IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Понедельник, 08 февраля 2010 01:23

Эмма Юнг Легенда о Граале Глава 6 Задача Парсифаля

 

 

Эмма Юнг

Легенда о Граале

 

Глава 6

Задача Парсифаля

 

В одном алхимическом тексте (Pandora) 1588 года содержится иллюстрация, на которой фигура с короной, чей рыбий хвост означает, что это Мелюзина (русалка), пронзает Христа копьём Лонгина[1].Перед ней стоит Ева, которая должна быть соединена с Христом как со «вторым Адамом»! Мелюзина является алхимическим символом Aqua permanens ("вечной воды").В тексте говорится, что вода или эликсир «является истиной». Мелюзина на картине «Пандора» представляет собой вариант андрогинного Меркурия, а ее копье, как пламенный меч херувима у Герхарда Дорна, превращается здесь в инструмент любви, направленный в сердце Христа, или в тот элемент психики, который символизирует «Самость».

Психологически термин «Самость» означаетпсихическую целостность человеческого существа, выходящую за пределы сознания и лежащую в основе процесса индивидуации, постепенно становящуюся сознательной в ходе этого процесса.[2] Психическая целостность, которая включает в себя сознательную и бессознательную части личности, действительно существует изначально, как энтелехия индивидуума. В ходе процесса взросления, однако, различные аспекты целостности вступают в область сознания, что приводит к расширению беспрестанно меняющегося горизонта осознания. Помимо этого часто возникает нуминозный опыт этой внутренней психической целостности. Этот опыт, как правило, сопровождается глубокими эмоциями, которые Эго воспринимает, как божественное прозрение. По этой причине практически невозможно провести различие между переживанием Бога и переживанием Самости. Проявления Самости, возникающие из бессознательного, совпадают с образом Бога в большинстве религий, а если они не персонифицированы, то обозначаются круглой и квадратной формами, и очень часто (согласно статистике) четверичными образованиями. Юнг, используявосточный термин, назвал эти структуры мандалами.[3]

Хотя фигура Христа, Сына Человеческого, может рассматриваться в качестве одного из таких проявленийСамости, ему не хватает некоторых функций, которые являются неотъемлемой частью эмпирически известного символизма Самости.[4] Сердце Иисуса, которое изображено как центр мандалы, является, с другой стороны, четверичным символом Самости, и поэтому не случайно оно постепенно стало предметом конкретного ритуального почитания.[5]На различных средневековых иллюстрациях сердце Иисуса помещено в центре такой типичной мандалы, а в четырех углах - его руки и ноги, пронзенные гвоздями. В самом сердце изображён маленький ребёнок, держащий плеть и жезл, он олицетворяет божественную обитель мудрости в сердце Христа. На гравюрах пятнадцатого века только верхняя половина тела Христова изображалась висящей на кресте, а нижняя половина была заменена большим сердцем, откуда течет кровь в чашу, которую держат два коленопреклонённых ангела. Сердце изображено еще четыре раза, по одному в каждом углу: в первом оно пронзено стрелой, во втором окружено короной из шипов, в третьем пронзено копьем Лонгина и тремя гвоздями, а в четвертом крылатое, и в нем луна и солнце, парящие над ним между крыльями. Мотив сердца подчеркивает суть человеческих чувств во Христе,[6] это означает, что женское начало в виде мудрости явно стремится к осознанию, как и, помимо прочего, в образах чаши, луны, расположенной в сердце и т.д. Инвокации, т.е. обращения к божественному сердцу Иисуса, также содержат тот же женский элемент. Его превозносили как «храм, в котором пребывает мировая жизнь», как розу,[7] чашу,[8] сокровище,[9] источник,[10] как очаг божественной любви, «постоянно горящий в огне Святого Духа», как кадило и как свадебный чертог.[11] Иисус принял души умирающих в своё сердце, которое «ярко горит», «горит как красное золото и плавится в огне», а душа растворяется в нем, «как вода смешивается с вином». Все эти символы женские и поэтому они очень тесно связаны с мотивами легенды о Граале и с алхимическим символизмом.

В те времена рана, нанесённая сердцу Христа копьем Лонгина, рассматривалась как ранение от стрелы любви.Например, на превосходной немецкой гравюре (датируемой промежутком между 1470 и 1490 годам) изображена Госпожа Милосердия, которая с отвлечённым выражением лица направляет одну стрелу за другой в сердце Царя Небесного,[12] в то время как Орация (молящаяся), еще одна женская фигура, собирает льющуюся кровь в сосуд. В одном из гимнов[13] четырнадцатого века Иисус говорит душе: «Стрелой любви, о, моя невеста, ты ранила мое сердце.[14] Именно поэтому, из-за любви к тебе, я прикреплен к дереву креста». А в проповеди[15] тринадцатого века Господь говорит душе: «Так как я был мертв и распят на кресте, из любви к тебе я позволил сердцу быть открытым для острого копья… ради тебя я стал несчастным чужаком. Отдай же мне теперь свое сердце, которое я искал здесь на земле». Это как если бы человеческую природу Христа можно было бы наиболее четко понять, связывая её с его сердцем.

Изображение Мелюзины в Пандоре создает впечатление «темной» модификации образа Милосердия. Она ведет нас еще на один шаг глубже в чисто человеческую природу, где любовь к Богу смешана с земной любовью. Точно так же, как Госпожа Милосердия представляет собой свет, так Мелюзина изображает природный, неоднозначный характер анимы. Но она-темная, бессознательная душа человека, с её неустанным стремлением к индивидуации – тоже стремится к сердцу Христа. Все изображения иллюстрируют тенденциюбессознательного к трансформации высшей ценности от обычных аспектов Христа к его основной черте Антропоса или второго Адама,[16] как к более полному символу Самости. В то же время (в той мере, что ранящему оружию присваивается новое значение стрелы любви) острота этической дискриминации модифицировалась в отношении понимания Эроса.

Кровь Христа, как и его сердце, также является символом его сущностного качества, психической реальностью его образа, на которую «нацелены» фигура Антропоса в алхимии и Меркурий, или Мелюзина. Как показал Юнг,[17] символизм алхимии служил, в целом, как сосуд, содержимое которого, будучи в компенсаторном и дополняющем отношении к официальному христианству, нашло свое выражение, и поэтому не случайно, что такая тесная связь прослеживается между алхимией и символами из истории о Граале. Христианская эра, которая началась в то же время, что иастрологическая эра Рыб, характеризуется проблемой противопоставления Христа и антихриста, света и тьмы, добра и зла, которая никогда прежде не достигала такой степени интенсивности. Во время христианского эона Рыб может наблюдаться любопытная внезапная смена мировоззрения. До 1000 года, времени «Первой Рыбы», распространение христианства было унилатеральным; после 1000 года н.э. наблюдается рост различных движенийсвязанных со Святым Духом, особенно учение Иоахима Флорского и других сект, таких, как Нео-Манихейцы, Альбигойцы, Лионские нищие (PouvresdeLyon) и, наконец, духовно близкая западная традиция алхимии. Родство с легендой о Граале можно увидеть во всех этих областях религиозной мысли. В работах О. Рана, Е. Аничкова и Ю. Эволы присутствует попытка установить связь с Катарами, с учением Иоахима Флорского и Герметизмом. Кажется, однако, что существовали лишь единичные общие точки, которые не могут объяснить всю историю Грааля, так что более вероятно, что связь следует искать в тех бессознательных психологических констелляциях, которые Юнг обсуждает в «Aion».

Во всех этих движениях озадаченность проблемой природы зла, женского и божественного начала в индивидууме проявлялась в форме, которая стремилась дополнить Христианство теми элементами, которых в нём до сих пор не хватало.[18] Природные символы психической целостности, или Самости, не совпадают полностью с эмпирически традиционным образом Христа, так как тень отсутствует в последнем, либо появляется как контрастная фигура Антихриста. В алхимии, с другой стороны, образ Антропоса (или сына человеческого) постоянно расширялся с момента его раннего возникновения, и из образа камня (lapis) и Меркурия вырос в парадоксальный символ Самости, в котором противоположности были примирены.[19] Поскольку алхимия сохранила определенные жизненные аспекты символизма Самости, которые не были включены в христианский догмат, стало возможным продолжение жизни некоторых дохристианских элементов, т. е. тех, которые содержали в себе языческие содержания, еще не потерявшие своего психического значения.[20] Подобное расширение религиозных символов, через содержанияпоздней античности, гностицизма и ислама, можно найти и в истории о Граале. Поэтому не является странным тот факт, что поэты обращались к восточным легендам, как к чему-то, расширяющему горизонты понимания. Даже в тех версиях истории, которые несут в себе христианской оттенок, можно четко проследить апокрифические описания, включающие в себя легенды античности и Востока. В«Граале Ланселота», в особенности в работах Роберта де Борона и в «Поиске», многие мотивы, такие, как легенда о Соломоне, вытекают из восточных басен и тесно переплетаются с кельтскими мотивами.[21]

Легенда об Иосифе Аримафейском, основывающаяся наработе, известной как Евангелие от Никодима,[22] была широко известна в те времена.[23] Иосиф Аримафейский пользовался особым почитанием в Лотарингии, находящейся не далеко от Монбелье и близлежащей деревни Борон, места рождения известного Роберта, что, возможно, также повлияло на отбор автором материала. Обращение к кельтским и германским мифологическим материалам с одной стороны, и кнекоторым апокрифическим традициям раннего христианства с другой -все это может быть объяснено психологически одинаковой необходимостью: расширить образ Христа дополнительными качествами, которые не были в достаточной степени учтены церковными традициями. Дальнейшие параллельные мотивы или следы возможных влияний возвращают нас в еще более древние времена, к позднеантичной легенде об Александре, детали которой воспроизводят описание Замка Грааля на действительно высоком уровне.[24] В этой истории Александр, направляясь в Индию, приходит к горе с двумя тысячами пятьюстами сапфировыми ступеньками, ведущими к вершине. На вершине он находит «Дом Солнца» -великолепный дворец с золотыми дверями и окнами. Там же находится золотой храм, у ворот которого золотая лоза, на которой вместо винограда - драгоценные камни. На золотом диване внутри храма лежит красивый седой старик в роскошных одеждах и питается он исключительно ладаном и бальзамом. Он спрашивает у Александра, не хочет ли он увидеть святые деревьясолнца и луны и спросить их о своем будущем. Недалеко от этих деревьев, которые пророчествовали раннюю смерть Александра, растёт другое дерево без листьев и цветов, на нём сидит пурпурно-золотая птица Феникс.[25] То же самое можно найти в немецкой песне об Александре пастора Лампрехта,[26] но в песне «красивый старик» спит, Александр не решается разбудить его и возвращается назад. Все эти стихи о нем, в конечном счете, основываются на записи легенды об Александре, известной как роман Псевдо-Каллисфена, написанный, вероятно, в Александрии, примерно в 200 году н.э.[27] В нем содержится «письмо от Александра к матери», в котором мы читаем следующее:

«Мы отплыли далеко по реке и достигли большого острова, расположенного на расстоянии ста пятидесяти стадий от земли, и там нашли город Солнца, в котором были построены двенадцать башен из золота и изумрудов. ... В центре города был алтарь из золота и изумрудов, имеющий семь ступеней. На вершине стояла колесница,запряженная лошадьми и возница из золота и изумруда. Но из-за тумана все это было видно нечётко. Священник солнца, эфиоп… сказал нам ... что мы должны покинуть это место. . . . Поэтому мы повернули назад и пришли к морю Lysus и нашли там высокую гору. Мы поднялись по ней и увидели красивые дома, полные золота и серебра, а также большую городскую стену из сапфиров с сотней ступенек. Внутри и снаружи были статуи полубогов, вакханок, сатиров и посвящённых, и старый Марон [фигура по типу Силена] сидел на вьючном животном. В центре храма стояла кровать, на которой лежал человек в шелковой одежде. Я фактически не мог видеть его лица, но я видел его размеры и его силу. В центре храма на золотой цепи висела просвечивающаяся золотая корона. Драгоценный камень освещал весь храм, он был вместо огня. Золотая клетка с огромнойптицей свисала с потолка. Человеческим голосом птица прокричала: «Александр, впредь не ставь себя выше богов! Вернись домой и не думай ускорить свой переход по небесным путям!»

Эта история содержит в себе детали, которые повторялись в легенде о Граале, в частности, эпизод о красивом, седом старике, лежащем на роскошной кровати. Он напоминает Короля Грааля, и описан почти теми же словами, что и седовласый, красивый, великолепно одетый и лежащий на диване. О старике из повести об Александре сказано, что он питается исключительно ладаном и бальзамом, как и старый Король Грааля, который пьет только из Грааля ипитается только гостией.

Благовония и бальзам являются ароматной пищей богов. Дворец называется Домом Солнца. Там также есть храм и святые деревья солнца и луны, вероятно, это и было местом поклонения, а деревья напоминают нам о Рае. В «Великом Святом Граале» описывается, как Иосиф, странствуя с Граалем, пришел в город Саррас, дом сарацинов, где был храм солнца.[28]

В письме Александра место действия совершенно ясно изображено как святое место с нуминозной атмосферой. Красивый мужчина описывается как очень большой и сильный, его лицо нельзя четко увидеть, он кажется спящим богом или двигающейся статуей бога. Лоза указывает на Диониса, как и статуи вакханок, сатиров и посвящённых, как и «старый Марон», один из героев легенд о Дионисе. По именем Загрея Дионис был центральным героем орфических мистерий и подводит нас к Орфею, чье имя Роберт Эйслер перевёл как «рыбак».[29] Короля Грааляназывают «Богатый Рыбак». Позднее «Орфей-Рыбак» стал, как и Христос, «Пастырем Добрым». В другом аспекте его также называют вином и, в свою очередь, это тесно связывает его с Граалем.[30] Кроме того, когда текст говорит нам о «драгоценном камне, освещающем весь храм вместо огня», это напоминает о большом зале в Замке Грааля, где огонь горел постоянно перед диваном Короля Грааля,и где Грааль изливал такой блеск, что свет свечей мерк. Он также напоминает нам, что у Вольфрама Грааль сам является камнем. Итак, существует столько параллельных мотивов, что, возможно,писатели, раскрывшие историю Грааля, частично черпали данные из легенды об Александре, переведённой на латынь уже в четвертом веке и широко известной в то время.

Другая легенда, известная и очень популярная в те дни, где содержалось аналогичное описание прекрасного дворцового храма - это легенда о Пресвитере Иоанне;[31] в ней было много сходств с историей об Александре. В ней храмовая гробница в Индии, где был похоронен апостол Фома, описана как великолепный дворец из золота и драгоценных камней, освещенный двумя карбункулами. Сам апостол, с рыжими волосами и бородой, лежал в гробу нетленный и был таким свежим на вид, будто он спал, изредка шевеля рукой, когда набожные верующие приносили подношения.[32] Рингбом (LJ Ringbom) в своей объемной работе «GraltempelundParodies»[33]постарался взять старую гипотезу Л.Е. Иселина (L.E. Iselin), чтобы показать, что идея Замка Грааля (особенно, как он описан в«Юном Титуреле») пришла в Европу из Персии, и что этот замок или храм – это мандалоподобная конструкция,представляющая собой Рай или духовное Загробное Царство, прототипом которой он считает храм святого огня Парсов в Сизе (Газак).[34] Это картины царской могилы, а также святилища в центре мира[35] и образ всей вселенной.[36] Рингбом также сравнивает эту конструкцию с западными мандалами[37] и с горным святилищем мусульманской секты Ассасинов, тайного братства под руководством «Старца Горы», с которыми у тамплиеров были особенно тесные культурные отношения.[38] Иранское святилище в Сизе было перестроено под властью мусульманских преемников Чингис-хана, и один из них, Хан Абака, принял титул «Царя-Священника Иоанна» (Пресвитер Иоанн). Вольфрам фон Эшенбах и автор «Юного Титуреля»обанапрямую связывают легенду о пресвитере Иоанне с историейХрама Грааля.[39]

 

Даже если конкретные исторические и литературные связи не всегда являются неоспоримыми, всё же они бесспорно стимулируют Centrum Mundi фантазии, которая, помимо христианских элементов, затрагиваетшироко распространенные традиции древности Востока, а также отчасти кельтские источники.[40] Похоже, былопсихически необходимо усилить символ Самости многими естественными чертами. Следующим комплексом античных идей, которые, вероятно, также имели влияние на развитие истории о Граале, является Миф об Осирисе, который мы позже рассмотрим.

Все описания, от Города Солнца в повести об Александре до гробницы апостола Фомы в легенде о Пресвитере Иоанне, представляют собой ничто иное, как мандалу, символ Самости.[41] Примечательно, что в Легенде об Александре ограничения молодого завоевателя мира указываются ему каждый раз, когда он сталкивается с символом. Его отправляют обратно из Города Солнца, а когда он подходит близко к старику в храме, птица кричит ему человеческим голосом: «Александр, впредь не ставь себя выше богов».В «Historia De Priliis» и во французских версиях ему была предсказана смерть. Именно Самость, как внутреннее «руководство»,пытается уменьшить человеческое стремление к Олимпу до его человеческих возможностей. Вероятно, есть соответствующий смысл в том, что непокорный молодой Парсифаль был изгнан из Замка Грааля и сможет найти его снова лишь после того, как он достигнет необходимой зрелости.

Поразительное обогащение истории Грааля кельтской и восточной символикой, а также символизмом древности- это явление эпохи, которое обнаруживает родство со средневековой алхимией.[42] Как показал Юнг,[43] последняя представляет собой скрытую тенденцию (глубинное течение), которая компенсировала и дополняла пробелы и конфликты в христианстве, правящем на огромных территориях. По этой причине многие алхимики сами сравнивали искомое вещество ифилософский камень с Христом, проводя параллели с ним,[44] и при этом подсознательно чувствовали, что их работа продолжает процесс искупления Христа. Если бы они понимали это, они бы осознали, как говорит Юнг,[45] что сами находились в положении Христа, так как могли действительнодовести свою работу по искуплению Духа Божьего к успешному завершению только под руководством Самости, «внутреннего» Христа. Они, однако, не осознали тот факт, что Христос является символом Самости. В нашей истории Парсифаль, как и алхимики, также призывается к конкретной работе по искуплению, по этой причине он находится в таинственной исторической связи с Христом. Похоже, что ему пришлось достигнуть становления сознания в христианском эоне, а затем задаться вопросом о происхождении зла (тайна ранения короля Грааля от руки врага) и о самом Граале. Он должен понять смысл сосуда, содержащего кровь Распятого; он сталкивается с проблемой открытия формы, в которой основная психическая жизнь образа Христа продолжает существовать, и с тем, что это значит.

Эти связи с историческим прошлым и с центральными символами христианства придают предметам, внесенным во время процессии Грааля, очень широкое, трансперсональное, психологическое значение. Если смотреть с этой точки зрения, то историю развития Парсифаля нельзя понимать только как пример обретения сознания отдельного человека, это и символическая проекция коллективной эволюции, обусловленная временем. В этом свете образ Парсифаля сам становится символом и олицетворяет архетипическое содержание. Тот факт, что длинный список предков обязывает его освободить королевство Грааля, а также неотъемлемая искренность его природы и все характерные черты сказочного героя, присущие ему, предполагают, что он сам должен быть интерпретирован как образ Антропоса, который, как и Меркурий алхимиков, должен компенсировать и усилить образ Христа, доминируя в коллективном сознании.[46] Он формирует образ, параллельный алхимическому homoaltusили homoquadratus- образ истинного и цельного человека, или божественный компонент в человеке, который постепенно выходит из глубин материнского чревабессознательного и освобождает конкретные области психики, ранее отрезанные от жизни. Представляет интерес и имеет отношение к алхимии имя предка Парсифаля Утера Пендрагона, которое Винсент де Бове переводит, как Голова Дракона (caputdraconis).[47]В алхимии дракон считается primamateriaкамня (lapis).[48] В древнем тексте«ScriptumAlbertisuperarboremAristotelis»[49] есть описание восьми концентрических кругов, соответствующих небесным сферам. Четвертый круг содержит злого дракона, который вышел из планет, а пятый называется «голова и смерть дракона». Эта голова «живет в вечности» и известна как vitagloriosa, и «ангелы служат ей». Согласно Юнгу,[50] caputdraconisздесь четко отождествляется с Христом, так как «angeliserviuntei» явно относится кЕвангелию от Матфея 4:11 , где Христос только что отрёкся от Сатаны. Но если голова Дракона отождествляется с Христом, то хвост должен быть эквивалентен Антихристу или Дьяволу. Дракон противостоит imagodei , но через могущество Бога этот образ был имплантирован в дракона и является его головой. «Всё тело подчиняется голове, и голова ненавидит тело, и убивает его, начиная с хвоста, откусывая его зубами, пока все тело не входит в голову и остается там навсегда». Таким образом, голова дракона является веществом, из которого возник философский камень.

Весьма важно то, что имя предка Парсифаля, Утера Пендрагона, интерпретируется как Голова Дракона, поскольку этот факт проводит параллель между Парсифалем и алхимическим Камнем, или с «чистейшим» и «простейшим человеком», которого алхимики идентифицируют со своим камнем, и в котором они видели Спасителя Макрокосма. Когда Парсифаль должен разгадать тайну Грааля, это означает, что он должен осознать свои собственные психологические проблемы и свой богатый внутренний мир. Сфера, которую он должен освободить, Замок Грааля, приводит его в контакт с конкретными «апокрифическими» содержаниям, представляющими психологическую основу или матрицу христианских символов, иначе говоря, коллективное бессознательное. Как Юнг объясняет в «Aion», группа архетипических образов, которые сами по себе едва различимы, сама констеллировалась вокруг фигуры исторического Иисуса. Это влечет за собой превращение Христа в настоящий символ Самости. К этой группе, в частности, принадлежат образы рыбы, агнца и креста (к сожалению, невозможно в пределах этого тома рассмотреть подробно разнообразные примеры, собранные Юнгом, или изучить детально его объяснения; предполагается дополнительное знакомство с его работой). Этот процесс усиления образа Христа продолжился с большей свободой в околохристианских традициях Средневековья, чем в официально распространявшемся учении.

Таким образом, фантазии, чувства и эмоции, рождающиеся подсознанием, также как и смелые новые мысли, имели больше шансов найти выражение в тех традициях с тем, чтобы можно было утверждать, что живая суть Христа, его кровь,продолжает жить особенно интенсивно в таких интерпретациях, и что, преобразуя себя, она развивается дальше.

Похоже, что Парсифаль был воплощением того естественного человека, который сталкивается с проблемой зла и отношением к женщинам, и, таким образом, с задачей более высокого развития своего собственного сознания, так что многими окольными путями он осуществляет освобождение Королевства Грааля, правителем которого в итоге становится[51]. Весьма уместным в рассказе является то, что земли, которые нужно освободить, связаны с теми первыми днями христианства, когда образ Христа кристаллизовался из матрицы коллективного бессознательного, и в то же время, в своей односторонней приверженности к светлой стороне, исключал свою тень, образ Антихриста. Из той же матрицы произрастало дальнейшее обогащение символа Самости в истории о Граале, с помощью которого должен быть остановлен и примирен продолжающийся разрыв противоположностей. Для этой задачи каждый отдельный человек служит неким сосудом, поскольку только когда противоположности примиряются в одной личности, они могут быть объединены. Поэтому индивид становится сосудом для преобразования проблемы противоположностей, связанных с образом и подобием Бога. С пониманием того, что каждый человек представляет собой место трансформации и «сосуд», в котором Бог может прийти к осознанию, мы подошли к обсуждению центральной темы нашего рассказа, к Граалю.



[1]См. «Pandora», p. 249, описанов Jung, «Alchemical Studies», pars. 179-80.

[2] Cf. Jung, «Aion», pars. 43-67.

[3] Ср. эмпирические серии индивидуальных мандал и коллективно почитаемых в К. Г. Юнг, «Исследование процесса индивидуации» в «Архетипах и коллективном бессознательном», стр. 292 и 356; также «MysteriumConiunctionis», §776.

[4] Cf. «Aion», §115-16.

[5] Cf. K. Richstatter, «DieHertz-Jesu-VerehrungdesdeutschenMittelalters», 2-е изд. и дальнейшие ссылки там.

[6] Ср. проповедь о св. Георгии (написана между 1250 и 1280 гг.), цит. у Richstatter, стр. 61:

«Господь страдал, открыв Свое чистое сердце острому копью, сердце, полное всей мудрости и всего милосердия и всей чистоты… Потому он изверг поток из Своего сердца, чтобы мы увидели, что его любовь совершенна и чиста, без всякого притворства. На Кресте мы должны созерцать его любящее сердце, ибо из него течет преданная любовь».

[7] «Песня Сердца Иисусова» («SummiRegiscoraveto») Германна Йозефа, ок. 1150 г., цит. у Richstatter.

[8] «Дай мне большими глотками испробовать

Сок граната,

Из чаши твоего сердца

Испив благородного вина.

После пития даруй мне поцелуй»

Также Германн Йозеф.

[9] Richstatter, p. 122.

[10] Ibid, p. 138.

[11] «Mechtild von Magdebourg», цит. у Richstatter, pp. 81 и 82.

[12] Richstatter, p. 240.

[13] Ibid., p. 200.

[14] Ссылка на Песнь Песней.

[15] Richstatter, p. 61.

[16] Cf. «MysteriumComunctionis», §544.

[17] Введение к «Психологии и алхимии».

[18] Таким образом, была выведена связь между кровоточащим копьем и синагогой, где часто проносится сломанное копье как противоположность чаше победоносной Церкви (Экклезии).

[19] Cf. «Mysterium Coniunctionis».

[20] Ср. Юнг, «Ответ Иову» в «Психологии и религии», §§553-758.

[21] Роберт де Борон, похоже, был первым, кто провел связь между легендой об Иосифе Аримафейском и «MatibedeBretagne» , из которых он создал целый цикл романов. Cf. P. Zumthor, «Merlin», p. 115; E. Brugger, «L'Enserrement Merlin» и Weston, «Legend of Sir Perceval», т. II, гл. I.

[22] Известная под этим названием работа на латыни была переведена с греческого и состоит из двух изначально не связанных частей, приписываемых к четвертому столетию. Первая часть, также известная как «Acta» («Деяния») или «GestaPilati» содержит историю о Страстях; вторая описывает спуск Христа в ад, победу над Сатаной и освобождение души. Cf. W. C. von Tischendorf, «Evangelia Apocrypha», гл. 2 и 12.

[23] Было несколько различных рифмованных французских версий Евангелия от Никодима, а также похожие переложения на другие языки. «TrotsversionsrimiesdeI'EvangiledeNicodeme» опубликованы Ж. Пари и Й. Ульрихом, изд. 1885 г. Согласно deLincy, «EssaisurI'AbbayedeFkamp»: «Евангелие от Никодима пришло к нам из греческого. Оно, вероятно, было написано на просторечном еврейском самое позднее в пятом столетии. Григорий Турский был одним из первых, кто начал пользоваться им. Оно было переведено на англо-саксонский, французский, английский и немецкий в XII-XIII вв.

[24] За эти амплификации мы благодарны проф. Эмилю Абеггу.

[25] Это описание взято из французского романа в прозе об Александре, датируемом XIII столетием. Наряду со своим прототипом, «HistoriadePreliis», написанным церковным старостой по имени Лео, он был отредактирован в Hilka, «DeraltfranzosischeAlexanderroman». Согласно toJ. Zacher, «Pseudokallisthenes» p. 108, считается, что церковный староста записал историю в Константинополе, где путешествовал по поручению герцогов Иоанна и Марина Кампаньских (941-965 гг.), и привез с собой Италию.

[26] H. Weismann, «Das Alexandergedicht des XII. JahrhundertsvomPfaffenLamprecht».

[27] См. Zacher, ibid.

[28] Интерпретация Грааля фон Шредером как «сосуда солнца», упомянутая в гл. I, тоже может быть использована в этом свете, а именно как архетипическая параллель.

[29] «Orpheus – The Fisher», гл. II, стр. 114-15.

[30] Ibid., pp. 18, 22-23,51 и 280-81.

[31] Cf. F. Zarncke, «Der Priester Johannes».

[32] Ibid., pp. 846 т 917. Cf. Zarncke, «Der Graaltempel» pp. 375.

[33] Stockholm, 1951.

[34] Ringbom, «Graltempet und Paradies», p. 216.

[35] Ibid., p. 247.

[36] Ibid., p. 261. Ср. илл. там же.

[37] Ibid., p. 281, илл.

[38] Ibid., p. 455.

[39] Ibid., p. 458. У Вольфрама титул «Пресвитер Иоанн» впоследствии обретает сын Фейрфица.

[40] Brown, «TheBleedingLance» pp. 37-38, прослеживает образ Замка Грааля к кельтской идее о замке, поворачивающемся вокруг своей оси.

[41] Cf. «Психология и алхимия», §325.

[42] Cf. ibid., passim. иособ. §263; и «MysteriumConiunctionis» полностью.

[43] «Психология и алхимия», §26.

[44] Ibid., §451.

[45] Ibid., §452.

[46] Ibid., §412.

[47] «Speculumhistoriale», Кн. XX, гл. 49.

[48] Cf. «Психология и алхимия», §530.

[49] Альберт Великий в «Theatrumchemicum», т. II, стр. 456, цит. Юнгомв «Alchemical Studies», §416. Налатыни: «Totum corpus sequitur caput et ipsum caput odit corpus et interficit ipsum incipiendo a cauda cum dentibus ipsum corrodere quousque totum corpus intrat in caput et in eo permanet sempiterne».

[50] Cf. «AlchemicalStudies», §390.

[51] Это противоречит толкованию Амелии Кленке, которая видит в Парсифале лишь прототип христианина. Cf. Klenke, «TheSpiritualAscent of Perceval». Max Wehrli, «Wolfram von Eschenbach» такжерассматриваетПарсифалякакдуховногохристианина par excellence.

 

Перевод Silver и Arina ред. Sedric

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaroклассические баннеры...
   счётчики