IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Среда, 09 января 2013 11:29

Джеффри Ральф Юнг и алхимическое воображение Глава 3,2 Сотворение Самости.

Джеффри Ральф

Юнг и алхимическое воображение

Глава 3,2

Сотворение Самости.

Эмблема Восьмая

На следующей эмблеме (см.далее рисунок 11), две птицы пожирают друг друга. На самом деле, две противоположности еще раз уничтожают друг друга, готовясь к новому рождению. Как должно быть ясно, не существует движения к новой стадии индивидуации без смерти предыдущего состояния. Ничего нового не получается без жертвования старого. Изменение от первой coniuntio ко второй не является исключением, и опыт смерти на этом уровне работы очень расстраивает и вызывает неприятие. Действительно сложна перспектива пожертвования того, что было достигнуто, и некоторые практики будут склонны остановить развитие в этой точке, чтобы не потерять то, что уже наработано.

Рисунок 11. На этой эмблеме две птицы пожирают друг друга. Когда сотворение первой coniunctio породило смерть и жестокость, то произошло движение от первого единения ко второму. Все то, что было достигнуто, теперь должно быть принесено в жертву для возникновения новых отношений. От начала работы и до второго единения все союзы происходили через смерть, что затем сменилось более постоянным единением. Две птицы, связанные браком, теперь уничтожают друг друга для обоюдной трансформации в перерождении, благодаря чему создается новый, постоянный союз. (из Николы Банауда Дельфинаса «Книга Ламбспринга»)

Опыт первого уровня интенсивен и значим. Люди, достигшие этого уровня, осознают присутствие Самости в своей жизни, и используют это осознание для развития насущного и привлекательного образа жизни. Я вспоминаю случай одного человека, чья жизнь была полностью изменена его взаимодействием с бессознательным, что привело к временному, но глубокому переживанию Самости. Он расторгнул неудачный брак, бросил работу, которую не любил, и начал изучать то, что ему нравилось. Также у него проявился творческий дар, о котором он ранее не имел представления, и он вполне наслаждался своей жизнью. В этой точке, он остановил анализ развития всего того, что получил во внешнем мире. Примерно спустя год после приостановки анализа, он вернулся к некоторым тревожным снам о смерти и конце мира. На самом деле, Самость толкала его на следующий уровень. Я пытался уверить его в том, что хотя он определенно достиг некоторых новых изменений в своей жизни, он мог бы перейти на еще лучший уровень жизни. Но он не согласился с этими заявлениями, и, в конце концов, отказался от дальнейшей работы, снова прекратив анализ.

Такие случаи не редки. Иногда человеку может сойти с рук отказ сделать следующий шаг, но иногда давление Самости становится столь сильным, что он или она попросту не имеют выбора. Дело в том, что достигнуто так много, что необходимость всем пожертвовать невыносима Однако без такой жертвы практик никогда не сможет перейти на следующий уровень.

Самость также претерпевает опыт смерти. Хотя я не могу вникнуть в то, как Она может переживать это событие, Её видимая смерть еще больше огорчает эго. Эта стадия работы может соответствовать второй темной ночи души, о которой писал святой Иоанн Креститель. Он описывал мучения очень прогрессивных душ, когда им кажется, что Бог исчезает. Имейте в виду, что Самость (или Бог) являет собой чувственное присутствие, а не просто концепцию для того, кто на этом уровне ощущает Самость, знает ее лично и с великой радостью осознает ее присутствие в своем сознании. Лишиться всего этого невыносимо. Напряженность и mortijicatio вызваны продолжающейся эволюцией на второй coniunctio, которая является очень трудным и обременяющим переживанием.

Заметьте также, что лодка вернулась к срединной позиции на воде. Во время трудностей, сопровождающих эволюции к новому единению, эго должно по-прежнему пытаться сохранить центральную позицию, и оставаться прочно укорененным в той системе убеждений, которой оперирует. Любая тоска, порождаемая опытом смерти, уменьшается благодаря знанию о том, что все это имеет смысл и является частью вовлеченности практика в общий процесс. Наличие под рукой карты, на которой намечены кризисы и опасные воды, не только дает индивидууму способ выдержать их, но и некоторую надежду на то, что испытание не будет длиться вечно.

Эмблема Девятая

Следующая эмблема (см.далее рисунок 12) изображает прорыв на вторую coniunctio. Король сидит на троне, удерживая шар с крестом выше – символ авторитарности и гармонии. Существуют семь шагов, приводящих к трону, семь стадий алхимического мероприятия. Ноги сидящего короля стоят на теле дракона – это верный признак господства над хаосом и возможности эффективного порядка. Слева от него располагается рыба, и этот образ снова возвращает нас к первой эмблеме. Присутствующая в этой сцене рыба демонстрирует то, что король начинал как рыба, но теперь процесс завершен от начала до конца. В тексте король обозначается как царь леса, и дракон первоначально назывался чудовищем в лесу. Имейте в виду, что алхимическая работа посвящена только одну веществу во всех его изменениях, и король был рыбой, которая стала драконом, а затем, благодаря трансцендентной функции, трансформировалась в короля.

Фон сцены теперь преисполнен домами, а город окружен водой с преобладающим мостом. Все еще присутствует лодка на воде, но сейчас она окружена признаками человеческого развития вокруг себя. Лес стал частью города, а Самость выросла до включения в себя всего бессознательного.

Король является общим алхимическим символом. В общих чертах, он есть образ философского камня на различных стадиях делания. Каждый аспект появления короля отмечает его как нечто экстраординарное. Он возвеличивается на троне, возвышаясь над планом ординарных людей. Его держава означает, что он правит всем миром, а его корона предполагает солнечные лучи и его просветленность. В контексте нашей серии эмблем, король воплощает философский камень, возникающий из процессов на изображениях. Аналогичное значение образа короля можно найти у Генриха Хунрата:

«Когда, наконец… пепельный цвет, отбеливание и снова пожелтение; ты узришь Философский Камень, нашего Короля и Господина Господ, выходящего из ложа и престола его стеклянного склепа на сцену этого мира, в его прославленном теле, регенерированном и превосходящим совершенство, сияющим как карбункул и возглашающим: ‘Узри, я сотворил все вещи вновь’ » [29]

Религиозный экстаз Хунрата достоин внимания. Он поясняет сотворение камня – духовный опыт глубокой интенсивности. Манифестированная Самость теперь полностью проявлена и учреждена в психе как постоянное содержание и состояние бытия. Непостоянство предыдущего союза с Самостью заменилось фиксированной и неподвижной взаимосвязью, которая может быть доступна в любое время.

Рисунок 12. Наконец, алхимик достигает второй coniunctio. Король сидит на троне, удерживая шар с крестом выше – символ авторитарности и гармонии. Его ноги расположены на теле дракона – верный признак господства над хаосом. Король являет собой символ философского камня и манифестированной Самости. Обратите внимание на то, что фон заполнен домами, большой мост вернулся назад, тогда как лес стал частью города. Самость выросла и включает в себя все бессознательное, а также, с учетом того что эго – часть проявленной Самости, включенным оказывается также мир сознательного. Эта эмблема великолепно изображает цель внутренней алхимии: Самость, целость и торжество (Из Николы Банауда Дельфинаса, «Книга Ламбспринга»)

Это нелегкая задача – пытаться выразить в словах природу этого достижения. Однако, это не какое-то идеальное состояние, к которому можно стремиться, но никогда не достигнуть, так как постоянный опыт Самости в психе достижим, хотя и ценой тяжелой работы. Существует множество путей, какими можно пояснять развитие, но есть, по крайней мере, три их них, которые должны быть упомянуты.

Дорн называет вторую coniuntio телесным единением, и это очень важно. Движение от ментального к телесному единению указывает на интеграцию; то есть то, что ранее было только идеей, становится живой реальностью. Идея единения противоположностей должна стать фактом жизни практика. Не нужно бороться, чтобы достичь баланса, или искать способ удержать противоположности вместе еще дольше, потому что будучи сбалансированными и гармоничными, они регулируются пришедшей к бытию Самостью. Единение противоположностей становится установленным фактом в Самости, и эго сейчас может только ждать отношений с Самостью в надежде обретения баланса.

Возьмем, например, мужчины, который пытается остаться в контакте со своей собственной женственной природой, чтобы выразить чувства и почтить отношения. Его эго может уделить пристальное внимание каким-либо первых чувствам, которые возникают спонтанно и найти путь дать им выразиться. На самом деле, эго может быть даже не осведомлено об этих первых чувствах и потребуется усилие, чтобы сделать их сознательными. Все это требует множества сознательных усилий, работы активного воображения и рискованных разговоров во внешнем мире. Но если Самость воплощается, мужское и женское является Её частью. Эго не придется охотиться за чувствами или искать пути их выражения; оно должно только оставаться в контакте с Самостью. В соответствующий момент, Самость сдвинется в женственный режим, и эго станет осознавать этот факт, пытаясь сильнее проявить выражение женственности. Это может звучать идеализированно, и, будьте уверены, комплексы всегда могут появиться и заблокировать этот процесс, но, по сути, так оно и есть. Так как Самость целостна и содержит все вещи внутри себя, поскольку Она полностью пробудилась и активна в психе, эго следует просто осознать Её и дать голос к внутреннему обнаруженному движению. Не нужна борьба и интенсивное усилие. Эго и Самость действуют как два партнера в опыте жизни. Символически, описание дао и бытия в дао, как изображается в Китайской философии, будет тесно связано с этим психическим экспериментом.

Далее, во втором случае, Самость является хранилищем знания, и эго, будучи во взаимоотношениях с проявленной Самостью, связывается с этим знанием. Но мудрость Самости не есть интеллектуальное знание, но чувственная мудрость, в которой сущность вещей, ситуаций и людей просматривается напрямую. Эго, живущее с воплощенной Самостью, ни думает, ни мыслит, ни вопрошает; оно может чувствовать сущность вещей то, что необходимо в настоящий момент. Эго чувствует, когда будет правильным выразить чувства и отказывается от этого, когда правильным будет отказаться; оно чувствует, когда должно быть активным, а когда пассивным; оно ощущает, когда идти вперед, а когда оставаться позади. Все нужное приходит к нему как опыт знания, и это знание не подлежит сомнению. В таких условиях, правильное и неправильное не имеют никакого смысла, ибо практик чувствует то, что должно быть сделано и делает это. Слово «чувствование» не совсем охватывает характер того, что я описываю, но оно наиболее близко. Через чувствование Самости и Её сообщений, эго остается соединенным с новым психическим центром, пришедшим к бытию.

Есть и третий путь к пониманию этой стадии работы. Внутри реальности воображения, все выражается через образы и взаимодействие с ними. Первая эмблема указывает на содержание Самости, близкое к манифестации, но необходимы соответствующие образы, с которыми можно работать. Король в настоящей эмблеме может быть рассмотрен как символ Самости, которая стала фиксированной и устойчивой. «Тело» в телесном единении может пониматься как отсылка к образу, персонифицирующему Самость. С установлением этой стадии единения, образ Самости становится постоянным.

В главе о воображении, я указывал, что образ сущности или внутренней фигуры то же самое, что вещь, а не просто символ, таким образом, образ Самость и есть Самость. Поэтому внутри имагинальной реальности, та Самость, что была создана и есть внутренняя фигура величайшей мудрости и силы. Все, что было достигнуто в алхимической работе, воплощается в этом образе. Таким образом, эго находит возможность пережить единение с проявленной Самостью в виде постоянного активного воображения с внутренней фигурой, которая сейчас проявлена.

Во время работы с противоположностями и активным воображением, внутренняя фигура Самости может претерпевать последовательные преобразования. Она включает в себя эти различные противоположности, и в результате становится более сильной. С достижением этого этапа работы, фигура фиксируется. Теперь она оперативна и постоянна внутри воображения, и в отличие от других внутренних фигур, остающихся присутствующими только определенный период времени, она никогда не меняется и не исчезает.

Поскольку этот образ очень силен, эго находит его легким для контакта. Эта фигура доступна в любой момент, и эта доступность делает легкой для понимания идею Марии-Луизы фон Франц о том, что постигшая индивидуацию персона живет в мире активного воображения. Внутренняя фигура Самости присутствует для эго днем или ночью, в медитации или в вовлеченности во внешнюю деятельность. Единение между ними фиксировано таким образом, что диалог возможен на протяжении всего дня, и практик чувствует себя живущим в этом союзе.

Внутренняя фигура может повлиять на психику очень сильными способами. Даже тогда когда эго находится в комплексе, то фигура остается вне комплекса и может влиять на ментальное состояние эго, а также состояние психики в целом. Самость также имеет такую силу, но многократно умноженную. Самость может проникнуть и изменить текущее состояние эго. Если эго встречается с комплексом или с внешней ситуацией, вызывающей огорчение, оно может обратиться к Самости для поднятия своего настроения и получения информации о том, как справиться с ситуацией. Его партнер всегда присутствует, влияя на него чувственным пониманием, информацией или просто целительным присутствием.

Эмблема Десятая

Со следующей эмблемы (см. далее рисунок 13), начинается движение по направлению к третьей coniunctio. Животный символизм возвращается с образом саламандра в огне, который помещается туда человеческой фигурой. Эта фигура может быть отсылкой к Вулкану, богу огня, или, быть может, алхимику, самостоятельно выполняющим работу по камню.

Согласно мифологии, саламандр является существом, которое разрастается в огне и делает его своим домом. Юнг отмечал, что саламандра была почти эквивалентна огню [30]. Одна также верно то, что саламандра обозначает фиксированный аспект Самости, который сильнее огня. Как пишет один алхимик, «Наш камень представляет собой астральный огонь, симпатизирующий природному огню, который подобно настоящей саламандре получает свое рождение, питается и разрастается в элементарном огне» [31]. Саламандра символизирует проявленную Самость в её фиксированности; Самость (или камень) достаточно сильны на этой стадии работы для вхождения в огонь без изменений.

Целью в этой точке работы не является еще одна смерть или деструкция того, чтобы было отвоевано, так как во втором союзе было достигнуто постоянство. Так как процесс, каким бы интенсивным он не был, теперь не может более уничтожить Самость, саламандр является подходящим символом для Неё на данном этапе. Огонь, пожалуй, представляет собой самый важный символ в алхимии, оставаясь одной из главных алхимических тайн. Существует множество типов огня и соответствующих ему значений. С Юнгианской перспективы, огонь может быть интерпретирован как интенсивная страсть или желание, которые должны быть растворены как топлива для процесса трансформации [32]. Хотя такая интерпретация может быть правильна для одного типа огня и определенной стадии работы, это не неточно в отношении огня на этой особой стадии. Так как Самость уже сотворена, растворение желаний уже не имеет какого-либо значения. Эго действует из области единения с Самостью, а не из какого-либо желания кормить свои нарциссические потребности, двигаясь в сторону самовосхваления. Огонь на этой стадии работы должен быть рассмотрен в ином свете.

Рисунок 13. С этой эмблемой начинается движение по направлению к третьей coniunctio. Алхимик (или, возможно, бог Вулкан, символизирующий силу огня) помещает саламандра в огонь. Саламандр представляет собой существо, которое разрастается в пламени, которое не может повредить ему. Таким образом, это символизирует фиксированную и постоянную Самость, которая не умирает, но движется к следующему уровню единения, добиваясь постоянства и бессмертия. Кроме того, это не застой, но процветание в огне внутренних процессов, приближающих к единению с Божественным (из Николы Банауда Дельфинаса, «Книга Ламбспринга»)

Символизм огня столь сложен, что упрощенная интерпретация оказывается недостаточной. Однако есть один главный мотив, соответствующий нашей эмблеме. Огонь часто рассматривается как духовная сила сокрытого или оккультного влияния. Ириней Филарет в «Introitus apertus» называет огонь «тайным адским пламенем, чудом света, системой высших сил в низшем» [33]. Mercurius часто приравнивается к огню, таким образом, называясь «огнем, в котором сам Господь горит в Божественной любви» [34]. Другими словами, огонь являет собой духовный принцип, действие которого порождает трансформацию. Он питает процесс, и нет нужды растворения желания (или иного сознательного акта), ибо источник его возникновения лежит в самом духовном мире. Все это определенно связано с символизмом Самости, и может рассматриваться как внутренняя сила Самости, создающая Её собственную трансформацию.

Саламандр представляет собой манифестированную Самость, которая может пережить любой процесс, каким бы он ни был интенсивным, а огонь являет собой манифестацию Её собственного пути к трансформации. Однако, на этом этапе работы, огонь не принадлежит проявленной Самости. Отсылки к Божественному огню и высшим силам бытия, сокрытых в низшем, предполагает, что процесс подпитывается не только Самостью, но также Божественностью, существующей за Её пределами. Процесс, посредством которого третья coniunctio приходит к бытию, направлен на новое единение противоположностей – союзу человеческого и Божественного. Как это поясняет Дорн, этот уровень единения связывает индивида с unus mundus, миром чистого духа и божественного единства. Движущаяся сила этого слияния приходит не только из индивидуальной Самости, но от самого Бога, по мере того, как две сущности притягиваются вместе с высшем из всех браков. Огонь представляет собой духовную силу, создающую окончательную трансформацию в Самости, посредством которой Божественное воплощается в человеческой психе.

Эмблема Одиннадцатая

Первое воздействие огня становится ясным, когда мы переходим к следующей эмблеме (см. далее рисунок 14). Теперь мы видим три человеческие фигуры, из которых ранее присутствовал только король. Молодой человек является принцем, сыном короля, и связывается с мотивом filius. Filius, или сын, часто используется алхимиками при упоминании камня, когда они называют его filius philosophorum, или говорят о сыне солнца, и так далее. Filius часто обсуждается в экстатических и духовных терминах. Один алхимик писал:

«Это есть FILIUS SOLIS, дитя солнца, который благодаря своей особой власти творит чудеса и великие знамения, а также может изгонять все болезни в человеческом и металлическом телах. В прославленном теле, плоти и крови, он очищает все вещественное. Высший Адам, дарованный свыше…» [35]

Я идентифицировал короля как внутреннюю фигуру, персонифицирующую и воплощающую Самость. Процесс, приводящий ко второй coniunctio, может рассматриваться как последовательная трансформация внутренней фигуры, все более и более воплощающей Самость. Самость, в свою очередь, набирает силу благодаря единению противоположностей. Принц также может быть рассмотрен как имагинальная фигура, которую можно интерпретировать различными путями. Интерпретация, кажущаяся мне наиболее убедительной, заключается в том, что сын Самости является персонификацией Божественности, которая пребывает в поисках третьей coniunctio. Каждая следующая эмблема может быть лучше понята в связи с установлением третьего уровня единения, объединяющим Самость со скрытым Божественным миром, превосходящим наш ординарный мир. Я уже указывал на то, что фигуры могут персонифицировать духовные сущности, которые не происходят из психе, но имеют свой источник в мире неординарной реальности, которую я обозначал как психоид.

Сын Самости представляет собой образ, персонифицирующий психоидальную сущность, которая тесно связана с Самостью. Самость, готовая к соединению с unus mundus (или психоидальным миром), переживается как образ, персонифицирующий психоидное существо, с которым возможно соединение. Существует психоидная фигура, тесно связанная с Самостью, которую я называю союзником [36].

Понятие психоида постулирует, что существует реальность духовных сил и энергий, которые не пребывают в психе. Согласно Суфиям, есть человеческий мир и мир чистого духа, а также промежуточный мир воображения, где предыдущие два мира могут взаимодействовать. Это делается посредством персонификации духовных сил в воображении, проявляющихся в виде имагинальных фигур. Психоидный мир не является миром чистого духа, но реальностью, где физическое и духовное соединяются. Психоидное воображение призывает в опыт сущности, которые являются не только психическими, но и имеющими свою собственную полу-физическую реальность. В этом смысле, психодоид представляет собой царство тонких тел.

Рисунок 14. Сейчас мы видим на эмблеме три человеческие фигуры. Король соединен со своими «сыном» и мудрой фигурой, представляющей трансцендентную функцию и силу трансформации. Сын короля – внутренняя фигура, персонифицирующая союзника (или индивидуальную манифестацию Божественности). Сын соединен с отцом, держащим его за руку, а также эти двое наставляются пожилым мудрым человеком с крыльями, представляющим духовность и мудрость. Сын одновременно соединен и с королем, и с миром духа. Союзник соединяется с проявленной Самостью, но также остается соединенным с Божественной Мудростью, которую можно связать со Святым Духом или Софией (Из Николы Банауда Дельфинаса, «Книга Ламбспринга»).

Взаимоотношения между Самостью и Богом обсуждаются часто. Юнг считал, что фигура Самости неотделима от внутреннего Божественного образа [37], насколько можно судить. Если, однако, мы формулируем идею о том, что существует Божественная сущность за пределами психе, то Самость должна быть отделена от этого существа. Тем не менее, кажется, что Божественность и Самость очень тесно взаимосвязаны. Принятие идеи filius как образа психоидальной Самости означает, что Божественность, персонифицированная в этой фигуре, занимает центральное место в психоидном мире, и способна к развитию своей собственной индивидуации, как и Самость. Более того, кажется, что Самость психоида требует единения с человеческой Самостью для эффективной самотрансформации.

К.Г.Юнг упоминает, что, по мнению Дорна, конечное развитие Самости требует Её единения с духовными миром – миром, который существует за пределами индивидуальной Самости [38]. В мире воображения это осуществляется посредством взаимодействия и взаимоотношения с имагинальными фигурами, воплощающими и персонифицирующими центр Божественного мира – т.е. filius или союзник. Алхимики видели в filius своего рода Божественную сущность. Некоторые алхимические тексты связывают filius с фигурой Христа, причем настолько, что Юнг писал: «свет или filius philosophorum открыто назывались величайшим и победоносным из всех светов, и их ставили рядом с Христом как Спасителем и Хранителем мира!» [39]. Для очень многих алхимиков, filius был воплощение Божественного.

С моей точки зрения, ключом к единению на третьем уровне является имагинальный опыт filius. Подобно всем духовным сущностям, союзник персонифицирует себя имагинальная фигура. Но в отличие от других внутренних фигур, эта психоидальная фигура ощущает как независимая от психе и действует так, чтобы привести психе к взаимоотношению с тем, что превосходит её пределы. Фигура союзника является персонификацией психоидной Самости, чье взаимоотношение с Самостью демонстрируется через существование Королевского сына.

Взаимоотношения между этими двумя фигурами сложно и требует дальнейшего исследования. На третьем уровне, когда человек и Божественное связываются в бракосочетании, символизм не изображает единение противоположностей, хотя и говорит о конъюнкции. Возможно, что личная Самость и Самость психоида не являются противоположностями, но очень тесно связаны; на самом деле, они представляются как отец и сын. Существуют другие традиции, в которых эти две фигуры изображаются как близнецы – например, в Манихейской системе. В этой системе, поиск чьего-либо Божественного двойника и является целью мистической жизни, а единение с двойником означает духовное совершенство. В система Ибн Араби, Бог имеет бесконечное число имен, все из которых являются живыми сущностями, которые могут персонифицировать себя как имагинальные фигуры. Цель мистика в данном случае – определить собственное имя и соединиться с ним, и через этот частный союз воплотить все остальные Божественные имена. Эти модели очень сильно близки к той, что представлена в нашей серии эмблем, а также тому, что можно отыскать в других алхимических символах.

Для краткого обзора, существует нормальный человеческий мир ординарной реальности, а также Божественный мир, выходящий за пределы известной нам реальности. Между этими мирами присутствует мир воображения, в котором духи и сама Божественность может персонифицировать себя в виде имагинальных фигур. Связываясь с образом, мы тем самым связываемся с самой сущностью, т.е. посредством имагинального опыта Божественность может быть познана и трансформирована. Есть два аспекта имагинального опыта. Первый связан с внутренними фигурами и происходит, когда некоторая часть бессознательного персонифицирует себя. Другой связан с психоидальными фигурами и имагинальной встречи с существами, имеющими свою собственную объективную реальность за пределами психе. Внутри первого имагинального мира, Самость появляется как фигура, воплощающая единение противоположностей внутри психе, а также бытие центра психе. Образ Божественного, проявляющийся во второй имагинальной реальности, тесно связан с образом Самости, и вместе эти два делания производят третий уровень единения, который соединяет человеческое существо с Самим Богом.

В нашей эмблеме, король есть проявленная Самость, тогда как его сын персонифицирует центр психоидного мира. Но также имеет место третья фигура. Пожилое, крылатое существо формирует троицу вместе с другими двумя персонажами, и вместе они образуют завершенность. Король представляет собой манифестированную Самость, возникающую внутри человеческого бытия, сын есть Самость психоида (центр Божественного мира), также персонифицированная в воображении. Пожилой человек являет собой персонификацию и воплощение трансцендентной функции, т.е. процесса, который соединяет вместе остальную двоицу.

Юнг исследовал образ пожилого человека в статье, упоминавшийся в первой главе – «Феноменология духа в сказках» [40]. В этой работе он отмечает, что пожилой мужчина (как внутренняя фигура) действует как гид на пути, даруя требуемую мудрость и тесно связываясь с трансформацией. Он настолько связан с трансформацией, что Юнг полагал его персонификацией трансцендентной функции.

В алхимическом воображении пожилой человек аналогичен христианскому символу Святого Духа с одной стороны, и Mercurius с другой (психопомпом и агентом трансформации). У этой фигуры есть крылья, что указывает на её духовную природу. По всем пунктам, он, кажется, символизирует процесс, приводящий к появлению третьей coniunctio и впоследствии её поддерживающий. Если мы вернемся к дискуссии о природе огня и его тесной связи с Mercurius, то, кажется, вполне уместно предположить, что пожилой человек и огонь – это одно и то же. Следовательно, пожилой человек олицетворяет движущую силу и средства для осуществления третьего единения. Mercurius, по сути, описывается именно таким образом множество раз в алхимической литературе. Как уже упоминалось ранее, это движущая сила исходит в равной мере из проявленной Самости и из Божественного, желая своей собственной трансформации.

Поскольку все эти три силы персонифицированы как внутренние фигуры, эго может иметь связь с каждой из них, и принять участие в процессе, приводящему к третьему единению. Это приводит к диалогу с огнем, что не так сложно осуществить при поддержке пожилого мудреца, который может помочь практику понять природу раскрывающегося процесса. Весьма затруднительно представить себя в соединении с Божественным миром unus mundus, чьи чудеса и природа могут выйти за пределы чьей-либо способности к пониманию. Тем не менее, практик может вступить в диалог и связаться с имагинальной фигурой, персонифицирующей этот мир. Союзник (или психоидная Самость), персонифицирует себя как фигура, которая одновременно любит и любима, говорящая о содружестве и трансформации.В пятнадцать лет я обучался в медитационных группах союзника, и внутренние фигуры, воплощающие союзника, всегда были заинтересованы во взаимоотношениях и единении, но никогда речь не шла о власти или доминировании. То, что они проявляются в воображении таким образом, делает их легкими для взаимосвязи, но часто скрывается тот факт, что мир, из которого они приходят, в действительности очень чужероден.

Психоидная Самость, манифестированная Самость и мудрый пожилой человек – все они являются фигурами, с которыми практик может связываться в активном воображении. Закладывая основу для последующего процесса, автор «Книги Ламбспринга» теперь начинает демонстрировать непосредственно его природу.

Эмблема Двенадцатая

В этой точке, пожилой человек начал действовать как наставник, которым он и является (см.далее рисунок 15). Он взял filius’a из мира его отца на вершину горы, представляющей собой другой случай sublimacio. Этот процесс переносит юного сына в духовную реальность для высшей жизненной перспективы, а также для исполнения духовной задачи.

Планеты и звезды обсуждались в главе о воображении. В алхимии, звезды представляют небесные силы, чьи энергии должны быть переданы в камень, пропитывая его магической силой. Восхождение к звездам с целью получения их силы является одной из активностей filius’a. Дорн поясняет процесс, изображенный на этой эмблеме, следующим образом:

«В конце концов, случится, что земной, спагирический зародыш облачит себя в Божественную природу через свое восхождение, а затем, нисходя, зримо облачится в природу центра земли, но тем не менее, природа небесного центра, достигнутая в восхождении, тайно сохранится» [41]

Иными словами, существо, восходящее на вершину, возвращается на землю, будучи обогащенным силами центра обоих миров. Оно не только приобретает качества центра психе (т.е. Самости), но также и центра небесного мира, психоидной реальности. Юнг поясняет, что спагирическое рождение, о котором говорит Дорн, является «ничем иным, как filius philosophorum» [42]. Другой алхимик писал, что «наш философский сын… восходит к небесам и возвращается оттуда на землю… [приобретая] всю силу и мощь и неба, и земли» [43]. Filius воплощает центр психоида. Таким образом, у него есть возможность взойти к этой реальности и интегрировать её энергии и силу.

Рисунок 15. Наставник-мудрец забирает союзника от проявленной Самости для осуществления его дальнейшего развития на этой эмблеме. Подобно тому, как Самость на время исчезает перед второй coniunctio, работая над своей собственной трансформацией, союзник перед третьим единением также пропадает для получения полномочий от силы звезды. Но тогда как дракон пропадает в лес, союзник восходит на высшую гору, а затем спускается, приобретая силу небес и земли. Filius, как персонификация центра психоида, интегрирует и гармонизирует психоидальные силы, подобно тому, как проявленная Самость гармонизирует и интегрирует архетипы. Когда сын возвращается на Землю, он приходит как инкарнация Божественности (Из Николы Банауда Дельфинаса, «Книга Ламбспринга»)

Звезды представляют собой психоидальные энергии, которые, как правило, не доступны для материального мира. Алхимики искали способ привнести эти силы в камень, чтобы вдохнуть в него жизнь. Так как filius является имагинальной фигурой, воплощающей психоидальную сущность, он имеет возможность взаимодействовать с другими такими фигурами, также воплощающими аспекты психоидального. Через опыт активного воображения, в котором эго сопровождает сына во взаимодействиях и диалогах с другими внутренними фигурами, энергии, персонифицированные сыном, могут оказывать влияние на психе. Также может случится, что индивид будет переживать вторжения психоида, которые не являются образами per se; например, когда практик имеет опыт бесформенной энергии, впрочем эти энергии могут быть также связаны с filius посредством активного воображения. Таким образом, алхимия на этом уровне становится имагинальным взаимодействием с фигурами, выходящими за пределы психе. Через эти взаимодействия, практик открывает пути воплотить их внутри психе, создавая дальнейшую трансформации внутри Самости и объединяя Её с транспсихической реальностью. Ключ к безопасному исполнению этой работы – союзник. Юлиус Эвола, писавший о герметизме с перспективы внутренней алхимии и эзотерический традиции, указывает, на определенной стадии тело подвергается процессу, который позволяет ему получить «величайшую нечеловеческую силу, которая может помочь пройти перерождение» [44]. Тело, или воплощенное человеческое существо, становится сосудом для психоидальных энергий через имагинальные встречи с психоидальными силами.

Много лет назад, у меня было следующее сновидение:

Я был за пределами видимого ночного неба, которые было преисполнено тысячами звезд. Смотря на них, я осознал, к своему ужасу, что звезды исчезают одна за другой. Тогда голос, который я знал как голос Бога, сообщил мне: «Сейчас пришло время для этих звезд и даже для Меня, чтобы исчезнуть. Но вместо нас я выдаю этот меч». Звезды продолжали исчезать, и я обнаружил, что держу тяжелый и красивый меч, на котором были выгравированы все звезды. Я знал, что силы Бога и звезд сосредоточены внутри этого меча.

Хотя в то время я ничего не знал об обсуждаемых алхимических процессах, сновидение находится в очень близком соответствии с ними. Важно помнить, что образы, описанные мной, относятся к фактическому опыту, который действительно имел место, а не просто являлся теоретическим отображением некоторых бессознательных процессов. Некоторое время спустя, я проснулся посреди ночи и увидел, что моя комната наполнена звездами. Я испугался и замедлил дыхание, чтобы успокоиться. Так как мое дыхание нормализовалось, звезды стали вибрировать в гармонии с ним, и одна за другой исчезать, входя в мою психе. Я ощущал себя преисполненным ими, мой центр принял их. Когда я понял, что не смогу больше выдержать, оставшиеся звезды исчезли.

Видение или опыт активного воображения, подобный этому, соответствуют сублимации filius. Эго путешествует с filius на вершину горы и изучает тайны звезд, в то же самое время помогая filius принять их силу. Этот процесс воплощения небесных сил является центральным в алхимическом воображении, и об этом говорится в наиболее распространенном из всех алхимических текстов, Изумрудной Скрижали. Этот текст, конечно, довольно старый – вероятно, датируется эллинистическими временами. В частности, в нем говорится:

«Он восходит с земли на небеса, и нисходит вновь на землю, и, таким образом, ты будешь обладать славой целого мира, а все неясности будут отброшены» [45]

Восхождение в небесный мир и получение звездных добродетелей и описывается в настоящей эмблеме. Filius, как олицетворение центра психоида, интегрирует и гармонизирует психоидальные силы «звездные добродетели» - таким же путем, каким манифестированная Самость способна интегрировать и гармонизировать архетипы. Мандала расширяется, теперь за счет включения транспсихических сил. Образ сына предоставляет средства, благодаря которым индивид безопасным образом взаимодействует с экстраординарными энергиями и методами, через которые он или она приносят их в ординарный мир. Воображение, конечно, является средством, через который этот процесс разворачивается.

Эмблема Тринадцатая

Следующая эмблема (см.далее рисунок 16) изображает весьма ужасающее поглощение сына отцом. Хотя это может вызвать тревожные чувства, такое поглощение является частью процесса, так как указывается фигурой мудрого пожилого человека, наблюдающим за процессом и, кажется, выдающим свое благословение царю. Мы можем найти тему поедания ребенка своим родителем во множестве алхимических источников. Символически, поглощение означает интеграцию. Так как сын восходил к звездам и обрел их силу, сейчас отец хочет присвоить эти силы себе, поедая сына. Образу filius удалось приобрести психоидальные энергии через имагинальные встречи с другими психоидальными фигурами (или силами). Проявленная Самость теперь принимает в себя опыт filius. Цель этого процесса – единение индивидуальной проявленной Самости с небесным, психоидальным миром unus mundus. Сын действует как центр психоидального мира, собирая в себя и вокруг себя силы этого мира. Сейчас он заново соединяется с Самостью, которая пытается интегрировать его в себя, и, таким образом, в психе. Однако, что очень важно, усилия по интеграции психоида в психе работают только в ограниченной степени.

Рисунок 16. Отец поедает своего сына, тогда как наставник смотрит на это с явным одобрением. Хотя картина кажется тревожной, символически она отображает процесс интеграции, посредством которого проявленная Самость принимает в себя союзника и его новые приобретенные силы. Психе, через свой центр, пытается воплотить психоидальную Самость, союзника. (Из Николы Банауда Дельфинаса, «Книга Ламбспринга»)

Эмблема Четырнадцатая

На следующей эмблеме (см.далее рисунок 17), мы находим болеющего короля, обливающегося потом. Обратите внимание, что на заднем плане, однако, имеет место небесный поток, проходящий через окно. Психоидальные силы продолжают встречаться с королем через воздействие его сына, которого он поглотил. Потоотделение символизирует процесс очищения, присущий алхимическому процессу. Поедание сына добавила Самости силы, которую Она не смогла вынести; Ей следует очиститься или пережить страдания инфляции. Проявленная Самость может объединиться с психоидальной Самостью, но не может её ассимилировать. На самом деле, отец дает рождение сына еще раз (через потоотделение), потому что не может содержать его долго. Однако, подразумевается, что они оба – и отец, и сын, были преобразованы в этом процессе.

Психоидальные силы чрезвычайно мощны, и введение их в психе, или в физический мир, может иметь драматические последствия. Из-за их очень мощной природы, их введение в индивида может быть очень опасным. На своем собственном опыте я видел, как другие переживали ужасные физические и психологические последствия, из-за того, что прикоснулись к этим силам. Сам я был одолен бессонницей, длящуюся недели, после «проглатывания» энергии такой огромной силы, что мне не удалось привнести её в гармонии с остальной частью меня. Выйдя из под контроля, она бушевала во мне, пока, наконец, я не урегулировал её через активное воображение. Если внутренняя фигура, близко связанная с Самостью может принять эту энергии, последствия её введения в психе становятся менее плачевными. Эмблема ясно указывает на то, что Самость не может достигнуть полной интеграции. Она получает их только выделяя их через пот в форме первоначального образа filius. Пережив опыт психоида через образ сына, король теперь способен интегрировать некоторые из тех переживаний, которые влияют на него позитивно. Энергии, которые он не может удержать, возвращаются обратно к filius, который теперь оживает в психе как воплощение Божественного.

Рисунок 17. Усилия психе по интеграции психоидного могут работать только до определенной степени. Король, поглотивший сына, становится очень больным. Обратите внимание, что на заднем фоне, где небесный поток по-прежнему струится через окно. Психоидальные силы продолжают взаимодействовать с королем через поглощенного сына. Но единение между Самостью и союзником никогда не станет полным поглощением; предпочтительнее, чтобы двое партнеров оставались разделенными, но они в глубочайшем союзе. По этой причине, король не может поглощать своего сына без ужасных последствий. (Из Николы Банауда Дельфинаса, «Книга Ламбспринга»)

Первый образ, созданный в форме сына, олицетворяет центр психоида. Подобно потенциальной Самости в самом начале, на первой стадии, этот образ слаб и неразвит. Благодаря сублимации он усиливается и трансформируется, становясь проявленной Самостью психоида – живым центром, способным гармонизировать силы за пределами психического мира. Что более важно, его дар царь представляет собой знание об этих силах, и прямое сознательное переживание Божественных истин. Король познает мир за пределами своей собственной обители, который олицетворяется живой персонификацией сына.

Filius умирает и перерождается посредством этого процесса. Символизм возрождения знаком нам из прошлого исследования алхимии. Filius, подобный первоначальной субстанции, движется к высшему уровню только умирая для своего первоначального состояния. Далее, тема перерождения обозначает сына как героическую и Божественную фигуру. Прохождение через смерть привносит filius в тесные взаимоотношения с образом Христа, который также сначала умер, а затем переродился в высшем мире. Но в этом случае filius умирает для перерождения в низшем мире, мире психе. Если человек пытается интегрировать силы психоидального мира напрямую в психе, без фигуры-посредника, то возникают опасности инфляции и сокрушения. Но если союзник, который ранее существовал в психоидальном мире, умирает для своей первоначальной формы с целью переродиться в психе, то единение между человеческим и психоидальными мирами происходит безопасным образом. Союзник не утрачивает своей независимости и сохраняет психоидальную суть, но пребывает внутри человеческой души.

Эмблема Пятнадцатая

Мало того, что отец и сын преобразуются соответствующим образом, но теперь они также входят в единение друг с другом (см.далее рисунок 18). Последняя эмблема графически отображает этот союз. И король, и принц обоюдно разделяют трон, который раньше был занят отцом. Психоидная Самость стала правящей силой (в единении с проявленном Самостью) внутри индивидуального психе, где эти переживания имеют место. Обратите внимание, что единение двух образов остается нетронутым – человеческая Самость не поглощается Божественным, а Божественная Самость не ассимилируется человеческой Самостью. Каждая из них остается живой и разделенной, полностью автономной, но все же глубоко соединенной с другой. В третьей coniunctio, созданная целостность включает две разделенные части, без трансмутации их в третью сущность, заменяющую их.

Заметим, что наставник также присутствует – посередине между отцом и сыном. Он остается как центр, как сила, которая постоянно служит объединению двух партнеров. Наставник символизирует осознание, руководящее всеми процессами, приводящими к третьему единению. Он – символ глубокой мудрости, связанный с Софией, которая оперирует за пределами контроля отца или сына. На самом же деле, и отец, и сын, следуют наставлениям мудрости. В единении с союзником, Самость не выбирает как действовать или какому следовать направлению в своей жизни, но этот выбор осуществляет и не союзник. Скорее, они вдвоем следуют руководству крылатого наставника, чьи знание и направление появляются спонтанно и непредсказуемо. Такое наставление соответствует тому, что Юнг определял как абсолютное знание, подробности которого остаются глубокой тайной.

Она в мире воображения, и переживания, созданные там трансцендентной функцией, партнеры продолжают разделять и соединять. Король познает мир за пределами психе, а сын обучается воплощению в человеческой душе. Бог и человек едины, ни один из партнеров не теряет какую-либо часть отделенной идентичности в другой. После третьего coniunctio, человек и Божественное – возлюбленные, переживают опыт жизни и друг друга, погружаясь во все более новые и глубокие переживания. В результате троица соединяет человеческую Самость с unus mundus, олицетворенной в форме принца, и наставник приводит их к еще более глубокому опыту самопознания.

Достаточно трудно описать переживания, сопровождающие первые два уровня единения; в случае третьего уровня, эта задача становится невыполнимой. На самом деле, мало кто когда-либо имеет такие переживания, но все же они случаются. Часть карты тех, кто работает с людскими душами, должна включать каждый возможный опыт, хотя только те, кто по-настоящему имел его, способен наставить других в их поиске.

Я не буду далее пытаться отобразить картину состояния, называемого третьей coniunctio. Скажу только, что имагинальные переживания, которые когда-то соединяет человека с внутренним миром психе, теперь могут связать его с другими мирами и реальностями. Такие опыты являются безопасным и преобразующими, потому что Самость соединяет два центра – психе и психоида. Теперь эти два мира гармонизированы. Воображение, имеющее свои корни в мире, где тело и дух соединяются, расширяется и уполномочиваются, включая переживания, которые в обычном случае не встречаются. Все эти глубокие переживания имеют оттенок любви между родителем и ребенком, глубокое и прочное единение, которое окутывает эго в заботливые руки. Хотя возникает все новый и новый опыт, они менее значимы, чем тот факт, что единение отца и сына возрастает; с каждым новым опытом этот объединенный центр трансмутируется способами, которые невыразимы. Пытаясь отобразить нечто из третьего единства, Юнг писал:

«Совсем не противоестественно, что мы бессильны, когда рассматриваем психический опыт такого рода (а это, несомненно, был он), может быть сформулирован в виде рациональной концепции. Несомненно, он подразумевает сущность совершенного и универсального, и, как таковой, характеризует переживание аналогичных пропорций. Мы могли бы сравнить это с невыразимой тайной unio mistica, или дао, или содержанием самадхи, или опытом сатори в дзен, которые приводят нас к области невыразимого и чрезвычайно субъективного, где все критерии разума отбрасываются» [46]

Рисунок 18. Эта эмблема изображает достижение третьей coniunctio. И Самость, и союзник трансформированы. Король потерял свою высоко занимаемую позицию и природа его трона изменена, став менее возвышенным. Он все еще король, но теперь разделяет свою позицию с сыном и наставником. Проявленная Самость более не одна в своем психическом центре, ибо союзник также тут. Союзник передал большую часть своей силы и сущности манифестированной Самости, но не полностью слился с психе, оставаясь психоидальным по своей природе и сохраняя автономию. Наставник, как мудрость воображения, сидит между союзником и Самостью, объединяя их. Эти три фигуры остаются различными и все же в целом отображают третий уровень coniunctio, когда Самость и союзник находятся в гармонии и глубочайшем единении, руководствуясь спонтанными проявлениями воображения. (Из Николы Банауда Дельфинаса, «Книга Ламбспринга»)

Вероятно, более невозможно расширить это описание. В сравнениях Юнга предельно ясно, что достижение третьей coniunctio сопоставимо с высшим состоянием любой духовной традиции. Алхимикам достаточно повезло сотворить и пережить третье единение, а также достичь своего собственного просвещения, достигая чудесного воплощения Божественности в своей душе. Алхимики осознавали, что если третья coniunctio достигалась, то постигалось невыразимое качество бытия. Они пытались своим собственным способом выразить это состояние. Один них писал, что filius дает «человеку прочное здоровье, Золотой, серебряный и драгоценный камни, силу и красоту безопасной юности, он уничтожает гнев, печаль, нищету и все недостатки. Трижды счастлив тот, кто получил такую благодать от нашего Господа» [47]. При достижении третьего и окончательного союза, просто не остается ничего, что недостает индивидууму, и нет радости, ему недоступной. Независимо от того, что принесет жизнь такому человеку, он или она останутся в безопасности и в узах священного брака.

Сноски

1. Смотрите George Boas, trans., The Hieroglyphics of Horapollo (Princeton: Princeton University Press, 1993).

2. George Boas, trans., The Hieroglyphics of Horapollo, p. 8.

3. Henry Cornelius Agrippa, Three Books of Occult Wisdom, Donald Tyson, ed. (St. Paul: Llewelyn Publications, 1995), p. 112.

4. Martinus Rulandus, A Lexicon of Alchemy or Alchemical Dictionary (Kilo, MT: Kessinger, n.d.), p. 181. Originally published in 1893; reprinted by Samuel Weiser, York Beach, ME, 1984.

5. С G Jung, Mysterium Coniunctionis, Collected Works, vol. 14, R. F. G Hull,

trans., Bollingen Series XX (Princeton: Princeton University Press, 1970),

1 760.

6. Michael Sendivogius, "Treatise on Salt" in Zbigniew Szydlo, Water Which

Does not Wet Hands: The Alchemy of Michael Sendivogius (Warsaw: Polish Academy of Sciences, 1994), p. 254.

7. C. G. Jung, Aion, Collected Works, vol. 9ii, R. F. C. Hull, trans., Bollingen

Series XX (Princeton: Princeton University Press, 1970), Ц 218.

8. C W 9ii, 1 219.

9. C W 9ii, 1 219.

10. CW 9ii, t 222.

11. Смотрите "The Historical Significance of the Fish," in C. G. Jung, CW

9ii.

12. C. G. Jung, Psychology and Alchemy, Collected Works, vol. 12, R. F. C.

Hull, trans., Bollingen Series XX (Princeton: Princeton University Press,

1977), 1 305. Further references will be cited as CW 12.

13. Thomas Vaughan, "Coelum Terrae" in A. E. Waite, The Magical Writings

of Thomas Vaughan (Kilo, MT: Kessinger, n.d.), pp. 136—137.

14. The Spirit Mercurius" in C. G. jung, Alchemical Studies, The Collected

Works, vol. 13, R. E C. Hull, trans., Bollingen Series XX (Princeton:

Princeton University Press, 1970). Future references will be to CW 13.

15. C W 13, f 282.

16. A. E. Waite, trans., The Turba Philosophorum (New York: Samuel Weiser,

1976), p. 41.

17. A. E. Waite, trans., The Turba Philosophorum, p. 96.

18. Edward Edinger, Anatomy of the Psyche (La Salle: Open Court, 1994),

p. 191.

19. C. G. Jung, Psychology and Religion: West and East, Collected Works,

vol. 11, R. F. C. Hull, trans., Bollingen Series XX (Princeton: Princeton

University Press, 1969), If 359.

20. C. G. Jung, The Structure ani Dynamics of the Psyche, Collected Works, vol.

8, R. F. C. Hull, trans., Bollingen Series XX (Princeton: Princeton University

Press, 1969), 1 42.

21. For a discussion of the stag, see C. G. Jung, CW 14, f 188.

22. Nicholas Flammel, Alchemical Hieroglyphics (Berkeley Heights, CA: Heptangle

Books, n.d.), p. 45.

23. C. G. Jung, CW 1 4 , 1 174.

24. C. G. Jung, CW 14, t 176.

25, For a full discussion see Jack Lindsay, The Origins of Alchemy in Gmco-Reman

Egypt (New York: Barnes and Noble, 1970).

26. C. G. Jung, CW 13, | 138.

27. C. G. Jung, CW 13, 1 37-38.

28. C. G. Jung, CW 13, 1 222.

29. Quoted in C. G. Jung, CW 14, 1 355. (From Amphithialrum sapientiae,

Hanau, Germany, 1609.)

30. C. G. Jung, CW 13, U 177.

31. The Lives of the Akhemystical Phibsphers (London: John M. Watkms, 1955),

p. 216.

32. Смотрите Edward Edinger, Anatomy of the Psyche.

33. C. G. Jung, CW 13, 1f 257. (From "Introitus apertus," in The Hermetic

Museum, p. 654.)

34. C. G. Jung, CW 13, 1 257. (From Barcius, "Gloria Mundi," in The

Hermetic Museum, p. 246.)

35. Figulus, A GoUen and Blessed Casket of Nature's Marvels (Kila, MT: Kessinger,

n.d.), p. 333.

36. Jeffrey Raff, "The Ally" in Donald Sandner and Steven Wong, eds.

The Sacred Heritage (New York: Routledge, 1997), pp. 111-121.

37. C. G. Jung, CW 9ii, % 320.

38. C. G. Jung, CW 14, f 759-760. From Dorn's Theatrum Chemicum.

39. C. G. Jung, CW 13, if 163.

4 0 . C. G. Jung, CW 8 .

41. C. G. Jung, CW 13, 1 187 (From Dorn, Theatrum Chemicum I, "Physica

genesis.")

42. C W 1 3 Л 187.

43. Figulus, A Golden and Blessed Casket of Nature's Marvels, p. 252.

44. Julius Evola, The Hermetic Tradition, E. E. Rehmus, trans. (Rochester, VT:

Inner Traditions, 1995), p. 76.

45. The Emerald Tablet. Alchemy Website (Database Online), p. 1.

46. C. G. Jung, CW 14, 1 771.

47. Michael Sendivogius, "Treatise on Salt" in Zbigniew Szydlo, Water Which

Does not Wet Hands: The Alchemy of Michael Sendivogius (Warsaw: Polish Academy of Sciences, 1994), p. 248.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики