IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Четверг, 07 февраля 2013 18:25

Мария Луиза Фон Франц Миф Юнга для современного человека Глава 1 Подземный Бог.

Мария Луиза Фон Франц

Миф Юнга для современного человека

Глава 1

Подземный Бог.

Клич Ницше, “Бог умер!” – который много обсуждался в прессе не так давно[1] –является сжатым выражением того опыта, который волновал Юнга, когда тот был еще мальчиком. Рожденный 26 Июля 1875 в Кесвилле, Кантоне Тюргау, он четыре года прожил в пасторском доме, на швейцарской стороне Рейна возле Базеля, и с самого раннего возраста чувствовал себя угнетенным мрачной атмосферой окружавшей его. Однажды он стал свидетелем захоронения на близлежащем кладбище “некоторых лиц, которые были среди нас ранее” и услышал, что “Господь Иисус взял их к себе”[2]. Хотя он и не понимал детской молитвы, которую должен был учить, он постепенно пришел к убеждению, что Иисус был “людоедом”.

Однако потемнение образа Христа не сводится исключительно к таким внешним событиям. Это было также результатом общей атмосферы царящей в христианских семьях того времени, психической атмосферы в которой религиозная вера потеряла свои изначальные животворящие качества и деградировала до коллективно-сознательного образа жизни. Отец Юнга, Пастор Ионнус Пауль Ахиллес Юнг, в глубине своего существа постепенно утратил веру, отчаянно и с большими страданиями пытаясь поставить на ее место осознанно принятую точку зрения. Мать Юнга, с другой стороны, заняла двойственную позицию, как это часто случается с людьми, для которых чувства играют главную роль.Внешне она разделяла традиционный христианский образ жизни, однако в глубине ее личной религии[3] царили природа, животные, воды и леса. Время от времени ее сын имел удивительные, ошеломляющие и обескураживающие соприкосновения с этими глубинами, хотя мать никогда не говорила с ним об этом.

Но что же в действительности означает, когда люди говорят что “Бог мертв?”. Если существет Бог независимый от человеческого опыта, можно предположить, что такое модное изречение мало его побеспокоит! Речь идет скорее о том, что наш образ Бога или наше определение его является мертвым для нас, хотя это слово обозначает нечто, что было для предшествующих поколений живым в высшей степени и являлось для них высшей ценностью. Это нечто, однако, скрывавшееся в их образе Бога, является столь живым что психологическая сила, вызывавшая у них столь трепетное благоговение перед их “Богом” не является мертвой. (Как Юнг узнает и удостовериться позже). Бога нельзя поймать в созданные человеком образы и еще менее в определения, он всегда волен оставить их позади и “открывать” себя по-новому. Вместо того, чтобы повторять за Ницше “Бог умер” было бы более близким к истине, по мнению Юнга[4], сказать: “Высшая ценность, которая давала нам жизнь и смысл потеряна”[5] “ Бог сбросил старый образ, где же его найти нам снова?”[6]

Для культурных сообществ не является редкостью потеря собственного бога и последующее падение в социальный и психологический кризис; это типичное явление, которое снова и снова повторяется в ходе истории. Следовательно, боги многих религий мертвы: этот мотив играет также центральную роль в самой христианской мистерии, в образе распятия, положения во гроб Христа и его воскрешении.

“Я знаю только”, говорит Юнг поэтому ”- и здесь я выражаю то, что знает бесчисленное множество других людей: наше время является временем исчезновения и смерти бога. Миф гласит, что он не был найден там где лежало его тело. Тело означает внешнюю видимую форму, старое, но эфемерное облачение для высшей ценности"[7]

Христианский миф говорит далее, что ценность возродилась снова чудесным, но преображенным образом. Осознание этого, которое Юнг выразил в работе опубликованной в 1938 году[8] восходит в некоторых отношениях к глубокому внутреннему опыту, а именно к самому раннему из запомнившихся снов, который он увидел в 3-х или 4-х летнем возрасте. Первый детский сон, который мы можем припомнить, часто являет в символической форме, как отмечает Юнг[9], сущность всей жизни или ее первой половины. Он выражает, так сказать, оттиск “внутренней судьбы” человека. В центре Юнговского собственного детского сна было мистериальное содержание, которому суждено было стать роковым фоном его жизни и работы.

“Вблизи замка Лауфен особняком стоял дом священника, рядом тянулся

большой луг, начинавшийся у фермы церковного сторожа. Во сне я очутился на

этом лугу и внезапно увидел темную прямоугольную, выложенную изнутри камнями

яму. Никогда прежде я не видел ничего подобного. Подбежав, я с любопытством

заглянул вниз и увидел каменные ступени. В страхе и дрожа от страха я все же

туда спустился. В самом низу, за зеленым занавесом, находился вход с круглой

аркой. Занавес был большой и тяжелый, ручной работы, похожий на парчовый и

выглядевший очень богато. Любопытство толкнуло меня узнать, что за ним: я

отодвинул занавес и увидел в тусклом свете прямоугольную палату, метров в

десять длиной, с каменным сводчатым потолком. Пол тоже был выложен каменными

плитами, а в центре его лежал красный ковер. Там, на возвышении, стоял

богато изукрашенный золотой трон. Я не уверен, но на сиденье, кажется,

лежала красная подушка. Это был действительно величественный трон -

сказочный королевский трон. На нем что-то стояло, что я поначалу принял за

ствол дерева (около 4 - 5 м высотой и 0,5 м толщиной). Этот ствол доходил

почти до потолка, и очень напоминал странную массу - сплав кожи и голого

мяса; все венчало нечто вроде головы без лица и волос, на макушке которой

располагался один глаз, устремленный неподвижно вверх.

Помещение довольно хорошо освещалась, хотя там не было ни окон, ни

другого видимого источника света. От головы же полукругом исходило яркое

свечение. То, что стояло на троне, не двигалось, но у меня возникло чувство,

что оно в любой момент может соскользнуть и, как червяк, поползти ко мне. Я

застыл в ужасе. В этот момент снаружи, сверху, послышался голос моей матери.

Она воскликнула: "Взгляни, это же людоед!" Ее слова лишь усилили мой ужас, и

я проснулся в поту, перепуганный до смерти. После этого мне долгое время

было страшно засыпать, я боялся повторения сна.”[10]

До этого сна, как упоминалось выше, маленький мальчик имел сходные полные тревоги ассоциации связанные с фигурой Иисуса и через непонятую детскую молитву, пришел к выводу, что Иисус был людоедом. “Я никогда не смог до конца понять –[Юнг продолжает свой отчет о сновидении] что же тогда хотела сказать моя мать: "это людоед" или "таков людоед"? В первом случае она подразумевала бы, что не Иисус или некий иезуит пожирали

маленьких детей, но представшее чудище, во втором же - людоед вообще был

символом, так что мрачный "Her Jesus", иезуит и образ моего сна были

идентичны.”[11]

Как понимает сам Юнг, яма на лугу означает могилу, чей зеленый занавес символизирует мистерию земли, с покрывающей ее зеленой растительностью. Абстрактный фаллический смысл подтверждается единичностью предмета и его вертикальным положением на троне. …фаллос из сна, похоже, был подземным богом, имя которого "поминать" не следует..Снова и снова я думаю о его подземной части..нечто нечеловеческое и принадлежащее подземному миру, упорно смотрящее вверх и питающееся человеческой плотью”[12]

"Her Jesus" так никогда и не стал для меня вполне реальным, никогда - вполне

приемлемым, никогда - любимым, потому что снова и снова я думал о его

подземных свойствах, пугающее открытие которых было дано мне, хоть я не

искал его. Этот сон был “ посвящениеv в царство тьмы. В этот момент

бессознательно началась моя интеллектуальная жизнь.”[13]

Об этом мистическом символе из сна, столь нагруженного смыслом могут быть написаны тома. В первую очередь Юнг сам видел в нем рождение, рождение своей интеллектуальной жизни. Фактически , согласно воззрениям древних Римлян, фаллос символизирует человеческий секрет “гений”, источник его психической и ментальной креативной силы, источник всех его гениальных идей и чрезмерной радости жизни. Каждый римлянин приносил жертвы своему гению в свой день рождения. Позднее, в юнговском случае, его гений часто излучался через его персональность, в жизнерадостной “праздничной” атмосфере, которую он создавал вокруг себя, в его жизенелюбии и открытости для каждой шутки, в его сверхнормальной витальности, и прежде всего –в его общении с внутренним творческим духом, продолжавшимся всю жизнь, который неустанно побуждал его ко все новым и новым исследованиям и творчеству.

Этот же дух был также источником необычайной способности к любви, которая одновременно оживляла и обременяла его существование. Юнг обладал исключительным даром эмпатии, доходящих почти до медиумического[14], сопереживая с глубочайшим участием происходящее в жизни своей семьи, друзей, пациентов и, в конце-концов, всего человечества. Он был всегда открыт любому, с самим собой разумеющимя признанием и безразличием к расе или социальному положению. Однако его способность к любви являлась также источником множества непониманий и страданий и являлась одной из причин его отчаяния во время двух мировых войн, хотя как швейцарца они не коснулись его лично.

Юнг разделял это качество интенсивного Эроса с другими швейцарцами, такими как Никола де Флуа Дженерал Дюфор и Песталоцци[15], и всеми людьми, которые которые повернулись к страданиям ближних в позе любви, и нашли свое призвание не столько в политической или научной борьбе за первенство, сколько в этом.

“Юнг был прямым и примитивно жизненным в редкой степени”, указывает, к примеру,Отто Хандлер. “Он принимал человека, вещи или идеи всем своим существом, без всяких предпосылок. Это качество приветливой открытости всему что появлялось у него на пути было соединено с непосредственной впечатлительностью и глубокой способностью к страданиям”[16] . Один из его учеников пишет :”это первое качество, которое обычно замечают у Юнга: его уважение к другим людям..он всегда уделял одинаково живое внимание.. о чем бы я у него не консультировался.

. . . Маленькие и большие вопросы, казалось, явно занимали его разум ..подобный светящемуся, но прозрачному кристаллу, отражающему не собственный свет в широком спектре.”[17]

Он был пассионарным человеком с ясным умом, который мог обнимать века человеческой мысли, и владел способностью удивляться и ничего не принимать на веру, что делало для него все новым и свежим. Его необыкновенно ясное сознание сделало возможным для него вынести одиночество, которое неизбежно сопровождает подобное величие; в то же время оно помогало ему отдавать себя без остатка своей работе, пациентам, семье и друзьям.То что проявлялось в личности Юнга более чем что бы-то ни было, и становилось особенно ясным, при общении с ним лицом к лицу, это его безоговорочная честность и откровенность – честность которая не оставляла его даже в тех областях , где большинство людей прикрываются смущением и псведотактичностью. Верно и то, что, пройдя через много разочарований, он научился дипломатично пожимать плечами и молчать. Но всякий раз, когда его связывали с другими людьми уважение или дружба, он относился к другим, с такой предельной простотой и правдивостью, что другие почти вынуждались осознавать тьму в себе на его фоне. Многие из близких друзей Юнга были сами креативными[18] и были способны понимать что-то о судьбе управляемой гением, так как сами тоже были охвачены некими даймонами. Для других людей он оставался всю свою жизнь, приятным и простым человеком, но в то же время человеком, чья тайна казалась недоступной и даже порой сверхъестественной. Женщины, которые по природе ближе к принципу Эроса, чем Логоса, понимали, как правило, его лучше, чем мужчины. По этой причине среди первого поколения его учеников было так много женщин, которые помогли его идеям стать известными.

В первую очередь это его собственная жена, Эмма Юнг[19].Среди прочих , стоит отдельно упомянуть Тони Вульф[20], друга и коллегу Юнга, которая долгое время являлась президентом и вдохновителем Психологического Клуба в Цюрихе, Эшер Хардинг[21] и Элианор Бертайн[22], основательниц Клуба Аналитической Психологии в Нью-Йорке и в последствии сооснователей Аналитической Психологии. Также широко известна Барбара Ханах[23], Ривка Шарф Клюгер[24], Фрэнсис Викес[25], Линда Фирс-Дэвид[26], Комелия Бруннер[27] и многие другие. Аниелла Джаффе[28] и Иоланда Якоби[29] внесли отдельный вклад, для того чтобы работы Юнга стали понятны широкой публике[30].

В 1903 году Юнг женился на Эмме Раушенбах из Штаффхаузена. У них было пятеро детей: четверо дочерей и один сын, все из которых, за исключением одного живы и сегодня. Он глубоко любил свою семью и проводил много времени с ней. В Воспоминаниях, Сновидениях и Размышлениях он открывает, как много они значили для него и как они помогли ему избежать полного поглощения своим кретивным демоном[31]. В Юнговской жизни бог креативного Эроса, с которым он встретился в своем первом сне, оказался требовательным духом, который не давал ему покоя и побуждал его безжалостно ко все более глубоким исследовниям. Он сам признался в конце своей жизни:

“Я получил немало беспокойства от моих идей. Некий демон был во мне..Он одолевал меня и если временами я был бесжалостным, это потому что я был во власти демона. Я никогда не мог остановиться на чем либо достигнутом. Мне приходилось спешить, чтобы догнать мое видение. Поскольку мои современники, понятное дело, не могли пережить моего видения, они видели только дурака, несущегося вперед…

Я не имел терпения с людьми кроме моих пациентов, я должен был слушаться внутреннего закона..Таким образом я приобрел множество врагов.

Креативная личность имеет мало власти над собственной жизнью. Она не свободна. Она пленена и ведома своим демоном.

“Есть власть, позорно вырывающая у нас сердце наше, ибо всякий из небесных требует жертв! Отказ им никогда не вел к добру!” говорит Гельдерлин.

Демон креативности безжалостно вел меня за собой.”[32]

В своем саду в Кишнахте Юнг установил статую фаллическому богу из своего первого сна, статую в форме кабира, которую он назвал Атма викту (Дыхание жизни). А в своем деревенском жилище в Боллингене он выростил ивовый плющ вокруг фаллического камня, стоящего на берегу озера с надписью Attei to kallisto. (Прекраснейшему Аттису).

Камень стоит среди диких анемонов, цветов Аттиса, бога символизировавшего вечное весеннее торжество жизни.

Однако, древний фаллический Бог из юнговского сна воплощет не только принцип Эроса и креативности. В античности он был известен как Телесфорос, гид Асклепия, бога исцеления. Над входом в святилище Асклепия в Эпидавре, есть изображения Эроса и Мете: любви и экстаза, как исцеления психических сил. Сам Асклепий имеет рядом с собой Телесфора, фаллического кабира, в качестве собственной омоложенной копии. Имя Телесфор означает “тот кто приносит завершение”, он является богом внутренней трансформации.

Интенсивная любовь Юнга к человеческим существам вынуждала его, как и многих других докторов, относится с симпатией к пациентам, которые не всегда заслуживали этого. Его серый Шнауцер, Йоги, как-то прищемила лапу в дверях, и когда Юнг пытался освободить ее, собака кусала его, просто от боли. Юнг любил рассказывать эту историю и добавлял со смехом : ” Пациенты делают тоже самое, временами”.

Встревоженная и необыкновенно хлопотная женщина однажды нарушила деревенскую тишину Боллинга, ворвавшись к нему со своими проблемами. Когда его упрекали в том, что он никак не защитил себя он с полной серьезностью отвечал : ”Жизнь бывает столь жестокой к некоторым людям, что не стоит их судить, за то, что их так покоробило”.

Всю свою жизнь показывал щедрость и великодушие, которые являются типичными для сильных людей, не случайно африканские туземцы прозвали его “медведь”, когда увидели его спускающимся по вертикальной лестнице[33]. (Медведь в особенности связан с северными мужчинами-врачевателями, как бог лесов, от которого они берут свою силу).

Принцип Эроса как сострадание медицинского целителя и как “креативный” гений, должен рассматриваться как определяющая компонента юнговской судьбы. Все это символизировалось таинственным фаллосом из его первого сновидения. Однако в нем есть и нечто более величественное, нечто скрытое под поверхностью..

Этот первый сон также содержит ответ на проблему смерти Бога, проблему века, в который Юнг был рожден, печаль которого бросает тень на атмосферу всего его раннего детства. Ибо это был образ могильного фаллоса, того рода что древние Этруски, Римляне и Греки устанавливали на человеческих захоронениях; это был символ посмертной жизни духа и гарант воскрешения мертвых. Во сне Юнга мертвецом очевидно был король, который теперь в качестве могильного-фаллоса ожидал воскрешения.

В древнем Египте, к примеру, умерший Бог солнца и король чествовался как Осирис и был представлен фаллическим столбом. Возведение этого столба в могильной камере обозначало воскрешения мертвеца, который становился идентичным с богом Осирисом. Он был зеленым или черным богом подземного мира и также олицетворял дух плодородия.

В древней Греции Гермес, посланник богов, был также представлен фаллосом и, подобно Осирису, являлся одновременно проводником и королем смертных. У Киллениан он был богом любви и плодородия. Гермес- Меркурий был богом миротворцев, ученых, переводчиков, поваров и алхимиков – все эти аспекты Юнг реализовал в собственной жизни[34]. В поздней античности образ фаллического бога Гермеса постепенно расширился до космической имагинации богочеловека, который оживлял всю природу, до фигуры Антропоса (божественного космического человека) каким он был известен у гностиков.

Об этом говориться в следующих словах текста Офитов:

“Они говорят, что Египтяне, старейшие из всех людей, за исключением Фригийцев, первыми научили всех остальных людей поклоняться богам, окрыли силы всех богов и пути коими они открывают себя, и что они владели святыми и высочайшими мистериями Изиды, которые не могут быть сообщены непосвященным. Эти мистерии, однако, имеют своим объектом ничто иное как фаллос Осириса. ..Под Осирисом они понимали воду..Они говорили о субстанции семени которая является источником всяческого становления, что оно ничто само по себе, но порождает и создает все становящееся, поскольку “Я стану тем кем захочу, и я то, что я есть”. Поэтому он неподвижен, хотя и движет все. Он остается тем, что он есть, хоть и создает все вещи, и не становится ни одной из них. Только это и есть благо, и нет храма где сокрытый (т.е. фаллос) не стоял бы обнаженным перед входом, обвитый всевозможными плодами. …и Греки взяли этот мистический символ у египтян и хранят его по сей день. Мы видим, поэтому, что Гермеса они почитают в этой форме. Киллениане, однако, поклонялись ему исключительно как Логосу.

Они так и говорят “Гермес есть Логос”. Он считается ими Герменевтом[35] и творцом того что было, есть и будет, и они чтят его, в виде статуи мужского полового члена, устремленного от нижних к верхним вещам.

В святилище сармотраса, однако, есть статуи двух обнаженных мужчин, поднявших свои руки к небу, в то время, как их сексуальные члены указывают наверх, как у Гермеса из Киллене. Эти статуи, однако, являются образами первоночального человека и возрожденного духовного человека, который идентичен первому. Фригийцы также называют его трупом, потому что он похоронен в теле как в могиле. Те же Фригийцы называют его Богом. ..К этому многоименному, тысячеименному, неизвестному вечно стремится все существа, каждое своим путем[36].

Эта гностическая фигура Антропоса являлась божественным духом пронизывающим всю природу, символом “объединения духовно живой и физически мертвой материи”[37] и олицетворяла тайну, которую алхимики и герметики всегда искали в природе. Этот подземный, т.е. скрытый в глубинах психики богообраз, явившийся ему в первом сне, оставил религиозный отпечаток на всей его дальнейшей жизни. В своих воспоминаниях он рассказывает нам, как все более и более разочаровывался и отдалялся от коллективных христианских взглядов, которые проповедовал его Отец, и в которые, как казалось, тот верил.

Там говорилось, часто с оттенком недоверия и сомнения, о “метафизическом” Боге, как о концепции или чем-то во что нужно верить, в то время как сам он был абсолютно убежден, что существует реальный, ошеломляющий, таинственный, непостижимый скрытый Бог, который обращается к каждому отдельному индивиду из глубин его собственной души и открывает себя в формах, которые сам выбирает. Этот бог из сна не просто скрыт, но и жив в глубинах покрытой травой земли, в природе.

Скорее в духе Гетевской “Бого-природы”, Юнг относился к природе как к “Божественному миру” – ошеломляющей тайны всего вокруг нас, полной самых чудесных и ужасающих событий и форм. Юнг любил растения и животных, не только когда был ребенком, но и на протяжении всей своей жизни, и никогда не мог наглядеться достаточно на красоту озер, лесов и гор. Природа имела для него первостепенную важность, и яркие ее описания разбросаны по всем его работам. Уже совсем пожилым человеком, говоря о ограничениях возраста, он признался :”Еще так много переполняет меня: растения, животные, облака, дни и ночи и вечное в человеке. Чем большую неопределенность я ощущал относительно себя, тем глубже чувствовал родство всех вещей.”[38] Кажется как будто бы в конце жизни он примирился с “Божьим миром”. Природа была величайшей любовью Юнга, и подобно своей матери он с ранней юности ощущал себя “ укорененным в глубокой, невидимой основе..каким-то образом связанным с животными, деревьями, горами, лугами и текущей водой”. Эта любовь стояла в оппозиции к христианской традиции мира его отца, являясь ее компенсацией[39].

Юнг пишет:

“К «Божьему миру» относилось все «сверхчеловеческое», ослепительный свет, тьма бездны, холодное безразличие бесконечности во времени и в пространстве и зловещий гротеск иррационального мира случайностей. «Бог» был для меня чем угодно, только не назиданием.[40]

Мальчиком Юнг был так глубоко затерян в “Божьем мире”, что во времена его школьных дней в Базеле у него случился невротический кризис, когда он близок был к ратворению в любимой природе, в попытке убежать от школьных проблем и от проблем мира людей в целом. Этот кризис показывает насколько явным он был интровертом[41] по природе.

Фаллос из первого сна Юнга символизирует скрытый дух в “Божьем мире”. Но кем же является король лежащий сокрытым здесь? Еще один юношеский опыт Юнга проливает свет на этот вопрос. В течении своих школьных лет он замечает как все более и более, по мере усиления дружбы его с соучениками , коллектив отдалял его от самого себя. Он чувствовал себя внутренне разделенным и неуверенным в “большом мире” и эти чувства привели его к шагу, который он не понял в то время:

“У меня был тогда желтый лакированный пенал… с маленьким замком и измерительной

линейкой. На конце линейки я вырезал человечка, в шесть сантиметров длиною,

в рясе, цилиндре и блестящих черных ботинках. Я выкрасил его черными

чернилами, спилил с линейки и уложил в пенал, где устроил ему маленькую

постель. Я даже смастерил для него пальто из куска шерсти. Еще я положил в

пенал овальной формы гладкий черноватый камень из Рейна, покрасил его

водяными красками так, что он казался как бы разделенным на верхнюю и нижнюю

половины…Это был его камень, моего

человечка. Все вместе это составляло мою тайну, смысл которой я не вполне

понимал. Я тайно отнес пенал на чердак …и спрятал его на одной из балок под крышей.

Теперь я был доволен - его никто не увидит! …Никто не откроет моего секрета и не сможет отнять его у меня. Я почувствовал

себя в безопасности, и мучительное ощущение внутренней борьбы ушло. Когда

мне бывало трудно, когда я делал что-нибудь дурное или мои чувства были

задеты…я думал об этом моем человечке, заботливо уложенном и завернутом, о его

гладком, замечательно раскрашенном камне.[42]

“Человечек”, объясняет Юнг, “был маленьким замаскированным божеством древнего мира, Телесфором, который стоял на монументе Асклепия и читает ему письмо”. Он идентичен фаллосу из детского сна и является “первой попыткой, еще бессознательной и детской, придать форму тайне”[43] сновидения. Но почему Юнг, по своему темпераменту обращающий вниманее скорее на внутреннее, чем на внешние признаки, упоминает о

длинном сюртуке, высокой шляпе и блестящих черных сапогах”? Эти слова указывают в прошлое, на темный опыт его ранних лет, ибо это была того рода одежда которую носили люди виденные им на захоронении и которая покрывала однажды увиденный им труп человека, который утонул в Рейне возвращаясь с церковной службы.

И, в конце концов, они отсылают к образу католического священника, одетого в торжественно черное, который вызвал у мальчика Юнга адский, травматический ужас, о котором он рассказывает в своей автобиографии. Так он принял одетого в черное человека за одного из тех “Иезуитов” о которых его отец говорил с тревогой и с которыми он связывал слово Иисус[44].

Этот страшный призрак был объединен путем самоамплификации, с фаллическим королем, под кошмаром маленького мальчика скрывалась похороненная под землей царская особа трансформированная в скрытого в природе бога креативности. Таким образом, темный сверхъестественный “Иисус”, ассоциировавшийся с людоедом и смертью, таинственным образом совпадает королем из его первого сна, и через смерть он трансформируется в целительные позитивные силы; более того - он же является хранителем жизне-силы Юнговской личной тайны. В связи со своим первым сном, Юнг говорил, как уже упоминалось ранее, что он так и не сумел определить, следует ли понимать утверждение матери “Это людоед” как “таков людоед”, что указывало бы на Иисуса или как именно“ это людоед”, т.е. именно это чудище, а не Иисус является людоедом. Фактически, причина этого очевидна. Здесь мы сталкиваемся с парадоксом; Людоед одновременно является и не является Иисусом.

Т.к. когда “бог” умирает , ( и как умерший бог становится тенью и отрицанием высшего мира) он спукается вниз в таинственнее глубин подземного мира, где трансформируется. Впервые после воскрешения он является в форме фаллоса. Странная связь образа Христа фигурой этого подземого духа природы, который с одной стороны кажется идентичным Христу, а другой является его скрытым противником, занимала внимание Юнга всю жизнь[45]. В работе, которая будет обсуждаться позже[46], он называет Христа архетипом коллективного бессознательного или “Божественным отражением в физической природе”[47]

Последний появляется, когда первый погружается во тьму и умирает, не как противник, а как трансформированный образ в точности того же психического содержания в период его пребывания в бессознательном. Резной черный человечек, который был таким утешением для мальчика, является реминисценцией черного Осириса древних Египтян “c сильным фаллосом”, похороненным богом солнца, который в своем грядущем воскрешении, поглотит всех остальных богов и таким путем станет единственным универсальным богом[48]. Этот сон и резной человечек являются т.о. ответами глубин психе на смертельно парализующую христианскую атмосферу, в которой рос Юнг, ответами не только на его личную ситуацию, но и на проблему, которая вот уже несколько столетий сотрясает нашу культуру все сильнее и сильнее.

“Языческие” глубины природы и “Божественного мира”, где скрыто пребывает похороненный король из первого сна Юнга, позднее посылают Юнгу другой сон, который разрешит его сомнения по поводу выбора будущей профессии. Юнг был склонен в равной мере к гуманитарным наукам, в особенности археологии, и к естественным, и долго откладывал решение о пути, которым должен следовать. Затем ему приснился сон, в котором он откапывал кости какого-то доисторического животного из древнего кургана, а затем второй, имевший величайшую важность:

“Я снова оказался в лесу, рассеченном руслами рек, и в самом темном месте, в зарослях кустарника, увидел большую лужу, а в ней странное существо: круглое, с разноцветными щупальцами,

состоящее из бесчисленных маленьких клеточек. Это был гигантский радиолярий,

около трех метров в диаметре. И вот такое великолепное животное лежит в этом

всеми забытом месте в глубокой, прозрачной воде, - это меня потрясло. Мне казалось неописуемо чудесным, что это великолепное создание пролежало здесь нетронутым, в сокрытом месте, в прозрачной глубокой воде. Это пробудило во мне интенсивную жажду познания.”[49]

Эти два сна склонили Юнга к естественным наукам. Чего Юнг не знал тогда, и открыл только гораздо позднее в ходя изучения алхимии, это то, что образ радиолярия представляет в иной форме ту же самую психическую силу, которая явилась ему как могильный фаллос и черный человечек в гробу – силу, которую Парацельс удачно назвал “светом природы” (lumen naturae)[50]. Круглая, радиальная форма указывает не только на свет, но и на упорядоченность, которая, так сказать, пребывает сокрытой в темноте природы. Это снова богообраз, явленный в матери-природе, который поднимается из земли, но до сих пор остается скрытым от человеческого мира в лесной чаще.

“Свет природы” считался в Средние Века вторым источником познания, наряду с Христианским откровением. Отталкиваясь от концепции мировой души, пронизывающей мир, Уильям Кончийский(1080-1154), ученый-платоник, развил теорию sensus

Naturae, что следует понимать как бессознательное, инстинктивное, сверхъестественное знание, доступное животным равно как и человеческим существам. Схоласты восприняли эту идею, главным образом из Liber sextus de Anima Авиценны (Ибн Сины), который нашел в этом инстинктивном – мы бы сказали “бессознательном” –знании, объяснение естественного дара пророчеств и телепатических способностей человеческих существ.

Уильям Кончийский далее связывает этот род познания со Святым Духом, примерно также как это делает Абеляр, эту концепцию разделяют также Гийом де Пари, Гийом Овернский, Альберт Магнус и большинство западных алхимиков. Этот lumen

naturae или sensus naturae рассматривался ими главным образом, как источник всех знаний о природе[51]. Согласно Агриппе Неттесгеймскому, из света природы происходят “огоньки пророчества спустившиеся на четвероногих, птиц и других существ”, дающие им возможность предсказывать будущие события[52].

Парацельс, как и Агриппа, принял эту же концепцию, но в отличии от большинства предшественников, он утверждал что свет природы находится не в человеческом теле, а во “внутреннем теле”, которое, по его словам, является “вечно истинным” или настоящим. Он продолжает: “Больше того, свет природный есть свет, возжигаемый от Духа Святого и не свет не преходящий ибо хорошо возжигается”. Он невидим. Человек, однако,”есть пророк света природного”. Он “постигает” lumen naturae через сны, среди прочих вещей. “Так как свет природный не может говорить, он строит образы во сне посредством силы слова (Божьего)”.

Юнг еще не мог знать об этой традиционной идее природного света, когда увидел описанный сон, но решение, которое подсказало ему, что сон указывает на изучение природы, было абсолютно верным. С этого момента он чувствовал себя приверженным “свету природы” и справедливо считал себя естествоиспытателем-эмпириком. Он оставался всю жизнь верен убеждению, что факты природы являются основой всякого знания.

Чего не могли понять многие исследователи экстраверты в нем, так это то, что для него природа была не только снаружи, но и внутри: коллективная человеческая психе, является частью природы и подобно внутреннему сущности у Парацельса, представляет собой объективное Нечто, не сотворенное нашим субъективным эго, но встречающее нас как объективное иное.

В символизме алхимии, который будет обсуждаться позднее, адепт начинает с поисков прима материи, исходного вещества и в ней находит “дух природы”. Когда он подвергает эту прима материю процессу алхимической трансформации, она в первую очередь распадается или впадает в нигредо, черноту смерти. Следующая стадия делания отмечается игрой радужных цветов; за что часто зовется cauda pavonis (павлиньим хвостом). Юнговский маленький человечек в пенале представляет состояние нигредо, внутреннего “бога”, который призван управлять его жизнью, и это нигредо появляется в сознании мальчика как сомнение, депрессия и неуверенность. Люминозный гигант-радиолярий сияющий в лесу, однако, предвещает стадию cauda pavonis и, согласно алхимикам, являет первый признак “вокрешения” прима материи – активизацию чувства. Это развитие находит свои параллели в Юнговские студенческие годы, которые начались после этого сна, и которые были гораздо счастливее, чем его школьные годы. Его дух ожил, у него появились друзья, главным из которых стал Альберт Оэре(поздее Nationalrat –национальный советник), которого он знал детства, тогда стала развиваться его кипучая жизненность, любовь и бодрость духа, которые так свойственны ему были в последствии. Оэре оставил остроумный и сердечный портрет Юнга, как студента, который показывает как интенсивно он жил, и как постепенно нашел себя.[53]

Три символа которые управляли юностью Юнга - подземный фаллос из сна, фантазия маленького черного человечка, и снообраз светящегося радиолярия в темноте леса – были психическими силами, которые оставили отпечаток на молодости Юнга. Чего он не знал в то время, однако, это то, что эти символы также упоминаются в западной культурной традиции, которую ему довелось открыть лишь гораздо позже, а именно в алхимической и Герметической философии, и в которой он найдет своих духовных предков. Однако в одной форме, он все же встречает эти традиции в то время: в Гетевском Фаусте, на которого обратила его внимание мать, когда он учился в Гимназии. “Он влился в мою душу, словно чудесный бальзам”.Он был под глубоко впечатлен Мефистофелем, в котором он увидел не просто “дьявола”, а фигуру, которая, как он “ смутно чувствовал, имела отношение к тайне Матерей”, т.е. миру природы. “В любом случае Мефистофель и заключительное Посвящение навсегда остались в моем сознании как прикосновение к чему-то таинственному и чудесному.”[54]

Только гораздо позже Юнг узнал, что Мефистофель не является персонификацией христианского дьявола, а скорее является параллелью алхимическому Меркурию, этому “богоподобному компаньону” одиноких адептов, открывающему им тайны природы. Мефистофель посвящает усталого, интеллектуала-ученого Фауста в мир Эроса, и ведет его за пределы жизни, которую тот вел до сих пор в глубину, вниз к Матерям и мистериям “бога в природе”

Хотя уже давно известно, что юный Гете, под влиянием Фройляйн он Клеттенберг, активно интересовался алхимией и Герметической философией[55], мы обязаны главным образом недавней работе Рольфа Циммермана более точной информации об этом увлечении, также как и о специфических книгах по этой теме, которые были прочитаны.[56] Гете. Особый интерес здесь представляет работа анонимного Австрийского католика, Аурея Катены Хомери и Веллинговский Маго-каббалистический опус в теософии.

Но Гете также испытал влияние своего доктора, Иоганна Фридриха Метца, исцелившего его собственным “эликсиром”[57],не стоит забывать и о его участии в масонстве. Фройляйн фон Клеттенберг ввела юного Гете в круги Южных Немецких Пиетистов, которые, достаточно необычным образом также были вдохновлены алхимическими и Розенкрейскими идеями посредством Якоба Беме и Франца Баадера; т.о.Гете прочитал работы Самуэля Рихтера, известного как “Синкерус Ренатус, который в 1709 году опубликовал работу Wahrhafte und vollkommene Bereitung des philosophischen Steins (Истинное и совершенное получение философского камня)[58] также, как и несколько позднее ТеоФилософскую Теоретико-практику, которая заимствовала свои идеи у Вейгеля, Парацельса и Якоба Беме. Ему также знаком был Фридрих Христофор Отингер, активно интересовавшийся химией(т.е алхимией) и естественными науками[59]. Последний также был во многом обязан Якобу Беме и пытался в своей Hermetic Philosophia perennis комбинировать алхимический символизм и герметическую философию с христианским мировоззрением. Т.о. “химия” была для юного Гете “тайной любовью”, и оставалась таковой на протяжении Страсбургского периода, о чем свидетельствует письмо, датированное 26 августа 1770 года.[60]

Эти Герметические идеи сформировали Гетевскую “приватную религию”, которую он посчитал нужным сокрыть, но от которой он получал свое глубочайшее и величайшее вдохновение[61]. До конца своей жизни и не смотря на некоторый моральный критицизм характера Фауста, Юнг сохранил глубочайшее восхищение личностью Гете и действительно любил его, как любят самых близких друзей.

Он часто цитировал ремарку Наполеона о Гете: "C'est un homme qui a beaucoup souffert."

(Это человек, который много страдал)

Подобно Гете он был одинок и ведом своим гением креативности, и как и Гете, изолированный, высоко поднявшийся над окружавшей его повседневной жизнью, страдавший от базовых проблем нашей культурной традиции и выражал это в своих работах, так и Юнг был несом тем же течением психических образов, на которых Гете основывал свою “приватную религию”[62]. Однако лишь в гораздо более поздний период жизни по сравнению с Гете он также открыл историческую традицию, которая помогла ему понять эти образы, т.е. алхимию и Герметическую философию.

Долгое время те символы, которые он видел, оставались изолированным секретом его молодости, секретом который он не отваживался разделить с кем либо. Как художник, Гете не обязан был подвергать глумлению толпы свою приватную религию, она пронизывала его работы в символической форме. Для Юнга, принадлежавшего к мыслительному типу и чествовавшему себя ответственным перед научным миром, было гораздо сложнее найти подходящую форму, в которой он мог сообщить свои глубочайшие убеждения. Однажды он попытался выразить их в стиле поэтической “прокламации” или “оглашении”, в Семи Наставлениях Мертвым, но позднее сожалел об этой публикации, как о бывшей слишком личной.

Впоследствии он стремился использовать научный стиль современного психологического мира, однако никогда не мог полностью отказаться от языка поэзии. На слишком многое, что казалось невыразимым он благодаря этому просто намекнул. Только после того как он открыл старых алхимиков он окончательно нашел форму, в которой был способен сформулировать даже свои самые личные опыты и откровения в соответствии с Западной исторической традицией.

Мало по малу, через алхимическую традицию, была подготовлена фундаментальная трансформация взглядов, которая фактически являет собой ни больше ни меньше, как новый образ Бога и человека в новой полноте и целостности.

Эта трансформация является процессом коллективной психе, которая предвещает новый эон, эру Водолея. Этот обновленный образ Бога, явившийся в первом сне Юнга в виде подземного фаллического бого-короля, ожидает в скрытой форме своего .. воскрешения. Этот секрет стал печатью Юнговской жизни и его судьбой.



[1] В особенности в Time Magazine, 8 Апреля 1966. В этой связи см. также Уильма Брэдена, Эру Водолея( Я благодарна Фаулеру Маккормику за знакомство с этой книгой). Вместо умершего бога, некоторые теологи(Эрнст Блох, Юрген Молтманн, Теология Надежды) недавно провозгласили “Бога Надежды”. Т.Ж. Альтицером было основано движение “Бог Мертв” ( Евангелие Христианского Атеизма). Атлицер опирался на работы М.Элиаде, игнорируя работы Юнга, хотя был хорошо осведомлен о них.

[2] Воспоминания Сновидения Размышления

[3] Имеется в виду чуткое отношение к доминанте или “высшей” ценности

[4] См. “Психология и Религия”

[5] Там же

[6] Там же

[7] Там же

[8] Там же

[9] См. его семинары по детским снам, проведенные в Федеральном Институте Технологий в Цюрихе, 1936/1937 и 1939/1940

[10] Воспоминания,…

[11] Там же

[12] Там же

[13] Там же

[14] Однажды когда жена одного из его коллег покончила жизнь самоубийством – эту женщину он видел всего несколько раз- он потерял сознания, а муж, как раз в этот момент разговаривавший с Юнгом ничего не почуствовал. Подобные случаи описаны в “Воспоминаниях..”

[15]. О связи между идеями Юнга и Песталоцци см. P. Seidmann, Der Weg der Tiefenpsychologie in geistesgeschichtlicher Perspektive, и Юнг “Практика психотерапии.”

[16]Wege zum Menschen.

[17] A. I. Allenby, "A Tribute to C. G. Jung," Contact with Jung,

[18] Генрих Циммер и Рихард Вильгельм, о последнем см. Воспоминания приложение 4

[19] См Emma Jung and Marie-Louise von Franz, The Grail Legend;

and Emma Jung, Animus and Anima.

[20]См Studies in Jungian Psychology.

[21]См. The Way of All Women, Woman's Mysteries, Psychic Energy,

Journey into Self, The "I" and the "Not-I" and The Parental Image.

[22]См..Human Relationships and Jung's Contribution to Our Time.

[23]См. Striving towards Wholeness, "The Beyond," Quadrant, 3, and

C. G. Jung: A Biographical Memoir.

[24]См. Satan in the Old Testament.

[25] См.The Inner World of Man, The Inner World of Childhood and

The Inner World of Choice.

[26] См.The Dream of Poliphilo,

[27] См.Die Anima als Schicksalsproblern des Marines.

[28] См.Apparitions and Precognition, The Myth of Meaning in the

Work of C. G. Jung and From the Life and Work of C. G. Jung. See

also Jung and Jaff6, Memories, Dreams, Reflections.

[29] См. The Psychology of C. G. Jung and The Way of Individuation.

[30] В качестве популярного введения см. также see also Frieda Fordham, An Introduction

to Jung's Psychology and Nise da Silveira, Jung, Vida e Obra.

[31] Воспоминания

[32] Воспоминания

[33] Они прозвали его также “человек-книга” за то, что он знал Коран.

[34] О миротворческой деятельности Юнга см ниже. Другие виды активности также хорошо известны. Пожалуй тоит добавить, что Юнг был первоклассным поваром, который мог готовить 4 часа подряд настоящим благоговением. Часто хороший повар, конечно, является и гурманом. Он любил развлекать гостей загадками о том какие ингридиенты были добавлены в суп или соус; Я помню boeuf braisi a la marseillaise с соусом из 16 ингридиентов!

[35] Т.е. истолкователем, переводчиком

[36] Cf. Hans Leisegang, Die Gnosis

[37] Воспоминания

[38] Там же

[39] Под компенсацией Юнг понимает функцию дополнения и баланса сознательного бессознательным. Целью процесса балансировки является психическая целостность. По Юнгу это способность психе к саморегуляции.

[40] Воспоминания

[41] Под интровертами Юнг понимал такой тип личности, который обычно отдает предпочтение внутренним объектам перед внешними.

[42] Воспоминания

[43] Там же

[44] В Воспоминаниях Юнг пишет: “ .Фигурка, была кабиром, завернутая в плащ, она имела так называемый "kista" - запас

жизненной силы в виде продолговатого черного камня. Но эта связь открылась

мне много позже. Ребенком я совершал ритуал также, как, по моим позднейшим

наблюдениям, это делали африканские аборигены; они тоже сперва что-то делали

и лишь потом осознавали, что же это было.

[45] Психология и Алхимия, параграф 5

[46] Дух Меркурий

[47] Там же

[48] За большими деталями см. Helmuth Jacobsohn, Das Gegensatzproblem

im altagyptischen Mythos (1955),

[49] Воспоминания

[50]К.Г.Юнг. “Парацельс как духовное явление”

[51] К.Г.Юнг “О природе Психе”

[52] De occulta philosophia (1533), p. lxviii; quoted in CW 8, par. 393.

Декарт также верил в подобный природный свет. См. Marie-Louise von

Franz, "The Dream of Descartcs," Timeless Documents of the Soul,

[53]Albert Oeri "Some Youthful Memories of C. G. Jung," Spring

1970

[54] Воспоминания

[55] Cf. R. D. Gray, Goethe, the Alchemist, a superficial study

[56] Rolf Chr. Zimmerman, Das Weltbild des jungen Goethe.

[57] Там же

[58] Там же

[59] Там же

[60] Там же

[61] См. в особенности параграф "Christliche Hermetik und die Nichtchristlichkeit

von Goethes 'Privatreligion,'

[62] .Циммерман заслуживает похвалы и за то, что показал общее развитие алхимических идее в 18 веке, одновременно параллельно и вместе с зарождающимся научным рационализмом. Это был век, с которым Юнг чувствовал такую тесную связь в юности, что порой ему казалось, что он жил в нем.

 

 

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики