IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Суббота, 07 января 2012 11:12

Мария Луиза Фон Франц Проекции и возвращение проекций в Юнгианской психологии Глава 5 Злые демоны

Мария Луиза Фон Франц

Проекции и возвращение проекций в Юнгианской психологии

Глава 5

Злые демоны

Изгнание дьявола или Интеграция комплексов?

В психологической практике, когда точка избавления от проекции кажется достигнутой, мы оказываемся поражены тому, с какой энергией многие люди сопротивляются принятию «чистого» взгляда на мир. Иной раз пациент, конечно, начнет воспринимать ситуации такими, каковы они есть, с нормальной реакцией вроде «Ага!» и тому подобных, в конце концов окончательно избавившись от ложной позиции; гораздо чаще мы будем свидетелями страстного сопротивления лечению и апатичному упорству в остаивании неверного взгляда на мир. Это становится особенно заметным в процессе лечения паранойи и шизофрении, когда мы сталкиваемся с большими проблемами. Глубоко укоренная ложь также часто не до конца поддается терапевтическому воздействию. Здесь мы можем наблюдать необычайно сильную самостоятельность некоторых комплексов, которые начинают захватывать «эго» как совершенно автономные сущности – этот психологический факт выражается в вере в демонов, распространенной с древнейших времен у всех народов. Очевидно, что «демоны» или, на нашем языке, «комплексы», должны быть удалены; интеграции – то есть ответственного принятия всей полноты индивидуальности – достигали лишь немногие шаманы и лекари, имевшие в своем распоряжении подчиненных «демонов» в качестве «духов-помощников». Если мы взглянем на те мифологические системы, для которых эта тема стала центральной, то увидим, что особенно широко распространенный метод освобождения от комплексов выразился в мотиве так называемого волшебного побега, когда герой или героиня избавляются от преследующего их демона, бросая позади себя разные мелкие вещи, мгновенно вырастающие в серьезные препятствия для преследователя, и в итоге демон оказывается побежден. Хорошим примером тут послужит туркестанская сказка «Волшебный конь», которую я и перескажу ниже:

Жил-был король и была у него одна дочь. Когда пришла ей пора жениться, король поймал блоху, накормил ее так, что она стала размером с верблюда, содрал с нее кожу, наделал из нее туфель и объявил: «Тому, кто узнает, из чьей кожи сделаны туфли, я и отдам в жены свою дочь». Никто не смог справиться с этим, пока злобный Див (демон) не выудил тайну у некоего раба, затем проник во дворец под видом нищего, решил загадку и потребовал дочь в награду. Король отказался, а демон в ответ пригрозил сжечь всю округу дотла; дочь короля должна была отправиться с ним. Когда она пошла на конюшню искать себе лошадь, то с ней заговорил маленький волшебный конь, который посоветовал ей оседлать его, взять c собой зеркальце, соль, расческу, цветок гвоздики и бежать со двора. Див пустился за ней в погоню. Сначала она бросила позади цветок гвоздики: он превратился в огромный колючий куст и задержал демона на какое-то время. Затем она бросила горсть соли и та стала пустыней из соли и песка; потом расческу, которая стала высокой горой, и наконец, зеркальце, обратившееся в бурную реку. После этого она нашла приют у бедного сборщика хвороста и его жены и стала жить с ними. Король однажды все-таки нашел ее и на ней женился, и принесла она ему двух чудесных мальчиков-близнецов. Див через некоторое время снова принялся за старое: начал угрожать королеве и ее детям тогда, когда король уезжал на охоту, и маленький конь решил уничтожить демона. Сначала они сражались на земле; затем упали в реку и продолжали бороться уже под водой. Конь одержал победу и, выбравшись на берег, попросил принести себя в жертву: «Отруби мне голову, кости разбросай по четырем сторонам света, кишки выбрось, а сама с детьми сядь под моими ребрами». Когда королева сделала, что он просил, из лошадиных костей вдруг потянулись вверх великолепные золотые чинары; из внутренностей его возникли деревни, поля и луга; ребра обратились золотым замком, а из головы его забил сияющий серебряный источник. Король после долгих поисков нашел свою возлюбленную в этом роскошном золотом дворце и «стали жить они в счастье и довольстве».

Очевидно, что сначала король хотел, чтобы дочь осталась с ним; он не желал отпускать ее прочь. Следовательно, как король, он символизирует здесь мужскую сознательную позицию, стремящуюся к контролю над принципом женственности, принципом Эроса, бессознательным, который именуется здесь «демоном». В случае индивидуальности мы видим развитие отцовского комплекса у дочери и тенденцию к доминированию с помощью деструктивных импульсов (того, что Юнг называл негативным анимусом). Волшебный конь, олицетворяющий здесь здоровое стремление к целостности, предохраняет принцессу от полного овладения ею демоном. В прямой схватке, однако, проблему решить нельзя, поэтому для начала вводится мотив волшебного побега. Вещи, которые принцесса бросает позади себя, следует считать священными дарами бессознательного: приношением земной красоты (гвоздика), мирской суеты (зеркало и расческа) и духа (соль). От всего этого необходимо последовательно отказаться, чтобы избежать власти дива, после чего будет возможно прямое столкновение с демоном и превращение волшебного коня в непоколебимый духовный центр – внутреннее средоточие мира.

В данном случае нас интересует, прежде всего, мотив побега, в какой-то степени соотносимый с современной психиатрической практикой. При лечении подобных состояний «одержания», возникающих из негативного отцовского комплекса у женщин, я часто сталкивалась с тем, что женщины не были способны к прямой конфронтации со своим внутренним «демоном»; единственным методом долгое время оставалось просто избегать либо подавлять его, буквально «убегая» и уклоняясь. В то время как сам раздражающий фактор оставался вне личности пациента и тот не мог ни интегрировать его благополучно, ни подчинить себе. Можно было лишь посоветовать человеку держаться подальше от таких ситуаций, которые будут затрагивать и провоцировать данный комплекс. На этом этапе вполне целесообразно называть проблему угрожающим личности «демоном», причем здесь важно не взваливать на пациента всю ответственность за происходящее с ним: необходимо помочь ему последовать здоровому инстинкту (то есть волшебному коню) и избегать любых деструктивных влечений. Для приверженцев католической веры, наиболее эффективным, на мой взгляд, способом будет сеанс экзорцизма; определенные темные внутренние силы только таким методом и можно изгнать либо удержать на расстоянии.

В следующей сказке сибирских юкагиров волшебный побег приобретает несколько иные черты, чем вышеописанный (что, кстати, является редким исключением):

Жила одна одинокая девушка, у которой не было ни родителей, ни мужа. Она сама держала дом свой в порядке и водила на водопой оленей, напевая печальные песни. Вдруг однажды половина неба потемнела: это был злой дух. Одной своей губой он касался небес, а другой упирался в землю – страшная его пасть угрожала поглотить все живое. Девушка вынуждена была бежать и на этот раз она сначала бросила позади себя расческу, которая стала лесом; потом свой красный носовой платок, обернувшийся гигантским пожаром. После этого она сама превратилась сперва в белого медведя, потом в росомаху, волка и снова в медведя. Она добежала до какого-то дома и свалилась на землю, изнемогая от усталости. В этот момент злой дух появился перед ней в образе красивого молодого мужчины, «прекраснее, чем само солнце» вместе с двумя братьями. Девушка избрала молодого мужчину в мужья, и они стали жить все вместе в мире и спокойствии.

В этой версии волшебного побега не только героине удается трансформировать себя, но и ее преследователю, который является ей в образе будущего избранника, с которым она готова разделить свою жизнь. Ей необходимо избежать негативного комплекса, чтобы позднее смогла раскрыться светлая позитивная сторона. Также любопытно то, что здесь идея волшебного побега накладывается на другую, не менее распространенную мифологему - «побега с изменением облика». Девушке успешно удается превратиться в четырех животных, которые тут соотносятся с тем здоровым жизненным инстинктом, который был воплощен в образе коня в сказке, цитированной выше. Воля к жизни и обретению целостности побеждают желание сдаться на милость победителю и усталость, предотвращая тем самым «одержание». Не столь важно, представляет преследующий зло или добро: в состоянии одержания он в любом случае несет в себе деструктивное начало.

Мировой дух у якутов заключает в себе и темную, низшую, и светлую, высшую, стороны: одержимость высшими духами, как и низшими, сводит человека с ума, и излечить его может только шаман. Шаман же имеет власть излечивать подобные состояния, так как сам в процессе инициации прошел через них. «Шаман», как пишет Адольф Фридрих, «представляет собой такой тип религиозного человека, что в состоянии управлять окружающими его духами - путем тяжелой внутренней борьбы – и который поэтому может помогать другим от них избавляться. Одержимый человек, разрываемый изнутри потоками односторонних сил, сам себе помочь не способен; он нуждается в помощи экзорциста, который может освободить его. Термин «односторонних», предложенный Фридрихом, в данном случае очень точен, так как эти силы вынуждают склоняться наше внутреннее равновесие к той или иной точке, нарушая гармонию личности. Односторонность относится к числу легко выявляемых симптомов, когда заметно, что мысли и действия индивида сосредоточены вокруг одной идеи, одного комплекса тем, что является следствием нарушений в личности в целом.

Эта странная «однобокость» как самостоятельный комплекс замечательно показана в фольклоре и мифах о демонах, которые имеют часто какие-либо увечья либо частично человеческий облик: например, глаза или лица в необычных местах (на животе или области гениталий) или в непривычном количестве (можно вспомнить одноглазого Полифема или злобных одноглазых или трехглазых персонажей в сказках братьев Гримм). В верованиях северных народов духи часто появляются только в виде головы или черепа. Немецкое слово verruckt (безумный, сумасшедший) очень выразительно иллюстрирует эту ситуацию: в случае одержания проецируемыми комплексами определенные компоненты психики на самом деле оказываются смещенными или замещенными другими на ложные позиции.

Иногда человек, в целом вполне здоровый, может приобрести внутреннего демона в результате увечья. У народа варрау в бывшей Британской Гвиане популярна следующая история:

Однажды два брата, которые охотились в лесу, вдруг случайно попали на какой-то шумный праздник. Старший брат увлекся и присоединился к празднеству, в то время как младший опасливо остался в стороне, боясь, что это дождевые лягушки обратились в людей и пируют здесь в виде призраков. Он оказался прав. Ночь братья провели в гамаках в одной из хижин. Старший, уже достаточно захмелев, начал болтать ногой над костром, а когда младший предостерег его, ответом было лишь «Акка, акка!» и он продолжил свое занятие до тех пор, пока не заметил, что ноги начали обугливаться. Тогда он невозмутимо взял нож, отрезал себе ступни, очистил их от плоти, а кости заточил как копья. Лежа в гамаке, он этими копьями пронзал пролетающих мимо птиц.

Он не уследил за своим братом, который в итоге сбежал. Урод погнался за ним на обрубках, по пути убив оленя, спутав его с собственным братом. Тот же, прибежав к своему племени, рассказал им обо всем, и они вытащили калеку из гамака, окружили и убили его.

Эта весьма живописная история повествует нам о том состоянии одержимости человека «духами» (здесь в образах дождевых лягушек), что, в конце концов, приводит к потере ног, то есть реальной точки опоры. Брат становится полудемоном, который теперь может только кричать «Акка!», как дождевая лягушка, и хочет напасть уже на своего брата. Когда последний сбегает, старший превращается в смертоносного врага и должен быть уничтожен своим племенем.

Демонами могли стать не только зачарованные духами люди, но и погибшие насильственной смертью. Индейцы Северной Америки рассказывают такую историю:

Один человек из племени Кутанауа предательски убил человека из соседнего племени Маринауа, насадил его голову на кол и оставил в лесу. Однако рот убитого остался открытым: он начал моргать и горько вздыхать на весь лес. Друг нашел его, а все члены племени принесли тело домой и стали оплакивать. Труп после этого сожгли, а голову положили отдельно в корзину. Тут начинается самое интересное: голова прогрызла дыру в корзине, выкатилась из нее и укусила своего носильщика. Соплеменники, испугавшись, что голова заколдована, бросили ее и бежали прочь. Голова же, рыдая, катилась за ними следом, крича: «Друзья, подождите меня! Я хочу с вами!». Те после этих воплей пришли в еще больший ужас, а крики головы стали еще более отчаянными. Когда люди прибежали к себе в деревню и заперли все двери, голова возопила: «Как же я смогу забрать свои вещи, когда вы, напуганные, заперли все двери и я не могу войти? Я хочу измениться». После этого голова начала раздумывать, во что ей превратиться: в плод ли, в землю ли, в воду, рыбу, дрова и так далее, чтобы соплеменники могли либо съесть ее, либо ходить по ней, пить ее. В конце концов она решила кровь свою обратить в «путь врагов», то есть в радугу, обратить глаза свои звездами, а голову – луною. Луна тотчас же заняла свое место на небе, в выси, доступной лишь ястребам. «И после того все женщины начали истекать кровью и мужчины их возлегли с ними. Кровь же перестала течь и женщины забеременели после того… Вот и все, что я помню из истории Маринауа, обезглавленного Кутанауа. И на этом все.

История прекрасно демонстрирует то, насколько глубоко связанным остается член племени со своими сородичами после насильственного или преждевременного изъятия из круга родных. Именно поэтому убитый человек начинает преследовать своих друзей в образе призрака, демонического, по сути, существа. Здесь имеет место та же вера, подтверждение которой мы находим в ранних западных источниках, где упомянуты умершие до срока люди, ставшие блуждающими духами – женщины, умершие при родах, молодые мужчины, погибшие на войне, и разумеется, самоубийцы. Таких еще называют неупокоенными душами, и в магических текстах к их помощи наиболее часто прибегают, если нужно навредить кому-либо. Верили также, что духи эти воплощают в себе абсолютное зло, даже если при жизни они были добросердечными людьми (та же голова Маринауа начала кусаться безо всяких сознательных попыток принести вред). Важно отметить, что одержимой в данной истории оказывается только голова, тело же остается нетронутым. Голова сама по себе является средоточием мыслей и желаний, духовной и душевной сущностью мертвого тела, будучи при этом частью целого, и поэтому представляет собой как одержимая не менее жуткую картину, чем копья из костей ног в предыдущей истории. Демоны вообще почти никогда не имеют «нормальной» внешности, но всегда изуродованный либо неполный человеческий облик, то есть замечательно подходят на роль визуальных образов тревожащих нас комплексов.

Наиболее приемлемой аналогией с демоном, стремящимся склонить к «однобокости» восприятия, будет действие вируса бешенства: затрагивая периферийный нерв индивида, укушенного, к примеру, бешеной собакой, он начинает двигаться точно к тому месту в мозгу жертвы, из которого сможет управлять всем организмом. Он принуждает носителя отказаться от воды, чтобы нельзя было отрыгнуть вирус; заставляет вступать в контакт с как можно большим числом любых живых существ, чтобы широко распространить вирус; и, наконец, через укус передается новому хозяину. Только подумайте о том, что этот вирус мог бы овладеть такими выдающимися личностями как Гете или Кант, принудив их творить только то, что способствует его распространению! Комплексы ведут себя точно таким же образом и могут в итоге просто уничтожить личность. Вирусы, как мы знаем, это «мертвая материя», и подобие жизни они приобретают только в организме носителя – аналогично и с комплексами, проникающими во все сферы жизни индивида; «пожирая» его изнутри, они также вносят смятение в его окружение. Поэтому близкие такого «одержимого» человека часто чувствуют внезапные приступы утомления и необъяснимое ощущение, что из них высасывают жизненную силу.

Мифические образы демонов на самом деле крайне разнообразны; не всех демонов можно сравнивать по одним категориям, и не все они одинаково опасны. У якутов существует любопытная классификация демонических существ, которую возможно применять как общую. Итак, демоны подразделяются у них на: 1) Айи, духов верхнего мира; 2) Абасси, духов нижнего мира; 3) Итши, духов срединного мира или духов животных и растений; 4) Духов мертвых.

Первые два типа являются бессмертными творениями и предпосылками божеств более развитых культур; психологически они иллюстрируются в символах архетипов коллективного бессознательного. Наряду с чисто деструктивными склонностями у этих духов (особенно духов верхнего мира) прослеживается мотив любви к некоему человеку, что заканчивается приступами безумия и самоубийством последнего, чтобы он смог соединиться с возлюбленным в потустороннем мире. Если мы возьмем греческую мифологию, то такие мотивы присутствуют в мифе о побеге Дафны от Аполлона, хотя в этом случае соединения с любимым не произошло по той простой причине, что Дафна, то есть лавр, была растением, и так принадлежащим Аполлону.

Духов растений и животных, видимо, следует считать древнейшими архетипическими формами; среди бушменов и австралийских аборигенов - в тех культурах, происхождение которых до сих пор неизвестно – эти духи выполняют роль божеств. В противовес духам верхнего и нижнего миров они населяют в основном окружающую человека природу и не разделяются на «темных» и «светлых».

Что касается духов мертвых, то они, скорее всего, воплощают основное содержание психики, близкое к ее личностным областям; они часто фигурируют в сновидениях современных людей в виде спроецированных образов покойных. Отсюда Юнг в одной из своих ранних работ делает вывод, что эти духи не что иное, как олицетворение спроецированных образов, приближение к отцовскому или материнскому комплексу; «устойчивая привязанность к мертвым, делает жизнь менее желанной и способна даже привести к психическим отклонениям». Позднее он все же пересмотрел эту идею, не будучи до конца уверенным, что такие духи только лишь личностные образы, не обладающие своим собственным бытием. «Это, в свою очередь, ставит вопрос о трансфизической реальности, стоящей за объективной психикой». Юнг имеет здесь в виду прежде всего принцип синхронистичности, который мы рассмотрим ниже.

Первобытные народы верят, что их ушедшие предки после смерти обретают невероятное могущество, становясь в конце концов божествами. История о том, как голова убитого Маринауа превратилась в луну, служит тому примером. В психологическом смысле это означает, что образы духов мертвых постепенно усваиваются коллективным бессознательным, приобретая черты архетипа. Психическая энергия, привязанная к образу ушедшего человека, питает его отпечаток в бессознательном, при этом активируя его. Если, допустим, какая-то часть усвоенного может быть передана посредством языка, имеют место различные влияния, доходящие вплоть до болезненной дезориентации в пространстве. Духи вообще несут в себе «и патологические фантазии и новые, хотя пока неизвестные нам идеи». Как мы уже видели, это замечание верно для архетипов в целом. Юнг подчеркивает, что негативное воздействие происходит часто как раз в тот момент, когда «подавленные, казалось бы, силы возникают на пороге сознания», откладываясь затем в глубинах личности и выражаясь через одержание. Когда такой материал интегрируется в сознание, он впоследствии будет проявляться физически, заставляя индивида вести себя соответственным образом. Однако негативного аспекта можно избежать, если человек научится сдерживать бессознательные импульсы и станет более осознанным, что достигается путем саморефлексии; демонические порывы, таким образом, будут направляться в творческое русло.

Особенный страх у людей всегда вызывала черная магия. Страх этот идет от того, что деструктивным импульсам придается слишком большая роль. «Идеи и методы работы в черной магии довольно примитивны, однако по-своему привлекательны, а главное внушают наблюдателю благоговейный ужас», будучи всегда к услугам тех, кто преследует личные антисоциальные цели.

Демоническое, как пишет Юнг, опирается на «негативные бессознательные силы и на реальность зла. Существование демонического доказывает тот факт, что черная магия не просто возможна сама по себе, она еще и дьявольски эффективна; иной раз настолько, что мы начинаем считать самого колдуна одержимым демонами». Цитируя Альберта Великого: «Когда некто выпускает на волю негативные эмоции, желая причинить зло и насилие другому, тогда желание имеет магический эффект». В этом и состоит сущность примитивной магии, а также массовых движений типа коммунизма или нацизма. При подобных массовых психозах хаос, вырвавшийся из бессознательного, ищет для себя «новые символы, способные выразить его сущность» - следовательно, творческие поиски здесь неизбежны. Итак, мы видим, что демоническое и творческое начала психологически друг другу чрезвычайно близки, и нет ничего более разрушительного для человеческой души, чем нереализованные бессознательные творческие импульсы. Именно поэтому большинство психозов, как правило, удается вылечить, если пациент начинает погружаться в какой-либо творческий процесс, облекая в форму прежде всего то, что его тревожит. Если же речь заходит о массовом помешательстве, то только творческие «искупительные» силы, восстающие из глубин души», могут спасти нас от полной катастрофы.

Многие демоны сами по себе не столько страшны, сколько причудливы и представляют собой, скорее, смешанные образы, в природе не существующие: кентавров, русалок, Пегаса, птицу Гаруду и тому подобных. Выражают они нечто сверхъестественное, а потому относятся к духовной и душевной реальности и воплощают в себе фантазии, не обладающие моральными категориями, но в целом вполне доброжелательно настроенные по отношению к человеческим существам. Кентавр Хирон, к примеру, учит искусству врачевания; Гаруда выступает посредником между людьми и богами, Пегас возносит поэтов к высотам духовного озарения.

Вопрос, который не устает повторяться, состоит в том, до какой степени такие сущности могут быть интегрированы. Возможно, нам здесь поможет следующее: всякий раз, когда демон, например «полтергейст», перемещается вслед за человеком, невзирая на перемену места, дух этот в итоге обретает собственную вещественность и субъективную реальность; если же с переменой места дух исчезает, то и отношение к субъекту не играет особой роли. ( Здесь мы имеем в виду, в частности, феномен призраков, связанных с домом, заставивший Юнга в свое время пересмотреть идею о том, что эти духи являются просто субъективными комплексами). Но даже если дух «следует» за человеком повсюду, иногда он субъективен лишь частично; этот субъективный компонент привлекает, так сказать, «объективное зло»: как только первое интегрируется, последнее исчезает: мы уже видели это на примере самоубийства демона в китайской сказке «Духи повешенных».

Демоны были всегда и в любых культурах. Ниже мы кратко рассмотрим специфически средиземноморское развитие европейской веры в духов по ее аналогии и различиям с продуктами воображения примитивных народов, обсуждавшихся ранее.

Демоны в античности

Как мы знаем, в Древнем Египте боги были как добрые, так и злые. Например, карлик Бес и юный Гор были позитивными божествами, духи же негативные чаще всего характеризовались как безымянный сонм, «свита Сета», аналогично дэвам в иранской мифологии. В Месопотамиии Средней Азии также существовали добрые и злые божества; последние часто ассоциировались с духами мертвых и ветрами, несущими болезни и смерть, а также мелкими зловредными духами.

Ханаанские и раннеиудейские демоны, как считалось, были тесно связаны с человеческой душой: они могли вселиться в человека, управлять его настроением, провоцировать на внезапные необъяснимые действия, внушать мысли и так далее. Эти демоны были подвержены моральной оценке или осуждению: в Ветхом Завете много раз упоминаются как духи похоти и зависти, так и те, что способствуют пониманию и прозрению сути вещей. Даже телесные функции и нужды, такие как обоняние, речь, сон, сексуальность, имели своих духов-покровителей.

В доэллинской Греции демоны, как и в Египте, составляли некую безымянную общность. Слово daimonпроисходит от daiomai, то есть «раздавать», «разделять», «возлагать» и относится, прежде всего, к мгновенно улавливаемой активности высших сил, что проявляется в испуге лошадей, сбоям в работе, болезням, безумию, ощущению страха в определенных природных местах. Это места выхода демонов в наш мир, своего рода врата. Вообще идея демона или даймона как постоянного личного спутника возникла в 5 веке до н. э. у Гесиода, а к 3 веку. она уже была широко распространенной. Так как даймон считался источником индивидуального счастья или несчастья, уже в 4 веке до н.э. начали приносить жертвы благому (agathos) даймону как духу-хранителю дома.

Платон, в частности, использовал слово daimonв его прямом значении в качестве синонима слову theos(бог), иногда уточняя как «почти человеческую» сущность. В Симпозиуме Диотима говорит, что Эрос это могущественный даймон, а «духи стоят на полпути между человеком и богом». На вопрос Сократа «Какими же силами они тогда обладают?» она отвечает, «Они являются посланниками и толкователями, обитающими меж небом и землей, доносящими до богов наши мольбы и вопросы, а нам приносящие божественные установления и ответы, поэтому занимают они двойное положение, объединяя вместе небесное и земное в единое великое целое. Они есть посредники в искусстве прорицания, в священных жертвенных актах, инициации, призывания, гадания, колдовства, так как божественные силы не могут обращаться к человеку напрямую, но только лишь через духа-медиума, благодаря которому человек вступает в контакт с высшими в состоянии сна или бодрствования… Их много, этих духов, а Любовь (Эрос) один из них». В стойе и платонизме среднего периода четко выделена разница между богами и демонами: Боги это могущественные силы вселенной, бесконечно далекие от людей и в значительной степени равнодушные к человеческим горестям и радостям. Демоны же, напротив, населяют область между Олимпом и человеческим миром, особенно в подлунной и воздушной его части, смешиваясь здесь с природными духами источников, растений и животных. Излагая свою позднюю платонистскую концепцию, Апулей пишет: Поэты часто приписывают богам то, что на самом деле принадлежит демонам; «они возвышают определенные человеческие черты, принижая и угнетая остальные. Поэтому боги могут чувствовать сострадание, гнев, радость, страх и прочие человеческие склонности… будучи столь далеки от высшего небесного спокойствия, какое им полагается иметь. Все боги проводят свое существование в неизменном духовном состоянии… потому они совершенны… Все же черты человеческие подходят более природе демонов, которые наделены бессмертием высших и страстями низших созданий… Потому их можно назвать «пассивными», поскольку они субъекты настолько же беспорядочные, как и мы. В каком-то смысле дух человека, его «гений», «добрый дух» (как daimonion Сократа) тоже является даймоном, подобно другим духам, населяющим воздух. После смерти они становятся лемурами или ларами (домашними духами) либо же, если они были злыми, ларвами, то есть обычными призраками.

Великим образцом для Апулея был Плутарх, разработавший такую схему мироустройства: На вершине космического порядка находятся боги, небесные тела которых сотканы из огня; ниже их обитают демоны, природа которых воздушна; еще ниже - духи павших героев, их стихия вода; и наконец, на самом нижнем уровне бытия располагаются человеческие существа, животные и растения, имеющие земную природу. Души человеческие могут опускаться или подниматься по этой лестнице, в зависимости от наших заслуг и качеств. Демоны не относятся к бессмертным, однако срок жизни их исчисляется тысячелетиями, а когда они умирают, на земле случаются эпидемии и катастрофы. Злые демоны также наказывают нарушивших запреты и табу, насылая на них неизлечимое безумие.

Проведенное в поздней античности различие между богами, безразличными к земным страданиям, и демонами, наделенными всеми человеческими страстями и чувствами, кажется мне очень важным. Поясню, почему: демоны сами по себе, скажем так, ближе к человеку, более субъективно-психологичны, нежели боги, а Цицерон вообще именовал их mentesили animi, что и означает «души». Называли их также potestates, то есть «силы». Трактовку демонов как «душ» мы встречаем у многих ранних авторов, особенно же она выражена в поздних текстах стойи, у Посидония, Филона, Плутарха, Климента Александрийского и других. С точки зрения юнгианской психологии античное разделение на богов и демонов означает следующее: Боги представляют базовую архетипическую структуру души, отделенную от сознания, тогда как демоны, хоть и воплощают те же архетипы, однако в форме, близкой к сознательной, которая состоит в более тесной связи с внутренними переживаниями индивида, как если бы частный аспект архетипа стал частью самой души, чем-то, принадлежащим ей изначально.

В неоплатонизме мы встречаем альтернативный миропорядок: Высшее божество мудрым провидением своим создало мир и упорядочило ход вещей, поручив дальнейшее управление небесным телам. Они видели восход человека, созданного для сохранения других живых существ. Третье же управление было доверено даймонам, защитникам и хранителям человека, связанным с его заботами и тревогами. Цельс, стоик по складу мышления, наделял их особенными функциями: обеспечивать человека жизненно важными вещами: хлебом, водой, вином, воздухом, они даровали плодовитость в браке, а каждый еще и отвечал за некую часть тела. Именно поэтому к даймонам нужно было взывать, когда эта часть требовала излечения. Они могли пророчествовать о грядущих событиях, но кроме того, при определенных обстоятельствах приносили физический вред людям, лучшим средством избавления от которого было публичное приношение даймону.

Демоны в христианстве

Что касается вопроса об отношении архетипов к субъекту, то с появлением христианства мало что изменилось, кроме значительного и гораздо более острого упора на мораль. По-настоящему благим богом является только Христос (и некоторые ангелы); природные духи в целом нейтральны, но их лучше избегать; однако все остальные даймоны объявлялись безусловным злом. Большинство языческих богов превратилось волею отцов церкви в злобных демонов, более того, Сатану, персонажа иудейской традиции, вообще смешали с образами из греческой культуры. Согласно Иустину Мученику, небесные тела и ангелы божьи обладают властью надо всеми земными делами (ангелы в данном случае идентичны «богам» Платона). Причиной зла в мире считалось отпадение части ангелов от Бога, их свержение с небес и последующее совокупление с земными женщинами. Эти падшие ангелы пытались узурпировать божественную власть, заметно потворствуя при этом разжиганию в людях сексуальной страсти. Грех их был не столько во враждебности к Богу, сколько в неповиновении его воле, а также введении людей в заблуждение (apoplanan).

Все это отсылает нас к Книге Еноха, написанной около 100 г. до н.э., где мы и встречаем историю о том, как ангелы влюбились в земных женщин и ради них пожертвовали небесным владычеством. Вместе они породили чудовищную расу гигантов, грозивших уничтожить землю. Как объясняет Юнг, психологически это означает вторжение бессознательных образов в сознание, а гиганты являются результатом инфляции, ведущей ко всеобщей катастрофе. Падение ангелов, по словам Юнга, «раздувает значимость человека до «гигантских» пропорций, что указывает на инфляцию культурного сознания в тот период». Проистекает такая ситуация из-за слишком быстрого роста знаний – в точности того же, что мы имеем сегодня. История из Книги Еноха сейчас не менее актуальна, чем в библейские времена, поскольку очевидно, что сегодня такой захват бессознательным сознания происходит довольно часто. В качестве иллюстрации этой мысли приведу сон одного американца, который прислали мне как раз тогда, когда я писала главу о демонах. Заключался сон в следующем:

Я иду с женщиной вдоль Палисад (цепь крутых утесов в Нью-Джерси вдоль реки Гудзон – прим.переводчика), где открывается панорамный вид на Нью-Йорк. Некий мужчина ведет нас. Нью-Йорк лежит в руинах, и мы знаем, что и весь остальной мир уничтожен. Кругом пылают костры пожарищ, тысячи людей в панике бегут куда-то, река затопила почти весь город. В сумерках хорошо видны огненные шары, летящие с небес на землю. Это конец мира… Отчего-то мне известно, что причиной всему послужила раса гигантов, пришедшая из глубин космоса. Среди руин я увидел двух из них, неспеша пожиравших людей горстями, так, словно они брали виноград со стола. Гиганты были разных размеров и форм, а мой проводник объяснил, что прибыли все они с различных планет, живя там в мире и гармонии, сюда же прилетели на летающих тарелках. Земля на самом деле была создана ими в незапамятные времена как теплица и сейчас они вернулись, чтобы собрать урожай; точную же причину я узнаю позже.

Спасся я потому, что у меня было высокое кровяное давление. Именно поэтому меня подвергли этому тесту, так как, если я пройду его, то стану «спасителем душ», как и мой спутник. Мы продолжали идти, и вдруг я увидел перед собой огромный золотой трон, на котором восседали король и королева гигантов. Они были, так сказать, «интеллектуальным» центром этого страшного вторжения. Чтобы пройти тест, я должен был подняться по лестнице прямо к ним. Восхождение было очень трудным; я был напуган, но знал, что должен сделать это, ведь от меня зависела сейчас участь всего человечества. И тут я проснулся, обливаясь потом.

Гиганты в этом сне, конечно, слегка модернизированы и названы пришельцами из космоса, однако за ними легко угадываются знакомые архетипы. Король и королева представляют божественную пару, справляющую таинство иерогамии, единения разделенных психических оппозиций. Божественный брак - это архетипический образ, предназначенный для излечения глубокой внутренней разобщенности. Всякий раз, когда сознание человека удаляется слишком далеко от своей естественной основы, подобные ритуалы примирения противоположностей необходимы и достигают своей наивысшей точки в мотиве божественного брака. Таким образом, здесь наблюдаются наиболее любопытные параллели с Книгой Еноха. Мы определенно живем сейчас во времени, напоминающем закат античной культуры и появление христианства – период глубочайшего внутреннего и внешнего кризиса, толкающий нас к далеко идущим изменениям.

Но давайте вернемся к положениям христианства относительно демонов. Один из отцов церкви Афинагор учил, что демоны - это души наиболее выдающихся из ушедших людей, королей и героев. (Это возвращает нас вновь к первобытным верованиям, скрытым теперь под личиной рациональности). В дополнение к демонам Афинагор описывает еще целую толпу ангелов, правящих звездами и всем, что есть в космосе. С его точки зрения, Сатана до своего падения был ангелом, повелевавшим материей, и поэтому после свержения Сатаны с небес материальный мир представляет зло. Сатана был низвергнут в ад, поскольку предал своего господина и потому еще, что он со своими последователями был дерзок и воспылал вожделением к земной женщине.

Совершенно ясно, что и речи не шло о реальном противопоставлении Сатаны Богу, так как это означало бы впадение в ересь и признание дуальной природы Бога. Все церковные постулаты сводились к тому, что есть Единый Бог и есть темные ангелы, демоны, духи греха, порочной сексуальности и гордыни, нарушающие гармонию творения, и, согласно Татиану, отделяющие человека от божественного истока, Святого Духа. В задачу человечества вменялось восстановление этой почти утраченной связи, силами же, препятствовавшими этому и толкавшими людей на путь греха, были, с одной стороны, материальный мир и космос, а с другой - демоны. Как пишет Татиан, демоны состоят не из чистого духа, но, скорее, из пневмы тонкого материального плана; в любом случае они бестелесны. С точки зрения Татиана, первейшим грехом падших ангелов является не их похоть, но притязание на божественную власть; также они пытаются соблазнить человечество путем иллюзий и обмана (phantasmata), принуждая поклоняться им вместо Бога. Поэтому так важно здесь указание апостола Павла к «различению духов» (1 Кор. 12:10). По словам Феофила Антиохийского, поступки демонов продиктованы были завистью и кровожадностью, главными атрибутами духов зла. После своего отлучения от небесного престола демоны эти взяли божественные имена, магические знаки и символы ужаса, чтобы силой склонить человечество на свою сторону. Точно также вели себя языческие боги, по мнению Иустина Мученика, а поклонение им, в понимании Ксенократа и Плутарха, было своего рода снятием с высших богов всего бремени ответственности. Даже вину за распятие Христа Иустин возлагает не на иудеев, как считалось, а на злых духов, и по этой причине крест стал силой, способной их укрощать. Если бы, к примеру, демоны внезапно стали чудесно излечивать больных, то, по мнению Татиана, только для того, чтобы приобрести массовое почитание; то же относится и к процессу гадания, когда они говорили бы чистую правду.

Такая потребность демонов в публичной славе заслуживает более внимательного изучения, поскольку еще почти до конца семнадцатого века она проявлялась в экзорцизме. Если мы согласимся с широко распространенным сегодня толкованием слова religioкак «сознательного почитания сверхъестественного», то демоны в таком случае просто хотели, обобщая, быть «религиозно» принятыми в человеческом сообществе. Из расцвеченных мифами греческих исторических источников мы знаем, что чума, неурожай, поражение в войне и тому подобное насылаются, как правило, тем божеством, которого по недосмотру забыли упомянуть во время религиозной церемонии. Поэтому, например, Артемида не давала греческим кораблям выйти к Трое, вызвав затишье, которое могло быть прервано только приношением в жертву Ифигении. Таким образом, по степени уважения демоны от богов нисколько не отличались; с психологической точки зрения они олицетворяются бессознательным, оказывающим на людей огромное влияние, и действуют как «органы» души, которые не станут функционировать, если к ним не относятся с должным вниманием.

Изображения демонов, какими мы их видим в ранних писаниях отцов церкви, демонстрируют очень разнообразный комплекс черт: здесь и падшие ангелы, и языческие божества, и квазиматериальные природные духи. Движут ими обычно похоть, стремление к власти, страстная зависть или кровожадность, наряду с желанием ритуального почитания. Они вводят людей в заблуждение обманчивыми образами и идеями или, выражаясь современным языком, путем проекций. Сильнее их лишь сам Христос и символ креста, только им под силу держать демонов под контролем.

Учение о демонах получило мощное развитие в период средневековья и Просвещения, сформировав базис для экзорцизма в рамках католической церкви. Во времена Просвещения, тем не менее, все эти дьявольские и демонические силы трактовались как иллюзии, не существующие в реальности; такого взгляда, кстати, психиатрия придерживается до сих пор. Сейчас, однако, мы находимся в четвертой стадии избавления от проекции и только современная глубинная психология способна пересмотреть эти положения. Фрейдизм придерживается того мнения, что комплексы сами по себе абсолютно субъективны. Как далеко зашло это положение, мы можем судить по недавней книге Сесиль Эрнст об экзорцизме. Автор утверждает, что сама не «верит» ни в каких демонов и подчеркивает настойчивые уверения психически больных людей в их собственной одержимости, которые они якобы используют для привлечения внимания окружающих. Экстравагантные ритуалы экзорцистов оказывают на пациента благотворный эффект потому, что удовлетворяют его потребность во внимании к собственной персоне. По мне, так это слишком упрощенная интерпретация. Мы видели, конечно, что демонам свойственно желание церемониального служения им; так вот, когда психически нездоровый человек желает вызвать у других интерес к себе, это желание, на мой взгляд, принадлежит в большей степени самому комплексу, чем эго пациента. Доктор Эрнст возлагает на пациента всю ответственность за его поведение, я же считаю, что ответственность может быть только обусловленной. В этой связи один момент из старого текста по экзорцизму выглядит достойным внимания, а именно: Демоны одолевают человека тогда, когда он поддается греховным чувствам, таким как гнев, зависть, блуд, ненависть и малодушие. Вот это мне кажется наиболее точным отражением ситуации: Эго лишь в определенной степени ответственно за то влияние, которое человек оказывает на свое окружение, то есть за то, что Юнг назвал Тенью индивидуальности, но не за архетипические психические факторы. Игнорируя нашу собственную Тень, мы тем самым открываем врата деструктивным импульсам, поэтому вопрос о моральной ответственности здесь чрезвычайно тонок и суждение нужно выносить по каждому случаю отдельно.

Проблема взаимоотношения архетипов и субъекта

Если мы попытаемся подробнее, с психологической точки зрения, рассмотреть намеченное в общих чертах развитие теорий о демонах, то увидим достаточно целостную картину. С одной стороны, демоны недвусмысленно характеризуются как архетипические силы; с другой же, позднеантичное разделение на удаленных от людей богов и демонов-посредников архетипический образ относит на задний план. Очевидно, что инстинктивный и эмоциональный компоненты архетипа стали к человеку ближе, в то время как духовная составляющая – «боги», больше напоминающие идеи Платона, остались спроецированными на безличное метафизическое «нечто». Поэтому возникает подозрение, не имеют ли демоны какого-то отношения к психической природе человека. Боги, идеи ощущаются как что-то абсолютно надчеловеческое, как некие математически идеальные структуры; они существуют «за гранью», пребывая в вечном и неизменном покое. Напрашиваются соответствующие параллели с архетипом, «который в пассивном, непроявленном состоянии не имеет никакой определенной формы, обретая ее только в проекции». Демонов поэтому можно считать архетипическими формами, появляющимися в области человеческих проекций.

Даже в христианский период концепция демонов не претерпела значительных изменений; демоны блуда и похоти наиболее часто объявлялись причиной одержимости, хотя Христос, им противостоящий, был по сути своей объективно-метафизическим, за исключением тех случаев, когда некоторые мистики претендовали на прямое постижение своего «внутреннего Христа». В конце концов, то, что демоны стали рассматриваться как существа частично «психического» склада, означало, что архетипы коллективного бессознательного постепенно начали достигать своего, так сказать, наивысшего пика развития в индивидуальной человеческой душе; фундамент, тем не менее, покоился глубоко в бессознательном, реагируя тем или иным образом на транспсихическую реальность.

Человек обладает полной ответственностью за свои действия только на сознательном уровне психики, там же, где начинаются личностные комплексы и ощущение собственной неполноценности, контроль эго уже ослабевает; но даже в этой области христианская этика еще может приобрести характер этики субъективной. То, что происходит вне этой зоны, сознание уже фактически не контролирует, и поэтому ассимиляция элементов бессознательного в сознание, как правило, успеха не имеет. Открытие Юнга по этой причине является решающим: он показал, что возможно объединить два этих слоя вместо того, чтобы их подавлять, и при этом довольно успешно нейтрализуя их негативные аспекты. Достичь такого объединения можно с помощью так называемого активного воображения: сознание позволяет бессознательным образам проникнуть, так сказать, «на свою территорию» в виде максимально реальных фантазий, а затем между двумя сторонами психики начинается диалог на уровне независимых собеседников. Через такое добровольное внимание, оказываемое собственным демонам (будем придерживаться этого термина), они получают нужную долю «ритуального служения» и постепенно успокаиваются. Если же цели эго пересекаются с целями демонов, это означает, что стороны могут достичь компромиссного решения, которое удовлетворит всех.

Было бы весьма любопытно классифицировать различные психотерапевтические методы по степени их сходства с экзорцизмом или в попытках достичь интеграции, однако это уведет нас слишком далеко от основного предмета нашего рассмотрения. Во всяком случае, психофармакологию и бихевиоризм точно можно назвать чистым «экзорцизмом»; фрейдистский анализ, как и групповая терапия, близки к «катарсическим» методикам по объему того внимания, которое они уделяют демонам. Юнгианская же школа, насколько мне известно, наиболее последовательна и откровенна в защите интеграции оппозиций путем интуиции и внутреннего прозрения.

Интеграция бессознательного через активное воображение применимa в основном к незначительным, мелким демонам, формирующим персональную тень, но не к архетипу зла в принципе. Юнг особенно это оговаривает: «…если человеку вполне под силу иной раз опознать внутри себя относительное зло, то попытки взглянуть в лицо абсолютного зла в глубинах собственной природы очень редки и, как правило, оборачиваются катастрофой». Юнг обращается здесь к архетипическому аспекту зла, к теневой стороне Самости, чьи неизмеримые глубины колоссально превышают зло, заключенное в тени. Эта внутренняя сила, как и все архетипические силы бессознательного, не может быть интегрирована эго. Именно поэтому Юнг в Эоне столь остро полемизирует с теологической доктриной зла как privatioboni,недостатка блага, не обладающего собственным бытием. Если зло не является частью божественного образа, то оно ложится тяжким бременем на саму человеческую душу, что означает нарушение запретов и ограничений. «Если, пишет Юнг, «высшее зло вселяется в человеческую душу, результатом становится негативная инфляция – то есть демонические влияния становятся частью бессознательного и обретают устрашающую власть». Все это приведет к одержанию абсолютным злом, выраженным в христианской культуре грядущим пришествием Антихриста и в той возрастающей с каждым днем жестокости, что мы видим у современных людей. За данным феноменом стоит на самом деле активация темной стороны Бога, вызывающая у многих психически неустойчивых людей глубокую душевную расстроенность, панику и другие неконтролируемые всплески эмоций. Средоточием таких деструктивных импульсов, живущих в душе каждого из нас, является Самость, внутренний центр и источник любых позитивных и негативных влечений. Сам факт того, что и рай и ад лишь аспекты единого божественного образа, по словам Юнга, «просто поразителен». Майстер Экхарт в свое время также заметил, что возвращение к своей подлинной природе сродни тому, будто отворяешь глубины самого ада. «Экхарт свел воедино и Добро и Зло», комментирует здесь Юнг, «основываясь на знании того, что и высшее и низшее идут из глубин души и каждый ведет хрупкий сосуд сознания либо в бездну безумия либо в тихую гавань, неважно, помогаем мы им в этом или нет».

По словам иезуита Пицинелли, наша деструктивная сторона выражает себя через язык (Библия короля Якова 3:6: «Язык есть также и пламя, и отравляет он все тело наше»). Как мы уже видели, негативные проекции провоцируют у человека ядовитые насмешки над окружающими, которые жалят их словно стрелы; язык - орудие клеветы и лжи, а также разного интеллектуального бреда, распространяемого под лозунгами типа «мира во всем мире», «безопасности», «благосостояния» и тому подобного. Зло часто скрывается за идеализмом и за любыми –измами в принципе, которые сами по себе тоже не просто ярлычки, скрывающие материалистическое доктринерство; в таких случаях обязательно найдется кто-то, кто «знает», что хорошо для всех окружающих или, шире, человечества в целом. И вот это-то и бывает началом конца, упадка и деградации. Умные учителя из Кремля – замечательный тому пример. Проблемы возникают тогда, когда мы начинаем считать наш путь единственно верным, прибавляя к этому изрядную долю лжи и проекцию нашей коллективной тени на других. Больше людей было замучено и убито во имя всех этих –измов, нежели погибло от стихийных природных бедствий. Важно помнить, что за всеми идеологиями и -измами стоит нерешенная проблема противоположностей, хотя от понимания этого большинство людей еще очень далеки.

Мы видим, таким образом, что демоны могут рассматриваться в значительной степени как проекции бессознательных автономных комплексов, что немало осложняет их интегрируемость. Когда они проявляют себя в архетипических формах, мы имеем дело только с их сущностью, которая может (и должна!) быть интегрирована – какую бы символическую форму они не приняли - но не с архетипической структурой как таковой. Связаться же с этой структурой мы можем только «религиозным» путем, оказывая ей внимание и осторожное уважение на протяжении всей нашей жизни.

Пер. Дмитрий Шляпин (Black Orchid)

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики