Перевод

Глава 3. Первоначальный подход к активному воображению: Случай Сильвии

Встречи с душой: активное воображение, разработанное К.Г. Юнгом

Барбара Ханна


Встречи с душой: активное воображение, разработанное К.Г. Юнгом

Глава третья

Первоначальный подход к активному воображению. 
Случай Сильвии

Чтобы представить контраст случаю Эдварда, следующий пример, который мы рассмотрим – случай Сильвии, художницы. Как и Эдвард, в начале второй половины своей жизни она решилась на попытку выйти на контакт с бессознательным. В примере речь пойдет о более ранней стадии активного воображения, чем в случае Эдварда. Это ни в коем случае не первая попытка, но ей впервые удалось именно достичь глубин своей основной проблемы.

Сильвии совсем не повезло с родителями. Ее отец был классическим примером негативного отца; мать по природе была человеком неплохим, но не обладала силами противостоять мужу, поэтому детей защитить не могла. Юнг пишет о влиянии, оказанном отцом на дочь в Mysterium Coniunctionis:

Отец – первый носитель образа анимуса. Он наделяет этот виртуальный образ субстанцией и формой, ведь от имени своего логоса он является источником «духа» дочери. К сожалению, этот источник загрязнен именно там, где мы ожидаем увидеть чистую воду. Ведь дух, который приносит женщине пользу, это не просто обычный интеллект, это много больше: это настроение, воодушевление, с которым живет человек. <…> Поэтому у каждого отца, так или иначе, есть возможность испортить тем или иным способом жизнь своей дочери.

И отец Сильвии по полной программе воспользовался этой возможностью. Он постоянно критиковал дочь, и она выросла с такой низкой самооценкой, насколько это вообще возможно, и это поддерживалось ее анимусом. Она была необыкновенно красива, и вышла замуж только когда уже доживала свой третий десяток. У нее было два сына, в которых она души не чаяла. Во всем, кроме одного недостатка, ее замужняя жизнь вполне восполняла несчастные годы детства и юности. Будучи весьма приятным во многих отношениях человеком, у ее мужа, однако, были ужасные отношения с матерью. Это неудачное обстоятельство вылилось в приступы критики своей жены, сродни тех, в которые впадал в свое время ее отец, вместо того, чтобы обеспечивать ей поддержку и уверенность в себе, в которых она так нуждалась. Таким образом, ее низкая самооценка осталась неизменной.

Ей казалось, что ничего, связанное с ней, не может быть позитивным, включая ее бессознательное, поэтому ей было очень тяжело довериться, или даже приблизиться к нему. Большая удача, что ей удалось выдержать всю фантазию, но, несмотря на это, она была довольно далека от бессознательного, как мы увидим по форме, которую принимает это активное воображение.

Сильвия видит фантазию как чужую историю, которая происходила во времена ее дедушек и бабушек из-за того, что ее отец не верил в себя и в свою жизнь. Поэтому ей пришлось обратиться к эпохе праотцов, и, как мы увидим, она погрузилась в более древние, в так называемые языческие времена, чтобы найти решение проблемы. Она не могла найти его ни в своем отце, ни в христианстве.

Фантазия повествует о крестной матери, которая, будучи богатой, умерла несколькими годами ранее и оставила своей крестнице единственную, судя по всему, незначительную, вещь – старый ключ. С тех пор крестница хранила его на своем письменном столе, и почему-то никак не могла забыть о нем. Чтобы разобраться, наконец, с этим, она решила записать историю, которую ее крестная рассказала о ключе незадолго до своей кончины.

Крестная никогда не была привлекательной девушкой; весьма рано она решила оставить поиски любви и счастливого замужества в пользу своей карьеры. И ей так хорошо это удалось, что она оказалась на одной из руководящих должностей в большой фирме, еще, когда была совсем молодой. Она заработала достаточно, что могла позволить себе все, чего хочется, но никогда не разрешала себе думать о чем-либо излишнем.

Крестная сокрыла себя от всех удовольствий жизни, и никогда ни о чем особо не мечтала. Что ей чего-то в жизни не хватает, она замечала лишь по выходным дням. Как-то в субботу в кафе во время ланча опрометчивый шаг привел ее к целому приключению. Гер Шульце, странный человек, с которым они даже и по духу близки не были, пригласил ее составить ему компанию в поездке в Люцерн. Погода была в тот день приятной, и она согласилась. У него была своя машина, что в те времена было редкостью.

Поездка для крестной была просто чарующей; зачастую ей казалось, что они как будто бы летят, да и старинный громадный дом в старом квартале Люцерна был просто превосходен. Она не проснулась от своего очарования до тех пор, пока Гер Шульце не закрыл на ключ дверь комнаты, в которой они находились, и не начал заниматься с ней любовью. Когда она отвергла его, он разозлился и попытался избить ее. В панике она схватила необыкновенно острый нож для разрезки бумаги и вонзила его Шульце в спину. К своему ужасу она обнаружила, что убила его.

Позже она узнала, что он использовал этот старинный дом как бордель, и что множество юных девушек там было заточено. Хотя она немедленно сдалась полиции, и ей предстояло слушание по делу об убийстве, ей вынесли полный оправдательный приговор, ведь она действовала в рамках самозащиты. Так как ее похититель не оставил завещания и не имел наследников или родственников, все его деньги и старый дом, названный подходяще «Дом Золотой Свиньи», были унаследованы девушками, на которых тот заработал свое состояние. Их было 15, и большинство из них все еще были совсем юны, поэтому она с помощью юриста оказалась ответственной за их состояние.

Для большего понимания мы должны помнить, что эта фантазия принадлежит крестной, которая выступает в качестве псевдонима для Сильвии. Этот первый эпизод ее приключения весьма характерен для женщины с комплексом негативного отца, чье деструктивное влияние ни в коей мере не было облегчено матерью. Фантазия показала, что все, что ее отец мог ей дать для формирования характера – это склонность к бизнесу и эффективность в нем. Хотя крестная показывает нам, насколько исключительной была Сильвия в этом отношении, она никогда к этому не стремилась. Поэтому, эти элементы составляли в ней тенденцию управлять жизнью рационально и подавлять все спонтанные чувства. В Сильвии образ отца также оставался активным в образе анимуса, который обращался с ней так же, как с крестной мужчина, познакомившийся с ней субботним вечером. Толика духовности, которой обладал отец Сильвии, передалась ей в форме традиционного христианства. Ей казалось, что она верит в это, но её вера не была такой уж искренней. Чтобы заполнить свободные выходные крестной, этого не хватало. Мать не передала ей какого-либо представления об отношениях, которое бы предупредило о возможной опасности, исходящей от следования за незнакомцем, поэтому анимус буквально поймал ее и унес в фантазию. Анимус уже завладел юными девушкам, которые символизируют ее женственную природу, и сделал их проститутками.

Отношение отца как у Сильвии часто выливается в проституцию. Мне знаком не один случай, когда такие девушки становились проститутками, к ужасу их высокоуважаемых лицемерных отцов. Эта же судьба могла постигнуть и Сильвию, но, как оказалось, ей хватило силы ума, чтобы побороть этот соблазн. Это видно из того, что она приписывает всё приключение крестной матери, таким образом эта ситуация пережита ее Самостью, которой удается положить конец опасности для Эго Сильвии стать проституткой в старинном доме, который, собственно, является символом Самости. (Примечание автора: Моя собственная крестная жила в прекрасном старинном доме елизаветинской эпохи; мне часто снился этот дом, и Юнг всегда толковал его как Самость).

Что касается оставшейся части фантазии, все происходит уже с Самостью, а Эго выступает в качестве наблюдателя, вплоть до энантиодромии в конце. Эго как будто бы наблюдает со стороны. Это видно из того, что Сильвия сама не играет роли в воображении, тогда как Эдвард принимал в нем участие с самого начала.

Ее крестная с радостью соглашается взять на себя заботу о девушках (у Самости всегда был совершенно другой подход к женскому началу, Эросу, чем у самой Сильвии), и собирает их всех на званый обед в самом красивом зале дома. Она рассказывает им об их наследстве, вступая в борьбу с их давней апатией, но они едва ли выражают свою радость. Им кажется невозможным вернуться обратно в свои семьи к своим предыдущим жизням, и они единодушно против того, чтобы дальше работать проститутками. Никому из них не хочется иметь ничего общего с «Домом Золотой Свиньи», поэтому они решают прибыльно продать его и вложить деньги в покупку разрушенного замка в лесах недалеко от Люцерна.

Они купили старинный замок, и не подпускают к себе никаких мужчин, кроме архитекторов и строителей по необходимости. Женское начало отделено и держится на расстоянии от анимуса. Чтобы не дать мужчинам проникнуть внутрь, они строят неприступную стену вокруг купленных земель. Дальше по мере своих сил девушки помогают со строительством; как только оно закончено, они управляются с замком своими силами. Одни занимаются на кухне и по дому. Другие девушки занимаются устройством сада в окружении дома, где они находят усладу в выращивании редких растений. Четверо весьма музыкальны, и образуют квартет, без устали репетируя и радуя всех остальных ежедневными концертами. Еще несколько посвящают себя собственному занятию Сильвии – рисованию, и плетению прекрасных ковров.

Одна из девушек, которую зовут Эрика (вереск), находит в саду каменный блок и посвящает долгое время тому, чтобы высечь скульптуру прекрасного юноши. Эта работа вызывает интерес у других девушек, и ближе к завершению вокруг Эрики постоянно собирается группа восторженных зрительниц.

Довольно любопытно, что Эрика – единственная девушка, которую называют по имени. Эрика, что значит вереск (Heiderkraut – вереск, нем.) – это растение, которое, согласно германским поверьям, является священным для богини-матери. Говорят, что он цветет во время женских празднеств (карманный словарь по немецким суевериям, см. «вереск»). Белый вереск известен в качестве оберега от Дьявола, и венок из вереска вокруг зеркала, согласно суевериям, отгоняет от дома злых духов. Как мы увидим, именно эта статуя, созданная Эрикой, вдохновляет жителей замка на первый фестиваль. Поэтому важно, что имя скульпторши совпадает с названием растения богини-матери, наделенным силой изгнания Дьявола.

Очень интересно, хотя и неудивительно, что все девушки, которых так долго держал в заключении анимус, заинтересовались местом, куда отец не способен попасть, подобно тому, как Сильвия, когда-то выбравшая рисование. Очевидно, женская природа осталась нетронутой, и теперь она полностью во власти Самости. Искусство, сад и домашние заботы далеки от интересов отца, и эта местность показана как поле возможностей для Сильвии. Также очень важно, что именно статуя, которая, как позже окажется, изображает бога Эроса, притягивает всеобщее внимание. Эрос, отношения, женское начало, именно это является избранной частью всей фантазии. Юнг говорил, что женщины, которые нашли свое начало, могут сделать все, что угодно из любви к мужчине, тогда как женщины, способные на многое из любви к вещи, редки. Более того, можно сказать, что бессознательное породило эту фантазию для того, чтобы указать Сильвии на ее начало, которое было заблокировано дурными родителями.

Квартет, который услаждал их слух по вечерам, тоже важен. Музыка символизирует чувства, которые ей давались тяжелее всего из-за постоянного рационального расчета, свойственного ее анимусу. Как мы уже видели, ему всегда удавалось подавить ее спонтанные чувства. Сильвия на самом деле любит музыку, которая явно стала компенсацией ее подавленным чувствам.

Итак, сознание Сильвии даже не заметило, что именно статуя юной и неземной красоты привлекает внимание всех пятнадцати девушек. Крестная мать позволяет себя вовлечь в организацию замечательного празднества в честь крещения статуи, которую девушки относят на островок в центре озерца в саду. Несколько дней на кухне готовятся всевозможные яства, а сад украшается неисчислимым множеством китайских бумажных фонариков. Саму статую девушки украшают цветами. С восходом полной Луны они поют и танцуют вокруг статуи юноши, и, окрестив его Улиссом, обрызгивают его водой. После этого счастливые девушки впадают в меланхолию и молча, возвращаются.

Сознание Сильвии впервые получило ясное предупреждение. Хотя эти фантазии продолжаются довольно долго при том, что сознание выступает лишь в качестве наблюдателя, то речь идет о пассивном, а не активном воображении. Это больше похоже на просмотр кино, чем попытку наладить контакт между сознанием и бессознательным. То, что девушки назвали статую Улиссом, должно было проникнуть в сознание Сильвии и предупредить ее, что ей предстоит долгое и болезненное путешествие во времена греческих богов, чтобы вновь обрести утерянный Эрос. Но ей не удается зафиксировать это предупреждение; следующее событие, происходящее в фантазии, становится для нее полным сюрпризом.

Богоподобная статуя обретает жизнь, и, напевая голосом неземной красоты, проходит через ранее невидимую дверь в стене, а за ней в один ряд следуют все пятнадцать радостных девушек.

Даже сейчас сознанию Сильвии не удается очнуться вовремя. Оно просто наблюдает за необъяснимой сценой, оцепенев, и не может очнуться до тех пор, пока уже не стало слишком поздно.

Последняя девушка уходит через дверь в прекрасный свет, который сияет позади стены из леса. Пока Сильвия добирается до двери, чтобы позвать девушек обратно, перед ней вырастает старая железная дверь, покрытая плющом. Она закрылась прямо перед ее носом, и видно лишь большое отверстие для ключа. Восстановленный замок также исчез; только руины, что они когда-то купили, стоят на его месте.

Мы уже встречались с Улиссом (или Одиссеем, на греческий лад) в качестве архетипического образа или основания для путешествия, на которое решился Эдвард. В самом деле, приключения Эдварда достойны того, чтобы назвать их одиссеей. Естественно, так как Сильвия – женщина, Улисс возникает в ее истории иначе: в качестве статуи, как магнитом притягивающей девушек, представляющих собой женское начало. К огромному сожалению, он уводит их вместе с самой Сильвией, как всегда в таких ситуациях поступает анимус, если женщина не распознает его в достаточной степени. Как мы уже видели, было несколько указаний на то, что что-то подобное может произойти.

Эта часть очень живо показывает, что со временем происходит с фантазией, если сознательное Эго выступает в качестве наблюдателя и не принимает активного участия. Случай Сильвии является интересным контрастом случаю Эдварда. Из-за того, что его сознательное Эго принимало активное участие в ее развитии, фантазия продолжалась около года, и не было даже намека на то, что она может исчезнуть. С другой стороны, в случае Сильвии мы видим пассивное воображение; она только наблюдала, как если бы сидела в зале кинотеатра или записывала историю. Поэтому девушки, символизирующие ее женское начало, снова исчезают в бессознательном, оставляя лишь скважину, под которую нужно найти ключ.

Ясно, что прекрасная богоподобная статуя – это Эрос, сокровище, нужное ей больше всего. Как говорилось ранее, имя, данное ему девушками, указывает, что перед ней лежит долгий путь, полный приключений, прежде чем она достигнет своей цели. Искать ее следует в античности, ведь в христианской эпохе женское начало слишком сильно игнорировалось, чтобы его можно было там найти.

На примере Эдварда мы видим, насколько яснее взаимодействие между сознанием и бессознательным в историях о богах античности, например, в Илиаде или Одиссее Гомера, чем в наше время. Христианство не только подавило эрос-начало чисто маскулинным Богом, но и подавило темную сторону, стараясь обращать внимание лишь на свет. Тогда это было необходимо, но теперь, 2000 лет спустя, нам придется вернуться к так называемым языческим временам, чтобы обнаружить равновесие света и тьмы. Во время христианской эпохи противоположность света была на долгое время обособлена, и нынешняя ситуация показывает нам ежедневно, насколько опасно подавлять зло на протяжении долгого времени. Подобно богам Дальнего Востока, греческие боги также были и позитивными, и негативными, поэтому вполне логично, что наше воображение обращается как раз к античным богам.

Хотя фантазия исчезает, старания Сильвии не прошли даром. Она завершила первую стадию активного воображения – позволила событиям развиваться в своем бессознательном. И действительно, ее фантазия не заканчивается с исчезновением бога и девушек.

Юнг часто упоминал легенду о сокровище, поднимающемся на поверхность спустя девять лет, девять месяцев и девять дней. Если сознательный человек находится в нужном месте, чтобы забрать его, то все прекрасно; если же нет, оно опять утонет и ему снова потребуется девять лет, девять месяцев и девять дней, прежде чем оно явит себя опять. Сильвия упустила момент, когда она могла проследовать в открытую дверь. Если сознательное Эго не будет принимать участие в фантазии, и Эго не осознает, что их следует выводить на поверхность сознания, в настоящую жизнь, то подобные фантазии никогда не остаются надолго.

Крестная, символ Самости, показала Сильвии самое ядро ее проблемы и что ей придется сделать, чтобы ее решить. Хотя фантазия и продолжается, Сильвия все еще позволяет ей происходить с крестной матерью, которая очевидно стала образом ограниченного сознательного Эго, не имеющего ни малейшего понятия, что с ним произошло.

Когда крестная обнаруживает, что весь проделанный труд обратился в руины, она с грустью покидает Люцерн и возвращается в город, который называет Х, где она работает. К ее великому изумлению, никто в офисе не заметил ее отсутствия; иными словами, фантазия, которая, как казалось, заняла многие месяцы, а то и годы, на самом деле длилась не дольше выходных, и она вернулась на свое обычное рабочее место в понедельник утром. Хотя поначалу крестная могла работать юристом и дальше, но фантазия оставила на ней свой отпечаток. Секрет, которым ей было не с кем поделиться, сделал ее изолированной и отвергнутой всеми.

Юнг описывает такой эффект фантазий во второй части «Психологии и Алхимии». Он пишет:

В подобных вмешательствах всегда есть что-то жуткое, поскольку лицу, которого они касаются, это кажется иррациональным и необъяснимым. Они вносят исключительной важности изменение в личности, так как они моментально превращаются в болезненный личный секрет, который изолирует человека от его окружения. Это то, о чем мы «не можем никому рассказать». Мы боимся, что нас обвинят в психических отклонениях, и не без причины, ведь то же самое происходит с душевнобольными. Даже так, это далекий крик интуитивного восприятия, что подобное вмешательство патологически заболачивается, хотя обывателю этого не понять. Изоляция через секрет, как правило, приводит к одушевлению психической атмосферы как замены утерянного контакта с другими людьми.

Именно это и происходит с крестной, продолжает в своем рассказе Сильвия. Крестная не осознает происходящего с ней, и поэтому оно проявляется в виде психосоматики, как это часто и бывает. Она постоянно болеет, хотя раньше отличалась своим крепким здоровьем, теряет работоспособность. В конце концов, она серьезно заболевает. У нее держится высокая температура несколько дней, после чего доктор назначает ей отдых в горах. У нее наконец появляется время обдумать, что с ней произошло. Она ходит на долгие прогулки и решается потратить оставшиеся несколько дней отдыха на то, чтобы отправиться в Люцерн и выяснить, что же произошло на самом деле.

Как говорилось раньше, Сильвии все еще видится происходящее с крестной, а не с ней самой, и все яснее становится, что этот образ – больше не ее Самость, а ее Эго, которое слепо хватается за истину.

Крестная направляется в старый квартал Люцерна и с легкостью находит старинный дом «Золотая Свинья». Правда, его переименовали в «Золотого Борова», а на первом этаже разместился дорогой ресторан. Она пришла туда немного за полдень, в ресторане почти никого не было. Однако ей удается расспросить об управляющей ресторана. К ее удивлению, она узнает, что ресторан располагается здесь уже не первый год, и что весь дом принадлежит фрейлин Альтвег, живущей на верхнем этаже.

После приема пищи крестная поднимается по лестнице к фрейлин Альтвег, желая выведать историю дома. Она принята более чем гостеприимно, и рассказывает свою историю, пусть и несколько сбивчиво. Она начинает с того, что уже была в этом доме, еще когда тот принадлежал Геру Шикельгрэберу, юристу, которому девушки продали дом. Фрейлин Альтвег немало удивлена, она говорит, что так звали ее деда, который был весьма известным юристом в Люцерне, и от которого она через мать унаследовала дом. Она говорит: «Не может быть, чтобы вы его знали; он умер 60 лет тому назад, а вы моложе меня». Фрейлин Альтвег замечает беспокойство крестной и просит ее рассказать историю от начала до конца. «Я знаю, что вы расскажете мне правду», добавляет она. К ее огромному облегчению, крестная, наконец, может прорваться через свою изоляцию и поведать все фрейлин Альтвег.

Когда крестная закончила свою историю, фрейлин стала стремительно просматривать свои старые бумаги, и оказалось, что рассказ крестной основан на фактах. Гер Шикельгрэбер действительно купил дом от наследников Гера Шульце, и письма указывают на то, что они были убиты. В этот момент обе женщины чувствуют, что Сильвии пришло видение из далекого прошлого.

В начале двадцатого века книга, содержащая описание подобного опыта, была весьма популярна в Англии, так как в правдивости ее двух женщин-авторов сомневаться не приходилось, и, хотя они печатались под псевдонимами, их личности были известны с самого начала. Первая – Мисс Энн Моберли, дочь Епископа Солсбери, ставшая первым директором женского колледжа имени Святого Хью в Оксфорде. Она настолько успешно им управляла, что к 1907 году он стал одним из четырех лучших женских колледжей Оксфорда. Второй была ее подруга Мисс Элеанор Жордэн, которая была заместителем директора этого колледжа в течение нескольких лет. Помимо этого она была главой школы для девушек в Англии с филиалом для старших девушек в Париже. Поэтому обе в то время были весьма знамениты.

В 1901 году они посетили Версаль и увидели Трианон в точности таким, каким его видела Мария Антуанетта. Они увидели не только людей, одетых в костюмы 1789 года, но и земли во многом отличались от того, какими они были в 1901. Следующие несколько лет они провели в поисках подтверждений и уточнений того, что видели, и расследовали, были ли какие-либо графические доказательства тому, что они видели. Только после этого они остались целиком и полностью удовлетворены искренностью своего опыта, чтобы издать свою книгу. (Они опубликовали ее в 1911 под названием Приключение под псевдонимами Мисс Морисон и Мисс Ламонт, и книга моментально стала популярной. Я прекрасно помню, как читала ее в свои двадцать, и как ее все вокруг обсуждали. Ее много раз перепечатывали в разных изданиях. Насколько мне известно, в последний раз ее напечатали в 1947 г. в издательстве Faber & Faber, Ltd,. в Лондоне. Это издание, разумеется, давно распродано, но ее все еще можно купить с рук. Мне она показалась весьма интересной).

Юнг описывает в Воспоминаниях, Сновидениях, Размышлениях несколько похожий опыт, полученный им и Тони Вульф. Я слышала, как и Юнг, и Вульф говорили о нем как об одном из самых невероятных событий в их жизни. Более того, у меня создалось впечатление, что Тони Вульф все еще сомневалась, что она не видела эти фрески в обычной реальности. Хотя было абсолютно точно доказано, что они не существуют уже несколько сотен лет.

Я сама пережила подобный опыт в Париже весной 1913 года. Я обедала в ресторане с отцом, сестрой и дядей, как вдруг все окружение и люди переменились, хотя ресторан остался таким же. Все пребывали в состоянии великого возбуждения, обращаясь ко всем, кто входил, будто бы спрашивая, есть ли новости. Через несколько минут все вернулось в изначальное положение. Атмосфера была нормальная и даже излишне веселая, но я была встревожена очень сильно.

Следующим утром мы на поезде отправились в лес Фонтенбло. Король Испании должен был появиться там же в тот же день. Пока поезд проходил через туннель, несколько солдат следили за тем, чтобы из поезда не выбросили чего-либо подозрительного. (Это было время, и удавшихся, и тщетных покушений на властителей). Осознание явилось как гром среди ясного неба: «Вчера вечером я пережила состояние войны, и она очень близка». И хотя мне не хотелось в это верить, где-то в глубине моего сердца на протяжении шестнадцати месяцев я была уверена в ее неизбежности. И я была в ужасе, но не очень удивилась, когда она разразилась в августе 1914 года. За некоторыми исключениями подавляющее большинство было уверено, что мы уже стали достаточно цивилизованными, чтобы подобное варварство уже нас не постигало!

Крестной не казалось, что все так просто. Во-первых, было очень странно, что у Гера Шульце была машина, которых точно не существовало шестьдесят лет до 1930 года, в котором она оказалась теперь. И как бы она убила Шульце, родившись много лет спустя? Однако теперь, когда она нашла сочувствие и понимание у фрейлин Альтвег, они обе всю ночь просидели, пытаясь разобраться в головоломке этих вопросов.

На следующий день они решают отправиться в лес, где расположены старые руины. Стоит жаркий июльский день, и крестная говорит, что из-за жары они как будто находятся где-то посередине между реальностью и сном. Все выглядит так же, как после перестроения замка, и, находясь в этом трансовом состоянии, они совершенно не удивлены что существо, похожее на сатира, получеловека-полукозла, машет им, пытаясь привлечь внимание к предмету, который он держит в руках. Наконец, он бросает этот предмет в бурные воды речного потока. Когда они поднимают его, они обнаруживают старый ключ, тот самый, что крестница получила позже от крестной в завещании. Когда они начинают махать в ответ, чтобы возвестить об успешном получении ключа, старый Фавн пропадает. Руины оказываются тоже где-то вдалеке; они видят лишь радугу, превращающуюся в мост над бурным потоком. Радужный мост кажется им очень обнадеживающим.

Сильвии теперь предстоит осознать, что благодаря фантазии она побывала глубоко в бессознательном, где, как часто говорил Юнг, понятия времени не существует, или же оно сильно отличается от нашего понимания времени. В своей фантазии она переживала настоящее, прошлый век и древние времена задолго до рождества Христова, и все вперемешку.

Как заметила Мария-Луиза фон Франц, имя Шикельгрэбер очень похоже на изначальное имя Гитлера (Шикельгрубер), что показывает нам, что происходит, если мы контактируем с глубинами бессознательного, не понимая, что мы делаем. Под слоем античности: Эрос, Улисс, Фавн – лежит примитивность. Как замечал Юнг, именно классическое образование Ницше позволило ему говорить о Дионисе, когда он затронул эти глубины в своих работах. Юнг говорил, что Ницше на самом деле имел в виду Вотана и его дикую орду, которые лишь спали в бессознательном немцев. И когда Гитлер и его последователи-нацисты позаимствовали его идею сверхчеловека, они всего лишь были одержимы Вотаном, чьи примитивные силы всегда были где-то рядом с поверхностью сознания в Германии. Юнг говорил, что защитная сила христианства в Германии и других северных странах было намного слабее; немцы не были обращены подобно другим нациям, но были принуждены к христианству. Возможно, это и стало скрытой причиной диких и примитивных событий, произошедших в цивилизованной Германии во времена Гитлера.

Таким образом, когда Сильвия встречается с Улиссом, Эросом и старым Фавном в ее фантазии, она проецирует на классическую античность ее давнее стремление к язычеству и дикой примитивности. Настоящая тому причина – вопрос любви настолько сложен в так называемые «цивилизованные» времена, ведь он ведет нас куда дальше царства христианских ценностей, и даже дальше античности, в опасную, примитивную дикость, которой мы боимся и не знаем, как подступиться. Тем не менее, правда в том, что женщинам придется предстать перед этими дикими, примитивными силами в себе (и фактом, что человеческая природа на самом деле способна на все те ужасы, что происходили в Германии во времена нацистского режима, и все еще происходят повсеместно в мире), прежде чем они смогут обрести утерянный Эрос и женское начало в себе.

Сильвия завершает фантазию, говоря, что, к сожалению, фрейлин Альтвег скоропостижно скончалась, поэтому крестная вновь осталась в одиночестве. Но переживания не оставили крестную насовсем; в течение какого-то времени она проводила все свое свободное время в лесах, так и не увидев и следа старой железной двери, к которой подошел бы ключ, или Фавна, старых руин, или чего угодно еще, что она пережила в видении с фрейлин Альтвег. Она передала ключ крестнице, Сильвии, надеясь, что однажды она найдет таинственную дверь, которую отныне ей есть чем открыть.

Фантазия заканчивается на довольно зловещей ноте. Автор говорит о себе, что он занятой бизнесмен, у которого на подобные вещи нет времени. Итак, вся история рассказывалась от лица женщины, и она озабочена от начала и до конца женским началом и Эросом; иными словами, ядром проблемы Сильвии как женщины. Поэтому эта внезапная перемена пола на мужской, чье начало – Логос и действие, указывает на опасность вновь стать жертвой образа анимуса, впечатанным ее отцом, и потерять стремление найти применение ключу.

Помимо этой опасности чувствуется, что Сильвия обрела многое благодаря этой фантазии. Главное, что была дана задача: воссоединиться с Эросом и девушками, составлявшими ее целостность, ее процесс индивидуации. Фантазия показала ей самую главную цель всей жизни.

Мария-Луиза фон Франц указывала мне на невероятную параллель ключа в фантазии Сильвии и важной сцены второй части Фауста, когда Фауст оказывается вовлечен в поиск «Матерей». Мефистофель дает Фаусту ключ, который он пренебрежительно называет «мелочью». Мефистофель говорит ему не презирать ключ, ведь он покажет ему путь к «Матерям». К удивлению Фауста, ключ растет в его руке, начинает светиться и выбрасывает вперед луч света. Мефистофель указывает Фаусту спуститься за ним, потом добавляет: «Я мог сказать, «направься ввысь». Это предложение, которое так часто цитирует Юнг, показывает полную гармонию противоположностей – жизненно необходимый фактор в процессе индивидуации.

Как видно из фантазии, Сильвия тоже презирает свой ключ. Она жаловалась, что ее крестная, богатая женщина, ей оставила лишь «маловажную вещицу» - старинный ключ. Хотя на самом деле ее крестная оставила ей наиболее ценную вещь для женщины: ключ, способный открыть путь к Эросу и целостности. Если она, подобно Фаусту, сможет удержать его, из тьмы, оставленной ее отцом, появится свет, и во второй половине своей жизни она сможет обрести в Самости уверенность и надежность, в которых ей было отказано в первой половиной жизни очевидно нерадивыми родителями. Я говорю «очевидно», так как люди с хорошими родителями и счастливой первой половиной жизни редко проявляют стремление заглянуть глубже, и часто теряют свой путь тщетно.

Как пишет Юнг в Воспоминаниях: «Для человека основной вопрос в том, имеет ли он отношение к бесконечности или нет? Это его главный критерий. Только когда мы осознаем, что существенно лишь то, что безгранично, и что оно, это безграничное, в свою очередь, существует, мы теряем интерес к ничтожным вещам и неважным целям». Ключ Сильвии – это уникальный шанс ответить на «основной вопрос» ее жизни положительно, ведь именно он приведет ее к бесконечному, если она научится не презирать его и доверять себя его руководству.

Переводчики: Евстропьев-Кудреватый Вадим и Светлана Арта

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

активное воображение

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"