Перевод

Глава 31. Архетипический символизм быка и коровы

Символизм Животных

Барбара Ханна

Символизм Животных

Глава 31

Архетипический символизм быка и коровы.

Предисловие редактора.

Последующий текст по символизму быка и коровы включён в основную часть этого материала, не смотря на некоторые сомнения. Прежде всего, обсуждение Барбарой Ханной этих двух животных более кратко, чем исследование змеи и льва, или даже кошки, собаки и лошади. Из-за краткости её презентации бык и корова выглядят не уравновешенно по сравнению с другими животными, которые обсуждаются в этом издании. Во-вторых, последующий текст основан на рукописных записях, а не транскрибировании. Барбара Ханна, оказывается, приводила многие из её амплификаций спонтанно и по памяти, и в некоторых местах её записи содержат только лишь обобщённые наброски и упоминания религиозных и мифологических примеров, которые она обсуждает. Даны только начало и окончание нескольких цитат. Значит, она либо читала на лекции прямо из книги или приводила цитаты по памяти. Более того, она размышляет о толковании деталей сказки так, словно аудитории была уже предоставлена версия этой истории. Можно предположить, что она рассказала эту историю наизусть. В любом случае, её версии этой истории нет. Краткое содержание сказки было добавлено, чтобы помочь читателю следить за её размышлениями.

Вместо того, чтобы «заполнить дыры» или расширить её записи, мы стремились оставить приведенный текст наиболее соответствующим доступному материалу. Те записи, которые настолько схематичны, что потребовали бы дополнительного исследования, были оставлены «как есть» и вынесены в примечания. В нескольких случаях заметки были записаны слишком неразборчиво, чтобы их можно было расшифровать. И, наконец, обобщение и выводы из материала о быке и корове должны были быть приведены произвольно. Точные даты и место проведения лекции не определены, но предполагается, что Барбара Ханна давала эти лекции в Институте Юнга в Цюрихе сразу после серии лекций о змее и льве в 1958 году.

Несмотря на эти размышления, нет сомнений в проницательности и глубине символического материала о быке и корове, который обсуждает Барбара Ханна. Из-за ценности этой работы последующий текст включён в основной материал этой публикации.

 

XXXIII. Бык и корова: биологические данные.

Когда мы начинаем подходить к символизму быка и коровы, первое, что нам нужно отметить, это то, что разный пол этих двух животных разделяет их мифологию. Насколько я знаю, в случае всех других животных мифология включает более-менее оба пола, хотя, конечно, есть определённые мифы и сказки, которые касаются непосредственно мужских или женских особей животных, например, кобылы или жеребца. Кот в сапогах определённо является котом, а Мёрин (Moerin) в ирландской версии Золушки – кошка, и так далее. Время от времени мы встречаем случаи, где символизм быка и коровы смешивается и оба олицетворяют подобное одно и то же. Однако до сих пор ни разу мифы или сказки о животных не вдохновили меня использовать пол как направляющую линию или особый разделитель между ними.

В случае с быком и коровой, однако, такое разделение предопределено. Их мифология настолько индивидуальна, что они требуют совершенно разного подхода, потому что по существу эти двое олицетворяют пару противоположностей. Именно резкая разница между быком и коровой вынудила меня изменить порядок программы по символизму этих семи животных и поставить их в конце. Они содержат возможность coniunctio (союза) гораздо более очевидно, чем у любых других животных, которых мы исследовали до этого.

Это правда, что мы также находим ясное разделение между мужским и женским полом у некоторых других животных, которых мы ещё не обсуждали, например, олень-самец и олениха (лань), но разница не так выражена, как в нашей бычье-коровьей паре, где бык немедленно вызывает образ мужской зрелости, а корова напоминает о покорной уступчивой природе женского начала. Поэтому я представлю их по-раздельности, рассмотрев сначала быка, а затем корову.

Мы начнём, как обычно, с внешних характеристик животного, опираясь на «Жизнь животных» Брема (Brehm, Tierleben). Брем отмечает, что с самых ранних времён бык, корова и вол (выхолощенный бык) олицетворяют сами основы, на которых построены культуры континентов Европы, Азии и Африки. Одомашнивание крупного рогатого скота сделало возможным земледелие и открыло совершенно иной образ жизни для человечества, во всех отношениях. Одомашнивание скота, в действительности, являет собой громадное приобретение для человечества. В этом, пожалуй, состоит внешняя причина, почему образы коровы и быка так глубоко пропитали мифологию.

Согласно Брему, скот принадлежит к разновидности парнокопытных животных. У них раздвоенные копыта и на передних, и на задних ногах. Брем посвятил восемь разделов копытным животным, и крупный рогатый скот описан в седьмом разделе под названием «Парнокопытные». Они также жуют жвачку, чего не делают многие копытные животные. (Их привычка жевать жвачку важна для нас, поскольку это даёт психологическую зацепку для проекции явления размышлений и, значит, для медитации в её самом широком смысле.)

Крупные рогатые животные были одомашнены ещё в доисторические времена и с тех пор их развитие впечатляет. Их разводят где только возможно, и они до сих пор являются одним из самых важных элементов нашей пищевой цепочки не только из-за мяса, но и из-за широкой палитры молочных продуктов, получаемых от коров.

В целом, оба пола имеют рога, правый искривлён по часовой стрелке, а левый – против часовой. Череп широкий вверху и постепенно сужается к носу. Их глаза расположены широко друг от друга и размещаются по бокам черепа. Обычно они имеют короткую шерсть, и только в немногих местах встречаются длинношерстные или с подобием гривы. Есть исключения из этого правила. Высокогорный скот в Шотландии, например, лохматый и изредка встречаются почти длинношерстные.

Зона происхождения крупного рогатого скота очень широка. Их находят по всей Европе, в Африке, Центральной и Южной Азии. Согласно Брему, Северная Америка может считаться их изначальным домом, хотя сейчас, конечно, их развозят по всему миру, где только климат позволяет их выращивать. Они все без исключения – стадные животные в их естественной среде, однако могут жить в одиночку в домашнем хозяйстве.

Хотя эти крупные животные выглядят неуклюжими и медленными, они могут передвигаться очень быстро в критических ситуациях. Они взбираются в гору и плавают очень хорошо, и их выносливость впечатляет. Их обоняние наиболее развито, но они и слышат чрезвычайно хорошо. Их зрение, напротив, не очень хорошее. Брем считает, что их сообразительность значительно снизилась в неволе.

В целом, быки и коровы мягкие и надёжные. Брем отмечает, что все виды крупного рогатого скота позволяют одомашнивать себя и подходят для использования для неисчислимых задач. Они могут быть очень привязанными друг к другу, особенно коровы к своим телятам. Но быки, так же, как и волы и коровы, могут быть дикими и злобными при определённых обстоятельствах, и коровы известны тем, что защищают свой молодняк с безрассудным бесстрашием. Они не только нападают на людей по случаю, но и отгоняют лютых хищных зверей с помощью своих грозных рогов так ловко, что часто выходят победителями. Они дерутся между собой только когда речь идёт о спаривании.

Спаривание важно почти для каждого вида животных, но из всех наших домашних животных оно кажется самым важным для быка и коровы. Кобылы, например, часто отказываются спариваться, и мы говорили с вами о том, как неблагоприятно мы повлияли на сексуальность собак. Но на быка и корову, кажется, не подверглись влиянию. Возможно, это сыграло свою роль в том, почему бык стал прототипом мужской порождающей силы, а корова – женского принятия, покорности и пассивности.

Теперь мы можем начать рассмотреть наши внешние направляющие линии, сначала для быка, затем для коровы. Я значительно сокращаю обсуждение этих символических аспектов, с одной стороны потому, что это знание уже широко известно, и с другой стороны потому, что иначе мы никогда не разберёмся в нашем материале. Четыре мифологических стороны быка таковы:

1. Символ порождающей мощи, силы и плодовитости.

2. Символ импульсивности и способности пронзать (с помощью рогов).

3. Символ вечной жертвы.

4. Символ духовного возрождения и повторяющегося размышления.

Четвёртый аспект в мифологии по правде не основан на внешних биологических свойствах, поскольку он чисто духовный, однако пережевывание жвачки с его склонной к размышлению природой предполагает медитацию, которая в людях является порождением духовной стороны.

XXXIV. Бык как порождающая мощь,

сила и плодовитость.

Мифологический символизм, основанный на силе, богатстве и порождающей мощи быка, богат и широк. Порождающая мощь и сила, которые мы увидим также и во втором классе, являются самой распространённой темой в мифологии. В действительности, быка можно даже считать самим прототипом этих качеств. Естественно, мы находим эти особенности в обычной речи. О зрелом мужчине говорят, что он как бык, силён как бык, или мощный как бык. Мужчину необыкновенно упрямого в суждениях называют быкоголовый (прим.переводчика: в русском языке аналог – прозвище «баран»), и в этом мы видим все ассоциации с быками как суровыми, грубыми, жёсткими, и даже свирепыми драчунами. (Швейцарские борцы-чемпионы в разных кантонах получают молодых бычков в качестве награды.) Затем есть несколько исключительных быков, которые описываются как мягкие, которых невозможно раздразнить, которым нравится нюхать цветы и тому подобное, но это в буквальном смысле слова выдумка, потому что все, кто приблизится к быку, ощущают невероятную мощь и сам размер этих зверей. Здесь, в Швейцарии каждый год бывают случаи, когда быки убивают своих фермеров. И все, кто работает с быками, знают, как временами они могут быть опасны. Нет необходимости идти ещё дальше в амплификации (расширении и раскрытии) этой темы.

Может быть не самые известные, но точно самые важные для наших целей примеры этого класса находим в Египте, где, как вы знаете, бык, вол и корова играли выдающуюся роль. Я говорю о сюжете Ка-Мутефа, «быка своей матери», который относится к этой категории. Самыми известными быками-богами являются Апис (возможно, самый ранний из этих богов), Бухис (священный «белый бык») и Мин, хотя Мин обычно изображался в виде итифаллического человека (изображается с фаллосом в состоянии эрекции) с быком в качестве его неотъемлемого признака. (Боннет 1952, 364) Но и его также называют «бык своей матери». Амум, также итифаллический бог, также предстаёт как Ка-Мутеф и в божественном слиянии заполняет тело своей матери и королевы своим светом и величием. (Якобсон / Jacobson 1992, 89)

«Бык своей матери» - это сюжет, изображающий быка, оплодотворяющего свою мать. Таким образом бог не имеет иного происхождения, кроме себя самого. Боннет говорит, что в более поздних текстах Ка-Мутеф был также прародителем своего собственного отца. (Боннет / Bonnet 1952, 364) Богиня-мать, благословлённая таким образом, часто это Хатхор из Дендеры, которую мы будем часто упоминать, когда будем говорить о корове. Но все богини постепенно влились в Исиду, которая привела к тому, что Мин и Гор перемешались между собой. «Бык своей матери» является чрезвычайно важным сюжетом египетской мифологии, его довольно сильно недооценил Хельмут Якобсон. (Helmuth Jacobsohn 1992, 83ff)

Идея Ка-Мутефа была привнесена, так сказать, фараонами, которые, как вы знаете, считались божественными в Египте. Когда фараон посещал королеву с целью обрести их старшего сына, он делал это в роли Ка-Мутефа – быка своей матери. В тот момент он на самом деле идентифицировался с божественной порождающей силой. Таким образом, Ка-Мутеф, или божественная мощь, затем принималась как нечто подобное Святому Духу. И тогда фараон как сын-бог идентифицировался со своим сыном через и при посредничестве Ка-Мутефа.

Я бы хотела напомнить вам утверждение в никейском символе веры в отношении Христа, являющегося единым сущим с Отцом. Эта идея простирается и дальше в «Символ веры Святого Афанасия», который всё ещё читается в англиканской церкви на Рождество, Пасху и в другие праздничные дни вместо обычного апостольского Символа веры. Этот Символ веры Святого Афанасия гораздо полнее объясняет идею трёх ликов, являющихся одним сущим, и мы находим его в Английском молитвослове под названием «Молитва святого утра» сразу после вечерней службы. Удивительно, настолько близко содержание этого символа веры подобно египетской идее Ка-Мутефа.

Как отмечает Якобсон, в христианстве Святой Дух принимается/считается чем-то чисто духовным, в то время как Ка-Мутеф означал не только дух, но и силу, плодовитость и порождающую мощь всех уровней. (Якобсон 1992, 83)

О какой горячей психологической проблеме напоминает нам Ка-Мутеф сегодня? Один вопрос стоит прежде остальных – это трансперсональная (внеличностная) сторона сексуальности, тот аспект сексуальности, который не осознают сегодня на западе. Под этим я имею в виду, что сексуальность принадлежит богам и поэтому является (в частности, во второй половине жизни) религиозной проблемой. Этот архетипический образ стоит позади всей очевидной чепухи и даже извращений современной проблемы инцеста, которая так ужасно поразила Фрейда. Но эта проблема выглядит только отвратительной, если мы, как Фрейд, не будем замечать её религиозного значения. Как вы знаете, инцестуозные связи часто сохраняются, даже если огромные сознательные усилия прилагаются для их исчезновения. Хотя архетип мать-сын, например, появляется очень часто (мне стоит напомнить вам лишь об Аттисе), мне кажется, что в идее Ка-Мутефа есть сторона, которая бросает особый свет на проблему. Здесь я имею в виду то, что, согласно Боннету, Бог не должен иметь иного источника происхождения, чем он сам, и эта особенность была символически выражена в порождающей мощи и плодовитости быка. (Боннет 1952, 364)

Имеете ли вы какое-то представление о природе этого символизма? Очевидно, что он относится, среди прочего, к Самости, именно она не имеет иного источника, кроме себя самой. Он также относится к эндогамии как таковой: «наша семья превыше всего» и тому подобное. Матери весьма склонны думать, что нет девушек, достаточно хороших для их сыновей, и некоторый сыновья сравнивают всех женщин со своими матерями, - во многом, я должна отметить, во вред сыновьям. И то же самое справедливо для отцов и дочерей.

Есть также реальная и важная зацепка для этой мысли, - тот факт, что человек одновременно и смертен, и божественен, упоминание чего встречается в Псалтыре, у Иоанна 10:34, у английского теолога и алхимика Джона Пордаджа (Jonh Pordage), или у Силезиуса и у Мастера Экхарта (Юнг 1966, пар. 517) Этот психический факт, наверное, наиболее труден для осознания, и если он не осознан, он проявляется обычно в самых нелепых местах, например, в идентификации с Христом (или с другими знаменитыми лицами), а также в бесчисленных (раздутых) образах, являющихся результатом инфляции. Это также проецируется в ситуацию инцеста: где-то мать считает себя богиней, а своего сына – богом. Внешне она может бороться всеми доступными ей способами, чтобы отпустить сына, но сын втайне является «быком матери» и она не может позволить ему уйти. Или сын может пытаться внешне делать всё возможное, чтобы обрести свою жизнь, но внутренне богиня, анима, убеждает его – приказывает ему «нет», - что он есть бык своей матери и вечно связан с ней. Только когда мы осознаем притягательную и очень реальную силу таких архетипических образов, мы обретём возможность освободить их от таких спроецированных и часто разрушительных форм проявления.

Но даже когда мы осознаём силу таких образов, очень сложно увидеть, какое они имеют отношение к нашей повседневной жизни. Здесь довольно сложно говорить обобщённо, потому что это всегда зависит от того, какой архетип проявился, здесь нет общих правил. Обычно сны приходят нам на помощь, обычно они являются лучшими мостиками между сознательной жизнью и архетипами, потому что нам снятся синхронистичные события, и с помощью сна мы можем попытаться охватить своим восприятием тот факт, что мы одновременно являемся и собой, и архетипом. Если нам удаётся заметить маленькие синхронистичные события дня, они дают нам важные подсказки. Напомню вам о преобладании повсюду рыбы в дни Юнга, когда он писал о рыбе и о том, как проявляется архетип.

Дикари видят такие вещи много лучше, чем мы, они также аккуратно наблюдают за своими снами для того, чтобы определить, какой «архетип» проявился. Когда они знают невидимые силы, присутствующие вокруг, они могут что-то с этим сделать в своей повседневной жизни. Поэтому исключительно важно узнавать архетипы, которые проявились.

XXXV. Бык как символ импульсивности

и пронзания.

Сила быка также сильно акцентирована в Египте. Боннет говорит нам, что слово бык иногда используется фигурально, называя сильного правителя, и сегодня мы встречаем такое употребление повсеместно. (Боннет 1952, 364) Президент или мэр небольшой общины в Швейцарии известен как Gemeindemuni, то есть «бык общины». («Бык общины» в Швейцарии был реальным быком, которого держали в кооперативе фермеров, которые, будучи неспособными содержать быка самостоятельно, объединились вместе, чтобы обеспечить оплодотворение своих коров. Здесь выражено соотнесение Gemeindemuni не только с силой и зрелостью, но и с импульсивностью и со способностью пронзать в спорах.)

Я бы хотела взять Индию как наш основной пример для этого раздела. Там мы находим верховного ведического бога Индру, часто изображаемого как быка. Мы часто встречаем его в этом образе в Риг-Ведах, которые были, как вы, наверное, знаете, творением примерно сотни поэтов, разбросанных во времени на протяжении нескольких столетий.

Губернатис отмечает огромную важность крупного скота для древних арийцев и говорит, что тогда естественно, что возмужалый бык и добродетельная корова являются правителями их небес. (де Губернатис 1872, 3) Мы видим способность пронзать, например, в том, как Индра, по преданию, разгонял облака. Он, конечно, и бог-солнце, и его называют «бык быков», непобедимый сын коровы, которая мычит как Маруты. Маруты – это боги ветра, которые воют в бурю и, по преданию, являются одновременно проворными и молниеносными и окружают себя молниями. (де Губернатис 1872, 7) Мы видим, что они также предстают в образах быков. Чтобы стать быком и развить силу, необходимую для того, чтобы убить змея, Индра должен укрепить себя; поэтому он пьёт «сому» (амброзию, пищу богов, ассоциирующуюся с луной) и молоко небесной коровы, от этого он обретает быстроту скаковой лошади. Говорят, боги дали ему триста волов, чтобы есть, и три озера амброзийного напитка, чтобы пить, - для развития его необыкновенной силы, поскольку он – тот, кто убьёт ужасающего змея. (де Губернатис 1872, 8)

Великим оружием Индры являются его рога, которые, согласно Губернатису, - это его молнии, и он, по преданию, точит эти молнии так же, как бык точит свои рога. Считается, что у них – тысяча окончаний, и Индра в образе быка зовётся «бык с тысячей рогов, поднимающийся из моря». Иногда его любимые коровы точат его рога так, чтобы он мог выбрасывать их из «чудища темноты», который постоянно опутывает их. (Сами его молнии подчас называют быками (де Губернатис 1872, 9).)

Ужасающий враг всегда ворует коров и заточает их в таких местах как леса или пещеры, и по мере того, и Индра в образе быка борется с чудищем своими рогами, чтобы освободить своих коров. Во хвалу Индре боги приходят со своими топорами, разрушают леса и кончают с чудищами, что сдерживают молоко в вымени коров. (де Губернатис 1872, 10ff)

В своём отрицательном проявлении быки Маруты, по преданию, создают обвалы и, разгоняя темноту и тучи, вредят ровно столько же, сколько делают добра. Но эти вещи всегда парадоксальны, это присуще самой их природе. Индра также приносит разрушения, хотя он – олицетворение того, кто уничтожает зло. В одном ведическом гимне, в частности, Индра изображён красочно как бык, который уничтожает ведическую ведьму, подобную Амазонк или Медее, которая вероломно сбросила своего мужа в огненную печь. (де Губернатис 1872, 33)

Довольно интересно, что санскритское слово «булл» в смысле тот, кто изливается, (прим.переводчика: здесь идёт ссылка на санскритское слово, однозвучное с английским словом «bull», которое означает «бык»), также используется для обозначения лучшего, первого, или правителя, что вновь напоминает нам о Gemeindemuni («быке общины» в Швейцарии). Губернатис отмечает, что бык в Индии является наиболее священным символом царственности. (де Губернатис 1872, 3) (Корова всё же почитается выше, но мы вернёмся к этому позднее.)

Возможно, этого достаточно, чтобы дать вам представление о быке Индре в Риг-Ведах и о чрезвычайном уважении его импульсивности, силе и способности пронзать.

Что скажете с психологической точки зрения о быке в этом качестве? Чем он отличается от льва, который также является символом силы и мощи?

Лев всё ещё опасен; он в действительности может съесть вас. Бык ближе к осознанности, в том смысле, что он может быть одомашнен. Его, конечно же, даже используют для сельскохозяйственных целей, чтобы тащить плуг и тому подобное. Поэтому если кому-то приснился бык, это была бы сила и импульсивность, которую можно было бы, по большей части, укротить, обуздать и поставить на службу сознанию. Лев, с другой стороны, всегда дикий и с ним нужно обращаться совершенно по-иному. В сказке о принце и льве последний был весьма полезен. Но это происходило по его собственной воле; сознание никоим образом не могло обязать его быть полезным.

XXXVI. Бык как вечная жертва.

Принесение быка в жертву является широко распространённым сюжетом, который мы встречаем практически повсеместно в мире. Он продолжает жить до сегодняшнего дня в боях быков в Испании, которые, хотя и, следует признать, не являются религиозным обрядом, всё же сохраняют громадную ману / сверхъественную силу. Бык продолжает быть вечной жертвой в Испании. Несмотря на то, что мужчины, которые бьются с ним, могут потерять свои жизни, ему никогда не позволяют жить. В Провансе у него хотя бы есть такой шанс, и всё-таки он время от времени там выходит победителем. В древних боях быков у него тоже мог быть шанс. Нам почти ничего не известно о древних боях быков, хотя, как подтверждает эта картинка, которую я хочу вам показать, это были сложные и тщательно подготовленные события, включающие нечто вроде танца, исполняемого с быком, - такие события, которые, предположительно, должны были быть опасными для людей-исполнителей.

Одним из образов бога морей Посейдона был бык, и он, определённо, связан с принесением в жертву быка на континентальной территории Греции и, возможно, также на Крите, хотя основным божеством на Крите была архаичная мать-богиня земли.

Мы узнаём от Джейн Харрисон (Jane Harrison) в её книге «Фемида» (Themis), что в Греции быка посвящали Зевсу во время сева. (Harrison 1927, 150) Быка вели в торжественной праздничной процессии и затем ритуально кормили до тех пор, пока не приносили в жертву, в месяце Атемиды (примерно 6 апреля). Считалось, что желание быка, чтобы с ним обходились таким образом, было важным. В любом случае, мы обнаруживаем, что на острове Кос выбор конкретного быка для жертвы определялся самим быком, который склонял свою голову в согласии. Его не только приносили в жертву богам, но и затем съедали всем сообществом, чтобы получить его ману / сверхъестественную силу.

В святилище Посейдона предписания бога были начертаны на столбе или обелиске. (Эти предписания, похоже, составляли законы страны и сопровождались проклятием для непослушных.) Быка сначала отпускали в этом святилище, затем вели к колонне, где его убивали так, чтобы кровь текла прямо на надписи. По Харрисон, и она приводит примеры монет, чтобы подтвердить своё мнение, быка подвешивали на колонне и убивали таким образом, что его кровь вступала в прямой контакт с начертанными законами – так, чтобы наделить их новой маной / сверхъестественной силой. (Harrison 1927, 163f)

Поскольку Посейдон олицетворялся быком, идея вливания маны в его законы через принесение над ними в жертву бога поразила и заинтересовала меня, особенно если Харрисон права в её допущении, что бык должен был согласиться со своей собственной смертью. Это – соединение закона и инстинкта, из которого мы можем много узнать.

Можете ли вы найти психологическое подобие? Я бы сказала, что мы видим в этом разницу между традиционной моралью и этосом (культурой, обычаями), которая так ясно освещена в недавних работах Юнга по человеческой этике и совести. Первая, то есть традиционная мораль, - это чуть большее, чем простое следование проторенному пути. А последнее, этос (культура, обычаи), требует, чтобы вы принесли в жертву вашу кровь поверх закона, принимая страшный конфликт между обязанностями и адскими страданиями прежде, чем станет ясно, что делать.

Самый знаменитый и известный пример быка как вечной жертвы есть в митраистской религии. Здесь человек страдает от чрезмерности материального в противоположность мистериям следования за быком на Крите или в микейской культуре (недавно обнаружена их близкая связь). Митраисткая религия сохранилась до христианской эры, в то время как последняя катастрофа на Крите была примерно в 1500 году до нашей эры. Франц Кумон (Franz Cumont), известный специалист по Митре, датирует происхождение бога Митры очень ранним периодом и отмечает, что существуют ведические труды о Митре, равно как и более известная иранская версия. В любом случае, имя Митра для бога является очень древним. Митраизм был ранним соперником христианства и, как один мой очень уважаемый старый друг всегда говорил мне в моей юности, чуть не стал ведущей религией мира вместо христианства. Ему нравилось рассуждать о том, насколько иной была бы наша культура! Кумон приводит очень интересный взгляд на всю религию в своей книге «Мистерии Митры», но я ограничусь строго значением быка.

Кумон рассказывает историю Митры и быка и отмечает, что наивный сюжет этой сказки мог возникнуть только у народностей скотоводов и охотников. Скот является источником всего их богатства, и поимка дикого быка была героическим делом бога. В этой легенде Митра ухватил его за рога, пока тот пасся на склоне горы. Бык, разъярённый, скованный, безрезультатно пытающийся освободиться от наездника. Митра потерял свою позицию, но держался за драгоценную жизнь до тех пор, пока бык, изнемогший, был вынужден сдаться. Тогда он утащил быка спиной в свою пещеру, которую Митра обустроил под своё жилище. (Я приведу здесь более длинную версию легенды, из-за классической роли пса Митры как проводника душ.)

Это болезненное путешествие… Митры стало символом человеческих страданий. Но быку [пойманному ранее]… удалось сбежать из своего заточения, и он вновь бродил на просторах горных пастбищ. Тогда солнце отправило ворона, посланника, сообщить своему союзнику [Митре] приказ убить беглеца. Митра принял эту жестокую миссию против своей воли. Повинуясь велению Небес, он преследовал разгуливающего зверя с помощью своего прыткого пса, успешно одолел его ровно в тот момент, когда тот покидал пещеру, в которой прятался, он ухватил его за ноздри одной рукой, а другой глубоко воткнул свой охотничий нож ему в бок.

И тогда случилось необыкновенное чудо. Из тела умирающей жертвы возникло множество полезных трав и растений, который покрыли землю своей зеленью. Из позвоночника животного родилась пшеница, которая даёт нам хлеб, из крови – вино, дающее священный напиток Таинств. Напрасно Злой дух поднимал своих нечистых демонов против терзаемого страданиями животного, чтобы отравить в нём самый источник жизни; скорпион, муравей, змей, старались напрасно съесть гениталии и выпить кровь плодовитого четвероногого, но они были бессильны воспрепятствовать происходящему чуду. Семя быка, собранное и очищенное Луной, произвело разные виды полезных животных, и душа [быка] под защитой пса, преданного спутника Митры, поднялась вверх в небесные сферы, где, обретя почитание божества, душа быка стала… хранителем стад. Вот так через жертву, которую он принял так покорно, бык-герой стал создателем всех благих существ на земле; и из смерти, причиной которой он стал, родилась новая жизнь, более богатая и плодородная, чем прежняя. (Кумон 1956, 135ff)

Эта легенда о происхождении жертвоприношения быка в митраизме и в такой интерпретации это был обряд плодородию. Но в митраистских мистериях основным считалось принятие новообращённым как личностью божественности через кровь богов; их в буквальном смысле окатывали кровью быка под решёткой, на которой быка приносили в жертву. Также целью было преодоление мощи слепой инстинктивной силы, олицетворённой здесь в жертвоприношении быка.

Митраистский материал также относится к нашей четвёртой категории, поскольку принесение в жертву животного инстинкта является одной из форм одухотворения. Но в этой легенде о Митре возникновение зелёной растительности из принесённого в жертву быка также означает закладывание фундамента культуры, которая может возникнуть только у народов, которые уже одомашнили животных и обрели аграрные традиции.

Я бы хотела обратить ваше внимание на утверждение Юнга в «Символах трансформации», где он ссылается на сентиментальность и жестокость, обнаруживаемых в образах Митры. (Юнг 1967, пар. 668) Мы также встречали это в четырёх тысячелетнем египетском тексте Якобсона об уставшем от жизни человеке, в котором душа человека Ба критикует сентиментальность его жалоб и отмечает, что человек ошибается, когда думает, что он не жесток, если намеревается бесчеловечно наложить руки на себя. (Якобсон 1968)

Как вы думаете, почему сентиментальность и жестокость так часто встречаются вместе? Частично потому, что эти чувства подчинены друг другу. Сентиментальность имеет искусственный характер: она чуть больше, чем прикрытие жестокости. Когда вы прямо придерживаетесь своего себялюбия или отсутствие сочувствия другим, холодность становится менее ожесточённой, но чем больше вы выдаёте себя за испытывающего чувства, которых у вас нет, тем более жестоким вы становитесь. Поэтому эти два чувства вечно порождают друг друга.

В главе о единороге в «Психологии и алхимии» мы узнаём, что бык тесно связан с единорогом. Тертуллиан, например, упоминает Христа, говоря: «Его слава есть слава быка, его рог есть рог единорога». (Юнг 1968, пар. 520) И когда Моисей благословлял детей Израилевых перед своей смертью, он сказал Иосифу: «Его слава – как слава первородного быка, и его рога – как рога дикого буйвола; вместе с ними он потеснит народы до края земли». (Второзаконие 33:17) Тертуллиан также говорит: «Христос назван быком из-за двух качеств: одно – жёсткий судья (ferus, «дикий, неукрощённый»), другое – кроткий спаситель (mansuetus, «укрощать»)». (Юнг 1968, пар. 521) Многие характеристики единорога относятся также и к быку, в частности, представление о гневном и мстительном Боге Ветхого завета, умиротворённом на коленях Девы после того, как он стал пленником любви. (Юнг 1968, пар. 522)

XXXVII. Бык как духовное возрождение.

Как и с другими нашими животными, в частности, с лошадью, змеёй и львом, мы обнаруживаем первые три класса символизма быка поднятыми в четвёртом классе на более высокий уровень.

Верно, что в нашем рассмотрении второго класса символизма я не совсем нашла признаки трансформации Индры. Материал, который приводит де Губернатис, не развит, поэтому возможно, что он не смог достичь четвёртого класса. Но если бы у меня было время исследовать сами Риг-Веды, я думаю, можно было обнаружить, что Губернатису не хватило либо интереса, либо осмысления этого четвёртого аспекта, и поэтому он не раскрыл необходимый материал в Риг-Ведах. Жёсткая сила, импульсивность и способность пронзать, конечно, весьма нуждаются в преображении, и действительно, мы находим такое развитие во множестве других материалов. Импульс развивать и совершенствовать эти качества требует нового и более определённого направления и, как я отмечала, эти качества весьма очевидны в египетских материалах: они все присутствуют в теме о Ка-Мутефе. Ка-Мутеф постоянно подвержен преображению, поскольку смысл в том, что король в одно и то же время и идентифицирован с сыном, и порождает себя, и посему он обновляет и возрождает себя.

Все из вас, видимо, прочли «Психологию и алхимию». Там, целый раздел о единороге относится к нашей теме. Юнг выбрал этот пример, чтобы показать, как символизм алхимического Меркурия «перемешан с традициями и неверующего гностицизма, и церкви». (Юнг 1968, пар. 518) Поскольку церковь стала более односторонней, многие из её живых источников перетекли в алхимию и расцвели там. Мы можем сказать, что наш бык был одним из главных элементов, которые постигла эта участь, поскольку Яхве был богом, весьма подобным быку, в Ветхом завете, - одновременно и жёстким или даже свирепым, и мягким, милосердным, и часто добрым. Однако, поскольку понятия summum bonum (высшее добро) и privation boni (предельные лишения) обрели основу, больше не осталось пространства для таких качеств быка как жёсткость, раздражительность и свирепость, соответственно, он всё более считался митраистским символом, который не имел ничего общего с христианством. Тем не менее, как мы знаем, часть нашей природы, подобная быку, ни в коей мере не исчезла в результате попыток христианства преобразовать её или избавиться от неё, и эта проблема отражена в разных устойчивых выражениях, например, как «бык в посудной лавке», которым называют человека, чья изначальная природа прорывается наружу, потому что он более не может выносить все хрупкие объекты, которыми наша культура окружила нас.

Юнг исследует единорога сначала в алхимии, затем в духовных аллегориях, затем в гностицизме, и затем как однорогого скарабея в Египте, в Ведах, в Персии, в иудейской традиции и в Китае. (Юнг 1968, пар. 435-549) В заключение он обсуждает «кубок единорога», который напрямую связан с «Евхаристической чашей» и также является сосудом, используемым в прорицаниях. Я упоминаю все эти источники затем, чтобы показать, как глубоко и повсеместно рог ассоциируется с качествами свирепости, чёрствости и пронзания/проникновения, и ещё добавлю, что рог единорога и рог быка запечатлены таковыми глубоко в психике человека. Единорог и бык, в особенности в самой их природе, по многим основным характерным чертам сопоставимы и взаимозамещаемы.

Главный смысл, как я говорила раньше, в возвышении/одухотворении этого дикого инстинкта, который вверяет себя приручению и может быть преобразован в нас настолько, чего мы никогда не смоли бы достичь со своими более дикими инстинктами, такими, как лев. С последним, в лучшем случае, можно соотнести себя, чтобы постепенно возглавить и преобразовать его эмоциональность. А бык может быть возвышен/одухотворён. В случае единорога и быка инстинктивное следование бычьим страстям и настроениям не только приручено, но и продвинуто ещё на один шаг дальше и преобразовано в глубочайшую духовную любовь.

Давайте возвратимся к нашему примеру, легенде о Митре. Если вспомнить, бог солнца через своего посланника, ворона, приказывает Митре убить быка. Хотя Митра любил животное и предпочёл бы укротить его, его попытка не удалась. Только через принесение быка в жертву настоящее вознесение/одухотворение стало возможным. Лечебные и восстанавливающие растения и деревья, возникшие из крови быка, имеют разную природу и жизненные ритмы и являются поистине символами совершенно иного состояния духовного упорядочивания в противовес животному существованию. Когда бык Митры принесён в жертву, целый новый мир начал своё существование.

Что бы означало убить такого быка в нас самих? И каким было бы преображение? Ну, для начала это было бы принесение в жертву наших дурных настроений с тем же рвением, как и у исполнителя жертвоприношения, который поражает быка. Если мы не укрощаем дурной нрав, например, сексуальное или материальное вожделение, он овладевает нами и убивает нашу духовную сторону с той же несомненностью, как бык убил бы неуклюжего тореадора, который замешкался в своих реакциях. Только радикальное намерение отказаться от бычьего настроя, или упрямой привычки, или навязчивой страсти сработает. Бык должен быть принесён в жертву, и только тогда может быть преображён.

Мария-Луиза фон Франц рассказала мне сказку, которая в ясной и наивной форме, свойственной сказкам, повествует о жертвоприношении быка для обретения совершенно нового взгляда/отношения. История под названием «Кари – деревянное платье», о дочери короля, рассказывает сюжет о девочке, преследуемой воинственной и унижающей мачехой. В сказке ей помогает голубой бык, и в конце она встречает своего принца, подобно Золушке.

Король, чья жена и королева умерла, женится на злой женщине, которая отдаёт предпочтение своей собственной неуважительной маленькой дочке по сравнению с Кари, восхитительной дочкой короля. Кари не может укрыться от разглагольствований её мачехи до тех пор, пока, присматривая за королевским стадом, она не находит некоторое утешение под защитой великолепного голубого быка короля. Он – не обычный зверь, но наделённый волшебной силой, потому что ей позволено вынуть из его уха маленькую скатерть, которая накрывает сама себя всем, чем она пожелает или что ей нужно. Жестокая мачеха, у которой великие планы на то, чтобы её собственная дочь стала принцессой, очень нерада тому, что дочка короля так хорошо держится. Поэтому в один прекрасный день она решила разузнать, почему эта Кари не чахнет. И она следит за дочкой короля и обнаруживает чудесную тайну. Вначале взбесившись, но затем быстро остыв и взяв себя в руки, она возвращается в замок, где она внезапно свалилась от ужасной болезни. Когда король подходит к кровати своей слабеющей жены, она умоляет, нет, требует, чтобы бык был принесён в жертву немедленно с целью получить его кровь, поскольку божественный голос нашептал ей, что кровь быка, и только его кровь, может спасти её от ужасной болезни.

Кари и бык заподозрили коварную интригу и сбегают из дворца, далее путешествуя по многим иноземным и незнакомым странам до тех пор, пока не приходят в чудесный лес, в котором все деревья украшены медной листвой. Кари предупреждают, что она не должна срывать ни единого листика с дерева, поскольку, если она сделает это, Господин леса, трёхглавый тролль, наверняка придёт убить их. Но бедная девушка слишком очарована, чтобы сопротивляться чудесной красоте медных листьев, поэтому она срывает один для себя… и тогда голубой бык должен сражаться с троллем. Битва стала неистовой борьбой за жизнь-или-смерть, кто бы ни победил. В конце концов, бык побеждает, но он заплатил дорогой ценой: суровые раны покрыли всё его тело, и он держится, вися на волоске от смерти. Словно под защитой ангела-хранителя, Кари находит особенную мазь, приготовленную старым троллем своими руками, и исцеляет быка.

Естественно, они продолжают своё путешествие. А испытания и соблазны нарастают. Следующий лес – тот, в котором серебряные деревья, во владениях шестиглавого тролля. Опять Кари поддаётся искушению, срывает серебряный листик, и последовала ужасающая битва. Бык, опять победив, отправляется с Кари дальше, в лес из чистого золота во владениях особо отвратительного тролля, у которого девять голов. Кари освоила урок и противится притягательности золота, но судьба уготовила ей случайно сорвать золотое яблоко. Ещё битвы, ещё раны и страдания, и вновь поражение воинственного тролля.

Затем бык уводит Кари в горы, миновав отвесную скалу у подножия каменной стены, и дальше – в замок-крепость. Он наказывает ей войти в загон для свиней, надеть деревянное платье и пойти в служанки к правителю замка. Прежде, чем она отправится, он настаивает, чтобы она взяла меленький нож и отрезала ему голову, ненавистное задание для Кари, и затем ей сказано снять его шкуру, очистить её, взять медный и серебряный листья, и золотое яблоко, и завернуть их в тайник. Всё это она затем должна припрятать у подножия той отвесной скалы. Бык затем указывает ей, что перед той горой лежит тяжелая дубина из боярышника, и она должна постучать той дубиной по каменной стене, когда её постигнет крайняя нужда. С тяжелым сердцем она выполняет свои задания и отправляется в замок служить скромной служанкой.

Она просит чести приносить правителю лохань воды, чтобы омываться, но пока она поднимается по ступеням, её деревянное платье издаёт такой грохот, что правитель выскочил на лестницу, облаяв всё, что шумит, и опустошил лохань, вылив воду на её голову. Её живо отправили подальше.

Прилежно исполняя свою работу со свиньями, Кари никогда не жалуется, живёт скромно в свинарнике, изливая свою любовь и заботу на свиней и поросят. И они цветут и размножаются. Но она очень сильно скучает по походам в церковь по воскресеньям. Теперь, в её теперешнем одеянии нет совершенно никакой надежды. Поэтому однажды она возвращается к горе, поднимает дубину из боярышника, стучит по стене и просит неизвестного мужчину, который таинственно появился из камня, позволить ей платье, которое она могла бы носить, особенно такое, которое она могла бы надеть в церковь на следующий христианский праздник. Она получает платье, изумительное и блестящее как медный лес, и к её большему изумлению, ей дают лошадь. В церкви правитель поражён её красотой и после службы подошёл к ней в надежде разузнать, из какого королевства она может быть, и спросить её имя, но она убегает, обронив перчатку. Она уходит от его горячей погони, прокричав:

«Свет передо мной, темнота позади меня,

где я скачу, правитель не узнает».

Так она перехитрила правителя и возвратилась в свой свинарник. В последующие два воскресенья ситуация повторяется. Каждый раз Кари убегает, оставив правителю сначала носовой платок, затем расчёску. Наконец, в своём золотом платье Кари опять перехитрила правителя, но ему удаётся ухватить туфельку, и теперь по всему королевству разыскивается прекрасная ножка, которой это подойдёт.

Сводная сестра Кари чувствует, что её выпала честь, и готовится взлететь в объятия правителя как следующая правительница королевства. Может быть, он просто не заметил её до сих пор. Поэтому она калечит свою толстую ножку и втискивает её в туфельку. Но птичка выдаёт её, напевая:

«Кусок с пятки, и кусок с носка,

туфельку Деревянного платья залили кровью, хо! хо!»

Правитель узнал имя Кари и вызвал её из свинарника. Она приходит, её деревянное платье громыхает громче, чем полк драгун. Он немедленно был пленён её красотой, покорён её смелостью и упорством, и очарован её скромностью. Более того, она ослепительна, и он умоляет её стать его женой. Так в благородном великолепии и знатном празднестве она становится его невестой, и они открывают и разделяют глубины и радость своей любви, поскольку свадьба проведена тем же вечером. (фон Брейт, 734f)

С точки зрения женской психологии, скажите, какое первое большое преображение произошло здесь? Мы прошли от быка к позитивному анимусу, который позволил ей изменить все её взгляды с присущих преследуемой девочке на присущие женщине, способной обрести любовь короля.

А второе преображение? Она проходит путь от тяжелой монотонной работы дочери в королевы, то есть, от эго, захваченного тенью и страданиями, и мучениями из-за отвергающей матери, до целостного образования Самости. Это поразило меня как определённо женская история. Сходства со сказкой «Волшебная лошадь» очевидны. Хотя они обе отражают женскую психологию, есть несколько значительных различий. Одно из главных отличий обнаруживается в начале со злой мачехи вместо отца, который хочет оставить себе дочку.

Помня, что сказки показывают не индивидуальную психологию, а отражают образы коллективного бессознательного того времени, можно сказать, что король, олицетворяющий властное начало, медленно уступает/сдаётся более негативному сексуальному началу. Как мы видим в мачехе в этой истории, он окончательно превратился в зло. Девушка олицетворяет здесь новую, более положительную форму анимы.

Рассматривая это с точки зрения женской психологии, каким, по вашему мнению, будет главное практическое различие между девочкой, страдающей от воинственной мачехи, и той, которую отец намерен оставить себе, как в «Волшебной лошади»? Ответ, я думаю, в том, что у последней её собственный эрос слаб. Она не обязательно будет захвачена демонической тенью отца (джинном), но ей не будет доставать земли и эроса. Поэтому «свадьба-союз» (coniunctio) является здесь конечной целью, потому что эрос неспокоен.

Еду даёт бык. Что это может означать? Поскольку мачеха ничего не даёт, её замещает анимус-бык. По крайней мере, он – положительный мужской дух, и только так девушка может действовать. Её слабая женственность нуждается в питании правильного духа; такие женщины должны что-то сделать, используя своё мышление, прежде, чем смогут стать женщинами. Если всё пойдёт не так, бык станет отрицающим и скроет их женственность, и тогда они превратятся в гончих анимуса. Лошадь – это скорее поток либидо, который привёл девочку к мандале, то есть, к индивидуации. Бык – это дух, который питает её и делает её способной жить хоть так. Примером может быть история сестёр Бронтё и тот факт, что именно такие «анимы-быки» помогли им без матери. (Ханна/Hannah 1971)

Затем в нашей истории мачеха задумала убить быка, который кормит девочку, и бык предлагает убежать. Здесь она интересно подметила: «Плохо оставить моего отца, но хуже оставаться с мачехой», - и тогда она согласилась идти.

Итак, что вы думаете об этом? Бык создал определённую зрелость в девушке. Она делает взрослый выбор и не просит ни гроша, ни пирога. Она жертвует пребыванием с отцом, и это болезненно для неё, и проявляет гораздо большую независимость, чем девушка в сказке «Волшебная лошадь». В своей работе «Женщина в Европе» Юнг пишет: «Мужская природа означает знать, что хочешь, и делать то, что необходимо, чтобы достичь этого». (Юнг 1978, пар. 260) Это – преимущество анимуса-быка.

А как насчёт листьев? Что они означают? Это – крючки эго, которые проявляют внутренние аспекты анимуса. Затем следует опыт принесения в жертву: когда она преодолевает свою боль и выполняет наказы быка, она должна стать служанкой на кухне. Что это значит? После того, как преодолены негативные анимы, девушку больше не может направлять анимус-бык, каким бы положительным он ни был. Поэтому она должна принести его в жертву и стать женщиной, что сначала проявляется на примитивном уровне.

Затем происходит первое преображение. Бык становится человеком и положительным анимусом, способным изменить её мировоззрение и дать ей красивое платье вместо деревянного. А что означает второе преображение? Девушка отрывается от тяжелой работы, то есть выходит из слабой духом и униженной тени женственности, в которую ввергла её мачеха, чтобы превратиться в королеву. Иными словами, она совершает переход из эго, захваченного злой мачехой, к женскому проявлению Самости.

Зачем, вы думаете, только шкуру быка и голову с рогами нужно поместить у подножия отвесной скалы? Я бы сказала, что прочность бычьей шкуры и проникающая, колющая и напористая мощь рогов – это именно то, что делает его быком. Остальные органы в целом также есть у других животных, а это особое сочетание составляет его характерные черты. Эти ценности завёрнуты вместе и спрятаны, и их можно достать, когда необходимо. Путём такой жертвы Кари обретает положительного анимуса и завершает преображение. В конце концов она способна символически противостоять характерным свойствам быка, чтобы проявлять и проживать то, что делает её женственной, и воплощать то, что составляет её особый характер.

XXXVIII. Корова как мать.

Мы уже рассмотрели внешние биологические характеристики коровы, когда исследовали быка, и нам нет необходимости повторять их здесь. Так вот, главной биологической разницей между ними двумя является пол. Очень большое вымя и обилие молока коровы противопоставлены порядочного размера фаллосу и выдающейся мужской зрелости быка. Внешний вид также отличается тем, что корова более лёгкого сложения с красивыми рогами, в то время как бык тяжелого сложения, и его рода толще, сильнее и часто короче. Оба они, конечно же, очень различаются по характеру, как правило, корова более покорна и кротка, чем бык, хотя среди них встречаются исключения (как и у нас): тихие быки и свирепые опасные коровы. Обычно коровы опасны, как и в случае с другими женскими особями животных, когда они защищают своих телят, но это не всегда так; известно, что коровы могут быть довольно свирепыми и в другое время. (Праздники, главным зрелищем которых являются бои коров, - старая ежегодная традиция в Альпах, там посреди великолепия и веселья коровы сурово сражаются на ринге с великими жизнестойкостью и последствиями.)

Корова – это поистине материнское животное. Так же, как мы говорим об особенно зрелом мужчине, сравнивая его с быком, так и добрую мать, которая особо хороша с маленькими детьми, мы сравниваем с коровой, и то, и другое имеет положительное значение. Итак, для нашего перекрестия мы выберем корову как:

1. символ матери,

2. символ кормилицы и попечительницы,

3. символ покорности,

4. символ женственности в полном смысле слова.

Корова как мать встречается во множестве мифологий. Даже Геру, законную жену Зевса, называют «коровоглазой Герой», и основные богини Египта все связаны тем или иным образом с Хатхор, богиней-коровой, чьё главное святилище было в Дендере на Ниле в Верхнем Египте. Хатхор определённо является богиней-коровой, но она также изображается в образе человека с коровой как неотъемлемым признаком, и как корова с человеческим лицом, а также человеком с рогами коровы. Мы уже встречали Хатхор, эту мирную богиню-корову, когда обсуждали кошку, где, как вы помните, она являлась ещё и в образе Сехмет (львицы), когда гневалась, и Бастет (богини-кошки), будучи в радостном и весёлом расположении духа. (Боннет 1952, 282)

Обычно считается, что имя Хатхор означает «дом Гора», и существует много связей между святилищем Хатхор в Дендере и храмом Гора в соседнем Эдфу. Боннет говорит, что у Гора были своё собственное обиталище в Дендере, а Хатхор навещала его в Эдфу каждый год, останавливаясь на две недели. День её прибытия праздновался как «день прекрасного объятия», что определённо означало coniunctio (союз ) их двоих. (Боннет 1952, 278) И поскольку Хатхор по-настоящему корова, Гора можно косвенно принять за быка. Хатхор медленно слилась с Исидой и тем самым стала матерью Гора, который таким образом, как Апис и Мин, был «быком своей матери». (Я бы хотела закончить этот курс coniunctio (союзом) между быком и коровой, но, несмотря на непрестанные поиски, я нашла очень мало материала на эту тему.) Учитывая все изменяющиеся формы египетский божеств, не ощущается обоснованным считать сокологолового Гора быком в coniunctio (союзе) в Дендере или в Эдфу. Более того, когда Хатхор путешествовала в дальние страны, она прилетала обратно в Дендеру не как корова, но как самка сокола. (И здесь вновь видим пример изменчивости образов египетских богов и богинь, когда они преображаются, сливаются или выходят друг из друга.)

Имя Хатхор также означает «мой дом небесах», и её определённо считали богиней небес. Плутарх объединяет их двоих и упоминает «космический дом Гора». (Дом также был образом матки в Египте.) Хатхор могли изначально считать матерью Гора, но, если так, она точно была позднее замещена Исидой и ещё позже слилась с ней в более или менее единый образ. В своём аспекте богини небес она тесно связана с Нут, и мы рассмотрим этот аспект в четвёртом классе нашего символизма. Описывая характер Хатхор, Боннет отмечает, что она развивалась в двух направлениям, из который только первое интересует нас в нашем исследовании. Она определённо была воплощением женственности, особенно в аспекте материнства. Сама будучи матерью, она приносит женщинам дар – детей, а также является лучшей помощницей при родах. Более того, она очень любила танцы, игры и роскошные празднества, которые включали великолепные и весьма настоящие оргии, например, «Праздник опьянения госпожи Дендер» в котором, помимо прочего, фараон танцевал с амфорой богини, наполненной вином. Боннет говорит, что эти женские материнские качества были врождённо присущи первоначальной богине. (Боннет 1952, 282)

Нет необходимости разбирать слишком подробно материнский аспект психологии коровы, поскольку это качество достаточно хорошо известно. Это качество природы стремится заботиться и защищать всё слабое и растущее: оно более заинтересовано в беспомощном, чем в сильном, и тем самым оно, можно сказать, более занято будущим, чем прошлым, потому что именно малых растущих детей или телят оно так неистово защищает. Многих женщин гораздо больше привлекает беспомощность или слабость в мужчинах, чем сила. Они могут лучше любить мужчин, когда те болеют или попадают в беду, чем когда они сильны и успешны.

Хотя, с самого начала меня очень удивило как нечто странное, когда Боннет определил праздность, пьянство и оргии как присущие материнству и женской природе, потому что, когда речь идёт о пьяных оргиях, первым вспоминается бог Дионис. И всё же, если поразмышлять об этом, Дионис мифологически считается маменькиным сынком, так что оргии, возможно, относятся к его аниме, то есть, его женской части; в конце концов, именно Менады, безумные женщины Феба, и очень молодые мужчины были вовлечены в оргии так безрассудно. То, что египтолог Боннет считал оргии Хатхор бесспорно присущими её женственности, в действительности, верно с психологической точки зрения: этот аспект относится к женщинам, женской природе и аниме мужчин.

XXXIX. Корова как кормилица и попечительница.

Материал в этом втором классе символизма также обилен, и его можно найти повсеместно, поскольку получаемые от коровы продукты составляют неоценимые богатства человека. Не удивительно обнаружить их поставщика, корову, объектом поклонения там, где скот одомашнен, и, как отметил Брем, их происхождение весьма широко распространено.

В Индии важнейшим руководством/правилом жизни для древнего арийца было увеличение числа его коров, и его целью было сделать их приносящими множество телят и молока. Здесь корова, как говорит Губернатис, является готовым, любящим, преданным, приносящим плоды благословением владельца стада, и поэтому естественно, что этот опыт был перенесён на небеса и что их благотворная плодоносящая сила была названа коровой. (де Губернатис 1872, 3)

Индия очень подвержена засухам, и дождь является великим желанным. Поэтому, когда шёл дождь или приходила влага, они считали, что их небесная кормилица и попечительница изливала на них своё молоко. Воды так мало, что молоко часто было единственной естественной питьевой жидкостью и поэтому отчасти священным даром; по верованию, небесная корова давала им своё молоко через вымя её земных воплощений. Бык поистине был тем, кто оплодотворял корову, давая ей возможность производить телят и молоко. Но, с другой стороны, великому герою богу Индре было нужно молоко для укрепления себя, и говорят, что пятнистые коровы роняли своё молоко с небес на него.

Вы помните, что санскритское слово «бык» также означает «лучший» и «правитель», ведь бык стал самым священным символом королевской власти. И всё же Губернатис говорит на той же странице, что корову почитают гораздо больше. (де Губернатис 1872, 44) Священные коровы в Индии всё так же бродят повсюду, где им захочется, по улицам многих городов, и убить корову издавна считается уголовным преступлением.

Из «Махабхараты» (Mahabharatam, собрания великих народных арийских эпических поэм) мы узнаём о прекрасных дарах коровы Кадмадхены (Kadmadhenus): «Помимо молока и амброзии она даёт травы и самоцветы». (де Губернатис 1872, 87) Эта корова знаменита своими хвостом, выменем и рогами. Когда её попытались украсть, она замычала, испустила пламя из своего хвоста и выпустила армии из каждой части своего тела, и они рассеяли неудавшихся похитителей. Эта особенная дарительница молока, амброзии и самоцветов, может также производить грозное оружие, и это ведёт нас к тому, что, хотя корова так сильно почитается в Индии, она также обладает чудовищными и демоническими качествами. И насколько мои скромные знания позволяют мне судить, эти качества проявляются в ней больше, чем в быке. Эту мысль мы встречаем уже в Риг-Ведах, где у быка Индры есть услужливые коровы, которые считают его своим другом и героем-освободителем. Но многоликое чудище (его небесный противник) также владеет коровами, и эти коровы считают Индру своим худшим врагом. Есть и коровы, которые сами становятся чудищами. (Здесь такие положительные качества коровы как кротость, пассивность, материнство и услужливость, превращаются в свои теневые противоположности такие, как манипуляция слабостью, неспособностью и незрелостью, лень, кастрация и удержание своих детей возле себя в зависимости, и раболепное подчинение.)

Мифология, воспевающая прекрасные и множественные продукты коровы, подчас сами по себе считающиеся священными, очень широко распространена, но мы ограничимся этими несколькими примерами из Индии. Продукты, получаемые от коровы, психологически олицетворяют особые результаты женской творческой силы, чувственной стороны (эроса – эмоциональной вовлечённости) женщины в противоположность мужской творческой силе духа и разума. Эти продукты будут располагаться в пространстве отношений и олицетворять дары, которые женщина может дать в этой области. Отношения в их высшей форме должны быть результатом творчества; они не могут идти по известным рельсам, проторенной колее. Они должны быть сотканы индивидуально для каждых отношений в отдельности, и такая адаптация требует усилий творчества, особенно со стороны женщины, которая, прежде всего, отвечает за чувственность (эмоциональную вовлечённость, эрос) так же, как мужчина преимущественно отвечает за разум. Отец формирует или искажает разум своей дочери (и своего сына), а мать формирует или искажает чувственность (эмоциональную вовлечённость, эрос) своего сына (и своей дочери). Мать, которая по-настоящему осознаёт свою творческую задачу в этом ключе, придаёт дому совершенно иную атмосферу, чем та, в которой чувственными отношениями пренебрегают. Эта творческая сила уважает индивидуальность и потребности каждого человека и признаёт потребность быть собой как у мужа, так и у ребёнка в равной мере. Она поднимается над своей личностью в первоначальное состояние participation mystique (связующего таинства) и превращает дом в трамплин для жизни вместо простого тёплого гнезда, полного птенцов, неспособных улететь из него. И эта творческая сила не исчерпывается у дверей дома. Она отдаёт свои плоды туда, где они необходимы, так же, как и корова не требует с настойчивостью, чтобы всё её молоко было отдано её телёнку, но позволяет доить себя тем, кто обладает достаточными знаниями, чтобы должным образом доить её.

Само молоко, которое может быть превращено в сливки, сливочное масло, йогурт и бесчисленное множество видов сыров, также даёт нам представление об этих продуктах женской творческой силы и о развитии и превращениях, присущих им. Хотя само молоко очень быстро портится, когда его обработать (например, преобразовать в сыр), оно хранится без ограничений и сохраняет свои обильные питательные вещества. Точно так же мать, которая интенсивно работала со своей чувственностью (эмоциональной вовлечённостью, эросом), создаёт хранилище, которое она может передать своим детям. Например, дочери такой матери даже после её смерти долгое время ощущают, что обладают запасом чувственности, который не подводит их и что они, в свою очередь, могут передать его своим детям.

XL. Покорность коровы.

Мы обнаруживаем, что аспект покорности коровы прекрасно описан гексаграммой 30 Ицзина, который назван Верность, Огонь». В «Толковании» к гексаграмме мы читаем: «Сохранение верности. Упорство помогает. Оно проносит успех. Забота о корове приносит удачу». И в конце комментария к этому толкованию мы видим:

Жизнь человека на земле обусловлена и несвободна, и когда человек признаёт это ограничение и связывает себя с гармоничными и благотворными силами космоса, к нему приходит успех. Корова – это символ предельного смирения. Через развитие в себе позиции послушания и добровольной зависимости человек обретает ясность без остроты и находит своё место в мире. (Wilhelm 1970, 126f)

В примечании к этому разделу мы читаем:

Примечательное и любопытное совпадение, что огонь и забота о корове здесь связаны в точности как в религии парсов. [Согласно верованиям парсов, Божественный свет, или Огонь, проявился в минералах, в растительном и животном мирах прежде, чем воплотиться в образе человека. Его животным воплощением была корова, и Ахура-Мазда (в зороастризме – безначальный Творец) был выкормлен её молоком.] (Wilhelm 1970, 127)

Во втором томе, то есть в «Части 3 – Комментариях» мы находим интересное дополнение: «Уступчивость придерживается середины и того, что надо, поэтому достигает успеха. Поэтому сказано «Забота о корове приносит удачу». (Wilhelm 1970, 179) И в конце комментария к «Толкованию» говорится о «сильной, но покорной корове» (Wilhelm 1970, 180)

Здесь корова становится символом отношения, которое необходимо для достижения середины, места покоя и центре напряжения между противоположностями, пути к трансцендентной функции и к самой индивидуации. Это для нас – именно такой вид покорности, отличающийся силой и целостностью характера и признанием наших собственных ограничений. Мы обретаем «яркость», которая «освещает четыре стороны света» (которая упомянута в «Изображении» этой гексаграммы). (Wilhelm 1970, 127)

Я не знаю ничего более успокаивающего и уравновешивающего, когда оказываешься в ситуации «на краю», чем отправиться в коровник после того, как коров подоили и покормили, и просто пропитаться атмосферой пространства. Каждая корова кажется совершенно довольной и соединённой с «гармоничными и благотворными силами космоса» (как сказано в нашем тексте), и все вместе они излучают простую безмятежность, которая льёт бальзам на душу. Лошади, собаки и кошки, - все они были отдельными друзьями в моём детстве, при этом я вряд ли могла отличить одну корову от другой, хотя у нас их было всего пять или шесть. Но если мне хотелось вернуть уверенность и успокоиться, я ходила в коровник, и это всегда работало. В полях не было такого воздействия, поэтому я думаю, что именно то, что они были накормлены, заперты и отдыхали, создавало такое благотворное и умиротворяющее свойство покорности, которое я ощущала таким бесконечно утешающим в детстве.

Для меня вовсе не трудно понять, почему Ицзин и парсы соединяют вместе корову и огонь или божественный свет. Полное принятие коровы само по себе божественно. Она то, чем является, без запретов или оговорок.

Если задуматься на мгновение о том, как мы обращаемся с одомашненным скотом (речь идёт вовсе не о какой-либо необычной жестокости владельцев), обнаружится, что мы отнимаем телят от коров гораздо раньше, чем естественно для них; затем мы часто забиваем их для производства телятины; и мы используем молоко из набухшего вымени их матерей для своих собственных нужд; а тех из телят, которых мы не съели, мы либо кастрируем и, как только они вырастают, сдираем с них шкуру и едим их, оставляя лишь нескольких для того, чтобы тащить наши плуги и повозки, или сохраняем тёлок для следующего цикла производства сливочного масла, молока, йогурта, сыра или мороженого; затем мы убиваем коров в любое время, как только нам это угодно, и делаем из их тел кожаные куртки, перчатки, клей или то, что пожелаем. Глядя на это в этой жёсткой точки зрения, мы получаем представление, что означает полное принятие судьбы, олицетворением которого является корова. У других домашних животных информация о плохом обращении передаётся из поколения в поколение. Почти невозможно установить взаимодействие с котёнком или щенком, чья мать сбежала или одичала, так что очевидно, что у домашних животных существует наследующееся поведение, на которое оказывают влияние даже родители. А крупный скот остаётся покорным сквозь бесчисленные поколения с завидным и почти немыслимым доверием судьбе.

Ровно так же, как зрелый бык олицетворяет смелость и силу мужской природы, так и покорная корова олицетворяет существенное свойство женской природы, которое так редко встречается у женщин в наши дни. И это добровольное смирение является одной из мощнейших сил во вселенной. Оно как вода, которая никогда не сопротивляется, но является сильнейшим из элементов, точащим камни и находящим свой путь к морю, минуя любые препятствия. Поэтому, согласно этой гексаграмме Ицзина, именно это качество коровы является истинным символом состояния ума, которое находит драгоценный срединный путь и в подходящих обстоятельствах ведёт к цели индивидуации.

XLI. Корова как олицетворение

истинной женской природы.

Мы уже видели в первом классе нашего символизма, что Хатхор считалась богиней неба. Она, значит, связана и иногда тождественна небесной богине Нут, которая стоит на вершине египетских богов и известна как «Та, что родила богов». Она также мать солнца, которая каждый день рождает светило. Но позднее её сын Ра сверг её с этой вершины, и она стала одной из сообщества девяти богов. Греки сравнивали её с Реей (Rhea), матерью Зевса, которой тоже было трудно воспрепятствовать своему мужу Кроносу (Cronos), съевшему её детей.

Легенда гласит, что Нут и её брат Геб были детьми Шу и Тефнут, также пары брат-сестра, которые в свою очередь были детьми изначального Бога Атума. Вначале Геб и Нут были сцеплены в объятиях на земле, но поскольку Нут имела прискорбную привычку пожирать своих собственных детей (по этой причине её иногда называют свиньёй, которая пожирает свой помёт), Шу подняла её на небеса и, таким образом, разъединила с её мужем Гебом, который олицетворяет землю.

Нут встречается в качестве образа или олицетворения свода небес. Её голова на западе, и солнце поглощается по вечерам её ртом и рождается вновь на рассвете через её вагину. Поскольку звёзд утром не видно, то считается, что их она также поглощает, как только солнце начинает подниматься, и рождает, как только солнце опять садится по вечерам. Согласно Боннету, саму Нут всегда изображали в образе человека, но часто покрытой звёздами, когда она – Хатхор. Свод небес изображается таким же образом, но с небесной коровой вместо человекоподобной Нут. (Боннет 1952, 536f)

И Нут, и Хатхор – богини мёртвых, и умершие возносят им молитвы точно так же, как Озирису (Хатхор вместо Озириса). Они молят её проглотить их, как солнце и звёзды, чтобы возродиться в потустороннем мире. Нут обычно изображали в погребальных камерах во внутренних сокровенных усыпальницах гробниц королей, и она там выглядит чрезвычайно выразительно и необыкновенно. Мумия размещена в самом удобном месте для Нут, чтобы она проглотила её и возродила в потустороннем мире. (Боннет 1952, 538ff)

Нут и Хатхор становятся здесь самой сутью женской природы. Необычайным в этих мифах является то, что женственность управляет небесами, а мужская природа – землёй, поскольку, как вы знаете, в большинстве культур и в алхимии принято обратное. Хатхор в образе коровы обычно считается относящейся к земле. Мы, однако, также обнаруживаем небесную корову в Индии, и мы узнали от Губернатиса, что её почитали даже более, чем быка. Вовсе не потому, что какую-либо из этих культур можно было бы назвать матриархальной, ведь мужские боги в обеих культурах были как минимум также выражены и важны, как и женские.

Более того, если понимать легенду буквально, Нут была возведена на это высшее место из-за её пресловутой привычки поедать своих детей. Можно предположить, что это возвышение Нут олицетворяет бессознательную попытку освободить женскую чувственность из темноты и неосознанности земли и поместить его на расстоянии, чтобы его божественная природа, его смерть и возрождение, могли стать видимыми и, тогда, осознаваемыми. Разум (логос) в нас, из-за преимущественно мужской природы нашей религии, гораздо более заметен и осознан, чем чувственность (эрос), которая всё ещё слишком напоминает о свинье, которая поедает свой помёт (это встречается, например, во многих отношениях мать-сын). Но сама по себе чувственность – равное дополнение разуму (логосу), и мне кажется, что можно многое узнать из этого раннего образа вечной женственности как небес, с её поглощающей природой, это просто часть женского восполняется ежедневным возрождением.

Я хочу привести практический пример. Когда мужчина имеет такие сильные чувства к женщине, что должен передать себя в её руки, она обязана в некотором роде проглотить его, то есть принять чувство, которое он ей передаёт. Если она отвергает его из страха поглощения, оба могут потерять возможность отношений любви. Принятие связи, с другой стороны, действует обогащающе для каждого из них. Но если она эгоистично вцепится в чувство, он рано или поздно почувствует себя обворованным, в то время как если ей удастся позволить чувству пройти сквозь неё, как новое рождение через Нут, оба безмерно выиграют от отношений. Иными словами, если она вцепится в него, рано или поздно он почувствует себя лишённым свободы и либо должен будет покинуть её, возможно со страшной ссорой, либо окажется прикарманенным ею, осознаёт он это или нет.

Подобное можно видеть в анализе. Аналитик наносит анализанду значительный вред, если отказывает в переносе. Время существенной зависимости часто всецело необходимо. Но если аналитик съедает перенос, - к сожалению, это встречается, - он или она уничтожает весь смысл этого и не только не даёт анализанду выйти в жизнь, но и причиняет себе великую несправедливость.

Образ Нут есть небеса, пожирающие солнце и ночные звёзды и постоянно дающие им новую жизнь на рассвете. Это – чудесный образ и для анализа, и для отношений. Когда Нут была вознесена на небо, женщина в первый раз смогла взглянуть на свою чувственность (эрос) невовлечённо. Для мужчины анима была вознесена из глубины бессознательного туда, где он может видеть и осознанно проживать свою эмоциональную и духовную жизнь.

И чувственность (эрос), и анима – существующие объекты, которые в особенности невозможно объяснить. Но в корове мы обнаруживаем качества безмятежной покорности, мягкого принятия и отречения от быкоголовости, присущей определённым мужчинам, анимусу, и эго в целом. Это – coniunctio (союз, слияние) сил анимуса (укрощённого и преобразованного) с силами чувственности-эроса (мягкости, доброты, вовлечённости и принятия других и себя). Суть духа женственности – «просто тихонько быть»; каким-то образом коровам это удаётся лучше, чем большинству других животных… и совершенно точно лучше, чем взрослым мужчинам и женщинам. Когда мы позволяем солнцу наших коллективных убеждений и убеждений наших эго быть проглоченным каждую ночь и затем быть вновь возрождённым на следующее утро в объятиях коровы, чувственности-эроса, любви и питающего принятия, тогда мы приблизились к самому сердцу женской мудрости.

Другие главы перевода

32
1. Введение I. Введение Лекция первая: 26 апреля 1954 года

3 апреля 2014 г.

2. Глава 1. Кошка: биологические данные

3 апреля 2014 г.

3. Глава 2. Кошка: коварство и материнская и природа

3 апреля 2014 г.

4. Глава 3. Кошка: ярость и эмоции

3 апреля 2014 г.

5. Глава 4. Кошка: уютность и лень

8 мая 2014 г.

6. Глава 5. Кошка: независимость и самодостаточность

8 мая 2014 г.

7. Глава 6. Собака: биологические данные

8 мая 2014 г.

8. Глава 7. Собака: друг и предатель

8 мая 2014 г.

9. Глава 8. Собака: проводник и плут

4 июня 2014 г.

10. Глава 9. Собака: страж и вор

4 июня 2014 г.

11. Глава 10. XI. Собака: целитель и пожиратель трупов

4 июня 2014 г.

12. Глава 11. Лошадь: биологические данные

8 июля 2014 г.

13. Глава 12. Лошадь: послушный работник и непокорный дух

8 июля 2014 г.

14. Глава 12. Лошадь: помощник и жертва

8 июля 2014 г.

15. Глава 14. Лошадь: дающая жизненную силу и несущая разрушение

4 сентября 2014 г.

16. Глава 15. Лошадь: паникёр и сверхчувственное восприятие

4 сентября 2014 г.

17. Глава 16. Заключение о кошке, собаке и лошади.

4 сентября 2014 г.

18. Глава 17. Введение в символизм змеи

25 сентября 2014 г.

19. Глава 18. Змея: биологические данные

4 января 2015 г.

20. Глава 19. Змея как демон земли, тьмы и зла

4 января 2015 г.

21. Глава 20. Змея в христианстве

4 января 2015 г.

22. Глава 21. Змея как уроборос цикличной жизни

7 февраля 2015 г.

23. Глава 22. Змея как дух света и мудрости

3 марта 2015 г.

24. Глава 23. Змея как символ призраков и обновления

7 апреля 2015 г.

25. Глава 24. Змея как союз противоположностей и общение с божественным

7 июля 2015 г.

26. Глава 25. Архетипический символизм льва

5 октября 2015 г.

27. Глава 26. Лев как солнечный символ.

5 апреля 2016 г.

28. Глава 27. Лев как символ силы.

8 ноября 2016 г.

29. Глава 28. Лев как символ побуждения, страсти и обладания.

8 ноября 2016 г.

30. Глава 29. Лев: вознесение и преображение.

8 ноября 2016 г.

31. Глава 30. Лев как воскресение и духовная сила.

8 ноября 2016 г.

32. Глава 31. Архетипический символизм быка и коровы

6 декабря 2016 г.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

архетипы и символы

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"