IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Суббота, 06 апреля 2013 22:45

Джеффри Ральф Юнг и Алхимическое воображение Глава 4. Процессы внутренней алхимии.

Джеффри Ральф

Юнг и Алхимическое воображение

Глава 4.

Процессы внутренней алхимии.

В последней главе мы обсуждали путь, приводящий к формированию Самости. Мало того, что алхимики «воображали» путь и свои цели, они сформулировали серию процессов, через которые могли этих целей достичь. Во многих алхимических текстах рассматриваются операции трансмутации prima materia в философский камень. С перспективы внутренней алхимии, эти операции поясняют имагинальные опыты, приводящие к формированию Самости. Каждая из них представляет внутренний трансформационный опыт, который влияет и на эго, и на бессознательное. Их исследование, в психологическом смысле, дает нам понимание процесса индивидуации и требуемой для него работы активного воображения.

Алхимическое восприятие этих процессов отличаются от того, чего можно было бы ожидать. Алхимики не считали, что берут под контроль эти операции, или несут ответственность за то, чтобы заставить их работать. Они брали ответственность лишь за поддержание надлежащего огня, который стимулировал естественную и органическую трансформацию веществ. Процессы, которые они стремились породить, были автономными, и проходили в материале, который был выбран в качестве prima materia. Остановив свой выбор на подходящей prima materia, алхимик помещал её в сосуд и герметичным образом запечатывал. Следующим важным требованием было применение нужной дозы внешнего тепла, что достигалось посредством огня. Использования огня было щекотливым вопросом, поскольку внешнее тепло должно было иметь корректную температуру для инициирования внутренних процессов. Слишком большое количество тепла могло испортить работы, тогда как слишком маленькое – не способствовало необходимым изменениям. Начавшись однажды, алхимические процессы следовали один за другим в правильной последовательности, без какого-либо вмешательства со стороны алхимика. Большая часть времени алхимиков тратилась на терпеливое ожидание знамений, указывающих на то, что процесс разворачивается как надо.

Терпеливое ожидание также часто необходимо для имагинальных процессов. Конечно, индивидуальное желание трансформации и опыт Самости также важны. Это желание, вкупе с вниманием и усилием, обеспечивают внешнее тепло, необходимое для изменений. Однако, помимо этих факторов, не существует индивидуального контроля или «делания» разворачивания процесса. Практик не может заставить Самость проявиться. Работа в имагинальной реальности требует готовности следования, избегая соблазнов управления процессами. Надо просто доверять, что Самость знает то, что должно проявиться. Внутренние алхимические процессы возникают из Самости и не могут направляться эго.

Химическая Свадьба

Алхимики выражали свои имагинальные прозрения в описательных текстах и различных символических материалах. Помимо эмблем (подобным тем, что рассматривались в последней главе), они использовали целый ряд других образных стилей, таких как сновидения, видения и притчи. Одна из ярких алхимических притчей – это «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца». Поскольку эта аллегория занимает целую книгу, я не могу обсуждать её здесь. Однако, ближе к концу книги, описана последовательность операций, проводимых над королем и королевой, включающих смерть, перерождение и трансмутацию, и мы исследуем ее здесь.

«Химическая Свадьба» была написана в 1605 году (видимо, 19-летним священником по имени Дж.В.Андреа), но не публиковалась до 1616 года. Трудно представить, что эта работа создана юношей, ибо она роскошна и имеет впечатляющие символические презентации внутренней алхимии. Хотя и спорен вопрос настоящего авторства этой книги, если все же это сделал Андреа, то его понимание алхимии проявилось преждевременно.

Фрэнсис Йейтс, чья книга «Просвещение розенкрейцеров», до некоторой степени устаревшая, но остающаяся классикой в данной области, утверждает, что Андреа определенно был автором «Химической Свадьбы». Она сообщает некоторые подробности его жизни и говорит, что его постоянным интересом была реформация религии. Движение Розенкрейцеров, в основном, было связано с этой целью, но также и связывалось с алхимией. На самом деле, через работы таких людей как Андреа, создалась новая форма алхимии, которую Йейтс именует «Алхимией Розенкрейцеров» [2]. В ней объединяются каббалистические темы и магия. Розенкрейцерство глубоко способствовало эволюции алхимии, и одним из трех столпов ранних Розенкрейцеров была «Химическая Свадьба». Для понимания этого текста сначала следует немного поговорить о Розенкрейцерах.

Это движение началось с публикации так называемой «Fama» (1614) в Германии. Это был период религиозной ненависти и нетерпимости, с правительствами католических стран, преследующих протестантов и наоборот. Этот манифест объявляет о существовании тайного ордена мудрецов, трудящихся на благо всего человечества, независимо от религиозных убеждений людей. Эти мудрецы рассматривались как мастера магии и алхимии, полностью посвящающие себя всеобщему благу. Манифест призывает заявить о себе тех, кто желает стать частью тайного сообщества, хотя поясняет, что только лучшие и наиболее талантливые будут приняты. Многие блестящие ученые по всей Европе делали такое заявление.

Хотя были, конечно, тайные общества и перед публикацией «Fama», они быстро распространились в последствие. Хотя многие правительства рассматривали Розенкрейцеров с сильной подозрительностью, Рудольф II и его двор в Праге приняли их с распростертыми объятиями. На самом деле, личный доктор Рудольфа, Михаэль Майер, многое добавил к теоретическому и алхимическому развитию Розенкрейцерства. Сегодня часто забывают, что Прага была центром алхимических писаний и исследований под благотворным оком Рудольфа, и таких мастеров как Джон Ди, жившего при его дворе во время поездок. Несмотря на годы коммунистических репрессий, в Праге все еще присутствуют литературные и художественные сокровища, связанные с алхимией [3]. Хотя я не буду обсуждать политические ссылки в «Химической Свадьбе», все же замечу, что рассматривая её только с алхимической перспективы, читателю следует помнить о том, что работа вышла из периода интенсивной агитации политических и религиозных реформ, поэтому некоторые переводчики могут подходить к глубоким образам с этой точки зрения. Хотя надежды ранних Розенкрейцеров были уничтожены в ужасах Третьей Мировой Войны, их влияние прослеживается в формировании алхимии и тайных сообществ на протяжении веков – и в Восточной, и в Западной Европе.

Во многих отношениях, «Химическая Свадьба» является одной из богатейших алхимических аллегорий. Легко можно было бы написать книгу об её символах и их толковании. Я не надеюсь здесь воздать должное этой работе, но ограничусь обсуждением образов, связанных с алхимическими процессами. В надежде не утратить связаности, я буду рассказывать историю Христиана, но не обсуждать все символы этой истории. Я упомяну много интересных символов, которые не смогу обсудить здесь без неоправданного усложнения этой главы.

Книга Андреа рассказывает историю Христиана Розенкрейца, который уже пожилой человек на время совершения действия сюжета. Он получает таинственное приглашение на королевскую свадьбу, и, после долгих опасений, отправляется на поиск верного пути к замку короля. Он прибывает на место, после многих приключений, испытывает изнурительное посвящение, и избирается принять участие в свадьбе.

Аллегория свадьбы короля и королевы указывает на известные в алхимии фигуры. В обсуждении Книги Ламбспринга, я упоминал, что король является символом Самости, но этот образ столь сложен, что Юнг посвящает целую главу «Рекс и Регина» в «Mysterium Coniunctionis» символизму короля и его супруги.

Образ короля связан с золотом, что символизирует искупление и очищенный дух жизни. В алхимии, существует два типа золота – живое и мертвое. Живое золото является аналогом философского камня, оно было «простой персонификацией Божественной сущности или вышестоящей персоны, подобной королю, который в древние времена рассматривался как воплощение Бога» [4]. Другими словами, король был персонификацией камня или Самости.

В начале работы, старый или больной король рассматривается как потенциальная Самость, требующая искупления и трансформации. Однако, как маскулиная часть Самости, король также связывается с принципом сознательного и, следовательно, имеет отношение к эго. Юнг говорил, что король, время от времени, представляет эго-сознание. Возможно, нам удастся лучше понять короля как персонификацию сознательного и Самости, в Её более маскулиной манифестации. Король, затем, может представлять либо Самость как единение всех противоположностей, включая фемининное, или же один аспект Самости, связывающийся с сознательным. Поскольку более воплощена маскулиная часть Самости, король дополняется королевой, которая затем отражает противоположную или женскую часть Самости (или мира бессознательного).

Образ свадьбы символизирует единение эго и бессознательного; другими словами, речь о сотворении проявленной Самости. Однако если говорить еще точнее, алхимик воплощает эго, тогда как король представляет сознательное само по себе. Поскольку первичной характеристикой сознательного является самосознание и чувство идентичности, король персонифицирует чувство идентичности и осознанности в Самости.

Потенциальная Самость погребена под хаосом бессознательного. Она несознательна, или, быть может, это качество присутствует в ограниченной мере. Часть работы искупления – это содействие в самопознании Самости. До искупления знание Самости о себе самой приходит посредством эго. Однако, когда король обручается с королевой, способность эго к самосознанию и идентичности соединяется с бессознательным. В результате проявляется Самость, имеющая собственную осознанность. Дабы не путать короля и эго в нашей истории, будем думать о Христиане как о эго и короле в качестве маскулиной, сознательной стороны Самости.

Королева олицетворяет бессознательное, представляя собой внутренний мир с его чудесами и разнообразием. Хотя обычно она весьма молчаливый партнер в алхимических писаниях, она, тем не менее, необходима в сотворении lapis, т.е. камня. Цель работы – соединить противоположности через единение мужского и женского, и, в частности, единения сознательного и бессознательного. Благодаря этому союзу и появляется проявленная Самость.

После нашего обсуждения различных стадий coniunctio в предыдущей главе, для нас не будет сюрпризом, что свадьба короля и королевы являет собой только начало процесса. Юные король и королева, которые должны были вступить в бракосочетание, оказались разочарованием для Христиана, нашедшего их довольно обычными и скверными. Эта нелицеприятность указывает на необходимость трансформации и искупления молодой пары. В других алхимических работах, король часто болеет или умирает, а его потребность в исцелении совершенно очевидна. В «Химической Свадьбе» же король оказывается не больным, скорее скучным и серым. В конце книги, когда трансформация совершена, король и королева становятся невероятно красивыми, что указывает на глубину произошедших изменений. На самой свадьбе, после представления игры, изображающей в миниатюре весь разворачивающийся процесс, молодые король и королева, вместе с двумя другими королевскими парами, предают себя палачу, который отрезает их головы. Как Христиан небрежно замечает, это было очень кровавой свадьбой [5]. Свадьба происходит на четвертый день притчи, начиная с которого мы и рассмотрим это сказание.

Обезглавливание является первым шагом в алхимическом процессе искупления, представляя собой mortificatio и putrefaction, обычно следующие за coniunctio. Каждое единение связано со смертью до тех пор, пока не будет достигнуто последнее и конечное состояние. Алхимия использовала мотивы головы и обезглавливания различными путями. Зосима, один из первых алхимиков, связывал голову с омега-элементом, под которым подразумевал секретную субстанцию или тайную природу камня. Юнг же в символизме головы усматривал аллюзию к голове Осириса в Египетском мифологии, а также к циклу смерти и воскресения [6]. Обезглавливание, отделение головы от тела, означает тайную разделяющую субстанцию, которая приводит к перерождению и трансформации в их фундаментальных противоположностях. Более того, поскольку голова имеет отношению к сознательному, обезглавливание удерживает отделенность сознания от тела, являясь первым шагом на пути к конъюнкции, которую Дор определял как unio mentalis, или ментальное единение. Обезглавливание или purifactio инициирует работу, а также представляет отделение живого сознательного принципа от prima materia.

Purifactio является «изменением и смертью всех вещей, а также разрушением первой сущности всех природных объектов, благодаря чему для нас становится возможны исцеление и новое рождение – в десять тысяч раз более совершенное, чем прежнее» [7]. Гниение происходит на любом этапе, что означает смерть первоначальной субстанции и начало трансформационного процесса. Рисунок 19 (см.далее) является хорошим примером символического изображения разложения. Скелет, Смерть, курирует процесс и оказывает доминирующее влияние на данной стадии. С другой стороны от гроба находится иная фигура – вероятно, Вулкан, что указывает на то, что для процесса важную роль играет также и огонь, хотя он не является контролирующим в данном случае. Король и королева в гробу представляют пару противоположностей, как в нашей притче. Эмблема, которая предшествует этой в оригинальных сериях, показывает того же самого короля и королеву вместе в кровати, что есть завершение coniunctio. Истинное единение, однако, происходит в смерти, когда два партнера теряют своё прежнее состояние и воссоединяются в новом.

Рисунок 19. Король и королева лежат в гробу, символизирующем алхимический сосуд и mortificatio. Их союз сопровождается смертью, управляющей этой стадией работы. Рисунок слева, вероятно, представляет преобразующую силу огня, которая является частью процесса, разделяя общую задачу со смертью. Только когда противоположности умирают для своих прошлых форм может быть сотворено истинное единение (Из Дж.Д.Малиус, Philisiphia reformata, Франкфурт, 1622)

Как я уже указывал в прошлой главе, и эго, и бессознательное должны отказаться от своих прошлых состояний бытия для осуществления первой coniunctio. Оба переживают эту жертву старых способов существования как смерть. Пожертвование короля может пониматься как жертвование эго своей идентификацией с сознательным. Для достижения первого уровня единения с бессознательным, эго должно отказаться о своего чувства господства над психе. Оно больше не может делать то, что хочет, без внимания к другим голосам в бессознательном. Эго больше не может отклонять воображение или все еще небольшой голос внутри.

В случае большинства людей, существует лишь небольшой шанс того, что они просто изменят свое отношение и уделят внимание бессознательному. Даже имея самые лучшие намерения, большинство индивидов не смогут отказаться от ложной убежденности в господстве и контроле эго. Потеря контроля – это из наиболее страшных вещей для людей, с которыми им приходится сталкиваться. Эго может только прийти к пониманию того, что контроль теряется (через переживание этого), что и делается в putrefactio. Когда эго чувствует себя лишенным энергии, воли и способности идти вперед в своей собственной жизни, оно знает, что теряет контроль. Это непосредственный опыт того, что единственный путь к значимой жизни – это отказ от иллюзии контроля эго и разворот вовнутрь. Сдавая полномочия своей горделивой роли, подобной правящему небесами солнцу, эго спускается в нижний мир, где находит ранимость и открытость, необходимую для подлинного контакта с бессознательным. Смерть является величайшим учителем, и благодаря опыту смерти, эго встречается лицом-к-лицу с Самостью.

Существует и другой способ понимания смерти короля. В активном воображении, эго должно не только встретить внутреннюю фигуру, но должно в некотором роде испытать опыт сознания этой фигуры. Одним из наиболее поразительных аспектов активного воображения является восприятие внутренней фигуры как личности, как сущности со своим собственным сознанием. Это сознание и соответствующее самосознание ограничены в бессознательном. Когда эго уделяет внимание внутренней фигуре, самосознание фигуры возрастает. Это похоже на то, как если бы эго передавала силу сознательного внутренней фигуре в ходе из диалога или обмена.

В этом смысле, король умирает для своей предыдущей идентификации с эго и его миром, объединяясь с силами внутри бессознательного. Вспомним эмблемы из последней главы, изображающие построенные здания в прежде неисследованном лесу. Этим символизируется именно движение сознательного в бессознательное. С другой стороны, королева также умирает. Когда бессознательное – персонифицированное королевой – становится сознательным и обретает самосознание, оно умирает для своего предыдущего состояния и кладет конец хаосу, характеризовавшему его ранее. Умирая для своего предыдущего бытия, королева входит в единение с королем. Король привносит в это единение сознание и самосознание. Королева, которая также обезглавливается, жертвует своей сущностной характеристикой. По моему мнению, центральной характеристикой бессознательного является способность создавать образы, это его имагинальная сила. Королева – женственная сторона Самости, представляющая мир воображения. Именно этот атрибут она и привносит в бракосочетание. Бессознательное получает сознание, а сознательное получает имагинальную силу.

В ритуальном обезглавливании, алхимик стремился к сущностной и тайной субстанции, prima materia, представляющейся фигурой, потерявшей голову. В случае короля, это есть принцип сознательного. Для королевы, это воодушевление, та духовная сила, которая производит образы – воображение само по себе. В единении самосознания и имагинальной силы, алхимик стремился реализовать сущностью часть мистерии Самости. Если работа происходила успешно, Самость не только раскрывала то, кем и чем Она является; Она познавала, как направлять силу воображения в процессах своей собственной манифестации.

Король и королева умирают, возвещая putrefactio. Когда они лишаются головы, их кровь сохраняется для последующего использования. Однако, в этот момент, очень мрачный Христиан удаляется на ночь, опечаленный той смерть, что ему пришлось наблюдать. Пока он и другие приглашенные алхимики не уходят, Дева, которая приглядывала за ними, наставляет: «Ваша жизнь теперь в ваших руках, и если последуете за мной, то увидите, как эта смерть даст жизнь многим» [8]. Дева – это другой общий алхимический символ, и в этом контексте наиболее соответствует Софии. Она представляет женскую мудрость Божественного, которая, по Якобу Бёме, была источником всех откровений и наставлений [9]. Перспектива трансформации является частью putrefactio с самого начала, до тех пор, пока практик изволит и готов следовать внутреннему гласу мудрости, наставляющим в работе.

Христиан идет спать этой ночью, смотрит в окно и видит семь кораблей, каждый из которых везет трупы обезглавленной королевской пары. Духи юного короля и королевы, чья свадьба праздновалась, а также других королей и королев, и душа палача, которого также убили, создали в совокупности семь духов. Эти духи парили в форме пламени для суднами с трупами.

Я упоминал, что корабль или лодка представляют способность эго безопасно путешествовать по водам бессознательного. Существует и другое значение корабля. Корабли и смерть часто связаны. Почти каждая культура имеет свой образ корабля смерти. Пожалуй, наиболее ранний такой образ появился в Египте, где лодка являла собой сосуд, в котором души умерших путешествовали в поисках перерождения. По некоторым данным, первой лодкой был гроб. Помещение тел умерших в лодку представляет собой символизм загробного намерения найти обновление и возрождение. В этом контексте, лодка означает переход в другой мир, путешествие в страну мертвых за поиском нового рождения. Область воды символизирует бессознательный или внутренний мир, и мир имагинальный.

Пламя имеет долгую историю, как образ души. Этот образ четко связан с огнем, символизирующим внутреннюю искру, воодушевляющий принцип, который привносит тело к жизни и дарует ему индивидуальное бытие. Пламя/дух над судном указывает на то, что случилось separatio. Как мы видим, обезглавливание символизирует сепарацию, подобно мечу из «Книги Ламбспринга». Дух отделяется от тела, чтобы трансформироваться, подготавливаясь к возможному единению.

Отделение тела от духа происходит в первой coniunctio, что, по Дорну, позволяет духу выйти из под доминирования тела. Юнг понимает отделение тела от духа в значении того, что эго входит в тесные взаимоотношения с бессознательным. Образность сепарации также указывает на то, что эго должно оставаться до некоторой степени отделенным от бессознательного. Если эго идентифицируется с чувствами, образами и побуждениями, порождаемых бессознательным, оно теряет свободу и не может работать с ними. Для делания активного воображения, эго отделяется от бессознательных образов настолько, чтобы быть способным связываться с ними, не будучи сокрушенным. Если, например, я страдаю от депрессии и не могу понять, почему так плохо себя чувствую, я могу заняться активным воображением для определения значения состояния, в котором нахожусь. Делая это, я должен войти в непостоянные воды бессознательного и отыскать персонификацию депрессии. Если это увенчалось успехом, я не должен идентифицироваться с тем, что персонифицировано. Если я просто чувствую депрессию, гнев или печаль, я не могу достаточно отделить себя для олицетворения этой силы. Активное воображение требует определенной отрешенности, и эта отрешенность является выражением unio mentalis. В некотором смысле это «поддельное» состояние, в которое я временно вхожу, но это необходимо, чтобы привести к сознанию силы бессознательного. Входя в воображение, я нуждаюсь в достаточной отрешенности для отделения от чувств и сил, которых я встречу в этой реальности.

Отделение духа от тела имеет и другие возможные интерпретации. Представляя лучшие эзотерические традиции и их понимание алхимии, Юлиус Эвола писал, что separatio ссылается на провидческие опыты. Он ощущал, что сознание входит в трансовое состояние и отделяется от тела, что знаменует опыт нематериального [11]. Таким образом, отделение духа фактически означает провидческое состояние, в котором эго движется в нефизические реальности. Когда я ранее говорил о третьей конъюнкции, я упоминал, что когда filius поднимается на гору для принятия духовных сил, эго сопровождает его в переживаниях психоидной реальности. Отделение духа от тела есть нечто аналогичное, ибо душа может покидать тело и посещать духовную реальность до достижения третьего уровня. Здесь эта самая ситуация. Душа отсоединяется, когда процесс движется от первой coniunctio ко второй. Тем не менее, практик осознает этот разделяющий процесс, что указывает на движение от ординарного к имагинальному – реальности, где может продолжаться алхимическая работа.

День Пятый

Тема движения по воде повторяется далее в истории. На следующий день Христиан и другие алхимики садятся в лодки и плывут по воде в башню, где пребывали гробы накануне вечером. Однако, все алхимики, за исключением Христиана, считают, что они сопровождают гробы в их путешествии. Никто не осознает, что тела были доставлены в башню ночью. Эта тема повторяется снова и снова, когда алхимики обсуждают свою работу. Христиан видит реальное положение вещей, но другие не знают, что происходит. Значение этого мотива становится ясным далее в книге, когда становится очевидно, что большинство алхимиков считали физическую работу, которой занимались, за подлинную алхимию. Христиан, с другой стороны, видит глубокую истину – что работа имеет место на нефизическом уровне. Этот уровень символизирует провидческих алхимиков, чье восприятие открывало им свершение реальной работы. Те, кто не способ отделить физическую форму от нефизической, поддается иллюзии. Несмотря на то, что алхимики сели на корабль на имагинальном море, только Христиан действительно отдает себе отчет в том, что происходит.

На пути к башне, путешественники встречают сирен, морских нимф и морских богинь. Эти внутренние, женские фигуры поют алхимикам красивую песню о любви и её силе воссоединения разделенных короля и королевы:

То, что даровал Господь,

Что для нас почтение и любовь,

Придет к разлуке благодаря могучей силе;

Но также и мы, благодаря огню любви,

Возрадуясь, соединим их вновь [12]

Нимфы провозглашают силу любви, производящую coniunctio. Хотя в алхимических комментариях часто упускают эту силу, она играет главную роль в формировании Самости. Любовь между эго и Самостью (особенно как внутренней фигурой) является первичной мотивационной силой в процессе coniunctio. Без этой любви, те тяготы и трудности, что встречаются на пути, будут непреодолимы. Любовь между двумя партнерами превосходит любую частную процедуру, делая возможной coniunctio. Нимфы представляют женскую мудрость. Они знают, что для работы, прежде всего, необходима любовь. Методы и операции, связанные с ней, есть то, что приводит любовь в движение.

Поскольку алхимический символизм связывает нимф с женщиной-рыбой, Мелюзиной, они также связаны с воображением. И Парацельс, и Дорн делают к ней отсылки. Она может быть либо негативной фигурой, обольстительной и агрессивной, или же стать учителем глубочайшей мудрости. Дорн называет её «видением, появляющимся в уме» [13]. Хорошая или плохая, Мелюзина символизирует провидческую силу воображения. Нимфы в притче представляют собой те же внутренние фигуры воображения, обучающие тайнам делания. В этом случае, они открывают силу и необходимость отношений и любви. Процессы алхимии зависят от взаимодействия с внутренними фигурами, которые показывают путь и готовы связать часть эго с Самостью, и чествовать любовь, возникающую между ними. То, что нимфы напрямую связаны с воображением, подкрепляет представление о воде, как о имагинальной реальности.

Теперь Христиан и другие переправляются к башне, называемой Олимпийской. В данном случае символика несложна. В Греческой мифологии, Олимп был домом Богов. Таким образом, переправа по воде к башне акцентирует читателя на переправе между мирами – движении к высшим мирам Богов и духов. Именно в таких мирах алхимик вершит свою работу.

Подобно холму или горе, башня предполагает сублимацию. Посредством воображения, алхимик соединяется с высшей реальностью, и, восходя к ней, он насыщает своё делание необходимой силой и глубиной. Как процесс, сублимация требует умения работать с воображением. Визионерское состояние позволяет практику получить опыт духовных реальностей, которые стремится преобразовать алхимия. Сублимация производит встречу с духовными силами, которые позднее воплощаются в философском камне. Как один алхимик позиционирует это, камень «восходит от земли к небесам и снова спускается на землю, подчиняя и верхние, и нижние силы» [14]. Все эти силы становятся частью создаваемого союза, и камень, имеющую духовную силу, необходим для своего собственного сотворения и других операций. Психологически, сублимация случается в тех имагинальных опытах, где встречаются и приручаются архетипические силы. Впоследствии они соединяются с Самостью. Подобному тому, как камень подчиняет верхние и нижние силы, Самость приручает непокорные архетипы и делает из них одно единое целое.

По прибытию в башню, их руководитель требует от Христиана и других вовлечения в различные формы физической алхимии. По его словам, им следовало «омыть и перемолоть травы, драгоценности, а из остального извлечь сок и суть, а затем положить их в маленькие бутылки, передав на хранение. Наша Дева [наставник и учитель] была настолько трудолюбива и организована, что знала как удержать каждого полностью занятым» [15]. Христиан посещает имагинальный мир, где живут духи и где всегда скрывается опасность инфляции или потери ориентации. Его наставник мудро обеспечивает его вовлеченность земную алхимическую работу, с перемалыванием, отжимом и т.п. Хотя все более и более очевидно, что реальная работа Христиана будет иметь мало общего со всеми этими операциями, они по-своему важны. Они служат почвой в ординарном мире, тогда как внутренняя работа идет дальше.

Многое в алхимии (а также многих магических практиках) руководствует теорией соответствий. Согласно теории соответствий, то, что происходит на одном плане реальности, производит соответствующий эффект на другом плане реальности. Металл-железо, например, в физическом мире «соответствует» конкретной планете – Марсу, а также, в этом случае, всем её полномочиям в небесном мире. Более значительно то, что некоторые планеты соотносятся с ангелами и архангелами в небесных мирах. Согласно магических доктринам Средневековья, если я идентифицирую вещество, которое соотносится с планетой и духовной сущностью, то манипулирование этим веществом может вызвать соответствующее изменение в планетарных и духовных мирах.

Все миры параллельны и равны. Выполнение операции на физическом плане будет оказывать влияние на духовном уровне. Рисунок 20 (смотрите далее) представляет собой эмблему из алхимической работы «Mutus Liber», книги, созданной исключительно как набор эмблем [16]. В изображении, представленном здесь, двое алхимиков, один мужчина, другой женщина, молятся за успех и наставление. Ранние эмблемы показывали их занятыми работой над своими собственными растворами и экстрактами. Здесь же, однако, они обращаются к Высшему Миру, где Меркурий стоит между солнцем и луной во время формирования камня. Обратите внимание, что Меркурий находится в фигуре овальной области в Высшем Мире, который идеально сочетается с сосудом в нижней печи. Процесс, происходящий в нижней печи, отражается в небесном процессе, и наоборот. Алхимики знали, что их трансформация в физическом мире, будет соответствовать трансформации в духовном мире.

Прозрение Христиана сообщает ему, что совершение физической работы без восприятия её духовного аспекта, не будет достаточным. Тем не менее, физический труд также является частью процесса. С точки зрения внутренней алхимии, физические операции символизируют усилие, которое эго должно приложить, чтобы обрести понимание имагинальных опытов и интегрировать их в свою жизнь. Например, иногда сновидение или видение нуждается в переносе в ординарный мир. Я слышал о случае, в котором клиент, очень влиятельный и богатый бизнесмен, увидел во сне плюшевого мишку. Его аналитик утверждал, что тот купил игрушку медведя, ухаживал за ним, одевал его и в действительности носил его повсюду с собой в повседневной жизни. Делая это, клиент пришел к познанию значения плюшевого медведя, который имел отношение к снижению его самомнения и становления более игривым. Таким образом, работа с символом на проявленном уровне может быть очень показательной. Иногда индивид нуждается в гарантии, что внешний мир пребывает в порядке, перед началом глубинной работы. В Цюрихе, в начале моего анализа, у меня был следующий сон:

Я был в ракетном корабле, готовому к запуску. Начался обратный отсчет, и я с нетерпением ожидал взлета. Когда счет достиг цифры «три» сработала вездесущая тревога! Я должен был сойти с корабля и иметь дело с проблемой на земле.

В моем анализе мне стало ясно, что мне следовало иметь дело с моим физическим миром и его окрестностью, прежде чем я дальше мог идти в своей внутренней работе. Я должен был привести в порядок мои финансы, поменять мое жизненное пространство и поработать с вопросом взаимоотношений – я сильно нуждался в делании «промывания и перемалывания». Хотя у меня появилось раздражение в связи с этой задержкой, которая казалась мне ненужной, позднее я осознал, что все эти детали были частью внутреннего процесса и влияли на него. Трата времени на дела с конкретными ситуациями углубляет внутреннюю работу.

Извлечение смыслов из внутренних опытов и применение их с пользой во внешней жизни также соответствует физической стороне делания. Практик не может оставаться в провидческом состоянии все время, и очень важно дать физическое выражение этих опытов. Перевод силы из внутреннего мира во внешний жизненный путь (нахождение новой работы или различных взаимоотношений) может занять годы. Это может потребовать дополнительного образования, или, быть может, развития способности выражать чувства. Большая часть работы происходит за переделами имагинальной реальности, кроме того, без этого имагинальные опыт будут в действительности бесплодны.

Рис 20. Хотя их «материя» готовится в алхимической печи, два алхимика, мужчина и женщина, молятся за успешность производимых операций. Обратите внимание, что женщина «захватывает» высшую реальность, где происходит реальное алхимическое делание. Меркурий, стоящий на солнце и луне, находится в центре яйцевидного объекта, являющегося той же самой фигурой, как и в центре печи ниже. Ангелы и птицы, представляющие духовные силы, поддерживают работу. Как алхимики любили говорить, «Что вверху, то и внизу». Для любой трансформации в физическом мире, должна существовать трансформация в духовном мире. Два мира соотносятся друг с другом и все, что происходит в одном, влияет на другой. (Гравюра 8 в «Mutus Liber», Grand Rapids, MI: Phanes Press, 1991)

При вхождении во внутренний мир башни, первая алхимическая задача – это заземление своего опыта и интеграция тех смыслов, что он содержит в себе. Внутренняя алхимия требует баланса между имагинальными провидческими переживания и применимостью во внешнем мире. Кроме того, согласно теории соответствий, внешнее приложение напрямую воздействует на внутренний опыт. Я могу столь вовлечься во внешнюю жизнь неделя за неделей (или даже месяц за месяцем), что не буду иметь возможности возвратиться к имагинальной реальности. Когда же снова обращусь к ней, то обнаружу, что внутренние фигуры сильно изменились как результат того, что я делал во внешнем мире. Внутренний и внешний миры намного более сильно связаны, чем это обычно осознается, и работа в одном из них питает работу в другом.

После выполнения физических задач, Христиан удаляется на ночь. И снова, когда все засыпают, он остается бодрствовать. В результате он видит еще более поразительное зрелище. Рассматривая небо, он впервые отмечает сочетание планет, которое уже не случилось в течение долгого времени. Алхимики интересовались астрологией, отмечая положение и взаимодействие планет. Начало работы, а также выполнение сопутствующих процессов, зависело от правильного выбора астрологического времени для влияния планет, помогающего в делании. То, что Христиан отмечает сочетание, указывает на то, что выбрано правильное время для единения короля и королевы, и что планетарное воздействие способствует его завершению.

Синхронность также является существенным фактором во внутренней алхимии. Я неоднократно замечал в аналитической работе, что клиент услышит что-то ясно только тогда, когда придет для этого правильное время. Я могу постоянно указывать на что-то, но безрезультатно. Потом клиент приходит на сессию и информирует меня о том, что он (или она) обнаружил величайшую истину, которая точь-в-точь соответствует тому, что я пытался помочь осознать ему все это время. Синхронность – это величайшая тайна, ибо она не может управляться эго. В определенный момент, переживание, которое, казалось, было невозможным неделю назад, сейчас раскрывается без усилий. Алхимики предупреждали, что любая поспешность от дьявола; спешка нарушает последовательную эволюции, которая требует времени. Как хорошо знали Китайские философы, пребывание в согласии со временем и отличает успех от неудачи.

Независимо от того, с каким нетерпением мы подходим к конкретному внутреннему опыту, независимо от того, насколько мы подготовились к этому, мы просто не можем сделать это. Когда приходит время, переживание имеет место, а если подходящее время не пришло, то этого не случится. Нетерпение и чрезмерные усилия просто портят процесс, и могут создать такое разочарование для нашего эго, что оно проникнется отвращением. Когда люди представляют себя мне с целью делания внутренней работы, я задаю три вопроса. Как сильно они жаждут имагинальный опыт? Как они защищаются? Насколько они имеют терпение? Без жажды, они не будут способны на необходимое для работы усилие. Без внутренней защищенности, конфронтация с бессознательным слишком опасное мероприятие. А без терпения они не позволят процессу развиваться в своем темпе. Независимо от процесса, который предпринимается, изменение должно произойти в правильное время, чтобы оказать хоть какой-то эффект.

Далее Христиан замечает, что пламя духов умерших достигло самого верха башни. Когда это случается, поднимается ветер и Христиану становится так страшно, что он бросает все и уходит спать. Идти спать перед лицом ужаса – не самая хорошая идея, но этот метод используется Христианом на протяжении всей книги. Языки пламени и сопутствующий ветер указывают на готовность духовных энергий (духов умерших) вовлечься в работу. Хотя взаимодействие с духами, особенно психоидом, может напугать человека, такие встречи необходимы для достижения второй и третьей coniunctio. Если ужас становится слишком большим, то всегда можно последовать примеру Христиана – пойти и вздремнуть!

День Шестой

С утра работа начинается заново. Это шестой день аллегорий и самый насыщенный день, когда один процесс следует за другим в быстрой последовательности. Несмотря на различные процессы и символы, представленные в этой главе, делают её довольно значимой, они одинаково сложны для интерпретации. День начинается с обсуждения алхимиками значения всего увиденного до этого момента, хотя единодушие и ясность понимания не достигаются. В это время, приходит пожилой мужчина и дает им дальнейшие инструкции. Это и есть старый мудрый человек, который может дать наставления для сложных процессов, ждущих впереди. Мудрый старец часто появляется в сновидении и действиях, когда эго недоумевает или останавливается на пути.

Отсутствие взаимопонимания у алхимиков приводит к появлению старика, который приносит с собой мудрость, необходимую для дальнейших действий. Сначала он говорит им, что они должны выбрать среди веревки, лестницы или крыльев. Хотя они хотят свободного выбора, он говорит им, что объекты будут распределены посредством лотереи. Каждый выбирает билет с наименованием одного из объектов. Христиану достается лестница из двенадцати ступеней, которая очень сильно раздражает его необходимостью носить её с собой. Вскоре алхимики обнаруживают, что должны подняться через отверстие на следующий этаж в башне, для работы над следующим процессом. Те, кто с крыльями – могут легко взлететь, те, кто с лестницей – взбираются без труда, те же, кто с веревкой – будут затруднены в своем восхождении. Данный подъем символизирует дальнейшую сублимацию, потребность в переживании более глубинной духовной природы работы.

Психологически, люди с веревкой имеют много трудностей с внутренним опытом, и должны тяжело работать для глубокого погружения во внутренний мир. Эти люди могут никогда не иметь прямого опыта психоидальных фигур или провидческих состояний. Они могут тщательно взбираться к новым уровням восприятия с силой воли и малым обнадеживающим опытом. Тем не менее, они могут перейти на следующий уровень. С большим уважением я отношусь к людям с веревками. Хотя они борются и иногда больно смотреть, как медленно идет их прогресс, они прилагают усилия до достижения желаемого опыта. Я работал с клиентами, у которых не было реального таланта к воображению и, казалось, они никогда не смогут получить опыт внутреннего контакта. Тем не менее, если они упорны, рано или поздно серьёзный опыт будет иметь место (даже если он исключительно краткий), и трансформация произойдет. В некоторых случаях, после нескольких лет разочарований, эти люди имеют опыт, который открывает для них имагинальный мир. После этого переживания, этот мир, который так долго ускользал от них, становится доступным.

Те же, кто с крыльями - воистину провидцы. Они с легкостью взлетают до следующего уровня, как будто с этим нет никаких проблем вообще, и переходят к одной стадии к другой почти без усилий. Их прогресс быстрый и впечатляющий, но часто они терпят крах в важной работе по интеграции своих видений. Та как они получили опыт без борьбы за понимание (т.е. не изменили себя для прогресса), их опыт часто остается непонятым и неинтегрированным. Христиан, который служит в качестве модели идеального алхимика, не один из таких провидцев. Он также должен бороться, нося с собой лестницу. Лестница соединяет верхний и нижний миры, и тогда как верхний охватывает вершину, нижний остается укоренённым снизу. Двенадцать ступеней, вероятно, намекают на двенадцать стадий делания, излагаемых алхимиками – такими как Джордж Рипли. Хотя перенос лестницы кажется проблемным, он позволяет Христиану совершать восхождение, оставаясь заземленным снизу. Человек с лестницей имеет способность к провидческому опыту, но этот опыт не выбивает его из колеи. Он также обладает способностью оставаться связанным с внешним миром, присоединяясь как к внутренней, так и внешней реальности.

Индивид может использовать любой из трех объектов, но каждый из них представляет различный путь делания. В этом нет выбора; сама судьба заявляет, у кого есть какие способности в работе. В конечном счете, все эти три подхода являются эффективными, но процесс будет разворачиваться в смыслах, соответствующих осуществлению. Учитель или целитель, наставляющий людей во внутренней алхимии, должен помнить, что каждая личность творит работу своим собственным путем, со своими собственными достоинства и недостатками. Правильное руководство требует, чтобы поддерживался подход, являющийся естественным для данного конкретного индивида.

Прибывая на более высокий уровень, алхимики обнаруживают огромную комнату с шестью палатами. Они отправляются в эти комнаты, чтобы помолиться за жизни короля и королевы (в главе о воображении, я упоминал молитву как один из путей, которым алхимики призывали внутренних наставников и духовную помощь). Посредством своих молитв алхимики в нашей истории готовили почву для последующих имагинальных операций. Им не пришлось долго ждать, ибо странный объект вскоре появился в центре комнаты.

В то время как другие алхимики считают, что это объект существует в действительности, Христиан, благодаря своему глубокому понимаю, осознает, что аппарат содержит трупы королей и королев. Через сложный процесс трупы полностью растворяются в горячей воде, исходящей из фонтана. Этот процесс представляет собой solutio, благодаря которому физическое тело, из которого был изъят дух, сводится к жидкости. Фонтан является ртутный источником, и вода, попадающая на трупы, символизирует ртуть или её серу, имеющую силу растворять все физические тела.

Согласно Splendor Solis, «первая вещь, свойственная Искусству Алхимии есть Растворение. Ибо закон Природы требует, чтобы тело превратилось в воду, в ртуть… Ртуть высвобождает серу, которая оказывается присоединенной и присутствующей в ней…» [17]. Сера имеет несколько значений, но её основная роль заключается в формировании флюида ртутной жидкости. Сера – горячая, мужская и формирующая, так, что когда она соединяется с ртутью, создается новая форма, которая в общем смысле представляет собой философский камень. Solutio имеет одну главную функцию, ибо, как писал Эдвард Келли, «Растворение есть действие любого тела, которое, по определенным законам природной общности, ассимилирует нечто более низкого класса в своей собственной сущности» [18].

Единение любого твердого тела с ртутью символизирует делание активного воображения на ту или иную тему, что ранее была зафиксирована в определенной форме. Твердое тело обозначает идею или подход, который прочен и сформирован определенным образом. Например, эго может считать, что целью жизнью является зарабатывание денег. Оно считает это фактом и соответствующим образом действует во внешнем мире. Оно мотивируется потребностью заработка денег и чем-то еще. Подход к деньгам является «твердой субстанцией». Как таковое, оно не может быть преобразовано; его можно изменить только путем добавления к ртути – имагинальной реальности. Если эго становится готово признать, что его позиция может быть не совсем верна, и спрашивает внутреннюю фигуру по поводу смысла жизни, тело сводится к жидкой ртути. Таким образом, при «смягчении» существует возможность изменения позиции эго с целью приспособления к точке зрения Самости. Согласно некоторым алхимикам, тело, растворенное в ртути перестает быть физическим и фактически становится духовным [19]. Это означает, что подход эго стал персонифицирован в виде внутренней фигуры, принявшей ту форму, с которой он может быть связан. В этом примере, убежденность в том, что жизнь существует только для извлечения материальной выгоды, может персонифицироваться фигурой жадного бизнесмена. Как только произошла персонификация, эго может связаться с этим подходом и посредством взаимодействия, совершить изменение.

Добавление тела к ртути приводит к сере. В алхимии существует два типа серы – внутренний и внешний. Внешняя сера негативна и создает препятствия естественному развитию или сотворению камня. Внешняя сера символизирует влияния, не являющиеся частью Самости, которые превращают индивидуума в того, кем он не является. Например, внешняя сера может быть социальным влиянием или родительским давлением, которые вынуждают совершать неестественные для практика действия. В алхимических процессах, внешняя сера подлежит полной ликвидации.

Сера, получаемая благодаря соединению тела с ртутью, на самом деле является внутренней серой. Внутренняя сера символизирует силу манифестации Самости, и поэтому «форма», которую создает внутреняя сера, представляет собой проявленную Самость. Когда эго входит в имагинальный мир, оно активирует внутреннюю серу, или силу Самости создать имагинальный опыт, который помогает ей прийти к бытию. Посредством движения в имагинальной мире, задавая вопросы о смысле жизни, эго позволяет ответить на них Самости. Посредством силы серы, Самость проявляется в активном воображении как внутренняя фигура, которая наставляет эго в понимании своего смысла жизни. Через взаимодействие с этой внутренней фигурой, эго может обнаружить цель своей собственной жизни, наиболее согласующуюся с её внутренней природой. Проживание жизни, выражающей истинную Самость – богато и плодотворно.

В тоже самое время, согласно Келли, solutio оперирует ассимиляцией содержания низшего значения в высшее. В алхимии высшая значимость означает нечто близкое к золоту, так что если две металлические субстанции смешиваются в растворе, та, что наиболее близка к золоту, трансформирует другую в близкое к себе состояние. Таким образом, изначально низший металл может преобразовываться до тех пор, пока не достигнет самого золота.

Это означает, что если два подхода или идеи соединяются в воображении посредством диалога, то одна, наиболее близкая к Самости, ассимилирует другую. Эта идея представляет очень интересный взгляд на активное воображение. Не имеет значения, если и эго, и внутренняя фигура одновременно близки к Самости, ибо та что находится ближе, все равно трансформирует другую. Если я осознаю, что у меня есть комплекс, который мешает моей способности жить свободно, первый шаг к трансформации комплекса – это персонификация его в воображении как внутренней фигуры того или иного рода. Если я смогу сделать это, а затем войду с ним во взаимодействие, в конце концов, он преобразуется в близкую Самости форму. Посредством solutio, эта трансформация будет происходить спонтанным образом. Эго должно удерживаться на своем месте и не дать ввести себя в заблуждение внутренней фигуре; тогда фигура будет трансмутирована. Кроме того, если эго имеет позицию, не соответствующую Самости, и готово вступить в диалог с фигурой, которая ближе к Самости, убежденность эго будет преобразовано.

Следовательно, активное воображение действует как единение двух противоположных позиций, преобразуя далекие от Самости позиции в более близкие к Ней. Solutio дает эффект, только если эго занимается деланием активного воображения. Его желание заниматься этим ослабляет жесткость ранней позиции и приводит в движение процесс, который будет сдвигать эго, (или внутреннюю фигуру) ближе к Самости. Через этот процесс, эго приглашает Самость к персонификации, и по мере взаимодействия эго с этой фигурой, оно сдвинется ближе к Самости в результате естественной деятельности воображения.

Интересная эмблема, иллюстрирующая solutio показана на рисунке 21 (см.далее). Огненный человек низводит некоторое вещество до жидкости в яйцевидном сосуде, тогда как лев-сера поедает солнце. Образы растворения связаны с гниением, и, на самом деле, часто рассматриваются как ведущие к нему. Солнце в данной образности символизирует фиксированную сознательную позицию, которая поедается внутренней серой, когда эта позиция растворяется в ртути. Женская фигура, присутствующая в роли наблюдателя, скорее всего, воплощает ртуть или работу природы. Когда тело растворяется, предыдущая позиция уничтожается огненной силой серы – так, что может сформироваться новый подход, более близкий к Самости.

Рисунок 21. Человек огня сводит вещество к его жидкой форме в яйцевидном сосуде, тогда как лев-сера поедает солнце. Мать-Природа присутствует в качестве наблюдателя, регулируя естественные процессы, посредством которых творится алхимия. Солнце в этой образности символизирует фиксированную сознательную позицию, которая поедается внутренней серой в рамках подготовки к смешиванию внутри ртутных вод воображения (откуда и проистекает сера). (Из J.D.Mylius, Philosophia rtformata, Frankfurt, 1622).

В притче, тела королей и королев тщательно перемещаются в растворе. Все шесть этих королевских фигур представляют пары противоположностей, которые сводятся к общему раствору и готовятся для дальнейших преобразований. Когда раствор далее вводится обратно в тела, встают только юные король и королева. Все другие становятся частью их. Всегда противоположности достигают единения через solutio. Все фиксированные взгляды и убеждения сводятся к жидкой возможности, ожидая следующего процесса, через который может проявиться Самость.

Продолжение шестого дня

Далее Дева приносит в комнату круглую, золотую сферу, в которую алхимики заливают раствор. После короткого перерыва, сфера помещается в комнате еще на более высокий уровень, так что Христиану приходится еще раз воспользоваться своей лестницей. Когда он входит в комнату, то замечает, что в ней ничего нет, кроме сферы, окон и зеркал. Зеркало помещено между двух окон, и, когда восходит солнце, зеркала создают оптический эффект заполнения комнаты множеством солнц. Это также служит разогреву сфера, и когда она достаточно горяча, процесс останавливается.

Зачарованный видением множества солнц, Христиан говорит, что «в этом зеркальном отражении, я узрел наиболее причудливую вещь, которая когда-либо порождала природа: ибо везде было солнце, но сфера в центре светила всего ярче, подобному солнцу – так, что мы не смогли на неё смотреть в этот момент» [20].

Сфера является важным символом в алхимии, и, подобно кругу, «представляла бесконечное совершенство единой духовной реальности и Господа» [21]. Алхимический сосуд был построен на геометрических принципах, иллюстрируя квадратуру круга, ибо, как писал, Дорн «наш сосуд… должен быть сделан в соответствии с геометрической пропорцией и мерой, и своего рода квадратурой круга» [22]. Квадратура круга – проникновенный образ единения неба и земли, указывающий на привнесении в физический мир чистого духовного мира совершенства. Квадратура круга указывает на то, что Самость была сформирована из союза небес и земли, и что внутренний центр сейчас преисполнен эманациями высшей реальности. Этот тип образности указывает на вторую и третью coniunctio. Создание сосуда в образе цели помогало алхимикам в настоящем его достижении.

Золотая сфера представляет собой сосуд, символизирующий единение небес и земли. Сфера уже содержит раствор, в котором все тела были растворены, так что она содержит физический элемент. Последующий процесс отражения добавляет духовные энергии солнца для согрева физического раствора.

Зеркала – один из наиболее интригующих символов, которые я встречал в работе над сновидениями. Сны с зеркалами часто касаются самопознания или процессов фокусировки на Самости. Индивид, которому снится зеркало и его образ в нем – часто может готовиться к большому сюрпризу. Мне известно о сновидениях, в которых женщины смотрятся в зеркало и обнаруживают у себя бороду, тогда как их мужчины – теряют все волосы и стареют. Также у меня был клиент, которому снилось, что он встретил пожилого человека, который сказал ему, что если тот посмотрит в зеркало, то обнаружит, кто он на самом деле. Он посмотрел и был ослеплен сияющим светом. Сновидения такого типа указывают то, что зеркала символизируют опыт самосознания, когда эго получает информацию о своей глубинной природе.

Зеркало в алхимии связывается с мудрость и ртутью. Согласно алхимику Сендивогию, существует «магическое зеркало, в котором можно узреть три части мудрости целостного мира и обрести познание с первого взгляда; и это зеркало ясно проявляет творение мира, влияния небесных добродетелей на земные вещи и путь, которым Природа составляет субстанции…» [23]. Ртуть именуется «ничем иным, как зеркалом, в котором могут быть восприняты три измерения мудрости мира» [24].

Юнг связывает зеркало с Самостью и Её способностью отразить субъективное сознание эго с одной стороны, и объективную природу трансцендентного центра психе с другой [25]. Линди Абрахам, в удивительном исследовании алхимии и поэт Марвел, суммировали символизм зеркала, связав его с камнем и его силой «создавать такие кристальные поверхности, внутри которых видны все тайны творения» [26].

Зеркало является отсылкой к функции ума, которая открывает тайны жизни; так как зеркало тесно связано с образом ртути, можно утверждать, что зеркало символизирует имагинальную силу разума. Если сфера воспринималась как сосуд, в котором соединяются противоположности, то теперь мы имеем дело с образом Самости. Процесс, изображенный на этой сцене, представляет собой концентрацию энергии и силы в Самости – таким образом, чтобы ознаменовать трансформацию внутри Неё, которая приведет к сотворению вновь оживленного центра.

Солнце широко используется в алхимии как образ активной, трансформационной силы. Как писала фон Франц, «Солнце в общем представляет собой образ Божества… о солнце часто говорили как о принципе духовного возвышения, ибо оно – то, что делает вещи совершенными; оно поднимает их к высотам… » [27]. Есть любопытная отсылка к искусственному солнцу в работах Джона Ди, мага, философа и оккультиста, который оказал огромное влияние на Розекрейцерское движение в его начальной стадии. Как один писатель подвел этому итог – «для Ди, алхимическая успешная работа, порождала искусственное солнце на ‘третьей фазе’, благодаря усилиям отделенной от тела души и искусству огня» [28]. Очень интересно то, что Ди ссылался на искусственное солнце, которое связано с камнем, solutio. Вполне возможно, что Андреа получил некоторые свои образы этой главы из работ Ди.

Солнце является источником всей жизненность и энергии, стимулирующим формирование и трансформации всех земных вещей. Зеркала, которые отражают и создают множество солнц, концентрируют невероятную силу на сфере, чтобы передать живость и жизненную силу от солнца к камню (или центру).

Христиан, как внутренний алхимик, вовлечен в имагинальную встречу с архетипической или психоидальной силой, в результате чего энергия вещества концентрируется в Самости, создавая необходимый «жар» для осуществления работы по трансформации. Юнг пишет, что в Liber Platonis Quartorum «солнечная сера по-прежнему служит духу или чему-то близкому, который может быть заклят при помощи магической инвокации для помощи в работе» [29]. Сила солнца может переживаться как внутренняя фигура, которая дарит благословление на сотворение центра.

Множество солнц в этой сцене может быть отсылкой к множеству центров света и силы в бессознательном, а именно – к архетипам. Это может также соответствовать множеству духов внутри психоида, которыми можно заручиться для помощи в работе проявления Самости. В любом случае, один из наиболее значительных процессов во внутренней алхимии – это делание активного воображения с персонификацией архетипических или психоидальных сил, чья мудрость и энергия требуются для привлечения манифестации Самости. Этот процесс может разворачиваться в имагинальном мире различными путями, но существуют два наиболее общих.

Самый простой способ исполнения этого процесса – связаться в воображении с той внутренней фигурой, которая, после некоторого времени диалога и приготовления, соглашается сконцентрировать свою энергию на Самости, либо представленной в виде образа внутреннего центра, либо в виде персонифицированной фигуры. В имагинальном мире, существует новый фокус энергии, который стимулирует Самости к действию. Следует помнить, что воображение – это не фантазия, и что все эти процессы касаются реальному и нуминозного опыта, поэтому такое активное воображение может привести к экстремальному. На самом деле, они имеют решающее значение для реального проявления Самости.

Другая форма опыта – прямая встреча с энергией без персонификации. Я подозреваю, что такие энергии в большинстве своем часто психоидальны, но если эго способно войти в имагинальное состояние, обычно связанное с измененными состояниями сознания и экстазом, оно сможет воспринимать потоки живительной энергии. Если эго может выдержать напряжение чувствования этих энергий достаточно долго, оно может начать направлять их в центр. В имагинальной реальности, центр очень напоминает сферу в нашей истории; она есть контейнер, в котором могут сохраняться подобные энергии, таким образом, чтобы питать внутренний алхимический процесс.

Далее алхимики позволяют сфере немного остыть, а затем открывают её и обнаруживают внутри большое белое яйцо. Алхимики в восторге от своего успеха и, как замечает Христиан, «мы стояли вокруг этого яйца с такой огромной радостью, будто сами снесли его» [30]. Яйцо – это символ целостного космоса и prima materia. Оно может быть отсылкой к сосуду, как контейнеру, в котором пестуется новая жизнь. Ранние греческие алхимики именовали яйцо «тайной искусства» и видели в нем не только содержание четырех элементов, из которых сформирована жизнь, но также сокрытый пятый элемент, который формирует центр яйца. Именно из пятого элемента в центре появляется цыпленок или птица [31].

Поток солнечной энергии стимулирует формирование яйца внутри сферы. Она преисполнена яйцом, а очень скоро из яйца появляется магическая птица. Птица приходит из пятого элемента (или квинтэссенции яйца) и олицетворяет его. Квинтэссенция – это магическая сущность, которая воплощает всю силу prima materia, являющаяся материалом, из которого формируется камень. Это символ Самости, и птица, возникающая из яйца, есть также первичная персонификация Самости. Центр, уполномоченный и оплодотворенный через имагинальный опыт внутренних алхимиков, дает рождение сам себе в своем первой манифестации. Мы можем размышлять о птице, как о внутренней фигуре, которая родилась на данной стадии работы для отображения появления Самости. Все, что говорится о Самости и Её трансформации в этой точке, может также ссылаться к внутренней фигуре, что эту Самость персонифицирует. Так как алхимия отображает себя в опыте активного воображения, внутренние алхимики часто работают с Самостью как с внутренней фигурой. В прошлой главе я упоминал о том, как важно обнаружить воплощающую Самость фигуру и проделывать с ней работу активного воображения. Поскольку жертва короля и королевы означает потерю фигуры, которая первоначально использовалась практиком, птица будет означать появление новой фигуры, отражающей Самость такой, какой Она является на данной стадии работы.

Птица представляет собой воплощение первой coniunctio, и, как таковая, является первым возвращением короля и королевы. Она растет с чудесной скоростью, напоминая одного магического ребенка в сновидениях и сказках, вырастающего от младенчества до зрелого возраста мгновенно. Самость манифестируется в первой форме, но, как выясняется, Она черна и очень опасна. Птица не означает какого-либо вреда, но только дикие укусы и царапины, так что если бы алхимика сперва не связали её, она могла бы повредить им. Тема дикой и опасной природы Самости, как Её первого проявления, разбиралась в прошлой главе. Взаимоотношения между эго и Самостью приручают дикость впервые проявившейся Самости. Когда алхимики обращают внимание на птицу, она становится все более и более спокойной, и менее и менее опасной. Чем больше практик работает с Самостью, тем более родственной Она становится.

Следующий процесс включает в себя кормление птицы: алхимики дают ей кровь обезглавленных короля и королевы. В своем комментарии к «Химической Свадьбе», Адам Маклин, хорошо известный исследователь и интерпретатор алхимии, писал:

«В алхимических терминах, эта кровь является высшей разработанной субстанцией в земной реальности. Для алхимиков, кровь любого существа представляет собой его высший материальный проводник. Кровь – ближайшая форма, в которой субстанция может достичь духовного состояния. Таким образом, через процесс кормления осуществляется спуск в материю… кровь, привносимая операторами в процесс, эта высшая и наиболее тонкая субстанция, была подобна сосуду, в котором духовная сущность Короля и Королевы могли воплотиться» [32]

Другими словами, кровь - это тонкая сущность короля и королевы, которая очищает материальное тело птицы и помогает подготовить его для вхождения душ короля и королевы, что происходит в финальных стадиях coniunctio. Существует множество отсылок к крови, делающих её очень сложным символом. Дорн говорит о крови, как об искупительной субстанции, принадлежащей к камню и миру искупителя:

«На финальном этапе, силой власти этой наиболее благородной тайны, темная красная жидкость, подобная крови, выпаривается из их материала и сосуда. По этой причине они пророчествовали, что в последние дни самый чистый человек, через которого мир сможет освободиться, придет на землю и уронит капли крови розового или красного оттенка; мир будет искуплен от своего Падения» [33]

Кровь – магическая субстанция, имеющая силу искупления и трансформации. Она связана с самим камнем (и тем самым с Самостью) и символизирует его целительную силу. Эта сила создает процессы трансформации, ведущие к высшему состоянию бытия. В «Химической Свадьбе» алхимики скармливают кровь для трансформации материала несколько раз, а затем кровь самой птицы передается следующему возникающему образу. Однако, каждый раз кровь исходит из раннего образа Самости (как в этой сцене она принадлежит королю и королеве). Кровь символизирует пищу для Самости и Её собственную трансформационную силу – таким образом, Она может перейти на следующий уровень развития. Каждое новое появление Самости черпает энергию из сущности своего предыдущего состояния. Король и королева должны быть убиты для инициации движения к новому состоянию манифестации Самости, но именно их кровь (или сущность) кормит Самость при Её достижении следующей стадии развития. Птица, в свою очередь, будет убиты для того, чтобы её кровь накормила Самость на дальнейшей стадии. По сути, Самость всегда одна и та же, но проявляется Она по разному на различных стадиях развития. Её сущность – кровь, остающаяся неизменной на протяжении многочисленных манифестаций. Уникальный центр каждого человеческого существа всегда и есть оно само, хотя и подвергающееся непрерывной трансформации.

Эго алхимика должно работать с бессознательным через активное воображение. Таким образом, создается начальная связь между сознательным и бессознательным, но это приводит к смерти обоих, так как они должны пожертвовать своими независимыми позициями. Смерть короля и королевы находит свой окончательный результат в рождении внутреннего образа, который их объединяет. Трансцендентная функция, создает первую внутреннюю фигуру, воплощающую в себе сознательное и бессознательное, а птица как раз и символизирует эту внутреннюю фигуру. Кровь является очистительной субстанцией, а также трансформационной силой Самости. В то же самое время, она происходит их первоначальных противоположностей, и кормление птицы означает, что она принимает в себя жизненность и сознательной, и бессознательной частей личности. С возникновением птицы, появилась также и внутренняя фигура, воплощающая пары противоположностей. Её первое появление, однако, дико и обособленно. Когда же эго продолжает взаимодействовать с ней, она не только дарует энергию короля и королевы, но также входит во взаимоотношения с эго.

Как правило, птица представляет собой символ души или духа, что в этом контексте указывает на то, что все еще пребывает в духовной и нематериальной форме. Рождение птицы показывает, что достигнута первая coniuntio, но она остается в нестабильном и неустойчивом состоянии. Вспомним из последней главы, что первая coniunctio не сохраняется долго, но приходит и уходит до достижения второй coniunctio. Необходимость движения к более постоянному состоянию Самости символизирует коррекцию изменчивости – так, чтобы Самость не исчезала, но пребывала в контакте с эго. Мы можем ожидать, что следующий процесс касается фиксации, и это на самом деле так.

Теперь Христиан и его друзья кладут птицу в ванну с жидкостью, которая выглядит белой как молоко. Поначалу она прохладная, и птица весьма порезвилась в ванной. Жидкость постепенно нагревалась и птица хотела сбежать. Алхимики положили сверху крышку, чтобы удержать птицу в жидкости. Все её перья опадают, кожа кажется гладкой как у человека, тогда как растворенные перья придали жидкости синий цвет. Теперь они позволяют птице покинуть ванну, но та снова становится дикой, в результате чего они накидываю ей на шею поводок. Под жидкостью сооружается огонь, она испаряется и синий камень – вот все, что остается. Этот камень измельчают, а полученный порошок используется для покраски птицы в синий цвет, который, как отмечает Христиан, делает её довольно странной.

В этой части притчи алхимики заняты, и процессы, в которые они вовлечены, включат не только очередной раз solutio, но также и coagulatio, символизируемы в акте раскрашивания птицы. Coagulatio есть отсылка к творческому процессу, через который дух входит в тело. Алхимики привязывают коагуляцию к созидательному Божественному акту с сотворением мира, как однажды сказал один алхимик, «Бог сотворил все вещи через свое слово, сказав им: Существуйте, и они стали существовать с четырьмя другими элементами, землей, водой, воздухом и землей, которые он коагулировал» [34]. Благодаря этому процессу, дух превращается в тело, и то, что возошло в духовную реальность, зафиксировалась в мире еще раз.

Этот процесс происходит во внутренней алхимии, по крайней мере, тремя путями. Эго к тому времени связано (и взаимодействует) с внутренней фигурой в течение некоторого времени. Оно достаточно многому научилось у этой внутренней фигуры, и теперь должно воплотить то, чему обучилось. Ему следует начать жить и применять в своей внешней жизни все то, чему его научила фигура, и оборачивает то, что было только лишь идеей, в реальный жизненный опыт. Делая это, эго заземляет внутреннюю работу во внешней жизни, что обычно позволяет перейти процессу к следующей стадии.

В то же самое время, Самость претерпевает трансформацию. Теперь она фиксирована, что символизируется потерей перьев у птицы и одевание поводка на её шее. Движение от потенциальной к проявленной Самости требует того, чтобы Она становилась все более и более постоянной частью осознания эго. Это предполагает, что должна случиться главная внутренняя трансформация, когда внутренний центр становится достаточно сильным, чтобы зафиксироваться. Кроме того, поводок символизирует сотворение взаимоотношений между эго и Самостью, ибо поводок – это шнур, который связывает их вместе.

В конце концов, образы, используемые Самостью для своей персонификации, могут очень быстро изменяться. Для того чтобы сделать взаимоотношения между эго и внутренней фигурой более зафиксированными и постоянными, внутренняя фигура воплощенной Самости должна также стать постоянной. Вместо того, чтобы использовать много фигур для придания себе формы, Самость теперь использует только одну. Хотя эта фигура тоже вскоре перестанет существовать, на данной стадии она фиксирует Самость в одной форме, облегчая доступ к ней для эго.

Однако процессы с бедной птицей еще не закончены. Теперь алхимики переходят на следующий (шестой) этаж. Там они находят алтарь с некоторыми объектами на нем. Птица находится перед ними и сразу начинает пить из фонтана. Затем она клюет белого змея, чья кровь собирается алхимиками в золотой кубок. Далее алхимики заставляют птицу пить кровь змеи, тогда как сама она яростно сопротивляется. Змея же погружается в фонтан и возвращается к жизни. Подождав пока часы отобьют три, алхимики отрубают голову птице. Её тело сжигается дотла, а кровь собирается. Таким образом, своей смертью птица повторяет тот процесс, через который проходили король и королева.

Птица, клюющая змея, есть отсылка к единению фиксированного и изменчивого. Змей относится к земле, тогда как птица принадлежит небу. Их единение является единством двух противоположностей, происходящей как результат фиксации птицы на земле. Змея также символизирует воскресение; она способна сбросить свою кожу и, вероятно, вернуться к жизни. Кровь представляет собой суть вещей, так что принуждение птицы испить кровь змеи передает силу воскресения птице, тогда как в то же самое время предсказывает её неминуемую гибель. Ожидание, пока часы отобьют три, снова символизирует то, что время должно быть выбрано верным образом – для того, чтобы процессы прошли корректно. Вполне вероятно, что это также отсылка к алхимической важности числа 3. Например, существует три принципа алхимии – соль, ртуть и сера. Кроме того, Джон Ди связывал создание искусственного солнца с третьей стадией работы, так что третий час может соответствовать третьему аспекту работу, приводящему к появлению птицы.

В нужный момент птица приносится в жертву. Любой прогресс в работе всегда связан с пожертвованием предыдущего достижения. Синяя птица символизирует успешное достижение первой coniunctio, ибо образ стал достаточно сильным и зафиксированным. Самость успешна на своем пути ко второй coniunctio, после чего Она станет постоянной в своих проявлениях. Однако, как говорит Христиан, смерть птицы «тронула наши сердца, хотя мы не представляли, что простая птица может нам помочь, так что оставили все как есть» [35]. Самость, как Она представлена в первой coniunctio, должна быть пожертвована для возможности осуществления второй coniunctio. Птица сама по себе еще недостаточно удовлетворяет потребность Самости в проявлении.

Это очень болезненный процесс, и не то, что можно простым образом получить, как предполагает Христиан. Очень часто, практик работает с внутренней фигурой, воплощающей Самость в том виде, как она существовала на первом этапе. Пожертвование первым единением иногда требует жертвования внутренней фигуры, с которой до этого проводилась работа, так как появляется новая фигура, которая более совершенным образом воплощает следующий уровень единения. Период между первой и второй конъюнкциями может длиться годами, а взаимоотношения между внутренней фигурой и эго, которые продолжаются так долго, интимны и глубоко эмоциональны. Жертвование этой фигурой и единением, породившем её, мучительно. На этой стадии работы, когда я воспринимал смерть внутренней фигуры, с которой жил так долго, я чувствовал себя так, будто бы вся магия и чудеса исчезли из моей жизни. Я не сразу понял, что сущность этой фигуры вскоре проявится в другой форме, соответствуя новому уровню опыта, и поэтому её потеря казалась непоправимой и подавляющей. Я действительно наблюдал её смерть в имагинальных переживаниях, и чувствовал себя умирающим вместе с ней. Только дни спустя я начал сознательно чувствовать её возвращение в новой форме.

Единение, достигнутое в первом опыте Самости, следует за mortificatio. Свадьба короля и королевы указывает на то, что эго и бессознательное взаимодействуют, и что первый период взаимодействия привел к смерти и сознательной, и бессознательной позиций. Птица соединила их еще раз в первой coniunctio, но это единение сейчас тоже принесено в жертву. Алхимики сейчас успешны на своем пути ко второй coniunctio, которая вернет короля и королеву к жизни вновь в высшем, более величественном состоянии.

Теперь алхимики готовы двигаться в седьмую финальную комнату. Однако, перед тем как они сделают это, Дева поясняет, что Христиан и трое других разочаровали её и не будут допущены к деланию. Оказывается, что это хитрость, ибо Христиан и трое других вскоре поймут, что были выбраны для исполнения реальной работы, тогда как оставшиеся алхимики получили бессмысленные задания для удержания себя в занятости, веруя в то, что творят истинное делание. Это событие основано на том мотиве, что проходит через всю историю; Христиан был избранным, чей провидческий опыт подсказывает ему, что на самом деле происходит в работе, тогда как остальные впали в заблуждение по поводу этих вещей. Очень ясно мнение автора сказки – без истинного видения, алхимик никогда не постигнет великую работу.

Почувствовал облегчение по поводу того, что не был наказан, Христиан приступает к работе вместе с остальными. Практики получают пепел птицы, с которым смешивается заготовленная ими вода, с целью формирования пасты. После нагревания над огнем, всё выливается в две небольшие формы. Затем они мельком видят других алхимиков, которые по очереди до изнеможения раздувают огонь с помощью трубы. Вероятно, это отсылка к презрительному термину «иглобрюха и трубача», который использовался алхимиками для тех, кто не понимал истинной природы алхимического процесса.

Пепел птицы образует материал для использования в настоящем процессе. Пепел был очень значимой субстанцией в алхимии, символом величайшей важности. В индуистской алхимии, редукция ртути к праху символизирует возвращение к совершенству – к Божественному перед манифестацией [36]. Как писал один Западный алхимик, «фермент этой Божественной воды есть прах, который является ферментом ферментов» [37]. Другой называет пепел пигмеем, способным уничтожить гигантов [38]. Доктор фон Франц называла пепел «наиболее драгоценной вещью и величайшей мистерией». Она считала, что он являет собой отсылку к объективной субстанции Самости, а также к субстанции, из которой будет формироваться воскресшее тело [39].

Многими путями, пепел символизирует чистейший оставленный остаток после продувания огнем. Он представляет собой ядро, суть и тот аспект Божественного, который можно найти и в физическом, и психическом центрах. Он есть тело, в которое помещается дух, но то тело, которое трансформировано и очищено для своей высшей формы. Раннее в этой истории, король и королева были также сведены к пеплу, используемому для создания птицы. Теперь птица снова редуцировалась к праху и использовалась для сотворения нового существа.

Я обсуждал птицу как образ или внутреннюю фигуру, рожденную взаимодействием эго с бессознательным, и воплощающую в себе первую coniunctio. Этот образ был умерщвлён, чтобы сделать возможной следующую стадию работы. Образ, несущий в себе Самость, свелся к чистейшей субстанции Самости. Пока Она не имеет ни формы, ни индивидуальности. Уровень Самости, который был достигнут в пепле, соответствует чистому центру внутренней Божественности, перед любого рода проявлением. Это чистейшая сущность Самости, истинное ядро бытия. В этом смысле, это то, что фон Франц называла «несократимый и нерушимый субстрат физических и психических сущностей, который присущ каждого от рождения и из которого осуществляется индивидуация» [40]. Ядро Самости представляет собой тайну, но редукция образа Самости к её чистейшему состоянию, означает, что формируется следующий образ Самости, который будет воплощать эту сущность в себе.

Со смертью внутренней фигуры, эго встречается в Самостью в бесформенном состоянии. Такой опыт не длится долго, но он может предложить эго прозрения по поводу загадки о том, какая внутренняя фигура будет воплощать Самость. Такое переживание дает возможность приоткрыть завесу таинственности образа, который будет помогать практику и гарантирует, что следующая внутренняя фигура будет содержать более глубокий уровень Самости. Пепел содержит Божественную сущность, которая часто не может восприниматься напрямую, но может быть известна только при появлении в имагинальной реальности. По этой причине, пепел представляет собой смесь меркурианской воды в новом растворе. Этот процесс показывает, что алхимик должен ввести Божественную суть в имагинальную реальность для того, чтобы пережить её.

Мистики всех времен знакомы с имагинальным опытом просторного и космического, часто называемого «океаническим». Такие переживания лишены формы и часто не имеют содержания, так как являют собой прямой опыт Божественного духа самого по себе. Практик познает блаженство в подобных состояниях, но там нету диалога или взаимодействия. Для некоторых индивидов такой опыт включает саму цель, но алхимик изволит сделать большее, чем пережить Божественное как космическое блаженство. Он желает обосновать Божественное в психе, и сформировать с ним постоянное партнерство, что включает не только просторность, но также мелкое и ординарное. Пытаясь достичь этих целей, алхимик соединяет Божественное с образом, в котором Оно может воплотиться. В нашей притче, алхимики добавляют воображение чистой Божественной сущности для того, чтобы создать новую фигуру Самости.

На самом деле, Христиан изливает раствор в форму, тем самым предавая форму бесформенному. При введении в воображение, неизведанному придается имагинальная форма, и в связи с единением Божественной сущности (и имагинальным переживанием этого), возникает новая персонификация Самости. Форма, используемая Христианом, является, в некотором смысле, наиболее важной частью процесса, поскольку именно через форму масса еще раз принимает облик.

Самость может переживаться в своем бесформенном и универсальном аспекте, но Она почти сразу же создает имагинальный опыт, через который проникает в форму. Она вводит себя в форму подобному тому, как художник ищет для себя правильный холст. И холст, на котором Она выражает сама себя, есть воображение.

Процесс, развивающийся в этой точке, аллегорически может быть резюмирован высказыванием о том, что мы должны пережить истинную сущность универсальной Самости, Божественного центра человеческой души, и смешать Её с воображением – для того, чтобы сотворить внутреннюю фигуру, которая бы воплотила это состояние.

Следующим шагом в процессе станет появление новой внутренней фигуры. С этой перспективы, существует две фигуры, отсылающие нас к королю или королеве. Однако, важно помнить, что эти двое находились в единении, и вместе формировали Самость. Хотя они держатся раздельно, они являются единым целым. Вспомним последний образ «Книги Ламбспринга», который изображал единение трех индивидов. Каждый из этих индивидов представляет различных аспект проявленной Самости, который может быть пережит как единая внутренняя фигура.

После позволения раствору остыть, алхимики открывают формы, чтобы обнаружить «двух красивых и почти прозрачных образа, таких как человеческие глаза, которых никогда не видывали – они принадлежали маленькому мальчику и девочке, каждый только лишь четыре дюйма длиной» [41]. Эти крошечные существа так красивы, что Христиан и другие онемели от изумления. Им тяжело было оторвать глаза от них, чтобы продолжить работу, но, в конце концов, они сделали это. Будучи красивыми, эти два маленьких существа остаются безжизненными и крошечными. Алхимики начинают кормить их кровью птицы, и маленькие существа начинают расти, пока полностью не вырастают.

Крошечные человечки, вышедшие из форм, являют собой первое появление Самости в Её новой персонификации. Крошечный размер этих существ отсылает их к образу гомункулуса, миниатюрного человеческого существа, которое время от времени появляется в алхимических писаниях. Парацельс писал о гомункулусе, который, по его убеждению, был магическим существом, создание которого на самом деле возможно из человеческой спермы, оставленной разлагаться в сосуде. Эти человечки-лилипуты обладали магическими способностями и великой мудростью. Согласно Парацельсу, homunculus впервые появлялся прозрачным, почти без формы. Алхимики должны были накормить его человеческой кровью, и позволить ему расти в течение сорока недель, после чего он становится совершенным человеческим существом, только очень маленьким. Образы, которые использовал Парацельс, очень напоминают то, что обнаружено в нашей аллегории, и могут использоваться в качестве модели. Для Парацельса, гомункулус мог открыть великие тайны и обдал знанием всех мистерий жизни [42].

Гомункулус символизирует появление внутренней фигуры, которая персонифицирует глубочайшие аспекты Самости. Они представляют собой магических существ, преисполненных мудростью и силой. Христиан пытается придать им полный размер через кормление кровью птицы. Кровь есть сущностная природа того существа, которому она принадлежала, и символизирует энергию и силу, которые пребывали в птице, как образе Самости. Хотя предыдущий образ оказывается утерянным, его энергия и сущность сохранились. Как только они добавятся к новому образу, он трансформируется и быстро вырастет. Т.е. получается что работа и усилия, что были затрачены при взаимодействии с первым образом не теряются, но переходят в новую сущность. Этот переход стимулирует быстрое развитие нового образа, поэтому не нужно повторять предыдущую работу.

Если бы я потратил годы на взаимодействие с внутренней фигурой, она бы росла и развивалась в связи с этой работой. Если эта фигура затем должна быть принесена в жертву, так чтобы к воплощению могла прийти новая фигура, более соответствующая Самости, то усилия не теряются. Они сохраняются и переходят к новому образу, который проявляется. Ничто из труда эго не пропадает.

Вся энергия Самости, как она проявлялась на первой coniunctio, сохраняется и воплощается в Самости второго уровня единения. Как я упоминал ранее, сущность Самости – одна и та же на каждом уровне, поэтому её кровь (или сущностное ядро) никогда не теряется, но питает центр следующего уровня развития.

Гомункулус обладают неземной красотой и производят в Христиане почти восторженное состояние. Эта красота символизирует духовных существ, и в этом случае указывает на то, насколько Самость воплощается в новом образе. Экстатическое состояние также указывает на нуминозность персонифицированной формы Самости. Красота и восторг – точное описание опыта практика, столкнувшегося с персонифицированной фигурой проявленной Самости. Наблюдение такой фигуры в имагинальном мире порождает глубокий экстаз и отчетливое ощущение, что индивид узрел сущностную красоту Вселенной. Внутренняя фигура несет внутри себя рай, практик, входящий с ней в связь, воспринимает рай на земле. Кроме того, красота и тайна Самости проявляются в человеческой форме, с которой эго может создать взаимоотношения близости, любви и доверия. Человеческая форма не имеет ничего общего с дикостью или капризностью птицы, а также не требует поводка, чтобы таким образом формировать отношения. Проявляясь в человеческой форме, Самость представляет себя для эго, с которым культивирует восторженное единение навеки.

Тем не менее, несмотря на их быстрый рост, две красивые фигуры остаются безжизненными. Для завершения работы необходимо добавление душ в их тела. И снова две наставника, Дева и пожилой человек, пытаются обмануть алхимиков по поводу истинной природы процесса. Три алхимика, что сопровождали Христиана в работе, обманулись и не узрели истинного воплощения души, но Христиан (в основном из-за его ранних видений) способен обнаружить души, повторно входящие в свои тела.

Наставники делали все возможное, чтобы запутать и ввести в заблуждение алхимиков. Можно озадачиться по поводу этого вопроса и его значения в алхимии. В конце концов, гиды должны направлять, а не путать. Если практик не может доверять своим гидам, то кому он вообще может верить? Ответ, данной в этой работе, очень ясен; практик должен доверять своему собственному видению и восприятию вещей, а не кому-либо другому (даже если речь о своих руководителях). Одна из самых трудных частей имагинальной работы – развитие необходимого доверия в своих собственных опытах. Как правило, человек всегда сомневается и боится доверять, ибо доверие означает принятие полной ответственности за свой собственный выбор, когда нет возможности полагаться на других. Кроме того, собственные видения обычно уникальны, они принуждают практика принимать эти отличия, что нелегко. Но, как показывает история Христиана, неспособность доверять своим собственным идеям означает потерю способности получить истинную мудрость и прозрение. Христиан не хвастается своими видениями, и даже не признает, что имеет их. Он работает с ними спокойно и в частном порядке, и они все же постоянно открывают ему правду о том, что происходит. Можно, конечно, просить о помощи в понимании увиденного, но в каком-то момент внутреннее видение должно стать истинным и надежным гидом.

В одиночестве Христиан замечает, что крыша комнаты очень странно сконструирована. Она содержит семь вогнутых полушарий. Средняя из них выше, чем другие и имеет замкнутое отверстие в верхней части. В нужный момент, это отверстие открывается и души могут войти. Двое наставников принесли шесть больших труб в комнату, которая теперь использовалась для привнесения душ в их тела. В то время как другие алхимики отвлечены на световую кущу огня, старый джентльмен помещает один конец трубы в рот безжизненного молодого царя, а верхней конец, в свою очередь, доводится до отверстия в крыше. Когда отверстие в крыше приоткрывается, входит душа, переходит по трубе и входит в рот юного короля. Это повторяется три раза для короля и три раза для королевы. Души всех королей, таким образом, помещены в тело юного короля и то же самое верно для юной королевы. Король и королева приходят к жизни, но остаются спящими. Амур, обманщик (ртутная фигура) приходит и пробуждает их. Затем он «снова знакомит их друг с другом» [43]. В конце концов, король и королева облачаются в красивые кристальные одеяния. Теперь работа исполнена и наступает время общего празднования за ужином. Хотя в нашей аллегории все же еще присутствует один день, больше нет отсылок к этому процессу, ибо камень оказывается сформированным.

Тело было тщательным образом подготовлено, души воплотились. Душа имеет великое множество значений в алхимии, представляя собой очень богатый и комплексный символ. Есть три способа его понимания, наиболее актуальных для нашей истории. Это жизненный принцип, который дарит одушевление и жизненность телу. Без души оно не может жить, и ясным образом в «Химической Свадьбе» новые формы королевских трупов оказываются неодушевленными – до тех пор, пока душа не войдет в них. Во-вторых, это фермент. Как писал Эдвард Келли, «фермент является душой, потому что она дает жизнь телу и меняет его в сторону своей собственной природы» [44]. Душа не только оживляет тело; она меняет его таким образом, чтобы оно отражало её собственную природу. Таким образом, душа воздействует на тело, которое оживляет и переформировывает его в свой собственный образ (или отражение). Наконец, душа дарит индивидуальность телу и, по сути, представляет собой отдельную сущность, обитающую в теле.

Я указывал, что гомункулус персонифицирует внутреннюю фигура, воплощающую вновь созданную и проявленную Самость. Однако, если не добавить душу, фигура останется более или менее собирательным образом, лишенной сущностной индивидуальности человека, которому она явилась. Любой образ, возникающий из бессознательного, имеет коллективный аспект, ибо тот же самый образ может проявиться для любого другого. Если мне снится король, отражающий Самость, этот образ все еще универсален, ведь любому может присниться подобный король, также представляющий Самость. Так как внутренняя фигура короля по-настоящему воплощает мою Самость (а не просто Самость), то она должна воплощать мою собственную уникальность и индивидуальность. Когда это случается, образ перестает быть универсальным и становится личным.

Душа в этом случае похожа на то, что в Дзене называется подлинным лицом, сущность и уникальной индивидуальной природой человеческого существа, выходящим за пределы эго и, возможно, даже превосходящим опыт смерти. Это – моё сущностное ядро, являющее собой одну из величайший тайн жизни. Открытие своей собственной индивидуальности происходит редко, но без этого, Самость никогда не сможет ожить. До тех пор пока душа не добавится к образу Самости, он будет оставаться полумертвым и лишенным реальной силы. Когда душа добавляется к образу, она действует как фермент, изменяя этот образ согласно своей собственной природе. То есть, если практик познает свою собственную глубинную индивидуальность, то она добавляется к образу Самости, чей образ приходит к полноценному воплощению. Уникальность практика окрашивает внутреннюю фигуру, так что она перестает быть универсальной и принимает на себя уникальные аспекты души. Душевные аспекты Самости – суть индивидуальности, как проявления в частном человеческом существе.

Опыт собственной души – часто провидческое событие, которое переносит практику в психоид. Существуют объективные и трансцендентные качества души, которые делают из неё нечто такое, что является само по себе транспсихическим и бессмертным. Поэтому образность сказки включает в себя отверстие в крыше и трубу. В психике существует лазейка, через который может быть получен психоидальный опыт. В нужное время и в нужном месте, эта лазейка может быть открыта для позволения практику пережить иные уровни имагинальной реальности. Именно на этих иных уровнях истинная природа индивидуальности и может быть обнаружена.

Душа, имеющая опыт освобождения от тела ранее в работе, переживает сублимацию, в которой обнаруживает и интегрирует высшие духовные силы, одновременно обнаруживая свою собственную природу. Только когда душа отделяется от тела, будучи способной созерцать свою собственную вечную природу и уникальность, возможно истинное самопознание. После обнаружения этого сокровища, душа возвращается в тело, оживляя и трансмутируя в соответствии со своей собственной природой. Когда душа соединяется с внутренней фигурой Самости, эта фигура трансмутируется и становится живым воплощением уникальной индивидуальности личности. Теперь, когда эта индивидуальность принадлежит и эго, и бессознательному, она должна быть воплощена в персонификации Самости, а не эго, ибо только Самость достаточно сильна для того, чтобы приютить её.

Психоидальную природу души не следует путать с Самостью психоида. Психоидальная Самость является образом Божественности, который появляется уникальным путем, чтобы соответствовать индивидуальности человека. Душа психоидальна в том смысле, что существует в реальности за пределами ординарного мира, являясь вечной по своему собственному праву. Когда вечный аспект Самости соединяется с Её образом, практик приходит ко второй coniunctio, и проявленная Самость оживает.

Труба есть средство, благодаря которому душа входит в тело. Это очень древний образ воплощения, с определенной отсылкой к инкарнации Христа. Как указывает Юнг, «существуют … средневековые рисунки, которые изображают плодоношение Марии с трубой или шлангом, исходящим из трона Бога и переходящим в её тело, и мы можем наблюдать голубя или младенца Христа, летающего над этим» [45]. Наша труба, по которой спускается душа, подобно трубе, по которой Христос нисходит от Господа к Марии. Это символы процесса, через которые душа приходит в материю.

Труба (или рог) присутствует во многих алхимических эмблемах. На рисунке 22 (см.далее) ангел Гавриил появляется, чтобы разбудить спящее солнце и луны, дуя в свой рог. Наименование эмблемы – jermentalio, и связь души с ферментом предполагает, что этот процесс представляет собой воплощение души, которая пробуждает безжизненное тело.

Стадии, объясняемые в этой части аллегории, оказывают на открытие лазейки в иной мир, или развитие имагинальной способности воспринимать другие уровни реальности. Когда эта способность достаточно сильна, практик должен использовать её для наблюдения того, кто и что он на самом деле. Обнаружение души как вечной истины – величайшее пробуждение, но оно должно сопровождаться воплощением истины внутри психе индивида. Это может достигаться через имагинальный опыт, благодаря которому глубочайшая индивидуальность практика соответствующе окрашивает внутреннюю фигуру, персонифицирующую Самость (таким образом, что Она воплощает эту индивидуальность). Всегда следует помнить, что такая индивидуальность выходит за пределы эго, и человек может видеть только внутреннюю фигуру, которая полностью её воплощает. Когда это воплощение происходит, тело и душа заново соединяются во второй сoniunctio, в результате чего возникает проявленная Самость.

Рис 22. Мудрый старый человек (или, возможно, алхимик) наблюдает как ангел Гавриил пробуждает спящие солнце и луну. Подобно этому, в «Химической Свадьбе» король и королева остаются спящими, пока труба не продуется и их души не возвратятся, т.е. труба призывает души солнца и луны пробудиться к единению. Эта эмблема называется fermentatio, и, по словам Эдварда Келли, фермент являет собой душу. Иллюстрация изображает воссоединение души с телом, с его последующим оживлением и трансформацией. Возвращение души в тело приводит к отражению индивидуальности и уникальности Самости. (Из J.D. Mylius, «Philosophia reformata», Frankfurt, 1622)

Кристаллы, украшающие короля и королеву представляют собой отсылку к камню, который соответствует кристаллам во множестве текстов [46]. Они символизируют чистоту и силу новой королевской пары, приходящей к жизни. Это Купидон, который дарует пробуждение и вновь приводит пару друг к другу, как будто бы они забыли о друг друге. Купидон действует как фигура ловкача в этой истории, но символически связывается со своей матерью Венерой, и через неё, с принципом любви. Сила любви упоминается в части алхимии, хотя исследователи алхимической работы часто пренебрегают ей. Как писал Дорн, «мы берем характеристики Венеры, то есть щит и защиту любви, мужественно противостоя препятствиям, стоящим перед нами, ибо любовь преодолевает все трудности…» [47]. Любовь пробуждает свадебную пару для финального заверения их союза.

Как я упоминал в начале этой главы, алхимик не контролирует процесс, который пытается инициировать, и, на самом деле, никогда не уверен, что он вообще состоится. Процессы, что я обсуждал, случались естественно и органично внутри имагинальных реальностей, оперируя через трансцендентную функцию, которая связывала противоположности вместе. Эти процессы составляли великую работу, и хотя эго должно засвидетельствовать их как можно глубже, оно мало что способно сделать. Снова и снова, в нашей притче, способности Христиана к видению соединяют его с глубинным аспектом разворачиваемых процессов. Хотя другие всегда заблуждаются или путаются, Христиан корректно воспринимает природу делания. Эта способность «видения» является требованием для каждого, кто истинно жаждет получить опыт алхимических процедур и операций, и этот навык может быть развит только через расширенную работу с воображением. Как сила ртути, воображение позволяет процессам случаться, и это есть средство, через которое они могут произойти. Эго ослабляет всякий контроль и должно стать сущностью, наблюдающей за смертью Самости и её перерождение в новом, прославленном состоянии.

Сноски

1. Frances A.Yates, The Rosicrucian Enlightenment (London: Routledge, 1986), p. 30.

2.Frances A.Yates, The Rosicrucian Enlightenment, p. 198.

3. См. Замечательную книгу Magnum Opus, опубликованную в память о Международной конференции и выставки алхимии,магии, астрологии, каббалы и тайных сообществ в Чехии. Содержание многих Чешских образов и писаний никогда не публиковалось ранее, это удивительная демонстрация для начинающих и продвинутых студентов алхимии, которую Вы найдете восхитительной. Была опубликована в 1997 году «Trigon Press» в Праге.

4. C. G. Jung, Mysterium Coniunctionis, Collected Works, vol. 14, R. F. C.

Hull, trans., Bollingen Series XX (Princeton: Princeton University Press,

1970), | 354. Будущие отсылки к этой работе будут обозначаться как CW 14.

5. Joscelyn Godwin, trans., The Chemical Wedding of Christian Rosenkreutz (Grand Rapids: Phanes Press, 1991), p. 70.

6. C. G. Jung, Psychology and Religion: West and East, Collected Works, vol.

11, R. F. C. Hull, trans., Bollingen Series XX (Princeton: Princeton University

Press, 1969), К 3 6 7 - 3 6 8 . Далее цитируется как CW 11.

7. Paracelsus, "Concerning the Nature of Things" in A. E. Waite, ed„ The

Hermetic and Alchemical Writings of Paracelsus the Great (Kila, MT: Kessinger

Company, n.d.), p. 120.

8. The Chemical Wedding, p. 70.

9. См., например, Jacob Boehme, The Three Principles of the Divine Essence

(Reprint: Chicago: Yoga Publication Society, n.d.).

10. Jean Chevalier and Alain Gheerbrant, The Penguin Dictionary of Symbols,

John Buchanan-Brown, trans. (New York: Penguin Books, 1996), p. 107.

11. Julius Evola, The Hermetic Tradition: Symbols and Teachings of the Royal Art

(Rochester, VT: Inner Traditions, 1995), p. 112.

12. The Chemical Wedding, p. 79.

13. Из работы G. Dorn, Theatrum Chemicum, в C. G. Jung, Alchemical Studies,

Collected Works, vol. 13, R. F. C. Hull, trans., Bollingen Series XX

(Princeton: Princeton University Press, 1970), f 180. Далее - CW 13.

1 4. Patricia Tahil, trans., The Alchemical Engravings of Mylius (Edinburgh: Magnum Opus Hermetic Sourceworks, 1984), p. 75.

15. The Chemical Wedding, p. 80.

16. Altus, Mutus Liher (La Rochelle, 1677). Сегодня эту книгу можно найти в Adam McLeans A Commentary on the Mutus Liber, изданную Phanes

Press, Grand Rapids, MI, 1991.

17. Salomon Trismosin, Splendor Solis (Grand Rapids: Phanes Press, 1991),

p. 58.

18. Edward Kelly, The Alchemical Writings of Edward Kelly, A. E. Waite, trans.

(New York: Samuel Weiser, 1976), p. 49.

19. See for example, The Alchemical Writings of Edward Kelly.

20. The Chemical Wedding, p. 86.

21. Lyndy Abraham, Marvel and Alchemy (Brookfield, England: Scholar Press,

1990), p. 44.

22. Quoted in C. G. Jung, CW 13, p. 86 n. 107 (from Theatrum Chemicum

I Strasbourg, 1659).

23. Michael Sendivogius, The New Chemical Light, Alchemy Website (Database

Online), p. 95.

24. Quoted in Lyndy Abraham, Marvel and Alchemy, p. 203.

25. C. G. Jung, CW 11, f 427.

26. Lyndy Abraham, Marvel and Alchemy, p. 203.

27. Marie-Louise von Franz, Alchemy (Toronto: Inner City Books, 1980),

pp. 149-150.

28. Tanya Luhrmann, "An Interpretation of the Fama Fraternitatis" в

Adam McLean, ed., A Compendium on the Rosicrucian Vault (Edinburgh: Hermetic

Research Series, 1985), p. 90.

29. C. G. Jung, CW 14, 1 112.

30. Chemical Wedding, p. 87.

31. A. E. Waite, trans., The Turha Philosophorum (New York: Samuel Weiser,

1976), p. 12.

32. Joscelyn Godwin, trans., The Chemical Wedding of Christian Rosenhreutz,

p. 147.

33. Dorn, "Conqeries Paracelsicae Chemicae," in Thtatrum Chemicum, I.

Цитируется в C. G. Jung, CW 13, J 381.

34. A. E. Waite, trans., The Turha Philosophorum, p. 21.

35. The Chemical Wedding, p. 90.

36. David Gordon White, The Alchemical Body (Chicago: University of Chicago

Press, 1996), p. 282.

37. Patricia Tahil, trans., The Alchemical Engravings of Mylius (Edinburgh: Magnum Opus Hermetic Sourceworks, 1984), p. 81.

38. E. J. Langford Garstin, Theurgy: or the Hermetic Practice (London: Rider,

1930), p. 91.

39. M.-L. von Franz, Aurora Consurgens, Bollingen Series LXXVII (New

York: Bollingen Foundation, 1966), pp. 344—345.

40. M.-L. von Franz, Aurora Consurgens, p. 345.

41. The Chemical Wedding, p. 92.

42. Paracelsus, "Concerning the Nature of Things" в A. E. Waite, The

Hermetic and Alchemical Writings of Paracelsus the Great, vol. 1, p. 125.

43. The Chemical Wedding, p. 94.

44. Edward Kelly, The Akhemical Writings of Edward Kelly, A. E. Waite, trans.,

p. 43.

45. C. G. Jung, The Archetypes and the Collective Unconscious, Collected Wotks,

vol. 9i, R. F. C. Hull, trans,, Bollingen Series XX (Princeton: Princeton

University Press, f 108). Далее - CW 9i.

46. C. G. Jung, CW 14, f 642.

47. Цит. по C. G. Jung, CW 13, J 214. From Gerald Dorn, Devita Longa (1583).

 

Пер. Сергей Коваленко

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики