсь вопросом, который адресован миру, и я должен дать свой ответ, потому что иначе я зависим от ответа мира»67. В этом высказывании Юнга мы видим, что он понимал себя противостоящим жизни как таковой, и, наоборот, жизнь как таковую, противостоящей ему. На самом деле не имеет значения, как мы это сформулируем: «Я – вопрос» или «жизнь как таковая есть вопрос, на который я должен ответить». В любом случае есть вопрос без ответа, требующий ответа. Психологическое существование рассматривается с лингвистической точки зрения, как отношения вопроса-ответа Я и жизнью, лицом к лицу. Вопрос, который ставит жизнь, – это не конкретный вопрос о той или иной вещи или проблеме или конкретном аспекте жизни, ни обо всем. Жизнь сама по себе есть вопрос. Она содержит качество вопроса сама в себе. Таким образом, вопрос также есть сама жизнь. Соответственно, ответ не должен даваться в предложении или целой теории. Я должен, моя жизнь должна быть ответом на вопрос, на который я призван ответить. Психология, как мы помним, есть снятая наука и снятая религия (которые в своей неснятой форме пытаются дать позитивные ответы в виде утверждений, хотя логически позитивный ответ науки на вопрос о смысле существования является фактически отрицательным ответом, что данный вопрос не имеет ответа или не имеет смысла).

Позиция, которая отражена в этих формулировках Юнга, явно теоретическая в высшем смысле слова, и теоретическая, которая показывает, почему теория может быть оценена как высшая форма практики: это не книжная теория, не интеллектуализм; как теория, она экзистенциальна: «существующее понятие» (Гегель).

Мы начали обсуждение само-интерпретации Юнга с его натуралистической метафоры, образа потока лавы, затвердевшего в камень, который необходимо было обработать. Метафора вопроса-ответа выражает в основном ту же ситуацию в лингвистической терминологии и, таким образом, представляет ее значительно ближе к мышлению. Другая цитата более содержательно раскрывает историческое измерение и уровень масштаба вопроса, с которым, Юнг чувствовал, его психологической мысли придется столкнуться. «Моя проблема состоит в том, чтобы бороться с огромным чудовищем исторического прошлого, великой змеей веков, бременем человеческого разума, проблемой христианства... Других людей не беспокоят такие проблемы, их не волнует историческое бремя, которое христианство нагрузило на нас. Но есть люди, которые обеспокоены великой битвой между настоящим и прошлым или будущим. Это огромная человеческая проблема. Некоторые люди создают историю, а другие строят маленький домик в пригороде»68. В конечном счете, психология должна бороться с «огромной человеческой проблемой», со всем «бременем человеческого разума» как таковым, с «огромным чудовищем...», «великой змеей ...». Позволительно ли нам подумать и о нашем великом змее, которого вызвал Утгарда-Локи (хотя Юнг, конечно, не думал здесь конкретно о нем)? В письме Юнг говорит так же о «великой загадке»69, которая требует нашего внимания. Все эти выражения или образы не дают положительного объяснения тому, что это за бремя или загадка, что снова указывает на их логическую негативность и на то, что они относятся к проблемам на уровне «целого». Юнг помещает свою работу прямо посередине, в настоящем, но в настоящем как в битве между прошлым и будущим. Это горизонт его психологии.

Увидев проблему в том, чтобы быть вынужденным бороться с тем, чтобы быть связанным с христианством, он еще раз показывает, что психологический вопрос в конечном итоге находит адекватное выражение только в религиозном измерении (или, конечно же, в измерении снятой религии). Но он также демонстрирует свою верность его конкретной историко-культурной ситуации. Он укореняет себя в специфическом, культурно и исторически обусловленном настоящем. Он не ускользает в абстрактную универсальную идею «настоящего». Именно поэтому бремя человеческого разума или великая загадка, которая в основном является универсальной и многолетней проблемой, навязывает себя ему в конкретной окраске или формулировке, которой эта проблема достигла в сегодняшней конкретной, определенной ситуации. Его теория универсальных архетипов не соблазняет его в статичную антиисторическую позицию philosophia perennis*, не обращая внимания на то, что проблема человеческого существования получает свою особую формулировку из конкретной исторической и культурной ситуации каждого времени. Таким образом, для нас сегодня наша форма бремени человеческого разума определяется фактическим состоянием, достигнутым нашей христианской традицией. Что касается великой загадки, мы не можем рассчитывать найти решение в буддизме или исламе, или обратившись к египетским или греческим богам, к средневековому католицизму или к шаманизму. Душу нужно найти там, где она в действительности пребывает. Prima materia всегда находится в определенном состоянии и на определенной стадии своей обработки.

В алхимии первичная материя проходит ряд этапов, в частности, нигредо, альбедо, цитринитас, рубедо. Перемещение по этим этапам отлично от путешествия по нескольким соседним странам. Это прохождение через

* Philosophia perennis (лат.) – «вечная философия»; непреходящая основа всякой философии, незыблемость философских догм.

фазы или состояния одного и того же вещества. Другими словами, оно имеет характер трансформации или метаморфозы (возможно, как у бабочки: яйцо, гусеница, куколка, взрослая особь). Когда материя находится в стадии альбедо, она оставила нигредо позади (потому что альбедо является полностью снятым нигредо), но еще не вошло в фазу и состояние пожелтения (которое является снятым альбедо [и нигредо]). H2O может быть в состоянии льда, воды или пара. Если она находится в одном состоянии, она не находится в двух других. В алхимии истории (западной) души душа аналогичным образом переместилась через ряд логических конституций сознания, от этапа шаманизма (как целого образа бытия-в-мире) до уровня мифологического и ритуалистического политеизма и далее к христианскому монотеизму (с его троицей метафизики, науки и техники), что является снятием двух предыдущих этапов70. Кажется, теперь она находится в точке, где традиционно-христианская конституция души отрицает себя, без нового определения состояния души, уже ставшего очевидным. Алхимическое понимание процесса души помогает нам понять, что мы психологически «помещены» (Edward Casey71) также в конкретный, особенный момент времени. Мы не в каком-то «воображаемом музее» (Андре Мальро) или в супермаркете архетипов, имеющем в наличии все образы, Богов и формы мышления всех эпох как вневременные варианты или Платонические формы, доступные нам. Эта ограниченность и детерминированность – вот что делает психологическую жизнь реальной. Выбора нет. Мы не можем, согласно нашим предпочтениям или согласно нашим представлениям о добре и зле, верном и ложном, выбирать образы и наших Богов. Мы застряли внутри них и вместе с ними, какими бы ни были наши (и нашей эпохи) реальные образы и боги.

Подобно тому, как психология должна соответствовать «современному уровню» в логической форме ее сознания, она также должна быть в контакте с конкретным состоянием и уровнем, которого в его эпоху достигает вечная категория души. Она должна решать насущные (психологические) вопросы своего времени; войти в собственный диалог души с самой собой точно там, где на самом деле происходит попытка души ответить на свои собственные фундаментальные вопросы, так же, как ученый, вступающий в научную дискуссию, должен находиться на самом пределе, которого дебаты достигли в его время, то есть, на границе, где заканчивается уже достигнутый уровень знаний, и начинаются открытые вопросы, которые предстоит разрешить.

Представляя альтернативу между людьми, которые создают историю и другими, которые строят маленький дом в пригороде, Юнг намекает на то, что психологию как теоретическую дисциплину нельзя путать с праздным размышлением о смысле жизни в целом в безопасности башни из слоновой кости. Она занимает свое место на переднем крае исторической жизни, как бы на поле битвы, где сталкиваются прошлое и будущее. Поле битвы, где они сталкиваются, кроется в удаленности тайников души или в неосязаемой, возможно даже призрачной реальности ее логической жизни. Оно не идентично политической арене или интеллектуальным дебатам.

Метафора вопроса и ответа и той стадии, которой дискуссия души с самой собой достигла в определенное историческое время, приводит к последней само-интерпретации Юнга, которую я хочу (кратко) упомянуть. Юнг воображает себя новейшим звеном в алхимической aurea catena*, этой последовательности алхимиков или мудрецов, которая началась с легендарного Гермеса Трисмегиста, и, по мнению Юнга, продолжилась посредством «Фауста» Гёте и Заратустры Ницше до нашего времени. Эта фантазия подчеркивает его укорененность в исторической традиции, в интеллектуальной-духовно-психологической преемственности. Как и в натуралистическом образе, поток лавы прорывается, словно извне, в его сознательную жизнь, так же здесь его собственный проект – тот, который начался задолго до него и дошел до него через историю. Идея aurea catena

* Aurea catena - «золотая цепь»

интересна в нашем контексте, потому что в ней постоянно встречаются многолетние и острые ситуационные аспекты Работы. У Гомера, aurea catena простиралась с Небес на Землю. У нее не было временного исторического аспекта. Это соответствует вневременному архетипическому измерению души. Но как череда философов в алхимическом смысле, она стала цепью, простирающейся на века. В каждую эпоху она становится возможностью нового человека или людей войти в опус. Это, с одной стороны, тот же опус, но это еще и опус в радикально новых историко-психологических условиях и на новом уровне сознания. Разница между и развитие проблематики от Фауста, через Заратустру к Юнгу делает это очевидным. Существует не просто новое повторение опуса в жизни каждой эпохи. Существует также исторический опус с разными этапами, которые наделяют индивидуальный опус определенной эпохи конкретным уровнем и формой проблемы, с которой ему приходится бороться. Вот почему я рассказал об алхимии истории души выше.

61 Karl Kerenyi, «Kontakte mit C.G. Jung», в: Wege und Weggenossen, vol. 2, p. 348.

62 C.G. Jung , Letters I, p. 456, to Dr. Richard Otto Preiswerk, 21 April 1947.

63 Cf. C.G. Jung, CW 12, § 6. То, что я передал как «призывает на передовую целого человека», было переведено переводчиком Юнга Р.Ф.К. Хуллом как «мобилизует энергию всего человека», что ослабляет смысл, который Юнг вложил в этот отрывок. Целостный человек как таковой, его личность, человек как субъект в своем экзистенциальной сущности должен выйти вперед, а не какое-либо особое свойство или «атрибут», который может иметь этот субъект (например, его «энергии»). Говоря об энергиях целого человека, именно целостность, о которой должно быть это утверждение, потеряна или подорвана. Теперь вы ввели разделение между целым человеком и его энергиями, а это означает, что, хотя целый человек может отправить свои энергии в бой, он сам может спокойно оставаться позади.

64 C.G. Jung, Memories, p. 337.

65 Целое - не какой-то особый аспект жизни и мира, не какие-либо онтические или эмпирические данности или сферы, и не совокупность всех эмпирических аспектов и данностей, а нечто категорически иное, вне онтического, эмпирического. Высшее. Центр. Абсолют.

66 C.G. Jung, Memories, p. 196. («Formation, Transformation, Eternal Mind’s eternal recreation»)

67 C.G. Jung, Memories, p. 318, модифицированно мной (В.Гигерих) по Erinnerungen, pp. 320 f. (Официальный перевод на английский язык не совсем передает значение, как это часто бывает.)

68 C.G. Jung, C W 18 § 279. (Собрание сочинений)

69 C.G. JUNG, Letters 2, p. 498, to Werner Bruecher 12.IV. 1959.

70 В этом контексте я опускаю диалектический реверс данного описания. История, если она полностью описана, состоит из эпох или ситуаций, каждая из которых является единством самой себя (этого единственного этапа исключительно) и целого всех этапов...

71 Edward Casey, «Reality in Representation», in: Spring 54 (1993), pp. 32-41.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики