Перевод

Глава 12. Лошадь: помощник и жертва

Символизм Животных

Барбара Ханна

Символизм животных

Глава 12а Лошадь: помощник и жертва

Переходя ко второму проявлению, я должна заметить, что хотя начало обсуждения с негативной стороны было вполне естественным в случае с кошкой, такой подход вызвал у меня некоторые трудности в случае с собакой. А в случае с лошадью я чувствую себя вынужденной начать с обсуждения положительной стороны, а именно: лошади как помощника. Немного усилий нужно потратить на размышления, чтобы понять, что во всем мире нет другого такого животного, которое бы работало так же тяжело, как лошадь, и которое, как она, всегда было бы рядом, помогало и даже воевало рядом с человеком. В качестве иллюстрации лошади-помощника я хочу привести здесь цитату из «Илиады», где лошадь Ксантус (Xanthus) предупреждает Ахиллеса о приближающейся смерти. Может, это – не самый очевидный или обыденный пример, но это – красивый литературный образ крепких взаимосвязей между лошадью и человеком.

Ксантус и Балиус (Xanthus and Balius), прекрасные лошади Ахиллеса при осаде Трои, которых родила гарпия Подарга (Podarge), оплодотворённая Зефиром (Zephyrus) – порождающим ветром, восхвалялись за их быстроту. Ахиллес одолжил этих лошадей своему другу Патроклу (Patroclus) для битвы с троянцами, но, убив множество троянцев, Патрокл соскочил со своей колесницы и был убит Гектором (Hector) с помощью Аполлона. Цитата из Хоуи (Howey):

Ксантус и Балиус были глубоко опечалены потерей своего возничего. Они держались в стороне от битвы после его смерти, оплакивая его с того мгновения, как они узнали, что их возничий пал от руки человекоубийцы Гектора. Они стояли, склонив свои головы к земле. Горячие слёзы текли из их глаз на землю, так горевали они в печали о своём возничем, и их пышные гривы были грязны, свисая с подкладок по обе стороны хомута. (Хоуи / Howey 1958, 159)

В завершение сегодня я бы хотела процитировать речь лошади. Отметим, что когда Ахиллес опять использовал Ксантуса и Балиуса, он упрекал их за то, что они оставили убитого Патрокла в поле. Этот несправедливый упрёк снял печать с губ Ксантуса или, как сказано в «Илиаде» Гомера, вынудил Юнону (Juno) наделить его речью, и он сказал:

Yes, great Achilles, we this day again

Will bear thee safely, but thy hour of doom

Is nigh at hand; nor shall we cause thy death,

But Heavn’s high will, and Fate’s imperious pow’r.

By no fault of ours, nor lack of speed,

The Trojans stripp’d Patroclus of his arms:

The mighty god, fair-hair’d Latona’s son,

Achiev’d his death, and Hector’s victory gained.

Our speed of foot may vie with Zephyr’s breeze,

Deem’d swiftest of the winds; but thou art doom’d

To die, by force combin’d of God and man.

(Howey 1958, 159)

Да, великий Ахиллес, сей день опять мы

Бережно повезём тебя, но близок твой роковой час;

не мы станем причиной твоей смерти,

Но высокое веление Небес и судьбы властная воля.

Не по нашей о вине и не от недостатка скорости

Троянцы лишили Патрокла его оружия:

Могучий бог, светловолосый сын Латоны

Принёс ему смерть, а Гектору победу.

Прыть наших ног может соперничать с порывами Зефира,

Считающегося самым быстрым из ветров, но ты обречён

Умереть, совместной силой Бога и человека.

(Хоуи / Howey 1958, 159)


Лекция шестая: 01 июня 1954 года

Я хотела бы начать, напомнив вам, что хотя такого ярлыка и нет, лошадь, как правило, связывают с энергией, или, вернее, с царством бурного нрава, и что мы можем научиться приручать, объезжать и в некоторой степени запрягать инстинкт точно так же, как и реальную лошадь. Мы не можем вобрать в себя эту энергию, как мы увидим, кроме некоторого очень ограниченного объёма, но мы можем добиться установления отношений с ней, таких как с реальными лошадьми.

В прошлый раз мы с вами говорили о лошади Ксантусе из «Илиады», и я отметила, что он раз-отождествил себя с судьбой, Богом и человеком и сказал, что вовсе не по вине лошади Ахиллес в скором времени встретит свою смерть, а, скорее, в результате действия «объединённой силы Бога и человека».

Лошадь Ксантус (Xanthus), воплощённый инстинкт лошади, учит нас тому, что он может стремительно и верно перевозить нас, но что он, подобно нам, подчиняется судьбе и Богу, иными словами, на языке психологии, - самости. Мы можем реализовать нашу энергию, олицетворённую лошадью, и она может многое сделать для нас, но только если мы будем жить по глубинным законам нашего бытия; за его пределами она может только предупредить нас, но не спасти нас, поскольку она также подчинятся предназначениям судьбы, о чём сообщил Ксантос Ахиллесу. Не следует забывать, что Ксантус завершает своё пророчество о смерти Ахиллеса словами «Бог и человек», так как в противопоставление кошке лошадь символизирует инстинкт, который в определённой степени, лежит в пределах действия человеческого сознания. Как и все наши инстинкты, этот, и не только в конечном счёте, подвластен Богу или самости. Либидо, выраженное в образе лошади, может быть в значительной степени приручено, поэтому выходит совсем несправедливым то, что Ахиллес упрекает своих лошадей за смерть Патрокла. И тем не менее, это – то, что и мы делаем, когда мы слепо доверяемся нашим инстинктам. Требуются и лошадь, и человек, чтобы придать этому инстинкту его смысл.

Теперь перейдём ко второму проявлению – лошади как сакральной жертве, мифология указывает на широкое распространение лошади как истинного жертвенного животного. Быков и баранов, например, приносили в жертву во множестве мест в течение последних тысячелетий. Как одну из наибольших ценностей, которыми обладает человечество, лошадей, возможно, в некоторых местах и в определённые периоды мировой истории приносили в жертву больше, чем любое другое животное. Лошади считались особенно предпочтительной жертвой солнцу, морю и богам воды, - обычай, распространённый во многих странах. Например, широко распространён обычай жертвоприношения богам перед пересечением опасного потока. Геродот рассказывает, как Ксеркс (Xerxes) отправился в поход во главе персидского войска в пятом веке до нашей эры, и они подошли к опасной реке – к реке Стримон во Фракии; перед тем, как войти в воду, они принесли в жертву белых лошадей (Геродот, VII, 113). Патагонские индейцы также приносят в жертву лошадь перед пересечением опасного брода.

Как многие племена приносят в жертву собак, чтобы направить своих умерших в потусторонний мир, так же во многих странах было принято приносить в жертву боевого коня человека после его смерти. Отголоски этой веры по-прежнему можно найти на Британских островах. Известна история о старой ирландской женщине, которая по смерти мужа отправила его лошадь на умерщвление, а когда ей попытались отказать, она ответила: «Вы думаете, я позволю моему мужу ходить пешком в том мире?» В Англии всё ещё соблюдают обычай на военных похоронах вести лошадь за гробом с сапогами покойного, перевёрнуто свисающими по обе стороны седла. Это очень старый обычай, вероятно, пережиток тех времён, когда лошадь таким образом вели к могиле, чтобы там убить для сопровождения всадника в потустороннем мире. В качестве примера я процитирую лондонскую газету «Дэйли мэйл» (Daily Mail) от 22-го июня 1922 года, в котором есть фотография боевого коня фельдмаршала сэра Генри Вильсона, которого вот так ведут с процессией в собор Святого Павла. Также в книге «Поездка Чиффели» (Tschiffelys Ride), на которую я сослалась в прошлый раз, рассказано, как в 1936 году лошадей Манчо и Гато вели за катафалком Каннингема Грэма, большого друга их владельца. (Возвращаясь к собаке, я могу сослаться на свой собственный опыт, связанный со смертью моей маленькой Керн. Из чисто гигиенических соображений я решила сжечь корзину и одеяла, которые были у неё во время последней болезни, а после этого я поймала себя на том, что я полусознательно размышляла: «Ну, теперь ей будет комфортно в потустороннем мире; у неё будет её корзина».)

Расскажу эпизод, который я недавно прочитала – о собаке из Токио, которая привыкла встречать своего хозяина на остановке трамвая в двенадцать часов каждый день. Хозяин погиб в аварии, и тело сразу же увезли в морг, поэтому собака не знала о его смерти и в течение одиннадцати лет приходила каждый день встречать трамвай. По смерти пса ему поставили памятник на этом месте. В таких ситуациях собака может подчас быть очень благодарна за возрождение той первобытной идеи жертвоприношения животного. Лошади, безусловно, привыкают к другим владельцам более легко, чем собаки.

Рисунок 3. Проявления лошади

Возвращаясь к мифологической стороне лошади как жертвы, мы приведём впечатляющее вступление к Упанишаде Брихадараньяка (Brihadaranyaka Upanishad) в качестве нашего примера:

Воистину, заря – это голова лошади, пригодной для жертвоприношения, солнце – её глаз, ветер – её дыхание, рот – огонь Вайсванара (Vaisvanara), год – тело жертвенной лошади. Небесный свод – это спина, небо – живот, земля – грудь, стороны света – бока, промежуточных направления – рёбра, члены – времена года, суставы – месяцы и половины месяцев, ступни – дни и ночи, кости – звёзды, плоть – облака. Наполовину переваренная пища – это песок, реки – кишечник, печень и лёгкие – горы, грива – травы и деревья. Восход солнца – это передняя часть, заход – задняя часть лошади. Когда лошадь отряхивается – светает; когда она лягает – гремит гром, когда она испускает мочу – идёт дождь; голос—это её голос.

Воистину, день настал после лошади как (золотой) сосуд, зовущийся Махиман (Mahiman, - величие), который (во время жертвоприношения) помещается перед лошадью. Её место – в Восточном море. Ночь настала после лошади как (серебряный) сосуд, зовущийся Махиман (Mahiman), который (во время жертвоприношения) помещается позади лошади. Её место – в Западном море. Воистину, эти два сосуда (или величия) появились, чтобы быть по бокам лошади.

Как гонщик возит она Дэв, как жеребец – Гандхарв, как бегун – Асуров, как лошадь – мужчин. Море сродни ей, она родилась в море. (Мюллер 1926, 73f)

В своей работе «Символы трансформации» Юнг отмечает, что мы видим здесь лошадь не только как символ, не только времени, но и всего мира. Позднее он добавляет в статье «Упанишады»:

Символ лошади содержит в себе весь мир, её родня и колыбель - море, мать, равная мировой душе. Точно так же, как Эон обозначает либидо в «объятиях» или в состоянии смерти и перерождения, так же и здесь колыбель лошади, т.е. либидо находится в «матери», умирает и возрождается вновь в бессознательном. (Юнг 1967, пар. 426)

Позже он опять возвращается к этой теме и говорит:

Как отмечает Дойссен (Deussen), жертвоприношение лошади означает отречение от мира. Когда лошадь приносят в жертву, тогда мир приносят в жертву и разрушают – последовательность мыслей, которая также предстала перед Шопенгауэром. Лошадь находится между двух жертвенных сосудов, переходя от одного к другому подобно тому, как солнце проходит путь от утра до вечера. Поскольку лошадь служит человеку и работает на него, и даже энергию измеряют в «лошадиных силах», то лошадь обозначает единицу энергии, которая доступна человеку. Поэтому она представляет либидо, которое проявилось в мире. Раньше мы говорили о том, что «мать-либидо» должна быть принесена в жертву, чтобы создать мир; а здесь мир разрушается посредством повторной жертвы всё того же либидо, которое однажды было присуще матери, а затем перешло в мир. И тогда лошадь можно заменить символом этого либидо, потому что, как мы видели, она во многом связана с матерью.

Принесение лошади в жертву может породить очередную фазу интроверсии, подобной той, которая преобладала до сотворения мира. Расположение лошади между двух сосудов, которые символизируют рождающую и пожирающую мать, напоминает о мысли, что жизнь заключена в яйце и, соответственно, сосудам предназначено «окружать» лошадь. То, что это действительно так, можно увидеть в Упанишаде Брихадараньяка 3,3.

Юнг продолжает рассуждать об этом переходе, но ограничение времени вынуждает меня несправедливо сократить материал, и поэтому я могу привести для вас ещё одну фразу из его толкования, где он говорит: «...жертвователи лошади пробираются самой узкой из щелей между оболочками мира-яйца, в точке, в которой они одновременно объединены и разделены» (Юнг, 1967, пар. 658).

Принесение в жертву либидо в матери обычно происходит бессознательно, как либидо молодого человека выходит в мир по мере его взросления. Таким образом, мы можем сказать, что принесение в жертву внешнего либидо в мире, символически представленного здесь лошадью, - это первая сознательная жертва либидо ради интроверсии.

Доктор Якобсон (Jacobsohn) в своих лекциях о египетской религии принимает Ка в качестве проявления самости, действующего в мире, а Ба – проявление самости, которое скрывается в интроверсии (Якобсон/ Jacobsohn, 1992 г.).[1] Принесение лошади в жертву – это момент поворота от внешнего к внутреннему. Несмотря на то, что я хочу рассмотреть проявление лошади в виде кошмара позднее, здесь я должна упомянуть, что оно тоже обозначает такой поворот либидо внутрь, но происходящий с нами бессознательно и непроизвольно во сне. (Я вернусь к этой теме позже.)

Я хотела бы привести здесь выдержку из современного материала, которая очень подходит к данной ситуации. Это – первый сон француженки, проживающей на западе Америки, случившийся когда она впервые пришла на анализ. Этой женщине было около сорока двух. Её деловая жизнь была довольно успешна, а брак был сложным. Она была чрезвычайно экстравертна, но происходила из очень религиозной среды, так что было в её жизни нечто, что очень протестовало против пустой жизни, которую она вела. Ей снился сон, в котором:

...животных приносят в жертву. Лошадь на алтаре. Она видит, что лошадь не мертва. Она очень расстроена и подаёт сигнал жертвователю, мужчине, и он подходит с большим шприцем, чтобы сделать лошади последний укол сострадания. Но лошадь поднимает голову и смотрит мужчине прямо в глаза, и сон заканчивается, в то время как они неподвижно глядят друг на друга.

Мы находим интересную параллель тому, что человек и лошадь глядят друг другу в глаза, в средневековом поэтическом сборнике «Песен о деяниях» (Chansons de Geste), среди которых есть группа стихов о Карле Великом (ок. 742-814). Баярд был знаменитым демоном-жеребцом Аймона (Aymon) из Дордони (Dordogne), которому удалось принести Карлу Великому много неприятностей благодаря магической силе жеребца. После своей смерти Аймон оставил Баярда своему младшему сыну Рено (Renaud), которому Баярд служил верой и правдой, но затем четыре сына, оказавшись зависящими от милости императора, купили его прощение, отдав ему демона-жеребца на умерщвление. Император, считая, что все беды случились из-за жеребца, наполнил его копыта свинцом и направил его в Сену, чтобы он утонул. Баярд дважды поднялся на поверхность и взглянул в глаза своего хозяина с предсмертной мольбой. Но когда он поднялся в третий раз, его поражённый хозяин Рено (его сердце разрывалось) упал в тоске наземь и, не встретившись взглядом с хозяином, жеребец погрузился в глубину в последний раз. Рено, обезумев от пыток своего верного друга, разорвал указ императора о помиловании и бросил обрывки к его ногам. Говорят, что он отказался от мира, отправился в крестовый поход, а затем стал отшельником, известным своей праведной жизнью.

Эта история довольно интересна для нас, поскольку она очень ярко высвечивает в средневековой легенде именно тот процесс, который Юнг соотносит с жертвоприношением лошади, обозначающим полное преобразование от экстравертной мирской жизни к внутренней жизни отшельника. Те из вас, кто посещал лекции д-ра фон Франц о Никлаусе фон-дер-Флю, наверняка помнят о той роли, которую лошадь играла в видЕниях швейцарского святого перед тем, как он также отдалился от мира и поселился в «Ранфт» (Ranft) (его уединённое жилище расположено в центральном районе Швейцарии).

Возвращаясь к нашей современной сновидице, нам нужно разобраться, что бессознательное могло пытаться сказать ей. Она только прошла середину жизни, так что, видимо, пришло время для неё отозвать своё либидо из мира, хотя и не в смысле превращения отшельницу. Она получила призыв чем-то пожертвовать. Как вы знаете, мы ничем в действительности не владеем, пока не принесём это в жертву, это сложно понять, если ещё не было такого опыта. (Я отсылаю вас к тому, что Юнг говорит о такой стороне жертвоприношения в своей лекции о мессе (Юнг, 1977b, пар. 307). Сновидица, в некотором смысле, «уставилась на» или «зафиксировалась на» том, чего она хотела. А если вы сознательно зафиксируетесь и «уставитесь» на что-то (ваше «пристальное разглядывание», по сути, удерживает предмет на расстоянии), оно никогда не станет реальностью. Я помню случай с девушкой, которую мать воспитала, настроив на замужество, и она «пристально смотрела» на такую возможность в каждом подходящем мужчине, который встречался ей. Она вполне хорошо общалась с мужчинами при условии, что за них невозможно было выйти замуж. И только когда ей было уже за сорок, и она проходила анализ, она смогла справиться с возможностью никогда не выйти замуж. Позднее она вышла замуж за человека, который сказал, что он долгое время хотел отношений с ней, но по какой-то причине считал её неприступной.

Очевидно, что сновидица избегает боли, но лошадь знает, что боль необходима и даёт возможность человеку взглянуть в глаза животного, то есть анимуса, который первым делает то, что она должна сделать позднее. О глазах животного Юнг размышлял, обсуждая видЕния женщины, с которой он работал:

Это – первое видЕние, которое её совершенно определённо обожгло; до этого она просто глазела, а это её задело. Она нарисовала лицо, то есть, морду животного, покрытую тёмными волосами с тоскливым глазом зверя.

На самом же деле, они не только отправились назад в Древнюю Грецию, но пошли ещё дальше, животные увели её далеко в век животных. Вы помните, что целью дионисийских мистерий было вернуть людей к животному. Не к тому, что мы обычно понимаем под этим словом, а к животному внутри. Она смотрит прямо в глаза животного, и они полны горя и красоты, потому что они содержат истину жизни, равные доли боли и радости, способность испытывать радость и способность к страданию. Глаза очень примитивных и бессознательных у мужчин выражают такое же странное психическое состояние до осознанности, которое не является ни болью, ни удовольствием. В точности не известно, что это такое. Это приводит в замешательство, но несомненно, она здесь глядит в самую душу животного, и это именно тот опыт, который ей нужен. В противном случае она отсоединена от природы. (Юнг, 1997, 154)

Нашей сновидице тоже нужно смотреть на правду жизни, на правду и красоту, на опыт, которого лишает её внешняя жизнь. «Взгляд в глаза» означал бы установление душевного контакта, который возможен, согласно сну, только через жертвоприношение. Из других снов было очевидно, что она жила полностью в инфракрасной части шкалы, а здесь ей предоставляется возможность понять, то есть «увидеть» смысл и, таким образом, переместиться в сторону ультрафиолетовой части, где она может узнать что-то об архетипическом образе инстинкта, который она просто слепо проживала.

Кошмар (nightmare дословно означает «ночная кобыла» - прим. переводчика) тесно связан с жертвенным проявлением. Хоуи (Howey) приводит некоторые недавние примеры кошмаров из современной прессы и даёт следующую выдержку из газеты «Дэйли экспресс» от 5 февраля 1920 г.:

Смерть во время кошмара, - проблема, поднятая на дознании в отношении осуждённого, который умер во сне, вчера широко обсуждалась в медицинских кругах. «Нет ничего невозможного в предположении о том, что смерть вызвана кошмаром», - сказал доктор Уэлби Фишер из «Харли-стрит», бывший сотрудник больницы Святого Георгия, корреспонденту газеты «Дэйли Экспресс». «Жертвы этих неприятных ощущений всегда испытывают затруднения с дыханием. Лиц, страдающих стенокардией, затруднения с дыханием во время кошмаров могут приводить к смерти. Обычный здоровый человек вряд ли умрёт от этих ночных ужасов, но тому, кто физически слаб, не хватит сил выдержать страшное напряжение. Кошмары чаще встречаются у детей, чем у взрослых, но мне не известно случая, чтобы ребёнок умер в таких обстоятельствах. Взрослые люди, подверженные повторениям таких тревожных симптомов, должны соблюдать величайшую осторожность... поскольку пренебрежение простыми правилами здоровья может привести к кошмару смерти. (Howey 1958, 45)

Газета далее пишет на эту тему в передовой статье:

Согласно словарному толкованию, кошмар – это демон или злой дух, который угнетает людей во время сна... Какой бы ни была причина, нет никаких сомнений, что воздействие кошмара оставляет свой след в мозгу человека на всю жизнь. И теперь поднят вопрос, могут ли подобные видЕния быть причиной многих внезапных смертей, которые происходят во время сна. Ведущие медицинские специалисты соглашаются, что такое объяснение часто встречается в случаях с лицами, страдающими от крайнего физического истощения. (Хоуи, 1958, 45f)

В работе «Символы трансформации» Юнг прослеживает связи индо-европейского корня слова кобыла (mare) до mers и mor, что означает «умереть», поэтому было интересно обнаружить, что в современной газете всерьёз обсуждается, что кошмар даже может стать причиной смерти. Юнг говорит, что ведьмы-ламии («lamias») появляются, как правило, в кошмарах, и даже считаются ночными лошадьми, и множество признаков указывает на их женский характер. Мы повсюду слышим, что они ездят на своих жертвах (Юнг, 1967, пар. 371). Их аналог – лошадь-призрак, которая уносит своих всадников бешеным галопом. Хоуи собрал множество легенд, в которых всадника больше никогда не видали.

У нас нет времени дальше углубляться в эту тему, как это делает Юнг. Он связывает кошмар, в частности, с получением энергии обратно от матери, и позднее – от мира. В сносках к этой странице он ссылается на другую литературу на эту же тему. Я хочу обратить внимание на то, что если ничего не делается для освобождения этого либидо, оно регрессирует и сидит на груди такого человека, как кошмар. Или оно уносит такого человека из мира, как лошадь-призрак. Это – замечательный образ одержания анимусом и созданного им состояния изоляции от любых человеческих контактов, - это, конечно, в психологии женщин.

В своей связи с ведьмой-ламией, кошмар также представляет аниму в её наиболее одержимой форме. Я должна напомнить вам о происхождении слова «ламия». Королева Ливии, Ламия, вступила в любовную связь с Зевсом, а ревнивой Гере удалось воспрепятствовать тому, чтобы Ламия могла когда-либо родить живого ребёнка. Это принесло ей необыкновенную горечь, и она превратилась в кровожадную разрушительницу каждого ребёнка, до которого она могла добраться. Поэтому ламиями называли злобных женских духов, которые бродили по ночам, обычно в обличье старой ведьмы, высасывая кровь и пожирая плоть людей, и особенно маленьких детей (Хоуи, 1930, 328). Они также принимали образы красивых женщин, которые обманывали и завлекали мужчин в свои объятия, а затем разрывали их в клочья и насыщались их молодой кровью. (Также считалось, что ламии принимают образы змей.) Она также представляет особенно хладнокровный образ анимы, которая заманивает молодых мужчин в свои объятия, чтобы кормиться их жизнью и молодой кровью. Я также напомню вам о книге Китса «Ламия». Кто может сказать, какое отношение эта демоническая анима имела к его смерти на двадцать шестом году? Опять же, есть его неотвязчивая баллада под названием «Красавица без пощады» («La Belle Dame Sans Merci») – одна из самых ужасных поэм об аниме на английском языке. Анима появляется здесь в её мертвенном образе без компенсирующей функции опутывания мужчины в мире. Китс сам представляет собой некое явление, которое мы не можем сейчас рассмотреть, а если бы мы это сделали, то речь бы шла скорее об образе Пегаса.

В самой глубине можно, пожалуй, сказать, что лошадь в её проявлении как кошмар тесно связана с проблемой анимы для мужчин и анимуса для женщин, и это, пожалуй, - самый простой способ выражения необходимости принести в жертву своё либидо-лошадь. Ибо без этой жертвы человек останется одержимым этими образами в их наиболее негативном и захватническом проявлении. Они буквально задушат или унесут человека галопом, и тогда весь его индивидуальный характер останется неразрешённым.

Другие главы перевода

32
1. Введение I. Введение Лекция первая: 26 апреля 1954 года

3 апреля 2014 г.

2. Глава 1. Кошка: биологические данные

3 апреля 2014 г.

3. Глава 2. Кошка: коварство и материнская и природа

3 апреля 2014 г.

4. Глава 3. Кошка: ярость и эмоции

3 апреля 2014 г.

5. Глава 4. Кошка: уютность и лень

8 мая 2014 г.

6. Глава 5. Кошка: независимость и самодостаточность

8 мая 2014 г.

7. Глава 6. Собака: биологические данные

8 мая 2014 г.

8. Глава 7. Собака: друг и предатель

8 мая 2014 г.

9. Глава 8. Собака: проводник и плут

4 июня 2014 г.

10. Глава 9. Собака: страж и вор

4 июня 2014 г.

11. Глава 10. XI. Собака: целитель и пожиратель трупов

4 июня 2014 г.

12. Глава 11. Лошадь: биологические данные

8 июля 2014 г.

13. Глава 12. Лошадь: послушный работник и непокорный дух

8 июля 2014 г.

14. Глава 12. Лошадь: помощник и жертва

8 июля 2014 г.

15. Глава 14. Лошадь: дающая жизненную силу и несущая разрушение

4 сентября 2014 г.

16. Глава 15. Лошадь: паникёр и сверхчувственное восприятие

4 сентября 2014 г.

17. Глава 16. Заключение о кошке, собаке и лошади.

4 сентября 2014 г.

18. Глава 17. Введение в символизм змеи

25 сентября 2014 г.

19. Глава 18. Змея: биологические данные

4 января 2015 г.

20. Глава 19. Змея как демон земли, тьмы и зла

4 января 2015 г.

21. Глава 20. Змея в христианстве

4 января 2015 г.

22. Глава 21. Змея как уроборос цикличной жизни

7 февраля 2015 г.

23. Глава 22. Змея как дух света и мудрости

3 марта 2015 г.

24. Глава 23. Змея как символ призраков и обновления

7 апреля 2015 г.

25. Глава 24. Змея как союз противоположностей и общение с божественным

7 июля 2015 г.

26. Глава 25. Архетипический символизм льва

5 октября 2015 г.

27. Глава 26. Лев как солнечный символ.

5 апреля 2016 г.

28. Глава 27. Лев как символ силы.

8 ноября 2016 г.

29. Глава 28. Лев как символ побуждения, страсти и обладания.

8 ноября 2016 г.

30. Глава 29. Лев: вознесение и преображение.

8 ноября 2016 г.

31. Глава 30. Лев как воскресение и духовная сила.

8 ноября 2016 г.

32. Глава 31. Архетипический символизм быка и коровы

6 декабря 2016 г.

архетипы и символы

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"