IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Понедельник, 05 июля 2010 19:40

Эмма Юнг Легенда о Граале ГЛАВА 12 Фигура Говейна; Возвращение Парсифаля к христианству.

Эмма Юнг

Легенда о Граале

ГЛАВА 12

Фигура Говейна;Возвращение Парсифаля к христианству.

Пока Парсифаль теряется в размышлениях о Короле Грааля и его страданиях, история возвращается к Говейну, представляющего собой своего рода двойника Парсифаля. Во многих версиях, например в Diu Кгбпе, Говейн является настоящим героем легенды о Граале, а в Продолжении он занимает до такой степени важную роль, что многие компетентные судьи настаивают на том, что он был действительно оригинальным героем, и только позже, в связи схристианизацией истории, он был вытеснен Парсифалем, а последний, в свою очередь, был впоследствии заменен Галахедом. Однако, врядли это вероятно. С другой стороны, бросается в глаза то, что два наших героя в поэме идутпараллельными путями, в ходе которых Говейн проявляет некоторые более архаичные черты, например, ту особенность, что по некоторым версиям, его сила растёт от полуночи к полудню, а затем убывает -мотив, который знаменует его как солнечного героя.

Эти два главных действующие лица представляют собой классическую пару героев, которые могут быть сопоставлены с Гильгамешем и его темным братом Энкиду, или с Кастором и Поллуксом, Одиссеем и Аяксом, Митрой и Солой, или с теми героями, которые всегда сопровождались слугами такие, как Моисей и Иешуа бен Нун, Илия и Илиша, и многие другие. В своей работе «Gestalt des sterben-den Messias» С. Гурвица объяснил этот мотив двойного героя или спасителя более детально и привёл ещё много примеров. Согласно Юнгу дублирование мотива обычно означает, что контент находится на грани осознания. Дублирование героев в легенде о Граале может означать, что новый образ спасителя и героя теперь соединены. Однако, его состояние быть тем, а не иным до сих пор полностью не определено. По сравнению с вышеупомянутыми парами,Говейн, скорей, представляет теневого брата Парсифаля, поскольку он не является таким удачным, как тот в выполнении задачи. У Вольфрама, Гаван (Говейн) на самом деле изображает своего рода предварительный этап развития самого Парцифаля. Он является "единственным" идеальным христианским рыцарем, в то время как Парцифаль действует в гораздо более человеческой манере. Кроме того, он борется индивидуально с религиозной проблемой. Таким образом, он характеризуется, как герой, который стремится в духовном плане достичь более широкого развития сознания, а Гаван идет по пути, уже твердо установленому. У Кретьена нет эволюции этих двух фигур, они дополняют друг друга, как это указано также у Вольфрама.

В противовес роли Говейна, как теневого брата, теперь кажется, что именно он является солнечным героем, идолжен быть отождествлен с Гильгамешем -если мы сравним легенду о Граале с вавилонским эпосом -а не с его теневым братом Энкиду. Но когда мы рассматриваем любопытную

энантиодромию (обращение в противоположное), которая с iooo года имеет тенденцию производить переоценку всех христианских контентов, то становится весьма значимым тот факт, что именно солнечный герой(воплощающий принцип коллективного сознания, доминирующий в первой половине эона рыб, как и в языческом мире), должен был быть репрессирован в тень, в то время как земные, натуральные, смертные Антропосы, типа Энкиду и Поллукса, должны были быть подняты до уровня высшего направляющего принципа.

В версии Вольфрама, оба сражаются, не узнавая друг друга, и после встречи Парцифаль кричит:

"Ich hdn mich selber iiberstritten."

"Я боролся с самим собой".

ИГаванотвечает:

"Du hast dir selber an gesiget."

"Ты победил самого себя".

Таким образом, вероятно, Говейн представляет собой переразвитый аспект самого Парсифаля, вероятно ту односторонность сознания, так ясно показанную в его ранней истории, его наивные идеалы рыцарства, заставившие его оскорбить женское начало, проступок,который он сейчас постепенно начинает осознавать. Очень примечательным является тот факт, что в те времена наивысшего расцвета рыцарства, герой (Парсифаль), чьими самыми основными характеристиками были духовный поиск и несомненное отсутствие понимания даже касательно чувства вины, должен былвыйти на сцену вместе с идеальными христианскими рыцарями (Говейном, Галахедом) в качестве наиболее важной фигуры в легенде о Граале. Высшую ценность представляет теперь более человечный герой, нежели общепринятый благородный рыцарь;появляется возможность сомневаться, искать свой одинокий путь, один неопределенной шаг за другим, и это представляет собой возможность более высокого достижения сознания, чем наивное следование коллективным идеалам. Христианское отношение к разуму с его односторонним акцентом на борьбе за добро подвергает человека опасностиподвергнуться определенной агрессивной гордыне, ярко проявившейся в Говейне, в отличие от которого неуверенность Парсифаля привлекает современного человека, как нечто более близкое и понятное.

Говейн принадлежит к кругу рыцарей короля Артура, к которым Парсифаль допускается до его прихода в Замок Грааля, и куда он возвращается после своего изгнания из царства Грааля. Таким образом, роль Круглого Стола Артура в сравнении с Королевством Грааля становится ясна. Круг рыцарей Артура отражает символ Самости таким, как он проявился в первой половине христианской эпохи, образ, в котором односторонне доминировал светлый духовный мужской аспект Логоса, и чье жизненное расширение послужило цивилизаторскому преодолению языческой и животной примитивности. Рыцари Артура, в частности, посвятили себя этой задаче. На данном этапе проблема тени, индивидуальной внутренней противоположности еще не созрела, но всё же внешне проецируется на варварских противников, которые должны быть уничтожены. Только когда "время пришло", и началась вторая половина эры рыб, созрела проблема тёмной внутренней жизни человека. Именно по этой причине Король Грааля был ранен невидимым врагом, и по этой же причине величайшим героем является уже не Говейн, христианский рыцарь круга Артура, а Парсифаль, провинившийся, но в отличие от других, размышляющий о проблеме Грааля.

 

В любом случае, Парсифаль возвращается в круг Артура, который, говоря психологическим языком, соответствует регрессии. Похоже, что он слишком рано столкнулся с проблемой Грааля; кроме того, культурная задача христианского идеала еще не была сформирована, и нужно было сделать это в первую очередь. По этой причине, именно Говейн, исключительно христианский рыцарь, сражающийся не раздумывая за то, что считается правильным, появляется как раз тогда, когда Парсифальищет "потерянного Бога" в своей душе. Контраст между Парсифалем и Говейном может также рассматриваться, как разница между интроверсией и экстраверсией. Истории, сосредоточенные вокруг Говейна, повествуют только о непрерывной цепи внешних действий. Однако, как только герой должен испытать нечто, касающееся судьбы Королевства Грааля, он вполне характерно засыпает. Парсифаль же размышляет об этом снова и снова. Его путь состоит во внутренней реализации, даже если он временно возвращается к внешней жизни приключенийкруга Артура.

Поскольку Говейн олицетворяет теневой аспект Парсифаля, необходимо коротко рассказать о его приключениях во всяком случае в той мере, насколько они связаны с Граалем, хотя это немного усложняет и отодвигает презентацию основной темы.

Получив вызов от Loathly Девицы, Говейн и 50 рыцарей вооружаются для похода. Вдруг странный рыцарь входит в дверь. Он обращается к Говейну, упрекая его в нападении и нанесении ран своему господину без предворительного вызова, и поэтому он обвиняет его в предательстве. Естественно Говейн оспаривает это, но хочет, тем не менее, последовать за своим обвинителем, который называет себя Гуингамбресилом, чтобы оправдать себя, сразившись с ним в присутствии короля Эскавалона. Решив представить себя перед битвой, он приходит, не зная того к крепости Гуингамбресила. Мужское население крепости находиться на охоте, а ничего не подозревающая сестра соперника по-дружески принимает его. Оба понравились друг другу. Однако подозрительный слуга застаёт их врасплох и обвиняет Говейна, которого он узнал, в убийстве отца девушки. Местные жители атакуют замок.

Говейн и девица имели под рукой лишь шахматную доску и шахматные фигуры чтобы сдержать натиск нападавших. В тот момент, к счастью, Гуингамбресил возвращается с охоты с королем Эскавалоном. Они выражают сожаление по поводу нарушения законов гостеприимства своими горожанами. Таким образом, они решили перенести турнир на год, в течение которого Говейн отправится на поиски кровоточащего копья, "копье, которым согласно преданию однажды будет уничтожено Королевство Логрес", и доставит его Королю. В случае, если он возвратиться с ним, спор будет урегулирован тут же. Таким образом, Говейн отправляется на поиски, которые точно совпадают с поисками Парсифаля, так как копье и Грааль хранятся в одном месте. Эти два предмета, ставшие целью их поисков, подтверждают вышеупомянутое описание обоих героев. Говейн - христианский рыцарь, должен искать мужской символ, копье, которое разрушит королевство; поэтому он должен отследить темное укрытие противника. Парсифаль, с другой стороны, ищет женский символ, сосуд или камень, то есть символ тотальности, который трансцендирует проблему противоположностей и тем самым достигает их объединении. Приключения Говейна в замке Гуингамбресила – это только первое из длинного ряда его приключений, связанных с женщинами. В этом вопросе он также противопоставляется Парсифалю, поскольку последний, будучи сыном вдовы, по своему характеру ближе к женскому началу и меньше нуждается в личной конфронтации с ним, в отличае от Говейна, который должен будет служить "матери" и женщинам в течение длительного времени в будущем. Его действия по освобождению женщин в замке Чудес, где они были взяты в плен неким магом, четко формируют параллель с освобождениемцарства Грааля и в этом свете становятся понятными.

Мужчина, естественно, имеет тенденцию к идентификации себя с мужским началом, и, как известно, признание своей женской стороны является для него серьезной проблемой. Поэтому он склонен действовать несправедливо по отношению ко всему феминному. Действительно может показаться странным, что особый акцент был сделан на унижение женского начала тогда, как такое большое значение уделялось женщине во времена Minnedienst (Миннезингерства - рыцарской любви, служению даме сердца). Однако не стоит упускать из виду то, что женщина была любима лишь с внешней стороны; мужской идеал всегда былодносторонним и абсолютного мужественным. Мы также видим в ходе дальнейшего исторического развития, насколько последовательным было такое предостережение об искуплении женского начала, поскольку время чествования женщин, длившееся недолго, сменилось этапом преследования ведьм. Время Minne(Любви) сменилось на время, когда женщин стали клеймить и ассоциировать с Дьяволом. В ходе Реформацииизображение женщины даже было отлучено от Церкви, и в результате жизнь все больше исчезает из Протестантизма. Еще одним явлением возникшим примерно в период Реформации трудно сочитающимся с культом женщины или природы, был научный подход, несомненно наложивший свой отпечаток на всю современную эпоху. Когда есть желаниераскрыть тайны природы, благоговение должно отойти в сторону, поскольку оно приводит к эмоциональным ограничениям, мешающим достижению данной цели. Наш век не столько проявляет бережное отношение к природе, сколько господство над ней или даже грабеж. Но и тогда с увеличением использования техники и распространением механизации стало очевидным нечто подобное Протестантизму, то есть потеря души, с помощью чего осуществляется механизация. Поэтому настало время, когда хотя бы минимальное внимание снова было бы уделено внутреннему миру, психе.

Шахматная доска, которой Говейн и его возлюбленная защищались, является гениальным мотивом, так как в шахматах, в игре, которая требует самого пристального внимания, друг другу противостоят две стороны - черная и белая, и практически всемогущая королева стоит рядом с несколько беспомощным и тем не менее жизненно важным королём. Все эти символы, предметы и психические функции являются элементами, которым Говейн как рыцарь должен подчиниться ради своего дальнейшего развития, а Парсифаль, его теневая фигура, пытается исследовать более глубокие проблемы, хотя правда в том, что пока они врядли ему под силу.

История теперь возвращается к Парсифалю, который странствовал почти пять долгих лет. За это время он полностью потерял память о Боге и ни разу не вошел в церковь. Его интересуют лишь рыцарские подвиги и захватывающие приключения, в которых он столько выигрывает, что может отправить Артуру шестьдесят побеждённых рыцарей в качестве пленных.

Однажды во время своих странствий он встречает трех рыцарей с дамами, все пешком и одеты в покаянную одежду. Компания удивляется, что Парсифаль прогуливается вооружённый в святой день Страстной Пятницы. Разве он не знает, что в этот день никто не носит оружия? Рыцари и дамы только что вернулись от отшельника, которому они покаялись и от кого получили отпущение грехов. Узнав об этом, Парсифаль расплакался итоже изъявил желание пойти к святому человеку.

Он находит отшельника в его часовне; тот собирается служить Мессу и вызывает Парсифаля на исповедь. Он признает, что за пять лет совсем забыл Бога и не делал ничего кроме зла. Когда отшельник спрашивает почему, Парсифаль говорит ему, что однажды посетил Короля-рыбака и там увидел кровоточащее копье и Грааль, но не спросил о них. Это упущение так тяготило его, что он отказался от своей веры в Бога, и осовободил свой разум от Него. В итоге, он предпочел бы умереть. После этого отшельник спрашивает его имя, и услышав говорит со вздохом:

"Брат, неосознанный грех причинил тебе вред. Твоя мать умерла от горя, когда ты оставил ее. Ты виноват в ее смерти, и именно поэтому не смог задать вопрос о Граале и копье. Ты бы столкнулись с еще множеством неприятностей, если бы за тебя не походатайствовали. Тебе неверно посоветовали не спрашивать, откуда Грааль. Тот, кому Грааль благоприятствует, является моим братом,а богатый Рыбак - это его сын, и твоя мать была нашей сестрой. (Следовательно Парсифаль двоюродный брат Короля Грааля.) Не думай, что в Граале содержится щука, минога и лосось, то есть рыба. Нет, только гостию Грааль предоставляет, и этим жив святой человек!"

"Tante sainte chose est li graaus Et il est si esperitaus, Qu'a sa vie plus tie covient Que I'oiste qui el graal vient."

 

"Таков Грааль,

И так духовен Король,

Что для его жизни ничего не нужно.

Спасает гостия, что Грааль даёт".

Пятнадцать лет Король-рыбак не покидал комнату, куда был принесён Грааль.

После приветствия Парсифаля, как своего племянника, отшельник отпускает ему грехи, и в качестве покаяния советует ему ходить в церковь каждый день и слушать мессу. Так он сможет снова достичь чести и в конце быть принятым в рай. Он дает ему дальнейшие наставления, которые Парсифаль обещает соблюдать, и также до его отъезда учит его молитве, прошептав её ему наухо, но запрещая ему произносить её когда-либо кроме моментов наибольшей опасности:

“И отшельник вверил ему молитву наухо,

Которую он закрыл, как только услышал;

И в этой благородной молитве

Было так много имен Господа нашего

Непроизносимых, ибо смерть

Наступала от их звучания.

Когда он научил его этой молитве,

Он запретил ему

Произносить её без особой надобности,

Лишь в минуту большой опасности.

"Да будет так, сэр," ответил он.

 

После получения причастия на Пасху, Парсифаль отправляется дальше в путь.

В этом разделе мы узнаем, что Парсифаль потерял веру в Бога, которую привила ему его мать, и снова ему напомнили о ее смерти. Смерть матери можно истолковать символически, как "смерть души", т.е. полная потеря контакта с бессознательным. Но когда душа мертва, то и "бог мертв", ибо только в сосуде души божья деятельности становится ощутимой для человека. Не спросив о Граале, Парсифаль больше не понимает себя и теперь отрезан от источника своего внутреннего существа. Отшельник, который помогает ему на пути, олицетворяет тенденцию к замкнутости и к отречения от мира, как первый подготовительный шаг к решению проблемы Грааля. В своём религиозно-социологическом исследовании, «La Chretiente et l’idee de la Croisade» А. Дюпрон объясняет, что во время крестовых походов, идеал лесного отшельника был снова возрожден. В отличие от священнослужителей, чьё мировоззрение стало слишком мирским, отшельник олицетворял чистую духовность и все популярные эсхатологические и духовные тенденции того времени, когда ожидался приход антихриста и конец света.

Отшельник сообщает Парсифалю, что Грааль не содержат рыбу, но гостию, которой кормится Король. Таким образом, Грааль представлен, как чисто символический сосуд, обеспечивающий духовное, а не физическое средство к существованию. Можно сказать, что он явно означает тот этап в развитии человеческого духа, когда человек не может больше довольствоваться материалистическим взглядом на мир илиэффективностью действующих вещей, но выходит за рамки этого и наделяет бетонсимволическим значением. Несомненно, что естественный человек также признает нематериальные свойства вещей. Но для него они не символические, а магические, а это значит, что они носят практический характер, столь же конкретный, как реальный объект. Способность создавать символические концепции – это нечто другое и предполагает несколько более высокую степень сознания.Этим достижением знаминуется чрезвычайно важный шаг на пути духовного развития: переход от природно-магического к духовному или мистическому мировоззрению(Weltanschauung).

В данный момент Парсифаль переживает этот переход, благодаря учению отшельника.

Разница между магической и мистической ментальностью, возможно, характеризуется тем, что в магическом мировоззрении эго выходит на первый план, в том смысле, что либо оно поддвержано влиянию неведомых сил, либо само пытается воздействовать на эти силы. В любом случае, цель магии заключается в том, чтобы эго получило власть над этими неизвестными силами, а через них, над людьми и вещами. Мистическое же отношение к вещам не устанавливает никаких отношений с эго, но стремится выше и за его пределы, и даже достигает своей кульминации в растворении эго. Таким образом, можно сказать, что магическое мировоззрение соответствует тому уровню развития или уровню сознания, в котором эго еще не достаточно сознательно или целостно, и поэтому оно должно быть усиленно акцентировано.

Часто случается, что люди, которые ведут себя в значительно мере эгоцентрично, часто находятся в постоянной опасности быть поглощенными другими людьми или ситуациями, и в таких случаях эгоцентризм можно рассматривать, как своего рода защиту от этой тенденции. Несомненно, наличие эго важно. Иначе не могло бы быть ни роста сознания, ни любого другого духовного развития, и даже самость не мыслима без предварительного этапа эго. Мистическое отношение, с другой стороны, соответствует той стадии или фазе, когда эго уже достаточно укреплено, и когда задача состоит в выходе за грани эго и в достижении самости, "второго я" или чего-то запредельного. Речь не идёт, однако, лишь о стадии развития, досигаемой за все время существования человечеством или нацией; в единичных случаях этот постепенный переход также имеет место быть в жизни современных людей. Кроме того, две фазы часто существовуют бок о бок в дополняющих другу друга отношениях. В общем и целом, вполне можно сказать, что природа религии и языческой древности, обладает более магико-эгоцентричным характером, тогда как христианству, с его духовной ориентацией, соответствует мистическое мировоззрение. Объединение этих двух подходов можно найти в алхимии, где на более высоком уровне воссоединились два аспекта: архаичная магия и чисто духовная мистика. Среди западных народов, переход от более конкретного к более духовному типу мышления стало особенно заметно во времена Карла Великого и привело, с двенадцатого по четырнадцатый век, к золотому веку мистики.

Ранним представителем духовного символического мировоззрения был Джон Скотт Еригена (около 877), писавший об Евхаристии по приказу короля Карла Лысого (823-877), римского императора и короля западных франков, ипридерживавшийся мнения о том, что не конкретное, но символическое тело используется в Причастии и влияет на духовные чувствамистическим образом. Однако, эта точка зрения была признана еретической. Ратрамус, монах из Корби, написал свою знаменитую работу “De corpore et sanguine Domini» по просьбе того же монарха. "Ваше высочество желает знать", - таким образом он обращается к королю, - "является ли то, что принимают уста верующего в церкви, плотью и кровью Христа в действительности, или в мистерии, то есть, в мистическом смысле".

В своём изложении Ратрамус говорит: "Это тело Христово, но не телесное, а духовное, и это кровь Христа, но не телесная, а духовная. Поэтому здесь ничего не следует понимать в телесном смысле, а лишь в духовном".

Другой отрывок гласит: "То, что видно, не является тем же, чем именно оно могло бы быть. То, что мы видим, питает тленное тело и само по себе является тленным, но то, во что мы верим питает бессмертную душу и само по себе бессмертно". И далее: "Из вышесказанного следует, что тело и кровь Христа, которые принимают уста верующего в церкви, являются видимыми образами: в их невидимом веществе, т. е. в силе божественного слова, они, однако, действительно являются телом и кровью Христа ".

Особенно известным сторонником этой теории был Беренгар Турский (первая половина одиннадцатого века), чьи взгляды послужили поводом для диспута, известным под именем Второй Евхаристического Спор. Беренгар учил, что тело и кровь Господа не были "реальными" в Евхаристии, но конкретным образом или подобием ("figuram quondam similitudinem"). Он, таким образом, был предвестником реформаторов, особенно Цвингли. Его взгляды координально отличались, и были преданы анафеме церковью. Спор затянулся на много лет, и вызвал большую бурю особенно во Франции. В связи с этим диспутом вопрос Евхаристической концепции был вновь возрождён (книги были написаны об этом), и сообщалось о чудесах Евхаристии таких, как случай в Фекампе, ранее упомянутый, где хлеб и вино, как сообщается, были преобразованы в реальные плоть и кровь в руках священника.

Вполне возможно, что истории о Граале также содержат отголоски этого затянувшегося спора. Переход, упомянутый выше, ясно указывает на это, в нём, с одной стороны Грааль - это прекрасный, магически действующий предмет (каменный сосуд), дающий любую пищу по желанию, в то время как в других версиях это символический объект, из которого исходит не материальная пища, но духовно-психическое воздействие.

Обращение Парсифаля к христианскому отшельнику можно рассматривать как шаг в сторону от эгоистического рыцарства, в направлении большей духовности, и, таким образом, как первый шаг на пути к новому пониманию того, что было увидено в Замке Грааля. Также и исторически сложилось, что мистицизм высокого средневековья с его интенсификацией и анимацией христианским символом развивался главным образом из духовных движений, возникших во второй половине эона рыбы, в течение всего 1000 года. Этот мистицизм выжил в различных формах протестантизма впротивовес светским представлениям религиозных контентов. Результатом последовательного прихода этой тенденции к своему пределу стала по словам Юнга полная "духовная нищета", отказ от всех видимых символов и неконтролируемый уход в себя, в глубины собственной души, в бессознательное. Современный человек достиг этой точки, всегда думая, что он не принял демонический путь материализма, тоталитаризма и других "-измов", выбрав таким образом состояние стагнации, застоя, в котором Парсифаль потерял Бога и бессмысленно боролся с тенью, внешне проецируемую на некого "противника". Также оказалось, что отшельник является братом матери Парсифаля и отца богатого Рыбака. В обществе с матриархальным порядком брату матери предоставляется статус крестного отца. Психологически он является представителем анимуса матери, и, таким образом, изображает ту духовную судьбу которую Парсифаль получил от своей матери, и которая предопределяет ему стать хранителем Грааля.

Итак, после того, как Парсифаль, главным образом по причине провала этого задания, вернулся к наивным рыцарский идеалам Круглого Стола Артура – возвращение, которое, как уже указывалось выше, должно толковаться как регрессия - он снова находит связь с активиной духовной традицией в христианстве, с тем духом, который оживил Иохима из Флориды или Франциска Ассизского. В этом смысле можно различить определенную связь с современной психологией бессознательного, в той мере, что в одном случае максимальное значение присваивается спонтанной жизни души, с ее снами и видениями, а в другом случаезначение имеет опыт индивидуума (в отличие от коллективизма религиозных орденов). Вопрос о происхождении и реальности зла и темной стороны Бога, проблема, с которой наше поколение неумолимо сталкивается, еще не решена таким способом. Так, когда отшельник подчеркивает, что Грааль не содержит рыбу, но только гостию, имеет смысл для Парсифаля, но мы сегодня знаем, что именно рыбу жаждал Король, и что его духовное питание от Грааля не способствовало заживлению раны. Парсифаль, символически демонстрирующий путь индивидуации современного человека, не является на данном этапе своего путешествия в состоянии задать решающий вопрос. Но он по крайней мере снова приобрел надежду.

 

Пер Silver & Simona

 

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики