Перевод

Глава XII. Истоки психологии христианского алхимического символизма

Процесс Индивидуации в Эоне

Барбара Ханна

Процесс Индивидуации в "Эоне"

 Глава XIIИстоки психологии христианского алхимического символизма

 Эта глава начинается с утверждения, что «Мать-алхимия» может служить названием целой эпохи. Алхимия началась почти с христианской эрой, дала рождение в XVIи XVII веках веку науки и затем была забыта. Но каждая мать является сперва дочерью, и алхимия была дочерью гностицизма, который – с помощью греческой философии, мифологий Малой Азии и иудейской каббалы – попытался синтезировать психические и мистические аспекты в единое видение мира. Если бы он преуспел в этом, наш мир не разделился бы на две параллельные точки зрения, как это имеет место сегодня, когда ни одна из них даже не пытается или не желает знать что-либо о другой (§267).

Это разделение было заметно уже в XVIIIвеке, в расколе между верой и знанием. Вере не хватало опыта, а наука пренебрегала душой, игнорируя само существование психе. Наше христианское вероучение высоко определяет символ психе, но исключает природу. Поэтому всегда были подводные течения (подобно алхимии), которые старались исследовать эмпирическую сторону природы, изнутри и извне (§268).

Теология продолжает использовать язык, который для подавляющего большинства сегодня стал невразумителен. Слово догма даже приобрело неприятный оттенок и часто используется для того, чтобы подчеркнуть косность или предвзятость, оно почти совершенно потеряло своё значение в качестве символа непостижимого, однако действительного факта. Вплоть до недавнего провозглашения AssumptioMariae (лат. «Вознесения Марии») она почти не обсуждалась даже в теологических кругах – явный знак того, что символ увядает. Многие люди ищут ему замену на Востоке, например в Индии. Но хотя индийские символы выражают бессознательное так же, как и христианские, они выражают не наше духовное прошлое, а своё собственное. Поэтому, хотя мы можем многому научиться у Индии, она не может выразить наше собственное накопленное прошлое, мы никогда не достигнем таким образом своих корней, поскольку мы укоренены в почти двухтысячелетней истории христианства. В определённых частях Европы, конечно, он сокращается немногим более чем на 500 лет, и тогда мы достигаем языческих времён и германских мифов (в прошлую войну проявленных чересчур отчётливо). (§270).

Безусловно, распространение христианства среди варварских народов способствовало определённой жёсткости догмы, как мы можем более ясно видеть в исламе, который стал одновременно жёстким и фанатичным. Это очень сильно отличается от того направления, в котором шло развитие на Востоке, где Будда был мирно вновь поглощён индуизмом менее чем за тысячелетие (§272).

Мы не можем принять восточные формы мысли без вырывания своих корней, поскольку мы укоренены в христианской почве, и хотя это кое-где опасно тонко, затем нам следует иметь дело с нашим собственным первоначальным язычеством, и мы не можем обойти его стороной, перескочив на Восток (§273).

Мы находим некоторые из этих языческих течений в алхимии, которая, достигнув зенита в XVI-XVIIвеках, затем очевидно исчезла, и наука привела в XIXвеке к материализму, а в ХХ – к так называемому «реализму», конца которому пока не видно. Сколь бы ненавистно для нас ни было видеть или признавать это, церковь – это беспомощный свидетель, поэтому. хотя её послание всё ещё эффективно, она не использует языка настоящего, но повторяет, как попугай, священные слова, почитаемые веками, не обращая внимания на то, понимает она их или нет. Если бы апостол Павел использовал язык и мифы минойской эпохи для того, чтобы проповедовать евангелие афинянам, какой бы успех он имел? Язык, который использует церковь, был создан в ту эпоху, когда людям было совсем не трудно верить в чудеса, и у них не было современных знаний, иными словами никакого скептицизма для того, чтобы иметь с ними дело. Каждый школьник сегодня знает об особенностях природы больше, чем все тома естественной истории Плиния вместе взятые, однако церковь продолжает говорить на языке образов, которые выглядят обманчиво знакомыми и тем не менее очень далёкими от сознательного понимания современного человека. Ей следует изменить свой язык, чтобы была хоть какая-то надежда на то, что её сущностный смысл останется действенным (§274).

Мост между догмой и внутренним опытом индивидуума разрушен, и мы должны признать этот факт. Вера человека античности или средневекового христианина никогда не шла в разрез с consensusgentium(общим мнением), а поддерживалась им. Всё это за последние триста лет радикально изменилось. Но предпринимают ли теологические круги какие-либо попытки для того, чтобы не отставать от этого факта (§276)?

Есть огромная опасность, что новое вино разорвёт старые мехи и что мы повторим ошибку Реформации, отбросив всё, чего мы не понимаем (§277).

Многих людей удивляет, что Юнг как врач и психолог делает такое ударение на догме. Но те же причины, по которым алхимик настаивал на своей теории, побуждали Юнга внимательно отнестись к догме, то есть необходимость достичь корней гипотезы, с которой мы экспериментируем. Доктрина алхимиков заключалась в квинтэссенции символизма бессознательных процессов, подобно тому как догма является сгущением или средоточием так называемой «истории спасения», то есть мифа о божественном бытии и делании с изначальных дней. Чтобы понять доктрину алхимиков, мы должны вернуться к индивидууму, равно как и в случае с христианской догмой, и для нас действительно жизненно важно так сделать – мы должны сначала рассмотреть мифы Малой Азии, которые являются основанием христианства, и мифологию в целом как выражение общей предрасположенности человека, которую Юнг назвал коллективным бессознательным (§278).

Мифы и фантазии выражают бессознательные процессы, и их изучение оживляет бессознательное и начинает восстанавливать связь между сознанием и бессознательным. Пагубно, когда эти двое разделены, и они никогда не могут воссоединиться без tertiumquodnondatur(лат. «третьего, которое не дано»), живого символа. По этой причине древние сравнили символ с водой – так, например, инь и ян, объединённые в дао, часто представляют как «русло духа», направляющее движение реки. Церковный символ – это  aquadoctrinae(вода вероучения), а алхимический – «божественная вода», двойной аспект которой представлен Меркурием. Эта символическая вода исцеляет и обновляет везде – будь то христианская вода крещения, дао или алхимический эликсир, показывая лечебный характер своей мифологической подоплёки. И в психологии мы также знаем, что есть моральная проблема противоположностей в глубине каждого невроза, которая никогда не может быть решена рационально, но только чем-то превосходящим обе стороны, символом (§280).

Проблема интеграции бессознательного может быть решена только продолжением направлений, проложенных историей, но это предполагает непрерывность в развитии. Присутствующая тенденция к разрушению, которая позволяет целой традиции впасть в бессознательное, действительно может прервать нормальное развитие периодом варварства продолжительностью несколько сотен лет. Там, где идея марксистской утопии победила, это уже имеет место. И преимущественно научное и техническое образование, которое является отличительной чертой Соединенных Штатов, может привести к повороту от духовных ценностей и таким образом значительно усилить психическое расщепление. Потеря корней и нехватка традиции просто приглашают невроз и таким образом готовят почву для массовой истерии. Что-то (разновидность коллективной терапии) используется для коллективной истерии, и тогда индивидуальная свобода исчезает, и начинается терроризирование (§282).

Затем Юнг обобщает вышеизложенное и говорит, что он старался показать разновидность психической матрицы, в которой была спонтанно ассимилирована фигура Христа. Если бы не было сходства (магнит!) между фигурой Искупителя и определённым содержанием бессознательного, человеческий ум никогда не увидел бы свет Христа и не был так страстно захвачен им (§283).

Именно неканонический образ рыб погрузил нас в эту матрицу, дал возможность получить опыт неизвестной сферы архетипов, где последние неустанно меняют имена и одеяния, и мы можем только пытаться изучить что-то из их скрытого ядра, приближаясь к ним. Ляпис с его тысячью имён является не Христом, но его параллелью в субъективной реальности, и поэтому он помогает нам осознать, что означает Христос в субъективном опыте (§284).

Символ Рыб представляет спонтанную ассимиляцию фигуры Христа каким он показан в Евангелиях и является, так сказать, симптомом того, как он был воспринят бессознательным. Связанный с Отцами Церкви символ распятия как наживки для того, чтобы поймать Левиафана, является очень характерным: рыба была поймана и вытащена из глубин, привлечённая фигурой Христа. Но сам Христос? Он также провозглашён как Ихтис (рыба), и это предполагает, что он также поднялся из глубин. Поэтому символ Рыб создаёт мост между историческим Христом и психической природой человека, где архетип искупителя находится у себя дома. Таким образом Христос стал внутренним опытом (§285).

Мы видим, что алхимический символизм рыбы ведёт прямо по направлению к ляпису, выражаясь языком психологии – к Самости. Таким образом у нас есть новый символ на месте рыбы: психологическое понятие человеческой целостности (§286).

[Здесь, поскольку это последнее предложение кажется мне сложным для понимания, особенно на английском, я хочу напомнить вам, что символ всегда является лучшим из возможных выражений неизвестного факта за пределами нашего понимания, поэтому когда дело доходит до нового символа, мы ещё раз стараемся выразить невыразимое.]

Юнг говорит, что насколько рыба более или менее является Христом, настолько Самость более или менее является Божеством. Они оба соответствуют внешнему выражению и внутреннему опыту. Идея человеческой целостности представляет собой, так сказать, новую ассимиляцию Христа в психической матрице или дальнейшее осмысление сына Бога. На этот раз он не принимает звероподобной формы, но выражен как понятие, как «философский» символ. Это подчёркивает рост сознания, по сравнению с немой и бессознательной рыбой (§286).    

     

       

      

 

 

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

осмысляя юнга

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"