Воскресенье, 09 июля 2017 12:13

Томас Мур Планеты внутри Глава 1 Марсилио Фичино: Лекарь души

 Томас Мур

Планеты внутри

Глава 1

Марсилио Фичино: Лекарь души

 

Так как наш взгляд на Западную историю становится более искушенным и сложным, и мы требуем новых сведений и применяем больше искусных теорий самой истории к фактам, всеобъемлющие и упрощенные категории времени сменяются меньшими и дублирующими периодами и эрами. Можно обнаружить паттерны нарастания и спада, умирания и возрождения, практически в каждом отобранном отрезке времени. «Возрождение» кажется и есть вечная модель, всегда наступающая на определенном этапе. Как бы то ни было, та замечательная эпоха, которую мы знаем, как Итальянский Ренессанс, по-прежнему выделяется на фоне остальных как выдающийся миг в коллективном прошлом. Неистребимое любопытство и исследовательский дух привели к определяющим мироустройство открытиям и изобретениям, и в то же самое время ожившая творческая фантазия породила непревзойденные произведения искусства, архитектуры, музыки и литературы. Во всем этом мы видим второе рождение Греческих и Римских классиков, или точнее говоря словами достопочтенного ученого эпохи Возрождения Пауля О. Кристеллера, это было время «второго рождения гуманитарных наук под влиянием классической древности».

            Влияние античности, тем не менее, вышло за рамки сферы искусства и литературы.  Возвращение классических богов и богинь видно не только на полотнах художников и камне скульпторов, но также и в более затененных местах, в книгах о магии и оккультных таинствах. Античная философия, отрада для многих мыслителей Ренессанса, обеспечила не только задел для философского и теологического замысла и дискуссий, но также стала источником слухов о таких вещах как алхимия, астрология, магия и оккультная медицина. В этой связи, такие историки как Панофски, Уинд и Сезнек убеждают нас, что даже в весьма очевидных и широко опубликованных работах художников сокрыты глубинные тайны.

            МарсилиоФичино был восторженным наследником обоих направлений знаний – гуманитарных и оккультных.  Сегодня, в тех редких случаях, когда его имя можно увидеть в книгах или эссе, Фичино, в основном, известен своими переводами Платона и Неаплатонических философов, а также своим влиянием Платонических принципов на искусство и литературу. Но была у него и своя темная сторона тоже. Хоть он определенно  и был ученым и влиятельным философом, он в равной степени был озабочен и практическими вопросами бытия. В этом уникальном, но серьезном его произведении, что мы  собираемся анализировать,Фичинообращает свое внимание на практические  методы, чтобы соединить свои рискованные взгляды на душу с повседневной жизнью. Хоть он и был философом, но он также заботился о точном и детальном разъяснении практических при этом  психологических способов жизни. Наряду с его философскими воззрениями, он создавал изумительные сочетания музыки, магии, медицины, астрологии, искусства и обрядов – все они были направлены на избавление от материалистической близорукости и установление образа жизни сосредоточенного на воплощении души.

 

Флоренция и Медичи

 

Сам себя Фичино считал лекарем двух видов. В предисловии к своей книге о здоровье, он ссылается на свое двойное рождение. Подобно как у бога Бахуса было две матери, он пишет, что у него было два отца. Физический отец отдал его на поручительство Галену, лекарю тела; а его другой отец, Косимо Де Медичи, благодаря которому он повторно родился, передал его Платону, лекарю души.

            Отец души Фичино, Косимо де Медичи, был вероятно самым влиятельным и деятельным членом этого выдающегося семейства, несмотря на тот факт, что «Великолепным» прозвали его внука Лоренцо. Медичи являлись купцами и банкирами в обществе, обладающем самосознанием космополитского и всемирно значимого.  Флорентийская Республика скиталась по своей извилистой исторической тропе, управляемая разнообразными советами и прочими органами. Вне зависимости от того у власти Медичи или нет, они всегда оставались влиятельными, возможно даже не всегда им на пользу, как в случае с разорительной трагической поддержкой Косимо Папы Джона XXIII. У Косимо была страсть облекать все идеи в конкретную форму; и так, он обеспечивал финансовое подспорье архитектурным проектам и он поддерживал таких художников как Донателло, Фра ФилиппоЛипи и Фра Анджелико. Его сын Пьеро дал убежище и покровительство Боттичелли.

            Помимо его щедрой заботы о папском престоле, живописи и архитектуре, в Косимо также присутствовала и менее рациональная сторона. Его друг Веспасьяно да Бестичи, букинист, записал для нас еще одно любопытно увлечение, которое мы обнаружим и у Фичино. Веспасьяно пишет: «Астрологи считали его крайне осведомленным в их науке, ввиду того, что он имел определенную веру в астрологию  и использовал ее как путеводитель в некоторых частных случаях». Здесь мы сталкиваемся с глубинным, более сложным понятием  «Человек эпохи Возрождения», нежели расхожее представление о человеке, который пишет картины, исполняет музыку, пишет стихи и конструирует оружие. В своих предположениях и исследовательских дискуссиях, люди эпохи Возрождения сочетали вопросы рассудка и безрассудства, философии и магии; что еще более важно, они осознавали ощутимые связи между видами искусств и между искусством и религией. На примере Косимо и Фичино, можно сказать, что человек эпохи Ренессанса как вид – это некто, в силу своей восприимчивости к образам, способен видеть взаимосвязанность всех вещей в природе.

            Тем не менее, широта души Косимо как мецената и его упорное стремление строить библиотеки сыграли значительную роль в завершении истории Фичинианского культа творческого воображения, его самый полезный дар – это время и пространство. Он предоставил Фичино виллу в пригородах Флоренции, в Кареджи, где ученый мог беззаботно и безотрывно делать свою переводческую и сочинительскую работу.  Нельзя сказать, что вилла была таким уж тихим местом бесконечного обучения. Там вокруг Фичино собирались художники, философы и поэты, вдохновленные его интеллектуальным и психологическим превосходством. Они настолько были увлечены Фичиновским оживлением Платона, что создали ассоциацию по образцу Платоновской Академии, и каждый год 7 ноября весело проигрывали Симпозиум. Марсилио, приземистый, горбатый общеизвестно некрасивый человек «лекарь души» переводил и обучал, но еще был неравнодушен к психологической жизни своих друзей. Намек об этом можно прочитать в письмо от Косимо к Фичино. Фичино использовал музыку в терапевтических целях, разработал теорию и музыкальную практику высокой сложности для использования в психологии. Для своих пациентов он тщательно подбирал музыку, настраиваясь на потребностиих душ, и исполнял их на своей лире. В своем письме, Косимо приглашает Фичино к себе: «Очень прошу, приезжай тогда, и не забудь взять свою сладкозвучную лиру»3.

            Сам Фичино рассказывает нам о том, что Косимо вознамерился организовать Академию, как раз когда Флоренция принимала часть Великого собора священослужителей Восточной и Западной Церкви. Собор зачинался в Ферраре,  но возникли трудности; и Косимо убедил своего друга, Папу Евгения IVперенести собрания во Флоренцию, перемена места состоялась в 1439 году. Собор увеличил престиж и торговый оборот Флоренции, но что еще важнее обеспечил связь с Востоком. Библиотека Косимо с редкими манускриптами быстро росла, и благодаря присутствию ученых, необычайно осведомленных в греческой и восточной философии, его собственный ум был обогащен. Человеком, оказавшим особое влияние, оказался Георгий ГемистПлифон (1360 – 1452), философ, родившийся в Константинополе, он много лет провел в Мистре - район древней Спарты. Он не просто был знаком с Греческой философией на языке оригинала, он также учился зороастризму и халдейской астрологии. Свет разума и темнота оккультизма часто шли рука об руку в те благодатные времена.

Фичино было всего шесть лет на момент приезда Плифона – он родился в 1433 году – когда Косимо де Медичи увлекся идеями античной мудрости, содержащихся в работах Платона и позже «Платоников», а на самом деле Неоплатоников. Его энтузиазм и любознательность более глубоко проявились десятилетия спустя, за два года до основания Академии, когда монах из Македонии посетил Флоренцию. Монах привез с собой копию тогда еще неоконченного «CorpusHermeticum», содержащего четырнадцать из пятнадцати трактатов. Косимо заставил Фичино прерваться от переводов Платона, чтобы побыстрее сделать доступным этот потрясающий эзотерический сборник. Снова, Платон и оккультные науки столкнулись нос к носу, и в этот раз темный партнер вышел на первое место.

            Под покровительством Косимо, свободного от предрассудков и суеверий, обладающего завидной интуитивной оценкой и совершающего умные политические ходы, Флорентийское интеллектуальное сообщество расцвело. В такой атмосфере последователи Платона могли продолжать культивировать  добродетель («virtu»), безграничное тотальноеразвитие самого себяиндивидуумом и превращение  его жизни в настоящий шедевр4. Фичино часто призывал своих друзей и последователей брать от жизни все. «Optimo» и «Optissime» неоднократносопровождают фразу «modusvivendi»в его книгах и даже в его частной переписке. Его широкие представления о возможностях человеческой жизни снова и снова фигурируют в его работах, как и в его главном произведении «TheologiaPlatonica», где он пишет: человек «стягивает небеса и землю; он измеряет глубины Тартара; ни слишком высоки небеса для него, ни слишком глубок и центр земли»5.

            После смерти Косимо в 1464 году, он был провозглашен PaterPatriae, отцом отечества, а для самого Фичино он был настоящим духовником. Сын Косимо, Пьеро, прозванный «Падагрик» (IlGottoso), принял на себя роль главы семейства, но умер спустя пять лет, оставив вместо себя своего сына, внука Косимо, Лоренцо Великолепного. Фичино назвал Лоренцо «Сыном Солнца» (FigliodelSole) за то, что даже несмотря на то, что его интересы отличались от интересов деда,но, тем не менее, Флорентийцыпроцветали со всей вновьразгоревшейся жизненной силы под его воодушевляющим покровительством и влиянием. Лоренцо брад уроки у Фичино, Ландино и других выдающихся интеллектуалов, и вполне закономерно, он превратился в глубокого и проницательного покровителя. Он взращивал молодых художников, таких как Ботичелли, Микеланджело и Леонардо да Винчи, донося до их впечатлительных умовидеи Платона и Гермеса, которые преподал ему его учитель Марсилио.

Эти несколько исторических заметок о Фичино дают нам представление о самой незаурядной личности, живущей в выдающееся время и в не менее выдающемся месте. Это и исторический портрет города, и в то же самое время сказочная фантасмогория  города, академия, и отдельные люди работающие не просто с усердием, но и с большим воодушевлением в гуще фундаментальной двойственности и парадоксов. Они пытались заботиться и об уме, и о теле, о философии и религии, и они знали, следуя непреложной способности Фичино проникать в суть вещей, что подобная глубоко плюралистская попытка окажется удачной, при условии, что забота о душе останется центральной. В сущности, это значит, что психология была в основе их широкомасштабных стремлений.  Сегодня, когда рамки психологии настолько урезаны, поместить психологию в том виде, в каком она обычно теоритически представлена и практически применена в основу исследований и работы, было бы слишком редуцировано. Но Фичино считал душу в прямом смысле слова обеспечивающим связь элементом во всех его исследованиях – в философии и теологии, в медицине и психотерапии, и в его религиозном служении. Его главный философский труд «Теология Платона» представляет его довольно смелую и рискованную  попытку примирить интересы философии, психологии и теологии; в то время как, более прагматично и самоуверенно он пытается проделать это в работе, которую мы как раз собираемся изучить. Даже будучи священником, как зафиксировано, он проводил изгнание бесов, способ позаботиться о душе через религиозный ритуал.6

            Простой народ Фичиновской Флоренции должно быть тоже обладал жизненно важным психологическим восприятием, ведь для них было традицией публично праздновать завершение произведения живописи или фрески. Также, мы обнаруживаем в архитектуре Медичи незаурядную многогранность в сочетании с чистотой форм – стиль, примечательный своей живостью и глубиной воздействия. Флоренция сама по себе выделяется среди других городов воплощением душевных ценностей, очевидных  на общем фоне. В конце концов, там, где есть психологическая осознанность, есть внимание к смерти. Бесконечные войны и бедствия, отравления и интриги, болезни и эпидемии сделали смерть реальной и привычной. Смерти, разумеется, отдавали должное в в поэзии и искусстве, и в сыгранных в пантомимах ритуалах триумфу смерти было обеспечено внимание аудитории на улицах Флоренции.7 Это было время и место, где образ воспринимались всерьез, где искусство и религия сочетали высокопарные богословские споры с глубоко ощутимым и особо почитаемым суеверием. 

            В следующей главе, мы внимательно рассмотрим природу психе, и сможем увидеть, что душа всегда в связующем положении между духом наверху и материей или телом внизу. Глядя на историческую атмосферу в которой развивалась психология Фичино, можно заметить движение вверх, направленное на теологические и философские гипотезы. Существующие переводы работ Фичино, равно как и комментарии к ним, подробно останавливаются на этом направленном вверх слое его мысли. Однако, до некоторой степени это акцентирование на духовном представляет в ложном свете литературные произведения самого Фичино, так как даже в своих смелых гипотетических работах он постоянно устанавливает связи с психологической сферой. Здесь также существует риск восприятия идей слишком в буквальном смысле,  риск потеряться в спорах относительно чистоты религиозной традиции и существовании Бога. Как показывает опыт, климат вокруг Фичинотоже поддерживалкасательное движение к суеверию и магии.   Здесь тоже мы должны избежать буквализма. До тех пор, пока есть связь с психе,  поддерживающим метафорическим отношением, темная сторона магии может трактоваться как такое же проявление души.

            Что касается трудностиудерживания одновременно рациональных и иррациональных доводов при рассмотрении психологии Фичино, в этом и есть загадка, взаимосвязанных  между собой внешнего и внутреннего миров. Настоящий вклад Фичино в искусство, и возможно в психологию, имеет дело именно с этой проблематикой. Для Фичино внешний мир это путь к внутреннему царству души. Если в слишком строгой манере трактовать Неоплатонизм, можно подумать, что там нет места для тела или материальной сферы. Неоплатонизм Фичино неприкрыто заключается во всех его работах, но тем не менее он не предлагает отказывать от тела. Он настаивает на признании центрального значения души, но так или иначе любое исключение заботы о теле было бы непоправимой ошибкой. Но поскольку душа является центром, взаимодействие с материей является средством психологического углубления. Поэтому осязаемые произведения искусства, и даже удовольствие, извлекаемое из искусства, являются способами питания души. Так же магия и астрология. Для тех, кто осознает психологическуюреальность, эти оккультные науки служат для того, чтобы затянуть психе в те области, которые недоступны иным способом. Они ритуализируют и наносят на карту психологические миры, которые  невероятно мало значат  и вводят в заблуждение аналитический ум, но чрезвычайно значимы для души.

Влияние Герметики

            Перед тем как приступить к более глубокому изучению Фичиновской гипотезы о душе, может оказаться полезным вкратце рассмотреть Герметику, которая произвела на него такое сильное впечатление, в то время как он писал «Планеты».

            Также важно, как и то, что сами тексты являлись отражением отношения Платонистов эпохи Возрождения к ним. Косимо, Фичино и другие представители их круга верили, что эти чрезвычайно символичные  работы принадлежат перу Гермеса Трисмегиста. Гермес, как они думали, был весьма древним писателем, самым ранним в списке тех, кто шел после самого Гермеса, в ряде случаев его считали современником Моисея, в том числе и Орфея и Пифагора, наряду с прочими и Платона.8На самом деле, эти работы судя по всему относятся всего лишь ко второму и третьему векам нашей эры. Но, также как и люди в любом историческом периоде, Флорентийская группа оказалась под глубоким впечатлением от получившей всеобщее признание античности таинственных текстов, качество которых только лишь усиливало ореол загадочности.

Фичино был убежден, что Гермес первым сделал шаг за пределы материи и по-настоящему погрузился в библейское чудо. Фичино пишет: «Меркурий Трисмегист (Меркурий – Римская форма Гермеса) был первым философом, который поднялся над физикой и математикой до размышления о божественном. Оттого, его считали основоположником теологии»9.  Для Фичино, по этой причине, было нечто первозданное в тех словах он читал в Герметических текстах. Даже для нас эти труды несут мифологический оттенок, а их античность пусть даже и вымышленная, оказывает влияние на читателя даже в наши дни. Несмотря на всю нашу сегодняшнюю искушенность, нам нет необходимости проявлять излишнее беспокойство по поводу ошибки Фичино в датировании Герметических материалов. В его представлении также как и в нашем, Гермес это мифический персонаж, персонификация фундаментального источника мудрости, наподобие Моисея в Иудейско-Христианской традиции.

В «Планетах», меж тем, мы сталкиваемся с воображением, воспламененным и возбужденным архетипическим образом. Как знаток магии и эзотеризма эпохи Возрождения ФрэнсисЙейтс подмечает, что Герметическое знание не для досужих рассуждений. Как раз наоборот, оно почиталось как гносис, сберегающий вид знания, восприятие таинств, проистекающее в глубинах природы и человека, трансформирующее знание, которое можно получить исключительно через научение далеко за пределами одного лишь интеллекта.  Фичино в «Планетах» на каждом дает понять, что можно развить психологического отношение, что подразумевает понимание процессов души, только лишь через постоянное, ежедневное, если не ежечасное, внимание.

Фичина находился под влиянием и других авторов, заинтересованных психологией, но менее энигматических и туманных, и это былиФома Аквинский и Августин. Также весьма вероятно, он почитывал Николая Кузанского, еще одного одаренного творческим воображением мыслителя такого далекого потомства, придававшего особое значение символическим источникам и тому, что он называл «энигматическими метафорами»10. Но наиболее вероятным источником «Планет» является Герметическая коллекция, равно как и поздний Арабский сборник двенадцатого века, известный как «Пикатрикс». Краткий обзор этих последних источников подготавливает нас к собственным психологическим теориям Фичино и символическому языку, который он использовал, представляя свою психологию.

Первая книга Герметического опуса содержит историю по известным Гностическим лейтмотивам. 11Пэмандер, Божественный Ум, является Гермесу и описывает происхождение природы. Бог породил создателя мира-демиурга, рассказывает он, Божество огня и духа, который образует Семь Служебных Духов, «обнимающих своими кругами чувственный мир». Весь нижний мир зависит от Семи Служебных духов. Затем Бог-Отец создал Человека по образу своему, Человека настолько прекрасного, что Господь полюбил его. Он позволил Человеку войти в сферу демиурга и там лицезреть Семь Служебных Духов. Они тоже полюбили его и часть своей власти отдали ему. В конце концов, Человек прорвался через круги Служебных Духов, чтобы познатьь власть самого Бога.

Наделенный всей этой властью и знаниями, Человек открыл Природе ниже прекрасную форму Бога, и Природа полюбила его, увидем прекрасные черты, отражающиеся в воде и его тени на земле. Человек, также увидел форму подобную себе, отраженную в воде и пожелал объединиться с ней – желание мгновенно исполнилось. Природа и Человек объединились в любви. Таким образом, человечество обладает двойственной природой: смертной телом, бессмертной в Сущностном Человеке. Его смертная природа находится под суверенной властью планет, но его бессмертная сущность нет.

Йейтскомментирует эту Герметическую историю Творения и Падения, отмечая тесную связь между человеком и звездными даймонами  или Семью Служебными Духами. Эта мысль является центральной в «Планетах», человечество связано с планетарными даймонами. Связь между «природной» или материальной частью натуры человека и той другой вечной и обладающей самознанием частью, по своей сути эротическая. По Фичино все движения души проистекают от эроса.  Также важно отметить, что сущностный человек не есть под властью планет. Удерживание этого в голове поможет, когда мы дойдем до высказываний Фичино об астрологии, довольно путанных и сбивающих с толку, ввиду его частых обращений к астрологическим явлениям.

Эта первая Герметическая книга также предполагает, если читать с психологической точки зрения, что речь идет больше о душе, нежели об эго. Душевный человек или личность, живущая бессознательно, склонен переживать все виды поведения по шаблонам, типичным для всех людей. Мы все любим, ненавидим, вожделеем, стремимся, терпим неудачи, мечтаем и изумляемся. Но сущностный человек, в некотором смысле не-эго часть души, посвящен в секреты Духов, этих временами деспотичных правителей жизненных сфер, чье влияние, казалось бы, невозможно разрушить. Мы не обязаны до конца, говоря иными словами по аналогии с астрологическим необъяснимым влечением, оставаться во власти этих Духов. Мы можем оживить этого сущностного Человека в каждом из нас и тем самым выйти за рамки того, что кажется «природным». Жизнь души, на самом деле, может казаться неестественной, известный опус «opuscontranaturam», работа направленная против того, что считается нашей природой. Во фразе, что  люди говорят – «это в человеческой природе», можно услышать пренебрежение душой; потому как, что можно считать природным, естественным, так это только атмосферу архонта, Служебного Духа жизненной сферы, проживаемой и ощущаемой бессознательно. Психологическое отношение идет вразрез с тем, что кажется только природным, естественным, пробиваясь сквозь тучи этого ограниченного царства, завоевывая перспективы планетарных сфер, где они обнаруживаются в виде кругов из стекла. Кто-то может любить, ненавидеть и изумляться, но этот кто-то знает, что это делает он, имея способность увидеть себя за пределами Семи Служебных Духов.

Еще одна Герметическая книга, «Ум к Гермесу», содержит две дополнительных идеи, имеющие центральное значение для мировоззрения Фичино. Все наполнено душой, учит она. В трудах Фичино, тоже, душа всегда в центре, что означает абсолютно психологический подход. В наши дни мы с трудом представляем, что люди, чего не скажешь о естественных и материальных вещах, имеют душу. И все-таки Фичино всего лишь вторит эхом воистину древнее понятие, возвращаясь, как минимум, к Гераклу и Фалесу, о том что вселенная наполнена душой. Историки и антропологи обычно считают анимизм отсталым умственным развитием; и все же анимистическая религия, довольно распространенная в быту Американских индейцев, признает душу (anima) во всем сущем. В самом подлинном смысле, как только индивидуум обретает последовательное психологическое отношение, все вещи, каждый объект и любое действие,  преобретают огромное значение для души. Писать письмо может быть проявлением или заботой о душе. Что-то такое же простое и земное как банка пиво находит свое место в структуре души. Астрология Фичино и определённо его медицина не имеют никакого смысла до тех пор, пока не достигнута эта сфокусированность на душе.

Второй пункт в этой книге Герметических текстов вытекает из первого. Все сущее в движении. Присутствие души подразумевает движение  - не просто способность идти или бежать как предполагал Аристотель, но и внутреннее движение, странствие и блуждание самой души. Так как переживание жизни углубляется и становится сфокусированным на широком многообразии событий, порождающих все что угодно от исступленного восторга до угнетающей боли, сама душа похоже двигается. От удачи до неудачи, в глубину и на поверхность, исчезая в небытие или приближаясь к дому, психологические перепады и можно ощутить как движение души. Душа, похоже, путешествует и по телу, прокладывая свой путь,прослеживаемый в учащенном сердцебиении, возбужденных нервах или пульсирующей головной боли. Мы движемся через решение и действие, и мы движимы страстями и эмоциями.

Планеты в движении, и если они все же отражают нашу внутреннюю жизнь, если все-таки у нас есть планеты внутри, тогда они в ритмичном движении. Они образуют буквально миллионы паттернов, которые астрологическая карта сможет отобразить лишь с очень приблизительной точностью, и практически без ощущения бесконечного движения. Возможно поэтому Фичино особенно любил механические модели небес – они могли двигаться и отображали подвижные модели планет и звезд.

И еще один Герметический текст - «Асклепий», выражает идеи, которые мы обнаружим в основе теории магии у Фичино. Дух или «spiritus», как утверждается в книге, поддерживает жизнь во всех вещах. Или, как определяет это Йейтс, воздух – это инструмент или орган всех богов. У Фичино теория духа – это способы магического воздействия между небеснымидаймонами и физическим миром  или жизнью индивидуума. Этот способ, при помощи которого этот дух передается от планет к индивидууму, описан в «Асклепии» как основа создания образа. Любой образ, возможно статуя, которая представляет характерные черты определенного небесного божества, может собирать, удерживать и даровать власть этого божества лицу, использующему этот образ. Образы обладают глубинной архетипической властью. Мы можем несколько буквально воспринять эту часть теории, и учитывать ценность души образов и искусства, или же мы можем взглянуть более психологичнои исследовать воображение как таковое, его силу соединять эго с более сложными движениями психе.

Прочие Герметические тексты описывают взаимосвязи между планетами и животными, растениями, талисманами и медицинскими препаратами. В них также предлагается возможность притягивание силы от одной планеты для того, чтобы компенсировать неблагоприятное доминирующее  воздействие другой. И наконец, «Пикатрикс» дает подробное описание талисманов, амулетов и прочих предметов, используемых в естественной магии. И опять, все эти нетрадиционные понятия фигурируют в «Планетах».

 

Поэзия души

Работу Фичино иногда называют «поэтической теологией» - сочетание, предложенное его звездным учеником Пико деллаМирандола. Но его труд в равной степени можно назвать и поэтической психологией, психопоэтикой. Его инсайтывыражены скорее имажинистически, нежели дискурсивно. Его психология также поэтична в этом, так как целью является напитать и развить воображение, живой инструмент при помощи которого естественное надиляется психологическим, и душе дозволено место в жизни. Для чего носить амулет, обозначающий скорость Меркурия, кроме как хранить это качество души в уме? Для Фичино  сами по себе боги являются гранями души, требующими внимания. Осознанность – это не только рациональность, волевые и устойчивые эго-состояния; она также охватывает «более мягкие» функции, такие как память, узнавание, признание, подтверждение, почитание, уважение и осведомленность.

Так давайте же приступим к более тщательному изучению образов Фичинианскойпсихопоэзии, избегая буквализма как интеллектуального, так и суеверного толка, в поисках психологии, имеющей отношение к жизни двадцать первого века. Если разговоры о талисманах покажутся нам архаичными или по иным причинам не воспринимаемыми, мы можем перевести их в современные формы – например, дорогой сердцу фотоснимок, картина, украшение или деталь одежды. Смысл не в том, чтобы застрять в архаичных деталях. Мы должны подходить к психологии воображения Фичинос воображением, так как суть его концепциипроникнуть внутрь. Такой подход может потрясти исторические и философские чувства некоторых, но если действовать аккуратно, то можно скорее усилить и доработать, а не принизить другие обоснованныеточки зренияна один и тот жематериал.

Наука психология остается трудной для понимания и туманной, если познавать ее не психологично. Работы Фичино насквозь пропитаны вниманием к душе, что неудивительно, так как он сам пожелал быть известным как «лекарь души». Но,можно смотреть, но не видеть. И очень часто эти работы, которые мы собираемся изучить,  пролетают под носом историков и скальпелем философов, так и не достигнув желаемого эффекта, но психология по своей природе обладает глубинным измерением. Нам необходимо проявлять психологичное отношение к словам Фичино, если мы хотим получить хоть малейшую возможность постичь его психологические инсайты. Для этого нам нужно открыто работать с его образами, связать его архаичные и трудные для понимания формулировки с современной жизнью, и в том числе иногда воспринимать его осознанно сформулированные слова, как если бы они были плодом грёз.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики