IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Понедельник, 08 октября 2012 18:04

Джеффри Ральф Юнг и алхимическое воображение Глава 2. Алхимическое воображение

Джеффри Ральф

Юнг и алхимическое воображение

Глава 2.

Алхимическое воображение

Принципом развития в понимании внутреннего мира в последнее столетие стало воображение. Никто не способствовал этой эволюции больше, чем Юнг. Его акцент на активном воображении открыл новые области исследования, включая выявление внутренних фигур и освоение мира воображения. Воображение имеет долгую и впечатляющую историю, играющую центральную роль в представлениях о духовном росте, особенно в эзотерической линии, такой как магическая и алхимическая традиции. Это не предполагает, что каждый алхимик принимаk концепцию воображения. Однако существует очень значимая теория воображения, которую можно обнаружить в писаниях некоторых алхимиков. Их взгляд на творческую реальность может многому нас научить в плане теории и практики активного воображения и его роли в процессе индивидуации. Изучение воображения всё еще находится в зачаточном состоянии, и существуют многочисленные традиционные писания, требующие рассмотрения. Объем материала о воображении в алхимических писаниях впечатляет, и его невозможно охватить в рамках данной работы.

Для того, чтобы понять традиционный взгляд на воображение, важно отказаться от современных предубеждений. Сегодня фантазию и воображение редко различают; и то, и другое считается нереальным, и назвать что-либо воображаемым, по сути, означает отвергнуть как недействительное. Многие писатели, такие как Корбин, Хиллман и другие, в последние годы пытались реабилитировать понятие воображения, но, кажется, лишь немногие отказались от коллективного его восприятия. В недавней дискуссии о природе воображения я предположил, что философский камень должен пониматься как порождение имагинального. Участники обсуждения были возмущены тем, что я обозначил философский камень как исключительно воображаемый. Для них, конечно, моё высказывание означало нереальность камня. Они не подумали о том, что нечто может быть воображаемым и реальным одновременно.

Для алхимика, мага, суфийского мистика и для Юнга, воображение не было чем-то нереальным. Воображаемые события рассматривались как происходящие в мире, будучи отличными от обычного мира, но все же действительными и реальными. Воображение имело реальное воздействие на психе и даже физическую реальность, а также помогало сотворить прямое переживание божественного. Алхимики верили, что воображение было вполне реальным, составляющим неотъемлемую часть алхимического делания. Юнг также считал, что воображение было столь важно в алхимическом мировоззрении, что писал, что «концепция imaginatio, пожалуй, самый важный ключ к пониманию opus» [1]. Поэтому не будет ли разумно начать наше исследование алхимии с воображения?

Фантазия и воображение

Подобно современным исследователям внутреннего мира, алхимики были обеспокоены отделением воображения от фантазии. Они осознавали, что истинное воображение обладает силой и глубиной, тогда как фантазия лишена этого. Якоб Бёме был одним из тех, кто предостерегал от заблуждений фантазии. Хотя и не практикующий алхимик, Бёме был мистиком, который использовал терминологию и символы алхимии для выражения своих затруднительных мистических видений. Будучи рожденным в 1575 году, Бёме был лютеранцем, прошедшим через ужасный период религиозной войны, которая уничтожила Германию. Отчасти из-за того, что насилие и ненависть стали свидетельствами его словам, Бёме подчеркивал борьбу за искупление и потребность в переживании высших внутренних истин. Воображение было ключевой концепцией в его мистической системе; это было не только средство искупления души, оно также означало то, посредством чего Бог сотворил мир. Божественная Мудрость, или София, творческая сила Бога, играла огромную роль в его системе, и Она была для него «Божественным Воображением» [2]. Его теория воображения была частью очень сложной системы мистической теологии, и я не буду обсуждать ее целиком, но он ясно проводил различие между хорошим и плохим воображением. Плохое воображение было «фантазией», которая была ответственна за падение Люцифера, а в человеческом существе оно породило иллюзии и ложные желания, которые уводят его от Бога. При повороте к фантазии вместо истинного воображения, душа теряется в иллюзии и все дальше отдаляется от сущности Бога [3]. Истинное воображение, с другой стороны, являет собой воплощение божественной мудрости в душе, и может привести к искуплению и единению с Богом.

Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм, более известный как Парацельс, жил примерно за восемьдесят лет до Якоба Бёме. Он был, пожалуй, одним из наиболее влиятельных алхимиков, установившим точку зрения о том, что соль равноценна сере и ртути. Но, прежде всего, он был врачом и рассматривал алхимию как мощный инструмент борьбы с болезнью. Он мало интересовался сотворением камня или трансмутацией металлов, но гораздо больше касался производства эликсиров и бальзамов, которые были полезны при лечении болезней. Он был вспыльчивым, высокомерным и напыщенным человеком, который находил себе врагов куда успешнее, чем заводил друзей, но его работа чрезвычайно интересна и значительна, в том числе его лечение воображением, что оказалось очень влиятельным. Подобно Бёме, который им вдохновлялся, он верил в силу воображения, но также утверждал опасность фантазии:

Более того, есть врачи без воображения, без веры, которые называются фантазёрами. Фантазия не является воображением, но граничит с глупостью. Они работают для любого результата, но не учатся в той школе, которую должны пройти. Тот, кто родился в воображении, узнает сокрытые силы Природы, которые не могут быть обнаружены телом с его простой фантазией. Воображение и фантазия отличаются друг от друга. Воображение переживается в совершенном духе, тогда как фантазия существует в теле без совершенного духа. Тот, кто воображает, заставляет растения проявить их скрытую природу. [4]

Бёме и Парацельс ясно различают фантазию и воображение. Оба приписывают воображение духу и видят в нем духовную функцию, тогда как фантазия принадлежит к физическому миру и является оторванной от глубоких истин. Фантазия создаёт иллюзию и безумие, тогда как воображение создаёт освобождение и целительную силу.

Парацельс делает различие между фантазией и воображением, не только приписывая последнее к духу, но также связывая его с силами Природы, которая не обнаруживается в фантазии. Единение воображения с природой не уникально в случае Парацельса; другие алхимики также приписывают процессы природного мира к «воле Бога и воображению Природы» [5]. Алхимики утверждали, что их работа должна следовать путями природы, если предполагается успех, они видели в природе великого учителя и хранителя сокрытых сил и воздействий. Воображение, по словам Парацельса, было основным путём, открывающим тайны природы и раскрытия её сил. В то время как фантазия воспринимается в природе исключительно очевидной физической реальности, воображение может проникнуть за поверхность, выказывая множественные секреты природы. Воображение обнаруживает, что физический мир не может быть понят без привнесения духа.

Любой, кто стремится переживать внутренний мир через активное воображение, должен, рано или поздно, иметь дело с щекотливым вопросом фантазии и бреда, особенно если обучается или работает с личностями в процессе терапии или анализа. Тогда как воображение открывает дверь к глубокому переживанию Самости и делает возможным её формирование, фантазия приводит к инфляции, иллюзии и застою. Не всегда легко обнаружить это различие в себе или других, но прозрения Парацельса и Бёме предлагают несколько рекомендаций в этой связи.

Бёме утверждал, что воображение было «Софией», которая являлась мудростью Бога и, как женская сила, играла величайшую роль в алхимии. Доктор фон Франц обсуждала природу Софии в своем анализе «AuroraConsurgens» (алхимический текст начала XIII века). В своём исследовании она заключает, что София символизировала трансперсональную силу, которая давала «первичный импульс по отношению ко всему бытию и была всезнающей в бесконечности разнообразных форм» [6]. В то же самое время, София была «упорядочивающим принципом», который управляет и наставляет шаги алхимиков. Рисунок 3 (см.ниже) являет собой репродукцию замечательной эмблемы Михаэля Майера, изображающей женское руководство, Природу или Мудрость, показывающую путь для алхимика, старающегося следовать за Ней. Эта эмблема представляет идею о том, что алхимик должен делать все возможное для следования путем Природы или указаниям Мудрости. В любом случае, это воображение позволяет алхимику открыть неизведанный путь.

София является трансперсональной силой, которая создает бесконечность и в то же самое время освещает путь к конечной цели. Мария-Луиза фон Франц интерпретирует этот символ психологически, со значением, что «в природе и коллективном бессознательном, по крайней мере, потенциально, существует своего рода объективное сознание или разум, из которых индивидуальное эго-сознание происходит только во вторую очередь и посредством которого оно расширяется только через ‘просветление’» [7]. Софию называют внутренним Разумом, мудростью, которая принадлежит не эго, но бессознательному, хотя она может просвещать эго время от времени. Обращаясь к формуле Бёме, внутренний разум – ядро внутренней мудрости – является воображением. Воображение является духовной функцией и принадлежит каждой духовной силе. Архетипы имеют силу проявления через образы, и именно поэтому фон Франц приписывает мудрость к коллективному бессознательному. Однако, хотя это внутренней знание может быть связано с коллективным бессознательным, оно находит своё чистейшее выражение в Самости. Действительно, фон Франц заключает, что Мудрость является женской ипостасью Бога. В экстатических окончательных видениях «AuroraConsurgens» есть союз между Мудростью и её любовником, что приводит к абсолютной манифестации Бога [8]. Это прозрение символизирует проявление манифестированной Самости, что случается благодаря руководству Софии.

Мудрость является силой воображения Самости, которая наставляет эго в создании проявленной Самости. Истинное воображение выходит за пределы эго и создаёт опыт, посредством которого оно может контактировать с внутренним миром. Кроме того, творческий процесс является проводником для персоны, из всех сил пытающейся найти свой собственный путь к трансформации и встрече с Самостью. С более мистической точки зрения, воображение означает то, посредством чего душа переживает Господа и разделяет творческое выражение Божественного.

Фантазия, с другой стороны, никогда не покидает пределов эго. Тогда как воображение содержит информацию о других частях психе и раскрывает путь, которым надлежит следовать, фантазия – это что-то связанное с потребностями и желаниями эго, его поисками экспансии. Пребывая в фантазии, я могу созерцать мой большой успех как писателя, как мир сейчас видит меня и тому подобное. Другой человек может впасть в сексуальные фантазии, проигрывающие запрещенные желания эго, тогда как кто-то еще будет фантазировать о восхождение к политической славе или богатстве. Почти в каждом случае фантазия, несмотря на возможность отражения прихода комплекса или архетипа, центрируется на эго, а не на чем-либо трансцендентном. В фантазии нет реального опыта внутренней мудрости; это только игра одного образа за другим, что приятно возбуждает, забавляет или даже пугает. И даже в случае негативной фантазии, эго достаётся «звездная участь».

 

Рисунок 3. Внутренняя мудрость, сила воображения Самости, оставляет позади следы (или созданные символы), по которым следуют внутренние алхимики на своем пути. Одевая очки проницательности, руководствуясь лампой сознания, поддерживаясь посохом внутренней силы, алхимик из всех сил старается следовать шагу Софии. Обратите внимания, что растения и фрукты символизируют Её безграничное творчество (из AtalantaFugiensМихаэля Майера, 1618)

Предположим, что индивидуальная Самость выражается потребностью занятия музыкой. В активном воображении эго встречается с внутренней фигурой-музыкантом, которая призывает его развивать музыкальную сторону своей личности. Оно сопротивляется, поскольку для этого требуется очень много работы, и у него нет достаточного времени; кроме того, по его мнению, из этого не выйдет ничего хорошего. Внутренняя фигура противостоит, говоря, что мастерство здесь не требуется, но только усилие, чтобы играть. В конце концов, индивид осознает, что музыкальная игра раскрывает сердце и забавляет, и никакой речи об умениях. Практик начинает брать уроки игры на фортепьяно, и проводит немного времени с ним ежедневно. Это пример воображения, ибо внутренняя фигура выступает с явственным сообщением от внутреннего мира, и эго имеет дела с посланцем целостности.

В фантазии же, необходимость занятия музыкой приведет к представлению эго о себе, играющем в Холле Карнеги, или пишущим великий американский концерт. Сообщение от бессознательного будет не о внутреннем мире или большем проявления Самости, но о потребности эго раздуться. Таким образом, иллюзия может привести к урокам фортепьяно, но когда индивид осознает, что не обладает великим талантом, то вскоре это все закончится [9].

Конечно, каждый занимается фантазиями. В этом нет ничего плохого, ведь фантазии могут быть полезными. Иногда бывает очень полезно, к примеру, понять, что хочет эго в желании раздуть себя. Фантазии, вокруг которых оно вращается, часто показывает места, над которыми следует поработать. Однако, смешивание фантазии с воображение, а активного воображения с манипуляциями эго является вредным и порою опасным. Неспособность отличить фантазию от активного воображения исключает реальные отношения с Самостью и увековечивает иллюзию эго о том, что только оно имеет значение.

Для Парацельса воображение принадлежало духу, тогда как фантазия относилась к телу. Воображение открывало скрытые силы природы и вынуждала травы отдавать свою силу. Неудивительно, что воображение соединяется с духом, ибо дух определяется как способность создавать образы. Воображение может раскрывать силы природы, ведь Парацельс верил (как и Бёме), что воображение равнозначно мудрости. Мудрость воображения учит и тайнам души, и тайнами внешнего мира. Используя способность воображения, алхимик мог смотреть за внешнюю, физическую форму растения или металла, и обнаруживать их символическое значение. Поступая таким образом, он приходил кпониманию истинного применения и сущности природы. Эта идея была широко распространена в эпоху Возрождения; каждый объект имел скрытое значение за пределами своего физического проявления. Если практик постигал тайную сущность, он был в состоянии использовать субстанцию магическим, алхимическим или целительным путями. В своем эссе «Означении природных вещей», Парацельс писал, что внешний вид человека выказывает его истинную природу, как, например, «большие глаза обозначают жадного, ненасытного человека, особенно, если они навыкате» [10].

Конечно, многое из того, о чем писал Парацельс, поражает нас сегодня как абсурдное и суеверное. Но отбросить эти идеи означало бы совершить промах. Подлинное значение того, что называется «смыслом вещей», являет собой все, что в мире может быть понято одновременно на физическом и имагинальном уровнях. Парацельс видел в природе тайну, содержащую в себе скрытый мир символов и знаков. Истинный алхимик должен быть в состоянии заглянуть под поверхность. В связи с этим, фантазия включает в себя интеллектуальное мышление, ум ограничивается феноменами, не имея возможности различить скрытые значения за поверхностью. Воображение, с другой стороны, являет собой свет природы, который открывает её секреты и позволяет доктору определить правильную субстанцию для исцеления конкретной болезни. Унизительно подумать, что Парацельс, скорее всего, называл бы все наши науки и большую часть медицины фантазией!

Теория воображения, которую разрабатывали Парацельс и другие, была предшественницей взглядов Юнга на то, что жизнь имеет смысл. Юнг находил смысл в прямых выражениях бессознательного, таких как сновидения и активное воображение, но он также знал, что существуют значительные события во внешнем мире, такие как синхронистичности. Алхимики также утверждали, что внешняя жизнь имеет значение. Сокрытое внутри физического проявления вещей было имагинальной частью, которую можно было видеть и использовать. Хотя Парацельс видел фантазию как веру в физическое проявление вещей, наша современная культура, кажется, реально верит в физическое явление. Например, если речь о раке и его исцелении, человек ищет только ген рака, или новое лекарство, или диету, котораябы защитила от него, но никогда не задаётся вопросом, в чем смысл рака в жизни человека в настоящий момент времени. Действительно, нью-эйджеры и те, кто интересуется альтернативной терапией, заинтересованы в понимании причины того, почему человек болеет, но обычно только в контексте поиска чего-то неправильного, что привело к болезни в первую очередь. Мы по-прежнему не замечаем сути.

Кто-то может сказать, что любая внешняя «мирская» ситуация может говорить о чем-то имеющем смысл. Многие внешние ситуации указывают на внутренний образ, который может быть пережит непосредственно через активное воображение. Посредством поиска смысла жизненных событий эго выходит из мира иллюзорных фантазий, который видит только конкретную реальность и проявления. Конфликт с боссом, автомобильная авария, головная боль, болезнь домашнего животного – все эти события – могут быть восприняты глазами воображения. Такая перспектива освобождает от чувства возможности оказаться в ловушке ситуации и позволяет искать смысл, связанный с ней. Работа со значениями открывает сокрытые до этого возможности. Человек видит внешнее состояние дел как сновидение. Сновидения могут быть интерпретированы и поняты; практику просто не нужно отождествлять себя с ними.

Например, я работал с клиенткой, которая чувствовала себя угнетенной махинациями своей невестки. Чтобы ни делала клиентка, невестка неправильно истолковывала её намерения и мотивацию, и представляла остальных членам семьи в худшем свете. Она чувствовала себя жертвой и не могла думать о каком-либо пути выхода из дилеммы. Мы перенесли наш фокус с внешней мирской ситуации на символы, содержащиеся в этом затруднительном положении. Невестка узнавалась как архетип злой сводной сестры, всегда ревнивой по отношению к героине и доставляющей ей большие неприятности. Рассмотрение невестки как архетипа привело к проведению моей клиенткой активного воображения с фигурой нечестивой сводной сестры. После большой ссоры с этой фигурой клиентка была в состоянии признать, что была поймана в определенный шаблон большую часть своей жизни. Ее всегда неправильно понимали, даже в детстве. Нечестивая сводная сестра открыла ей способы, которыми она вызывала этот процесс и, в конце концов, показала путь избежать этого. В реальной жизни невестка не поменяла своего отношения, но моя клиентка пришла к пониманию, что она лишь воплощение паттерна. Она ощущала, что была в состоянии освободить себя от него, независимо от того, что реальная сестра делала или говорила. Хотя она не могла изменить внешнего человека, она была в состоянии изменить собственные реакции и освободиться от архетипа, который так долго доминировал в её жизни. Смотря глазами воображения, она пришла к распознаванию скрытой модели, которая контролировала её жизнь и смогла освободиться от неё. Таким образом, мы используем наши внешние ситуации как имагинальные выражения скрытых сил и полномочий, открывая для себя верное лекарство путем работы воображения.

Воображение не только открывает скрытые измерения внешнего мира; оно также вызывает силу трав, если следовать формулировке Парацельса. Можно сказать, что восприятие скрытого смысла содержания или внешней ситуации активирует тип силы, содержащейся в данной ситуации. Парацельс ссылается на эффективное исцеление травами для понимания истинного значения растения, позволяющего врачу использовать его для получения лучшего эффекта. Вполне возможно, что рассмотрение внешней ситуации с видением воображения вызывает преобразующие и целительные процессы, которые непосредственно влияют на неё. Воображение создает не только понимание, но и трансформацию. Осознание моим клиентом того, что невестка символизировала архетипический паттерн, помогло ей освободиться от этого шаблона, а также от манипуляции внешней персоны. Освобождение от паттерна открыло новые пути самовыражения, пути, которые пребывают в большем соответствии с её внутренней природой. Видение через иллюзию, которая создается фантазией, вызывает процессы самовыражения и трансформации, и позволяет силе воображения разблокировать новые способы существования.

Подводя итог, фантазия имеет дело с потребностями эго и его желаниями, тогда как воображение выходит за пределы эго, предоставляя прозрения о природе Самости. Воображение является мудростью Самости, при этом Самость направляет и стимулирует процессы своей собственной манифестации. Эго, следующее за пониманием, предоставленным творческим опытом, становится гармоничным с Самостьюи с путем своего собственного искупления. Эго, которое вовлекается в фантазию, отрывается от Самости и теряется в иллюзорном мире. Фантазия создаётся верой в то, что физический мир – единственный, и это заблуждение исключает возможность посмотреть в сердце и значимость ситуации, чтобы обрести о ней мудрость, а также для внесения в нее изменений.

Индивид, предпринимающий акт активного воображения или пытающийся руководить другими в этом деянии, должен быть в состоянии провести различие между фантазией и подлинным опытом активного воображения. Опыт должен предоставлять новую информацию и открыть дверь к смыслу изучаемой ситуации. Хорошее активное воображение приводит к неожиданному и создает понимание вкупе со свежим взглядом. Фантазия, напротив, повторяется и касается эго. Она бесплодна, если заманчива и не предоставляет новой информации или понимания. Удерживая эти идеи в разуме, человек может встать на опасный, но захватывающий и полный приключений опыт разнообразных миров воображения.

Алхимия и воображение

Алхимик рассматривал воображение как ключ к откровению, который часто считался необходимым средством для успешного свершения алхимической работы. Алхимик не мог исследовать primamateriaбез работы с учителем, или прямой коммуникации с духовными миром. Калид говорил за всех алхимиков, когда писал, что «наше мастерство и почетное управление секретным Камнем являются тайной тайн Бога, которое скрывается от всех людей, кроме тех, кому он открыл её, которые, подобно сынам, заслужили ее своей верой… » [11]. Мистерия камня – одна из величайших Божественных тайн, и только Бог может открыть её, и толькотем, кто показал себя достойным. Не следует забывать, что алхимия была типом тайной религии, основанной на традиции и прямом откровении. Он возложил огромную ответственность на отдельного алхимика, дабы показать, что он служит основанием знанию, которое ищет, ибо это знание было ключом к тайнам бессмертия и божественной мудрости. Откровение было необходимо, и оно было напрямую связано с воображением.

Существовало некоторое число путей, которыми алхимики пытались достичь божественного откровения, включая житие нравственной жизнью, посвящение себя на благо другим, и отказа от искушения золотом, которое они якобы пытались создать. Они никогда не стремились к материальным благам ради них самих, но только из-за добра, которое они способны были сделать. Но, как и во всех гностических системах, нравственная жизнь и этика являлись недостаточными для гарантии получения мудрости. Алхимики должны были работать для постижения откровения, и такая работа включала молитву, медитацию и созерцание. Все эти формы внутренней активности напрямую связаны с практикой активного воображения.

Один алхимик заявил, что каждый, кто вовлечен в алхимию, знает, как эффективно молиться, и «так часто те вещи, которые он долго искал и не мог найти, были переданы ему в момент, и как это было получено свыше или продиктовано добрым Гением» [12]. Кроме того, он заявил, что понимание трудных текстов приходит только через откровение и «раскрытие Загадки открывает вам тайну всех великих вещей и показывает, как доступна Молитва для достижения вещей Духовных и Вечных» [13].

Молитва являлась частью труда алхимика при поисках знания, необходимого, чтобы привести работу к осуществлению. Кроме того, через молитву он взывал к духовному миру, так что некоторый добрый гений диктовал ему запрошенную информацию или вселял в него божественную мудрость. Есть сотрудничество, которое должно быть между алхимиком и духом, или дело не удастся. Парацельс говорил об этом сотрудничестве, когда писал, что когда человек воображает внутри себя, его «воображение соединяется с небесами, и небеса работают с ним, и открывается больше, чем возможно чисто человеческими методами» [14]. Небесные силы и духи сообщаются с алхимиком для создания чего-то большего, чем он бы создал самостоятельно. Молитва была средством, с помощью которого алхимик вызывал духов, дабы совместными усилиями сотворить камень.

Многие алхимики нуждались в силе медитациидля раскрытия секретов их работы, и Парацельс четко указывает, что воображение является частью медитации. Через воображение алхимик переживал пути познания, которые, казалось, как говорил Парацельс, выйти за пределы «просто человеческих методов». То, что эти способы познания связаны с активным воображением делает ясным определение, которое Руланд (ученик Парацельса, который написал лексикон алхимии), давал медитации:

«Это наименование Внутреннего Разговора одной персоны с другой, которая незрима; как в инвокации Божества, или коммуникации с самим собой, или с благим ангелом » [15]

Юнг очень интересовался этой цитатой. Он утверждал, что она доказывает, что когда алхимики говорят о медитации, они имеют в виду «явный внутренний диалог и, следовательно, живых отношений с отвечающим голосом другого в себе… » [16]. Медитация была, хотя бы отчасти, формой диалога активного воображения, как указывают многие ссылки на на Евгения, или благого гения, алхимик воображал диалог с духами-помощниками и добрыми ангелами. Эти духовные существа могли открыть ему тайны opus.

Поиски понимания природы этой работы связывали алхимиков с тем, что мы называем опытом активного воображения. Алхимики открыли многие виды провидческих опытов, такие как видение духов и образов всех разновидностей. Раймонд Луллий, например, писал, «вы можете видеть определенных бродячих духов, конденсированных в воздухе в виде разнообразных монстров, зверей и людей, которые двигались подобно облакам туда и сюда» [17]. Ссылаясь на алхимическую работу и опыт, который бы мог её произвести, Сендивогий, один из наиболее влиятельных в среде поздних алхимиков, писал, что «глаза обычных людей не видят их, но глаза понимания и воображения воспринимают их с истинным и верным видением» [18]. Воображение было средством, с помощью которого алхимик был в состоянии пережить высшую мудрость – мудрость, необходимую для сотворения камня. Алхимик переживал воображение в провидческих состояниях, но особенно в том, что сегодня называется активным воображением.

Если мы применим учения алхимиков касаемо откровения к современному opus, то сможем сказать, что методы, которыми Самость может переживаться и проявляться, никогда не были известны посредством чтения и интеллектуального исследования в одиночку. На самом деле, успешное достижение в работе требует откровения, которое означает, что внутренние духи должны научить индивида тому, как поступать при поисках. Без сотрудничества с имагинальными силами, не существует пути достижения человеком Самости. Иногда это трудная концепция для понимания людьми, ибо часто кажется, что хорошего внимание, желания учиться и пристального наблюдения за внешними жизненными ситуациями должно быть достаточно. Это не так. Ведь без опыта проницательности, который часто следует за прямым взаимодействием с внутренними фигурами, Самость остаётся неуловимой и за пределами досягаемости эго. Индивидуация, определяемая как порождение манифестированной Самости, сходна с алхимическим усилием по сотворению камня; и это не будет успешным без прямого откровения от внутренних фигур.

Алхимики упоминают три характеристики откровения. Оно требует усилий, борьбы и интенсивной молитвы, взаимодействияс внутренней фигурой, такой как добрый гений, и небесного вкушения знания. Парацельс отмечал, что последнее случается, когда воображение соединяется с небесами. Во всех этих случаях присутствовало следствие отношений между алхимиком и духами, с которыми он работал. Из этих отношений возникает необходимая мудрость. Алхимик (или эго) должен работать очень тяжело для собственного правильного понимания того, что ему следует сделать дляроста. Без повторяющихся со стороны эго усилий, духи не проявят необходимый опыт. В дополнениек тяжелой работе, эго должно молиться духам (или вызывать их). В конце концов, воображение должно достичь единения с небесами; т.е. должна произойти реальная встреча с внутренней фигурой.

Возьмем случай с женщиной, нуждающейся в постижении значения внутренней силы, которая позволила бы ей решить проблемы внешнего мира. Ей следует научиться встречаться с такими проблемами, доверяя своей внутренней мудрости. Если развивает эту внутреннюю силу и достаточно доверяет своим собственным идеям, она начнет становиться сама собой и может обрести собственные прозрения. Она знает, что ей требуется совершить эту работу, но у неё нет идей о том, как действовать. Она приходит к своему аналитику, который знает множество техник и который делает много прекрасных предложений, но одно из них, кажется, не помогает ей настолько, насколько это требуется. Она чистосердечна и пытается следовать этим советам, но, кажется, нет никакой разницы. В один момент, и женщина, и аналитик должны признать, что они просто не знаю как создать резервуар внутренней силы. Она должна искать помощи Самости в решении этой задачи. Она продолжает бороться, выстраивая свою веру в себя и страдает от знания того, что необходимой силы по-прежнему не хватает. Теперь, однако, она начинает молиться и призывать Самость, прося о сновидениях или делая активное воображение, прося наставления в указании ей пути. Наконец, после долгих усилий, внутренняя фигура проявляется в виде воина-рыцаря, который дает ей задание и показывает как сражаться с монстрами и защищать истину до смерти. После долгих подобных действий, она постигает смысл того, какова внутренняя сила, и пытаясь интегрировать это чувство, она позволяет трансцендентной функции совершить свое чудо. Она интегрирует аспект рыцаря, создавая в себе ощущение, что она может отстаивать свою внутреннюю позицию и победить своих собственных внутренних монстров неуверенности и страха.

Всякий раз, когда ищется какая-либо трансформация, индивид рано или поздно должен признать, что знаний эго не хватает. Только сотрудничество с бессознательным может создать необходимые условия, которые позволят случиться изменениям. В анализе, аналитик должен доверять внутреннему откровению клиента больше, чем техническому знанию. Встреча эго и бессознательного в воображении производит два типа знания: оно освещает следующую фазу работы (тем самым указывая путь, которому должно следовать эго) и предоставляет эмпирическое столкновение с внутренней фигурой, которая фактически создаёт желаемые изменения. Ныне Самость, подобно камню прошлых веков, может быть создана только тогда, когда сознание и воображение сотрудничают для воплощения в жизнь обязательных процессов и опытов.

Воображение является средством, посредством которого приобретается внутреннее знание и в имагинальных встречах с внутренними фигурами достигается гнозис. Алхимики знали, что воображение было ключом к мудрости. Одна из главных ролей, которую воображение играло для алхимиков (и то же самое актуально для нас сегодня) – это приобретение духовной мудрости. Однако, это не единственная его роль, ибо оно также было источником необходимой силы для трансформации физических и психических компонентов.

Алхимики утверждали, что воображение обладает силой, превышающей все, что мы можем представить сегодня. Оно может не только изменить природы физической субстанции, но также исцелить тело и даже определить судьбу еще не родившегося дитя. Воображение может обусловить опыт человеческой жизни, и вообще нет практически ничего, чего бы воображение не могло исполнить. Многие алхимики считали, что воображение было необходимо для сотворения камня, и что камень сам по себе имел близкую связь с воображением. Их взгляд на воображение и его отношение к формированию камня имеет множество пересечений с процессом индивидуации и природой связи Самости с воображением.

То есть власть человеческого существа влиять на внешнюю реальность была ранее обозначена в истории магии и алхимии. Доктор Юнг, рассматривая синхронистичность, представляет следующую цитату Альберта Магнуса:

«Я обнаружил поучительный рассказ [о магии] в Liber sextus naturalium Авиценны, где говорится, что человеческой душе присуща определенная способность изменять вещи, благодаря которой душа подчиняет себе другие вещи, особенно когда она испытывает большую любовь, или ненависть, или что-то в этом роде» [19]

Алхимики связывали эту «определенную способность» с воображением. Своим обычным прямым путем Парацельс писал о воображении:

«Необходимо, чтобы мы знали, на что способно сильное воображение. Это принцип всех магический действий… все наши страдания, все наши пороки являются ничем иным, как воображением… И это воображение таково, что проникает и поднимается в высшее небо, и переходит от звезды к звезде. Это же небо превозмогает и сдерживает… Таким образом, то же сильное воображение есть источник и доброй, и злой судьбы» [20]

Другой автор пишет, что «Человек является центральным местом среди всех прочих сотворенных вещей. Через силу своего воображения (что является центральной точкой всего), все вещи в мире должны повиноваться ему, как и перед Грехопадением» [21]. Сендивогий писал, что душа была местом воображения, и что она «имела абсолютную и независимую власть делать другие вещи – те, что телом не понять. Но, когда она того пожелает, она имеет власть над телом, ибо в противном случае вся наша философия была бы напрасна» [22]. И, наконец, Генрих Корнелий Агриппа писал:

«Философы, особенно арабы, говорят, что человеческий разум, когда он наиболее сосредоточен на какой-либо работе, через свою страсть и воздействие, соединяется с разумом звезд, и интеллект, имеющий такую связь, является причиной тех некоторых удивительных сил, которые вливаются в наши работы и вещи; таким образом, поскольку в этом восприятие и сила всех вещей, все вещи имеют естественное подчинение этому, и с необходимостью действенность, и еще более для того, кто возжелал их сильным желанием». [23]

Сила воображения включает способность изменять тело и химические реакции, определяя судьбу практика и вырывая контроль над ней у звезд, и, по сути, направлять и контролировать всю свою жизнь. Воображение было связано с особым местом человеческого существа в порядке мироздания. Для понимания того, почему алхимики верили в силу воображения, человеку нужно понять то, как они его определяли. Ярко-выраженное определение есть у Руланда, который определял воображение как «звезду в человеке, божественного или сверхбожественного тела» [24]. Доктор Юнг счел это определение изумительным и попытался раскрыть его:

«Это поразительное определение проливает совершенно особый свет на процессы фантазии, связанные с opus. Мы должны представлять эти процессы не как нематериальные фантомы, нам следует с готовностью принимать картины фантазии как бытие, но все же телесное, обладающее ‘тонким телом’, полу-духовным по своей природе… Imaginatio (или акт воображения) был, таким образом, физической активностью, которая следует в цикле материальных изменений, которые приводят к переменам. В этом смысле алхимик связывал себя не только с бессознательным, но напрямую с истинной субстанцией, которая, как он надеялся, трансформируется посредством силы воображения. Особое выражение astrum(звезда) является термином Парацельса, что в этом контексте означает нечто подобное квинтэссенции. Воображение, таким образом, являет собой концентрированный экстракт жизненных сил – и физических, и психических» [25]

Воображение является звездой внутри души человека, или «концентрированным экстрактом жизненных сил», которая может изменять не только внутренний мир бессознательного, но также и внешний мир физической реальности. Нужно заметить, что когда Юнг использовал слово «фантазия» в своей цитате, он на самом деле имел в виду воображение, а не фантазию, обсуждаемую ранее в негативном смысле. Это объяснение весьма основательно, и оно проливает свет на его собственные взгляды на воображение. Юнг не написал многого на эту тему, и это, безусловно, одно из самых интригующих заявлений на этот счет.

Существует аспект воображения, который выходит за пределы внутреннего мира психе, ибо оказывает воздействие на внешний мир – по крайней мере, в соответствии с алхимиками. Помещение воображения в тонкую реальностью и уравнивание его с духовным телом, и Руланд, и Юнг предполагают, что оно нечто больше, чем психическое; оно имеет физическое или материальное измерение. То, что оно имеет такое измерение объясняет то, как оно способно влиять на физический мир, но все же возникает вопрос об основной природе воображения. Это также поднимает вопросы о природе Самости.

Самость проявляет себя, когда противоположности соединяются для формирования нового состояния сознания и бытия. Новый сформированный центр - это единство противоположностей. Так как Самость включает внутреннее и внешнее измерения реальностей, она выходит за пределы их обоих, и живет там, хотя и включает их в себя. Принимая во внимание модели, обсуждаемые в прошлой главе, можно сказать, что последовательное соединение противоположностей создает Самость, которая является и психической, и физической в своей манифестации. Однако, рассматривая это с перспективы одновременного единения, мы увидим, что Самость и физическая и психическая в то же самое время. Таким образом, Самость не принадлежит ни одной реальности полностью, но тому третьему, что их соединяет. Именно в этом смысле, манифестированная Самость не существует самостоятельно во внешнем мире (или наоборот психическом мире), но в мире тонких тел, где психическое и физическое соединяются. Так же, как Руланд определял воображение как тонкое тело, Самость, к которой оно относится, также являет собой тонкое тело.

Мария-Луиза фон Франц заявляла, что индивидуализированная персона живет в мире активного воображения; что эго не идентифицируется с ни с внешним миром, ни с внутренним, но с миром воображения – которое включает их обоих. Сознательное эго, которое соединено с проявленной Самостью, переживает жизнь с центральной позиции, основанной на мирах воображения, и не идентифицирует себя ни с внешними жизненными событиями, ни с внутренними архетипическими состояниями. Соединение эго с Самостью не просто выражается в состоянии осознанности, но в непрерывном творческом и имагинальном опыте. Нормальное сознательное эго заменяется творческим сознанием, которое смотрит на мир глазами воображения. Оно смотрит за очевидную прочность ординарной реальности для постижения скрытого значения. Оно способно узреть духовные силы в игре обычной жизни, и обладает свободой восприятия всего символически.

Воображение, как духовное проявление Самости, имеет силу влияния на физический и духовный мир, ибо Самость выходит за их пределы, но все же охватывает их. Сила воображения, которую алхимик объясняет только как потенциальность внутри латентной Самости (но проявляющуюся с манифестированной Самостью) реализуется.

Самость обладает силой, сконцентрированной внутри неё – силой воображения. Как только Самость выходит из своего латентного состояния и становится более сознательной, её силы воображения наращивается и умножается. Воображение, как духовная сила Самости, требует её перехода из потенциального в проявленное состояние. Эта сила имеет важное значение для её собственной трансформации, и посредством неё Самость оперирует и во внутренней, и во внешней реальности, в целях стимулирования своего собственного развития. Важно иметь ввиду, что обсуждаемая власть не принадлежит эго. Алхимия говорит не об инфляции эго через идентификацию с таким возможностями воображения, но о выражении творческой силы Самости ради её собственного творения. Эго является неотъемлемой частью этого процесса, но ни в коем случае не в состоянии управлять могущественными силами, которые мы обсуждали. Если оно попытается это сделать, опыт воображения превратится в фантазию, и та сила, которую искало эго, исчезнет.

Воображение и психоид

Я уже упоминал в предыдущей главе, что природа определенных внутренний переживаний может требовать дифференциации между психологическими внутренними фигурами и тем, что я называю психоидальным. Некоторые из характеристик психоидального опыта включают глубокое влияние на тело и разум, и чувство, что фигура пришла из-за пределов психе. Если понимать воображение так, как алхимики, то психоидальный опыт кажется более благоразумным. Воображение, как тонкое тело, являет собой единение психического и физического, и, как часть Самости, может создать переживания и психического, и физического характера (в том числе обоих сразу). Однако, Юнг показал, что воображение относится не только к Самости, но также и к архетипам. Возможно, что психоидальные фигуры также выражают себя через силу воображения, проявляясь как образы и фигуры. Сущности, которые порождают такие фигуры и опыты, вполне могут относиться к реальности тонких тел, действуя так же, как и проявленная Самость. В этом случае, хотя они не принадлежат человеческой психе, они объединяют в себе и физические, и психические характеристики, ведь не они, а некоторое третье состояние, которое мы можем назвать психоидом. Из-за того, что внутренние фигуры, воплощающие психоидальные сущности приходят из измерения, в котором физическое и психическое соединяются, они имеют гораздо больше власти и влияния, и в состоянии производить физические изменения. Психоидальный мир теоретически должен соответствовать миру тонких тел, и мощные переживания, которые они создают, должны порождаться их имагинальной силой. Воображение будет включать не только психические переживания, но и психоидальные.

Если мы еще раз обратимся к теории суфиев, мы найдем подтверждение этих идей. Согласно Ибн Араби, духи воплощают себя через силу воображения [26]. Они делают это, обсуждая характеристики физического мира в надежде самовыражения. Например, духовное существо может появиться в воображении человека как прекрасная сущность с крыльями. Крылья, заимствованные из физического мира, обозначают духовную природу фигуры, также намекая на полет и свободу. Моему клиенту однажды приснился магический кот, в котором он говорил, что был определенно котом, как все, но духовным существом, которое только выражает себя через образ кота. Психоидальные существа, которые появляются из этих тонких реальностей обладают силой воображения. Посредством этой силы они выражают себя как персонифицированные фигуры. Затем они могут взаимодействовать с человеческими существами.

Также интересно заметить, что алхимические поиски бессмертия часто принимали форму сотворения тонкого тела. Тонкая сфера объединяет и превосходит физическое и психическое и, по мере того как Самость постепенно соединяет противоположности через опыт активного воображения, оно все больше и больше становится частью тонкой реальности. Когда потенциальная Самость становится проявленной, она может чувствовать движение в тонкую реальность как ощущение становления бессмертия. Воображение, таким образом, тесно связано с сотворение бессмертного тела, которое искали алхимики.

Рассмотренное краткое определение, данное Руландом, помещает воображение в тонкую или психоидную реальность (по крайней мере, потенциально). Как звезда в человеческой психе, воображение будет соответствовать Самости, или будет выражением Её духовной силы. Эта сила не является ни чисто психической, ни физической, но единением обоих, что создаёт третье состояние, трудное для концептуализации. Когда Самость соединяет эти противоположности посредством активного воображения, Она набирает силу и массивность. Когда это происходит, Её собственная сила воображения возрастает, что приводит к новому опыту еще большего воздействия, которое, в свою очередь, приводит к дальнейшему укреплению Самости. Чем больше растет Самость, тем более её сила воображение помогает ей в росте. Эго, в союзе с проявленной Самостью, живет в мире воображения (мире активного воображения), который является бесконечной реальностью, выходящей за пределы реальности ординарной, хотя, в то же самое время, включает её. Эго не в состоянии контролировать опыт воображения, который направлен на выражение Самости. Силы, которыми обладает воображение, необходимы в ранней работе по сотворению проявленной Самости, и в поздней работе позволения Самости выразить себя.

Алхимия и активное воображение

Альберт Великий указывал, что человеческое существо, особенно в состоянии сильного возбуждения, может влиять на внешнее событие и субстанцию. Алхимики считали эту способность необходимой для создания изменений внутри своих металлов. Они верили, что эта сила проявится, когда воображение алхимика соединится с небесными силами, который символически изображались как небеса с населяющими их звездами. Соединяя свой разум с силой звезд, они концентрировали небесные силы внутри формируемого камня для того, чтобы наполнить его магическими силами. Они могли также сосредоточить небесную силу в тот или иной раствор или смесь для осуществления своих магических превращений.

Представьте алхимика, сидящего в своей лаборатории. У него имеется раствор, готовящийся в сосуде. Его цель – трансмутировать материал в растворе в нечто новое, новый материал, который бы имел в себе сконцентрированную духовную силу. Если он в состоянии выполнить эту задачу, новый материал затем будет иметь возможность магического воздействия на другие материалы, трансмутируя их из текущего состояния в золото. Или он мог бы пожелать изготовить магический эликсир, излечивающий тело. В любом случае, субстанция, которую он пытается создать, должна содержать силу звезд для того, чтобы быть эффективной. Средством, с помощью которого он может испытывать силу звезд и концентрировать её, является воображение. Как это может произойти?

Вероятно, существует множество путей, которыми алхимик может сделать это, но один из них соответствует активному воображению. Руланд определял медитацию как диалог между алхимиком и невидимой сущностью. Если алхимик ищет воплощения силы звезды в материю, он вступает в диалог с той звездой, которая должны впервые проявиться как персонифицированная фигура некоторого рода. Звезда может быть духовным существом или архетипической силой, которая проявляется как воплощенный образ, с которым алхимик вступает в диалог. В этой коммуникации с внутренней фигурой, он просит её обучить трансмутации материи. Кроме того, он может запросить, чтобы она проявилась внутри материальной формы и даровала ей свою силу. Творческое взаимодействие с этими внутренними фигурами было средством создания магической физической субстанции. Юнг пояснял этот процесс словами, «через диалог с Богом еще больше духа вливается в камень, т.е. он станет еще более одухотворенным, летучим или сублимированным» [27]. Диалог необязательно должен быть с Богом, но может быть с любой звездой, если ее духовная сущность передаётся в камень.

В рамках процессов внутренней алхимии, такое воображение является очень значительным. Камень соответствует Самости, которая весьма неразвита в этой точке. Внутренний алхимик стремится придать ему силы для помощи в росте, и пытается сделать это, образовывая силу созвездия определенной звезды. Символически, звезда обозначает архетип, и связывается с темой scintillae, которую Юнг обсуждает в MysteriumConiunctionis [28]. Он связывал scintillae(или искры света, видимые в видениях и изображаемые в некоторых алхимических символах) с отщепленными частями психики, такими как комплексы и архетипы. Рассеянные искры являют собой символы, найденные во многих духовных традициях и обычно ассоциированные доктриной искупления. В связи с этими верованиями, Бог рассеял искры света по всей вселенной, и мистик должен обнаружить их одну за одной и соединить в нечто целое, что реабилитировало бы Бога и восстановило Его целостное состояние [29]. Все крошечные искры света, представляющие комплексы и архетипы, привносятся в совместное единение. Некоторые тексты изображают этот процесс как сотворение единого лучезарного пламени, которое светится с силой меньших искр. Образ одиночного пламени обозначает Самость, которая приходит к бытию, когда фрагментированные аспекты психе соединяются в целостность и согласовываются вокруг центральной точки.

Внутренний алхимик пытается взаимодействовать с архетипом, и, посредством этого взаимодействия, направляет его силу в потенциальную Самость, создавая трансмутацию, которая генерирует проявленную Самость. Она может делать это только через активное воображение, в котором архетип переживается как внутренняя фигура, с которой происходит взаимодействие. Её цель – связаться с внутренней фигурой на достаточную глубину, чтобы активировать трансцендентную функцию. Когда трансцендентная функция входит в игру, внутреннее существо трансформируется таким образом, чтобы стать частью Самости. Процесс, посредством которого алхимик соединяет её воображение с силой звезд, воспринимается, таким образом, как активное воображение с архетипами.

Однажды мне приснилось, что я стоял у магического бассейна. Волны этого бассейна имели свойство отражения чьей-либо подлинной природы. Когда я взглянул в него, мимо проходил бог Марс. Он был двадцатифутовым гигантом, но я знал, что это был Марс. Я также знал, что должен схватить его и заставить заглянуть в бассейн. Если бы я смог это сделать, он увидел бы свою истинную природу и осознал, что принадлежит к большему целому, и более не стал делать то, что ему нравилось – например, способствовать бессмысленным войнам и опустошающему хаосу. В то же самое время, однако, Марсу стало известно, что если он заглянет в бассейн, то потеряет свободу и поэтому он сопротивлялся. Сновидение окончилось на мне, пытающемся поймать Марса за большой палец, чтобы заставить его взглянуть на его отражение в воде.

Сновидение возвестило о длительном периоде напряженной работы, на протяжении которого я входил в диалог с Марсом и изучал войну исторически и мифологически. Я знал, что если бы я смог достаточно поработать с ним, он бы трансформировался, и ярость более бы не двигалась автономно внутри меня, но стало бы частью Самости. Марс являлся мне неоднократно как внутренняя фигура гигантских размеров, но мало-помалу он стал несколько связан со мной. Через наш диалог, я пытался убедить его, что чистая агрессия ради неё самой была бесполезна для нас обоих, и он, в свою очередь, пытался убедить меня в силу и преобразующем преимуществе войны и конфликта. Когда, в конце концов, трансцендентная функция произошла, способность бороться и быть агрессивным в нужный момент стала частью моей личности.

Трансцендентная функция – это не только изменения в сознании, но также и энергетические изменения. Когда трансцендентная функция соединяет две прежде разделенные противопложности, психическая энергия, принадлежащая каждому, трансформируется, и часть её становится доступна для Самости. Самость, таким образом, получается психическую энергию, которая позволяет ей выражать себя более свободно, становясь сильным и более стабильным психическим компонентом. Алхимия ссылается не только на изменения в сознании, которые происходят через активное воображение, но и на изменения в энергетическом статусе фигур внутри психе.

Объединение алхимика со звездами символизирует опыт активного воображения, в котором архетипы и взаимосвязываются, и трансформируются. Их сила трансмутируется в Самость. Таким образом, сила воображения, о которой говорили алхимики, является трансцендентной функцией, преобразовывающей состояние бессознательного.

Существует еще одна сила воображения, на которую ссылался Парацельс. Он писал, что воображение имеет силу проникновения в небеса, переходя от звезды к звезде, преодолевая и обуздывая небеса. С одной стороны, это описание отсылает нас к процессу, который я уже обсуждал, ибо сила, обуздывающая небеса, посредством движения от звезды к звезде, является тем, что приручает архетипы, имея с ними дело один на один и организуя их вокруг Самости. Тем не менее, Парацельс также связывал этот процесс с судьбой, заявляя, что сильное воображение является источником чьей-либо судьбы – и хорошей, и плохой.

Когда алхимики говорили о звездах, всегда присутствовали ссылки на астрологию, ибо они считали, что звезды и планеты влияют на формирование металлов в центре земли, а также на судьбу человека. Воображение давало людям возможность освободить себя от диктата судьбы, и определить своё собственное предназначение.

Юнг обсуждал этот символизм в связи с символизмом восхождения через планетарные сферы – имагинальное путешествие, которому часто находилось место в алхимических текстах. Юнг пояснял восхождение посредством обсуждения роли астрологии в Средние Века. В то же самое время, индивидуальные планеты связывались со специфическими темпераментами; поэтому размещение планет в астрологической схеме определяло личность индивида.Восхождение через планеты «означало нечто подобное сбрасыванию характерологических качеств, указанных гороскопом, регрессивное освобождение от характера, отпечатанного архонтами» [30].

Эта идея выражалась алхимиками через определенные опыты и процессы, которые могли освободить практика от рока и более раннего, детерминирующего опыта. Вместо того, чтобы быть продуктом своего окружения и времени, в которое индивид родился, он может быть в состоянии отказаться от этих влияний в надежде найти истину своего собственного бытия. Самость есть самоопределение, и алхимический восхождения указывает на силу Самости отказываться от нежелательных влияний и исследовать свою собственную сущностную натуру. Живя свободным от внешнего контроля и принуждения универсальных архетипов, человек приходит к жизни с собственным центром и выражению в мире в соответствии с истиной этого центра.

Парацельс оказался уникален тем, что связал восхождение через небеса с воображением, и указал, что через имагинальный опыт практик может освободиться от коллективных и архетипических влияний, которые не соответствуют его природе. Посредством процесса активного воображения, индивид может распознать и сделать непреодолимые влияний, неизведанных прежде. Практику следует достаточно укрепить Самость для гармонизации и организации этих влияний таким образом, чтобы они способствовали, а не препятствовали развитию личности. Свобода быть самим собой и сотворение Самости центром жизни – это, пожалуй, самая важная сила, которой обладает воображение. Однако, есть еще один атрибут воображения, который я уже рассматривали: способность исцеления физических недугов.

Исцеление и воображение

От начала алхимии, практики были связаны с создание лечебных зелий и ингредиентов, наиболее мощным из которых был философский камень. Парацельс писал о влиянии воображения на хворь, но этот вопрос был оставлен одному из его наиболее поздних студентов для проработки этого понятия в систематической и детальной форме. Иоанн Баптис Ван Гельмонт (1579 – 1644) сыграл важную роль в истории науки, но его главный биограф, студент алхимии и истории науки, Вальтер Пейджел, показал его опору на духовную точку зрения, и особенно его использование воображения в целительных процессах. К сожалению, практически невозможно получить какие-либо работы Гельмонта на английском [31], так что я должен полагаться на пояснения Пейджела и его цитаты. Учитывая репутацию Пейджела как ученого, и факт того, что он изучал Ван Гельмонта пятьдесят лет, это кажется приемлемым риском.

Я не могу, конечно, подробно рассказать всё о теориях Ван Гельмонта, но должен рассмотреть его понимание воображения. Важно держать в уме, что Ван Гельмонт был алхимиком и верил в возможность создания философского камня. Его описания воображения формируют часть алхимической традиции. Вдохновленный Парацельсом, он был, тем не менее, оригинальным и творческим мыслителем в своем собственном порядке, и без колебаний не соглашался с Парацельсом, когда чувствовал, что это необходимо.

В системе Ван Гельмонта, центром индивидуума являлсяarcheus, отдельная часть, в которой «дух и материя соединяются, становясь нераздельными и неразличимыми в новом существе. Это – ни материя, ни дух, но что-то от обоих, то есть физический и психоидный аспект… » [32]. Хотя сравнения всегда несколько опасны и порой вводят в заблуждение, кажется, что archeusможет быть сопоставлен с потенциальной Самостью. Archeusдействовал как своего рода посредник между плодотворными образами, которые отпечатывались на материале и самом материальном мире. Archeusимел своё собственное воображение, посредством которого он руководил этими образами требуемым путем, ибо archeusобладал «знанием того, что должно быть сделано» [33]. Когда это воображение искажалось из-за «дурного семени», конечным результатом была болезнь. В таком случае, образ забирает себе дух жизни и личность развивает «болезнь через сложную цепочку психофизических событий, в которых воображение, магнетически притягивающее вирус и, прежде всего, страх, играют важную роль» [34]. Пейджел отмечает, что Парацельс оказал большое влияние на идеи Ван Гельмонта, и для обоих из них болезнь была «результатом диалога между духами, т.е. невидимыми силами с астральной энергией, намного превосходящих все то, что находится в пределах досягаемости материальных склонностей» [35]. С этой точки зрения, болезнь есть духовная сущность, т.е. она имагинальна, и её манифестация в воображении повреждает и искажает представление archeus. Это было как если бы существовало бессознательное активное воображение, происходящее между образом болезни и archeus, и посредством этого диалога первое одолевает последнее. Несложно сопоставить эту модель с активным воображением, где архетип одолевает Самость, создавая если не физическую хворь, то по крайней мере психологическую. Каждое заболевание может быть связано с воображением архетипов, которые влияют на развитие и выражение Самости. Теория о том, что болезнь может иметь имагинальную основу, была недавно проработана доктором Арнольдом Минделлом и его школа Процессульно-ориентированной Психологии, которая разработала множество методов работы с телесными симптомами как образами [36].

Поскольку воображение было ответственно за начало болезни, оно также играло огромную роль в исцелении. Образ был причиной болезнь, а другой образ представлял целительство, и в процессе взаимодействия идея болезни преодолевалась. Это было сделано с помощью ряда методов, которые включали слова силыи arcana[37]. Существовали силы, которые находились в определенных минералах и камнях, а также, можно быть уверенным, в философском камне. Эти силы действовали, создавая контр-идеи в воображении пациента. Объяснения Пейджела о том, как это случается, обрывается в этой точке и неочень ясно. Если вспомнить то, как болезнь начиналась, мы можем прийти к лучшей формулировке. Так как заболевание случилось как результат диалога между двумя духами, добавление слова власти (или силы медицины) представляет третью идею или образ в разуме пациента. Этот образ, связанный с медициной или силой врача, включался в обсуждение и, если обладал достаточной силой, преодолевал образ болезни, освобождая archeusот ядовитого влияния этого образа и соединяло его с образом исцеления.

Archeusне был ни физической, ни психической сущность; скорее, он был психодальным, в том смысле, что соединял в себе духовное и материальное. Это связывает archeusс определением Самости, как единения противоположностей, и с описанием воображения как тонкого тела. Интересно заметить, как многие важные концепции в алхимии связывались с психоидальным планом. Archeusоперирует более или менее бессознательно, и определенно не в связи с эго. Сознательное вступает в игру только через вмешательство врача, который пытается создать новый образ в психе пациента. Болезнь, будучи духовной в своем происхождении, имеет силу создания образов и может быть успешно излечена только в реальности воображения.

В дополнение к некоторым методам, разработанным доктором Минделлом, активное воображение остается очень мощной силой в леченииболезни. Предположение Парацельса и Ван Гельмонта о том, что болезнь создаёт образ, означает, что посредством активного воображения эго может взаимодействовать с этим образом. Делая образ болезни сознательным и связываясь с ним, эго находит пути его трансформации и создаёт целительный опыт. Целью является поиск образа, связанного с болезнью, и затем взаимодействовать с ним, как с образом, полученным от архетипа. Если болезнь-образ приходит во взаимосвязь с Самостью через трансцендентную функцию, то значение болезни, переживаемое как образ, может стать частью Самости.

Предположим, например, что Джанет прорабатывает мигрень. Алхимически, можно сказать, что образ головой боли испортил центр таким образом, чтобы заставил её вообразить головную боль. Исцеление будет состоять в открытии нового образа, который бы взаимодействовал с символом головной боли для изменения ситуации. Если Джанет входит в активное воображение, она должна начать, испрашивая у бессознательного образа болезни. Если это образ маленького мужчины с молотком, стучащим по её голове, то ей следует вступить с маленьким мужчиной в некоторый диалог.

Это и есть популярная ныне визуализация для работы с заболеванием. В этом примере, Джанет визуализирует отравленные стрелы, протыкающие маленького человечка и убивающие его. Такой подход имеет преимущество исследования эффектов болезни в воображении, но, к сожалению, не всегда ясна разница между воображением и фантазией. Для эго простое представление убийства образа болезни есть просто фантазия, потому что нет взаимодействия между эго и образом, но только манипуляция со стороны эго. Это может работать только в ограниченном масштабе, и это не следует путать с активным воображением с болезнью. В последнем случае, эго не навязывает свою волю болезни, но взаимодействует с ним объективным путем, надеясь создать достаточно напряжения для работы трансцендентной функции. В нашем примере, Джанет должна вовлечь маленького человека в диалог, спросить его почему он причиняет ей боль и внимательно прислушаться к его причинам. Она должна примириться с точкой зрения маленького человека, без потери своей собственной. Если он говорит, что вредит ей потому, что она все время думает и никогда не живёт сердцем, она должна принять этот аргумент во внимание и рассмотреть вопрос об изменении своего отношения. Но она также должна сказать маленькому человеку, причиняющему боль её голове, что это не есть хороший способ коммуникации, и ему следует сразу его оставить. Ей нужно идти, впереди назад, как в подлинном активном воображении.

Принятие болезни как симптома на имагинальном уровне открывает новую возможность трансформации, в том числе рассмотрения болезни как выражения смысла, а не просто как врага, на которого следует уничтожить ядерным оружием аля современное лекарство или что-нибудь такое. Однако, также важно отметить, что Ван Гельмонт никогда не отказывался от использования медицинских препаратов и снадобий. Конечно, его идеи по поводу того чем они являлись и как должны изготавливаться, сильно отличались от современных врачей. Тем не менее, можно было бы легко принять таблетку от головной боли во время выполнения активного воображения. Можно представить саму модель медицины и вовлечь её в дискуссию. Существенным момент алхимического взгляда на болезнь, однако, является то, что болезнь никогда не является чисто физическим феноменом, но также включает и дух. Исцеление, также, должно включать духовное измерение, и наиболее эффективно это осуществляется в имагинальном процессе.

Воображение, как было показало, является центром алхимического делания и критических элементов алхимических теорий. Воображение было средством, через которое получались откровения, либо непосредственно, либо через диалог с духами-помощниками всех мастей. Встреча с имагинальными фигурами была один из методов, используемых алхимиками для получения знания. Кроме того, воображение обладало огромной силой изменения и произведения трансмутации. Имагинальная деятельность может трансмутировать субстанцию магическим образом и создать целительное зелье. Сила воображения не было просто психической, но также включала физическое измерение; в этом смысле, воображение было в некотором смысле психоидальным.

Алхимическое понимание того, что воображения является и психическим, и физическим, важно, поскольку позволяет целительной силе воздействовать на тело. Можно далее представить воображение как силу, которая может быть транспсихической в своих операциях. К сожалению, воображение и концепция бессознательного части приравниваются, что создаёт путаницу в определениях. С точки зрения алхимиков, воображение принадлежит духу. Любое духовное существо имеет возможность создавать образы, и источник имагинального опыта следует искать в духе, который сотворил его. Порой дух является внутренним архетипом и воображаемый опыт относится в интрапсихическому состоянию. Иногда, как уже отмечалось, образ может происходит из физических причин, таких как болезнь, так как болезнь также является духом. В других случаях, источником имагинального опыта является сущность, которая не относится к психике, но как духовное существо все же имеет возможность создавать образы. Наконец, источником опыта может быть Самость и такой опыт особенно важен.

Размышление о воображении в этих терминах расширяет наше его понимание, и даёт возможность встретиться с опытом нового вида. Слишком просто было бы утверждать, что имагинальный опыт происходит от одного источника, но скорее каждая вещь вносит свой вклад в конкретной ситуации. Имагинальная сила Самости может, например, взаимодействовать с этим архетипом. Важным моментом является то, что в понимании алхимического воображения следует знать, что это очень сложная и далеко идущая теория. Силы воображения и разнообразие имагинального опыта еще, по большому счету, неизвестны. Вклад доктора Юнга в технику активного воображения является критически важным для понимания некоторых вопросов того, почему алхимики понимали вопрос о воображении. Однако, также критично, что воображение и его эффкты не ограничиваются нашими теориями. Воображение есть режим восприятия, посредством которого внутренний мир оживает и методом взаимодействия, через который этот мир может быть трансформирован. К тому же, воображение является методом, посредством которого тело и физическая болезнь могут быть выявлены на духовном уровне, и подвергнуты процессам трансформации. Благодаря воображению также существует возможность восприятия духовных реальностей, выходящих за пределы психе. В старших имагинальных традициях Суфиев и шаманов, эти духовные реальности были изучены и замаркированы, но наша культура остается крайне невежественной в этом. Освобождение воображения от его идентификации с бессознательным или внутренним миром позволяет расширить и оживить наше восприятие, открыв невыразимые реальности неиспользованного опыта. Хотя может быть сложно доказать бытие транспсихическиого мира теоретически, несложно пережить его, если мы проработаемглубоко наш творческий смысл, чтобы позволить ему совершить прорыв и взлететь.

Наконец, через воображение может быть встречена и трансформирована Самость; все процессы индивидуации тесно связаны с воображение и активным воображением в частности. Алхимики, подобные обособленной фон Франц, жили в мире активного воображения, и идентифицировались ни с психической, ни с физической, но со странной промежуточной реальностью, где воображение пускает корни. Как раз там они искали таинственную неуловимую сущность - философский камень. Именно благодаря воображению они находили путь, ведущий к трансформации, и этот путь составляет предмет обсуждения следующей главы.

Пер. Сергей Коваленко

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaroклассические баннеры...
   счётчики