MAAP_conf_2017_banner

IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Пятница, 04 декабря 2009 00:22

Эмма Юнг Легенда о Граале Глава 1 Вступление

Эмма Юнг и Мария Луиза Фон Франц

Легенда о Граале.

Вступление


Целью этой работы Эммы Юнг было не литературное или историческое исследование легенды о Чаше Грааля, а изучение многочисленных и разнообразных достижений других ученых. Более того, материал легенд о Граале рассматривается здесь с точки зрения глубинной психологии К.Г.Юнга. Подобно удивительному символизму алхимии, эти поэтические фантазии и их символика иллюстрируют глубинные, бессознательные психические процессы, предвосхитившие религиозную проблему современного человека. Связь между легендой о Граале и алхимией очевидна и весьма глубока[1], и возникает вопрос, почему профессор Юнг не осветил её в своих исследованиях психологии алхимии. Ответ прост: обширную публикацию по этому предмету готовила госпожа Юнг, изучавшая легенду о Чаше Грааля в течение тридцати лет. Труды госпожи Юнг были прерваны ее смертью в 1955 году, и тогда по просьбе профессора Юнга я взялась закончить ее работу. Чтобы результат был максимально единообразным, я продолжила интерпретацию с того места, на котором она была прервана, и основывалась, прежде всего, на материале, собранном и изученном госпожой Юнг. По той же причине я вставила несколько отрывков, связывающих уже законченные части.[2]
Во всех работах такого рода неизбежна проблема полноты изложения. Чтобы соответствовать научным требованиям в интерпретации в рамках психологии Юнга и изложить все более широкой массе общественности, которая с этими понятиями не знакома, было бы необходимо дать обширную информацию относительно истории символов и религии, с историческими отклонениями в связи с каждым символическим мотивом, также как и практическими психологическими примерами. Рассмотрение огромного разнообразия мотивов в легенде Чаши Грааля - а все они имеют большое значение - приведет к созданию труда столь чудовищных размеров, что не каждый, даже трудолюбивый читатель смог бы сквозь него прорубить свой путь. Поэтому не вижу другой альтернативы, как предполагать знакомство читателей с работами Юнга и прежде всего с книгой «Эон», которая проливает свет на основные проблемы нашего христианского эона. Поэтому отдельные пояснения мною сделаны короткими, в надежде на то, что в тех случаях, когда доказательство может быть лишь кратко упомянуто, «решение» в рамках смыслового контекста покажется достаточно убедительным для читателя.
Я хочу воспользоваться возможностью, чтобы тепло поблагодарить мисс Андреа Дикс, чьим огромным рвением, преданностью и напряженным трудом в кратчайшие сроки был создан этот точный и великолепный перевод, а также фройлейн доктора Е. Рииф, которая самоотверженно помогала мне в работе в публичной библиотеке. Кроме того, я хочу поблагодарить профессора Макса Верли за его конструктивную критику и некоторые литературные ссылки.[3]

М.-Л. фон Франц




ГЛАВА I

Введение



Легенда о Граале вызывает особый интерес с точки зрения психологии, так как содержит множество особенностей, которые можно найти также в сказках и мифах. Кроме того, эта легенда за многие века не утратила своего неповторимой привлекательности, а это значит, что она все еще воплощает живой миф.
В общих чертах эта история известна всем. Таинственный объект или сосуд, сохраняющий жизнь и приносящий хлеб насущный, охраняется Королем в Замке, который трудно найти. Король или увечен или болен, а его страна разорена и опустошена. Король сможет вернуть свое здоровье, когда благородный Рыцарь найдет Замок и задаст Королю определенный вопрос. Если Рыцарь откажется задать этот вопрос, все останется как прежде, замок исчезнет, и Рыцарь снова должен будет отправиться на его поиски. Если Рыцарь после долгих попыток и опасных приключений снова найдет Замок Чаши Грааля и задаст вопрос, то к Королю вернется здоровье, природа оживет и бесплодная земля снова станет зеленой, а Рыцарь станет хранителем Чаши Грааля на века.
Так звучит легенда в ее кратком и сжатом виде. Это одна из тех сказочных историй, в которых «сокровище, которое трудно обрести» и избавление от магического заклятья являются одной из главных тем. Особый интерес в легенде вызывает то, что она тесно переплетена с христианским мифом: сокровище, которое должно быть найдено, является сосудом, в который Иосиф Аримафейский собрал кровь Иисуса при снятии его с Креста. Эта удивительная смесь сказки и легенды придает историям о Чаше Грааля их неповторимый характер: извечный сказочный мотив вплетается в мифологическую драму христианского эона и таким образом отражает не только фундаментальные человеческие проблемы, но также и драматические психологические события, которые формируют фон христианской культуры. Современные представления об этих событиях отражены в работе К.Г.Юнга «Эон», на которую уже была сделана ссылка.
Легенде, дошедшей до нашего времени, мы обязаны поэту северной Франции Кретьену де Труа, автору одной из старейших известных компиляций [4], которую он начал приблизительно в 1180 году. Он говорит во введении, что попытается

Изложить в стихах (по приказу графа)
Лучшее из сказаний,
Рассказанных при королевском дворе:
Историю о Граале.[5]

Таким образом, «лучшее из сказаний, рассказаных при королевском дворе» - это легенда о Граале. Кретьен де Труа сообщает, что положил на стихи книгу, полученную им из рук графа Фландрии Филиппа, который для этой цели дал ему книгу на время. Многие истории из того же цикла, такие как история Ланселота, Тристана, Эрека и Ивейн, и другие, тоже были весьма популярны в то время, и все же ни одна из них так не трогает чувства, как легенда о Чаше Грааля.
Как будто поток вырвался из недр Земли в конце двенадцатого и начале тринадцатого столетий: в очень сжатые сроки было создано огромное количество интерпретаций одного и того же сюжета, не только на французском языке, но и на немецком, английском, валлийском, испанском и северных языках. Многие из них, очевидно, основаны на истории, изложенной Кретьеном де Труа, хотя в них и появляются очень важные отличия, что предполагает использование другого источника. Но всё же ни одну из этих интерпретаций нельзя назвать оригинальным произведением: все они представляют собой варианты одного и того же повестования, переработанного в той или иной степени; ясно, что сам сюжет был достаточно распространённым.
На протяжении первых двух десятилетий тринадцатого столетия едва ли были написаны новые версии[6], скорее было сделана масса списков, переводов, а позднее и отпечатанных экземпляров[7], которые показывают, что легенда о Граале оказывала своё колдовское влияние на умы в течение многих столетий.
Эпоха Возрождения задала совершенно новое направление в культуре, и старые истории были забыты. Вновь явились на свет они только во второй половине восемнадцатого столетия. Иоганн Якоб Бодмер, уроженец Цюриха, вновь открыл «Парсифаля» Вольфрама фон Эшенбаха и издал его под названием «Парсифаль, поэма в духе Вольфрама фон Эшенбаха, поэта времен Императора Генриха IV, Цюрих, Anno Domini 1753». Земляк Бодмера, Генрих Миллер, учитель грамматики в берлинской школе, в 1874 году опубликовал «Парцифаля» под одной обложкой с «Песнью о Нибелунгах» и другими средневерхненемецкими поэмами. Однако издание не получило особого признания, что явствует из письма Фридриха Великого, коему была представлена копия книги. Это письмо хранится в Цюрихе в Центральной библиотеке.[8]
Письмо адресовано издателю и датировано 22 февраля 1784, текст письма следующий:

Многоуважаемый, образованнейший, преданный,
Вы слишком высоко оцениваете эти стихи XII, XIII, XIV столетий.… По моему мнению, они не стоят и гроша и не заслуживают того, чтобы с них стряхнули многовековую пыль.… Во всяком случае, я не потерпел бы такой мусор среди моей коллекции книг, поэтому отправляю сей документ для решения его судьбы в библиотеку. Хотя сильно сомневаюсь, что кто-то проявит к нему интерес,
Всегда Ваш, Милостивый Повелитель.
Фридрих.

Несмотря на королевское непонимание, старая поэма не канула в забвение во второй раз, поскольку в век романтизма вспыхнул интерес к народным и сказочным историям. Нам об этом напоминает коллекция сказок братьев Гримм. В XIX и XX веках, с развитием научного образа мысли, появлялись все новые критические издания. В девятнадцатом веке появилось чисто музыкальное изложение легенды - опера «Парсифаль» Вагнера, чрезвычайно талантливое возрождение легенды о Чаше Грааля, явно психологического характера. Вагнер смог выразить в образе Парсифаля проблемы девятнадцатого века, что явилось доказательством высоко символической природы легенды, которая настолько сплетена с реальностью, что не утратила своего обаяния со времен Вагнера.
Легенда Чаши Грааля коснулась не только искусства и науки, но также определенных духовных движений нашего времени, тайных обществ, антропософии и других подобных братств. Они рассматривают Чашу Грааля и ее поиски как тему для медитации или инициатических церемоний.[9]. Чаша Грааля все еще зовет искателей и страждущих на поиски пути к Замку, в котором хранится сокровище.
Происхождение легенды остаётся тайной по сей день. Из различных теорий относительно ее истоков здесь будут упомянуты только самые важные. Согласно одной из них, происхождение истории может быть прослежено к дохристианским временам, западноевропейским и особенно кельтским легендам или мифам.[10] Другие возводят ее происхождение к восточно-христианским источникам[11] или же к персидским или дохристианским культовым практикам[12]; третьи предполагают, что она коренится в христианском ритуале[13], особенно в византийской мессе.
В «From Ritual to Romance»[14], книге, основанной на исследованиях Фрезера[15] (появившихся в 1920 г.) Джесси Л. Вестон, общепризнанный авторитет в артурианских легендах, рассматривает легенду Чаши Грааля как христианизированный, не понятный ныне, пережиток древнего ближневосточного финикийского или сирийского ритуала плодородия. То, что легенда имеет, по крайней мере, отчасти, восточные корни, видно из самих текстов. Л. Э. Изелин в превосходной статье, "Der morgenlandische Ursprung der Grallegende" ("Восточное Происхождение Легенды Чаши Грааля"), предлагает достаточно тому свидетельств. Его теория во многом была использована Л. Дж. Рингбомом в «Gral-tempel und Paradies». Рингбом пытался доказать происхождение сюжета от персидской традиции, а также собрал много очень интересного материала относительно напоминающей мандалу формы храма Грааля[16]. По его словам, последователи Чингиз-Хана в Иране были носителями многих мотивов, появляющихся в легенде о Граале.[17] Основу для этого приготовил Ф. фон Сутшек.[18]
Несомненно, можно однозначно определить кельтское влияние: ведь согласно большинству текстов, Замок Грааля следует искать в Великобритании, там, где обитали король Артур и его рыцари, одним из которых был Парсифаль, и куда, согласно некоторым версиям, Чаша Грааля была принесена самим Иосифом Арифамейским или его потомками. Город Гластонбери (юго-западная часть Англии), как говорят, является местом, которое посетил Иосиф, и хотя это всего лишь легенда, место это и по сей день связывают с историей Грааля.
Во Франции и Испании распространено мнение, что замок Грааля находится в одной из этих стран. Эта идея происходит из поэм фон Эшенбаха «Парсифаль» и «Титурель», а также из работы, известной как «Юный Титурель» Альбрехта фон Шарфенберга. Последняя появилась во второй половине тринадцатого столетия и, вслед за стихотворением фон Эшенбаха, включает в себя историю, согласно которой семья Короля Чаши Грааля приехала в Испанию с востока и ввела христианство там и на юге Франции. Вольфрам говорит о том, что Киот Провансальский нашел языческий подлинник легенды в Толедо и что, исследовав различные хроники, он пришел к выводу, что Дом Анжу следует считать хранителями Грааля. Иные версии, почти все из которых старше, чем версия Вольфрама, не дают повода так считать, хотя эта точка зрения и утвердилась. О. Ран, например, в книге «Kreuzzug gegen den Graal», появившейся в 1933 г., пытается доказать, что Грааль был реликвией или культовым объектом альбигойцев, секты катаров, которые по обвинению в ереси были уничтожены на юге Франции в XIII столетии.[19] Он считает, что представления катаров, которые, чтобы избежать их опознания, были облечены в романтический и поэтический язык, скрыты в текстах поэм о Граале и, похоже, верит, что сам Грааль, культовый объект, все еще скрыт где-то в пиренейской пещере. Эту точку зрения разделяют французы, живущие в тех местах, она изложена в книге «Le Graal pyreneen».
Истории Чаши Грааля действительно содержат очень неортодоксальные особенности, и братство рыцарей Грааля - Templeise, как их называет Вольфрам - может быть связано с последователями секты альбигойцев, как последние связаны, по мнению некоторых, с тамплиерами. Несмотря на все эти споры, нельзя отбрасывать вероятность того, что тамплиеры находились под духовным влиянием определенных движений ислама, особенно тайных гностических движений. В своей книге «L'Islam et le Graal» П. Понсой исследовал эти вероятности, но степень влияния исламской мистики, как он утверждает, кажется сомнительной. Проблема тем более сложна, если рассматривать ее с психологической точки зрения, потому что параллельность символов может быть порождена определенными архетипическими бессознательными психическими условиями (помимо исторически-причинных связей), и ее тоже следует рассмотреть.
Здесь следует обратить внимание на глубокое и всестороннее исследование символизма Грааля, проведенное Хелен Адольф. Автор стремится, в первую очередь, установить отношение между символизмом Грааля и историческими событиями времени Крестовых походов. Эти связи, возможно, действительно играли некоторую роль в идеях поэтов, но они не кажутся столь важными, как считает госпожа Адольф. С другой стороны, во второй половине книги автор придает важность архетипическому элементу в событиях, связанных с Граалем, и в современной литературе, что весьма близко подходит к психологической интерпретации. Госпожа Адольф предполагает близкую связь между поэмой Вольфрама и тамплиерами, которая кажется важной, поскольку второстепенные влияния различных движений того времени играли определенную роль, хотя и неверно искать полного объяснения символизма Грааля в одном из них.
В своей значительной работе «Ideal und Wirklichkeit in der hofischen Ebik»[20] Эрих Колер проливает свет на конфликты сознания и проблемы того времени, а особенно на отношение рыцарей к Эросу. Его утверждения могут послужить читателю в качестве описания коллективных сознательных идеалов, породивших компенсаторное производство символов бессознательным, которое является центральной темой нашего исследования.
В интересной работе об Иоахиме Флорском[21] Е. Аничков пытается установить связь между мнениями, выраженными в отдельных версиях поэм о Граале и учениями Иоахима и нео-манихейцев или катаров, широко распространенных во Франции в XII столетии. Родственные идеи высказаны у Ю. Эволы[22], хотя он идет даже дальше, указывая на сходство между идеями, развитыми в поэмах о Граале и идеями Fideli d’Amore (Преданные Любви) и герметической традиции.[23] Дальнейшие комметарии об этом сходстве будут даны по ходу дела, поскольку это может быть вопросом скорее психологической, чем исторической связи. Как Юнг объяснил в «Эоне», христианский символизм появился из проблемы противоположностей, но эта же проблема также характеризует его дальнейшее развитие, что уже отражено в упоминании Христом о приходе «Антихриста». Эта проблема противоположностей подчеркивается синхронистичным фактом, что христианский эон астрологически отмечен двумя рыбами, противостоящими друг другу. Этому совпадению соответствует то, что многочисленные духовные движения, имеющие историческое значение, которые частично противостояли христианским взглядам и могут быть отнесены к языческим пережиткам, начали появляться в эпоху второй рыбы на этом знаке. Этим движениям принадлежат определенные ритуалы тамплиеров, сексуальное распутство некоторых нео-манихейских сект и адаптация медитативных упражнений и магических ритуалов исламской культуры. С другой стороны, были также движения, такие как алхимия и различные движения Святого Духа внутри Церкви, которые стремились скорее примирить противоположности Христа и Антихриста. С ними также многое связано в поэмах о Граале: эти истории отчасти направлены на пробуждение языческих элементов, хотя, как, мы надеемся, нам удалось доказать, они в равной мере стремились к дальнейшему развитию христианских символов.[24] Исторические связи с тамплиерами, Персией, исламом и кельтско-германским язычеством и языческой древностью играют важную роль, что уже было отмечено многими. По большей части, однако, значение этих связей преувеличивалось, и им отводилась роль единственно верного толкования легенды, тогда как это фактически вопрос психологического параллелизма, который действительно приводит к различным современным ссылкам и заимствованиям из вышеупомянутых духовных и интеллектуальных манифестаций. Другими словами, поэмы о Граале, вероятно, порождены двойственной психической потребностью, с одной стороны, чтобы глубже проработать центральный символ христианской религии, а с другой, чтобы творчески развить некоторые все еще нерешенные проблемы, такие как сексуальность, тень и бессознательное в целом. По этой причине, подчеркивает Макс Верли[25], символизм историй о Граале, вероятно, происходит из самых различных источников: из христианской доктрины искупления и из сказок; из символов мирской и духовной обрядовости; из алхимии, снов и легенд; и из древних кельтских и восточных источников.[26]
Прежде чем мы обратимся к психологическому рассмотрению легенды, давайте, однако, ближе рассмотрим корни, от которых она произошла. История Грааля принадлежит к ряду, известному как Бретонские Новеллы и особенно к циклу «Легенды Круглого Стола», который сосредоточен вокруг полуисторического, полулегендарного двора короля Артура и который описывает деяния его рыцарей. Круглый стол Артура описан в этих рассказах, как своего рода школа рыцарского обучения.[27]
В течение столетий эти истории служили воплощением кодекса рыцарских добродетелей и поведения. Разумеется, эти добродетели уже тогда были недостижимым идеалом: на деле в те времена всё обстояло совсем иначе. Но пусть эти рыцарские стандарты и вызывают у нас порою улыбку, наш век, который превозносит себя над так называемыми Темными Веками, все равно мог бы извлечь из них кое-какую пользу.
Наши истории относятся к циклу, известному как «Матье де Бретань», вероятно, потому что они распространялись бретонскими и британскими (уэльскими) и англо-норманнскими певцами и рассказчиками, которые при дворах Франции и Англии рассказывали легенды и сказки своей родины. Истории эти были частично кельтского происхождения, но также имели восточные и античные корни.[28] В двенадцатом столетии такая литература вошла в моду. Э. Фэрэл, выдающийся авторитет в этой области, писал об этом так:

«Романы и поэмы "Артурова цикла" производят впечатление благодаря неординарности изложения, не теряя при этом в возвышенности и изящности. В них умышленно разорвана связь с действительностью, они вводят читателя в мир сверхъестественного, туда, где человеческая судьба освобождена от законов этого мира. Странные персонажи, приключения, окутанные туманом тайны, мистические, волшебные силы, которые разжигают или, наоборот, парализуют волю, - вот составные части этого зрелища, где вещи обретают загадочность и где магия окружающей обстановки приводит к опьянению психологическим любовным зельем».[29]
Это литература другого типа, нежели «Шансон де Жест» или цикл «Матье де Франс», которые были связаны с фигурой Карла Великого и его окружением и воспевали реальные или по крайней мере реалистичные события и деяния. Этот новый жанр должен был войти в моду по многим причинам; но в первую очередь это был, конечно, контакт с культурой Востока, произошедший вследствие Крестовых походов и пробудивший фантазию европейцев.
С момента Завоевания Англии (1066) английский трон был занят Герцогами Нормандии. Генрих II женился на знаменитой Элеаноре Аквитанской, которая ранее была женой короля Франции Луи VII[30] (одна из историй о Граале посвящена Генриху II, и в его правление в Гластонбери была обнаружена предполагаемая могила короля Артура и его супруги. Кроме того, согласно Вольфраму, Парсифаль произошел из Дома Анжу.) Из этих тесных связей между Англией и Францией, возникших в результате завоевания Англии Вильгельмом Нормандским, появилась новая культура и новый англо-норманнский стиль, который нашел выражение в «Бретонских сказках».
Это, однако, не было единственной причиной новых веяний. Есть и иная, более важная причина психологической природы: влияние женщин. Элеанора Аквитанская и ее дочь, Мария Шампаньская, как говорят, председательствовали на одном из Судов Любви, которые устанавливали кодекс поведения в делах любви, точно как Круглый стол Артура в делах благородного поведения рыцаря.
Хотя сомнительно, что Суд Любви был серьезным институтом[31] и что правила, записанные неким Андреасом Каппелланусом[32] для Марии Шампаньской, строго соблюдались, тем не менее, точно установлено, что женщина в то время имела исключительно сильное влияние на манеры и культуру и что формирование и утверждение придворного идеала во многом следует приписать этому влиянию.[33] Очевидно, что если женщина играла такую значительную роль, это должно было найти отражение в литературе того периода.[34] Для поэтов того времени женщина значила намного больше, чем просто покровительница, слушатель или читатель; женщина служила им вдохновением, к ней они тянулись душой, ею они желали быть восхищенными и любимыми, и ее они желали понять.[35] В наиболее совершенной форме это отразилось в поэзии миннезингеров, которая в свои золотые годы была наполнена эмоциями, печалями и радостями любви, простыми человеческими чувствами или же мистическими переживаниями.
Хотя «Бретонские сказки» облечены в другую форму, они содержат элемент, который близок женщинам и весьма подходит им. Это сфера иррационального, мир фантазий. Этот материал, следовательно, предназначался именно для женщин и почитался ими. Не случайно, что именно женщина, Мария Французская[36], впервые записала несколько историй («des contes dont les Bretons firent leur lais», как он сама сказала), которые сохранились под названием «Les lais de Marie de France». Действительно ли баллады бретонские по происхождению, в любом случае доказать нельзя. Но они несомненно демонстрируют качество, которое Фэрэл описывает в вышеприведенной цитате: «очарование волшебства». «Очарование бурной и изысканной фантазии», как это выразил Дж. Д. Брюс, что точно характеризует работу, известную под названием «Бретаньские истории» («Matiers de Bretagne»).
Господство иррационального, вкус к нему является отличительной чертой женственности, а также кельтского менталитета, для которого свидетельствами служат не только сказки, легенды и мифы, но и идеи, традиции и обычаи, которые частично сохранились до наших дней.[37] Исключительно важной особенностью кельтского мира фантазий является вера в Потустороннее, которое скорее является «землей живых», чем-то вроде элизиума, населенного бессмертными, чем убежищем изгнанных.[38] Это была земля без болезней и смерти, где богоподобные люди жили вечно юными, наслаждаясь прекрасной едой и напитками и слушая приятную музыку, и путь туда могли только немногие избранные, поскольку она была утрачена для человечества. Герои бретонских историй считались такими избранными. Сами того не ожидая, они попадали в ту землю и обратно «по невесомым мостам», словами Гельдерлина. Именно эти перемещения из этого мира и в него и составляют специфическую магию этих историй.
Британские национальные традиции и племенная история, с которой сказочные мотивы переплетаются, как радужные нити, тоже являются источниками «Бретонских сказок». Истории эти выстроены на историко-легендарном фоне двора короля Артура. Первое упоминание об Артуре в литературе находится в «Historia Britonum», приписанной некоему Ненниусу и появившейся, вероятнее всего, в конце IX века.[39] В этой работе Артур назван не королем, а dux bellorum, главнокомандующим, который, как лидер англичан, разбил саксов в двенадцати сражениях, последнее из которых имело место в 516 г.[40] Битвы с саксонцами, которые вторглись в Великобританию в V-VI вв. и оттесняли местных жителей все дальше и дальше на запад в гористый и недоступный Уэльс и даже в Бретань, наряду с географическими описанием и несколькими легендами и генеалогиями, и составляют основное содержание «Historia».
В первой половине двенадцатого столетия, приблизительно в 1135 г., священник Джеффри Монмутский написал свою «Историю королей Британии» («Historia regum Britanniae»)[41], в которой он использует более древнюю анонимную «Historia» Ненниуса, устные традиции, а также, по-видимому, собственную фантазию. Он утверждает, что брал материал из книги, которую Уолтер Оксфордский привез из Бретани и которую он, Джеффри, перевел.[42] Его история получила широкое признание и вскоре после появления была переведена на французский норманном по имени Вас и опубликована им под имением Брут (согласно Джеффри, потомок королевского дома Трои по имени Брутус был предком бриттов, которые называются в его честь).[43] Переводчики Вас и Лайамон, изобразившие Брута англо-норманном, добавили несколько особенностей, которых не было у Джеффри. Вас, например, впервые упоминает Круглый Стол Артура («la table dont les Bretons disent maintes fables»), который был круглым, чтобы не возникало никаких споров по поводу того, кто занимает более престижное место. Таким образом, истории об Артуре были популярны уже тогда, хотя исторические сведения о нем исключительно скудные. Победитель иноземных захватчиков и спаситель Британии, он стал национальным героем и получил почти мистическое значение. Это подтверждается, среди прочего, поверьем, что в последней битве он не погиб, а проводит время на сказочном острове Авалон,[44] с которого он, когда придет время, вернется, чтобы вновь обрести власть. Его сражения не привели к долговременному результату, потому что вскоре саксонцы прочно обосновались в Британии. Это, однако, нисколько не умаляет значение Артура как героя; напротив, это скорее помогло возвысить его статус до мифического и мистического. [45] Согласно Брюсу[46] и другим исследователям, не доказано, что истории об Артуре распространялись в Британии до времени Джеффри Монмутского или что традиция, связанная с ним, существовала, в частности, в Уэльсе. Более вероятно, что эти истории появились в Арморике (Бретань).
Символизм мифа об Артуре был развит и интерпретирован в превосходном психологическом эссе Р. Ф. Хобсона[47], который концентрируется по большей части на мотиве возвращения.
В псевдоисторических сведениях Джеффри нет упоминания о Граале, и однако они, видимо, настолько возбудили фантазию поэтов, что через несколько лет после их появления родился целый корпус произведений, основанных на переработанных персонажах и событиях его хроник.
Каждый из этих элементов - склонность к иррациональному, преобладание женского начала, ассимиляция восточного сказочного материала и, что самое очевидное, превалирующий символизм магического Потустороннего и земли мертвых - является психологическим выражением необычных побуждений бессознательного, которые проявляются время от времени, особенно тогда, когда религиозные ценности культуры начинают меняться.
Несмотря на упор, который делается на этих коллективных психологических основаниях, достижения творческих личностей, знавших, как извлечь скрытые сокровища психических тенденций, лежащие за порогом, на дневной свет, не следует преуменьшать, потому что таким образом они облекали эти тенденции в символическую форму. Первым писателем, переработавшим этот материал - «Эрек», «Ивейн», «Рыцарь со львом», «Рыцарь телеги» и т.д. - в отдельные литературные композиции, был Кретьен де Труа. Благодаря этим историям бретонские герои обрели почёт и популярность и стали известными и любимыми личностями, с характером и судьбой которых были знаком каждый (это можно грубо сравнить с популярностью Фауста в немецкой литературе). «Повесть о Граале», последняя работа Кретьена де Труа, осталась незаконченной; она обрывается на стихе 9034[48] со смертью автора, если верить одному из его продолжателей.[49] Другие поэты продолжили его работу, и в течение  тридцати лет завершили приблизительно шестьдесят тысяч стихов. Первым автором был Псевдо-Вошье или Псевдо-Готье, за ним последовал Вошье де Денен, писавший между 1190 и 1212 годами, и, наконец, Жерберт и Манессье. Каждое из этих трех продолжений длиннее, чем оригинал Кретьена, но они формируют скорее длинную последовательность из приключений, а не законченное целое.[50]
Могут  возразить, что попытки других авторов продолжить и закончить работу Кретьена были нарушением его прав Но поскольку «Грааль» и «поиск Грааля» - это идеи столь архетипической и, следовательно, универсальной человеческой природы, интересно наблюдать, как фантазия разных авторов реагировала на один и тот же материал, как на проблему, которую они, очевидно, считали исключительно важной, даже если с литературной точки зрения поэма пострадала в процессе доработки. Благодаря этим «совместным усилиям» были освещены различные аспекты материала и стало возможным более глубокое и исчерпывающее его понимание, чем если бы поэма осталась работой одного автора.
Поэма Кретьена, во многих манускриптах названная «Романсом Парсифаля» («Romanz de Perceval»)[51], имеет черты сказочной истории, а центром ее является герой Парсифаль и его поиски Грааля. Практически одновременно с «Повестью о Граале» Кретьена (согласно Брюсу, между 1180 и 1199 гг.), появилась другая версия в метрической форме, «Роман о Граале» Робера де Борона, более схожий с христианской легендой. Первая часть версии Роберта, «Иосиф Аримафейский», сохранилась полностью, а от второй части, «Мерлин», до нас дошел только фрагмент. Кроме того, существует прозаическая адаптация работы, которая в точности соответствует поэме и тоже включает третью часть, названную «Парсифаль»,[52] так что получается трилогия,[53] также известная как «Малый Святой Грааль». В первой части рассматривается исключительно история Грааля. Во второй части, «Мерлин», связь с бретонским циклом легенд осуществляется через Мерлина, советника короля Артура; тогда как третья часть, «Парсифаль», повествует непосредственно о поиске Грааля.[54]
Как уже упоминалось, невозможно определенно выяснить, был ли Робер де Борон первым, кто соединил легендарный материал со сказочной историей, или же это произошло ранее. Хотя в некоторых текстах и ссылаются на некий прототип,[55] он до сих пор не был обнаружен, что дает волю самым разнообразным догадкам. Указание, что легенда о Граале древнее сохранившихся до наших дней вариантов, появляется в отрывке из «Хроники» Гелинанда, монаха из Фруамона. «Хроника» была составлена в 1204 г. и написана, таким образом, в эпоху расцвета поэм о Граале. В ней мы читаем:[56]
«Hoc tempore {717-719) in Britannia cuidam heremitae demonstrata est mirabilis quaedam visio per angelum de sancto j25eph decurione, qui corpus domini deposuit de cmce et de catino illo vel paropside, in quo dominus coenavit cum discipulis suis, de quo ab eodem heremita descripta est historia quae dicitur de gradali. Gradalis autem sive Gradale gallice dicitur scutella lata et aliquantulum profunda, in qua preciosae dapes cum suo jure divitibus solent apponi gradatim, unus morsellus post alium in diversis ordinibus. Dicitur et vulgare nomine graalz quia grata et acceptabilis est in ea comedenti, turn propter continens, quia forte argentea est vel de alia preciosa materia, turn propter contentum, i.e. ordinem multiplicem preciosarum dapum. Hanc historiam latine scriptam invenire поп potui sed tantum gallice scripta habetur a quibusdam proceribus, nee facile ut aiunt, tota inveniripotest».[57]
«В это время (717-719 гг.) отшельнику в Британии было чудесное видение: он узрел Иосифа, благородного декуриона, снявшего тело Иисуса с креста, и тот сосуд, из которого пил Господь на Тайной Вечере. Отшельник записал эти видения, назвав послание градалем (gradale). Gradalis (лат.) или gradale (франц.) - это название широкого, несколько вогнутого сосуда, на котором богачам подавалась изысканная пища. В разговорной речи его также называют greal, потому что из него приятно хорошо поесть (игра слов с agreeable – приятный, подходящий), как из-за самого сосуда, сделанного из серебра или другого драгоценного металла, так и из-за его содержимого, разнообразных изумительных яств. Я не смог найти эту историю на латыни, но во французском варианте она хранится у нескольких дворян и известно, что ее непросто найти в полной форме».
Так объясняется происхождение названия Грааля (grail) от gradale, и на данный момент это общепринятая гипотеза. Позже мы еще вернемся к этой теме.
Другие предположения можно найти в «Illustrium maioris Britanniae scriptorum summarium» Дж. Бейла, впервые напечатанной в Ипсвиче в 1548 г.[58] Ссылаясь на «Speculum historiale» Винсента из Бове, Бейл сообщает следующее:
«Eremita quidam Britannus, cuius ignoratur nomen, inter Cambros natus, et ab ipsa infantia nutritus, post prima literarum studia astrorum scientiam una cum historia Bardorum illius regionis more per omnem aetatem coluit. De rebus in sua patria insigniter gestis ille multa collegit, ас non parvo labore literis mandavit: praecipue de illustrissimo Britannorum rege Arthuro, atque ejus mensa rotunda. De Lanceloto etiam, Morgana, Percevallo, Galyvano, Bertramo et aliis fortissimis hominibus multa tradidit; sed famam ipse suam vehementer laesit, quod seriis inepta et veris fabulosa nonulla ad-miscuerit; et ut recital in Historiali Speculo Vincentius, "De j25epho Arimathensi" ad Vualwanum quendam pleraque scripsit. Opus vacant ignoto mihi sermone—Sanctum Graal, lib. I. Et eius opens fragtnenta quaedam vidi. Claruit iuxta Vincentium, anno ab Christi nativitate, 720, regnante Ina Visisaxorum rege».
«Безымянный британский отшельник из Уэльса, который, подобно менестрелям этого края, посвятил жизнь изучению истории и науки  звезд, собрал сведения о примечательных случаях, которые произошли на его родине, и, немало потрудившись, записал их. Он писал в основном о  знаменитом британском короле Артуре и его Рыцарях Круглого Стола. Он также многое сообщает о Ланселоте, Моргане, Парсифале, Гавейне, Бертраме и других отважных героях. Но он испортил свою репутацию тем, что смешал серьезные вопросы с нелепостями и правду с баснями и, как Винсент указывает в своей «Speculum Historiale», он посвятил большую часть своей работы об «Иосифе Аримафейском» некоему Вуалвану (Vualwanus).[59] Работа эта на языке, неизвестном мне. «Святой Грааль», Книга 1.[60] Я видел отрывки этого труда. Согласно Винсенту, он был известен во времена Ины, короля западных саксов, около 720 г».[61]
Однако Джесси Л. Уэстон считает,[62] что это утверждение не принадлежит Винсенту из Бове,[63] так что, вероятно, Бейл запутался в источниках, и на самом деле Винсент мог прочитать этот отрывок у известного ему Гелинанда. С другой стороны, это сообщение напоминает введение к работе, известной как «The Lancelot Grail», где мы читаем:[64]
«В канун Страстной пятницы года 717 после Страстей Христовых автор лежал в своей хижине в одной из самых диких областей Британии (Белой Британии), снедаемый сомнениями относительно Троицы. Тогда ему явился Христос и дал ему маленькую, не больше ладони, книгу, чтобы разрешить все его сомнения. Он, Христос, сам написал ее, и только тот, кто был очищен исповедью и постом, мог прочитать ее. Следующим утром автор открыл книгу, разделы которой были озаглавлены так:
1. Это - книга твоего нисхождения.
2. Здесь начинается Книга Святого Грааля.
3. Здесь начинаются ужасы.
4. Здесь начинаются чудеса».[65]

После дальнейших сведений о том, как он был вознесен на третье небо и какие приключения выпали на его долю,  пока книга, которая тем временем исчезла, не была найдена вновь, начинается история Иосифа Аримафейского.
Согласно этому свидетельству, легенда о Граале уже существовала в VIII столетии, что вполне возможно, хотя никаких  определенных доказательств пока еще не было представлено. Весьма возможно, что отдельные элементы этой истории относятся к более раннему времени, тогда как  в целостное творческое произведение их включили позже.
Отдельно от уже упомянутых работ - «Повесть о Граале» Кретьена де Труа и «Роман о Граале» Робера де Борона - следует назвать следующие обработки.[66]
Так называемый «Ланселот-Грааль» также известен как «Цикл Вальтера Мапа» или «Вульгата» (лат. Vulgata versio — «общепринятая версия») , потому что в Средние Века он был одним из самых популярных изложений легенды, почти вытеснившим остальные. Этот длинный цикл, созданный около 1200-1210 гг., состоит из пяти романов: «История Святого Грааля»,[67] соответствующая тексту Робера де Борона по содержанию; «История Мерлина», прозаическое переложение «Мерлина» де Борона с продолжением; «Книги Ланселота»; «Поиск Святого Грааля»; и «Смерть Артура».[68] На этом цикле основывается «Смерть Артура» Томаса Мэлори.
«Поиск Святого Грааля», вероятно, написанный около 1200 г., - это хорошо проработанная история с явной религиозной основой. А. Пофиле, редактор работы и Э. Жильсон считают её продуктом цистерцианского склада ума. В любом случае, она приписывается Вальтеру Мапу, который, как сказано в тексте, перевел книгу, сохранившуюся в Солсбери, с латыни на французский язык для своего покровителя, Генриха II. Этот «Поиск», в котором героем является уже не Парсифаль, а «святой рыцарь» Галахад, основан на том же сюжете, что и «История Святого Грааля». На переднем плане здесь мистический фактор, соединенный с аллегориями.
Весьма выдающейся работой является прозаический роман «Perlesvaus», написанный, согласно В. А. Ницу, которому мы обязаны превосходным новым изданием, между 1191 и 1212 гг.[69] История эта, радикально отличающаяся от всех других, представлена в форме послания священнику, епископу Нельскому, и записана, или же переведена с латыни на французский, клириком «dans une Maison de religion dans L'ile d'Avalon», то есть аббатства Гластонбери. Здесь также говорится о Граале как о чаше Иосифа Аримафейского и о копье Лонгина. Эта история изложена в весьма аллегорической или даже символической форме, к которой добавлен приключенческий элемент, и кажется такой спонтанной, что С. Эванс[70], переводивший ее на английский, считал, что это полностью оригинальная версия - что, конечно же, не так.
Английский «Sir Percyvelle», который в своей простоте изложения может быть тесно связан с изначальным вариантом, в сущности, согласуется с данными Кретьена о юности Парсифаля, хотя здесь Грааль не упоминается.
Валлийский «Мабиногион» Передура основан на работах Кретьена, но очевидно переплетается в уэльскими мотивами гораздо более раннего происхождения, что придает работе весьма архаичный характер. Вместо Грааля там появляется блюдо с отрезанной головой, которая взывает об отмщении убийце.
«Diu Кronе» Генриха вон дем Турлина[71] - несколько запутанная история, но с интересными и информативными деталями. Большей частью она напоминает нам продолжателя Кретьена, Воше де Денена, а героем Грааля в ней является Гавейн. Чаша Грааля описана как древняя шкатулка, в которой лежит кусок хлеба. Одну треть хлеба отломила несущая его женщина, чтобы отдать хозяину Замка Грааля. Кроме шкатулки, вдобавок к обычным объектам, сопровождающим Грааль (копье и меч), упоминается также toblier (ткань, скатерть)[72]  - без сомнения, намёк на Евхаристию.
Наконец, работа, наиболее нам известная - «Парсифаль» Вольфрама фон Эшенбаха, написанная между 1200 и 1207 годом, то есть почти на двадцать лет позже, чем «Повесть о Граале» Кретьена де Труа, которой она строго соответствует по содержанию, хотя Вольфрам и утверждает, что она принадлежит провансальцу по имени Киот (Гийот)[73] и укоряет Кретьена за то, что он «исказил историю». «Парсифаль» отличают, прежде всего, небольшой обем, глубина мысли и чувства, и психологические тонкости, которые подчас кажутся весьма современными. Как уже упоминалось, она в значительной степени и часто до мелочей соответствует «Парсифалю» Кретьена, за исключением вводной истории и окончания, которых и недостает у Кретьена и которые развиваются иначе у продолжателей. «Парсифаль» фон Эшенбаха явно выдает влияние Востока. Автор также заявляет, что языческий еврейский астроном по имени Флегетанис прочитал о Граале по звездам и тогда  же записал свое открытие на  варварском языке (вероятно, арабский язык). В одном пункте, однако, Вольфрам отличается весьма существенно от Кретьена, поскольку, согласно Вольфраму, Грааль - не чаша, а камень. Через эту деталь и еще несколько других Вольфрам соединяет Грааль с психологически важным миром алхимического символизма. Как указал К. Юнг,[74] алхимия была чем-то вроде подводного течения в христианстве, которое властвовало в верхних слоях и стремилось заполнить лакуны, которые противоречия христианства оставили зияющими. Далее в мы покажем, насколько алхимия важна для понимания символизма Грааля. Среди всех поэтов Грааля именно Вольфраму принадлежит заслуга укрепления этой связи с алхимией.
«Юный Титурель» Альбрехта фон Шарфенберга[75] рассказывает нам раннюю историю Грааля и его первых хранителей, которые пришли в Испанию с Востока и принесли туда христианство.
Появление такого количества разных версий и видоизменения, которые претерпел материал, доказывают особенную жизненность, которую он в себе скрывает. Не ограничиваясь какими-то конкретными формами, он преобразился из сказки для простаков в мистический религиозный поиск. Психологически это также указывает на тот факт, что он связан со сложной и, по-видимому, неразрешимой проблемой.
Закончим введение сказкой, которая, если она подлинна (а это точно неизвестно, потому что впервые записана она была в 1845 г.), может выступать как оригинальная народная форма истории Парсифаля. Это бретонская сказка о Перонике.
Пероник, бедный юноша, узнаёт от проезжающего рыцаря, что два волшебных предмета, золотой кубок и алмазное копье, следует искать в Замке Кер Глас. Глоток из алмазного кубка излечивает все болезни, а копье уничтожает все, что поражает. Эти вещи принадлежат магу Рожеру, живущему в Кер Глас. Чтобы добраться до замка, как рассказал рыцарю отшельник, нужно сначала пройти через лес иллюзии, сорвать яблоко с дерева, охраняемого корриганом [карликом] с пламенным мечом, и найти смеющийся цветок, который стережет змеегривый лев. Затем, переплыв через Море Драконов и пройдя Долину Радости, герой достигнет реки, и у единственного брода его будет ждать женщина, одетая в черное. Он должен посадить ее на свою лошадь, чтобы она показала дорогу. Все рыцари, которые искали замок, погибли, но это не останавливает Пероника. Он отправляется в путь и, успешно пройдя через все опасности, достигает Замка Кер Глас. Маг умирает после того, как откусывает яблоко и до него дотрагивается женщина, которая оказывается чумой. В подземной пещере Пероник находит кубок и копье, «la lance qui tue et le bassin qui vivifie».
Замок исчезает с ударом грома, и Пероник оказывается в лесу. Облачившись в красивые одежды, он идет ко двору короля, который щедро его одаривает и назначает главнокомандующим. Так ребенок-найденыш становится великим и могущественным лордом.[76]
Чаша и копье здесь -  побеждающая смерть и дарящая жизнь пара противоположностей, это простая и очевидная интерпретация. Однако сказка слишком проста, чтобы пролить достаточно света на истории о Граале. Тем не менее, она психологически значима, поскольку указывает на общечеловеческую основу поэм о Граале, поэтому такие простые фольклорные мотивы особенно интересны, так как их можно считать продуктами творческой фантазии и прямыми выражениями души, то есть слепками психических содержаний, процессов и связей, весьма схожих с теми, которые представлены в снах. Но в отличие от снов, в них не преобладают субъективные проявления; напротив, они обладают  общечеловеческим, то есть архетипическим характером. В сказке о Перонике мы находим что-то вроде представления наиболее универсальной архетипической основы легенды о Граале, тогда как сама легенда в ее частных формах лежит ближе к сознанию и потому богаче нюансами, но в то же время и более преходяща.
Под архетипами Юнг, введший этот термин в психологию, понимал «предсознательную психическую предрасположенность, которая позволяет (человеку) реагировать человеческим образом».[77] Юнг сравнивает эти предрасположенности или доминантные структуры в психике с невидимым потенциальным существованием кристаллической структуры в насыщенном растворе.[78] Специфическую форму они принимают, когда появляются в сознании в фигурах или образах; следовательно, важно отличать архетип, бессознательную, предсуществующую предрасположенность, и архетипические образы. Как врожденные возможности форм поведения и восприятия, архетипы взаимно связаны с инстинктами. Они присущи человеческой природе в универсальном смысле, и потому приводят к появлению   постоянно повторяющихся схожих архетипических образов.
Мифы и сказки также характеризуются этой универсальной обоснованностью, что отличает их от обычных снов. Есть, конечно, сны с преобладающим архетипическим характером, но они также содержат субъективный элемент, поскольку обычно появляются в особо значительные для сновидца моменты, например, в поворотные моменты жизни или в критических ситуациях, которые требуют свежей ориентации или адаптации и в которых существующий подход, доминирующий в сознании, не годится. Появление архетипического образа привлекает внимание к его общечеловеческому качеству или к идее, которая лежит за ним.[79] Человек начинает осознавать новые, ранее не замеченные возможности и через них ощущает приток свежей энергии, ибо архетипы обладают нуминозным свойством и действуют как скрытые источники энергии. Когда миф повторяется в ритуальном представлении или в более общем, упрощенном виде, в сказке, его исцеляющий фактор действует на каждого, кто  заинтересовался и последовал ему. Посредством такого соучастия человек вступает в связь с архетипической формой ситуации и так приводит себя «в порядок». Архетипические сны могут оказывать такое же воздействие. Равным образом такое приведения себя «к порядку» или «единение с высшей волей» является содержанием религиозного опыта.
Обаяние и живучесть мифов и сказок заключается в том, что они изображают основные формы человеческого опыта. Именно по этой причине такие мотивы можно найти во всем мире, не только в результате их распространения, но также и потому, что человеческая психика, которая создаёт их, повсюду одинакова.
В основе своей легенда о Граале той же природы. Однако она отличается от обычных сказок тем, что не анонимна - по крайней мере не в той форме, в какой она дошла до нас, - но оформлялась отдельными поэтами. Следовательно, эта легенда обладает архетипическими особенностями в вышеупомянутом смысле слова, но она также является продуктом отдельной эпохи и склада ума. Благодаря этому она позволяет нам проникнуть в специфическую ментальность средневековья и прикоснуться к проблемам христианского эона, которые психологически важны для нашего времени.
[1] Это уже знали R. Palgen, Der Stein der Weisen: Quellen-studien zum Parzival. Ср. также J. Evola, II Mistero del Graal и Fanni Bogdanow, The Romance of the Grail. Ср. также «Les romans du Graal» в La Litterature des XII et XII siecle.
[2] В связи с некоторыми обстоятельствами не удалось включить всю последнюю литературу. Авторы ограничивали себя, в целом, психологическими интерпретациями. Литературу можно найти в Библиографическом бюллетене Международного Артурианского Общества Парижа; в A. C. L. Brown, Bibliography of Critical Arthurian Literature и в Modern Language Quarterly.
[3] Проф. Верли и сам написал работу, посвященную психологической интерпретации Вольфрамовского «Парсифаля», на которую будут делаться частые ссылки.
[4] Некоторые исследователи, например B. A. Birch-Hirschfeld, Die Sage vom Graal и, в последнее время, Bodo Mergell, Der Gral in Wolframs Parsifal, стр. 118, считают что трилогия Робера де Борона «Иосиф Аримафейский», «Мерлин» и «Персиваль» старше поэмы Кретьена, но точных свидетельств тому нет. Древнейший из сохранившихся манускриптов - это «Contes del Graal» Кретьена, начало XIII в. Ср. J. D. Bruce, The Evolution of Arthurian Romance.
[5] Цит. по Der Percevalroman, немецком переводе 1936 г. «Li Contes del Graal» Кретьена, стих 65.
[6] За исключением, возможно, «Titurel» Альбрехта фон Шарфенберга. Ср. R. Nelli, Lumiire du Graal, p. 231.
[7] Стоит особо упомянуть французское прозаическое издание 1530 г., а также «Le Morte del Arthur» сэра Томаса Мэлори, в которой среди множества историй из артурианского цикла содержится одна и о Граале. В Англии эти истории пользуются популярностью и по сей день. Новое издание, в трех томах, под редакцией Эжена Винавера, было опубликовано в 1947 г.
[8] E. Wechssler, Die Sage vom heiligen Gral, p. 85. Д-р Форрер, директор Цюрихской Библиотеки, предоставил информацию об этом письме, которое доступно в библиотечном каталоге.
[9] У. Дж. Штейн, последователь Штайнера, отмечает в своей книге «Welt-geschichte im Lichte des Heiligen Graal», что в VIII-IX вв. «легенды о Граале неожиданно вышли на передний план» в окружении короля Карла Великого, а затем вошли в эзотерические мистические учения, существовавшие наряду с учением Церкви, пока не стали общеизвестными около 1180 г. (время поэмы о Граале). Его утверждения, однако, недостаточно точны и не всегда убедительно обоснованы, поскольку основаны лишь на интуитивных догадках Штайнера. В «The Holy Grail; Its Legends and Symbolism» А. Уэйт предлагает всесторонний обзор, а также критическое рассмотрение различных интерпретаций. Для него Грааль тоже таинство, а Поиск его - это путь инициации, как, вероятно, и считалось в мистических учениях во все времена. Его взгляды, хотя и окрашены «оккультизмом», находятся ближе всего к психологической интерпретации.
[10] Вот только несколько интепретаций различных школ: A. T. Nutt, «Studies on the Legend of the Holy Grail» и «The Legends of the Holy Grail» того же автора; Dorothy Kempe, «The Legend of the Holy Grail»; A. C. L. Brown, «The Origin of the Grail Legend»; J. Pokorny, «Der Graal in Irland und die mythischen Grundlagen der Graalsage», pp. 340$"; Roger Sherman Loomis, «Arthurian Tradition and Chretien de Troyes», «Arthurian Literature in the Middle Ages and The Grail in the Perceval Saga»; и St. Hofer, «Chretien von Troyes Leben und Werk».
[11] L. E. Iselin, «Der morgenlandische Ursprung der Graalslegende»; W. Staerk, «Uber den Ursprung der Graalslegende»; A. von Wesselofsky, «Zur Frage uber die Heimat der Legende vom heiligen Graal»,  E. Faral в «Beolies-Hazard, Littirature frangaise»; и Urban T. Holmes и Amelia Klenke, «Chretien, Troyes, and the Grail», p. 171
[12] Jessie L. Weston, «From Ritual to Romance»; W. A. Nitze, «The Fisher King in the Grail Romances»
[13] Cf. Holmes and Klenke, op. cit.; Amelia Klenke, «Liturgy and Allegory in Chretien's Perceval». Cf. также D. de Sechelles, «L'Origine du Gral», p. 51. Возражения против этих тезисов: cf. Jean Marx, «Medium Aevum», XXIII, p. 13a.
[14] См. также: L. Weston, «The Quest of the Holy Grail».
[15] Сэр Джеймс Фрезер, «Золотая ветвь», особенно «Умирающий Бог» и «Адонис, Аттис, Осирис!». Схоже: Flavia Anderson, «The Ancient Secret».
[16] Опубликовано в Стокгольме в 1951 г.
[17] L. von Schroeder в «Die Wurzeln der Sage vom heiligen Graal» располагает дом Грааля в Индии и цитирует параллели и примеры из Вед, в которых о луне и солнце говорится как о чудесных сосудах в неприступных небесных горах. Там они доступны только богам, полубогам и умершим святым, и фон Шрёдер сравнивает Грааль с этими удивительными сосудами.
[18] F. von Suhtschek, «Die iranischen Quellen in Wolframs Parsifal», а также «Herrn W. von Eschenbachs Reimbereitung oder Parsiwalnama», где автор пытается проследить путь от «Парсифаля» фон Эшенбаха к иранскому национальному эпосу «Барзу-Намл» и приравнивает Монсальват, например, к сал-вадше, известному персидному святому месту. Легенда об Амфортасе, предположительно, происходит из «Бундахишн». Ср. его his «Wolfram von Eschenbachs Parsiwalnama-Obersetzung»
[19] Поход против альбигойцев длился с 1207 по 1229 г. Среди прочих, ср. B. Luc, «Le Graal pyreneen», Париж, 1957 г.
[20] См. также «Trobador Lyrik und Hofischer Roman» того же автора.
[21] «Joachim de Flore et les Milieux courtois».
[22] «Il mistero del Graal». Ср. также Harry F. Wilson, «Apocryphal Gospels and the Arthurian Romance» p. 124. P. Wapnewski в  «Wolframs Parzival» защищает ортодоксальность Вольфрама.
[23] Тот факт, что Грааль считался реальным предметом, вызвал распространенное поверье, что он идентичен сосуду, известному под названием Sacro Catino -  чаше, по-видимому, из изумруда, возвращенной как трофей и дань генуэзцами после осады Цезареи в 1101 г. Генуэзская хроника XVI в. в библиотеке Берна сообщает, что эту исключительной красоты чашу действительно называли Святым Граалем и, по мнению некоторых, это ей пользовался Христос на Тайной Вечере со своими апостолами, а другие считали, что это был сосуд, из которого вкушал король Артур на важнейших церемониях с Рыцарями Круглого Стола. Наполеон привез ее в Париж, где после нескольких экспертиз выяснилось, что чаша не измурудная, а отлита из обычного стекла. Ср. J. R. von Sinner, «Catalogus Codicum MSS. Bibliothecae Bernensis».
[24] Ср. также Holmes and Klenke, op. cit., pp. 165-67. В «Ideal und Wirk-lichkeit» Эрих Колер также пытается доказать, что Кретьена волновали духовные проблемы.
[25] «Wolfram v. Eschenbach: Erzahlstil und Sinn seines 'Parzival'». Верли пишет: «Не заботясь изучением символов в глубинной психологии, не будучи компетентными для этого, литературные историки осмеливаются следовать ее курсом. Большей частью это происходит из-за мощной примеси алхимического знания о душе, которая скрыта в мифологии Грааля. Как алхимические теории не предлагают никаких химико-технических методов, а дают знание о душе, спроецированное на внешнюю материю и воплощенное в «химию», так и символизм Грааля может относиться к психическим процессам героя (как объяснение, например, того факта, что королевство Грааля ослаблено болезнью Амфортаса и само может быть спасено только собственным спасением Парсифаля)».
[26] Там же, p. 3i
[27] Ср. «Der Percevalroman {Li contes del Graal)».
[28] Ср. E. Faral, «Recherches sur les sources latines des Contes et Romans Courtois du mqyen-dge».
[29] «La Legende Arthurienne», Preface, pp. i-ii.
[30] Внучка Гильома IX де Поту, первого трубадура.
[31] Ср. J. D. Bruce, second edition, pp. 105-7
[32] «De amore libri tres».Английское издание: J. Parry, «The Art of Courtly Love».
[33] Ср. «R. Bezzola, Les origines et la fonction de la literature courtoise en Occident».
[34] Известно, что Кретьен получил материал для своего «Roman de la Charrette» от Марии Шампанской.
[35] В весьма интересном исследовании «Guillaume IX et les Origines de l'amour courtois» Беццола описывает замечательный феномен женщины, который без предупреждения, неожиданно появляется перед поэтами в совершенно новом свете - как их владычица и госпожа. Это было началом подхода, известного как Служение Женщине или Служение Любви (Minnedienst).
[36] О Марии Французской неизвестно ничего, кроме ее имени, ее сочинений и того, что она, вероятно, жила в Англии в XII столетии. Согласно J. D. Bruce, op. cit., p. 104, королем, которому она посвящала свои стихи, был, вероятно, Генрих II. В «Marie de France» pp. 103$ J. C. Fox определяет ее как двоюродную сестру Генриха II, которая была аббатиссой Шафтсбери в 1181 г. и была еще жива в 1215 г. Остальные детали: Holmes and Klenke «Chretien Troyes, and the Grail», pp. 17-59.
[37] Ср. John Rhys, «The Arthurian Legend».
[38] J. A. McCulloch, «The Religion of the Ancient Celts», pp. 362 ff.
[39] Ср. E. Windisch, «Das keltische Britannien bis zu Konig Arthur». Согласно другим авторитетным источникам, эта история была написана не ранее 796 г. Ср. Rhys, «Sir Thomas Malory's "Le mark d'Arthur"» Vol. 1, p. xi; и Loomis, «Arthurian Literature in the Middle Ages», pp. iff; и Richard L. Breugle, «King Arthur of Britain».
[40] Ср. Marx, «La Ligende Arthurierme et le Graal».
[41] Ed. Jacob Hammer или Acton Griscom.
[42] Ср. Loomis, «Arthurian Literature», p. 72.
[43] Относительно филологических деталей см. R. A. Caldwell, «Wace's Roman de Brut» и иную версию «Historia regum Britanniae» Джеффри Монмутского в Speculum, 1956.
[44] Ср. Holmes and Klenke, op. cit., pp. 82ff
[45] Ср. McCulloch, op. cit, pp. 24, 120. Некоторые исследователи считают, что Артур получил статус героя и так прославлялся в особенности теми бриттами, которые жили в изгнании в Бретани. Другие пытаются проследить путь от него к древнему галльскому богу. Ср. Rhys, «Arthurian Legend», p. 31. Согласно Bruce, op. cit., pp. 47 и другим, его имя происходит от Артуриус, обозначавшего римский род. Ср. также Marx, Le Ligende Arthurienne, pp. 48$ и pp. 63; также Loomis, «Arthurian Literature», p. 2.
[46] Op. cit., pp. 72-74.
[47] «The King Who Will Return».
[48] Она заканчивается на середине послания по прибытии в Орканию посла Говена, приглашающего Артура поприсутствовать на дуэли с Гуромеланцем в Роше де Шампуин (Беароше).
[49] На данный момент см. Rita Lejeune, «La date du Graal de Chretien de Troyes», p. 51.
[50] Первый анонимный продолжатель Кретьена, известный как Псевдо-Вошье, подхватывает сюжем там, где останавливается Кретьен, на неминуемой схватке между Гавейном и Гуромеланцем. Это продолжение написано о дальнейших приключениях Гавейна. Автор второго продолжения, некий Вошье де Денан (между 1190 и 1212 гг.), возвращается назад к Парсифалю и излагает его дальнейшие деяния, не доводя историю до однозначного завершения. Манесье, написавший третье продолжение около 1230 г., наконец завершает историю, но радикально меняет ее, ибо свободно цитирует прозаические версии, появившиеся в первой четверти XIII столетия. В большинстве рукописей продолжения примыкают напрямую к «Парсифалю» Кретьена, но в двух из них другие продолжения наложены на работы Вошье де Денана и Манесье. Сравнение деталей в «The Continuations of the Old French Perceval of Chritien de Troyes», ed. W. Roach. Ср. также Loomis, «Arthurian Literature», pp. 214 ff.
[51] Ср. Alexandre Micha, «La Tradition Manuscrite des Romans de Chretien de Troyes»; и Fourquet, «Wolfram d'Eschenbach etleconte del Graal».
[52] А также урезанную версию «Mart Artu».
[53] Метрическая версия выпущена под редакцией F. Michel, «Le Roman du Saint Graal»; под редакцией Frederic J. Furnivall, «Seynt Graal or the Sank Ryal»; и, недавно, Nitze, «Le Roman de I'Estoire dou Graal».
Прозаическая версия E. Hucher, “Le Saint Graal ou le j25ef d'Arimathie: Premibre Branche des Romans de la Table Ronde» содержит «Иосифа Аримафейского», согласно рукописям и Cange (1250), и Didot (1301). Последний черновик также включает «Парсифаля». «Парсифаль» был также выпущен под редакцией Уэстона в 1909 г. по рукописи из Модены в первом томе «The Legend of Sir Perceval». У нас есть выдающееся новое издание «Парсифаля» по Didot: William Roach, «The Didot-Perceval: According to the Manuscripts of Modena and Paris».
[54] Этой своей работой Робер де Борон, можно сказать, создал новую форму рыцарского романа. Ср. E. Brugger, «L'Enserre-ment Merlin»; Bruce, «The Evolution of Arthurian Romance from the Beginnings down to the Tear 1300»; и Roach, «The Didot-Perceval», pp. 15ff. Также Loomis, «Arthurian Literature», pp. 251. См. также K. Sandkuhler, «Die Geschichte des hi. Graal».
[55] Ср. Brugger, op. cit.; Кретьен, как и Робер де Борон, Вольфрам фон Эшенбах и другие, ссылается на книгу, в которой нашел сюжет своей истории. По мнению ряда исследователей, следы этого прототипа можно найти в самих работах, но поскольку ничего о нем не известно, остается только строить догадки. Ср. Weston, «The Legend of Sir Perceval», Vol. 1, Ch. XV.
[56] От 1211 до 1223.
[57] J. P. Migne, «Patrologia Latino», Vol. CCXII, col. 814/15.
[58] В «Le Roux de Lincy, Essai sur I'Abbaye de Ficamp» и Weston, «The Legend of Sir Perceval», Vol. 1, p. 292.
[59] De Lincy, op. cit. переводит это так: «Mais il a fait un grand tort d sa reputation en milent beaucoup de fables & ces ricits et en nous racontant de Gauvain, ce que dit Vincent de Bauvais a propos de j25ef d'Arimathie». Это не соответствует в точности латинскому тексту, который тоже не слишком ясен. Это, вероятно, можно выразить так: «и потому что он связал Иосифа Аримафейского с неким Гавейном».
[60] Это отсутствует у де Линси.
[61] Ина был королем Уэссекса с 688 по 728 гг., расширив свои владения до Соммерсетшира. Его имя связывают с появлением христианства в Англии и впоследствии с известной епархией Уэллс, всего в нескольких милях от Гластонбери, места, столь тесно связанного с легендой о Граале. Ина пытался быть справедливым к бриттам в завоеванных регионах и выпустил несколько соответсвующих указов. В целом не так уж невероятно было бы предположить, что легенда о Граале могла играть определенную роль во время его правления.
[62] «The Legend of Sir Perceval», p. 292.
[63] Его нельзя найти и в издании «Speculum historiale» 1624 г., но поскольку автор часто цитирует Гелинанда - например, в Книге 20, Главе 56; Книге 21, Главе 74; Книге 23, Главе 174 и во многих других местах - он должен был быть знаком с его трудами.
[64] Эта вводная история напоминает нам мнение Робера де Борона о происхождении Грааля.
[65] Полный текст цитируется pp. 319-320.
[66] Здесь можно упомянуть только несколько наиболее важных, иначе мы выйдем за границы нашего исследования, углубившись в частности разнообразных работ и их вариантов.
[67] Ранее известный как «Великий Святой Грааль», ныне также называемый «Ланселот-Граалем». Опубликовано E. Hucher, 1875-78 гг., в вышеупомянутой работе.
[68] Полную работу опубликовал H. O. Sommer, «The Vulgate Version of the Arthurian Romances». Последние три части цикла неверно приписывались Вальтеру Мапу, влиятельному священнику при дворе Генриха II.
[69] «Le haul lime du Graal, Perlesvaus» особенно pp. 58.
[70] «The High History of the Holy Grail».
[71] «Diu Кronе» появилась около 1220 г.
[72] Toblier обычно считается «тканью» или «скатертью».
[73] Многие исследователи считают, что никакого Киота не существовало, что он был придуман Вольфрамом в соответствии с порядками того времени, когда ссылка на авторитет придавала большую весомость предмету. Иные считают, что он - поэт Гийот Провансальский, некоторые его работы сохранились, хотя и не содержат работы о Парсифале. Другие думают о поэте Гийоте, который писал о чудесах. Киот может быть источником, ведущим к Табиту ибн Курра (ср. H. and R. Kahane, «Proto-Perceval and Proto-Parzival»). Табит ибн Курра (Thabit ibn Qurrah) также перевел книгу Гермеса Трисмегиста на сирийский. Новая интерпретация проблемы Киота может быть найдена в Herbert Kolb, «Montsalvaesche: Studien zum Kyot-problem».

[74] Ср., в частности, «Psychology and Alchemy».
[75] Авторство спорно.
[76] Записана E. Souvestre, «Le Foyer Breton». Здесь заимствована из «Ligendes bretonnes». Ср. V. Junk, «Graalsage und Graalsdichtung des Mit-telalters». Джанк считает, что эта сказка была прямым источником поэм о Граале.
[77] Jung, «Archetypes and the Collective Unconscious», par. 152.
[78] Ibid., par. 155. Также Jung, «Psychology and Religion», par. 232, note 2.
[79] «The Archetypes and the Collective Unconscious», pars. 148.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики