MAAP_conf_2017_banner

IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Суббота, 07 января 2012 11:10

Мария Луиза Фон Франц Проекции и возвращение проекций в Юнгианской психологии Глава 4 Гипотеза о коллективном бессознательном.

Мария Луиза Фон Франц

Проекции и возвращение проекций в Юнгианской психологии

Глава 4

Гипотеза о коллективном бессознательном.

Модель

С характерной для гения осторожностью Юнг в своем описании «коллективного бессознательного» делает вывод, согласно которому эта идея может быть объединена с эмпирическими изысканиями современных естественных наук, одновременно преодолевая извечный дуализм материи и духа.

С точки зрения культурной истории идея коллективного бессознательного представляет собой, как мы уже указали, новую формулировку архетипической концепции «мирового духа», как это постулировалось стоиками, или же «мировой души», оживляющей вселенную и истекающей путем божественных либо демонических влияний в мир человеческий. Гностическая идея о prosphyespsyche (взращенной душе) была интуитивной предтечей того, что мы сегодня называем коллективным бессознательным. Слово «взращенная» в данном случае очень удачно, поскольку демонстрирует тот процесс реализации отдельной души, в котором она постепенно избавляется от проекций. Как неоднократно подчеркивал Юнг, ничто из человеческой души не может быть отброшено; душа, скорее, развивается путем длинной цепочки актов интроекции. Уже позже, когда определенный участок души будет изучен и оценен как имеющий самостоятельное значение, мы можем говорить о феномене проекции или переносе внутренних переживаний на внешние предметы. «Коллективное бессознательное», как мы понимаем его сейчас, никогда как таковое не входило в сферу интересов психологии, так как еще до появления христианской церкви существовали античные мистерии, уходящие своими корнями в серый туман первобытной истории. Человечество никогда не испытывало недостатка в магических символах для призвания божественной помощи в борьбе против демонов собственной души. Фигуры бессознательного всегда воплощались в защитных или лечебных символах и тем самым изгонялись из души в пространство космоса, в метафизическое «потустороннее», или в окружающий человека мир.

В отличие от своих предшественников, Юнг возвел гипотезу о коллективном бессознательном на прочном и реальном эмпирическом основании, а именно на материале снов современного человека. Адольф Бастиан уже открыл для нас возможность таких исследований на примере сравнительной мифологии, хотя среди его современников он известен был очень мало. Многие мифы и религиозные системы были, в первую очередь, точным выражением объективных психических процессов. Первобытный человек всегда казался нам столь субъективным, что лишь относительно недавно мы начали понимать, что мифы обращены к его психической стороне. Его знания о природе были по сути своей языком и внешним выражением бессознательных психических процессов. Человек всегда искал толкование мифа где угодно, кроме собственной души, так как он просто еще не знал, что душа является вместилищем всех образов, нашедших отражение в мифах, и что наше бессознательное выступает как действующий и страдающий субъект со своей внутренней драмой, которую примитивный человек открыл для себя, путем аналогий, во всех природных процессах, и больших и малых.

Иногда исследователи мифологии выводят мифологические образы примитивных культур из внешних факторов: солнца, луны, растений и других. Юнг опровергает это, указывая, что, когда некто обращается к выдуманному образу, его элементам, внешним предметам, то это, прежде всего, реакция души на какую-то внешнюю, не существующую в реальности, точную копию. Мифы создаются нашим подсознательным вообще в очень слабой связи с чувственным восприятием.

Благодаря Юнгу мы обладаем сегодня, в дополнение к попыткам Бастиана дать мифам психологическое объяснение, возможностью дальнейшего исследования сновидений с помощью эффекта архетипа, индивидуально подходя к каждому человеку и получая тем самым наиболее точные данные.

Непосредственно под слоем сознания каждой индивидуальности лежит пласт бессознательного, который мы приобретаем в результате индивидуального опыта: подавленное и забытое из этого слоя, проявляясь в наших снах, можно расценивать как вопрошение спящего. Под этим слоем лежит следующий, общий для некоторой группы личностей (например, когда один человек из группы солдат становится «козлом отпущения» или когда один, находясь в группе, видит в другом свою собственную тень). Такие вещи в целом охватывают уже значительное число населения страны. Следующий уровень является общим для целой страны или региона, что мы можем видеть, к примеру, в «духах, появляющихся только в определенных местах» или мифах о затмении солнца, которыми насыщена восточная культура, но в нашей, западной, их практически нет. В последующем слое залегают образы, общие для всего человечества вообще, вроде героических мифов, веры в рай, потусторонний мир или духов. Этот уровень души, который и продуцирует мифы, содержит в то же время базовые структуры человеческой души. И, наконец, последний уровень, на котором многочисленные архетипы интегрируются в единый центр.

Очевидно, что перемещение из слоя в слой происходит постоянно. В сновидениях мы, например, можем обнаружить универсальные мифологические символы, смешанные с персональным опытом.

В контексте работы о гипотезе коллективного бессознательного слово символ приобретает у Юнга принципиально новое значение. Symbolicos в древности означало «образный, не буквальный», будучи в то время синонимом метафоры или аллегории и именно так понималось первыми христианами, у которых конкретный образ служил указанием на «реальное» спиритуально-психическое явление. Юнг, однако, разграничивает понятия «символа», «аллегории» и «знака». Знак для него - это обозначение некоего общеизвестного понятия, психического или вещественного; это же применимо и к аллегории, с той лишь разницей, что полубессознательные мифологические ассоциации часто «цепляются» к аллегорическим образам. И аллегорию и знак можно сознательно выдумать и развить (Многие аллегории так и создаются: с опорой на бессознательные идеи, и от зрителя, хотя он и считает, что исчерпывающе понял изображенное, тем не менее остается скрытым еще многое. Грань между аллегорией и символом поэтому довольно прозрачна).

Символ - это образ, выражающий базовое бессознательное явление и, следовательно, обращающийся к глубинным пластам подсознания, к чему-то, что не вполне познаваемо. Это «чувственно воспринимаемое выражение внутреннего опыта», которое задействует для репрезентации целые группы образов. Архетип, непознаваемый сам по себе, облекается в эти образы, чтобы суметь проявить себя, подобно тому, как первобытный танцор надевает на себя звериные шкуры и маски. Этим способом символ создает свое ядро как неявленную, сознательно-трансцендентную архетипическую базовую структуру, которая всплывает периодически в подсознании как структурированный комплекс образов, ведущий к формированию религиозных и мифологических систем. «Пока символ жив, он будет выражать то, что невозможно представить никаким иным способом». Символ жив до тех пор, пока он несет в себе значение, когда же значение уходит, как только мы можем объяснить божественный смысл вещи столь же точно или лучше самого символа, он умирает, т.е. превращается только в исторический памятник. Символ жив, когда только он дает высшее и лучшее толкование божественной воли, неизвестной наблюдателю, заставляя бессознательное активно проявлять себя в нашей жизни, сообщая ей новую, непознанную красоту.

В символе объединяются высшее и примитивное, сознательное и бессознательное, любые другие психические оппозиции. Всякий раз, когда символ спонтанно возникает в подсознании, он оказывает воздействие на личность в целом, «заставляя энергию противоположных начал двигаться общим руслом» и направляя «жизнь к новым целям». Юнг называет такую активность бессознательного, провоцируемую реальными вдохновляющими символами, трансцендентной функцией, поскольку этот процесс облегчает объединение оппозиций. Подлинный символ поэтому не может быть проанализирован и понят рациональным умом, налагающим ограничения на познаваемый предмет: суть, ядро символа всегда остаются вне понимания так долго, как символ остается живым и отражает высшую божественную реальность. Попытки анализа «убивают» символ, предотвращая дальнейшее проникновение в его смысл.

Научные гипотезы тоже можно в определенной степени назвать символами, потому как они имеют дело с набором фактов, многие из которых так и остаются неизученными; когда эта группа фактов постепенно начинает проясняться, то символический аспект гипотезы обретает лишь историческое значение. Наиболее важные символы отражают тот бессознательный компонент, который является общим для значительной группы индивидуумов и оказывает мощное влияние на общество.

Поразмыслив над этими формулировками Юнга, легко понять, почему церковь так настойчиво сопротивляется попыткам психологической интерпретации их символики, уходящей очень глубоко; страх того, что символы будут уничтожены, имеет под собой веские основания. Но, тем не менее, упорство их веры представляется неудачным выходом из дилеммы и питает почву для сомнений. Единственный выход из этого тупика, который будет гарантировать сохранение жизнеспособности религиозных символов, лежит через представление о том, что эти символы обращены не к материальным и конкретным фактам, но к коллективно-психологической бессознательной реальности.

Множественное единство коллективного бессознательного

Коллективное бессознательное является, в первую очередь, суммой архетипических структур, которые проявляют себя в стандартных мифологических мотивах у всех человеческих общностей. Под этими структурами мы можем обнаружить еще один слой, который представляется единым. Юнг замечает: «Наша западная психология на самом деле очень далека от того, чтобы признать научным фактом глубоко лежащий уровень единого бессознательного. Мифологические мотивы, существование которых может быть выявлено через изучение бессознательных форм, очень многочисленны и их можно представить в виде концентрических или радиальных фигур, содержащих в себе смысловой центр или сущность коллективного бессознательного». Это тот же центр, который изображается на мандалах, в тех круговых, квадратных или сферических символах, с которыми мы уже знакомились в предыдущих главах. Как только мы достигаем этого центра, время и пространство становятся все более и более относительными. Эта глубочайшая зона бессознательного, следовательно, может пониматься как всеобъемлющий континуум, «вездесущность без расширения». «Когда что-то происходит в одной точке этой области, изменения затрагивают все остальные области». «Как эта часть «объективной души» не ограничивает личность, так же она не ограничивает и тело». Душа «ведет себя так, словно она едина, а не так, словно поделена между несколькими индивидуальностями». Множественность архетипов тем самым может быть аннулирована или вообще поставлена под вопрос.

Очень заманчиво выглядит идея идентифицировать гипотезу о коллективном бессознательном исторически и регрессивно с давней идеей всеохватной мировой души, разновидностью космического «тонкого тела». Эмпирические данные, способные послужить основанием для этого, по моему мнению, все еще далеки от адекватных и нуждаются в уточнении. Даже несмотря на такие феномены как психокинез и психофотография, демонстрирующие существование психоидного (одновременно и материального и психического) уровня психических феноменов, не стоит идентифицировать его с другими аспектами коллективного бессознательного, с которыми мы познакомились; выглядит он, скорее, как «пограничный феномен». На основе этого явления мы не можем сейчас соотнести с коллективным бессознательным те или иные качества тонкого тела. Намного более вероятно, что всеохватность и неподверженность времени указывают на некий вид чисто трансцендентного существования. В дальнейшем поэтому я предпочту оставить открытым вопрос о сущностной природе коллективного бессознательного.

Нам нужно, однако, вернуться к субъекту множественных архетипических структур. В этой связи не лишним будет подчеркнуть еще раз, что архетип сам по себе не может быть визуализирован и что любая идея о его реальности составляет лишь предположение и не более. Также как мы наблюдаем феномен интерференции при прохождении света через решетку, аналогично мы можем заключить, что, когда люди всех времен и культур обладают, к примеру, коллективным образом героя-целителя, то должна быть в человеческой душе структурированная предрасположенность, мотивирующая появление такого героя тогда, когда в нем нуждаются (часто, кстати, происходит проецирование этих фантазий на подходящих и не очень конкретных личностей). То же самое относится к образам «Великой Матери», «недостижимого сокровища», «животного – волшебного помощника», «древа жизни», «всемогущих» духов мертвых и так далее. Образ, возникающий в любом отдельном производном коллективного воображения каждой страны – религиозном, литературном, мифологическом – очень редко может быть полностью соотнесен с аналогичным образом другой страны (когда такое случается, то уже говорит о традиционном происхождении), но схож с ним только по структуре. Такого подобия обычно достаточно для того, чтобы четко раскрыть сходство мифологем различных культур. Даже в тех случаях, когда мы имеем дело с известной традицией, поддающейся историческому толкованию, что случается часто, тем не менее, эффект архетипа все равно нужно учитывать, потому как нет иного объяснения того, почему определенные мифологемы расходятся подобно лесному пожару, в то время как другие остаются узко локализованными и заимствуются крайне редко. Примечательно, что в случаях широкого распространения мифологем на первый план выступает архетипическое представление, которое становится общепризнанным тогда, когда активируются глубинные структуры коллективного бессознательного.

Юнг предположил, что архетип в этом спокойном состоянии не проецируется, будучи неопределенным по форме, но «имея, тем не менее, потенциал проявления в любых формах благодаря проекции». Поэтому проекция является основной частью того процесса, с помощью которого архетип приобретает форму. Это, в свою очередь, зависит от активации и наполнения архетипа энергией. Как в электромагнитном поле существуют «точки возбуждения», также и «поле» коллективного бессознательного должно содержать свои «точки возбуждения», сравнимые с одиночными архетипами в той степени, в какой последние ведут себя как относительно изолированные ядра. Электромагнитные точки можно заряжать – если продолжать сравнение с физикой – путем воздействия внешних факторов, таких как свет или радиация, или же внутренними скачками напряжения непосредственно на самом поле. Аналогичный процесс мы можем наблюдать в случае архетипических структур коллективного бессознательного: внешние сотрясения вроде эпидемий и голода могут внезапно «подпитать» идею героя-врачевателя и спасителя, которая присутствует в бессознательном всегда, но в скрытом состоянии. Либо может случиться так, что, напротив, усилятся пессимистические настроения грядущего конца света. Коллективному бессознательному также присущи внутренние перемены: например, когда активно-мужская позиция и односторонне – экстроверсивное отношение к миру с соответствующими ценностями и идеалами начинает доминировать в обществе на протяжении довольно долгого времени, то могут спонтанно возникать дополнительные или даже противоположные тенденции, берущие начало в подсознании. Быть может, это будет тенденция к интроверсии или более женскому взгляду на жизнь. В обоих случаях, побуждаемых изнутри или снаружи, начинает доминировать закон компенсации, то есть стремление к установлению баланса или целостности (которая достигается соединением двух логически несравнимых оппозиций, взаимодополняемостью, в строгом смысле этого слова).

Эти саморегулирующиеся процессы в душе контролируются архетипом Эго, высшим центром коллективного бессознательного и, как нам представляется, независимы от сознания и воли при всех их усилиях; поэтому они абсолютно непредсказуемы. Их компенсирующий характер опознается нами позже, и мы неизменно восхищаемся тем, какими причудливыми закоулками достигают они своей цели. Луч света, как мы знаем, не избирает для себя прямой евклидов путь сквозь сопротивляющийся материал; он идет коротким путем, так сказать, «в объезд». То же самое демонстрируется в случае компенсирующих потоков энергии, идущих из архетипа Эго.

Теперь мы снова возвращаемся к нерешенным вопросам из первой главы. Мы видели, что когда мужчина проецирует свою аниму на женщину и влюбляется в нее, приходят в движение два потока энергии. Любовный импульс действует прямо и мгновенно словно ранение от стрелы Купидона , символа Эго. Другой поток энергии «активирует» образ анимы в его подсознании и проецирует его на постороннюю женщину, которая тотчас же становится привлекательной. Напрашивается предположение, что причины для этого окольного пути через внешний объект аналогичны тем, по которым свет не идет напрямую, то есть потому, что существует «плотная прослойка» между сознанием и образом анимы в бессознательном, стоящая на пути непосредственного психического восприятия анимы. Мы сегодня знаем, что когда человек открыто идет через активное воображение к образу анимы и вступает с ней в прямой контакт, внешний спроецированный образ начинает тускнеть. Осознание этого явления привело Фрейда к предположению, что проецируется только подавленный материал. Впрочем, так бывает не всегда: так, опыт показывает часто – пожалуй, даже слишком часто – что непроницаемость присуща далеко не все видам репрессий; факт состоит в том, что для сознания получение чего-то нового означает упущение этого подсознанием. Это хорошо видно в тех ситуациях, когда вдохновение или фантазия прокладывают себе путь из подсознания.

Математик Анри Пуанкаре детально изобразил в Науке и методе, как через откровение бессознательного он открыл то, что сейчас называется автоморфными функциями. Добрых полчаса заняло у него изложение в логической последовательности того, что выглядело мгновенной вспышкой. Потом он совершенно верно заметил, что видение ушло бы впустую, если бы он сам долго не бился над решением этой проблемы. Через эти усилия сознание создало, так сказать, сеть для улавливания новой концепции, чтобы идея могла занять надлежащее ей место.

Вышеупомянутое видение Кекуле танцующей пары и змеи, кусающей себя за хвост, способствовавшее открытию кольцеобразной формы молекулы бензола, еще один хороший пример. Озарение само по себе ни к чему не приведет, если ему не будет предшествовать долгая сознательная работа, в данном случае в химических исследованиях.

В психологической практике часто встречаются люди, считающие себя «непонятыми гениями». В этих случаях я замечала, что бессознательное довольно часто подает им импульсы вдохновения в сновидениях. Грустно, но правильная сознательная позиция у этих людей отсутствует. Дело ли здесь в недостатке общего образования или узости мышления, тем не менее, внутренние позывы расцениваются неверно либо вообще подавляются; может случаться и так, что человек попросту ленив и вместо того, чтобы работать над осознанным освоением бессознательных интуиций, предпочитает раздувать их, подавая как расплывчатую «обретенную истину». Продукты такого отношения к вдохновению обречены на провал и благополучно находят свое упокоение в мусорной корзине. Только открытая, «наивная», позиция к бессознательному с одной стороны и честная, кропотливая работа с другой, проведут содержащееся в бессознательном, как в матрице, через порог сознания. Лучшей же предпосылкой здесь послужит игра, игра без плана и цели.

Полярная природа коллективного бессознательного

Как мы уже видели во второй главе, в европейской герменевтике развивался дуализм, приведший к тому, что образы в поэзии и Священном Писании толковались, с одной стороны, как physikos, то есть имеющие отношение к материальной сфере, и theologikos – спиритуальные образы Бога или мирового духа. Юнг в своих работах об архетипах и коллективном бессознательном повторно освещает этот дуализм, хотя в его трактовке он обретает еще более полярные черты. Он уподобляет область физического (сознания, эго и подсознания) цветовому спектру: в инфракрасной зоне психические функции трансформируются в инстинкты и физиологические процессы, носящие все более компульсивный характер. С другой стороны, ультрафиолетовая зона содержит в себе архетипы и психические структуры, которые предваряют наши фантазии и идеи, создавая символические образы (Сознание, наряду со свободой выбора, доминирует только на среднем уровне). Форма и значение инстинктов сконцентрированы в образах, созданных архетипами. Архетипы, таким образом, выступают как коллективные бессознательные врожденные наклонности, действующие подобно регуляторам и стимуляторам творческой активности. Действие их на человеческое эго носит в какой-то мере магический, сверхъестественный характер и ощущается как нечто духовное или даже – на самом примитивном уровне – как контакт с духом или духами.

Архетип и инстинкт - «это две наиболее полярные оппозиции, которые вообще можно вообразить». Еще более понятным это станет из сравнения человека, действующего под давлением инстинкта, и человека, захваченного властью духа, хотя две эти крайности не абсолютны и могут пересекаться и даже смешиваться.

В инфракрасной зоне шкалы аналитическая психология встречается с бихевиоризмом, поскольку здесь обычные человеческие реакции переходят в область инстинктивных моделей поведения, которые своей относительной механистичностью напоминают повадки животных. Психические модели реакций в этой зоне становятся очевидны и выражают себя через типичные наклонности и жесты и могут, в том числе, быть рассмотрены внешне и статистически. В ультрафиолетовой области мы, в свою очередь, могли бы увидеть те феномены, которые считаются, скорее, влиянием или вдохновением, спровоцированным архетипическими духовными интуициями или образами, которые, являясь инстинктами и стимулами, могут выходить за пределы индивидуальности (например, видение Павла по дороге в Дамаск). Именно здесь нужно искать так называемый aletheslogosдревних авторов, недвусмысленно подчеркивавших, что их интерпретации приходят через «душевное вдохновение», абсолютно непроизвольны и безличностны.

Колебание промежуточной области психики между двумя сознательно-трансцендентными полями материи и духа является лишь методом нашего сознания для описания собственных душевных опытов; «внешнее-материальное» и внутреннее-духовное» - это только стандартные ярлычки, которые ничего не говорят нам о действительной природе того, что мы описываем как «материю», или того, что мы называем «духом», исключая, что обе оппозиции воздействуют на нас психологически.

Все мощные инстинктивные импульсы и все творческие духовные опыты и реализации связаны с эмоциями. E-motio, вообще, это то, что «приходит извне». Архетипы, как мы уже отмечали, несут на себе «специфическую нагрузку», поэтому они и создают сверхъестественные эффекты, проявляющие себя в виде влияний. Эти аффекты активируют одну область, находящуюся на переднем крае сознания, как бы высвечивая ее, оставляя в то же время другие области сознания непроявленными. Приводит это к ухудшению ориентации во внешнем мире вместе с осознанием относительности времени и пространства.

В те моменты, когда эмоционально-заряженное архетипическое содержимое оказывает влияние на сознание и происходят так называемые синхронные события; конкретные случаи, имеющие место в окружении индивида, находящиеся в смысловой связи с внутренним психическим миром и в тоже время им и продуцируемые. Активный архетип воплощается в целой «ситуации» или в «особой обволакивающей атмосфере, не имеющей никаких мыслимых ограничений, включая время и пространство».

Поэтому, как полагает Юнг, области духа и материи на глубинном уровне сливаются в одну, в тот unusmundus, в котором материя и дух, внешнее и внутреннее, более не разделены. В современной психологии различия между этими двумя сферами неизбежны; в глубинных слоях коллективного бессознательного напротив, никаких четких границ между ними провести нельзя.

Наблюдения над феноменом синхронии рано или поздно приведут нас к выводу, что скрытая единая реальность, названная Юнгом unusmundus, берет начало под вышеописанными полями инстинкта и духа или духа и материи.

Когда по какой-то причине сфера unusmundus активируется, ее скрытая энергия проявляется в двух направлениях: в том, что мы называем материей и можем определить путем психологически опосредованного чувственного восприятия, и в образе, спонтанно возникающем на периферии сознания, чье значение мы соотносим с тем, что видим во внешнем мире. Эта двойная манифестация воскрешает в памяти уже упомянутый выше процесс проекции, в котором действует тот же двойной принцип: стрелы, поражающей напрямую того, кто проецирует, и образа, вброшенного в реальность, то есть проецируемого.

Самые серьезные трудности, связанные с теорией коллективного бессознательного, возникают, когда мы сталкиваемся с проблемой атрибуции: соотносить архетипические проявления с бессознательным индивидуума либо нет. В суде, как известно, с человека, рассказывающего, что он был неспособен сопротивляться своим намерениям, ответственность за собственные поступки снимается. Это не менее верно и в случае разного рода принуждений, идущих из архетипического слоя психики! Если человек настолько охвачен какой-либо религиозной идеей, что не в состоянии воспринимать ее критически, он также может считаться в определенной степени невменяемым. Я вспомнила в этой связи случай душевнобольного человека, который убил ребенка потому, что, по его словам, Святой Дух приказал ему совершить это. Как мы уже видели, проблема, и сегодня до конца не решенная, состоит в том, являются ли злые демоны, овладевающие личностью, чужеродными телами или полноценными продуктами нашего собственного подсознания. Ошибочное же суждение в таких вопросах может привести к очень серьезным последствиям. «Неверная атрибуция», как пишет Юнг, «может повлечь за собой опасные преувеличения и недооценку того, что покажется профану несущественным только потому, что он понятия не имеет о тех нарушениях, внутренних и внешних, которые могут последовать». Эффект преувеличения в данном случае не столько даже «раздувает» проблему, сколько поднимает ее на более высокий уровень, что может привести к приступам головокружения, падению с лестницы, вывиху лодыжки, спотыканию о ступени и стулья и так далее, не говоря уже о мегаломании и мессианских фантазиях. Но если некто ошибается с атрибуцией содержания своей психики, появляется другой недостаток – разрыв с собственной душой, как уже было описано выше, и критическое снижения уровня жизненных сил; хуже того, вытесненное содержимое психики возвращается в виде новых проекций на окружение личности, что можно наблюдать в случае Дон Жуана, который преследовал женщин одну за другой в тщетной попытке отыскать единственный внутренний образ женщины (анимы) только для того, чтобы понять в минуты одержания, что «здесь» его обрести нельзя. Такой же процесс развивается и у тех людей, что не пытаются войти в контакт со своей тенью, и оттого они, куда бы ни пошли, всюду натыкаются на собственные объекты отвращения; они постоянно находятся в ситуации борьбы с самим собой, которая со временем превращается в данность, и ни разу при этом не спросят себя: «Почему так постоянно происходит?»

Такие шаблонные повторения ситуаций или преувеличенная зависимость принадлежат к разряду нарушений в адаптации, которые мы ранее обсуждали, и указывают на желание избавиться от проекции. В какой степени мы можем атрибутировать индивидуальное как личностное и в какой степени некто «как объективное психэ» может выйти в сферу, в которой надперсональное может быть ясно увидено лишь сквозь радикальное толкование сновидений, да и то не в каждом случае, остается вопросом. Более того, мы никогда не должны упускать из виду иррациональности человеческой судьбы. Юнг как-то консультировал одного пациента с многочисленными фобиями, от которых он постепенно избавился, кроме одной: непреодолимой боязни лестниц. Позднее он был убит шальной пулей в уличной драке именно на внешнем пролете лестницы. Этот страх, в отличие от других его фобий, не был проекцией: он был настоящим предчувствием! То, что может сейчас пониматься как проекция, является открытым для обсуждения и внимательной оценки, так что, по моему мнению, психологам следует проявить тут величайшую осторожность и осмотрительность.

Пер Дмитрий Шляпин (Black Orchid).

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики