MAAP_conf_2017_banner

IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Четверг, 06 декабря 2012 18:28

Стефан Хёллер Гностический Юнг Эпилог: прежний и грядущий гнозис.

Стефан Хёллер

Гностический Юнг

Эпилог: прежний и грядущий гнозис.

В завершении мистической панорамы Семи наставлений, хочется вспомнить слова философа Бэкона : "Animus ad amplitudinem Mysteriorum pro modulo suo dilatetur; non Mysteria ad angustias animi constringantur." (Пусть разум, насколько только может, будет открытым для полноты тайны, пусть тайна не будет столь ограниченной, чтобы вписаться в узкие рамки разума”.) Это более чем показательно, что Юнг завершает Наставление загадочной анаграммой, так и не расшифрованной ни одним читателем. Вполне может быть, что посредством этой парадоксальной концовки он хотел придать своему трактату поистине бесконечную мистериальную глубину. Вне зависимости от того насколько открытыми наши умы могут вообразить себя, эти мистерии никогда не могут уместиться в рамки сознательного разума. Подобно всем великим манифестациям гнозиса, содержание Наставлений можно сравнить с океаном, на мелководье которого ребенок может помочить ножки, смелые мореплаватели могут попытаться исследовать его просторы, а опытные водолазы окунуться в его водные глубины в поисках затонувших сокровищ.

Вопреки всем ортодоксальным критикам, Гностицизм никогда не делал предметом своих поисков человеческое эго и никогда не стремился поставить трансцендентные силы высшего на службу низшему. Гнозис старины всегда был гнозисом кардиак, познанием сердца, в пику эго-познанию головы. Аналогично Юнговское настоящее ни когда не было ничем иным, как познанием сердца, когда обратилось к "mysterium tremen- dum et fascinans"( удивительным и чарующим тайнам) бессознательного. Не для него упрощенный, рассудочный подход психологии роста, гуманистических и холистических тенденций, которые в последнее время столь часто используют имя Юнга.

Эти обитатели духовных стоянок на пути к гнозису акцентируются на личных чувствах и расширении сознания вовнутрь, отворачиваясь к тому, что Гете назвал бы сферой матерей, от практических реалий скучного повседневного дня. Некоторые из этих школ утверждают, что путь просветления состоит в поддержании диалога с архетипами, фантастическими фигурами объективной психики, окружающих нас персонифицированными проекциями нашего разума в форме “высшей души” и “внутреннего гида”. Не так, говорит голос прежнего и будущего Гнозиса, ибо это то же самое, что наша мать София, сделала давным-давно. София, как информирует нас Валентин, в своем Гибрисе прельстилась невозможной задачей лично проникнуть в бездонную пропасть. Так она пала в темноту страдания и боли, плененная элементами земли, воды, огня и воздуха, возникшими как манифестации ее собственного горя, страха, недоумения и невежества и родила чудовещных детей высокомерия, ставших правителями и владыками ее сознания. У личного разума нет достаточно крепкого автомобиля, для пересечения бескрайних и могущественных пространств вечности. Поспешное принятие ужасающей тьмы бытийных глубин может не дать положительного результата.

Было бы одновременно фатальным и печальным, если бы сегодняшняя психология допустила древнюю ошибку философии и попыталась бы тривиализировать невыразимое величие. Т.о., оптимизм т.н. “Нью Эйджа” поверхностность тех, кто редуцирует темные мистерии Юнговского гнозиса к мелкому уровню собственных ограничений способны сделать людей жертвами бессознательного, к которому они относятся столь легкомысленно. Те, кто наивно хотят использовать архетип для собственных личных целей, рискуют стать жертвами безжалостной тирании.

Семь Наставлений Мертвым служат истинным примером Гностического принципа, который провозглашает, что мистерию невозможно вместить в узкие рамки персонального разума. Секрет наставлений не в большей мере умещается и в роде экзегезы, предпринятой нами в предыдущих параграфах. Можно, пожалуй, даже сказать, что такие попытки лишь углубляют мистерию и делают тайну еще более таинственной. Один из наиболее креативных учеников Юнга, Мария-Луиза фон Франц, указывает в своей роскошной работе “К.Г. Юнг: Его миф в нашем времени” , что Юнг сам признавался как глубоко был близок фигуре Мерлина, архетипического мага в мифах об Артуре и Граале. Во французской версии саге о Граале, цитируемой Юнгом, Мерлин диктует своему охраннику священнику Блезу, историю о Святом Граале и при этом велит писцу: “Апостолы не пишут ничего о Нашем Боге, что сами не видели и не слышали; так и ты не должен писать ничего обо мне, кроме того, что ты услышишь от меня. И потому что я темный и всегда буду таким, пусть книга также будет темной и мистической в тех местах, где я не показал себя.” Непроницаемая глубина Наставлений является, аналогично приведенной аналогии, ни чем иным как темной мистерией самого Юнга.

Кем или чем был Юнг на самом деле, может действительно навсегда остаться тайной. Он был фигурой не чуждой магическому и алхимическому богу Меркурию, который являлся в старых текстах как воплощенный в ветре, океане, полете орла, и героических людях, как подвижный, изменчивый Дух, пронизывающий все вещи. Подобно Талесину, Уэльскому магу и барду встретившего Мерлина на его тайном лесном пути, Юнг мог бы воскликнуть:

Я ветер что вьется над морем;

Я океанская волна;

Я шепот прибоя;

Я семь батальонов;

Я могучий бык;

Я орел на скале;

Я луч солнца;

Я самая красивая из трав;

Я мужественный кабан,

я лосось в воде;

я-озеро на равнине,

я хитрый художник,

я-гигантские орудующий мечом Чемпион;

Я могу изменять свою форму, как Бог.

Дублируя в некотором роде Талезинскую поэзию, Юнг сам восклицает, когда описывает свою жизнь Боллигену: “Временами мне кажется, что я проникаю за поверхность вещей, и сам живу в каждом дереве, в плеске волн, в облаках и животных, что приходят и уходят, в смене сезонов. Здесь ..в пространстве безпространственного королевства..находится внутренняя страна психе.”

Эта мистерия, внутренней страны психе, является истинным царством Юнга, и это то пространство, откуда происходят Семь Наставлений Мертвым, и где до сих пор пребывает их истинное значение. Подобно победному крику Мерлина, гностический голос Юнга по прежнему слышен в великих лесах человеческого разума, отражаясь от скалы к скале, от древа к древу. Слова написанные им о своем мифологическом герое, Мерлине, остаются истинными по отношению к нему самому и к Гностикам.

“Человек слышит его крик, так как легенда живет, но он не может понять или интерпретировать его… Парсифаль –Христианский герой и Мерлин..его темный брат. В 12 веке, когда легенда появилась, еще не было условий для понимания ее внутреннего смысла. Поэтому он окончил в изгнании и поэтому крик Мерлина до сих пор звучит из лесов, после его смерти. Его история еще не закончилась и он до сих пор в поисках дома. Можно сказать, что секрет Мерлина был перенесен алхимией, первоначально в фигуре Меркурия. Затем Мерлин появился в моей психологии бессознательного и – остается непостижимым по сей день!”

Юнговский вклад в дух нашей культуры всем виден. Его работы уникальны. Он говорит громче, чем любые экспозиции или комментарии меньших умов, о мудрости, разуме, сбалансированным и творческом подходе к человеческой жизни. В тоже время, подобно всем Гностическим трактатам, они скрывают гораздо больше, чем открывают. Крик Мерлина исходит от них и растущая, трансформирующаяся душа открывает и понимает в этом кличе только то, что способна охватить в процессе собственного роста. Неизменные во времени, безразличные к критицизму, незапятнанные в грязи бросаемой на них яростью рационалистов и догматизмом ортодоксии, идеи Юнга стоят сегодня такими, какими они были, когда он впервые произнес их – подобные величественным и непоколибимым скалам в штормовом море.

 

Он отклонил Фрейдоскому редукционизму, с его ужасной озабоченностью инфантильными и сексуальными репрессиями. Он бросил вызов политическим идеологиям, как левым, так и правым, которые присвоили себе право, сжимать индивидуума в Бегемотных структурах государства и власти. Его учения проливают свет на воображение, обновляющую силу креативности, романтическую и экзистенциальную отвагу бесчисленных усталых и голодных серцем мужчин и женщин, ищущих смысл. Его послание взорвало закрытые скорлупы теологии, потерявшей свой собственный Гнозис, показало как безжизненны и пусты споры академических философов запутавшихся в бесплодных карпениях над логическими уравнениями или лингвистическим анализом, и уравновесил бездушное шествие материализма, под маской науки. Тем не менее, вместе со всем этим и еще более к своей чести , Юнг продолжает участвовать во внутренней мистерии, где только его Мерлиноподобный клич отражается дальше и дальше со зловещими интонациями.

Так и было всегда. Если мы посмотрим с исторической перспективы на тех, кого мир зовет великими, мы найдем две принципиальные категории персон. Первая включает индивидуумов, которые признавались великими в течении собственной жизни, но чья слава постепенно сошла на нет после смерти. Это временное величие может быть результатом того, что подобные персоны жили и действовали исключительно на уровне своего сознания или временного я, как только это я исчезало из видимости, величие исчезало вместе с ним. С другой стороны, те, кто принадлежат другой категории человеческого величия кажутся находящимися впереди нас во времени, скорее чем позади. Всегда были исключительные персоны, чье величие только все более прояснялось с ходом времени, чей статус повышался после их физического ухода из истории. Хотя время и сослало их в магические леса смерти как волшебница Морган сделала с Мерлином, их слова из теней звучат, возможно еще могущественней с течением лет, чем было при их жизни. Именно это произошло с Карлом Густавом Юнгом. Не только его книги все чаще появляются на прилавках и вруках креативной элиты мира; не только слова, которые он ввел в современные идиомы Западных языков, сейчас являются частью словаря бесчисленного количества людей нашей культуры; но в дополнении к этим –и многим другим очевидным фактам удостоверяющим глубину и ширину его следа –существует таинственное, неопределимое величие человека, которое ощущается только теми, кого древние Гностики называли пневматиками, мужчинами и женщинами духа. Лауренс Фан дер Пост, один из наиболее пневматичных биографов Юнга, восклицал с почти беспомощным изумлением :”Но из чего это величие состоит –совершенно невозможно определить. Я сам не могу попытаться сделать это. А если бы и мог, не верю что хотел бы”.

С современной писательской точки зрения невозможно описывать это неопределенное величие Юнга иначе, чем в Гностических терминах. Невыразимое величие Плеромы, полноты бытия, может быть увидено ясно присутствующим в таких душах как Юнг, который в значительной мере восстановил эту полноту внутри себя. Эон этого мира становится плеромой для персон, о которых говорили гностические Евангелия. Вот почему Юнг может рассматриваться как герольд и пионер нового Гнозиса или Гностицизма, который, несмотря на свой современный характер, все еще органично связан с Гнозисом и Гностицизмом старины. Юнг был культурным и образованным человеком в Европейском академическом смысле 19 века. Его происхождение, образование и воспитание – все готовило его к тому, чтобы стать доктором и ученом в пределах интеллектуальных традиций дифференцированных и экстравертных установок сознания, которые характеризовали научные и философские дисциплины Запада веками.( В действительности можно даже сказать, с самого так называемого Золотого Века Греческой мысли). Несмотря на это, Юнг уделил наибольшее исследовательское внимание духу Александрийской и Эллинской фазы древнего мира. В противоположность превалирующим манерам и дисциплинам Западных интеллектуалов, он увидел в учениях Гностизма, Герметизма и в родственных арканных дисциплинах предков и предшественников своей психологии.

Сейчас уже сложно вспомнить, сколько клеветы вылила Западная мысль 19 века не только на Гностиизм, но и на весь эллинистический период духовной истории античности. Мейнстримные ученые смотрели на классическую греческую философию, представленную Сократом, Платоном и Аристотелем, как на источник инспирации Западной культуры. Было общепринятым в интеллектуальном мире, что Гностический и Эллинистический период был феноменом декаданса, который остро и невыгодно контрастировал с интеллектуальным знанием представителей раннего Греческого духа. Западные интеллектуалы веками оказывали решительное предпочтение тому, что они называли ясностью Золотого века Греческой Философии перед поискам тайны и недоверчиво воспринимаемыми экстравертными рационалистами Гностиками, Герметиками и им подобными.

Философы и студенты наших университов призывали преодолеть и трансмутировать фантазии и мифы посредством точных логических концепций и научной мысли, а наличие в эллинистическом духе воображения, мифа и ритуала рассматривались как регресс и ретрогрессия, симптом дизентиграии здравомыслящего классического мира – что связано, несомненно, с широко разрекламированным слоганом “закат и падение” Рима и древнего мира вообще.

Вопреки этой точке зрения, Юнг признавал, что в этих презренных и предположительно упадочных проявлениях духовности могут быть найдены трансформирующие инсайты и одухотворяющая мудрость, которая психологически гораздо более ценна, чем логическая и рациональная ясность Аристотеля. Не то чтобы Юнг отказывался от философского и научного наследия западной мысли. Ни в коей мере! Он рассматривал это наследие как закономерное достижение дифференцированного и экстравертированного эго Западного человека, которому нельзя дать исчезнуть. В то же время, он осознавал, что человек, как западный, так и любой другой не живет исключительно по твердому тарифу дифференцированного эго, но также должен обращаться к внутренней мистерии бессознательного. Эллинистический период истории поздней античности был, согласно Юнгу, именно такой фазой развития культуры, когда внутренняя задача стала императивной и потребовала неотложного признания. Гностики и их последователи ответили на этот вызов психе, также как Юнг, чувствовал, что должен ответить на очень похожий вызов восходящий из психе современного мира. В своем знаменитом трактате “Современный человек в поисках души”,Юнг анализирует и с пророческим инсайтом предсказывает возрождение древнего Гнозиса или Гностицизма в нашу эру :

Мы должны признать тот факт, который однако, тяжело понять, что нечто отвергнутое предыдущими веками должно вновь появиться в поле нашего внимания.. Мы можем сравнить это только с взлетом Гностической мысли в первый и второй век после Христа. Духовные течения настоящего имеют, на самом деле, глубинное родство с Гностицизмом. Сегодня существует даже Гностическая церковь во Франции и я знаю две школы в Германии, которые открыто декларируют себя Гностическими. Наиболее впечатляющими являются несомненно теософия, вместе с ее континентальной сестрой Антропософией; это чистый гностицизм в индийских одеждах. В сравнении с этими движениями интерес к научной психологии является незначительным. Что поражает в Гностических системах – так это то, что они основываются исключительно на манифестациях бессознательного, и что их моральное учение не игнорирует темную сторону жизни. Я не думаю, что зайду слишком далеко, если скажу, что современный человек, в противоположность своему собрату из 19 века, обращает свое внимание на психе с гораздо большей надеждой; и что он делает это без обращения к какой-либо традиционной вере, но скорее в Гностическом смысле религиозного опыта – современный человек не терпит догматических постулатов принятых на веру и религий основанных на них. Он придает им ценность только настолько, насколько они согласуются с его собственным опытом в глубинах психической жизни.

Юнг мог увидеть через несколько десятилетий, что нечто “отброшенное предыдущими веками” снова с нами – Гнозис. Камень который отвергли строители становится краеугольным; в великой экономии духа отказ не влечет потери. Таким образом, современное человечество может по праву достичь в наши дни радикального и жестоко отвергнутого элемента Западной культуры, который спустя годы и годы гонений, подпольного существования и пренебрежения, вновь появляется в поле зрения. Могут возразить и действительно возражают, что необходимость этого переоткрытия, никогда не была столь велика как сегодня. Повторяется до бесконечности( а временами и до тошноты) что современный мир переживает великий кризис, который подталкивает нас всех к краю грандиозного и неслыханного бедствия. Зависимые от своих склонностей и предрассудков, люди ожидают этой опасности с разных радикально противоположных направлений. Угроза ядерного оружия, дисбалансы в экологии природы, перенаселение земли, гигантская тень тоталитарных режимов склоненная над миром, войны и революции – эти и многие другие факторы являются составляющими глобальной катастрофы. Хотя многие из этих тревог могут быть справедливо списаны на синдром судного дня, существует ряд явных элементов в данной ситуации, которые следует рассматривать со всей серьезностью.

Исследуя современный мир в том отношении, которое древние римляне ценили столь высоко и которое они называли "sine ira et studio” (без враждебности и заинтересованности), мы найдем, что все серьезные болезни культуры по всей видимости сводимы к психологическим, которые в свою очередь связаны с человеческим поведением и действиями. Не политика, не экономика, не экономика, не источники физической энергии, такие как нефть, уголь, не ядерное деление, что удается нам столь катастрофически, но наше поведение и этика определяющяя это поведение. Не наша политическая проницательность, наша экономическая эффективность или наше понимание природы являются причинами наших бед, а скорее этический кризис, который в свою очередь влияет на эти и другие области. Актуальность Юнговских идей, также как вновь открытого Гнозиса, упоминаемого им так часто, может быть обнаружена особенно ясно в этой важнейшей области этики и мотивации человека.

Начиная с Платоновской и Сократовской философии, являлось общепринятым в Западной культуре, что этика в некотором роде основывается на метафизике. Смысл человеческих поступков и ценности жизни всегда являлись частью более общих вопросов о природе мира и смысла человека. Начиная с третьего и четвертого веков, метафизической структурой доминировавшей в Западной культуре являлась вера в антропоморфного, т.е. человекоподобного Бога, который действует как единственный законодатель и судья ( так же как и полицейский и палач) универсума. На законе, данном этим божеством по большей части основывалась мораль последующих 15 столетий. Бог пребывал в своих небесах и все было в порядке с миром, до тех пор, пока его заповеди правильно исполняются его детьми, которые могли пользоваться его любовью и добротой только до тех пор, пока они не огорчают его непослушанием.

С течением времени, эта анропоморфность универсума становилась все более сомнительной для мыслящей элиты человечества. Первая серьезная атака на гегемонию Иеговы пришла из наиболее абстрактной физической науки: астрономии. Кеплер, Коперник и Галилей бросили серьезный вызов средневековой картине мира во время Ренессанса. Далеко идущие последствия этих открытий удалось предотвратить благодаря бдительности инквизиции и неспособности науки адекватно их усвоить; но процесс постепенного разрушения мира Иеговы мог быть только замедлен, но не остановлен. Так с приходом Исаака Ньютона был нанесен теперь уже непоправимый удар по старой картине мира, которая трансформировала модель универсума из управляемой персонально великим небесным человеком в другую, напоминающую саморегулирующую и самоходную машину. Ньютон установил существование автоматического универсума, который не нуждается в личном управителе и не обладает им. Пару столетий спустя, появился Чарльз Дарвин, чтобы нанести еще более серьезные раны старой антропоморфной модели реальности, продемонстрировав, что не только макрокосм из звезд и солнечной системы, но и микрокосм живых организмов также саморегулируется, и что живые существа нуждаются в персональном божественном создателе еще меньше, чем небесные тела в пространстве. Из божественно управляемого космоса, мир превратился в автоматически управляемую машину; антроморфизм сменился механоморфизмом.

В то время как можно с уверенностью сказать, что седоволосый палестинский старец получил ряд потенциально смертельных ранений в течении семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого веков, его смерть и похороны не произошли до нашего двадцатого века. Фрейд и современные глубинные психологи стали главными агентами того, что можно назвать “последним ударом” по антропоморфизму, когда убедили огромное количество людей в том, что душа или разум человека показывает не больше очевидности и демонстрирует не больше необходимости в существовании персонального бога, чем астрономия или биология. История Западной мысли показывает, что Ньютон изгнал Иегову из природы; Дарвин изгнал его из жизни, Фрейд изгнал его из последнего укрепления – человеческой психе. Ньютоновская картина мира теологию откровения и дала место для естественной теологии просвещения. Фрейд в свою очередь уничтожил оставшиеся следы теологии, подготавливая путь для теологии “умершего бога”. В восемнадцатом и девятнадцатом веках было еще возможным для некоторых мыслителей предположить, что разрушение старой религии может каким-то таинственным иллогическим путем сохранить старую мораль нетронутой; что гибель Иеговы не означает гибели его закона. Психологическая революция, взорвавшая нашу культуру публикацией Фрейдом своей эпохальной книги о толковании сновидений в 1900 году фактически уничтожила эти наивные надежды.

Кант еще придерживался веры, что “ моральный закон внутри” может направлять человека, даже если персональный Бог, автор заповедей, изгнан из универсума. Наивные мыслители 19 века еще могли сказать : “человек может верить, что мир слеп и жизнь бесцельна и в тоже время вести себя так же благородно и благостно как любой святой”. После Фрейда подобные представления становились все менее надежными и эффективными. Совесть, категорический императив Канта, необяснимые моральные обязательства предполагаемые по-крайней мере у цивилизованного человечества – все эти могучие пережитки были разоблачены венским иконоборцем, как результаты условий наложенных на молодых для удобства старших. Как Фрейд объясняет в своем примечательном исследовании “Тотем и Табу”, еще с первобыных времен властные элиты создавали ограничения в умах молодых и слабых, рассчитанные на то, чтобы оградить их от тех удовольствий которыми старые и могущественные желали бы наслаждаться без конкуренции молодежи и “пролетариев”.

Это, конечно, верно что другие лидеры современной психологии, в частности К.Г. Юнг сделав многочисленные выводы из данных предложенных глубинами и высотами человеческой психе, были благосклоннее как к мифологии религий так и к обоснованию морали. Но Фрейдовский рациональный аргумент показал себя более эффективным и привел к потенциальному уничтожению остатков прежней религиозной морали.

Освобождение сознания Западной культуры от основанной на антропоморфизме морали до сих пор происходило довольно медленно. Понадобилось где-то триста лет для того, чтобы картина провала и поражения старой морали стала более или менее отчетливой. Даже сегодня – или, возможно, как кто-то скажет – в особенности сегодня –большое количество персон предпринимают тяжелые попытки вернуть эту старую мораль к жизни. Недавняя история пережила два великих освободительных периода, когда выводы из вышеупомянутых данных стали восприняты большим количеством персон :это 1920-е и отчасти 1930-е годы и 1960-е и начало 1970 годов.

Нетрудно заметить, что эти периоды отмечены не только своим освобождающим влиянием, но также потаканием своим желаниям и компульсивным нонконформизмом. Таков в действительности закон работы психе: оппозиции всегда сосуществуют и дополняют друг-друга. Как верно говорит наставление : "На каждое благословение Бога Солнца, Дьявол добавляет его проклятие.". Эксцессы сопровождающие прогресс и освобождение не должны лишать нас признательности к тем моментам истории, когда сознание получало новые возможности для роста. Еще долго после того как мимолетная горячность и конвунсивный пыл освобожденных умов давным-давно канут в лету, несокрушимые достижения этих поворотных точек истории будут по-прежнему очевидными.

За обоими периодами освобожденного сознания следовали времена относительной ретрогрессии и реакции, когда предыдущие достижения, казалось, почти исчезали. Эра юности сменилась в Европе ужасной тиранией Нацизма и Фашизма, в то время как в Америке потрясения депрессии и войны привели к мелочному периоду 1950-х, характеризуемому не столько нео-пуританизмом, сколько полнейшей бессознательной тривиализацией мышления. Не без резона можно предположить, что эра хиппи сейчас сменится периодом агрессивной реакции конр-эволюционных сил. Все-таки это лишь временные события, которые с необходимостью должны приобрести размах духа времени. Старая мораль умерла, в то время как новая видимо еще не пришла на смену, поэтому агония культуры продолжается.

Юнг сам сравнивает нашу эпоху в работе “Нераскрытая самость” с периодом, который древние греки называли кайрос, судное время, когда метаморфоза богов имеет место. Он сослался на масштабные трасформации в душе человечества и определил этот феномен, как изменение в бессознательном человека . Затем он продолжает:

“Как в начале христианской эры, так и сегодня мы снова стоим перед проблемой общей нравственной отсталости, которая не поспевает за нашим научным, техническим и общественным прогрессом. Слишком много поставлено на карту и слишком много зависит от психологического состояния современного человека. Способен ли он устоять перед искушением использовать свою силу для того, чтобы раздуть мировой пожар? Понимает ли он, по какому пути идет, и какие выводы следует сделать из нынешней ситуации в мире и его собственной психологической ситуации? Знает ли он, что находится на грани утраты сохраняющего жизнь мифа о внутреннем человеке, который христианство сберегло для него? Понимает ли он, что его ждет, если эта катастрофа действительно произойдет? Способен ли он понять хотя бы то, что это действительно будет катастрофа? И, наконец, знает ли индивид, что он и есть та самая гиря, от которой зависит то, куда склонится чаша весов?

Счастье и удовлетворение, равновесие разума и смысл жизни эти вещи может испытать только индивид, а не Государство, которое, с одной стороны, есть ни что иное, как соглашение, заключенное независимыми индивидами, а с другой стороны, постоянно угрожает парализовать и подавить индивида. Психиатр принадлежит к тем, кто больше всего знает об условиях благополучия души, от которого так сильно зависит благополучие общества. Социальные и политические обстоятельства времени несомненно имеют большое значение, но их роль в радостях и бедах индивида гигантски преувеличена, поскольку они воспринимаются как единственные решающие факторы. В это смысле всем нашим общественным устремлениям присуща общая ошибка не принимается во внимание психология личности, во имя которой и совершается общественный прогресс, а также имеет место пропаганда иллюзий самой личности.

Поэтому я надеюсь, что психиатру, который посвятил всю свою жизнь причинам и последствиям нарушений психики, будет позволено выразить свое скромное, как и положено индивиду, мнение по вопросам, порожденным современным положением в мире. Я не сторонник чрезмерного оптимизма и любви к высоким идеалам, просто меня заботит судьба индивидуального человеческого существа бесконечно малого звена, от которого зависит существование всего мира, и в котором, если мы правильно поймем смысл христианства, даже Бог видит свою цель.”[1]

 

Мир последней четверти двадцатого века по-видимому не особенно перспективное место. Стили жизни и нравы, которые до сих пор являлись нормативными стали по-крайней мере отчасти отсупили на задний план в жизни многих, в то время как горлопаны активно радеют об их реставрации. Мессианских пророчеств и течений предостаточно – начиная с второго пришествия Христа, заканчивая энтузиазмом политического прихода Марксизма или примитивной и яросной тирании религиозного фундаментализма. Как и всегда было раньше в истории, эти явления являются точными проекциями индивидуальной человеческой необходимости в искуплении и смысле. Фрагментированные души мужчин и женщин кричат в агонии и огромны лоскутки коллективной душевной усталости накрывают землю. Как Вильям Булер Йеатс выразился в своей знаменитой поэме “Второе пришествие” : “Идет развал всего, и смысла центр утерян. ..Достойные не видят смысла жизни, Распутные к своей влекутся тризне.”

Однако, как кажется, было бы ошибочным утверждать, что прогресс духовной истории человечества может быть остановлен подобными пассивными явлениями. Более чем похоже, что то что мы наблюдаем сегодня есть ничто иное как все продолжающаяся смертная агония старой морали смешанная с родовыми муками новой. Уже упоминалось, что когда животных освобождают из клетки, еще какое-то время им требуется чтобы осознать свое вновь восстановленное могущество. Аналогично и к нравственному освобождению следует привыкнуть и процесс привыкания может затянуться на сотни лет. Новая жизнь, новая мораль, новый мир “скрючился в Вифлиеме чтобы родиться”. Это будет лучший мир, более достойное место, где алмаз человеческого духа может найти покой и светить повышенным блеском. В своей собственной уникальной манере Юнг ответил нам на постоянно возобновляемый вопрос :”Что я могу сделать?”. Я не знаю лучшего ответа, чем “Стань тем, кем ты всегда был”, а именно полнотой, которую мы потеряли в своей цивилизованной, сознательной экзистенции, полнотой которой мы всегда были, не сознавая этого.

Сегодня как и во во втором и третьем веках, величайшая нужда человечества это достижение целостности или полноты бытия, которая обретается душой в форме гнозиса. Религиозный и моральный пафос, вера в Бога или политические идеологии, пропаганда сурового закона и жестокого порядка, апокалиптический мессианский энтузиазм – это даже не несовершенные решения наших проблем, но в действительности не решения вовсе. До тех пор пока большинство индивидуумов будет ожидать, что все проблемы будут решены, а все болезни излечены снаружи их самих, они будут метаться от жестокости к жестокости, от холокоста к холокосту. Мы стоим не перед проблемой которую нужно решить, а перед тупиком из которого необходимо выйти, тупиком агнозиса, отсутствия интимного, личного и добытого не по наслышке знания о подлинной реальности.

Прежний и грядущий Гнозис снова с нами. По земле гуляют мужчины и женщины, которые готовы взять на себя бремя сознания, а вместе с ним равно тяжелое бремя свободы. Сегодня они как никогда “Соль земли” и закваска, которая способна изменить градус мирового духа. Юнг говорит о задаче этих новых Гностиков, современных героев сознания, в следующих строках:

“Изменения во всех индивидах, которые нам хотелось бы увидеть, могут отсутствовать еще в течение нескольких сотен лет, поскольку духовная трансформация человечества крайне медленно продвигается сквозь столетия и ее продвижение не может быть ускорено или остановлено посредством процесса рационального мышления, не говоря уже о том, чтобы довести его до конца при жизни одного поколения. Однако, в наших силах изменить индивидов, которые обладают от рождения или развили в себе способность воздействовать на других людей с похожим складом ума. Я не имею ввиду проповедование или убеждение я думаю, скорее, о хорошо известном факте: тот, кто предвидит свои действия, а значит имеет доступ к бессознательному, невольно оказывает воздействие на окружающих. Углубление и расширение его сознания создает эффект, который примитивные народы называют "мана". Имеется ввиду невольное воздействие на бессознательное других людей, некий вид бессознательного престижа, который существует только до тех пор, пока не вмешивается осознанное намерение.”

Такова наша задача : стать теми, кем мы всегда были осторожно и мудро помогать другим делать тоже. Это Гностическая задача, в тесном согласии и прямой преемственности с Гнозисом приблизительно двух тысячелетий назад. Евангелие Истины, инспированное Валентином, провозгласило из глубины веков :”вы от Дня Свыше, не имеющего ночи, и от Света, не имеющего отвода, поскольку он совершенен.

Далее, говорите от сердца, что вы - Совершенный День и что в вас обитает Свет, не делающий тщетного. Говорите об Истине с ищущими её и о гнозисе (с) согрешавшим по ошибке своей…Вы, дети умного сердца, радость для того кто открыл себя, пробужден и благославлен тот кто открывает глаза слепого.

Юнг, человек умного серда нашего времени, снова возвестил это.

Лауренс Ван Дер Пост сообщает, что незадолго до своей смерти, Юнг имел сон. В этом сне он видел “наверху, на высоком месте” камень находящийся на месте солнца. На нем были вырезаны слова : ”Возьми это как знак полноты, которой ты достиг и одиночества, которым стал”. Возможно архетипические Боги таким образом одарили пожилого Гностика, старого мудреца вещью, которая явилась последним знаком их заботы и любви. Много десятилетий раньше, когда он спустился в подземный мир и говорил с жителями собственного королевства, те же самые архетипические боги наградили его загадочным сокровищем, которое было названо “Семь наставлений мертвым”. Под седой аллегорией образов и символов необычайно силы, они спрятали семена трансформирующего мир опуса. От него, как и от камня и от древа, где дух Мерлина заточен от глаз смертных, все еще доносится слово прежнего и грядущего Гнозиса, победный крик Мерлина. Услышать этот крик и понять послание – главная задача тех, кто имеет уши, чтобы услышать. Новый Мерлин, Василид двадцатого века, которого мир зовет Карлом Густавом Юнгом, не требует от них большего и не примет меньшего.



[1]

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики