IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Четверг, 07 февраля 2013 19:08

Эрих Нойманн - Комментарий к "Амуру и Психее" Фрагмент №3

Эрих Нойманн 

КОММЕНТАРИЙ К "АМУРУ И ПСИХЕЕ"

<Фрагмент №3>

Чтобы лучше понять обстоятельства третьего подвига, нам следует дать подробную интерпретацию некоторым символам, встречающимся в повествовании. Каков смысл того, что успешное прохождение сего испытания обеспечивает именно орёл, этот символ маскулинного духа, принадлежащий Зевсу и сфере воздуха? И как, в частности, соотносится наша мифологема с историей Ганимеда, любимца Зевса, который был принесён на Олимп тем же самым орлом? Похоже, здесь хитроумно переплетается множество мотивов, но все они содержат подсказки, способные прояснить ситуацию Психеи в её конфликте с Афродитой.

Начнём с того, что между Ганимедом и Психеей очевидна параллель: оба – человеческие существа, в которых влюблены боги, и оба они в конце концов попадают на Олимп в качестве полуземных-полунебесных партнёров своих божественных любовников. Это первый намёк на благожелательное отношение Зевса к Психее, которое становится решающим в финале повествования. Зевс принимает сторону Эроса, своего сына: отчасти потому, что приступы любовной страсти знакомы и самому громовержцу, отчасти – как выражение протеста против Великой Матери, которая – в качестве Геры – стремится обуздать любовную свободу супруга и – в качестве Афродиты – пытается подобным образом ограничить сына.

Неслучайно, что гомосексуальная любовная связь между Зевсом и Ганимедом оказалась Эросу и Психее на руку: в другой работе[33] было показано, что гомоэротические и гомосексуальные мужские пары, выступающие в роли "борцов", ведут войну против господства Великой Матери. Аналогично, в нашей истории Эрос должен быть вызволен из положения сына-любовника, прежде чем он сможет вступить в свободные и независимые отношения с Психеей.

Было бы ошибкой предполагать, будто факт помощи, которую духовный аспект маскулинности (в форме орла, его центрального символа) оказывает Психее в её третьем испытании, не имеет отношения к тому, что произошло с героиней ранее. Исходя из нашей интерпретации, смысл второго подвига заключался в "укрощении" враждебного маскулинного начала, в эротическом "приручении", "привязывании" тех проявлений отцовской формы уробороса, которые могли бы оказаться разрушительными. Именно это примирение с маскулинностью делает возможным контакт Психеи с миром маскулинного духа, предстающего в образе орла Ганимеда. Так, при совершении первого подвига инстинктивные силы природы, осуществляя сортировку и отбор, работали словно "сами по себе", неосознанно. На втором этапе своего служения Психея получает указание, как не подвергнуться прямому нападению преисполненного энергией маскулинного духа и получить от него то, что является для неё столь необходимым и плодотворным, – единственную прядь золотой шерсти. В ходе выполнения третьего задания героине предстоит дальнейшее развитие. Помогающий ей духовный принцип – орёл маскулинного духа: птица, склонная выслеживать добычу и уносить её прочь. Он позволяет Психее принять в себя фрагмент целительного потока жизни и придать этому фрагменту форму. Орёл, несущий сосуд, выражает глубокий символизм новой духовной природы Психеи, и женской и мужской одновременно: героиня "воспринимает" по-женски – то есть вбирает в себя материал и оформляет его, действуя в роли сосуда; в то же время, она постигает и осознаёт этот материал, подобно мужчине. Энергия циркулирующего жизненного потока, которая переживается фемининной психикой одновременно и как оплодотворяющая, и как переполняющая, относится именно к той предварительной стадии психологического развития, что была обозначена нами как "отцовский уроборос". Солярные овны олицетворяют его слепящее, расщепляющее свечение, тогда как его безудержная подавляющая мощь воплощена в круговом потоке. А маскулинный принцип орла позволяет Психее включить в себя часть потока, не будучи уничтоженной.

Итак, в одном случае прядь солнечной шерсти была отделена от исходной полноты единого света, в другом – полная чаша воды извлечена из неразрывной тотальности потока. Оба символа – каждый на своём уровне – указывают на то, что Психея способна воспринимать и ассимилировать проявления маскулинности и придавать им форму, не разрушаясь под напором неодолимой энергии нуминоза.

Поскольку Психея является порождением земли, она способна лишь воспринимать и наделять формой области бесконечного универсума, находящиеся в сфере её досягаемости, – но такова её глубинная природа, и именно она делает нашу героиню человеком. Данное формообразующее и ограничивающее свойство является основой принципа индивидуации, который и воплощает Психея. Определяя отцовский уроборос как неупорядоченное множество семян (первый подвиг), как деструктивное маскулинное сияние (второй подвиг), или же как оплодотворяющую силу (третий подвиг), мы подразумеваем под этим понятием сокрушительную нуминозную мощь маскулинности. Тем не менее, при более пристальном рассмотрении эти три характерные фазы могут быть представлены в качестве различных аспектов проявления Эроса как чудовищного дракона. Оплодотворяющему свойству, ослепительному блеску и могучему динамизму можно поставить в соответствие три уровня "действенности" его образа, три формы его действительности.

В свете всего вышесказанного "исчезновение Эроса" обретает новый, таинственный смысл. На поверхности ситуации лежит объяснение, будто Эрос покинул Психею за то, что она нарушила его требование анонимности. Если взглянуть глубже, оказывается, что он вернулся "к матери": эту трактовка находит подтверждение в символизме кипариса как дерева Великой Матери, на котором сын-любовник сидит словно птица, а также в том, что Эрос вновь оказался в неволе, во дворце Афродиты. Но на предельном уровне погружения мы вынуждены признать, что божество исчезает вследствие того, что во время своего рокового поступка вооружённая лампой Психея не сумела распознать, каков же Эрос "на самом деле". В дальнейшем выясняется, что Эрос раскрывает Психее свою истинную сущность лишь постепенно, в процессе её собственного развития. Форма его проявления зависит от самой героини: бог трансформируется вместе с ней и посредством неё. С каждым следующим подвигом Психея постигает – сама того не осознавая! – новую категорию реальности Эроса.

Череда подвигов, которые она ради него совершает, отражает последовательный рост осознания Психей не только себя самой, но и Эроса. Именно благодаря постепенному ходу этого процесса и за счёт того, что героиня умудряется не погибнуть под воздействием превосходящих сил нуминоза (которые представляют также и Эроса), Психея с каждым подвигом становится всё более защищённой и приспособленной к восприятию божественных энергий и фигуры своего возлюбленного.

Итак, с помощью орла, олицетворяющего бессознательный маскулинный дух, Психее удаётся миновать очередную ловушку, в которую Афродита насмешливо пыталась её заманить. На пути индивидуации сделан ещё один шаг. Но в развитии Психеи можно отметить следующую любопытную черту: это путешествие в направлении сознания, которое на всём своём протяжении сопровождается сознанием. Кроме того, бессознательные силы играют в данном процессе более яркую роль, чем в ходе становления маскулинного сознания: действительно, по сравнению с маскулинными аналогами, такими как Персей или Геракл, независимые проявления нашей героини в качестве Эго куда менее значительны… И тем более впечатляющей предстаёт автономная активность бессознательной целостности, что руководит Психеей.

Таким образом, характерная особенность "подвигов Психеи" заключается в том, что "взаимосвязующему" компоненту фемининной психики – иначе говоря, её "эротической составляющей" – всё активнее сопутствует маскулинный духовный элемент, изначально бессознательный, но постепенно включающийся в сознательную установку.

Поскольку при интерпретации мифологемы нам необходимо использовать "субъективный подход", образы животных-помощников следует рассматривать в качестве неких сил, действующих внутри Психеи. Здесь важно подчеркнуть, что субъектом – то есть активным участником происходящего – является именно Psyche, несмотря на то, что данная активность продиктована её внутренними импульсами. Это подобно творческому процессу: разумеется, его динамизм обусловлен бессознательными факторам, а отнюдь не Эго, – и всё же не вызывает сомнения "правомерность" приписывания актов творчества самому индивиду, в котором указанные факторы находят своё выражение.

В основе процесса индивидуации героини лежит формирование дифференцированной структуры из аморфной массы проявлений уробороса. На первом, предварительном этапе данного процесса Психея, по сути, пребывает на болотной стадии Бахофена, находясь под заклятием Эроса-дракона, в тотальной бессознательности. Таков уроборический круг бытия – тревожно копошащийся в первичной темноте, извечно осквернённый отсутствием сознания, изначально сбитый с толку отсутствием света. Это "жизнь как она есть" – в экстазе плотских ощущений снующая во мраке драконьего рая. Конец и начало круга – во тьме бессознательного. Но роковой поступок Психеи размыкает его навсегда, озаряя внезапной вспышкой сознания, а принципы любви и межличностных отношений приходят на смену былой безликой страсти и непроглядным объятиям абсолютного инстинкта.

Поскольку сам процесс развития Психеи мы считаем архетипическим, нам следует признать, что мифологический тандем "Эрос + Психея" также носит архетипический характер, являясь прообразом взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Так, Эрос и Психея, поглощённые друг другом во мраке бессознательного блаженства, соответствуют исходному уроборическому состоянию психики. Это фаза психической тождественности объектов мира: они словно впутаны в общий узел, сплавлены в единый конгломерат, образуя однородную смесь[34], как в состоянии мистического соучастия. Психическая жизнь погружена во тьму – иначе говоря, представляет собой вереницу бессознательных актов возбуждения, совокупления и оплодотворения. Как мы видим, символизм "Эроса и Психеи, единых во тьме" в точности согласуется с обозначенной универсальной констелляцией содержаний коллективного бессознательного.

Как мы уже неоднократно отмечали, роковой поступок Психеи приводит к новой психической ситуации: любовь и ненависть, свет и тьма, сознание и бессознательное вступают в конфликт. Это стадия "разделения прародителей", на которой берёт своё начало принцип противоположностей. Свет сознания с его властью разделять и анализировать вторгается в исходное состояние психики и преобразует бессознательное тождество в противостояние полярных противоположностей. Но данная оппозиция оформилась в бессознательном Психеи ещё до совершения поступка – фактически, она и подвигла героиню к решительным действиям.

Эрос и Психея, единые во тьме, выражают простейшее, бессознательное притяжение противоположностей, которое равнодушно порождает жизнь как таковую; эта жизнь пока не обладает человеческими чертами. Но возникновение света делает Эроса "явным", утверждая феномен душевной любви – а значит, и всю полноту любви, доступную человечеству, в качестве высшей, человеческой формы проявления архетипа "взаимосвязи". В ходе поисков сокрытого Эроса осуществляется развитие Психеи, и именно его завершение знаменует высшая манифестация указанного архетипа: божественный Эрос соединяется с божественной Психеей.

Индивидуальная любовь Психеи к Эросу как любовь лицом к лицу, при свете дня – это не просто обязательный, но ключевой элемент фемининной индивидуации. Ещё раз подчёркиваем: процесс индивидуации и духовного развития фемининности – и в этом заключается основополагающее значение данной мифологемы! – всегда осуществляется посредством любви. Благодаря Эросу, через любовь к нему, Психея не только приближает встречу со своим божественным партнёром, но и раскрывает собственную глубинной природу, то есть становится собой.

Вспышка независимой любви Психеи пробуждает к жизни новую движущую силу – а именно, способность женского существа обладать "присутствием духа и особенным благоразумием", которую Афродита считает принципиально недопустимой: богиня не доверяет указанные маскулинные атрибуты женщине. Всё сказанное о светоносном свершении Психеи верно и для неё самой, поскольку в ответственный момент она своей "решимостью преодолевает женскую робость". Уникальной особенностью её развития является достижение целей не прямым действием, а косвенными методами, при этом героиня совершает подвиги посредством собственных маскулинных качеств, а не с помощью мужского существа. Но даже несмотря на необходимое усиление мужской стороны её натуры, Психея остаётся верна изначальной женской природе. Пожалуй, наиболее очевидным образом это проявляется в последнем из предложенных Афродитой испытаний.

В мифах и волшебных сказках количество заданий обычно равно трём, но для нашего случая характерно наличие дополнительного, четвёртого. Как известно, четвёрка символизирует целостность. Исходя из нашей интерпретации, первые три задачи решаются "помощниками", то есть внутренними силами бессознательного Психеи, но в последнем испытании всё, что от неё потребуется, ей предстоит выполнить самой. До сих пор помощь приходила от представителей мира растений и животных; на этот раз поддержку героине оказывает башня – символ человеческой культуры. Мы показали, что в первых трёх случаях Психея боролась с различными проявлениями маскулинного начала. Теперь же она входит в прямое столкновение с центральным фемининным принципом, олицетворяемым Афродитой-Персефоной.

Что предстоит героине? Ни больше ни меньше – путешествие в преисподнюю. В то время как на предыдущем этапе служения требовалось достать драгоценную субстанцию с предельной высоты, с вершины исполинского утёса, на этот раз предмет поисков уводит в потаённые глубины земли, во владения самой Персефоны.

До сих пор мы были вынуждены толковать задания Афродиты в порядке их выполнения, чтобы понять смысл "помощников" Психеи, но теперь следует взять противоположный курс. Итак, символизм башни допускает множество уровней интерпретации. Если рассматривать её в качестве пространства, окружающего мандалу, она оказывается фемининным символом, равно как город, крепость или гора (культурные эквиваленты последней – пагода, зиккурат, пирамида). Крепостные и городские стены сверху оканчиваются зубцами, что вполне закономерно: круговая стена является образом короны, венчающей голову великой богини. Вместе с тем, башня обладает ярко выраженными маскулинными чертами, представая в роли "фаллоса земли", подобно дереву, стене или камню. Но, помимо указаний на двуполый характер, можно усмотреть и другое значение: башня – это ещё и монументальное сооружение, нечто воздвигнутое руками человека, результат слаженной коллективной работы и свидетельство подвига человеческого духа. Иными словами, это символ человеческой культуры и сознания, недаром в повествовании башня названа "прозорливой".

Башня объясняет Психее, каким образом она, будучи индивидом, женщиной и человеческим существом, может нанести поражение смертоносному союзу четырёх богинь: Афродиты, Геры и Деметры, заведующих сферой "верхнего божественного", и Персефоны, управительницы "нижнего божественного". В этом "предельном путешествии" из одной крайности в другую Психея впервые оказывается наедине с собой. Ни одно животное не способно помочь ей. Никто и ничто не в силах проделать сей путь за неё.

В полном одиночестве Психея принимает вызов: она вступает на героическую стезю перерождения во имя любви, ради Эроса, вооружённая указаниями башни и отчаянным желанием собственного сердца вновь обрести возлюбленного наперекор всем невзгодам. Внести человеческий элемент в небесную обитель богов – задача для орла; цель Психеи – доставить в мир смертных нечто, доселе сокрытое в недрах земли.

Мы не будем подробно касаться всех деталей путешествия героини к Персефоне. Так, "монеты для Харона" и "пища для Цербера" являются стандартными мотивами и в нашей ситуации особого значения не имеют. То же самое верно и в отношении поведения Персефоны, подобающего случаю "приёма посетителей". Запрет на употребление пищи в подземном царстве – это архетипическая черта путешествия в "нижний мир" (параллели можно обнаружить, например, среди американских мифов), которая не преломляется в истории Психеи каким-либо специфическим образом. И всё же здесь есть нечто, требующее внимательного рассмотрения. Речь идёт о требовании не оказывать помощь погонщику ослов, всплывшему покойнику и ткачихам.

Вполне вероятно, что и в этом случае мы имеем дело с традиционными мотивами, но в контексте развития Психеи они обретают дополнительный смысл. Башня учит героиню: "Не поддавайся недозволенной жалости". Как будет показано ниже, вся дальнейшая последовательность действий Психеи представляет собой ритуал инициации. Отсюда можно сделать вывод, что данный запрет выражает требование "устойчивости Эго", характерное для любого инициатического процесса. В мужских сообществах стабильность Эго проявляется в способности переносить боль, голод, жажду и т.д., но в женской среде это требование предстаёт в характерной форме "устойчивости к состраданию". Стойкость Эго, обладающего сильной волей и сосредоточенного на своей цели, отражена в бесчисленных мифах и сказках в виде типичных предписаний "не оборачиваться", "не отвечать на вопросы" и т.п. И хотя стабильность Эго традиционно считается именно мужской добродетелью, её значимость гораздо шире: это предпосылка сознания как такового и всякой сознательной активности вообще.

Развивающаяся фемининность подвергается опасности всякий раз, когда Эго отвлекается некой "привязанностью", то есть его стабильности угрожает влияние Эроса. Необходимость игнорировать требования своего ближайшего окружения во имя достижения далёкой абстрактной цели – такова сложная задача, с которой сталкивается каждая фемининная психика на пути индивидуации. Башня абсолютно права, когда называет ожидающие героиню опасности "тенётами", расставленными Афродитой. Напомним: Великая Мать, безусловно, имеет позитивный аспект прародительницы и хранительницы жизни. Тем не менее, в конфликте между Психеей и Афродитой проявляется лишь негативная сторона последней: здесь она выражает только природное и видовое, в противовес требованиям индивидуальности.[35] Следовательно, в данной ситуации милосердная позиция Великой Матери недопустима для индивида.

Универсальный связующий компонент занимает столь важное место в коллективной сфере фемининной психики, что Бриффолт расценивает его как основу человеческого общества и человеческой культуры, происхождение которых он выводит из фемининных групп с их прочными связями между матерями и дочерьми.[36] Однако эти узы носят не личный, но надличностный характер: они принадлежат сфере Великой Матери в её аспекте хранительницы жизни – богини плодородия. Она заботится не о каждой отдельной особи и её индивидуальном развитии, а о группе как унитарной структуре, которой она велит "плодиться и размножаться".

Следовательно, запрет на сочувствие указывает на борьбу Психеи с фемининной природой. "Помощь" как таковая всегда подразумевает мистическое соучастие, которое предвосхищает или создаёт отношение тождественности между субъектом и объектом, а это представляет опасность для неокрепшего сознания. Например, помощь может вести к одержимости тем, кому она оказывается. В одной из сказок "Тысячи и одной ночи" герой избавляет ведьму от тяжести, которую она несёт, и в "благодарность" ведьма сама запрыгивает ему на спину, да так, что он уже не может её стряхнуть. Подобных примеров существует великое множество.

Как свидетельствует Леви-Брюль[37], примитивные люди никогда не благодарят своих спасителей или помощников (например, врачей) – вместо этого они просят о всё новых и новых услугах! В определённом смысле, спаситель продолжает нести ответственность за сохранённую чужую жизнь, как если бы она была его собственной. Помощь – участие – вроде совместного приёма пищи, обмена подарками, посещения гостей, всегда формирует общность. Так, Персефона любезно предлагает Психее мягкое сиденье и пышную трапезу, но героиня должна ответить отказом, поскольку в случае согласия она оказалась бы во власти богини.

А теперь, не заостряя внимания на оставшихся без рассмотрения деталях путешествия[38], обратимся к центральной проблеме последнего испытания.

Ключевая задача Психеи – поиски Персефоны в царстве Аида – это героическое путешествие, которое в случае успеха окажется равнозначным "ночному плаванью по морю", странствию солнца во мраке "нижних миров". Каждое предыдущее задание казалось героине невыполнимым и, разумеется, могло стать для неё последним. К примеру, чего бы слоили все её труды, если бы она приблизилась к солярным овнам в полдень? Во всякой "каторжной работе" героя таится его погибель – но ни одна из этих работ не сравнится с тяжестью открытого противостояния смерти или силам подземного мира.

Каждый подвиг Психеи начинается с переполняющего её отчаяния, и в таком состоянии самоубийство видится ей единственным выходом. Теперь же этот странный мотив попадает в конструктивный контекст. Итак, "смертоносный брак", уготованный героине судьбой, в результате неожиданного поворота событий отменяется – вместо него наступает фаза пребывания в тёмном раю Эроса. Но оракул Аполлона никогда не бросает слов на ветер: требование осуществления "смертоносного брака" имеет архетипический характер и является необходимым условием, наложенным на процесс развития отношений между Психеей и Эросом. До сих пор героиня не осознавала данный факт – а потому он обнаруживал себя лишь в её повторяющемся стремлении к самоубийству. Путешествие к Персефоне означает, что отныне она должна сознательно смотреть смерти в лицо. Но теперь, на финальной стадии своего развития, Психея противостоит гибельной ситуации, будучи преображённой: из незрелой девушки она превратилась в Любящую, Осознающую и Испытанную.

Возможность "предельного путешествия" открывается для Психеи только после того, как в ходе совершения подвигов она обретает сознание, намного превосходящее чисто инстинктивные навыки, которыми она обладала в начале процесса индивидуации. Благодаря объединению с глубинными силами, представленными в образах муравьёв, тростинки и орла, героиня сумела выработать установку сознания, которую олицетворяет "прозорливая башня". В итоге Психея постигла истинную цель своего пути и добилась устойчивости Эго – следовательно, она более не обязана идти на поводу у одних лишь природных потребностей своей сущности. Кроме того, она овладела ценной способностью заранее распознавать коварные ловушки враждебных сил.

Психее удалось вернуться из подземного мира обратно, поскольку ранее она ассимилировала силу орла: восходящая энергия маскулинного духа позволила ей вознестись над окружающей тьмой и взглянуть на ситуацию "с высоты птичьего полёта". Символ башни, гордо возвышающейся над окрестными землями, указывает на то, что эта сила уже не является автономным инстинктом и находится под контролем сознания героини, то есть стала частью её "владений".

Психея получает направление от Афродиты к Персефоне, от богини верхнего мира к богине мира нижнего, но обе они выражают единый аспект Великой Матери, враждебный героине. Архетипическая тождественность Афродиты и Персефоны, которая сравнительно редко отмечается в исследованиях культов этих богинь, в данном случае проявляется весьма убедительно.

Фрагментация исходного архетипа ведёт к различению новых, отдельных божественных образов и, следовательно, к возникновению обособленных культов. Слияние всех фемининных божеств в одно, как это наблюдается, например, у Апулея в "Гимне Изиде", зачастую ошибочно рассматривается в качестве продукта позднейшего "синкретического" переосмысления прежних религиозных символов. Но, в сущности, здесь мы имеем дело с относительно недавним литературным отражением аутентичной ситуации первичного тождества. Изначальное единство пантеона – это архетипическая данность, не ограниченная рамками одной-единственной культуры или отдельной культурной сферы. В "Тибетской Книге Мёртвых"[39] фигурирует наставление о том, что благие и гневные боги являют собой две стороны Единого, и это действительно так! Обозначенный факт может быть продемонстрирован на примере Вавилона или Индии, равно как Египта или Греции.

"Мрачные, "ночные" черты Афродиты принадлежат глубинной основе её существа и принципиально важны для понимания истоков происхождения этой богини – несмотря на то, что данный её аспект указывает не столько на "ночи любви", сколько на "мрак смерти", и классическая традиция о нём умалчивает. Так или иначе, нам известно о существовании культа "Эпитимбидии" – "Афродиты погребальной", ей поклонялись в Дельфах. В Нижней Италии, которую в древности населяли греки, встречаются удивительные памятники искусства, наглядно свидетельствующие о том, каким образом Персефона, богиня подземного мира, могла обретать статус одного из аспектов Афродиты; этот проникновенный религиозный опыт находит отражение в пифагорейском представлении о двух Афродитах – небесной и подземной. В свою очередь, и Афродита способна проявлять характерные для Персефоны качества: например, в Тарентуме, древнегреческом городе в Южной Италии, её называли "Царицей" – в данном случае Афродита носит "официальный титул" Персефоны."[40]

Четвёртое испытание может быть осмыслено лишь на фоне феномена Элевсинских мистерий и особенностей взаимосвязи между Деметрой и Корой, которые уже были рассмотрены нами в ином контексте.[41] Однако для начала необходимо кратко обозначить ключевые обстоятельства, в которых разворачивается действие данного эпизода, и наметить ориентиры для последующего изложения нашей интерпретации.

По сути, роковое свершение Психеи состоит в том, что она прорывается за пределы матриархальной сферы бытия и в своём осознании любви к Эросу достигает психической сферы, переживая "фемининный опыт внезапного столкновения", который является предварительным условием индивидуации фемининности. Во враждебном теневом образе сестёр Психеи мы распознаём силы матриархата, а божественное вмешательство Афродиты переводит конфликт из личностной плоскости в надличностную.

Кора-Персефона и Афродита-Деметра – два полюса, две великие противоположности, под руководством которых вершатся Элевсинские мистерии, центральное фемининное таинство. (Тема его связи с мифологемой Эроса и Психеи будет подробно освещена в дальнейшем.) В последнем испытании героиня осознаёт себя заключённой между этими полюсами.

Анализ первых трёх подвигов позволяет сделать вывод, что потенциальная возможность краха Психеи содержится в первичной матриархальной установке. Задания являются "невыполнимыми", если рассматривать их с позиций матриархата и характерной для него концепции "негативного маскулинного принципа". Афродита надеется, что Психея находится во власти данной концепции. В нашем понимании, "негативный маскулинный принцип" выражается здесь в трёх различных формах: как "маскулинная сексуальная неразборчивость", как "смертоносная маскулинность" и как "безудержная маскулинность". Стремление Афродиты уничтожить Психею указанным способом достигает кульминации в четвёртом испытании.

Теперь нам нужно прояснить смысл баночки с мазью, которую Психея должна доставить от Персефоны. Итак,

· задание получено от Афродиты, смертельного врага героини;

· дарующая красоту мазь получена от Персефоны;

· когда Психея открывает баночку, она засыпает мёртвым сном.

Толкование эпизода основано на этих трёх тезисах.

На наш взгляд, дарующая красоту мазь символизирует вечную юность Персефоны, непреходящую молодость смерти. Это красота Коры, гибельное очарование "беспробудного сна". Данный мотив знаком нам по сказкам о Спящей Красавице и Белоснежке, в которых снотворные чары также наводит Плохая Мать – мачеха или старая ведьма. "Ослепительная роскошь хрустального гроба" – вот, пожалуй, подходящий образ для описания сущности состояния, которое вполне может стать конечной точкой регрессии Психеи. Такова бесплодная и равнодушная краса нерушимой девственности – при полном отсутствии проявлений любви к мужчине, в полном согласии с законом матриархата. Воистину, блаженная прелесть бессознательного существования дарует фемининности природную девичью безупречность... Но красота, хранимая вечно, обращается ликом смерти, застывшим великолепием Персефоны: в ней нет ничего человеческого, поскольку её бытие – холодное божественное совершенство, лишённое и тени намёка на трагическую обречённость, страдание или познание. Тайное намерение Афродиты – "упокоить" Психею, то есть заставить её регрессировать до стадии Коры-Персефоны, на которой она пребывала до столкновения с Эросом.

(Продолжение следует…)

* * *

Ссылки

[33] Эрих Нойманн, "Происхождение и развитие сознания", раздел "Отношения между сыном-любовником и Великой Матерью", со слов: "Стадия борцов отмечает отделение сознательного Эго от бессознательного…"

[34] Там же, раздел "Миф сотворения. I. Уроборос".

[35] Там же, раздел "Развитие Эго из уробороса", со слов: "Первоначальная слабость индивидуального Эго...", и раздел "Центроверсия, Эго и сознание", со слов: "Хотя в царстве природы, чтобы служить воле вида..."

[36] Briffault, "The Mothers", I, стр. 151 и далее.

[37] L?vy-Bruhl, "Primitive Mentality", ch. II.

[38] Ткачихи – хорошо известный символ Великой Матери; в погонщике ослов мы узнаём О?кна, чьё мифологическое значение разъясняется у Бахофена; образ покойника, просящего Психею о помощи, может быть с лёгкостью истолкован как опасность одержимости призраком, духом умершего предка.

[39] Ed. Evans-Wentz, см. название 'The Tibetan Book of the Dead' в разделе 'List of Works Cited'.

[40] K. Ker?nyi, "T?chter der Sonne", стр. 170.

[41] Erich Neumann, "The Great Mother", стр. 305 и далее.

 

Пер. Алексей Пермяков

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики