IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Четверг, 08 августа 2013 02:12

Мария Луиза Фон Франц Миф Юнга для Современного человека Глава 6 Антропос

Мария Луиза Фон Франц

Миф Юнга для Современного человека

Глава 6

Антропос

В бесчисленных мифах о происхождении мира присутствует фигура гигантского человека, занимающая весь космос, либо представляющая прима-материю мира и базовую субстанцию для всех последующих поколений либо соединяющую все человеческие души во вневременное и внесперсональное единство. Эдда, к примеру, описывает как боги сотворили мир из тела изначального гиганта Имира[1]. В Китае изначальным космическим существом являлся гигантский карлик Пан Ку -когда он плакал, появились реки, когда он дышал появился ветер; когда он умер, пять священных гор поднялись из его тела, а его глаза стали солнцем и Луной.[2] Индийская Ригведа(19) содержит описание того, как весь видимый и невидимый мир появился из примордиального существа, зовущегося Пурушей (человек, личность). “Воистину, он внутренняя душа всех вещей”.[3] В Персидском мифе, когда аналогичная фигура бога-царя Гайомарта была уничтожена принципом зла в незапамятные времена, его тело распалось на металлы и землю, а из его семени вырос куст ревас, из которого появилась первая человеческая пара.[4]

В Иудейской легенде Адам был гигантом занимавшим весь мир и "подобно тому как фитилю лампы был соткан из множества нитей его душа была соткана из 6 тысяч душ человеческих существ”[5] Аналогичным образом Христос, второй Адам также представлял род коллективного я, посредством “внутреннего Христа” во множестве душ.

Развитие мифа о первоначальном существе особенно важное для Западной культуры можно найти в гностических системах поздней античности. Различные гностики оставили величественные и драматические отчеты о странствиях “светового человека” или персонифицированного принципа света, Антропоса, идентичного с высшем божеством. Сначала он пребывает в духовном запределье, но потом обманутый зловещими звездными силами падает вниз в материю, и в итоге рассыпается на множество световых искр или пронизвает материю как “распятая душа мира” ждущая освобождения. Его освобождение достигается усилиями Спасителя отправленного Богом, либо может стать уделом простого индивидуума призванного освободить свою изначальную духовную сущность и вернуть ее в царство света. Миф о гностическом антропосе живет затем как подпольное течение в алхимии и Герметической философии, до самых наших дней.[6] Аналогичные элементы могут быть найдены также в иудейских образах мессии.[7]

В древнем тексте гностической секты Офитов, процитированном в первом параграфе 1, фаллос “стремящийся от низших вещей к высшим” является образом Антропоса, погружен в материю и ожидает возвращения в мир света. Он похоронен подобно трупу в земле, ожидая своего возрожения, достигаемого усилиями отдельного индивидуума в целях развития своего внутреннего человека. Таким образом, с одной стороны он является внутренним ядром индивидуальной психе, а с другой коллективной душой всего человечества.

Сегодня является общепризнанным что величайшим и наиболее характерным открытием Юнга явилось эмпирическое доказательство подобной “коллективной души” или коллективной психе –коллективного бессознательного, если использовать его собственную терминологию. С самого раннего детства его собственные сны содержали впечатляющие мифологические образы, которые невозможно было объяснить через его собственные личные воспоминания и для которых он нашел объясняющие параллели в религии только гораздо позже. В начале своей медицинской карьеры он открыл, что аналогичный опыт имели его пациенты и что даже шизофреник мог продуцировать религиозные образы (трубу в солнце. Создающую ветер) в точности параллельные древнему тексту, который в то время даже не был опубликован.[8] Фрейду попадался аналогичный материал; он называл подобные мифологические образы идущие из бессознательного “архаическими остатками”. Для него они были реликтами прошлого( подобно аппендиксам в теле), в то время, как Юнг видел в них в первую очередь все еще жизненно важные центры в человеческой психе.

Почти все сильные личные комплексы имеют подобный коллективный человеческий центр в качестве своего порождающего ядра. Юнг, поэтому, делал принципиальное различие между двумя слоями в сфере продуктов бессознательного: один слой составляли лично пережитые, забытые или репрессированные содержания; другой состоял из коллективного бессознательного открывающего общечеловеческие врожденные психические структуры.

Возможной моделью для описания коллективного бессознательного может послужить идея “поля”, которое само по себе невидимо, но может стать видимым при помощи соответствующих средств.[9] Было бы совершенно ошибочным, однако, представлять сознательное присутствующим только “здесь”, а бессознательное только “там”, т.к. психе является в действительности сознательно-бессознательной “всеобнимающей”[10] целостностью. Как упоминалось выше, сознательное и бессознательное, будучи своего рода двумя в одном, являются субстанцией психических процессов, в которой иногда доминирует бессознательное, как во снах, а иногда сознательное, как в бодрственном состоянии. Феномен архаической идентичности, заключающийся в чувстве единства с окружающей средой и являющийся в тоже время основой для любой коммуникации между человеческими существами, в конечном счете, коренится в существовании коллективного бессознательного.[11]

Подобно “активированным точкам” внутри электромагнитного поля, в бессознательном могут быть найдены центры которые могут быть в некоторой степени изолированы друг от друга ( но только в некоторой степени) и которые Юнг называет архетипами.

Здесь стоит провести четкую границу между архетипами и архетипическими образами.[12] Хотя это и не может быть напрямую продемонстрировано, архетипы по всей видимости являются врожденными структурными предпосылками, которые появляются в реальном опыте как факторы или элементы, которые упорядочивают или организуют образы в некоторые структуры[13] В своей работе Юнг пишет, что архетипы могут, в конечном счете, быть отчасти непсихическими, но по крайне мере сейчас могут быть описаны только как упорядочивающие функции в области психики[14]. “В сфере сознательно-бессознательной, недемонстрируемые непосредственно архетипы являются как архетипические репрезентации или идеи, т.е. в форме мифологических, символических репрезентаций являющихся общими как для отдельных коллективов так и для всех людей и эпох”[15] Они являются типичными “модусами понимания” , относящимся структурно ко всем человеческим существам[16] и формирующим в то же время внутренние образы, своего рода автопортреты человеческих инстинктов или их структур.[17] Если с одной стороны живые содержания психе перетекают в физиологические процессы, с другой стороны они соприкасаются с абстрактными структурами и паттернами, которые не являются психологическими и принадлежат сфере экзистенции названной выше “духом”.

Архетипы могут быть также описаны как “элементарные поведенческие паттерны” психе[18] эффект которых во многих случаях можно наблюдать только в субъективной области внутреннего зрения, а не через сопоставление с внешним поведением. Во внутренней области видения активация инстинктивно сопровождается интенсивными, эмоционально окрашенными фантазиями или идеями, которые овладевают всей личностью и психологически ее мотивируют или “движут” ее в определенном направлении.

Изначально Юнг рассматривал вопрос происхождения архетипов с точки зрения наследственности, однако в своих поздних работах он оставляет его совершенно открытым. По моему собственному мнению исследования в области наследственности и поведения могут дать нам более точную информацию. В любом случае соединение поведенческих исследований с Юнговскими исследованиями архетипов является только вопросом времени. В настоящий момент принципиальным препятствием для подобной кооперации является тот факт, что исследователи поведения( к примеру Конрад Лоренц) понимают Юнговские архетипы как врожденные образы памяти и поэтому отклоняют их.[19]

IRMs (innate release mechanisms -внутренние механизмы понимания) в животных являются простыми, вероятно почти математическими базовыми формами, функционирующими как ключевые импульсы и гештальты. Ближе концу своей жизни Юнг видел в натуральных числах наиболее примитивные элементы “духа” и предположил, что они могут быть “ключевыми импульсами”, лежащими за архетипическими образами.

Второе отличие, до сих пор неразрешенное, кроется в том факте, что даже сегодня исследователи поведения склоняются к материалистическим и детерминистическим взглядам в противоположность Юнговской полярной концепции реальности. Мне не кажется, что эта проблема будет неразрешимой сколь либо долгое время; по-крайней мере Конрад Лоренц уверил меня, что принимает Юнговскую теорию архетипов в принципе.

Другим полюсом архетипических исследований является сравнительное религиоведение и исследование мифологии, испытавшие неоспоримое влияние Юнговской теории архетипов. Конференции Эранос, инициированные Ольгой Фрёбе-Каптейн в Асконе в 1933, дали возможность Юнгу встретится с выдающимися представителями других дисциплин и поучавствовать в взаимовыгодном обмене идеями. Эти собрания первоначально были ориентированы теософски , но постепенно развились в широкую гуманистическую и научную дискуссию очень высокого уровня. Юнг был приглашен на первую встречу в 1933 и посещал конференции более или менее регулярно до 1953 года[20]. Здесь он познакомился с Карлом Кереньи, с которым опубликовал несколько работ по мифологии; Жилем Киспелем с которым обсуждал вопросы связанные с гностицизмом[21]; Анри Корбеном переоткрывшем юнговские архетипы в Иранском мистицизме[22] Адольфом Портманом, обсуждавшим с ним “паттерны поведения”; Хуго Ранером, специалистом по христианскому символизму;[23] Гершомом Шолемом, экспертом в иудейском мистицизме;[24] египтологом Гельмутом Якобсоном[25], Сэром Гербертом Ридом[26] и многих другими важными исследователями.[27]

Юнговское открытие коллективного бессознательного и его теория архетипов получили широкое распространение и признание через этот круг, правда, как и следовало ожидать, не обошлось без сопротивления и непонимания. Особенно досадным оказалось, к примеру, то, что Мирча Элиаде использовал то же слово “архетип” но в другом смысле; для него архетипами были мифологические модели мира спроецированные в примордиальное время (illud tempus), которые посредством ритуалов, пересказов мифов постоянно возобновлялись в интересах укрепления и продолжения жизни[28] . С Юнговской точки зрения, однако, эти мифологические паттерны не являются архетипами, а скорее архетипическими образами и установками формирующими содержание коллективного бессознательного отдельных людей. [29] Сами архетипы, в отличии от них, представляют собой бессознательную динамику за подобными осознанными коллективными образами; они продуцируют их, но не тождественны им. Юнг подчеркивает:

“Другим хорошо известным выражением архетипов являются мифы и сказки. Но и здесь речь идет о специфических формах, передаваемых на протяжении долгого времени. Понятие “архетип” опосредованно относимо к representations collectives, в которых оно обозначает только ту часть психического содержания, которая еще не прошла какой-либо сознательной обработки и представляет собой еще только непосредственную психическую данность. Архетип как таковой существенно отличается от исторически ставших или переработанных форм. На высших уровнях тайных учений архетипы предстают в такой оправе, которая, как правило) безошибочно указывает на влияние сознательной их переработки в суждениях и оценках. Непосредственные проявления архетипов, с которыми мы встречаемся в сновидениях и видениях, напротив, значительно более индивидуальны, непонятны или наивны, нежели, скажем, мифы. По существу, архетип представляет то бессознательное содержание, которое изменяется, становясь осознанным и воспринятым; оно претерпевает изменения под влиянием того индивидуального сознания, на поверхности которого оно возникает.”[30]

Стимулированные открытиями Юнга и взглядами Карла Кереньи, Рафаэля Петтацони и других исследователей, сегодня появляются многие исследования мифологических мотивов, демонстрирующие убедительным образом живую правду и психологическую силу архетипических образов и репрезентаций. Работу Гильберта Дьюранда Les Structures anthropologiques de I'imaginaire: Introduction a une archetypologie generate с широким библиографическим списком, следует отдельно упомянуть в этой связи. Тем не менее, cуществует опасность, которой, по моему мнению, не избегает полностью ни одна из этих работ, состоящая в некотором отсутствии ясности, вызванной замутнением концепции архетипов. Юнг приложил не мало усилий, чтобы подчеркнуть, что архетипы это структуры, которые могут быть изолированы только относительно; они в значительной степени пересекаются, так что на практике возможно установить смысловые связи, и даже идентичность между любыми двумя архетипическими символами. Рациональное разделение мотивов на ряд циклов подобное предпринятому Дьюрандом, является поэтому условным.

Архетипические образы ускользают от всех попыток схватить их академически, т.е. чисто интеллектуально или интуитивно. Они раскрываются только в живой человеческой культуре или в работе и опыте индивидуума. Без этого эмпирического базиса в психологической реальности, можно только описывать каждую архетипическую репрезентацию как “ все во всем или чем то еще” и интерпретировать их по своему произволу. Многие исследователи утонули в этом море. Поскольку они игнорируют чувственную окраску свойственную любой архетипической манифестации, эти манифестации становятся просто словами или картинками”. “Те кто не понимает специфической чувственной окраске архетипа”, говорит Юнг “получают в итоге не более чем кучу мифологических концепций, которая может показать что нечто означает что-то, но не более”[31] . Тот кто попытается обращаться с такими терминами как “Великая Мать”, “Тотемное животное”, “Древо Жизни” и т.д. в чисто теоретическом ключе, не испытав на себе их нуминозности, не будет в действительности знать о чем говорит.

Эти термины “дают жизнь и смысл только когда вы пытаетесь ощутить их нуминозность –т.е. их отношение с живой индивидуальностью”[32]. Львиная доля современных исследований мифологии даже тех которые принимают Юнговскую концепцию архетипов страдают от отсутствия этого отношения. Иными словами, невозможно использовать юнговскую теорию или совершить эффективные исследования в этой области если они оторваны без практического психологического опыта.[33]

Хотя в конечном счете миф, как и сновидение имеет “свое собственное значение” , нельзя игнорировать тот исторический факт что мифы не обладают тем же психологическим значением для людей живущих в наше время, каким они обладали для людей прошлых культур. Если они имеют для нас смысл сегодня, они должны быть психологически реинтерпретированы.

Метод, который Юнг разработал для этого является в принципе тем же самым что и интерпретация сновидений. Он состоит, прежде всего, в так называемой “амплификации”. Это означает, что собирается столько аналогичных мотивов, сколько только возможно, изначально из культурного контекста мифического символа, затем из других областей, до тех пор, пока не станет очевидным, что эти различные мотивы являются различными вариациями одной и той же базовой темы. Амплификации затем складываются в последовательную картину, что само по себе подразумевает некоторый отбор амплифицирующих образов.[34] Когда коллекция образов будет достаточной, следует интерпретация –т.е. перевод на современный психологический язык, что означает связь образов с психическим опытом пригодным для настоящего. Интерпретация, поэтому, никогда не будет абсолютно правильной, но обладает в большей или меньшей степени “проясняющим”, “освящающим” и оживляющим эффектом.

В действительности, интерпретация не имеет иной цели кроме воссоединения сознательного с источником энергии, т.е. с архетипом. Этим источником силы является примордиальный дух из которого наше индивидуаьное сознательное, так сказать, “дифференцировало себя” и в процессе потеряло часть примитивной энергии, содержавшейся в мифе. Целью мифа является, как в случае и со сном, сохранить живой в нашей памяти нашу психологическую предисторию, до самых примитивных инстинктов[35], а ассимиляция значения мифа имеет эффект расширения и изменения сознания таким образом чтобы повысить его жизненную силу.

Чисто интеллектуальная интерпретация никогда не удовлетворительна, поскольку чувственная оценка архетипического содержания является такой же важной, как и его понимание. Именно поэтому Юнг говорит, что “Психологией является толька та наука, которая принимает во внимание фактор ценности (т.е. чувствование), поскольку он является связующим звеном между психическими событиями и жизнью. Психология часто обвиняется в связи с этим в ненаучности; но ее критики не могут понять научной и практической необходимости должного учета чувства.”[36]

В Юнгианской интерпретации мифа никогда не ставился вопрос о “точной интерпретации”, она скорее искала новое выражение мифа на современном языке, выражение, которое никогда не может быть независимым от интерпретатора. Это всегда вопрос о том “как если бы” не подразумевающий абсолютной достоверности. Это раздражает многих ученых и исследователей, но с этим ничего не поделаешь. Важно лишь то, дает ли толкование инсайт или нет. Несмотря на множество различных оговорок, исследователи сказок, по крайней мере частично принимают что-то из гипотез Юнга, в особенности идею о архетипическом происхождении волшебных сказок.[37]

Постоянно подчеркивается то, что сказки и мифы, в противоположность снам, являются образованиями историями и сформированы в соответствии с эстетическими нуждами, и, конечно, психолог должен признавать это, как признавал сам Юнг.[38] Тем не менее, критика неоднозначности интерпретаций является необоснованной, поскольку последнее неизбежно.

Эта неоднозначность может даже рассматриваться позитивно[39] т.к. реальная проблема всегда ищет множество подспудных путей воссоединения нашего сознания с латентным смыслом этих рассказов. “Спустя столетия- однажды заметил Юнг, наши “современные” интерпретации будут вероятно рассматриваться как амплификации мифологем и на смену им придут новые интерпретации. Это никак не может повредить “вечному” мифу. Мы страдаем, когда больше не можем соединить его с нашей собственной психической жизнью”.

В любом случае достаточно очевидно, что современные исследователи сказок и фольклора уделяют все больше внимания гипотезам Юнга.[40] Но все это, в конце концов, только подспорье к лучшему пониманию некоторых исторических феноменов, посредством использования теории архетипов. Гораздо большее значение имеет живой эффект архетипических сил в настоящем и их непредсказуемое влияние на события нашего времени. Т.к. эффект каждого отдельного архетипа может быть как негативным так и позитивным. Когда они действуют позитивно, архетипы становятся основой любого креативного достижения в культуре. Они являются источником вдохновения в поэзии живописи и во всех других искусствах; они являются источником новых научных моделей; они формируют концепции и идеи, характеризующие день и эпоху.[41] Историк Арнольд Тойнби, считал что жизненные циклы культур предопределены архетипическими формами.[42]

Юнг в своей работе Aйон попытался продемонстрировать как за последние два тысячелетия нашей Христианской эры, архетипические процессы в бессознательном проявляют себя в нашей конкретной культуре. А. Дюпре и Р. Альфандери, беря более короткий промежуток времени показали, как архетипические символы “небесного Иерусалима” и “могилы Христа” , рассмотренные как мандалы[43] оказывали определяющее влияние на весь период Крестовых Походов.[44]

Даже формы государственного устройства, развиваемые отдельными нациями не избегают влияния этого фона и ни в коем случае не объяснимы из чисто социальных или экономических факторов, как часто предполагается. Ганс Мартин и М. Имбоден, к примеру, по моему мнению, убедительно показали архетипическую репрезентацию в Шведской коституции и ее идее государства.[45] , а Ойген Бодер показал что даже современная экономическая мысль испытывает сильное влияние мифологических или архетипических репрезентаций.[46] Таким образом, Юнговская теория архетипов медленно, но верно становится базисом современной общей антропологии.[47] Негативное влияние архетипов проявляется в форме одержимости, слепого фанатизма и идеологической закостенелости. Юнг попытался показать, что старый архетипический образ Вотана был возрожден в Германии в движении национал-социалистов, результатом чего стала одержимость государства войной, похожая на ту, что была у Турков, когда они штурмовали врата Вены с кличем “Нет Бога кроме Аллаха!”.

Религиозно-мифическая подоплека скрывается также коммунистической идеологии: в идее царства мира установленного на земле, и даже более того, в понятии освобождения истинно или естественно творческого человека, представленного пролетариатом.[48]

Достаточно интересно архетипический образ Антропоса из Гнозиса и Каббала вновь появляется у Карла Маркса, а именно миф о световом человеке, погруженным во тьму, который вновь должен обрести свободу. В последнем случае, правда, миф проецируется на общество. Капиталисты, ревизионисты, империалисты и прочие оказываются силами тьмы, угнетают “истинного человека” который является самоотверженным, дальновидным и творческим.[49] “Мировая коммунистическая революция” пишет Роберт Тукер “Является по Марксу революцией самотрансформации, актом посредством которого человек преодолевает самоотчуждение, восстанавливает гармонию с собой и актуализирует себя как человека”[50] Ее целью является “полное сущностное единство человека с природой, истинное освобождение природы, натурализм человека и гуманизм природы”[51].

Кто то может удивиться, почему образ Христа, в качестве фигуры Антропоса объединяющей человечество, оказался настолько неадекватен задаче освобождения истинного человека, что появились подобные проекции различно модифицированного Анропообраза вообще могли появиться – и почему символический образ Будды не смог защитить восток от вторжения коммунистической идеологии?

Согласно Юнгу образ Христа слишком односторонне духовен и добр, чтобы быть способным быть адекватной репрезентацией человеческой целостности.[52] В нем отсутствует темнота, телесная и материальная реальность. Это ощущалось еще в средние века алхимиками, естествоиспытателями своего времени, чье внимание было направлено не на собственное искупление, а на освобождение бога из тьмы материи.[53]

Божественный Антропос, которого они пытались освободить от материи, был человеком, в котором добро и зло, дух и материя были бы истинно едины и чрез которого не только человек но и вся природа могла обрести целостность.

Этот алхимический образ богочеловека констеллируется в коллективной подоснове психики современного человека и, поскольку он не осознается- выражает себя в единичных проекциях всех сортов, в Ницшеановской идее о Сверхчеловеке, в “истинном человеке” Карла Маркса в новом образе Христа Тейяра де Шардена( упомянем только некоторые).[54] По сути это образ человека эпохи Водолея который формируется в коллективном бессознательном. Астрологический знак Эры Водолея является образом человека, который, согласно Юнгу, воплощает Антропоса как образ Самости, или высшей персональности, которая живет в каждом человеческом существе и в коллективной психике.Он льет воду из кувшина в рот рыбы из так называемого созвездия “Южных рыб” представляющих нечто до сих пор неосознанное.[55] Это может означать что задача человека в эру Водолея будет заключаться в том чтобы осознать высшего внутреннего присутствие и дать предельное внимание бессознательному или природе, вместо того, чтобы эксплуатировать ее.(Как это делается сегодня, по большей части)

Поскольку Антропос также представляет коллективную психику человеческой расы он является архетипическим источником чувства связи со всем человечеством[56]. Эта связь является жизненно важной сегодня. Вот почему такое множество людей ищет ее с фанатическим пылом. Но когда формирующий архетип осознанно не признается и раскрывается только на внутреннем персональном уровне тогда он захватывает личность с тылу и ведет к состоянию одержимости. Одержимость же смертельна. Примитивные народы, с величайшей осторожностью проводили различие между человеком одержимым “духом” т.е. архетипическим содержанием и потому нуждающимся в лечении и шаманом или знахарем, знающим как контролировать духов и давать им возможность действовать через себя не становясь одержимыми ими.[57]

Эффект архетипических мотивов может быть слепящим или культурно конструктивным; он может вести как к идеологически мотивированным массовым убийствам или коллективным маниям так и к высочайшим духовным творениям. Этот вопрос связан с проблемой обсуждавшейся в Параграфе 2: или индивидуум оказывается способным сохранить свое эго-сознание нетронутым или поддается огромной эмоциональной силе, которой обладают все архетипы, в результате чего его эго сознание растворятся частично или полностью. Многие религиозные войны, идеологические битвы и преследования прошлого и настоящего без сомнения, являются следствием человечной открытости к одержимости. Большинство типов тяжелых заболеваний, согласно Юнгу, связано с перегрузом сознания архетипическими содержаниями, которые оно в силу своей слабости не может интегрировать. Чем более узко, рационалистично и грубо сознание, чем больше опасность.

Архетипическое содержание констеллируемое в каждом индивидуальном случае или в коллективных ситуациях является одновременно величайшей опасностью и спасительной силой, поскольку подобное содержание всегда поднимается из бессознательного, когда возникает необходимость компенсации односторонности сознания. Однако, оно может быть осознано и интегрировано только в индивидууме. Если этот творческий акт не совершается, тогда это содержание остается, но в форме проекции и врага – вернее то, что блокирует это содержание проецируется на внешних врагов, в то время как позитивное содержание проецируется на лидера, героя или элитный класс. Возможность осознания, таким образом, теряется и происходит раскол между личностью и обществом. Миф, описанный в начале главы, о падении Антропоса, космического человека, во множественность мира, является отражением этой ситуации, поэтому большинство мифов говорят о том, что примордиальный человек рассыпанный в мире должен быть снова собран и обрести целостность.

Тот факт, что существует великое множество различных архетипов( вероятно так же много, как и инстинктов) фактически уже указывает на некоторую диссоциацию человеческой психики.Эта тенденция к расколу на различные архетипические содержания, уравновешивается однако в коллективном бессознательном противоположной тенденцией, проявляющейся в только что обсуждавшемся образе Антропоса и в символе мандалы, который мы рассмотрим в следующей главе. Антропос, рассматриваемый как “групповая душа” человечества является, в действительности, образом уз соединяющих всех людей, или интерчеловеческим Эросом, предсознательной основой любой коммуникации и общения между людьми, также являясь психическим элементом который, посредством своей силы компенсации и ограничения уравновешивает одностороннее стремление руководствоваться только собственными инстинктами.[58]

Проблема коллективного человека, сверхнационального сообщества все более и более становится похожей на единственное решение раздирающих весь мир противоречий между различными группами интересов. Мировой коммунизм действительно установил такой идеал[59] , но исключил из него всех не разделяющих эту идеологию, и взял за основу идентификацию с группой вместо свободного чувственного-общения между индивидуумами. В результате - а это призак одержимости – была достигнута полная противоположность изначальной цели и вместо осознанного отношения к ближнему произошло растворение индивидуума в массе.

Иными словами, архетип может действовать позитивно, только тогда когда он креативно перерабатывается и осознается индивидуумом. Юнг боролся за эту точку зрения в одиночку против всех измов, модных трендов и идеологического фанатизма, подвергаясь критике со всех сторон, и никогда не менял своей позиции.



[1] Cf. The Prose Edda, trans. Arthur Gilchrist Brodeur, pp. 16f.

[2] Cf. Jung, Mysterium Coniunctionis, CW 14, par. 573.

[3] Cf. von Franz, "Der kosmische Mensch als Zielbild des Individuationsprozesses

und der Menschheitsentwicklung," Evolution, pp. 94fF.

[4] Cf. Sven Hartmann, Gayomart.

[5] Cf. August Wiinsche, "Schopfung und Siindenfall des ersten

Menschenpaares," pp. 8-13

[6] Аналогично в учении об Адаме Кадмоне, в Каббале.Cf.

Gershom Scholem, On the Kabbalah and Its Symbolism, pp. 112ff. For

late Western myths of the original man, cf. Ernst Benz, Adam: Der

Mythus vom TJrmenschen.

[7] Cf. Siegmund Hurwitz, Der sterbende Messias.

[8] Eine Mithrasliturgie, published by A. Dietrich, 1903.

[9] Cf. Wolfgang Pauli, "Naturwissenschaftliche und

erkenntnistheoretische Aspekte der Ideen vom Unbewussten," Aufsatze

und Vortrage iiber Physik und Erkenntnistheorie, p. 113. Описание бессознательного как поля изначально принадлежало Уильяму Джеймсу.

[10] Jung, "Transformation Symbolism in the Mass," CW 11, par. 419.

[11] Это до сих пор не было систематически исследовано с точки зрения информации и коммуникационной теории.См, однако, Pascual Jordan, Verdrangung und Komplementaritat, Где утверждается вслед за Юнгом, что коллективное бессознательное является основой для возможности человеческой коммуникации.

[12] Изначально Юнг почти не делал отличия между архетипами и примордиальными образами.Это привело ко множеству недопониманий.Недавно Х.Х. Балмер атаковал Юнговскую концепцию архетипов на этой почве.(Der Archetypentheorie von C. G. Jung: Eine Kritik).

Великолепный ответ на критику был дан Аниеллой Джаффе в Zeitschrift fur

Parapsychologie und Grenzgebiete der Psychologie, 15:1 (1973).

[13] Cf. Jung, "On the Nature of the Psyche," CW 8, par. 440.

"/bid., par. 420.

[14] Cf, Jung, Psychological Types, par. 747.

M Cf. Jung, "Instinct and the Unconscious," CW 8, pars. 280-81.

[15] Cf. Jung, Aion, CW 9 ii, par. 278.

[16] Cf. Irenaus Eibl-Eibesfeldt, Liebe und Hass.

[17] Cf. Jung, Aion, CW 9 ii, par. 278.

[18] Cf. Irenaus Eibl-Eibesfeldt, Liebe und Hass.

[19] Cf. Konrad Lorenz, "The Role of Gestalt Perception in Animal and

Human Behaviour," in L. L. Whyte, Aspects of Form, p. 161; K.

Lorenz and P. Leyhausen, Antriebe tierischen und menschlichen

Verhaltens, pp. 44, 47.

[20] Cf. W. R. Corti, "Vingt ans d'Eranos," Le Disque vert, pp. 288ff.

[21] Вместе с H. C. Puech and M. Malinine, Quispel опубликовал

Так называемый Юнговский кодекс, Evangelium veritatis,переведенные как Евангелия истины; и De resurrectione. Cf. also G. Quispel, Die Gnosis

als Weltreligion.

[22] Cf. his beautiful book, Creative Imagination in the Sufism of Ibn

'Arabi; also his discussion of "Answer to Job" in La Sophia eternelle.

[23] Cf. Greek Myths and Their Christian Meaning.

[24] Cf. Major Trends in Jewish Mysticism.

[25] Cf. "Der altagyptische, der christliche und der moderne Mythos,"

Eranos-Jahrbuch, 37 (1968), pp. 411 ff. and "Das Gegensatzproblem in

altagyptischen Mythos," Studien zur Analytischen Psychologie C. G.

Jung, II, pp. 172ff.

[26] Cf. his speech, "C. G. Jung, on His 85th Birthday," 26 July 1960;

[27] Жан Гебсер также был во многом стимулирован Юнгом в Эраносе. Гебсер пишет(Abendlandische Wandlung, p. 175): “будущее покажет, будет ли процесс психического развития происходить на основе религии или научный субъективного знания сможет привести к психическому обновлению мира”Фактически ..это уже не исключительно психология в научном смысле предложенном Фрейдом, но попытка создания теории души- в этом кроется реальное значение комплексной психологии.”

[28] Cf. The Myth of the Eternal Return.

[29] Даже Even Jan de Vries не избегает этой ошибки в своем описании Юнговскийх взглядов. Он путает коллективное бессознательное и коллективное сознательное, тем самым полностью искажая точку зрения Юнга. См.Forschungsgeschichte der Mythologie, pp. 344ff.

[30] Archetypes of the Collective Unconscious," CW 9 i, par. 6.

[31] In Man and His Symbols, p. 96

[32] Ibid., p. 98.

[33] Joseph Campbell, The Hero with a Thousand Faces. Даже Кереньи следует своему учителю , В.Ф. Отто, рассматривая миф о единичных богах как изначальной подлинной основе бытия, выражающей себя через мифические образы. Таким образом, он описывает реальность, которую Юнг называл коллективным бессознательным, но при этом забывает о связи с сегодняшним человеческим бытием. То же самое, по моему мнению, можно сказать во многом и о работе Raffaele Pettazoni. Cf. the criticism of Otto in Ulrich

Mann, Theogonische Tage, pp. 69f.

[34] Если, к примеру, речь идет о лисе, стоит прежде всего обратить внимание на наиболее характерные ее качества,такие как хитрость и др. и в последнюю очередь на общую символику волшебных животных и т.п.

[35] Cf. Jung in Man and His Symbols, p. 99.

[36] "Ibid.

[37] Cf. the Pro and Contra in Wilhelm Laiblin, Mdrchenforschung

und Tiefenpsychologie, and recently H. E. Giehrl, Volksmarchen und

Tiefenpsychologie.

[38] В этой связи см. солидную работу Вольфганга Шмидбауэра Mythos und Psychologic, especially pp. 68ff. Во многих местах Шмидбауэровский критизм просто пытается войти в распахнутые двери, а в других основан на непонимании. Шмидбауэр говорит, к примеру, что Юнг не описал спонтанной креативной силы архетипов.(р 70)! В то время как Юнг говорил о том, что она порождает репрезентации. Далее он нападает на Юнговский Ламаркизм и настаивает на том, что последний явно устарел. Вопрос о том действительно ли теологические идеи окончательно устарели, до тех пор остается открытым! Далее он обвиняет Юнга в том, что тот не видит социокультурных влияний(р74), несмотря на то что сам в непосредственно предшествующем пассаже приводит цитату Юнга, где тот подчеркивает что мифы являются коллективно пеработанными архетипическими репрезентациями.(р.68)

[39] Я ответственна за Интерпретацию Юнга в первой книге Хедвиг Бойе, Symbolik des Marchens, and in Gegensatz und Erneuerung in Marchen. В своей второй книге Das Mdrchen она уходит от нее. Я не отказываюсь от своей интерпретации, которая, однако, зачастую выражена слишком абстрактно, поскольку тогда я еще не имела никакого психотерапевтического опыта. Cf. Hans Dieckmann,

Marchen und Traume als Heifer des Menschen.

[40] См. к примеру исследования, написанные с позиций Юнгианской психологии: Gotthilf Isler, Die Sennenpuppe и Adolf Ammann,

Tannhduser irn Venusberg.

[41] In this sense J. B. Priestley, for example, was stimulated by Jung.

Cf. his Man and Time, passim

[42] Cf. in this connection Richard I. Evans, Conversations with Carl

Jung, p. 115. More details below.

[43] On this symbol, cf. below.

[44] La Chritiente et I'idee de la Croisade. Cf. also Helen Adolf, Visio

Pads, Holy City and Grail, and A. Dupront's excellent work, "Introduction

A l'etude d'un archetype," La Table Ronde, December 1957.

[45] Hans Marti, Vrbild und Verfassung; and M. Imboden, Die Staatsformen.

46Der Mythus in Wirtschaft und Wissenschaft, Zukunft als Problem

des modernen Menschen, Ideologic und Ideal and other works.

[46] 46Der Mythus in Wirtschaft und Wissenschaft, Zukunft als Problem

des modernen Menschen, Ideologic und Ideal and other works.

".

[47] Cf. Erich Neumann, The Origins and History of Consciousness;

and Peter Walder, Mensch und Welt bei C. G. Jung. A comprehensive

anthropological work by Petro Poliszcuk will appear in the near future

[48] Cf. Robert Tucker, Philosophy and Myth in Karl Marx, especially

pp. 151 ff. and Quotations from Chairman Mao Tse-tung, passim.

[49] Cf. von Franz, "Der kosmische Mensch," pp. 109ff.

50 Tucker, p. 156.

[50] Tucker, p. 156.

[51] Karl Marx and Friedrich Engels, Historisch-kritische Gesamtausgabe, Vol. Ill, p. 116, cited by Tucker, p. 160.

[52] Cf. Aion, CW 9 ii, par. 74; also "A Psychological Approach to the

Trinity," CW 11, par. 232.

[53] Cf. Jung, Psychology and Alchemy, CW 12, par. 420.

[54] Jung said of Teilhard de Chardin's book, The Phenomenon of

Man, "It is a first-rate book." Cf. also Miguel Serrano, C. G. Jung and

Hermann Hesse.

[55] K Cf. Memories, pp. 339/312-13.

[56] Cf. Eliade, Shamanism, pp. 5-6.

[57] Вот почему Юнг постоянно подчеркивает тот факт, что мы не должны меньше заботиться не о совершенствовании( в одностороннем Христианском смысле этого слова), а о целостности или полноте, не ущемляя ни одно существенное человеческое стремление и даже низшие и контрасексуальныые элементы нашей психики.

[58] Cf. Eliade, Shamanism, pp. 5-6.

[59] Cf. von Franz, "Der kosmische Mensch," p. 112.

 
 
 
 

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики