Перевод

Глава 2 Архетип Ведьмы

Ведьма и клоун

Анн и Барри Уланов

Ведьма и Клоун: архетипы человеческой сексуальности.

Глава 2

Архетип Ведьмы

Ведьма представляется нам архетипом, кластером образов, а также потенциально возможными эмоциональными и поведенческими реакциями, проявляющимися бессознательно – а значит, автономно и внеличностно – и являющимися, по выражению Юнга, частью хранилища «объективной психики», которая не подчиняется непосредственному контролю эго-сознания[1]. Если образы ведьмы или связанные с ней мотивы возникают в снах и фантазиях, начинают окрашивать эмоции или действия по отношению к другим, можно проанализировать их в контексте личной биографии, но лишь в ограниченном объеме. Как правило, на сознательном уровне источником подобного содержания нам представляется измерение бессознательного процесса, несвязанное с эго. Характерно, что мотив ведьмы несет с собой ощущение сверхъестественности, отчужденности, холодной неизбежности и инаковости, в которой нет места теплу человеческих ценностей или чувств.

Для проведения данного анализа в первую очередь встает задача увидеть ведьму. Здесь нам поможет философский феноменологический подход, в особенности введенное Гуссерлем понятие «эпохе» или «заключения в скобки». Эта концепция описывает открытый и восприимчивый подход к феномену: мы позволяем феномену проявить себя на его собственных условиях. Затем на некоторое время «заключаем в скобки» все предрассудки и оценочные суждения, которые у нас могут иметься касательно природы данного феномена или же его значения для нашей жизни с практической точки зрения. Мы смотрим, слушаем, воспринимаем. Мы позволяем феномену заговорить с нами на его собственных условиях, с помощью образного ряда, который субъективно воспринимаемого нами как «язык» - позволяем феномену раскрыться так, как он пожелает[2].

В лице ведьмы мы сталкиваемся с огромным искушением подойти к ней с утилитарной точки зрения, то есть попытаться увидеть ее для того, чтобы потом превратить в благожелательное существо, которое принесет нам пользу, потому что мы сумели правильно понять ее суть. Таким мы образом мы пытаемся видеть в ведьме хорошую мать, которая просто предстает перед нами в другом обличье, но это самообман. Ведьма была, есть и останется ведьмой.

Удержание феномена в поле внимания без попыток что-либо сделать, без каких-либо утилитарных мотивов, это важнейший способ позволить бессознательному существовать в нас как бессознательному. Юнг подчеркивает, что к бессознательному нельзя относиться ни как к мусорной корзине, которую сознание время от времени должно опустошать, ни как к ресурсу, всегда готовому удовлетворить нашу сознательную жажду, ни как к горшочку с медом, в который мы можем запускать руки и наслаждаться сладким вкусом и приятными переживаниями, питающими нашу сознательную жизнь. Бессознательное просто есть. Этот аспект человеческой жизни, бесспорно, существует, имеет на это право и требует к себе уважения. Лишь когда мы признаем «право» бессознательного на существование на его собственных условиях, мы сможем обрести нужное отношение к нему, являющееся условием для того, чтобы наше сознание могло насыщаться, наслаждаться или расширяться благодаря бессознательным ментальным процессам.

Феномен ведьмы знаком нам по волшебным сказкам[3]. Также богатый материал по этой теме можно найти в художественной и исторической литературе, к примеру в «Вальпургиевой ночи» Гете и встречающихся вариациях на данную тему в «Улиссе» Джойса, или же в отделенных от вымысла исторических фактах, представленных в работе Нормана Кона. Однако, рамки данной главы не позволяют нам использовать весь этот материал, поэтому мы решили сосредоточиться на том, что по нашему мнению расширяет основные ведущие темы, возникающие при рассмотрении образа ведьмы в волшебных сказках. В целом можно выделить три таких темы: ненасытность ведьмы, проживание ведьмы на большом расстоянии от места обитания обычных людей и ее огромный интерес к сексу и власти.

Ненасытная ведьма

Аппетиты ведьмы требуют употребления в пищу людей – их крови, плоти и душ. Злая королева из «Белоснежки» приказывает охотнику найти Белоснежку, вырезать ей сердце и принести королеве. Отвергнутая фигура ведьмы в «Спящей красавице» налагает смертельное заклятье на кровь юной принцессы, когда та уколет пальчик о веретено. В индийской мифологии подобный образ представлен богиней Кали, которую изображают жуткой, окровавленной женщиной, которая танцует свой дикий танец на телах убитых ею людей. С клыков Кали капает кровь, высосанная ей из жертв и окрашивающая ее одежды в красный цвет[4].

Ведьмы высасывает человеческую кровь, питается ей, пьет ее, ликует от наслаждения и требует кровавых жертвоприношений – такая тематика заставляет нас ассоциировать ведьму с тем, что с сознательной точки зрения является обратным направлением течения жизненных энергий. Мы привыкли думать, что кровь питает наше тело, заставляет работать сердце, дает нам жизнь и здоровье. Ведьма же напротив забирает кровь из человеческого тела для поддержания своих собственных энергий. В некоторых ритуалах она даже «требует» принести ей человеческое сердце – центральный орган нашего кровообращения и главный символ человеческой способности чувствовать.

Ведьма требует крови, и это совпадает с еще одним из ее основных требований: ненасытным аппетитом, который она испытывает к человеческой плоти, особенно детской. В сказке «Гензель и Гретель» ведьма живет в сладком пряничном домике и заманивает туда детей. Прикрываясь намерением накормить детей, на самом деле ведьма планирует откормить их, а потом съесть. Иногда женщины, недавно родившие ребенка, неожиданно для себя вдруг начинают ощущать симпатию к этой ведьме-людоедке. На сознательном уровне они редко признаются в подобных чувствах даже сами себе, уж не говоря о других людях, но новоиспеченных матерей часто охватывает желание облизывать и покусывать новорожденных, особенно удовольствие доставляют аппетитные пальчики и пухлые щечки[5]. Вспомните хотя бы, сколько игр на тему поедания мы придумываем для наших детей – например, «Я – медведь, сейчас как съем тебя!».

В некоторых сказках вроде «Брата и сестры» злая мачеха отправляет детей навстречу жуткой судьбе в лапы ведьмы, потому что хочет оставить себе жалкие крохи пищи, оставшиеся у семьи. Как и в случае с жаждой крови у ведьмы, каннибализм мачехи переворачивает наши привычные представления: вместо того, чтобы принести свои потребности в жертву и накормить детей, как полагается хорошей матери, эта мать-ведьма приносит в жертву своих детей, чтобы накормить себя.

Иногда ведьма использует юную жертву для того, чтобы получить питание на другом уровне. В сказке «Фрау Труда» маленькая любопытная девочка, не послушавшись наказа родителей, пробирается в домик ведьмы. Когда ведьма расспрашивает девочку о том, что та видела, девочка наивно рассказывает ей все. Дерзкая девочка узнала самые сокровенные тайны ведьмы, поэтому та бросает нарушительницу в очаг, чтобы осветить жилище и погреть свои старые кости.

В этой сказке мы вновь видим перевернутый вариант подобающего поведения. Девочка должна была послушаться родителей и довериться их знаниям, однако она отказывается подчиняться и делает все по-своему. Вопреки мудрым советам отца и матери, девочка вступает во владения ведьмы. Для встречи с ведьмой девочке требуется быстрота реагирования, хитрость и уверенность в себе, но она, наоборот прибегает к детскому зависимому поведению и послушно отвечает на все вопросы, которые задает ей ведьма. Но ведь при столкновении с ведьмой не может быть и речи о потребности в зависимости и доверии! Если вы по-детски настаиваете на недифференцированной, безусловной зависимости от фигуры ведьмы, неприятности вам обеспечены. Ведьма не дает девочке заботы, необходимой для того, чтобы та пришла к мудрому пониманию ситуации, а просто использует ее, чтобы осветить и согреть свое жилище. Если хорошая мать отдает себя своему ребенку, то ведьма использует его в своих интересах.

Неутолимый голод ведьмы распространяется и на духовную жизнь. Ведьмы склонны поглощать человеческие души. В былые времена в странах Западной Европы и Африки люди часто проецировали такой голод на множество несчастных женщин, которые подвергались преследованиям, становились жертвами судебных процессов, а иногда и приговаривались к смерти. Ведьм обвиняли в том, что они собираются на шабаш, чтобы уничтожить свою добычу с помощью духовного заражения, так как якобы питаются душами своих жертв. Болезни, смерти в младенчестве и неурожай считались физическими признаками заклятья, наложенного ведьмами[6].

На этот раз ведьма переворачивает все принятые у людей порядки уже в духовном измерении. Ведьма не получает душу от Бога, а крадет ее у своей жертвы, вместо Священной мессы на алтаре церкви, ведьмам приписывалось проведение «Черной мессы» во славу Дьявола. Считалось, что ведьма не держит под контролем свои сексуальные инстинкты, а наоборот, принимает участие в сексуальных оргиях, в которых используются необычные позиции и практики, вместо священных стигмат, на теле ведьмы искали метку Дьявола.

Интересное различие между реальными женщинами, которых подозревали в ведьмовстве, и сказочной ведьмой состоит в том, что первые обычно действовали сообща. Согласно историческим данным, ведьма обычно была членом так называемого ковена, состоявшего из тринадцати человек – такое число, по мнению некоторых исследователей, представляет собой пародию на Иисуса Христа и его двенадцать учеников. Несмотря на это, в сказках ведьма обычно изображается одинокой и изолированной от общества, а существовавшие ковены, как и одинокие ведьмы из литературных произведений, всегда ассоциировались с заброшенными местами, находящимися вдали от людей и социума.

Отдаленность Ведьмы

Образ ведьмы как существа далекого от человеческого сообщества превращает физическое расстояние в огромную психологическую пропасть между способом экзистенции ведьмы и тем, как живут обычные люди. Ведьма, пьющая человеческую кровь, поглощающая человеческие души и пожирающая тела, представляет собой нечто настолько чуждое человеческому сознанию и настолько противоположное «естественному» по нашим меркам потоком энергии, что мы считаем ее совершенно неспособной на проявление человеческих чувств. Описания жилища ведьмы в сказках изобилуют символами удаленности. Она живет в дремучем лесу, на далеком утесе или на берегу океана. Зачастую ее дом окружен символами смерти: забор состоит из черепов на кольях, растительность вокруг дома выжжена, ветви чахлых деревьев извиваются словно щупальца. Воздух вокруг укрытия ведьмы наполнен запахами нечистот, запекшейся крови, зловонием, исходящим от разлагающихся тел, и дурными испарениями. Рядом с ведьмой ничего не растет. Как в случае с ведьмой из сказки «Принцесса и горошина», растет лишь «сад скорби», который хозяйка поливает горькими слезами людей. Ведьма живет на окраине существования, на краю известного нам мира, на границе с хаосом или бездной. Она живет в таком месте, поскольку недоступна пониманию человеческого разума, поскольку ее жизнь выходит за привычные рамки человеческого воображения.

Агрессивная ведьма/ Сексуальная ведьма

Даже живя в полной изоляции, ведьма обладает ужасающей силой: ее заклятья обладают властью над человеческим сознанием и могут наслать на человека безумную страсть или экстатическую ярость. Пережитый анализандом опыт иллюстрирует такую одержимость, ощущение, что тебя внезапно, совершенно необъяснимо околдовали[7]. Когда этот мужчина стал спустя рукава относиться к своим эмоциональным реакциям на события дня и перестал заботиться о так называемой эмоциональной гигиене, у него накопилось столько чувств, что, по его собственным словам, он внезапно понял, что не может двигаться. Если бы это состояние продолжалось слишком долго, то он начал бы подвергаться неожиданным припадкам невыносимо интенсивных эмоций. Иногда ему казалось, что он одержим и находится во власти колдовского заклятья, что могло иметь разные проявления. Например, он внезапно начинал беспричинно хохотать в совершенно неуместных ситуациях. В другой раз его охватила настолько бешеная ярость из-за какой-то мелочи, что ему потребовалось все его самообладание, чтобы эти мстительные, жестокие импульсы не вылились в реальное насилие. Однажды его охватило практически неуправляемое сексуальное влечение к незнакомой женщине, проходившей мимо него на улице. Мужчина шел за ней несколько кварталов, пытаясь придумать способ вступить с ней в сексуальную связь, и лишь когда проекция спала, он смог увидеть эту женщину как обычного человека и сознательно дистанцироваться от чувства зачарованности.

Заклятье ведьмы действует на наше сознание как своего рода анестетик. Нас усыпляют, как героиню «Спящей красавицы», мы теряем голос подобно «Русалочке», нас превращают в чудовище как в «Принце лягушке», мы не можем сдвинуться с места как Йорингель или обращаемся в камень как Верный Джон. Два образа из снов нашей современницы связывают ее ощущение «потери сознания» с заклятием, которое лишает ее способности говорить. Первый образ появляется в конце длинного, захватывающего словно детектив сна. Сновидица наконец узнает, кто был главным негодяем: «Внезапно я обнаруживаю, что все это дело рук злой женщины. Я собираюсь поговорить с ней начистоту. Она спит. Я пытаюсь что-то сказать, но внезапно теряю дар речи. Она наложила на меня заклятье. Если бы я только смогла говорить, то освободилась бы. Она сосет кровь из моей руки». Через два дня ей приснился еще один сон: «Перед тем, как уснуть, я попросила моего друга разбудить меня. Он пытается, но я продолжаю спать. Сначала мне кажется, что я просто притворяюсь спящей. Потом я понимаю, что просто не могу проснуться. Я парализована и не могу пошевелиться. Пытаюсь попросить его разбудить меня, но не могу произнести ни слова».

Ведьма заражает человеческие ценности своим чужеродным прикосновением, часто пытаясь испортить человеку здоровье и наслать на него неизлечимое заболевание («Белоснежка»), она заражает дружелюбие ненавистью и злобой («Рапунцель»), превращает людей в животных («Три принца и их чудовища»). В кошмаре, приснившемся нашей современнице, мы видим, как фигура ведьмы угрожает отравить сновидицу:

Я нахожусь вместе с моей собакой. Я считаю свою собаку более слабой, инстинктивной частью меня, своего рода альтер-эго. К стене песочного цвета прислонилась женщина среднего возраста с волосами такого же цвета, как у меня и моей собаки, и злобно наблюдает за мной. Собака начинает скулить. Женщина подходит к нам, присаживается на коробочки и начинает гладить собаку. Та в ужасе воет. У женщины вместо рук лапы, и мне кажется, что он не бьет собаку, а гладит. Но каждое ее прикосновение наполнено ядом. Меня она тоже приводит в ужас, потому что она несет с собой разрушение, зависть и ненависть. Я должна помочь своей собаке, хотя знаю, что и сама схожу с ума от страха и впадаю в панику.

Равнодушный к человеческим ценностям ум ведьмы обладает хладнокровным качеством, свойственным инстинктивной жизни и очень далеким от теплокровных ценностей человеческих чувств. Человеческая культура ничему не может научить ее, не может изменить ведьму или тронуть ее сердце. Приблизиться к человеческим аффектам она может лишь через вспыльчивость, раздражительность, гнев и злобу. Ведьма подлетает к нам на своей метле, угрожает отомстить, а потом улетает прочь, далеко от нашего места жительства («Дороти и волшебник страны Оз»). Вдали от влияния людей и забот, ведьма живет в своих жутких владениях, где человеку находиться небезопасно.

Лилит, предстающая в мифах в образе ведьмы на помеле, волосатого чудовища или злого демона, обитающего в заброшенных местах и нагоняющего ужас по ночам, являет собой эту зловещую нечеловеческую сущность, которая питается душами людей. По некоторым версиям она была первой женой Адама и родила от него странных детей. Она прокляла еще нерожденного ребенка Евы, Каина, который в последствии стал убийцей. По другой версии Лилит принимает облик красавицы с развевающимися волосами и, подобно сиренам из «Одиссеи», сбивает мужчин с праведного пути и ведет их к гибели. Она уводит мужчин из человеческих отношений с обычными женщинами из плоти и крови, лишая рассудка. Ее сексуальность завораживает и околдовывает жертв, внушая им непреодолимое влечение, похожее на ее собственную жажду крови и ненасытный голод. В сказке «Ведьма в каменной лодке» ведьма утаскивает королеву в подземный мир и хочет выдать замуж за великана, а сама занять место королевы. По отношению к мужчинам ведьма ведет себя как приходящий по ночам суккуб: лишает их интеллектуальных способностей и мужской силы. В этом обличье ведьма ассоциируется с вампиршей, которая соблазняет жертву для того, чтобы потом напиться ее крови.

Подпись к рис. на стр. 30

«Она живет в своих жутких владениях, где человеку находиться небезопасно» (Гойя)

В прошлом считалось, что женщины, принимающие на себя проекцию образа ведьмы, занимались невероятными распутными сексуальными практиками, в которых задействовались другие способы, помимо традиционного гениального соития. Более того, сексуальные связи совершались не с одним партнером и с неудержимой страстью. Скорее, то были оргии, участники которых с животной похотью совокуплялись со всевозможными партнерами, людьми и не-людьми, то есть животными или самим Дьяволом. Бытовало также мнение, что ведьмы отдавались во власть инстинктов и тем самым достигали кощунственного экстаза[8].

Одержимость ведьмы властью тесно переплетается с ее жестокой сусальностью. Ее часто одолевают сильнейшие припадки сексуальном зависти. Похожая на ведьму мачеха в «Белоснежке» планирует убить свою соперницу, чтобы стать «на свете всех милее». Ведьма пытается лишить героиню красоты и довести до смерти, как в «Золушке», сделать ее недоступной в сексуальном смысле, превратив в птицу, как в сказке «Йоринда и Йорингель», или же просто погрузить ее в сон, чтобы она могла лишь видеть сны о своей сексуальности, но не проживать ее, как в «Спящей красавице».

В этих историях ведьма соревнуется с героиней в женственности и пытается занять более выгодное положение. Она хочет власти и получает ее. В отличие от главной героини сказок, ведьма получает власть не потому, что она настоящая красавица или обладал добрым сердцем. В сказке «Белая уточка» ведьма обманом занимает место королевы, в «Можжевеловом дереве» она убивает пасынка, чтобы наследство перешло ее родной дочери. В сказке «Принц Лягушка» ведьма бросает принца в темницу, чтобы он достался только ей и не отправился искать свою принцессу. В сказке «Огниво» она лжет, чтобы оставить волшебное огниво себе. В сказке «Мелилот» ведьма жестоко мстит героям, когда те казываются отдать волшебную реку в ее полное распоряжение. Как всегда, она проявляет алчность и способность высосать из людей все соки: в сказке «Эсбер и ведьма» она забирает себе все сокровища и ревностно охраняет их от любого, кто осмелится посягнуть на них.

Однако, если герой или героиня готовы противостоять ведьме, и противопоставить ее сверхъестественным знаниям свой человеческий разум и смекалку, а ее угрозам – человеческую храбрость, или даже просто отнестись к ней с уважением, не теряя при этом концентрации на том, что хотят от нее получить, ведьма может резко измениться и одарить героя секретной формулой или талисманом («Лягушка»). Мы никогда не можем знать наверняка, как именно она себя поведет. К ведьме необходимо приближаться с вниманием и осторожностью, смотреть на нее, но не засматриваться, прислушивать к ее словам, но иногда намеренно их игнорировать, иногда слушаться ее, а иногда бросать ей вызов. Образ ведьмы полон двусмысленности. Она никогда не будет в точности соответствовать нашей сознательной оценкам ее негативных черт. Эту амбивалентность прекрасно иллюстрирует сон молодой женщины о Лилит:

Мне снится, что я разговариваю с мудрой старой женщиной, которая исцеляет людей на психологическом и физическом уровне. Она говорит, что я похожа на нее, потому что могу соприкасаться с глубокими уровнями бессознательного, а значитя вампир, женщина-Лилит. Благодаря этому я могу быт инструментом исцеления для других и забирать их негатив. Во сне я испытываю тревогу, потому что мне кажется, что она называет меня ведьмой. Однако постепенно я понимаю, что хотя все эти названия звучат плохо, ее задача и цель позитивны, поэтому я расслабляюсь.

Увидеть ведьму

Чему нас может научить фигура ведьмы? Она предстает перед нами в образе архетипической женщины, обладающей огромной силой. Она олицетворяет собой женскую восприимчивость, способность затягивает вглубь, спускается вниз по спирали и обладает способностью уводить в первичные глубины бессознательного все, что является сознательным и человеческим. Ведьма пьет нашу кровь, пожирает нашу плоть, опустошает наши души, притягивает нашу сексуальную энергию. Она заманивает нас, уводя прочь от знакомого, привычного мира в свою страну, находящуюся на огромном расстоянии от нашей повседневной жизни. Ведьма живет уединенно, как будто не нуждаясь в других людях, ничего не дает, только забирает.

Эти очевидные наблюдения объясняют, почему мы склонны считать ведьму чем-то негативным, источником загрязнения и насилия. Она - носитель худших черт фемининности, проявляющихся как в реальных женщинах, так и в аниме. Она представляет собой интеллект неразвитых женщин, которые высасывают необходимые ответы из своей семьи, друзей, учителей и книг, поглощают чужие идеи и никогда не формируют своих собственных мыслей или идей. Она представляет собой засасывающую реальность, которая соблазняет мужчину и заставляет его полностью отдаваться ее рукам, рту и телу или же в менее экзотичном проявлении, олицетворяет цепляющуюся, навязчивую сексуальность, которая высасывает из партнера все эмоции, полностью опустошая его.

Однако, в этих негативных лишающих энергии действиях есть и положительные стороны, ведь истинная сила ведьмы состоит в неспособности давать. Ведьма констеллирует в мужской аниме и женском эго те энергии, которые связаны с бессознательным интеллектуальным порядком, с бессознательно глубиной сексуального реагирования, которая превосходит конвенциональные практики, а также с бессознательной духовностью, еще не дифференцированной от инстинкта, и потому способной выразить первичный аспект человеческой жизни. Она забирает энергию сознания и оттягивает ее в бессознательное, чтобы создать связующее звено между этими двумя ментальными системами.

Фигура ведьмы в женском обличье воплощает собой иную модальность сознания, отличающуюся от маскулинной психологии (в не меньшей степени присущей и женщинам), которая доминирует в нашем обществе. Она олицетворяет собой рациональность иррационального, бессознательные процессы сознания, а также первичные формы личного внутри вне личностных психических процессов, дух внутри инстинктов[9]. Следовательно, ведьма остается архетипом, поднимающимся из объективного психического слоя, затрагивающим сознание, но никогда не становится непосредственно частью сознания. Мы все жаждем воссоединения с элементом, выходящим за пределы разума, с тем, чего нельзя найти в нашей привычной рациональности. Ведьма – это инстинкт, который водит нас за нос. Пойти за ведьмой означает открыть для себя тот факт, что противоположности содержат свои противоположности, что в рациональном кроется иррациональное, а иррациональное, в свою очередь, обладает скрытой логикой.

Образ ведьмы, объявленной социумом вне закона, представляет собой объявленные вне закона «негативные» стороны фемининности. Однако, если относиться к этому серьезно, «негативные» глубины фемининности начинают открываться по-новому и предлагать неожиданные преимущества современной женщине и современному мужчине, пытающемуся найти общий язык со своей анимой.

В качестве первого примера давайте рассмотрим интерес женщины к развитию таких качеств эго, как способность быть хорошей матерью, вне зависимости от того, есть ли у нее дети, и мужчину, который ищет материнской ласки и поддержки от своей анимы. Мы сразу же сталкиваемся с нашей основной темой: ведьма переворачивает обычный порядок вещей с ног на голову. Вместо питающей утробы матери ведьма показывает нам поглощающую вагину. Пародируя материнское отношение и желание помогать тем, кто нуждается в помощи, ведьма использует беспомощных и зависимых в своих целях. Кормящей материнской груди ведьма противопоставляет свой собственный ненасытный аппетит. Если мать отдает, то ведьма забирает. Если мать кормит, то ведьма пожирает. Если мать поддерживает и обнимает, ведьма бросает в яму. От матери сладко пахнет теплом тела, едой и очагом, а от ведьмы исходит зловоние разложения. Мать дает жизнь, а ведьма показывает нам смерть и распад. Мать ласково говорит нам доверять другим людям, а ведьма насылает ужас и сеет панику. Что же позитивного может быть в такой пугающей картине?

Фигура ведьмы представляет собой великолепный образ первичной фемининности, которая беспокоится прежде всего о себе. Материнская жизнь постоянно отдает себя, свою кровь, свою жизненную энергию наружу, питая ей души и тела родных и близких. У ведьмы же движение жизни направлено внутрь и вниз, оно питает темные уголки женской психики или мужской анимы. Если материнский инстинкт женщины поддерживает потомство в переходе от бессознательности к сознательной идентичности, в обретении умения трансформировать архетипические энергии и использовать их в человеческом мире, то фигура ведьмы направляет энергию в противоположном направлении – из сознания в бессознательное, из человеческого измерения в архетипическое.

Сконцентрированность ведьмы на собственном голоде напоминает женщинам о том, что мы сами нуждаемся в эмоциональной подпитке. Если мы постоянно рассеиваем энергию, тратя ее на сознательное планирование и служение другим, бессознательное рано или поздно отомстит нам, затягивая в регрессивное состояние наших близких. К примеру, муж и дети начинают жаловаться на то, что женщина лишь намекает на свои желания, что она строит из себя жертву, что ее постоянное недовольство мучает их. Вокруг таких женщин создается атмосфера, стагнирующая развитие, убивающая энтузиазм и пахнущая смертью. Услышав в свой адрес такие обвинения, женщины впадают в присущую ведьме ярость, что показывает, насколько разбалансирована их психика, они едут против движения по улице с односторонним движением, отдавая и ничего не получая взамен. Им кажется, что семья опустошает их, а все обязанности лишают жизненной энергии.

Фигура ведьмы являет собой компенсирующую силу. Она следит за собой и наращивает собственную материю. Благодаря уединенному существованию, она имеет время переварить то, что забрала себе. Она впитывает, не стремясь и не нуждаясь в немедленных результатах. Если мы даем согласие на этот необходимый разворот течения энергии, то оказываемся ближе к периферии эго и подходим к тому, что в сказках называется «темным омутом», «берегом океана» «дремучим лесом» - к месту, где можно отдохнуть.

Нам нужен отдых от мира эго. Мы вступаем в мир бесцельности, где нам не надо развиваться, производить, достигать каких-то целей или придумывать способы решения проблемы.Подобно ведьме, но не столь решительно, мы неспешно занимаемся приготовлением зелья и составлением заклятий, тушим и варим, пережевываем и перевариваем. Мы занимаемся эмоциональным пересмотром, наблюдаем за тем, как в нашем сознании всплывают обрывки мыслей или чувств, которые ни к чему особенному не ведут. Гастон Башляр называет это состояние миром «анимы», миром грез, местом, где можно видеть сны наяву, где время останавливается под действием заклятья, все замедляется, мы плаваем в океане желаний без компульсивного импульса к действию, мы свободны размышлять, но не приходить к конкретным умозаключениям[10]. психологическая сила тяготения влечет нас в темные, неисследованные места, которые нельзя описать словами. Мы даем согласие на своего рода немоту и отдаемся в руки судьбы.

Для обращения к этому темному месту, к его невыразимости в словах, для погружения в него нам, возможно придется заново уловить сущностный, органичный ритм, свойственный первичным слоям бессознательных процессов. Удаленные от цивилизации владения ведьмы, которых мы так боялись, превращаются в живую, дышащую сущность, которая забирает и отдает, давая нам отдохнуть и освобождая нас от задач «верхнего мира». Здесь тьма и свет ритмично сменяют, а не отменяют друг друга. Тьма, которой мы так страшились, показывает нам свое другое, скрытое лицо, и дает убежище нашим уставшим от мира душам. Подобно Deus Absconditus (лат. «незримый бог», прим.пер.) — Богу, открывающемуся во тьме – Богу, о котором так красноречиво пишут Псевдо-Дионисий и автор «Облака неведения», эта сущность во тьме оказывает на нас исцеляющее воздействие[11].

Если мы установили правильные отношения с архетипом ведьмы, то в такие моменты понимаем, что вокруг нас создается атмосфера, способствующая раскрытию потенциала и развитию. Мы перестаем заражать тех, кого любим, регрессивными тенденциями нашего бессознательного, не чувствуем, что до смерти устали удовлетворять ненасыщаемые бессознательные потребности других, потому что разворачиваемся лицом к нашему собственному бессознательному. Мы принимаем как должное наличие силы ведьмы в нашей психике. Мы знаем, что корни нашего сознания уходят далеко в нечеловеческое, архаичное бессознательное, глубже, чем те слои природного органического плодородия, которые символизирует архетип матери-земли. Архетип ведьмы дает нам способность заглянуть в самые глубокие глубины, куда только может заглянуть человек, и услышать великую тишину на краю бытия.

Те из нас, кто сознательно входит в контакт с архетипом ведьмы, обретают способность при необходимости удалятся в эти огромные дикие пространства и испытывать переживание бытия, ничего при этом не делая. Там мы можем превращать наших врагов в лягушек, пожирать собственных детей, делать заклинания на успех, скрежетать зубами и строить планы мести после неудачи, переваривать и отпускать цели и задачи, которыми полна наша жизнь. В наших силах создать в сознании пространство, где сможет протекать бессознательный поток той отдаленной жизни, где будет совершаться движение, несущее отступление в темные уголки человеческих эмоций – те интуитивные процессы, которые могут вдохновлять нас говорить, но сами по себе в словах невыразимы.

Здесь, вдали от повседневных проблем, мы можем пережить неожиданное обновление. К примеру, может возрасти наша способность к созерцанию, мы можем заметить, что наблюдаем за потоком жизни, со всеми его ужасами, без избегания через псевдоматеринской сентиментальности, но и без отрицания через защитную отстранённость и холод. Снижается наша потребность в защите. Мы начинаем избегать фальшивой материнской бодрости духа, которая всегда заявляет, что «жизнь не так и тяжела». Часто жизнь действительно «тяжела». Глубины человеческого страдания непередаваемы. Сознание людей распадается на крошечные фрагменты, которые теряются и уже никогда не будут найдены. У людей умирают дети – внезапно, подвергнувшись насилию или от длительных, болезненных заболеваний. Мы жестоко обращаемся с себе подобными – лжем, предаем, отказываем в помощи. Мы убиваем друг друга. Но для того, чтобы вынести свое собственное и чужое страдание совершенно необязательно становиться холодными или жестокими. Необязательно пытаться как можно скорее избавиться от сложностей, убегая от страха посмотреть в глаза горю других людей.

Ведьма живет в суровом месте, где не растет ничто живое. Она не уходит оттуда. Если мы сознательно вступаем в контакт с архетипом ведьмы, то можем получить энергию для соединения с тем, с чем мы столкнулись, при этом не лишая себя права на нормальные человеческие реакции. Мы не переходим в ее владения, как и ведьма в сказках не перебирается жить во владения короля, а встречаемся с ней на пол-пути. Энергии, которые символизирует ведьма, дают нам силы соединять наши сознательные человеческие чувства с жесткой, неумолимой реальностью жизни ведьмы. Благодаря этому мы сможем более равностно смотреть на страдания и выдерживать то, что видим, давать столько, сколько сможем, причем с теплом и от души, именно потому что обрели возможность по-настоящему видеть, чего нам стоит жизнь. Теплая, любящая рука, протянутая человеку, помогает сделать страдание переносимым. Неожиданно посмеяться вместе с друзьями – очень важно для того, чтобы выстроить равновесие между тяготами и радостями жизни.

Ведьма и сексуальность

Вторым примером того, как ведьме удается перевернуть с ног на голову обычный порядок вещей, является ее интерес к сексу. Она вытягивает сексуальность из мира людей. Она представляет собой резкий контраст по отношению к тому, какого сексуального партнера большинство из нас предпочли бы иметь или каким хотели бы быть. Ведьме нет дела до любви и взаимности, ведьма не знает, что такое сексуальное партнерство. Она символизирует импульс к отторжению межличностных отношений, поскольку те представляются ей ловушкой, которая опустошает человека. Ведьма уводит нас прочь от человеческой жизни и сообщества в мир ночных оргий или жуткого, нечеловеческого экстаза. Она заманивает мужчин сладкими песнями сирены, затягивая их в ледяное, безличное бессознательное, где все сознательные точки зрения исчезают. Она настолько завладевает духом мужчины, что тот готов отказаться от своей человечности и обернуться животным, состоящим из одного влечения – похотливым кабаном, вожделеющим жеребцом или сходящим с ум от желания медведем. Холодный секс, которому чужды теплые человеческие чувства, безличный секс, никак не связанный с человеческими взаимоотношениями, властный секс, несмягченный человеческим желанием делиться – вот виды оружия, которые использует ведьма. Заполучив в свои сети очередную жертву, она высасывает из них все чувства, терпение и чувствительность, а потом отбрасывает в сторону, как высосанную устрицу, оставляя их одурманенными, лишенными мужественности и обессиленными. Когда эго женщины оказывается в плену у сексуальности ведьмы, мы обнаруживаем, что нас бесконечно притягивает безличная, инстинктивная сексуальность. Нами овладевает нечеловеческая страсть, побуждающая нас уступить похотливому инстинкту, которому незнакомы стыд или отношения с партнером. Захваченные желанием отыграть эту сексуальную проекцию, поначалу мы наполняется энергией и желанием, но потом падаем, испытываем дефляцию и переживаем тошнотворное ощущение пустоты и растраченной впустую энергии.

Находясь под действием проклятья ведьмы, женская сексуальность вообще не может проявиться, погружаясь в глубокий летаргический сон, как в сказках о Белоснежке или Спящей красавице, в сон, где возможны только фантазии, а секс сам по себе недоступен. Согласно еще более жестким версиям, ведьма лишает мужчину фаллоса, поглощая его своим собственным телом, чтобы удовлетворить свод страсть. Одному из анализандов удалось отследить связь своей импотенции с фантазией о том, что если его фаллос войдет в тело женщины, то уже не вернется обратно. Здесь ведьма проявляется в образе чудовища или фалличной женщины, которая кастрирует мужчин.

Другая смертоносная страсть, связанная с ведьмами, возникает в качестве популярной темы в западной культуре: знакомое всем убеждение, считающееся притчей во языцех, гласит, что страстная любовь непригодна для жизни и неизбежно ведет к смерти. Так, в фильме «Эльвира Мадиган» рассказывается история цирковой артистки и солдата, которые бросили свою работу и семью, чтобы убежать из дома и полностью отдаться всепоглощающей страсти. Но с наступлением зимы становится холодно, у них заканчиваются деньги и еда, а путь назад им уже заказан, поэтому они совершают двойное самоубийство, застрелившись из пистолета. В чем состоит идея фильма? Истинная страсть неизбежно приводит к смерти.

Однако, сексуальная сторона мотива ведьмы неожиданным образом помогает нам компенсировать нашу сознательно проживаемую половую жизнь и предлагает способы, благодаря которым страсть может приводить к жизни, а не к смерти. Подобно голодной старой колдунье, эта завораживающая юная красавица тоже говорит с нами о запретном. Ее энергия приводит в равновесие привычную для многих людей слишком «одомашненную» или бесчувственную полосу жизнь, в которой вообще нет места страстям. Когда становится лишь еще одним утомительным пунктом обязательной к выполнению программы или вообще отрицается как неважный, ведьма передает нам образ демонической сексуальности, прорывающейся через старые формы, меняя их и собирая заново, помогая духовному обновлению.

Крайние проявления страсти, которые воплощает собой ведьма-сирена, могут вывести половую связь за границы ригидных, традиционных представлений о сексе. Одна крайность состоит в том, что в плане секса мы попадаем в колею и рутину, другая – в том, что нами полностью завладевают инстинкты и похоть, но между ними находится сексуальный опыт иного рода, в котором до такой степени соединяются человеческая и сверхчеловеческая страсть, личное и безличное возбуждение, что мы наконец ощущаем, что все наши части взаимодействуют, что удовлетворяется и наша потребность в близости с конкретным человеком, и наше желание «пуститься во все тяжкие».

Мотивы околдованности ведьмой, как минимум, символизируют те энергии, которые выводят нас за рамки ограничивающей персоны, заставляющей нас играть ту или иною роль, заставляющей нас подавлять наши сексуальные инстинкты и внушающие нам страх, что если мы пойдем у них на поводу, то обязательно умрем, подобно многочисленным Эльвирам Мадиган популярной культуры. Зачастую мы придаем так много значения «преданности конкретному человеку» и безопасности «постоянных отношений», что в нашей сексуальной жизни исчезает всякая возможность пережить экстаз и экзальтацию. Однако, если мы решаем сбежать из постоянных отношений, чтобы «обрести свободу» и «отправиться на поиски приключений», то быстро обнаруживаем, что забыли о том, что на свете есть одиночество, желание устойчивой близости, потребность в теплом, любящем взаимодействии с другим человеком, отношения с которым являются ля нас чем-то особенным. Самые дикие оргии на деле оказываются довольно бесчувственным и холодным занятием по сравнению с огнем человеческой любви.

Демонический дух сексуальности, подвергающий мир нашего эго опасности дезинтеграции, может неожиданно консолидировать его уже в иной, новой форме, для которой обычно характерна открытость. Вместо того, чтобы задраить все люки, закрыть ворота и запереть двери, как только мы нашли устраивающую нас модель сексуальности или подходящего партнера – такое отношение эго превращает брак в крайне скучное занятие по происшествии нескольких лет – мы оставляем пространства и дыры, через которые к нам может пробиться безличная, неприрученная, эротичная интенсивность переживания ведьмы. Это не свободный брак, не бисексуальность и не групповой секс, а такое отношение эго, которое является обозначенным, но не завершенным, надежным, но не закрытым, устойчивым, но проницаемым. Подобно дому со множеством окон, подобно дереву, чьи корни уходят глубоко в землю, подобно бездонному морю, наше эго остается открытым для других измерений бытия. Мы не уходим из своего личного мира в это безличное измерение, точно также как ведьма никогда не останется женой короля или партнером героя. Она приходит и уходит, когда ей того угодно, прикасается к нам исчезает. Она не подчиняется нашей человеческой логике и законам.

Давая ей право на ее собственное существование, не пытаясь ее присвоить, мы соединяем процессы, протекающие на уровне эго-сознания, с более глубинными, бессознательными, вне личностными процессами. Эти архаические энергии находят какой-то выход, не разнося при этом мир нашего эго в клочья, не подменяя его собой, а просачиваясь через те лазейки, которые мы оставляем открытыми.

Ведьма и расстояние

Первая тема в нашей интерпретации феномена ведьмы состояла в том, что мы можем получить неожиданную пользу от того, что ведьма обращает вспять нормальное течение жизни. Из этого вытекает и вторая тема: ведьма стимулирует в нас развитие позитивных качеств из своей негативной позиции, именно потому что занимает негативную позицию. Расстояние, на котором находится ведьма, оказывает неожиданно позитивное эффект на привычный нам мир. Тогда ведьма появляется в образе загадочной женщины, которая приносит с собой ауру сверхъестественного. Она говорит с нами от лица нижнего мира невидимых сил, преследующих неопределенные цели. При ее приближении у нас в буквальном смысле этого слова шерсть встает дыбом. Ведьма привносит измерение невыразимого в наш вербальный мир.

Перед лицом того, что олицетворяет собой ведьма, человеческую душу пронизывает ужас. Мы погружаемся в жуткий мир призрачного, где деревья могут говорить, палки сами избивают людей, а отрубленные руки выполняют любой приказ ведьмы. Все, что здесь происходит, непросто нам неподвластно, а вообще выходит за границы человеческого понимания. Более того, это тип ведьмы-волшебницы совершенно не волнуют наши обычаи и наша потребность в безопасности. Она может разбудить ураган, который пройдет по целой деревне. Она может направить необъятную коллективную энергию прямо к нашему порогу, а потом злорадно хихикать, глядя, как мы забиваемся в угол от страха. Она делает видимыми жуткие силы коллективной жизни, которые могут полностью перевернуть наш личный мирок, причем не только силы природы, но и незримую, дикую силу мира духов. Хаотичные, обесчеловеченные духовные силы для нас предстают в форме таких ярких символов, как привидения, дух предков, боги и богини нижнего мира. Ведьма призывает их прямо у нас на глазах. Неудивительно, что мы не хотим иметь с ней дело!

Однако, показывая нам коллективный, не принадлежащий эго мир, ведьма уравновешивает нашу тенденцию концентрироваться исключительно на мире сознательного делания. Она стоит, так сказать, на границе человеческого восприятия, указывая путь в другую, далекую страну, которая находится за пределами нашего ясного понимания, огромную, бескрайнюю страну, где нет звуков, и которая символизирует бессознательные ментальные процессы, существующие рядом с нашим сознанием, но все же относящиеся к другой стороне.

Что нам дает это понимание? Ощущение, пусть и уменьшающей нашу значимость, перспективы существования зловещего мира, который находится за пределами влияния эго, мира аморфных энергий и случайных задач ведьмы, сильно расширяет наше понимание. Этот мир не является отголоском наших личных потребностей и надежд, в нем мы не видим конкретного признания ценностей нашего эго. В то же время такой более широкий взгляд помогает нам признать, что кроме задач, которые ставит перед собой наше эго, есть и другие задачи, задачи самих жизненных процессов. Мы чувствуем соприкосновение с невообразимыми проявлениями жизни вообще – органическими и неорганическими, антропоморфными и не антропоморфными, другими расами и группами людей, которые не входят в наш личный круг друзей и родственников. Ведьма-ясновидящая помогает нам осознать масштаб жизни. Она ставит нас на место – незначительное, но конкретное, уязвимое, но свое.

В связи с этим новым осознанием ведьма пробуждает в нас и новый мир страха. По коже бегут мурашки, волосы встают дыбом, потому что страх, который она нам внушает, слишком сильно отличается от знакомого нам, сознательного страха перед трудной задачей или понятной опасностью, с которой мы сталкиваемся и которая пугает нас, потому что требует приложения усилий по достижению отдаленной цели. Всем нам не понаслышке известно, как сильно может действовать на нервы такая работа. Но ведьма олицетворяет другой вид работы, который нельзя четко обозначить, разделить на последовательные этапы, которая не соответствует конкретной цели. Ведьма занимается медитативным занятием, размышляет, движется по инерции. Эта работа не подчиняется предсказуемому расписанию. Возможно, нам придется прилагать огромные усилия, которые в результате ни к чему не приведут. Однако иногда какие-то вопросы могут проясниться всего лишь за пять секунд.

Ведьма пробуждает в нас не страх перед предстоящей тяжелой работой, не какой-то обычный страх, активирующий механизмы защиты или избегания. Ведьма пробуждает в нас столь всеобъемлющий и ужасный страх, потому что масштабы предстоящей «работы» остаются неизвестными. Мы не можем очертить пределы «задачи» для нашего эго, можем лишь размышлять над тем, что хочет сообщить нашему сознанию образ ведьмы, какие он ставит перед нами вопросы. Как нам, обычным людям, справляться с безграничностью бытия? Как нам следует относиться к бессознательному на сознательном уровне?

Ведьма трудится не для того, чтобы произвести какой-то продукт. Она конструирует внутри себя живую связь с безличным, бессознательным, с коллективными жизненными процессами. Не «работает», а составляет заклинания, варит зелье, разрабатывает тайные формулы, придумывает символы для нашей «работы», пытается создать импровизированную личную связь с пугающим своими масштабами бытием. Парадоксально, но благодаря этому ведьма может не только освободить нас от излишне ограничивающего эго-сознания, но и отпустить нас и дать возможность жить более полно в нашей сознательной жизни. Даже мельком брошенный взгляд на иное измерение бытия заставляет нас больше ценить все, что у нас ассоциируется с домом. Широта неизъяснимого показывает нам, насколько дорого нашему сердцу все обычное и обыденное. Взгляд в неличностное измерение заставляет нас по-настоящему ценить личное. Мы начинаем более четко видеть границы нашей личности и понимать, насколько мы малы. Однако, мы обретаем способность с большей смелостью посмотреть в глаза тому факту, что наше существование как личности является смыслом жизни.

Только в направленных на конкретного человека чувствах и нигде более мы можем найти тепло, любовь и взаимность. В лице другого человека мы видим воплощение индивидуальной личности, а он в свою очередь смотрит на нас, давая нам право на индивидуальность. Когда благодаря ведьме-ясновидящей нам удается заглянуть в ледяные просторы безличной коллективной жизни, мы начинаем ценить по достоинству едва уловимое, но всё же бесценное признание нашего права быть, которое отражает взгляд другого человека.

Ведьма, Интеллект и Агрессия

Ведьма, находящаяся в негативной позиции по другую сторону сознания, провоцирует нас на проявления таких уровней интеллекта и агрессии, которые обычно остаются в бессознательном. Вдохновленные примером женского движения в конце двадцатого века, многие женщины хотят жить более полной жизнью, сочетая семью и карьеру, укрепляются в способности найти свой собственный способ сделать это и более не согласны довольствоваться стереотипной ролью женщины.

Ведьма, питающая интерес к власти и коварству, может многое предложить этому типу женщин. Фигура ведьмы констеллирует женскую интеллектуальность и ассертивность в их первичной форме. Она является воплощением интеллектуальной и агрессивной энергии, еще не взятой человеком под контроль. К примеру, ведьма, как известно, обладает тайным знанием, глубина которого явно превосходит знания обычных людей. К тому же, она побуждает и других людей пользоваться своим интеллектом. Сказочные герои или героини должны додуматься, как им перехитрить ведьму, что часто бывает нелегко.

Ведьма отдает либо мало, либо вообще ничего, и высмеивает беспомощную зависимость или детскую восприимчивость, которая ждет, что ей скажут правильный ответ или укажут верный путь. Однако, она способна по достоинству оценить тех, кто полагается на собственный ум и находчивость. Столкнувшись с подобными действиями героя, ведьма иногда выдает ему бесценное заклинание или дает ответ на важный вопрос, который ранее пыталась сохранить в тайне.

Ведьма также побуждает героев и героинь в полном объеме использовать свою агрессию. Если герои хотят победить ведьму, то им предстоит пройти через серьезные испытания силы воли, которые потребует от них решительности и стойкости. Ведьма часто вызывает столь яростную враждебность, что ее враги кричат: «Сжечь ее!». К сожалению, в реальной жизни охотники на ведьм воспринимали такие призывы буквально, и вымещали свою негативную агрессию на женщинах, принявших на себя их проекцию образа ведьмы. Однако с символической точки зрения, жгучая агрессия, вызываемая в нас архетипом ведьмы, может стать и силой, которая поможет нам выполнить непривычно сложные задачи или справиться с одолевающими нас страхами.

Поскольку мы живем во времена, когда многие женщины хотят сознательно использовать свой потенциал ассертивности и интеллекта, можно даже предположить, что главная причина того, почему женщины редко преуспевают на творческом поприще состоит в том, что они упорно пытаются творить из сознания, не обращаясь к первичному содержанию, которое представляет собой ведьма. Смешивая разные вещества и чувства, ведьма создает волшебное зелье, волшебные яблоки, говорящие зеркала, чудодейственное огниво, и тем самым выводит нас на самые высокие уровни человеческого восприятия. Она придумывает новые метафоры и оригинальные комбинации уже известных веществ. К примеру, некоторые женщины-художницы зачастую хотят обращаться именно к этому уровню опыта. Эти женщины хотят заглянуть за отдаленные границы безличного бессознательного, где обитает ведьма, и творить именно там. Внушающая ужас богиня Кали, полная агрессии и издающая жуткий победоносный вой, также «дарует существование новым формам жизни, благодаря чему происходит смена поколений»[12]. Таким образом, существуют женщины, готовые сознательно подвергнуться влиянию этого архаичного и совершенно бессознательного материала, и в результате получить энергию для создания новых форм художественного выражения. Некоторые женщины уже не хотят бессознательно идентифицироваться с творящей материей и просто проживать свои творческие импульсы через биологическое воспроизводство и детей, им удается найти парадоксальный способ одновременно и дифференцироваться от творческого материала, и слиться с ним, создавая оригинальные и сильные произведения в таких сферах, как живопись, музыка, танец, поэзия и театр.

Огромная дистанция, отделяющая фигуру ведьмы от простых человеческих проблем, оказывает неожиданно компенсаторное воздействие на женщин, функционирующих на высоком уровне сознания, на мужчин с хорошо развитой анимой, а также на те области нашей психики, где мы обладаем какой-то дифференцированный и хорошо развитой функцией. Все больше и больше женщин стремятся к новому образу жизни, при котором можно сочетать семью и карьеру, детство и родительство, зависимость и независимость. Но если нам удастся начать использовать нашу энергию столь разнообразно, то мы столкнемся с новыми проблемами. Иногда осуществление наших амбиций может представлять собой большую опасность, чем провал. Сами по себе наши амбиции далеко не всегда неуместны или неправильны, однако успешное достижение поставленных целей иногда оставляет слишко мало пространства, слишком мало пустот для проявления более тонких, потаенных аспектов нашей личности.

Опасность состоит не в риске превратиться в подобие старомодной карикатуры, изображающей мужеподобную женщину, не обладающую должной гибкостью или богатством ума, ненавидящую мужчин, до смерти боящуюся забеременеть и отрицающую любые проявления страсти. В наши дни опасность кроется именно в новообретенном умении умело жонглировать разными «жизнями». Если мы не понимаем этого, то постепенно можем скатиться до жизни в архетипическом захвате, когда мы становимся современной амазонкой, a «Чудо-женщиной»[13], которая безупречна и всегда достигает своей цели, но постепенно лишается человеcкого облика.

Наша жизнь может превратиться в одну сплошную погоню за достижениями, происходящую как будто бы без нашего непосредственного участия: всему отведено свое место и время, все эффективно и упорядочено. Тогда наш день начинает походить на компьютерную программу. Даже сексуальная жизнь проходит по расписанию, когда нам удается найти для этого минутку, как будто мы превращаемся в машину, которой просто-напросто нужно регулярно менять масло[14].

Словно нити паутины, сплетенной гигантским пауком, каждая часть нашей жизни содержит в себе следующую часть. Так появляется тип личности, склонный к компартментализации[15] – человек, потрясающий своим размахом, но при этом отталкивающий. События, которые обычно нарушают привычное течение жизни – рождение ребенка, болезнь, влюбленность или потеря работы — берутся с наскока и решительно отправляются на свое место в заранее определенной структуре. Таким женщинам может даже грозить опасность забеременеть, но не из желания стать матерью или родить ребенка от любимого человека, а просто ради того, чтобы сделать завершенным воображаемую картинку «идеальной женщины». Такое механическое отыгрывание ролей может оказывать совершенно неосознаваемое и ненамеренное, но тем не менее ужасающее воздействие на наших детей. Дети могут стараться подражать нашему духу, превращаясь в не похожих на людей маленьких роботов, совершенно разумных и абсолютно правильных, или же наоборот отказываться адаптироваться к сложившейся ситуации, впадая в ярость, фрустрацию или одиночество, делать глупости, кричать, орать и стараться как можно сильнее задеть мать, чтобы сорвать с нее маску совершенства во плоти.

Нашему мужчине, если мы избрали такой путь, кажется, что он живет один, а не вместе с партнером. Мы все делаем хорошо, даже слишком хорошо, но его беспокоит не наше совершенство, а скорее трудно определимое отсутствие нас в его жизни, отсутствие межличностной связи. Мы не присутствуем в его жизни как живой человек. Большую часть отношений мы выстраиваем между эго и абстрактным идеалом, оставляя слишком мало места для человеческого тепла. Нас захватывает эффективное выполнение функций, и постепенно от нас больше ничего не остается. В нашей жизни нет передышек. Даже чувства, потребности и желания являют собой лишь механические проявления нашего эго, в потоке сознания не остается ни малейшего пространства для мужа или детей. Мы держим чувства под контролем, чтобы организовывать их так, как нам удобно. Такой образ жизни приводит к тому, что постепенно мы начинаем утрачивать индивидуальность, становясь безличным «идеалом», или его механической версией, и теряя связь с обычной человеческой реальностью. Вокруг нас постепенно формируется атмосфера одиночества и удаленности от всего человеческого, свойственная ведьме. Подобно ей, мы можем внушать благоговение, но ни у кого не возникает желания прикоснуться к нам.

Удивительно, что сама фигура ведьмы содержит в себе необходимый ответ на вопросы, встающие перед склонным к преувеличениям и искажениям типажом «Чудо-женщины». Ведьма живет вдали от цивилизации и для нее характерно не только одиночество, но и желание человеческой плоти, крови и тепла. Она представляет собой совершенство бытия, лишенное человеческого аспекта, часто свойственное высокоразвитым, успешным женщинам, котоыре теряют из вида свою собственную внутреннюю неуверенность и незавершенность. Если мы впадаем в такое «супер-функционирование» для достижения совершенства амазонки, то почти всегда подавляем потребность в простом человеческом общении. Ощущение, что нам недостаточно быть лишь наедине с собой, загоняется вглубь и начинает действовать в бессознательном, подталкивая нас к все большим и большим достижениям, лишая нас всего человеческого, делая нас все более одинокими и заставляя желать хотя бы какого-то человеческого общества, пусть даже и несовершенного.

Осознавая в себе эти проявления ведьмы, мы можем постепенно признать, что в функционировании нашего эго есть несовершенства и принять свою зависимость от других. Таким образом наше экзистенциальное одиночество – которое часто возникает даже если у женщины есть и муж, и ребенок – может стать не таким острым. Мы можем принять тот факт, что все-таки никто из нас не является совершенством подобно архетипической деве, скорее, нам необходимы другие люди для того, чтобы мы могли вернуться к себе и реализовать свой потенциал.

Фигура ведьмы также намекает на то, зачем столь продвинутой и реализовавшейся женщине общество других людей. Она ни в коем случае не должна расплачиваться за любовь вынужденным отказом от своих талантов и достижений, не должна притворяться менее значимой, чем является на самом деле. Не забывайте о том, что ведьма делиться своими секретами или сокровищами лишь с теми героями и героинями, которые твердо стоят на своем и в полной мере пользуются своей агрессией и интеллектом. Она готова завести дружбу с тем героем или героиней, которые и правда ведут себя героически и достигают равного ей уровня. Сходным образом женщина, достигшая высокого уровня психологической дифференциации и развития эго, сильная женщина, целостная и талантливая личность, способная экологичным способом соединяться с анимой мужчины, нуждается в том, чтобы быть увиденной, чтобы ее достоинство были признаны и оценены. Ей нельзя переходить в материнскую, кормящую позицию, в позицию нуждающейся в заботе дочери или в позицию сестры-соперницы. Ей хочется, чтобы близкие наслаждались тем, что она может дать и сделать. Ей отчаянно необходима изобильная взаимность. Ее необходимо ценить за ее сильные стороны, при это не закрывая глаза на ее мягкость.

Подобно мифологическим амазонкам, которые представляют собой женщин с очень мужской эго-идентичностью, но тем не менее обращаются к живущим по соседству мужским племенам, когда им нужен оплодотворяющий фаллос, современной женщине, достигшей высокого уровня реализации, свойственно желание обрести любящего другого. Ей нужны другие люди, потому что в ней много любви, которой так хочется поделиться.

Жизнь с ведьмой

Ведьма представляет собой крайне удаленный и архаичный уровень архетипического функционирования. Если мы хотим жить с ней, то должны развить на уровне эго соответствующее отношение, признавать и уважать эту часть нашего бытия, которая находится за пределами эго. Наш феноменологический подход к ведьме указывает на sine qua non[16] правильного отношения к ведьме на уровне эго: мы должны видеть ведьму такой, какая она есть, и не пытаться изменить ее и сделать такой, как бы нам хотелось. Фигура ведьмы может предложить нашему эго-сознанию образы энергий, которых нам не хватает и которые следует включить в наши сознательные установки. Однако она говорит с нами на своем языке, на языке мира, находящегося за пределами эго. Если ведьма вообще обращается к нам, то говорит из этого чуждого нам измерения инаковости.

Призывать качества ведьмы для достижения наших сознательных целей и задач, поставленных нами на уровне эго, необходимо с осторожностью. Мир эго для нее также чужд, как для нас – ее мир, она уже не сможет жить в нашем мире, как и мы не сможем пожертвовать всем человеческим и погрузиться в ее практически нечеловеческое существование.

Здесь требуется найти очень тонкий баланс. Мы должны с уважением относиться к потребности ведьмы в дистанции, но всё же подружиться с ней. Мы должны оставить ее на присущем ей уровне, но при этом признать влияние этой архетипической динамики на наше куда более мелкое эго. Мы должны позволить бессознательному существовать самому по себе, бессознательно, однако мы должны осознавать факт его существования.

Наиболее подходящим отношением на уровне эго к архетипы ведьмы представляется принятие ее парадоксальности. Мы осознаем, что ведьма воплощает в себе множество бессознательных аспектов, и позволяем им оставаться бессознательными. Мы можем заниматься осознаванием бессознательного. Выражающая разные аспекты бессознательного ведьма в таком случае как будто наблюдает за нами со стороны, как будто само бессознательное наблюдает за сознанием нашего эго. Мы уделяем внимание ведьме, когда она приходит, однако принимаем и ее отсутствие, то есть не разглядываем ее слишком пристально, не пытаемся узнать ее слишком близко или докучать ей своими наблюдениями. Ведьма бросает нам два вызова одновременно: с одной стороны призывает использовать нашу энергию в полную силу, с другой – приглашает нас удаленное место, где мы сможем отдохнуть от проблем, беспокоящих нас на уровне эго. Мы освобождаемся от оков сознания, и в то же время вынуждены все время сохранять бдительность.

Ведьма уводит нас в бездну, лежащую под сознательно организованным мышлением и чувствованием, в бездну нечеловеческой тьмы, где, как бы парадоксально это ни звучал, мы можем обрести источник света. Мы обретаем способность более ясно ограничения, налагаемые сознанием на нашу неличностную, бессознательную, инстинктивную жизнь. Такое признание границ личного не становится для нас ударом, а напротив, стимулирует использовать свою энергию так, чтобы жить более полной жизнью, до конца раскрывая наш потенциал тепла и человечности. Когда мы заглядываем в этот не принадлежащий эго мир, впускаем его в сознание и снова выпускаем, наше эго становится более проницаемым, менее плотным и жестким, а значит, и менее уязвимым.

Рисунок на стр. 43

«Ведьма… cимволизирует смешение известных частей нашего мира с неизвестными для достижения нового результата» (Филиппо Липпи)

Почувствовав размах и ширину мира сверхъестественного, наше эго тоже начинает дышать, делать вдох и выдох, перестает идентифицироваться с бессознательным или теряться в нем, перестает пытаться сделать все психическое содержание сознательным. Мы обретаем большую способность позволять бессознательному просто быть и повышать степень осознанного присутствия в собственной жизни.

Ведьма будит воображение, давая нам новое видение природы психики. Она олицетворяет собой те энергии, которые соединяют нас с неожиданным, бессознательным потенциалом. Ведьма – это первичный, фемининный, бессознательный интеллект и агрессия, которые могут скомпенсировать высокоразвитый сознательный интеллект и плохо контролируемую агрессию в отношениях с другими людьми.

Ведьма бросает нам вызов, призывает увидеть свет бессознательного «порядка» и «рациональности». Эта непростая задача лучше всего в символической форме отражает требование женщины быть полностью признанной и допущенной во все аспекты социума, стать полноправным членом человеческого общества. Недостаточно просто разрешить женщинам заниматься профессиями, в которых доминируют мужчины и маскулинная модальность. Недостаточно просто заменить местоимение «он» на местоимения «он или она» при публичных выступлениях. Недостаточно просто осознать, что сознательный образ мышления сильно окрашен бессознательной ментальностью. Бесполезно действовать по принципу сложения и добавления. Нам следует проникнуть в само целое и изменить его.

Радикальное воздействие архетипа ведьмы состоит в том, что она вторгается в цивилизованное общество. Она входит в него. Она меняет его. Более того, ведьма поглощает самого человека, забирая его кровь, плоть и душу. Архетип ведьмы символизирует радикальное смешение человеческих категорий для создания новых форм. Несмотря на то, что ведьма может принимать примитивное, недифференцированное выражение, на самом деле она символизирует процесс, когда мы берем известные части нашего мира и смешиваем их с неизвестными, чтобы получить новый результат. Подобным образом мы не просто добавляем женщин к ориентированной на мужчин социальной структуре, не просто добавляем инсайты о бессознательном к нашей сознательной ментальности. Нам необходимо создавать новые сочетания, и попытаться замесить совершенно новое «тесто» в процессе разработки новой «закваски». Неудивительно, что фигура ведьмы продолжает присутствовать в нашем воображении и сказках. Она знаменует собой вневременной, вечный процесс зарождения, появления из бессознательного, новых форм человеческого сознания и сложного, многогранного общества, разнообразие членов которого которого бесконечно.



[1] Юнг использует термин «объективная психика» для описания нашего переживания бытия, предшествующего любому субъективному ощущению личности: «...жизнь и психика существовали для меня раньше, чем я мог произнести слово «Я», и когда это «Я» исчезает, как это происходит во сне или в бессознательном состоянии, жизнь и психика продолжают жить своей жизнью, и наши наблюдения за другими людьми и наши собственные сны говорят нам об этом». «Базовые постулаты аналитической психологии», сборник «Структура и динамика психического». (“Basic Postulates of Analytical Psychology” in The Structure and Dynamics o f the Psyche, Collected Works, vol. 8, tr. R F. C. Hull (New York: Pantheon, I960), p. 348 (par. 671). См. также К. Г. Юнг, Интеграция личности, (The Integration of the Personality, tr. Stanley Dell (New York: Farrar & Rinehart, 1939), p. 70: «Нет, бессознательное ни в коем случае не является замкнутой, личностной системой, оно обширно, объективно и открыто как мир. Я здесь является объектом, или даже субъектом объекта, в полную противоположность обыденному осознанию, где я всегда есть субъект, у которого есть объект».

[2] Обсуждение релевантности понятия «заключения в скобки» для психологических инсайтов приводится в книге Энн и Барри Уланов, «Религия и бессознательное» (Religion and the Unconscious (Philadelphia: Westminster Press, 1975), pp. 56, 215-216, 248, 258, 276.

[3] Сказки выбраны из собраний Эндрю Лэнга (New York: Dover, 1966-68), из «Сказок братьев Гримм» (New York: Pantheon, 1944), а также серии записей «Представьте себе», Let'sPretend Record Series, distributed by Stereo Dimension Records, New York.

[4] Эрих Нойманн цитирует Генриха Циммера, “Die Indische Weltmutter,” Eranos-Jahr-buch, 1938 (Zurich: 1939): «На этом культовом изображении она представлена одетой в кроваво-красные одежды, она стоит на корабле, плывущем по морю крови». «Великая мать», (The Great Mother, tr. Ralph Manheim (Princeton: Princeton University Press, 1955, p. 152).

[5] Энн Уланов получила эти сведения от женщин, находившихся у нее в анализе в период от зачатия до рождения детей, а также на своем собственном опыте материнства.

[6] Джефри Пэрриндер, Ведьмы Европы и Африки (Geoffrey Parrinder, Witchcraft: European and African (London: Faber and Faber, 1963), pp. 20; 45; 50-51; 133-141); и Пеннеторн Хьюз, Ведьмы (Pennethorne Hughes, Witchcraft (London: Longmans, Green and Co., p. 952).

[7] «Куда ни посмотри, у всех в глазах один и тот же вопрос: «Что мы натворили? Куда мы катимся? Почему мы не можем прекратить это?».. Не знаю, кто такие ведьмы.. Но даже если у нас нет для них подходящего названия, они все равно существуют, протыкают иголками восковые фигурки, бормочут заклинания. А потом, сами того не замечая, мы начинаем насмерть душить мужчин в темноте, вспарывать живот детишкам, когда те корпят за партами над уроками, стрелять в полуголых черных мужчин в их же собственных деревнях или, того хуже, распространять заведомую ложь о том, что все это крайне печально, но у нас, как у людей цивилизованных, просто нет выбора». Так пишет Обри Менен в своем непростом, полном иронии, однако совершенно не оскорбительном романе «Господство ведьм» (The Prevalence of Witches (New York: Scribner’s, 1949), pp. 194-195). Глубокий смысл этой книги, во многом связанный и с нашими собственными размышлениями, хорошо передается еще в самом начале повествования: «С ведьмами ни в коем случае нельзя торопиться. Иначе все закончится плохо. Иначе все вернется вам сторицей». (p. 15)

[8] Parrinder, pp. 67-68.

[9] Жак Лакан утверждает, что «бессознательно есть дискурс Другого». Лакан, Язык Самости, (Lacan, The Language of the Self tr. Anthony Wilden (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1968), p. 27.

[10] Гастон Башляр, Поэтика грезы, (Gaston Bachelard, The Poetics o f Reverie, tr. Daniel Russell (Boston: Beacon Press, 1969), pp. 19, 30, 62-67).

[11] «Облако неведения», (The Cloud of Unknowing, ed. Dom Justin McCann (London: Burns, Oates and Washboume, 1936), и Барри Уланов, «Мистицизм и негативная сущность» (Barry Ulanov, “Mysticism and Negative Presence,”) в The Gaster Festschrift, The Journal of Ancient Near Eastern Society of Columbia University, Vol. V (1973), pp. 411-420.

[12] Циммер, цитата по Нойманну, Великая мать, (The Great Mother, p. 152).

[13] «Чудо-женщина» - популярная ранее героиня комиксов, в последнее время образ получил вторую жизнь под влиянием движения за освобождение женщин. В комиксах и на телевидении она представляет собой воплощение архетипической амазонки. Дочь Ипполиты, королевы амазонок, сражается за справедливость и истину. Она красива, умна, талантлива и энергична – настоящая супер-женщина.

[14] Женщине, которая часто ощущала навязчивое желание заниматься домашними делами, приснилось нечеловеческое качество отношения ее бессознательного к сексуальным отношениям. Муж во сне прредставляет собой отношение ее собственного анимуса к сексу. «Мой муж говорил мне, что в последние три месяца, когда у нас с ним случается половой акт, он не входит в меня, а просто вставляет в меня нечто механическое».

[15] Компартментализация - механизм психологической защиты, проявляющийся в том, что противоречия между какими-то мыслями, идеями, отношениями или формами поведения упорно не осознаются. Прим. пер.

[16] Обязательное, но недостаточное условие (лат.) Прим. пер.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

архетипы и символы

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"