IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Пятница, 08 июля 2011 02:12

М.Л.фон франц Проекции и снятие проекций в юнгианской психологии Глава3 Проекции и научные гипотезы

 

 

Мария Луиза фон франц

Проекции и снятие проекций в юнгианской психологии

Глава 3

 

 

Проекции и научные гипотезы

 

Первопринцип

Возможно, что из предыдущей главы уже видно — проекция играет важную роль в области высших религиозных идей.Два вопроса, тем не менее, остаются без ответа. Во-первых, где грань между «транссубъективным» и тем, что таковым не является? Во-вторых, что есть «психическое» и что — «метапсихическое»?»Транссубъективное»и «транспсихическое»не являются взаимозаменяемыми терминами, хотя многие авторы небрежно используют два слова, как если бы они имели одно и то же значение.Для Юнга коллективное бессознательное действительно «транссубъективное»,но не «метапсихическое».Коллективное бессознательное, т.е. реальность, которая объемлет в самом широком смысле все, относящееся к психе, по всей вероятности, существует. Но все, что мы можем сказать о нем — неизбежно будет «психическим», пропущенным через фильтр психе.


В западной культурной истории «транспсихическое» иногда описывалось как «дух», а иногда — как «материя».Теологов и философов больше волнует первое из этих описаний, а физиков — второе.В ходе истории, по поводу материи было сделано почти столько же противоречивых заявлений, что и по поводу религиозных идей, и сегодня мы уже не можем не видеть во многих из этих заявлений проекции психического содержания.В процессе развития естественных наук человеческий дух выступал менее консервативно, чем в теологии.Когда некое утверждение в области религии переставало рассматриваться как абсолютная истина, богословы (как это было четко продемонстрировано в предыдущей главе) часто пытались «сохранить ему жизнь», и включить его в новую истину с помощью новой интерпретации.С другой стороны, в естественных наукахтакие «устаревшие» заявления по большей части просто отбрасывались; они рационально опровергались (что соответствует четвертой стадии, описанной в предыдущих главах), и никому не приходило в голову спросить: «Откуда же пришла эта ошибка, в которую мы верилитак долго?».Сегодня, однако, некоторые историки науки поражаются тому, что определенные базисные темы («примордиальные», т.е. изначальные, образы) встречаются и повторяются в качестве доминант. Конечно, они подвергаются постоянным трансформациям, но никогда не исчезают окончательно.И то, что раньше рассматривалось как противостояние между духом и материей, в современной физике возвращается в виде дискуссий о соотношении между сознанием (или «разумом») и материей.Впрочем, в прошлом был еще третий термин, идея «мировой души», которая занимала промежуточное положение между разумом и материей.

Раскол между разумом (или духом) и материей может быть прослежен начиная с натурфилософии досократиков, которая в первый раз попыталась освободить человечество от политеистической-мифической картины мира. Новый господствующий принцип мыслился либо как материя и один из материальных первоэлементов (вода, огонь, воздух, атомы), либо как ментальное (духовное) начало — числа, платоновские идеи, духовный вихрь, и так далее. Следовательно, когда старые образы богов стали нуждаться в переосмыслении, они частично стали рассматриваться как психологические силы — любовь, агрессия, разум, и тому подобное. Результатом стал еще один дуализм разума (или психе)[1] и материи. Материалистическая интерпретация стала называться logos physikos, а богословская — logos theologikos; первая была научной, вторая — религиозно-метафизической[2]. Две области, психе и духа, которые противостояли материи, у многих авторов зачастую смешивались и перекрывались.Мировой принцип, называемый «дух» или «разум», в целом больше связан с динамикой упорядочения, с принципом мысли (идеи), и с источником вдохновения. С другой стороны, коллективная психе (мировая душа) имеет больше общего с настроениями, темпераментами и душевными состояниями человека, и с его аффектами (pathos) — такими, как гнев, любовь, тоска и инстинкты.
Современный исследователь этих ранних философских систем не может не заметить, что они оставляют нас в неведении по вопросу о том, как представлялись эти ментальные принципы или состояния ума — как относящиеся к отдельным субъектам, или же как транссубъективныевсеобщие принципы. Однако на практике почти всегда подразумевались именно транссубъективные принципы.
«Метафизические» мысли и чувства («big» thoughts and feelings) были «продиктованы» богами одержимому ими субъекту; такие мысли и чувства не имели практически ничего общего с субъективным, личным существованием.


То, что мы описали бы сегоднякак и психические элементы, относящиеся к отдельному субъекту, проецировались (по крайней мере частично) на объект, находившийся там, где даже сегодня его все еще ищут многие биологи — в человеческом теле.Очевидно что во времена Гомера душа отдельного человека была расположена в phrenes, что в классическое время как правило понимается как диафрагма, но у Гомера скорее всего означало человеческие легкие
[3]. Из этого источника возникает thymos (характер, мироощущение,рассудок), с которым человек мог вести внутренний диалог, подобно тому, как он он мог вести диалог с собственным сердцем, вместилищем эмоций[4]. Психическое содержание, которое сегодня мы должны рассматривать как чисто ментальные идеи, также иногда порождалось этой частью тела. Однакотакие идеи никогда не были абстрактными (т.е. «оторванными от действительности»), и неизменно сопровождались эмоциями и направленностью к действиям.Поэтому Р. Онианс очень точно характеризует такие содержания как «идеомоторные»[5]. Все эти импульсы ощущались в phrenes или в области сердца, а иногда — в печени.Если phrenes были заполнены жидкостью, тогда неизбежно приходили безумие, пьянство или забытье.[6] Для подробного отчета об этом способе мышления, мы отсылаем читателя к выдающейся работе Р. Онианса «Истоки европейской мысли».

 

В других культурах в качестве вместилища души могли рассматриваться и иные органы тела. Кстати, кажется, что в ходе исторического развития цивилизаций телесное «место души» медленно двигалось вверх, от почек к животу, в грудь, в гортань, и, наконец, в голову, которую даже сегодня многие люди воспринимают как «место души».


Таким образом, существовали две сферы, в которых, как считалось, расположены психические силы: нематериальная или тонко-материальная космическая мировая душа (из которого психические силы «втекают» в человека), и определенная часть человеческого тела. При этом «телесно-локализованная души» безусловна несла достаточно персональный характер, и была ближе к субъекту, чем «космическая душа». Однако ее полного совпадения с Эго еще происходило, и Одиссей могли общаться со своими phrenes или сердцем, как с партнерами.

 

Если мы оглянемся на научно-мифологические принципы мира, которые греческая натурфилософия понимается в качестве основ бытия, то мы будем поражены, распознав в большинстве из них интуитивно-визуальных предварительные стадии того, что потом превратится в сегодняшние научные гипотезы и когнитивные модели.Поскольку эти формы, даже отжив свой срок, по-прежнему не признавались в качестве проекций, то соответствующие им базовые архетипические образы неизбежно подчинялись закону «блуждания» неинтегрированных проекций [???].

 

Бесконечная сфера как Бог, Космос и Душа

 

Один из упомянутых выше изначальных образов сохранялся в научной традиции дольше, чем большинство других. Он возникал в качестве визуального образа Бога, бытия, космоса, пространства-времени, и даже элементарной частицы. Речь идет об образекруга или сферы, «центр которой везде, а окружность — нигде».На протяжении веков этот образ претерпел множество преобразований, пока, наконец, не стал все больше и больше восприниматься как образ эндопсихической реальности в человеке.Всестороннее изучение истории этого символа осуществил Дитер Манке в своей работе Unendliche Sphäre und Allmittelpunkt, на которую я здесь во многом опираюсь.


Уже в ранних орфических гимнах мы находим описание Зевса как «царское тело, в котором всё сущее находится в круговращении». Возможно, что это описание повлияло на Платона и Плотина
[7]. Анаксимандр, хотя и описывает основание всего сущего как apeiron («безграничное»), в то же время видит в нем «нечто, окружающее отдельные сущности» — впрочем, у него пока еще нет явного упоминания о сферичности.[8] Парменид был первым, кто в явном виде описал Единое как геометрическую сферу[9], а Эмпедокл была однозначен в своем описании космической реальности, как бесконечной сферы[10]: «Sphairos, шарообразное, превознесенное в своем сферическом одиночестве, наполненное счастливой гордостью»[11]. Для Платона, космос есть круглое, благое божество, отражение своего вечной изначальной образа.Плотин подхватывает эту идею, и подробно её разрабатывает[12]: вечный изначальный образ есть ментальная сфера (sphaira noete), модель для видимой сферы неба, сотворенной Богом.Это чисто духовная сферы не обладает потяженностью в пространстве, так что можно сказать о Боге, что он есть либо Всеохватывающее Единое, или же что он живет «в глубинах сущего»[13]. Однако потоками своей энергии он пронизывает весь мир, и поэтому можно говорить о своего рода «вездесущности»[14]. С одной стороны, как показал Манке, этот образ Плотина был передан, через Fons Vitae Ибн Гвироля и через анонимный Liber XXIV Philosophorum, Алану Лилльскому (ум. 1203)[15], хотяуже не в качестве богообраза (как у Ибн Гвироля), а как образ первого изначального духа, исходящего от Бога, совместно с которым Бог завершил творение.С другой стороны, что более важно, то же самое неоплатоническое культурное наследие была передана через (псевдо-) Дионисия Ареопагита Иоанну Скотту Эриугене, а посредством него — в средневековую теологию[16]. Для Скотта Эриугены, Бог, конечно, бесконечен и не обладает размерностью, но егоможно образно описать как «место, время и окружность всего сущего»[17]. Начало времен, середина и конец совпадают в нем в неделимой, вечной точке; и аналогично этому, пространственные понятия — периферия ицентр — также являются одним в Боге («manet in se ipso universaliter et simpliciter»).Бог есть «Вездесущее Целое» — целое в каждогм человеке, и в то же время целое в Самом Себе[18].


Образ божественной сферы также можно найти в работах мистиков (Генрих Сузо, Иоганн Таулер, Ян ван Рюйсбрук, Майстер Экхарт)
[19]unio mystica души с Богом, человек, несмотря на всю свою тварную ограниченность, приобщается к бесконечности этой бесконечной сферы.«Здесь дух погружается и тонет в бездонной пучине Божества. Он может сказать: во мне — Бог; вне меня — Бог; вокруг меня и вокруг Бога — все есть Бог; я не знаю ничего, кроме Бога» (Таулер)[20]. Для Майстера Экхарта Бог есть «бесконечная духовная сферы, центр и окружность которой везде»[21].


Позже тот же образ был использован Иоганном Кеплером (опиравшимся на труды Николая Кузанского).Изначальный образа мира, пишет он, это сам Бог, и «из всех геометрических фигур, более всего ему подобна поверхность сферы»
[22]. Бог есть, так сказать, порождающая точка в центре этой сферы;Сын является вселенским откровением Единичности этой точки; наконец Святой Дух есть «тождество пространства между ними».Конечный мир создан в соответствии с этим божественным изначальным образом, и посему геометрия есть божественное искусство.Человеческий дух также обладает такой же сферической формой, он расположен между божественным духом и физическим миром, как кольцевая линия на пересечении поверхности сферы и секущей плоскости[23].

 

Точно так же и для Исаака Ньютона трехмерное пространстве по-прежнему остается «tamquam effectus emanativus Dei» («подобно эффекту Божественной эманации»).Таким образом Вездесущность Бога становится как бы исконным образом физического поля[24]. Ньютон пишет: «Бог есть вечное, бесконечное, всемогущее и всеведущее, то есть он существует из вечности в вечность, присутствует везде, правит всеми знает всё, что происходит и что может случиться. Так как он существует вечно и присутствует везде, он устанавливает пространство, вечность и бесконечность»[25].Помимо этого Ньютон различает«абсолютное истинное математическое время», которое течет постоянно в самом себе, и время относительное, воспринимаемое в качестве «обычного времени», которое является мерой длительности и продолжительности.Точно так же «абсолютное пространство» для него всегда в себе же, в то время как измеримое, относительное пространства есть мера всякого движения. Абсолютное время и абсолютное пространство есть «primary loci (изначальные положения)всех вещей и самих себя, в своей недвижимости».В них становится явной вездесущность Бога.Физика, таким образом, это особый вид теологии[26]. Геометрия есть тоже божественное искусство, потому что закон творения мира раскрывается, так сказать, в её аксиоматической структуре[27].

 

Согласно общей теории относительности, принимаемой за основу современной физики, пространство и время рассматриваются как четырехмерное метрическое поле, которое определяет расстояние между соседними точками.Компоненты метрики, приписываемые этому полю, имеют абсолютный смысл —это означает, что нельзя говорить о них, не принимая во внимание наличие материи[28]. «Таким образом мы знаем» — пишет Маркус Фирц, «что в некотором,весьма существенном, смысле пространство по-прежнемуесть то же самое, чем оно было изначально: нечто всеобъемлющее, в котором все сущее движется и действует. И когда в наше время Паскуаль Йордан... хочет представить себе пространство как метрическое многообразие, в котором все время возникают новые звездные миры, мы можем заметить: такая мысль фактически отождествляет пространство со древним Духом Творения, все еще не исчерпавшим себя»[29]. Конечно же, именно в наше время абстрактно-математические понятия и символы получили признание в качестве наиболее адекватных представлений реальности, и тем самым оттеснилив сторону более визуальные и «осязаемые» представления прошлых эпох.


Все тот же изначальный образ (хотя и в в измененном виде) не только выступает на передний план в теории Эйнштейна , но и оказывается тесно связан с эйнштейновской концепцией материи. Согласно Эйнштейну, материя находится в возбужденном состоянии «динамической геометрии»
[30]. Суперпространство этой динамической геометрии содержит «кротовые норы», в которых электрические силовые линии оказываются как-бы пойманы топологией суперпространства[31]. Пространственная компонента этого многообразия (manifold), постоянно меняющего свою конфигурацию, подчиняется законам 3-мерной геометрии. Однако суперпространстве в целом не сводится к4-геометрии (концепции пространства-времени полностью теряет свои действия в этой области)[32]. Уилер сравнивает его с волнистой ковром из пены, пронизанным бесчисленными «кротовыми норы», в которых постоянно растути исчезают все новые пузыри. Этот ковер и есть сама «динамическая геометрия», в которой компоненты энергии вакуума компенсируют и в значительной степени аннигилируют друг друга[33].Различные геометрические конструкции —3-сфера (S3), 3-сфера с ручкой, «кротовые норы»(S2 × S1), 3-сфера с несколькими «кротовыми норами» (S3#n[S2 × S1]) — сегодня рассматриваются как наиболее приемлемые топологические модели описания такого суперпространства[34].


Эти концептуальные модели — ни что иное, как новые варианты старого парадоксального образа сферы, «окружность которой — нигде» (circumferentia nusquam).Упомянутый в начале этой главы дуализм между физической и богословской интерпретациями «образа сферы» продолжает свое существование и в Новое время. Хотя такие авторы, как Вайгель, Баадер и Бёме, продолжали придавать значение богословскому смыслу «образа сферы»
[35], начиная со времен Ньютона и Кеплера мы видим процесс частичной секуляризации и «математизации» образов,постепенно теряющих свой «мифический» смысл. Это все больше становится основой чисто научного использования пространственно-структурной геометрии и формированиях новых представлений о времени.Аспект «образа сферы» как богообраза постепенно отошел на задний план.


С другой стороны, имел место и другой еще один исторический процесс изменений в использовании «образа сферы»: её все более психологическая интерпретация.Надо отметить, что даже у Фихте этот образ все еще используется приминителько к Божественному, почти как в средневекоыой схоластике. Однако в то же самое время «образ сферы» начинает широко использоваться для обозначецентральной точки личности», присущей человеку. Фихте описывает такую точку как «продуктивное, творческое Я», или как «абсолютное Я»
[36] (в отличие от обычного, эмпирического Я).»Бесконечная Я-субстанция» постоянно, снова и снова, принимает конкретные формы в «случайном Я».Последнее, со своей стороны, всегда стремится продлить себя асимптотически к этому идеалу (т.е., к «абсолютному Я»).Гарденберг (Новалис) понимает это «идеальное Я» Фихте скорее как как образ Божий в индивидууме[37]. Вполне очевидно, что эти идеи созвучны юнгианской концепции Самости и Эго.

 

Частицы, элементы и причинность

Если мы попытаемся подвести итоги исчерпывающе подробному обзору различных западных традиций «образа сферы», проделанному Дитером Манке и вкратце пересказанному нами выше, то сразу станет видно, что вплоть до конца эпохи классической физики этот архетипический образ лежал в основенаучных представлений о времени и о трехмерном пространстве.Кроме этого, с этим же образом связана идея атома (вездесущий точки), и идея континуума и дисконтинуума. Таким образом,все эти фундаментальные научные гипотезы в конечном счете являются производными от Бого-образа, сформированного в виде мандалы
[38].


Идея элементарной частицы имеет еще один архетипический бэкграунд, который лишь частично перекрывается с тем, что было сказано о сфере.Атомная теория Левкиппа и Демокрита была основана не на каких-либо наблюдениях практического способа расщепления на атомы, но скорее, как Юнг уже подчеркнул, что «на мифологической концепции мельчайших частиц»
[39], атомарных душ — мысль, которую можно найти, например, среди аборигенов Центральной Австралии.Более мифологизированный вариант этой изначальной идеи может быть найдена в некоторых гностических системах поздней античности, согласно которым конечная реальность состоит из обилия «частиц света» или из совокупности зародышей, содержащих в потенции всё, что существует или может существовать (dies Gewordenen).Та же идея появляется в позднейфилософии стоиков.Там мы узнали о неких «огненных искрах» (igniculi) в пронизывающем весь мир божественном огненном эфире, и эти искры являются также основой для notiones communes (коллективных идей) человечества.


Даже по всей видимости «ложная» теории четырех первоэлементов, которая пользовалась всеобщим признанием со времен Аристотеля до конца Средневековья, не вымерла к сегодняшнему дню, но, как архетипический образ, сохраняется посредством различных трансформаций.Уже в третьем веке алхимик Зосима подчеркивал, что четыре первоэлемента не следует понимать буквально, поскольку они в гораздо большей степени подобны на таинственные «центры» или «принципы» материи.Позже они интерпретировались как агрегатные состояния: все твердые материалы рассматривались как «земля», все жидкости как «вода», все газыкак «воздух», а всё, обладающее горючими, едкими или коррозионными свойствами — как «огонь».Не вдаваясь в подробности, я хотела бы просто напомнить читателю, что сегодня ученые говорят о четырех природных «константах»: энергии, гравитации, афинности и «слабых взаимодействиях»; что модель мира Минковского-Эйнштейна является четырехмерной, и что S-матрицы (о которых речь пойдет ниже) связаны с четырьмя принципами.Всякий раз, когда физики пытаются построить всеобъемлющую модель реальности или концептуальную схему своей собственной деятельности, они возвращаются к кватерниону первопринципов, как правило, не подозревая, что психология Юнга давно обнаружили кватернионные структуры сознания.


Как было продемонстрированно Самбурским, принцип причинности также имеет свои корни в древних образоах и идеях, которым мы должны придать архетипическое значение.Этот принцип восходит к стоической концепции «железного закона космоса» или «необходимости», согласно которому все идет своим предопределенным курсом в соответствии с неизменным правилами[40]. С приходом христианства эта концепция была перенесена на Бого-образ. Тогда Бог стал Тем, кто, так сказать, предписывает этот космический закон. Предполагаемая абсолютная валидность причинности в естественных науках, которая впервые была поколеблена принципом неопределенности квантовой физики, и должна была уступить идее статистической вероятности, связаня в конечном счете с богословским Бого-образом. Декарт, отец современного мышления в том, что касается причинности, основывал валидность принципа причинности непосредственно на своем убеждении, что Бог всегда и абсолютно должен придерживаться собственных правил, которые Он сам установил раз и навсегда.Постоянство Бога и его неизменности гарантировали регулярность физических законов движения[41]. Каждая частица материи, если её рассматривать в изоляции, не движется по ломаным или кривым линиям. Причиной этого также является «неизменности Бога ипростота операций, посредством которых он сохраняет движение материи»[42]. Бог не может проявить себя в материальном мире нерационально или беспричинно[43]
. Эмоциональное замечание Альберта Эйнштейна в адрес Нильса Бора, «Бог не играет в кости!», снова пробудило к жизни этот исконный образ, образ рационального, консистентного Бога, который держит себя в рамках своих собственных законов и не может производить ничего иррационального, случайного, или даже действительно нового и осмысленного.

 

В настоящее время очередным мыслительным экспериментом физики стала так называемая теория S-матриц [имеется в виду попытка отбросить явные представления теории поля о непрерывном пространстве-времени, и заменить их на дискретные математические конструкции, проявляющиеся в результатах физических экспериментов. Продолжением такой попытки является теория струн – Прим. перев.].Эта теория основана на трех принципах(и еще одном): во-первых, вероятности реакции (между элементарными частицами) не зависят от смещения экспериментальной установки и ее ориентации в пространстве, а также от состояния движения наблюдателя; во-вторых,результат конкретной реакциипредсказуем только в виде математической вероятности; в-третьих, элементарные частицы могут рождаться в одной реакции и исчезать в другой только тогда, когда вторая реакция происходит после первой.Четвертым принципом мог бы стать принцип сингулярности, или относительный непредсказуемости, создания новых частиц.Такие сингулярности не могут быть локализованы, хотя они, кажется, появляются в контексте принципа причинности[44].

 

Принцип комплиментарности, введеный в физику Нильсом Бором, также имеет архетипический бэкграунд.Хотя мы не знаем в точности, находился ли Бор под влиянием Уильяма Джеймса, или же идея комплиментарности пришла к нему совершенно самостоятельно, но позже Бор часто ссылался на утверждение Джеймса о том, что сознательное и бессознательное комплиментарны (дополнительны) друг другу[45], и поэтому комплиментарные отношения существуют не только между частицейи волновой теории света. Может быть показано, что такие отношения существуют во многих других научных областях.Бор говорит о «глубоко идущей аналогии с трудностями в формировании человеческой мысли, которая заключается в дифференциации субъекта от объекта».Следовательно, в принципе комплементарности он увидел концепцию, обладающуюдалеко идущим общечеловеческим значением. Совсем не случайно, чтов 1947 году Бор, став кавалером датскогоОрдена Слона,выбрал девизом для своего герба слова contraria sunt complementa [противоположности дополнительны].В качестве геральдической фигуры он выбрал Ян и Инь, переплетенные в китайской монаде «Тай Цзи Ту»:

Точно так же, как Юнг, Бор предположил, что в любо
м описании явлений жизни одновременно должны применяться и причинныеметоды наблюдения, и «финалистские» (т.е., оперирующие не причинами и следствиями, а конечными целями). При этом эти две группы методов комплиментарны по отношению друг к другу[46].

 

В современной физике существует растущая тенденция включать психическое предпосылки наблюдателя в качестве одной из необходимых составляющих эксперимента, и уделять больше внимания тому, что происходит на самом деле, с психологической точки зрения, когда человек пытаетсяпостичь природные процессы посредством экспериментального и теоретического инструментария.Физики в последнее время уделяют большое внимание эпистемологическим основам своей науки.Предложенный Вольфгангом Паули способ определения научных знаний о природном мире оказывается близок к платонической точке зрения, когдапостулирует цельнауки как сведение воедино внутренних образови внешних фактов.»Таким образом, процесс понимания природы, а также счастье, которое человек испытывает в процессе такого понимания (то есть в ходе сознательной реализации нового знания), представляются основаными на соответствии внутренних образов, уже существующих в человеческойпсихе, внешним объектам и их поведению».Это возможно только потому, что «и душа воспринимающего, и то, что познается через восприятие,подчинены единому порядку. Порядок этот можно считатьобъективным»[47].


В современной физике снова и снова подчер
кивается, что в последнее время интуитивные образыимеют всё большую тенденцию уступать место более «рафинированным», чисто математическим формулам.Физик сознательно воздерживается от визуализации имеющегося материала, и большинство физиков сегодня выступают против использования визуальной модели внешней реальность как чего-то большего, чем просто временное наглядное пособие[48]. Однако в конце концов, как пишет Рудольф Карнап, мы можемснова прийти к таким моделям, накопив достаточное фактическое знание факты о материи[49]. Тем временем физика использует концептуальные структуры, то есть системы уравнений математическойфизики[50].


Как мне кажется, этот процесс абстракции ненавязчиво
подводит к бессознательной проекции нового Бого-образа, а именно, образа«божественного числа».Такоевозрождение идей Пифагора в современной физике была уже замечено и подчеркнуто, особенно ВернеромГейзенбергом[51]. Как известно, в настоящее время, физик обычно рассматривает именно математические формы, а не «вещи», в качестве мельчайших строительных блоков материи.Гейзенберг пишет: «Если хочетсядать точное описание элементарной частицы— и акцент здесь делается на слове точное— то единственное, что может быть предложено в качестве такого описания,это распределение вероятностей или статистическая матрица. Однако следствием этого является признание того, что даже свойство «бытие» не может быть, без должной модификации, применено к элементарным частицам. Вместо бытия следует говорить о возможности, или о тенденции к существованию»[52]. Математические формы, описывающие элементарные частицы,должны было быть решениями непреложных законов движения материи[53]. Однако базовое уравнение в своем основании есть математическое представление целого ряда характеристик симметрии[54]. Для этого необходимо, чтобы определенные группы преобразований, которыеявляются простейшими математическими выражениями для конкретных симметрий, оставались инвариантными.Но оказалось, что так называемая «четность», которая ранее рассматривалась как инвариант закона сохранения, не всегда сохраняется[55]. Ли и Янг, обнаружившие этот феномен,высказывают сомнения по поводу фундаментального постоянства некоторых явлений зеркальнойсимметрии.Таким образом, сформулированная Гейзенбергомнадежда, что все законы материи могут быть представлены как решения законченной математической схемы, сегодня опять далека от своего осуществления[56].


По всей видимости, математические формы до сих пор остаются единственным познаваемым аспектом Неведомого, именуемого нами «материя». Мы должны теперь спросить, на чем основываются эти формы.Задавшись этим вопросом, мы обнаруживаем, что вся структура самой математики в целом, и всех уравнений, используемых физиками в исследованииматерии, основана на иррациональном «беспричинном объекте» [just-soDatum] на ряденатуральных чисел[57], который не может быть выведен иначе как из самого себя.Таким образом, мы вновь сталкиваемся с древним Бого-образом пифагорейцев!Проекция в очередной раз тайно прокралась в нашу действительность, и трансформировалась в «новый миф», миф о «божественномчисле».


Энергетика и силовое поле


В современной физике, энергия
рассматривается в качестве базового субстрата всех форм, а «материализация»энергии представлена самми разнообразнымиэлементарными частицами, которые являются основными составляющими материи.Гейзенберг правильно указал, что эта концепция связана с идеей Гераклита о МировомОгне, но в последнем мы находим архетипическую идея с гораздо более древними корнями.Эта идея восходит к примитивной идеей магической потенции, которая считалась одновременнообъективной движущей силой во внешнем мире и субъективным состояниемжизненной интенсивности в субъективном внутреннеммире[58]. К примеру, индейцы Дакота называли эту силу ваканда; солнце есть ваканда, и так же луна, гром, молния, звезды, ветер, шаман, фетиши, ритуальные предметы, животные и любые особенные или своеобразные объекты. Слово ваканда может означать «секрет», «сила», «величие», «святой», «древний», «живой», и «бессмертный».Среди ирокезов эта же сила называется оки; алгонкины называют его маниту; индейцы яо называют его мулунгу.Черинга имеет то же значение для австралийских аборигенов, манадля меланезийцев[59]. Мулунгуозначает душу мужчины или женщины после смерти, мир духов, магическую силу в любом объекте, жизнь и здоровье в теле,активное начало во всеммагическом, таинственном, непонятном, неожиданном, а так же великую духовную силу, которая создает мир и всю его жизнь[60]. Это изначальная идея «силы» становится обозначением для «диффузной субстанции или энергии, от обладания которой зависит всякаяисключительная сила, способность или плодовитость.[61]« Её персонифицированная формев образе духов (что характерно для анимизма), представляет собой еще один этап развития[62].Юнг предполагал, что эта примитивная идея маны является предварительным этапом нашей психологической концепцииэнергии, и, по всей вероятности, понятия энергии в целом[63].В греческой натурфилософии эта идея всплывает в форме, которая получает дальнейшее концептуальное развитие в идее Гераклита о Мировом Огне, это есть Логосвсенаправляющиймировой разум, идентичный с Божеством, но в то же самое время также с материалом изначального огня, который циркулирует на протяжении всего происходящего, конденсируясь и истончаясь, становясь все более интенсивным или теряя свою интенсивность, проникая вверх и вниз в вечном ритме: «Огонь живет смертью земли, воздух живет смертью огня, вода живет смертью воздуха, земля — смертью воды.»[64] «Бог есть день и ночь, зима и лето, война и мир, насыщение и голод.Онменяется подобно огню, который, смешавшись с курениями, получает название по аромату каждого (из них).»[65] «Этот мир, который всё заключает в себя, не был создан ни человеком, ни Богом, но он всегда был, и всегда будет — вечный огонь жизни, вспыхивающий в соответствии с мерой и затухающий в соответствии с мерой.[66]«В своей глубочайшей глубине человеческая душа (в соответствии с Гераклитом) связана с этим миром через всеобъемлющий огненный Логосом, и получает долю в его наполненности смыслом.Таким образом, образ энергии у Гераклитапо сути является образом Бога[67].Концепция пневмы у стоиков тоже имела много общего с этим образом; для них пневма была идентична с Богом.Очевидно, что Бого-образсодержится в изначальных формах таких концепций, как энергия, пространство-времяи элементарные частицы[68].Однако помимо этого концепции пневмы у стоиковтакже образуетпредварительную стадию идеи силового поля, разработанной в физике девятнадцатого века[69].Даже Ньютон всё ещё считал, что он может объяснить гравитацию через действие «тонких духов», и отвергаллюбые механистические объяснения, выдвинутыекартезианцами в их попытке показать, что гравитация осуществляется посредством эфира[70].


Генри Мур, друг Ньютона, также
полагал, что движение объектов в пространстве вызванонекоей нематериальной спиритуальнойпервосущностью или пространственно протяженными духами (в отличие от чисто механистического объяснения Декарта). Соответственно, такие духовные объектывлияют на активности и притяжение всех материальных частиц[71]. Как указывает Самбурский, такой взгляд напоминаетгипотезу силовых полей, выдвинутую Фарадеем два столетия спустя.


Этот древнийвзгляд на энергию жил в алхимической традиции в образе Меркурия, проявляющегося как «скрытый огонь», как огненноежизненное дыхание, какнекий дух жизни, присущий всем вещам и иногда отождествлявшийся с Духом Святым[72].Этотдух огня несет в своем воображение всё, что есть в природе; он является духом творчества и содержит в себе«образы всех творений»[73]. В процессе алхимического Великого Деяния он должен быть освобожден из заточения в веществе, и затем начать вращаться в себе подобно вихрю; в то же время он проявляется как бессмертный компонент психе самого алхимика.В ходе поэтапного развития так называемой теории флогистонаэтот архетипический образ постепенно превратился в концепциюэнергии, принятую в современнойфизике[74].


Мы убеждаемся, что в современной физики не существует ни одного фундаментального понятия, которое в той или иной степени не было бы дифференцированной формой некоторых изначальных архетипических идей.Самбурский в своей работе особо подчеркивает этот факт[75]:»изучение древнегреческихучений о природе материи будет особенно плодотворным для того, кто полагает возможнымувидеть внутреннюю логику в истории естественнонаучной мысли. Мы наблюдаем, как снова и снова, на разных стадиях накопления знаний, некая сила как бы навязывает исследователю базовый наборобразов и концептуальных последовательностей. Наше уважение [к древнегреческой натурфилософии] резко возрастет, если мы признаем, что несмотряна все различия и трансформации древнегреческих представлений о Космосе, в них содержится изначальный прообраз наших собственных представлений.[76]« Джеральд Холтон также подчеркивает, что естественные науки всегда «кружат вокруг одних и тех же тем».


Наряду с понятиями времени, пространства, энергии
, силового поля, элементарной частицы, ключевым понятием для естественных наук Нового времени стало понятие химического сродства. Оно уходит своими корнями в примитивные идеисимпатической магии (симпатии всех вещей) ив мифологически-алхимическийпринцип coniunctio.На примере видений Кекуле, в которых пары танцующих атомов подсказали ему теорию химической структуры, а кусающая свой собственный хвостзмея дала представление о структуре бензольного кольца, мы можем наблюдать, насколько активно и эффективно такиеобразывсе ещенаходятся в бэкграунде сознания современных ученых-химиков[77].
Было бы полезно процитировать здесь самого Кекуле.Он вспоминает свое возвращение в Клэпем (южный пригород Лондона) после визита к своему другуХьюго Мюллеру в Ислингтоне и обсуждению с ним проблем химической теории.


«В один прекрасный летний день
я снова ехал на последнем омнибусе... Я погрузился в задумчивость, и атомы мелькали перед моими глазами.Я всегда видел их в движении, но мне никогда не удалось уследить, каким именно образом они двигались. Но в тот день я увидел, как раз за разоммаленькие атомы объединялисьпо двое в пары; более крупные обнимали двухдругих, поменьше; еще более крупные держали вокруг себя три и даже четыре маленьких; и все это кружилось в каком-то водоворотехоровода... Вдруг кондуктор прокричал: «Клэпэм!», я очнулся от своей задумчивости,и потом провел часть ночи, пытаясь перенести на бумагу хотя бы наброскиобразов из моего видения.Это было началомтеории химической структуры[78]».
«
Так же было и с теорией бензола».Кекуле описывает, как однажды вечером в Генте, его теоретическая работа зашла в тупик.

«Я переставилсвое креслопоближе к камину и задремал.Снова атомы порхали перед моими глазами.На этот раз небольшие группы скромно осталавалисьна заднем плане.Мой внутренний глаз...теперь различал болеекрупные образования различной формы.Длинные ряды, гораздо более плотно связаные между собой; все они движутся,колеблются, извиваются подобно змеям.Но взгляните, что это было?Одна из змей схватила себя за хвост, и вся фигура насмешливо закрутилась перед моими глазами.Я проснулся, словно пораженный молнией, и на этот разпровел остаток ночи,обдумывая последствия возникшей гипотезы[79]».


Испытанные переживания склонили Кекуле к мнению, что идеи есть как бы «животворящие семена сознания», они плавают в атмосфере, пока «случайно» не находят благодатную почву в голове исследователя, чтобы там укорениться и произрасти[80].Это несколько примитивное объяснение напоминает теории стоиков о «зародышевых идеях»,плавающих в мировой пневме .


Как только архетипическ
ая мысль, выступавшая в качестве концептуальной модели,перестает совпадать с наблюдаемым фактами внешнего мира, онаоказывается отброшена, или же открыто признается её «психическое»происхождение.Этот процесс всегда совпадает (по крайней мере, насколько я могу проследить) с подъемом новой концептуальной модели из глубин бессознательного к порогу сознания.Это порождает «нарушения адаптации», указывющие на возникшую целесообразность преодоления проекции.


Мелкие научные «ошибки»как правило отбрасываются без особых церемоний, как только их ошибочность стала очевидной. Однако некоторые научные представления, причем не только из области «идеологизированных» гуманитарных наук, становятся предметом ожесточенной защиты.Отсюда ясно, что с психологической точки зренияони представляют собой проекции особенно важных бессознательных психических факторов, которые хотелось сохранить любой ценой.Когда речь идет о проецируемых аспектах Бого-образа[81], как это было в случае мировой мандалы, трехмерности пространства или понятия энергии, становится понятной та страсть, с которой вплоть до сегодняшнего дня ведется обсуждение и даже борьба вокруг них.


Тем не менее мы должны исходить из предположения, что все научные гипотезы и/или разъяснени
я в конце концов будут распознаны в качествепроекций, но при этом их психическая «ядерная энергия» переживет их, чтобывлиться в еще один, новый миф.


Если мы сравним
приведенный выше краткий обзор истории развития нескольких понятий, используемых в физике, с историей религиозной герменевтики, то мы увидим явное различие в том, что третьястадия снятия проекций — стадия моральной оценки—по-видимомуотсутствует в естественных науках.В настоящее время много внимания уделяется тому факту, что понятия естественных наук якобы свободны от ценностей.На мой взгляд, подобные утверждения это иллюзия, возникающая в связи с тем, что многие естествоиспытатели, обладая ведущей мыслительной функцией, в своей профессиональной деятельности искусственно подавляютэмоциональную (оценочную) функцию.Это приводит к завышению роли разума и результатов его деятельности, технологии, чьи разрушительные последствия, как материальные, так и моральные, мы только начинаем осознавать, сталкиваясьс проблемами загрязнения окружающей среды, экологическими катастрофами и так далее.


Борьба
по поводу строительстваатомных электростанций также является моральной проблемой, даже если этот факт пытаются скрыть за рациональными аргументами.Эвтаназия, абортыснова и снова становится ясно, что никто не может разобраться с сутью подобных проблем, пользуясь исключительно рациональнойаргументацией, и что эмоциональная функция, оперирующая критериями моральной и эмоциональной ценности, должна участвовать в поиске решения.Нам приходится тяжко расплачиваться за отсутствие третьей стадии, стадии нравственной оценки научных моделей, поскольку за этими ментальными моделями или доминирующим образами стоят архетипы, которые никогда не остаются «нравственно нейтральными силами».


Ещё одним элементом, который вплоть до настоящего времени по всей видимости отсутствовал в истории естествознания, является понимание того, что устаревшие модели возникли в человеческом бессознательном; как только мысль лишь начинает осознаваться в своем истинном психологическом значении, она сразу же перестаетподходить в качестве модели для описания внешнего мира.Только сегодня, когда мы знаем, что внутреннее состояние наблюдателяявляется решающимначальным условием эксперимента, этот вопрос начинает становиться все острее.Признание факта научных проекций также почти всегда было вызванозамешательством, настоятельной необходимостью, или чрезвычайной ситуациий (например, исследования рака или необходимость поиска новых источников энергии).В таких случаях человеческое любопытство склонно открывать для себя новые факты, которые не соответствуют старой модели и заставляют нас придумывать новые гипотезы.И, наконец,изредка оказывается, что новая, более подходящая модель рождается спонтанно в сознании гениального исследователя.


В
принципе, не существует ни одной существенной научной мысли, которая не коренится в изначальных архетипических структурах. Юнг неоднократно подчеркивал: параллельность богословскихпостроений и ментальных моделей физики показывает, что они опираются, в конечном счете, на одни и те же архетипические основы. Естественно, что и юнгианская психологии опирается на тот же самый фундамент[82].В своей первоначальнойформе такие архетипические мысли, однако, еще не были сознательными мыслями; скорее они воспринимались как «появление мысли»то есть это было «откровением» бессознательного.Как подчеркнул Юнг, мышление предшествовать формирование последовательного эго-сознания, и Эго изначально былоскорее объектом бессознательного изначального мышления, а не его субъектом. Именно такое мышление, предшествующие формированию эго-сознания, и создало все великие темы или изначальной мысли естественных наук Западного мира.

 

Психе и материя

 

Возможно наиболее важные работы Юнга, Психология и алхимия и Mysterium Coniunctionis, содержат иллюстрации того, насколько важны были психические содержания, проецировавшиеся на материю в ранние периоды химии и физики.Так как материя рабочий материал для исследователя, жившего в обсуждаемую эпоху был для него в любом практическомотношении совершенно неведом, она оказывалась особенно удобной дляпроецирования исследователем свого бессознательное в её тьму[83].Естественно, это происходило невольно.»Строго говоря, проекция не производится как таковая, она просто происходит сама собой. Во мраке чего-либо внешнего для меня я нахожу, не осознавая этого, внутреннюю или психическую жизнь, которая оказывается моей собственной...»[84] В ходесвоих экспериментов исследователь, возможно, испытывал определенные психические переживания, которые он интерпретировал как особенности протекания химических процессов.»Поскольку это был вопрос проекции, он, естественно, не осознавал, что полученные результаты не имели ничего общего с материей как таковой (как мы ее понимаем теперь). Он трактовал свою проекцию как свойство материи; но то, что в действительности исследовалось, было его бессознательное»[85].Всё бессознательное оказывалось спроектированым в материю;то есть, теперь бессознательное экспериментатора находило к нему дорогу как бы извне.Таким образом алхимик «кратко описывал всю историю знаний человечества о природе. Как мы хорошо знаем, наука началась с наблюдения звезд, и человечество открыло в них доминанты бессознательного, «богов», как и странные психологические свойства зодиака: полностью проецированную теорию человеческого характера. Астрология есть первичный опыт проекции, подобный алхимии. Такие проекции повторяются там, где человек пытается познать темную бездну и произвольно заполняет ее живыми формами»[86]. Согласно Юнгу, в конечном счете мы можем говорить о существовании знания, когда реакции психической системы, втекающие в сознание (индуцированных извне восприятия или эндогенные психические импульсы), были приведены в порядок, соответствующий поведению метапсихических объектов (внутренней или внешней «реальности»).Лишь когда созданый таким образом порядокбольше уже не соответствует тому, как ведут себя вещи, только тогда и признается наличие проекции. Но пока это не произошло, он представляется нам просто как «истинное знание».


С древнейших времен
у алхимии всегда было два лица,«одно, обращенное к практической химической работе в лаборатории, и другое, обращенное к психическим процессам, частично осознаваемым, а частично неосознанно проецируемым и наблюдаемым в различных трансформациях вещества[87] Многие алхимики самив чём-то подозревалисуществование каких-то связей между двумя эти ипостасями, иследовательноискали, используя медитации икультивируя собственную внутреннюю жизнь посредством творческого труда, способ повлиять на результаты внешних химических экспериментов[88]антазия была для них не чем-то тёмным и бессодержательным, но несла в себе нечтонаполовину материальное, наполовинументальное и именно поэтому определенно могла влиять на конкретные вещества, находящиеся во внешнем мире.«Но», продолжает Юнг,«ввиду смешения физического и психического, всегда оставалось неясным, какая область, физическая или духовная, больше повлияла на конечную трансформацию в алхимическом процессе. В действительности, однако, вопрос сформулирован неверно, ибо в те времена не было различения типа «или-или», но существовала промежуточная область между разумом и материей, т.е. психическая область тонких тел, чьи свойства проявляли себя как в ментальной, так и в материальной форме. Это единственное, что придает смысл алхимическому мышлению. Очевидно, существование такой промежуточной области приводит к внезапной преграде в тот момент, когда мы пытаемся изучать материю саму по себе, вне всех проекций; и эта промежуточная область остается несуществующей, пока мы верим, что знаем что-нибудь определенное о материи или о психе. Но когда физик прикасается к «нетронутой, недоступной области», а психолог вынужден согласиться с фактом существования иной формы личного бессознательного —другими словами, когда психология слишком близко приближается к непроницаемой тьме, тогда промежуточная область тонких тел оживает вновь, а психическое и физическое еще раз сливаются в неразличимом единстве. Сегодня мы подошли очень близко к этому решающему моменту»[89].


За время, прошедшее после написания Юнгомэтих слов, такая тенденция стала гораздо более заметной. Сегодня исследователи в области естественных наук, особенно в физике, все больше осознают, в какой степени психологические обстоятельства проводимого физиком экспериментавлияют на получаемый результат[90].Как следствие этого, возрождается интерес к фундаментальным исследованиям, посвященным природеи происхождению когнитивных моделей. Впрочем, на мой взгляд, исследованиям психологических истоков математических моделей по-прежнему не уделяется достаточного внимания, хотя исследования именно этойобласти могли бы быть особенно значимы[91]. Изучение предсознательных творческих также по-прежнему в значительной степени игнорируется.В отличие от этого, интерес к парапсихологическим явлениям значительно оживился (даже в Советском Союзе); интерес этот снова направлен на «промежуточную область тонких тел», в которой психологическое и физическое больше не можетбыть дифференцировано.

 

Для того, чтобы предотвратить ещё одну наивную проекцию психического содержания на внешние явления, и в то же самое избежать отрицания эффективности и важности такого содержания, Юнг создал концепцию коллективного бессознательного, позволившую эмпирической психологии приступить к более тщательномуисследованию этой промежуточной областиединой реальности, или unus mundus.

Это разрушает иллюзи
и позитивистских естествоиспытателей, постулирующихвозможность приобрести абсолютное знание о материи[92], а с другой стороны — также разрушает иллюзии тех психологов, которые утверждают, что психеесть не более чем содержание нашего субъективного сознания[93].Концепцияколлективного бессознательноговыделяет вышеупомянутую «промежуточную область тонких тел» — и при этом, однако, не делает никаких окончательных предположений о его сущности[94]. Таким образом, концепцияколлективного бессознательногоостается в ранге чистой гипотезы.Юнг ничего не говорит о содержании коллективного бессознательного, которое остается доступным только через непосредственное переживание.



[1]Обычно психе рассматривалось как «мировая душа», частями которой являются индивидуальные души.

[2]Ср. Plutarch, Fragment I, quoted in Eusebius, Praeparation evangelica, III, 1. Ср. Andresen, Logos und Nomos, p. 257

[3]Onians R. B. The Origins of European Thought about the Body, the Mind, the Soul, the World, Time and Fate. Cambridge, 1954. (Рус. пер.: Онианс Р. На коленях богов. Истоки европейской мысли о теле, разуме, душе, мире, времени и судьбе. М., 1999.) , pp. 35ff.

[4]Ibid., p. 13.

[5]Ibid., p. 17. Идея принадлежит Дж. Ф. Стауту.

[6]Ibid., p. 37. Пневмония рассматривалась как «болезнь любви».

[7]D. Mahnke, Unendliche Sphare und Allmittelpunkt, p. 243.

[8]Ibid., pp. 239f (у Ксенофана такого упоминания тоже еще нет).

[9]Ibid., p. 240.

[10]Ibid., p. 238.

[11]Ibid., pp. 236.

[12]Ibid., pp. 229, 221.

[13]Ibid., p. 220.

[14]Ibid., p. 217.

[15]Ibid., pp. 212ff. Ср. тж. p. 171.

[16]Ibid., p. 214, и особенно p. 193.

[17]Ibid., p. 192, citing De divisione naturae, I, 12, col. 455a.

[18]Ibid., p. 193. Соответственно, Бог есть монада, содержащая в себе все остальные числа в некоем единстве (p. 190).

[19]Ibid., p. 164.

[20]Ibid., p. 167.

[21]Цит. по ibid., p. 150.

[22]Ibid., pp. 132ff. В отличии от Джордано Бруно, Кеплер предполагает не бесконечность миров, а некую единую сферу, неограниченную, хотя и конечную.

[23]Ibid., pp. 135ff.

[24]S. Samburski, Das physikalische Weltbild der Antike, p. 189. Идея стоиков о том, что tonosудерживает мир, по мнению Самбурского созвучна идее стоючей волны, или стационарного осциллятора.

[25]Newton, Scholium Generale to the 2nd ed. of the Principia, цит. по M. Fierz, Isaac Newton als Mathematlker.

[26]M. Fierz, Uber den Ursprung und die Bedeutung der Lehre Isaac Newtons vom absoluten Raum,pp. 62ff, особенно pp. 67, 69ff.

[27] Mahnke, Unendliche Sphare, pp. 17/19. Генри Мур разделяет эти взгляды Ньютона. Его работы, помимо всего прочего, послужили источником для Лейбница, который тоже применяет фигуру сферыдля описания изначальной божественной монады. Но и все прочие монады, по словам Лейбница, «des centres qui expriment une circonference infinie» [центры, находящие свое выражение в бесконечных окружностях ].

[28]Fierz, Uber den Ursprung,pp. 100ff

[29]Ibid., p. 100.

[30]A. Wheeler, Einstein's Vision, p. 1. Electric charge would then have to be defined as electric lines of force, which are every where without singularity but are bound together by the topology of a multiply connected space (pp. 10f).

[31]Ibid., pp. 11, 43.

[32]Дальнейшее рассмотрение «гравитационного коллапса» ср. ibid., p. 28.

[33]Ibid., p. 47.

[34]Ibid., p. 63, and p. 95, n. 55. Мери Гаммон в своей замечательной статье попыталась сопоставить модель пространства Эйнштейна и юнгианскую концепцию unus mundus. Существенная результаты такой попытки изложенытакже вGammon, Window into Eternity: Archetype and Relativity, pp. 11ff.

[35]Mahnke, Unendliche Sphäre, p. 12.

[36]Ibid., pp. 8f.

[37]Ibid., p. 3.

[38]Ср. тж. G. Holton, Über die Hypothesen, welche der Naturwissenschaft zugrunde liegen, passim.

[39]CW 9(1), par. 116.

[40]Samburski, Das physikalische Weltbild, p. 228 (Leucippus). Однако и отношение неопределенности уже давно было предметом догадок. Эпикурговорит, чтоатомыобладаютсвободнойволей(p. 238). Ср. тж. p. 219 ─божественная пневмафилософии стоиков предвосхитила идеюпричинно-следственной связи.

[41]Descartes, Meditationes, VIиPrincipia, II, 36. 7. Ср. H. Stock, The Method of Descartes in Natural Sciences, pp. 11-15.

[42]M.-L. von Franz, The Dream of Descartes, p. 84, цит. Descartes, Principia, II, 37.

[43]Ibid.

[44]F. Capra, The Tao of Physics, pp. 274ff. Капраперечисляеттолькотрипринципа, ивключаетпринципсингулярностивпринциппричинности. Мнетакоесмешениекажетсянедопустимым, ипоэтойпричинеявыделяючетвертыйпринцип. Другой возможностью может быть рассмотрение электромагнитных взаимодействий в качестве отдельного принципа.

[45]G. Holton, The Roots of Complementarity, pp. 70ff.

[46]Ibid., p. 73 (from The Quantum Postulate and the Recent De velopment of Atomic Theory, in Niels Bohr, Atomic Theory and the Description of Nature, pp. 90f)..

[47]W. Pauli, The Influence of Archetypal Ideas on the Scientific Theories of Kepler, p. 152 (italics added).

[48]R. Carnap, Einfuhrung in die Philosophie der Naturwissenschaft, p. 174.

[49]Ibid., p. 175.

[50]Ibid., pp. 177ff, 290.

[51]Physik und Philosophie, pp. 52ff.

[52]Ibid., p. 55.

[53]Ibid., p. 56.

[54]Ibid., p. 150.

[55]Ibid., p. 159.

[56]Ibid. Макс Яммер завершает свою статью по истории концепции массы в физике Der Begriff der Masse in der Physik) следующими словами: «Хотя концепция массы имеет решающее значение для всех отраслей физики, и представляет собой незаменимый концептуальный инструмент научного мышления,очевидно что она [концепция массы] постоянно ускользает от любой попытки удовлетворительного исчерпывающего объяснения, и от всякого определения, безукоризненного с логической и научной точек зрения»(p. 241).

[57]M.-L. von Franz, Number and Time, passim.

[58]Ср. Jung, On Psychic Energy, CW 8, pars. 114ff.

[59]Ср. ibid., pars. 115ff.

[60]Ср. ibid., par. 117.

[61]Ibid., par. 126, citi. A. O. Lovejoy, The Fundamental Concept of the Primitive Philosophy.

[62]Ibid., par. 127.

[63]Ibid. Ср. Jung, On the Psychology of the Unconscious, Two Essays on Analytical Psychology, CW 7, pars. 108f.

[64]Capelle, Die Vorsokratiker, p. 133 (22 Fragment 76).

[65]Ibid., p. 139 (45 Fragment 67).

[66]Ibid., p. 142 (58 Fragment 30).

[67]О дальнейшем развити такой концепции энергии, вплоть до нашего времени, ср. C. G. Gillespie, TheEdgeofObjectivity, chaps. 6ff.

[68]Samburski, Das Physikalische Weltbild, p. 219.

[69]Ibid., pp. 219, 220, 225.

[70]КакбылопоказаноФирцем (Uber den Ursprung, pp. 74ff, 82ff), этаидеяНьютонавосходиткфилософамитальянскогоВозрождения, особенноФранческоПатрицци (1529—1593), постулировавшегосуществованиеединогозаполненногосветомпространства, сотвореноБогом. В этом пространстве и происходит любое движение (которое однако все еще рассматривается как локализованное). Джордано Бруно (1548-1600) первым постулировал бесконечное пространство, созвучное представлениям нашей современной физики. По Бруно, такое пространство содержит миры, приводимы у жизни Богом.

[71]Ibid., pp. 89-91.

[72]Дальнейшиепримерысм. в Jung, Psychology and Alchemy, CW12, par. 473; and M.-L. von Franz, Aurora Consurgens.

[73]Jung, CW 12, pp. 323ff.

[74]Jung, CW 9(1), par. 68 и Gillespie, Edge of Objectivity, chap. 6.

[75]Das physikalische Weltbild, p. 405.

[76]Ibid., p. 619.

[77]R. Anschutz, August Kekule, I, p. 625, и II, pp. 941f; см. тж. I, p. 611.

[78]Cit. in ibid., II, pp. 941f.

[79]Cit. inibid. Гипотеза касается циклической структуры бензола.

[80]Ibid., pp. 942f.

[81].Jung, Letters, I, p. 412: «В конечном счете, любое объяснение есть проекция».

[82]CW 11, par. 279.

[83]Ср. CW 13, par. 88.

[84]Jung, CW 12, par. 346.

[85]Ibid.

[86]Ibid.

[87]Ibid., par. 380.

[88]Ibid., par. 394.

[89]Ibid., par. 394. Ср. современнуюработу R. Ruyer, La Gnose de Princeton, passim.

[90]Ср. Capra, Tao of Physics, passim.

[91]Ср. von Franz, Number and Time.

[92]Мах Яммер, в DerBegriffderMasseinderPhysikи ConceptsofSpace, описал, насколько затруднительными даже для современных физиков могут оказаться концепции пространства-времени, массы и материи.

[93]Jung, CW 9(1), pars. 151ff.

[94]Jung, CW 11, par. 375.

 

Пер Tehom el-Tehom

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaroклассические баннеры...
   счётчики