Перевод

Глава 3. Ex nihilo, ex plenitudo

Апокалипсис вынужденных гностиков

Дуглас Стюарт

Апокалипсис вынужденных гностиков

 

 

 

Глава третья

 

Ex nihilo, ex plenitudo

(Из ничего, из полноты лат.)

Все-трансцендентный, полностью лишенный множественности, - Единое Я, независимое от всего остального ... Это великое начало, полностью и истинно единое. Вся жизнь принадлежит ему.
-Плотин

Как и первая книга «Ветхого завета» христианской Библии, так и самое мистическое из канонических евангелий «Нового завета», «Евангелие от Иоанна», начинают свои космогонии, как это вполне логично может показаться с зарождения: «в начале Бог создал небо и землю» (Бытие 1: 1, версия царя Иакова [KJV Библия короля Иакова]) и «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. То же самое было в начале с Богом» (Иоанна 1: 1-2, KJV). С другой стороны, гностические космогонии обычно начинаются с вечного царства до начала или, точнее, вне времени вообще. Например, «Тайная книга Иоанна» (она же «Апокриф Иоанна») из библиотеки Наг Хаммади учит, что невыразимая первичная тайна, Единое, является безграничным, непостижимым, неизмеримым, невидимым, неописуемым и безымянным, поскольку до нее ничего не существовало чтобы ограничить, понять, измерить и так далее. Оно вечно, потому что вне времени. Вместо того, чтобы считаться Богом, или богом, или даже сравниваться с богом, следует думать, что Единое больше, чем бог, и над ним ничто и ничто не предшествует ему. Точно так же в тексте «Евгност Блаженный» говорится, что к окончательной божественности следует относиться как к Праотцу, а не как Отцу. Отец - это начало вселенной, но Господь - Предок без начала (Мейер, 2007).

Доминиканский богослов и, возможно, величайший мистик христианства, Мейстер Экхарт (1260-1327), предположили, что, не смотря на то что богословы могут возражать, мистики всего мира говорили на одном языке. В следующем описании невыразимого, Экхарт, безусловно, говорит на том же языке, что и гностические мистики:

«Но совершенное отражение Единого сияет само по себе в одиноком молчании, там благополучно сдерживается как единое целое и неделимо. Единство (Бога) не в чём не нуждается, оно не нуждается в речи, но существует в непрерывном молчании. ... О непостижимый как пустота, бездонная для созданий и для самого себя, в глубине своей ты возвышен в своей непостижимой, нетленной реальности; в возвышенности своей сущностной силы ты настолько глубок, что постигая поглощаешь свою простую землю, которая скрыта от всего, чем ты не являешься.»
(Мейстер Экхарт)

Для гностиков Единый не только вне времени, иначе говоря, вне временный, Единый также вне пространственен. Учение Сильвана сообщает нам, что неправильно представлять Бога как находящегося в каком-то месте, так как это локализовало бы Бога, возвышая место над тем, кто существует там, учитывая, что ёмкость считается выше того, что содержится в ней. Вторя древнегреческому философу Эмпедоклу (ок. 490-c. 430 до н.э.), который присоединился к монизму и сравнил природу Бога с кругом, центр которого повсюду, а окружность нигде (рис. 3) - Силванус учил, что Единый был одновременно в каждом месте, но также и в любом месте, поскольку сила Единого повсюду, но суть его божественности не может быть ограничена каким-либо одним местом, потому что ничто не может содержать его. Для древних гностиков Единый был трансцендентной, невыразимой загадкой вне времени и пространства.

 

 

Рисунок три. Монада. Единый.

 

Нет единого гностического мифа о сотворении мира, хотя миф о сотворении мира в «Тайной книге Иоанна» де-факто может быть стандартом. Вернее, мифы гностического сотворения разнообразны и, по-видимому чаще всего, запутаны в чрезмерной степени. Часто они имеют тенденцию запутывать, а не просвещать. Таким образом, упрощенное описание, представленное здесь, является общим синтезом, взятым из ряда мифов о сотворении мира библиотеки Наг-Хаммади. Надеюсь, что оно подчеркивает характерные черты гностической космогонии, не увязая в зачастую неразборчивых деталях.

Гностические мифы о сотворении обычно относятся к разряду монизмов. Другими словами, они соответствуют метафизической доктрине, которая воспринимает реальность как единое целое, основанное на едином, неделимом и вечном существе, известном как монада. В гностической космогонии монада считается полностью трансцендентной, невыразимой, безупречной, нетленной и, с точки зрения человеческого разума, непознаваемой. Она совершенно чужда созданному миру (рис. 4). Различные гностические школы относились к этой монаде по-разному. Например, сифиане называли её Великим невидимым духом, тогда как другие, такие как последователи гностического учителя Василида, называли её Плеромой. Эту высшую божественность лучше воспринимать как небытие, а не как бытие, поскольку оно находится за пределами самого себя. Это Бог над Богом, и он больше похож на божество метафизики Мейстера Экхарта, чем на Бога. Он пребывает в мире, вне времени, в непостижимой глубине молчания.

 

 

 

Рисунок 4. Великий Невидимый Дух и вселенная. В гностической
космологии, монада, великий невидимый дух, полностью
трансцендентны и чужды проявленной вселенной.

 

 

В центральные идеи христианского богословия в учение о творении утверждается, что Бог через волевой акт создал вселенную ex nihilo (из ничего) и, как таковые, создатель и творение отдельны. Гностическая космогония, напротив, эманационистская, она видит вселенную как возникновение через процесс эманации из полноты (например, plenitudo, обилие) Великого невидимого духа. Вся сотворённая реальность, или вселенная, возникла из этого первичного единства через процесс последовательных эманаций мужчины / женщины, бинарные противоположности каждой пары, взятые вместе, образующие то что называется сизигией. Из небытия Великого невидимый духа пришла полнота парных противоположностей. Эти эманированные существа, или силы, упоминаются гностиками как эоны, и вместе они составляют полноту
Великого невидимого духа таким образом, что это не укладывается в
концепцию Юнга о коллективном бессознательном состоящую из
архетипов. Последним из этих эонов является София, святая мудрость, которая в христианских формах гностицизма образует сизигию со своим супругом, Иисусом Христом. Современный гностический священник Джордан Стратфорд (2007) сравнивает этот процесс эманации с камнем, упавшим в неподвижное водное пространство. Гребень и впадина волны, вызванной первым всплеском камня, представляли изначальные и вечные бинарные противоположности, пустоту / наполненность, потенциал / существующая данность, мужчину / женщину, инь / янь и так далее. По мере того, как каждая последующая пара становилась все более удаленной от первоначального совершенства, они становились все более материальными, переходя из нематериального царства света в материальное царство, возникающего в результате ошибки, коренящейся в невежестве, которая привела к нарушению гармонии эонов в Плероме. Творение в результате ошибки - главная тема гностической космогонии. Например, в Евангелии от Филиппа подчеркивается, что мир возник по ошибке. Эта ошибка обычно приписывается Софии, которая, чувствуя себя отчужденной от первичного единства, стремилась подражать Великому невидимому духу. В порыве страсти она пыталась эманировать из себя. Тем не менее, она сделала это без одобрения Духа и без согласия своего супруга, в результате получилось несовершенное и искаженное потомство бастарда по имени Иалдабаоф, известного как демиург (или «создатель»), что происходит от греческого слова, которое первоначально означает «художник» или «ремесленник»). Демиург описывается как невежественная тьма, и в символике он обычно изображается с головой льва и телом змеи или дракона и глазами, в которых вспыхивают молнии (Рисунок 5).

Впоследствии Демиург, в сговоре с его подчиненными, архонтами, создаёт невежественным действием, материальный мир, а затем первого человека. Во-первых, Демиург попытался создать мир по «нерушимому образцу» первых эонов Плеромы. Тем не менее, он слепой (невежественный) бог и поэтому не может видеть неразрушимое царство, он может лишь смутно воспринимать его благодаря силе, которую он получил от своей матери. Следовательно, созданный мир - это поддельный мир, созданный поддельным духом Демиурга и его архонтов. Закончив, Демиург осматривает свое творение и заявляет своим архонтам, что он Бог, и, подобно Богу «Ветхого завета», он ревнивый Бог, утверждающий, что нет других богов, кроме него. Конечно, заявляя об этом, так «Тайная книга Иоанна» указывает, на то что он тем самым признает, что в действительности должен быть и другой Бог, в противном случае, кого бы он мог ревновать? Во-вторых, архонты, под руководством демиурга, создали первого человека. Тем не менее, человек, которого они создали, был только психическим и материальным телом, и ему не хватало духовного света, чтобы ожить. Увидев работу Демиурга и его архонтов, София раскаялась в том, что спровоцировала её, и молилась о прощении. Отвечая на ее молитву, Великий невидимый дух перехитрил невежественного Демиурга и вдохнул дух, полученный от его матери Софии, в первого человека. В результате свет покинул Демиурга и вошел в первого человека, оживив его. Понимая, что у первого человека был свет, которого им не хватало, архонты стали ревновать и низвергли его в самые низины материального мира, где, согласно гностикам, он остается пленником.

 

 

Рисунок 5. Божество с лицом льва, которое, как полагают, представляет Демиурга.

 

Гностические школы древности процветали в Александрии в Египте, и без сомнения египетская религия послужила если не прямым источником, то источником вдохновения, гностических мифов о сотворении. Самый древний миф о творении египтяне - это миф об Атуме (Эллис, 2012). В начале, ничего не было, и из небытия возник Атум, потому что становление - это его природа. Как Великий невидимый дух гностиков, Атум считается абсолютной реальностью, и описывается как безупречный, нетленный и так далее. Он считается Богом начала и конца, и, как таковой, вне времени. Все исходит из Атума, и, по прошествии времени, все вернется в Атум (там же). напрашивается сходство «Я Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь» (Книга Откровения 1: 8, KJV). Атум начинает творить с рождения близнецов. Он вычихивает бога сухого ветра Шу и выплевывает Тефнут, богиню влаги (там же) и все творение исходит из этой первой пары. (Звучит так, будто мы всего лишь побочный продукт какого-то липкого материала, который вылетел из носа Бога.) Затем идут богиня Нут, вода Небес, и ее муж-брат Геб, бог Земли. Таким образом, что касается гностиков, творение происходит как эманация мужских / женских сизигий из первичного небытия.

Ключевым принципом гностической космогонии является не столько идея сотворения, сколько ошибочность идеи, присущей процессу сотворения материального мира, повлекшей глубокое нарушение божественной гармонии. Когда София решила создать самостоятельно без согласия своего партнера, это привело к разрыву баланса первичной сизигии, что, в свою очередь, привело к рождению Демиурга, архонтов и сотворенного мира. Если бы изначальная сизигия оставалась в совершенном равновесии, единство сохранялось бы, и проявленная вселенная не могла бы возникнуть. Этот мир требовал нарушения гармоничного равновесия, и, как следствие, беспорядок является не просто несчастным побочным продуктом творения, но, согласно гностической традиции, одним из фундаментальных принципов, на которых он основан.

 

« И что, Сократ, является пищей души? Конечно, я сказал, знание [гнозис] - это пища души.»

-Платон

 

Гнозис (происходит от греческого слова «gnosis», означающего «знание») относится к прямомому непосредственному переживанию божественного в противоположность знанию в смысле информации - обычно чьей-то - о божественном. Это не уникально для гностической традиции. В той или иной форме это является непременным условием всех форм мистицизма; другие традиции просто называют его другими именами. Однако, как следует из названия, это необходимая часть гностического мировоззрения, и его достижение считается необходимым для достижения спасения и конечной цели гностических систем, что заключается в возвращении в Плерому. Испытывать гнозис - значит иметь мистический опыт духовного роста, и достигать или приобретать гнозис - значит завершать духовное развитие, состояние, которое, более или менее, является прямой корреляцией наличия достижения просветления в восточных системах. Другими словами, гнозис накапливается постепенно благодаря мистическому опыту, и можно говорить о достижение полного гнозиса после достижения полного духовного осознания. Поскольку гнозис считается необходимым для спасения человечества, его следствие утверждает, что, как утверждается, например, в «Авторитетном дискурсе» * библиотеки Наг-Хаммади, невежество называется худшим грехом. Таким образом, гностическая традиция разделяет мнение буддизма о том, что просветляющая мудрость спасительна, а невежество, которое считается одним из трех «ядов» в буддизме, противоположно спасению. Точно так же Юнг полагал, что худшим грехом человечества была неосознанность, и что знание истины о человеческом положении необходимо для психо-духовного роста и полного спасения. ФКД также осознавал необходимость гнозиса. Действительно, он утверждал, что гнозис, который искали гностики, был единственным путем к нашему спасению (2001, с. 265).

 

* «Authoritative Discourse» в переводе Джорджа В. МакРея этот текст называется «Authoritative Teaching» – «Авторитетное учение» http://gnosis.org/naghamm/autho.html

 

Как и большинство гностических мифов о сотворении мира, гностическое видение Юнга, сформулированное в «Семи проповедях», начинается с небытия. Как ни парадоксально, это ничто также является полнотой. Ничто одновременно и пусто, и полно. Как и некоторые древние гностики до него, Юнг называл это ничто / полноту Плеромой. Известно, что датский нобелевский лауреат по квантовой физике Нильс Бор (1885-1962) заявил, что противоположность факту - это ложь, тогда как противоположность одной глубокой истине может быть другая глубокая истина. В том же духе может показаться, что в то время как в мирском, так называемом мире повседневной реальности парадокс не имеет никакого смысла, то - это фундаментальный принцип, в невыразимом царстве парадокса, согласно гностикам - и, возможно, Бору, если какую-то параллель можно провести между невыразимым и квантовым царствами. Таким образом, в соответствии с парадоксальной природой невыразимого, Плерома есть одновременно и полнота, и пустота. (Стоит отметить, что двойственность для Бора была так важна как фундаментальный закон реальности, что, когда ему было присвоено датское рыцарство, он разработал свой собственный герб, включающий даосский символ Инь-Янь (Розенблум и Каттнер, 2012). Как будет обсуждаться ниже, двойственность, или тема противоположностей, является сутью гностической метафизики.)

Пустота / полнота гностической космологии может быть с пользой описана как смягченное апофатическое богословие. Апофатическая теология - это теологическая позиция, которая считает, что абсолютная божественность невыразима до такой степени, что мы можем говорить об этом только через отрицание. Это противоречит катафатическому богословию, которое пытается определить божественное с точки зрения того, чем оно является - подход, который сторонники апофатической перспективы отвергают, поскольку они видят его как попытку ограничить безграничное. Как отмечалось выше, «Тайная книга Иоанна» ссылается на Великий невидимый дух, но не определяет его, описывая его как неподражаемый, непостижимый, неизмеримый и так далее. Плерома Юнга апофатична в своем небытии, но, заключая в себе всю полноту апофатизм смягчается. У неё нет качеств, но она содержит все качества в состоянии потенциала. Гностический взгляд Юнга на Плерому обнаруживается в его «Психологическом комментарии к «Тибетской книге великого освобождения» (1954). Комментируя восточную концепцию Единого Разума, которая является прямым коррелятом как Плеромы, так и коллективного бессознательного, Юнг заявляет, что у него нет характеристик. Нельзя сказать, что он создан или не создан, поскольку эти обозначения будут характеристиками. В самом деле, нельзя делать никаких утверждений об этом, поскольку он «нечеток, лишен характеристик и, кроме того, ««непознаваем»» (с. 133).

Однако в концепциях Юнга о Плероме и Великим невидимым духом гностиков есть один общий фундаментальный пункт. Для гностиков абсолютная божественность совершенно чужда и полностью трансцендентна Богу над Богом; Плерома Юнга одновременно и, как это ни парадоксально (опять), полностью трансцендентна, но полностью имманентна. Принимая во внимание, то что Юнг наследует гностическую точку зрения, что в ней созданный мир отчужден от своего источника в невыразимом царстве, его концепция Плеромы остается тесно связанной с созданным миром. Подобно тому, как свет проникает в атмосферу, а электромагнитное излучение проникает в твердые объекты, Плерома Юнга проникает в сотворенный мир. Для гностиков Великий невидимый дух в пространственно-временном смысле далек от творения. Для Юнга этот пространственно-временное разделение было разрушено, и Плерома наполнила мироздание. Это согласуется с, возможно, не совсем гностическим «Евангелием от Фомы», которое учит, что расколов кусок дерева, или подняв камень, внутри можно найти божественное. Таким образом, в отличие от монистической космологии древних гностиков, гностическое видение Юнга панентеистично. Панентеизм (от греческого pan «все», en «в» и theos «Бог» (то есть «все в Боге»)), в отличие от пантеизма, является метафизической доктриной, которая считает Бога больше, Вселенной, содержащего и проникающего в нее. Бог одновременно трансцендентен и имманентен. Пантеизм (от греческого означает «все есть Бог»), с другой стороны, идеи связи Бога со вселенной, другими словами, вселенная – выражает Бога, а Бог - это не проявленная вселенная (рис. 6).

 

 

Рисунок 6. Пантеизм и панентеизм

 

Тем не менее, несмотря на общее отсутствие пантеизма в гностическое писании, есть хотя бы намек на это в «Евангелии Филиппа», который предполагает, более чем обычные характеристики божественного царства как «высшего» и сотворённого царство как «низшего», и что было бы лучше переосмыслить как «внутреннее» и «внешнее». Опираясь на следующий отрывок из канонического Евангелия от Матфея: «Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне.» (Матфея 6: 6, KJV), Филипп утверждает, что внутреннее, является полнотой Плеромы, а то что более внешнее – темнота испорченного мира. Модель Плеромы, предложенная Юнгом, лучше соответствовала бы внутренней / внешней модели (за вычетом искажения), чем модель высокого / низкого, которая характеризует большую часть гностической мысли. Видение Юнга также разделяет панентеизм «Герметического корпуса», который учит, что было бы неправильно думать, что материя может существовать отдельно от Бога. Если бы это было так, это была бы не что иное, как запутанная масса. Материя изначально упорядочена, и этот порядок от Бога. Энергии, которые действуют внутри материи, являются частями Бога, который есть во всем. В герметическом представлении нет ничего, что не является Богом.

Для Юнга, как и для герметиков, если и не для гностиков, Плерома взаимопроникает в материальный мир, и различие между нематериальным и материальным - это качество или состояние, а не пространственно-временное разделение.

Гностическая космогония Юнга с точки зрения её развития также отличается от таковой у древних гностиков. Расширяя концепцию эманации бинарных пар противоположностей, рассказ Юнга подчеркивает решающее значение дифференциации противоположностей в акте творения. Для Юнга дифференциация - это творение, и без дифференциации противоположностей не может быть творения. Без дифференциации сизигии Плеромы остаются инертными и существуют, насколько их можно считать существующими вообще, только как потенциалы. В процессе дифференциации эти первоначальные объединенные «пары» - мы не можем назвать их парами в их унифицированном, недифференцированном состоянии - разделяются на диаду взаимодополняющих, но полярных противоположностей, которые необходимы для воссоздания целого. Ничто не может существовать без одновременного существования его дополнительной противоположности. Там нет горячего без холода, нет света без темноты. В Плероме до дифференциации противоположности взаимно уничтожают друг друга и неэффективны, а не «реальны». Только после дифференциации они вступают в силу и становятся тем, что мы можем считать «реальным». Следовательно, как сотворенные существа, фундаментальной характеристикой человеческой природы в гностическом мышлении Юнга является дифференциация противоположностей. Эта дифференциация противоположностей станет решающим фактором и отличительной чертой психологии Юнга.

В мифе о гностическом творчестве Юнга также отсутствует представление о том, что мир возник по ошибке. Действительно, в резком контрасте, по мнению Юнга, процесс эманации / дифференциации пар противоположностей следует рассматривать не как ошибку, но гораздо более позитивно, как происхождение самой жизни (МакГвайер и Шамдасани, 2012).

 

В духе гностических мифов античности, гностическая космогония ФКД также начинается с монады, которую он определяет в «Экзегезе» довольно просто как «чувство в космосе, который понимает» (2011, стр. 7129). Из этой монады возникают противоположности. В «Трактате загадочных писаний» (Tractates Cryptica Scriptura) он пишет: «Единый разум существует; но во взаимопроникновении двух соперничающих принципов» (2001, с. 257). Соответствуя парадоксальной природе Плеромы Юнга, в конечной реальности ФКД, Единый Разум и существует, и не существует. ФКД описывает космогонию двумя первопричинами, которые возникла из-за желания Единого отличить «то что было от того, что не было» (с. 266). Подобно гностическому мифу Юнга, в гнозисе ФКД дифференциация лежит в самом сердце приводящего –к-возникновению. Это стремление к дифференциации привело к формированию того, что он называет «диплоидным мешком», содержащим пару андрогинных близнецов, вращающихся в противоположных направлениях, символизирующих Инь и Ян даосизма, при этом Единый представляет Дао. Диплоид (от греческого diploos означает двойной) - это биологический термин, который относится к клетке, содержащей два набора хромосом, обычно один набор от матери, а другой от отца. Таким образом, использование ФКД термина «диплоид» подчеркивает первичную сизигию, фундаментальную для гностической космогонии. Даосизм оказал глубокое влияние на мировоззрение ФКД (как и на Юнга), и это влияние здесь очевидно. Сильные параллели между космогонией ФКД и учением Дао де Цзин очевидны. Например,

 

«Было нечто неопределенное и завершенное, появившееся до Неба и Земли. Как то, что пребывало и было бесформенно, пребывающее в одиночестве и не претерпевающее никаких изменений, проникая во всё ... Его можно назвать Матерью всего сущего.»

(Китайский философ Лао-Цзы)

 

Как и в классических гностических мифах, и в отличие от Юнга, космогония у ФКД также происходит в результате ошибки. Первоначальный план Единого заключался в том, чтобы андрогинные близнецы родились из диплоидного мешка одновременно. Однако в акте, напоминающем желание Софии самостоятельного сотворения, о чем говорится в «Тайной книге Иоанна», близнец против часовой стрелки, мотивированный стремлением к существованию, вышел из мешка преждевременным и порочным, в некотором роде подобным демиургу, ребенку-бастарду Софии. ФКД называет этого недоношенного близнеца темным близнецом инь. Другой, янь-близнец, которого ФКД описывает как более мудрого, появился в срок и не имел дефектов. Результатом стало то, что каждый близнец был «унитарным энтелехом, единым живым организмом» (2001, с. 266), состоящим из психики и сомы, но продолжающим вращаться в противоположных направлениях. Однако преждевременное рождение близнеца инь породило состояние упадка, что выражается в появлении «злоумышленников», таких как Демиург и архонты, в свою очередь, приведших к возникновению «энтропии, незаслуженных страданий, хаоса и смерти» (стр. 266) и к тому, что ФКД будет называть Тюрьмой Черного Железа (см. ниже). В другом месте, в соответствии с гностическим представлением о том, что сотворенный мир возник в результате разрыва божественной гармонии эонических сизигий, ФКД (2008) утверждает, что сотворенный мир возник в результате разрыва Божества*1. Из-за «изначального раскола» (стр. 158) часть Божества осталась в трансцендентном царстве, а другая часть стала испорченной и пала, чтобы стать сотворенным миром. Следовательно, «Бог [потерял] связь с частью себя» (стр. 158, выделение в оригинале).

*1 В оригинале употребляется слово Godhead (Бог+голова), подобно слову maidenhead (девственность+голова) оно может служить не только обозначением бога, но и указывать на место где он проявляется.

 

После эманации изначальных близнецов следующим шагом было то, что двое стали многими благодаря процессу диалектического взаимодействия, в котором «из них, как из гипервселенных, cпроецировался интерфейс, подобный голограмме, что представляет собой многообразную вселенную, где обитают наши существа» (Дик, 2001, с. 266). Созданная вселенная должна поддерживаться равным смешением первоначальных близнецов. Таким образом, для ФКД, как и для Юнга, вселенная остается в существовании благодаря взаимодействию противоположностей. Космогония ФКД, несомненно, является уникальной вариацией, но в своей основе она, несомненно, является гностической. Из неё следуют два царства (рис. 7), верхнее или янь, которое он описывает как разумное и волевое, и нижнему, или инь, которое описано как «механическое, движимое слепой, рациональной причиной, обусловленное, но без интеллекта, поскольку оно исходит из мертвого источника» (там же, с. 269). Как и древние гностики, которые полагали, что мы оказались в ловушке в чужом мире, и отчуждены от Плеромы, так и ФКД верил, что мы оказались в ловушке в нижнем царстве.

Ключевой особенностью гностической космологии ФКД является ее акосмический панентеизм. ФКД определяет панентеизм как метафизическую доктрину, утверждающую, что Бог одновременно и трансцендентен, и имманентен, другими словами, как за пределами всего, так и внутри всего (2011, стр. 18161). Подобно Юнгу, гностическое видение ФКД перекликается с «Евангелием от Фомы», в котором божественное можно найти, когда кусок дерева раскололся или, когда поднимаешь камень. Пантеизм ФКД привел его к утверждению, что Бог близок «как мусор в канаве - Бог - это мусор в канаве, если говорить точнее» (1977). Эта идея заставляет вспомнить о рождении Христа в хлеву среди животных. Также она напоминает алхимическую концепцию превращения свинца в золото или, более прозаично выражаясь, дерьмо повседневной жизни - сырье для преобразования индивидуальной души. Акосмизм, с другой стороны, является метафизической или философской концепцией, которая отрицает любую существующую реальность для вселенной. Вместо этого только абсолют имеет какую-то реальность, а вселенная - всего лишь иллюзия. В сочетании с панэнтеизмом акосмический панентеизм создает конечную божественную реальность, большую, и охватывающую,

нереальную или иллюзорную вселенную (рисунок 8).

 

 

 

Рисунок 7. Верхнее и нижнее царство в гностическом видении ФКД.

 

 

Рисунок 8. Акосмический пантеизм.

 

Для ФКД Бог больше мира или вселенной, и только Бог полностью реален. Тем не менее, Бог окутан иллюзорной «внешней завесой» (2011, рус. 4910), которую ФКД уподобляется слизистой сфере, где каждый аспект испускает цветной свет, немного похожий на зеркальные диско-шары прошлых лет. Согласно ФКД, акосмизму присущ гностический гнозис (стр. 9324).

 

Гностические космогонии Юнга и ФКД имеют ряд существенных соответствий; однако, они различаются в деталях, и, возможно, самым фундаментальным отличием их родственных представлений является то, что для Юнга вселенная реальна - по крайней мере, он, не ставит под сомнение ее фундаментальное существование - тогда как для ФКД она не реальна. Эта тема будет рассмотрена более подробно в следующей главе.

 

 

 

 

 

 

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

гностицизм

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"