Перевод

Глава 3. Через призму работ Юнга

Трансцендентная функция

Джеффри Миллер

Трансцендентная Функция

Глава 3

Трансцендентная функция через призму работ Юнга

Эссе «Трансцендентная функция» представляет собой отнюдь не полное исследование Юнгом данной концепции. На самом деле, это эссе оставляет не отвеченными важные вопросы: Как именно работает трансцендентная функция? Как вовлекаются фантазия и символ? Действует ли трансцендентная функция сама по себе или её можно форсировать? Что изменилось для Юнга между 1916 и 1958 годами, что сделало теорию о противоположностях гораздо более значимой для него? Как трансцендентная функция взаимодействует с юнгианскими концепциями психологической трансформации, конструктивной точки зрения на психическое и индивидуации? Какова её связь с другими юнгианскими структурами, такими как Самость и архетипы? Ответы на эти вопросы могут быть найдены в богатых недрах других работ Юнга. Что парадоксально, при их рассмотрении возникает более наглядная и в то же время неоднозначная, детальная и трудная для восприятия картина трансцендентной функции. Несмотря на усилия Юнга по объяснению трансцендентной функции во всех деталях и установлению связи между ней и остальными концепциями, другие его работы свидетельствуют о противоречиях и неясностях; они поднимают почти столько же вопросов, на сколько отвечают. Такие затруднения могут быть присущи развёртыванию процесса, подобного трансцендентной функции, которая пытается объяснить что-то, по сути своей настолько необъяснимое, как сама по себе трансформация сознания. В этой главе мы обязуемся дать ответы на эти вопросы путём анализа ссылок Юнга на трансцендентную функцию в других его сочинениях и работах.

Это сложная задача. Юнг ссылается на или обсуждает трансцендентную функцию в 8-ми письменных работах, 4-х письмах и 5 семинарах. Все ссылки приведены в приложении В вместе со страницами, окружающими каждую ссылку, дабы помочь читателю понять их контекст. Две из восьми работ были написаны в течении года после эссе «Трансцендентная функция» от 1916 года: «Структура бессознательного» (1916/1953), написанная в 1916 году, позже была пересмотрена и стала «Отношения между эго и бессознательным» (1928/1953); и «Психология бессознательного процесса», написанная в 1917 и ставшая после пересмотра «О психологии бессознательного» (1943/1953). Третья работа, «Психологические типы» (1921/1971), была написана спустя 5 лет. Именно в этих трёх работах Юнг обсуждает трансцендентную функцию наиболее широко. В пяти других работах ссылки на эту концепцию менее обширны[1]. Кроме того, Юнг упоминает или обсуждает эту концепцию в 4-х письмах[2], и эти письма оживляют более формальное обсуждение, присущее его работам. И, наконец, Юнг упоминает трансцендентную функцию в 5-ти публичных семинарах[3], что помогает в значительной мере понять его мышление исходя из того, как он реагирует на вопросы коллег и студентов.

Взятые вместе, все ссылки Юнга на трансцендентную функцию дают нам глубокое понимание вопросов, поставленных выше. Следует иметь в виду два аспекта. Во-первых, каждый из этих вопросов очень обширен, и ответы, представленные здесь, не претендуют на исчерпывающий характер. Целью, скорее, является некий эскиз топографической карты местности, в которой обитает трансцендентная функция, чтобы получить представление о роли, которую она играет в психологии Юнга. Во-вторых, ответы на вопросы не будут даны в линейной последовательности, более того, прямая линия не может точно отразить взаимосвязь между понятиями юнгианской психологии. Вместо это представьте себе идеи Юнга как сеть, в которой каждая идея неразрывно переплетена с другими; каждая вытекает из других, включена в другие и связана с другими. Запрыгнув в эту увлекательнейшую паутину идей, мы будем взаимодействовать с ней без боязни попасться или застрять, и, таким образом, мы избегнем попытки свести её к некоторой разновидности окончательного объяснения.

Тематический анализ ссылок на трансцендентную функцию

Существует множество способов, при помощи которых можно сделать обзор большого количества ссылок на трансцендентную функцию. Одним из них является анализ ссылок в хронологическом порядке и представляет собой попытку понять, как данная концепция развивалась в рамках мышления Юнга. Это была бы трудная, если не невозможная, задача, потому что Юнг как писал статьи, которые оставались неопубликованными долгое время, так и вносил многочисленные правки в свои работы, делая трудным вопрос о том, когда именно он написал конкретные абзацы. Таким образом, должен быть принят тематический подход. Каждая ссылка на трансцендентную функцию классифицируется как относящаяся к какой-то теме, а затем все ссылки, относящиеся к одной теме, анализируются для выяснения мнения Юнга об отношениях между этой темой и трансцендентной функцией. Эта методология доказывает случайность отнесения ссылок к конкретной теме, потому что в результате позволяет увидеть переплетённый гобелен из идей Юнга, в самом центре или около которого находится трансцендентная функция. Она показывает, что трансцендентная функция вовлечена в систему или лежит в основе ключевых концепций юнгианской парадигмы. Ниже приводится описание тем и лежащих в их основе ссылок на трансцендентную функцию.

Проблема противоположностей: источник и развитие идей Юнга

Как можно видеть непосредственно при чтении эссе, носящего её имя, трансцендентная функция подразумевает концепцию противоположностей. Идея о том, что психологический опыт сильно зависит от борьбы противоположностей, лежит в самом сердце юнгианской парадигмы. Как полагает один автор, «знакомство с принципом противоположностей важно для понимания точки зрения [Юнга]”, потому что он лежит “в корне многих его гипотез” (Samuels, Shorter, and Plaut, 1986). Ближе к концу своей жизни сам Юнг утверждал, что «противоположности являются неустранимыми и непременными предпосылками ко всей психической жизни» (1955-1956/1963). Как мы видели в главе 2, трансцендентная функция проистекает из противоборствующих сил в сознании и бессознательном; идея противоположностей является основой, на которой строится здание трансцендентной функции. Никакое совокупное понимание последней не возможно без освоения первой. Примечательно, что хотя семена идей Юнга о противоположностях содержатся в версии 1916 года эссе «Трансцендентная функция»[4], своей силы и распространённости эта теория достигла в его последующих работах, да так, что стала центральной в его психологии вообще и для трансцендентной функции в частности. Здесь мы рассмотрим, как произошёл этот сдвиг и как это повлияло на мысли Юнга о трансцендентной функции.

Юнг не утверждал, что он был первым, кто стал обсуждать идею противоположностей в человеческой психике. Он отметил, что эта идея прослеживается по крайней мере до древнегреческого философа Гераклита, который провозгласил принцип энантиодромии, означающей “разорванность на пары противоположностей” (1943/1953):

Древний Гераклит <…> открыл самый поразительный из всех психологических законов, а именно – регулирующую функцию противоположностей. Он назвал это так: Enantiodromia, встречный бег, имея в виду, что всё переходит в свою противоположность. (1943/1953)

Помимо влияния Гераклита также не прошла незамеченной аналогия между противоположностями Юнга и диалектической моделью Гегеля (т.е., тезисом и антитезисом). Хотя сам Юнг никогда не ссылался на диалектическую логику Гегеля[5], Solomon (1992) сравнивал эти две модели и даже пришёл к выводу, что трансцендентная функция Юнга является прямо аналогичной синтезу Гегеля. Другими, чьи работы дали вклад в юнгианскую концепцию противоположностей, были Кант, Гёте, Шиллер и Ницше (Douglas, 1997). Было даже выдвинуто предположение, что противоположности, присущие фрейдовской теории двух инстинктов, конфликтующая комбинация инстинктов жизни и смерти в каждой части психической жизни, также способствовали развитию идей Юнга (Frattaroli, 1997).

Хотя Юнг никогда открыто не называл источника своей теории (Samuels, Shorter, and Plaut, 1997), он пришёл к тому, что противоположности сродни законам природы. В действительности, он в конце концов связал первый закон психической противоположности с первым законом термодинамики: любая энергия является функцией двух противоположных сил.

Вместе с понятием энергии дано и понятие противоположности, потому что энергетический процесс необходимо предполагает существование некоторой противоположности, то есть двух различных состояний, без который никакой процесс вообще невозможен. Каждый энергетический феномен (а феноменов неэнергетических вообще нет) являет начало и конец, верх и низ, жару и холод, раннее и позднее, возникновение и цель и т.д., то есть пары противоположностей (1921/1971).

Юнг пришёл к убеждению, что вся психическая энергия проистекает из напряжения противодействующих сил: «Нет энергии, если нет напряжения противоположностей» (1943/1953). В конечном счёте он решил, что и жизнь сама по себе происходит из противоположностей: «Жизнь возникает только от искры противоположностей» (1943/1953).

Хотя трудно указать, где именно впервые в работах Юнга возникла эта теория, безусловно, что одна из самых первых ссылок на противоположности появилась в «Структуре бессознательного» (1916/1952), которая была первоначально написана в один год с первой версий эссе «Трансцендентная функция». Именно там, освещая различия между личными и коллективными аспектами сознания, он комментирует противопоставление личных и коллективных сил:

Но таким же образом, как индивидуум является не только уникальным и обособленным, а ещё и социальным существом, так и психика человека есть не только отдельный и вполне индивидуальный, но и коллективный феномен. И таким же образом, как определённые социальные функции и потребности находятся в противоречии с интересами отдельных индивидуумов, так и у человеческого духа есть определённые функции или тенденции, которые в силу своей коллективной природы находятся в противоречии с индивидуальными потребностями.

В той же работе Юнг комментирует противоречивую природу личной и коллективной частей человеческой психики и говорит об их объединении, используя язык, который предвосхищает его позднейшее описание трансцендентной функции как «иррационального процесса жизни» (1939/1959):

Человеческая психика является как индивидуальной, так и коллективной, и <…> её благополучие зависит от естественного сотрудничества этих двух явно противоречивых сторон. Их союз является по существу иррациональным процессом жизни, который не может быть <…> ни вызван, ни понят, ни объяснён рационально. (1916/1953)

Здесь мы начинаем видеть переплетения сети взаимосвязанных идей Юнга: индивидуальное сознание, коллективное бессознательное и динамическое противостояние между психэ и иррациональным процессом жизни (трансцендентная функция), которое сводит разрозненные элементы воедино.

Вслед за ранними работами Юнга о противоположностях, присущих личной и коллективной природе психики, последовали равные по значимости работы о противоположностях, свойственных отношениям между сознанием и бессознательным, и первой из этих работ являются «Психологические типы» (1921/1971). Среди всего того, что многие считают наиболее важным вкладом Юнга в общую психологию, этот том о типах личности является обязательным чтением для тех, кто по-настоящему хочет понять юнгианскую теорию противоположностей и то, как бессознательное действует компенсаторным или противоположным путём по отношению к сознанию. Хотя мы видим зарождение идей Юнга о противоположностях уже в версии 1916 года эссе «Трансцендентная функция» (1957) и в «Структуре бессознательного» (1916/1953), только в «Психологических типах» (1921/1971) они полностью сформировались. Там Юнг, опираясь, в основном, на работу Фридриха Шиллера, немецкого философа конца восемнадцатого столетия, описывает долгую историю противостояния между абстрактной идеей и физической вещью, так называемую противоположность реализма и номинализма (также смотри 1943/1953)[6]. Дебаты между реализмом и номинализмом были посвящены вопросу о наличии фундаментальной двойственности между формой и веществом, идеей и вещью, мыслью и чувством, субъектом и объектом, внутренним и внешним , что является важной темой в Западном сознании. Из этой истории Юнг выводит два базовых типа личности (1921/1971): экстравертный, чья основная ориентация направлена наружу в сторону объекта, что является психологическим эквивалентом номинализма, и интровертный, чья основная ориентация направлена от объекта и на субъект (на него или неё), на идеи и на его или её собственные психологические процессы, что является психологическим эквивалентом реализма. Интроверты «обрабатывают» мир вокруг них, делая акцент на форму, идею, мысль, субъект и внутреннюю реальность, в то время как экстраверты используют вещество, вещь, чувство, объект и внешнюю реальность.

История, которую Юнг представляет, о дуальности субъект/объект и идея/вещь, является очень важной для понимания его теории о противостоящей природе психических процессов и возникновения трансцендентной функции. В своём обсуждении интроверсии и экстраверсии Юнг вводит ключевые понятия, которые предвосхищают его формулировку трансцендентной функции, посреднической силы между сознанием и бессознательным. Обсуждая противостояние реализма и номинализма, Юнг использует выражения, которые значительным образом сходны с его более поздним описанием трансцендентной функции:

Из этого вытекает, что с одной лишь из этих двух установок невозможно дойти до какой-либо удовлетворительной объединяющей формулы. А между тем человек так создан, что не может пребывать в состоянии такой двойственности – даже если бы его дух это мог, - и это потому, что такая двойственность касается не только отвлечённой философии, но и повседневной проблемы отношений человека к самому себе и к миру. И так как мы, в сущности, имеем дело именно с этой проблемой, то оказывается, что вопрос двойственности никак нельзя разрешить учёным спором на тему о номиналистических и реалистических аргументах. Для разрешения необходимо посредничество третьей, примиряющей точки зрения [курсив добавлен]. В esse in intellectu недостаточно осязательна действительность – в esse in re недостаточно духовности. Но идея и вещь находят точку соприкосновения в психике человека, которая создаёт равновесие между идеей и вещью… Живая действительность не заключается ни в фактическом, объективном состоянии вещей только, ни только в идейной формуле: она даётся лишь путём слияния того и другого и объединения обоих в живом психологическом процессе, то есть в esse in anima. Лишь благодаря специфической жизнедеятельности психики чувственное восприятие достигает той глубины впечатлений, а идея – той действенной силы, которые являются неизбежными составными частями живой действительности. <…> Она [фантазия] является преждве всего творческой деятельностью, дающей ответы на все вопросы, на которые ответ возможен: она – мать всяких возможностей, и в ней жизненно слиты, наравне со всеми психологическими противоположностями, также и внутренний мир с внешним. (1921/1971)

В этом глубоко важном пассаже мы начинаем видеть идеи, фундаментальные для психологии Юнга: психика (или душа) как «третья, примиряющая точка зрения» или как местность, на которой фундаментальные противостоящие миры внутреннего и внешнего, идеи и вещи могут быть «жизненно слиты воедино». Здесь Юнг говорит нам, что человеческая психика при помощи своих творческих сил способна каким-то образом объединить, казалось бы, противоположные силы идеи и вещи для создания третьей, живой реальности. Очевидно, что этот язык служит прообразом формулировок Юнга о трансцендентной функции.

Таким образом, мы видим в двух глубоких двойственностях корни фундаментальных идей Юнга о динамической оппозиции в психике: (1) личные vs коллективные аспекты психэ, которые Юнг задумал как противоположности в его работе от 1916 года «Структура бессознательного» (1916/1953) и (2) фундаментальные противоположности идеи и вещи, мысли и чувства, субъекта и объекта, внутреннего и внешнего, интроверта и экстраверта, которые Юнг определил в «Психологических типах» (1921/1971), базируясь на древней истории дебатов между реализмом и номинализмом.

Многие критиковали Юнга за его опору на психический динамизм противоположностей и говорили, что он чрезмерен и даже теоретически не верен. Будучи рассмотренной с точки зрения широкой исторической перспективы теория Юнга о противоположностях представляет собой психологическую манифестацию двух тысячелетий дуалистических взглядов в Западном сознании. Древние греки дали интеллектуальную жизнь противоположностям в западной цивилизации, когда реалисты и номиналисты впервые разграничили идею от вещи, внутреннее от внешнего, субъект от объекта. Противоположности также имеют место, и значительное, в идеях Декарта, рассматривавшего автономное «я» как фундаментально отличное от объективного внешнего мира, который оно пытается понять, и чьи идеи вытекали из предшествующих философских идей[7]. Утверждается, что во второй половине двадцатого столетия начался сдвиг парадигм от дуалистического, или/или, оппозиционного мышления в сторону нового способа рассмотрения человечества, психологии и даже сознания. Некоторые связывают этот сдвиг с «реинтеграцией подавленного феминного» (Tarnas, 1991), другие – с движением от монизма и дуализма к политеизму (например, Хиллман, 1975).[8]

В любом случае юнгианская теория противоположностей является ключевой концепцией, тесно связанной с трансцендентной функцией. Хотя Юнг не даёт нам однозначных указаний на основной источник его теории, идеи Гераклита, Платона и других о дуализме между идеей и вещью, формой и материей, внутренним и внешним, субъектом и объектом однозначно и сильно повлияли на Юнга. Юнг также, вероятно, обогатил свою теорию идеями Гегеля, Канта, Гёте, Шиллера, Ницше и даже Фрейда при разработке концепции противоположностей как источника всей психической энергии. Ранние работы Юнга о взаимодействии между личными и коллективными аспектами психики, как, например, его основополагающие идеи о типологии, с необходимостью включают в себя идею противоположностей. В конце концов Юнг пришёл к мнению, что вся психологическая жизнь, или даже вся жизнь сама по себе, возникла из напряжения противоположностей.

Динамическая оппозиция сознания и бессознательного

Концепция о том, что психическая жизнь делится на бесчисленные пары противоположностей (например, хорошее/плохое, свет/тьма, любовь/ненависть, жизнь, смерть, внутреннее/внешнее, идея/вещь и т.д.) отражает только часть юнгианского видения психэ. Кроме того он полагал, что один член каждой пары пребывает в сознании, а другой – в бессознательном, и они динамически противостоят друг другу в своего рода психических дебатах. Юнг утверждал, что для всех сознательных точек зрения существуют противоположные в бессознательном, и они стремятся быть услышанными, понятыми и ассимилированными. Учитывая это, можно осознать, почему трансцендентная функция, механизм, при помощи которого сознание и бессознательное вступают в диалог, является по мысли Юнга настолько важной.

Хотя Юнг уже сформулировал некоторые из своих идей о динамических оппозициях в психике, когда писал в 1916 году «Трансцендентную функцию», эти идеи получили своё дальнейшее развитие в весьма обширной главе 2 «Психологических типов» (1921/1971). Там, в большом обсуждении идей Шиллера о «разделении двух функций», Юнг утверждает, что (1) каждый человек предрасположен к доминирующей функции в сознании, интровертной либо экстравертной, и (2) что эта предрасположенность в дальнейшем развивается или даже преувеличивается под влиянием «культурных требований», так что человек может становиться более полезным для коллектива. Таким образом, Юнг с жалостью отмечает, что культурные запросы вызывают дифференциацию психических функций и уничтожают целостность личности ради коллектива:

Считаются не с людьми, а только с одной дифференцированной функцией их. В коллективной культуре человек представлен не как таковой, он лишь представитель какой-либо одной функции, более того он отождествляет себя с этой наиболее ценной функцией, отрицая причастность остальных, неполноценных.

В результате, согласно Юнгу, неполноценная функция отправляется в бессознательное, где она остаётся в ловушке, создавая тем самым психическую травму: «так рабство неполноценных функций является неизлечимой кровавой раной в психическом современного человека».

Это культурно вызванная дифференциация функций расширяет возможности человечества в качестве коллективной общности, но поляризует функции в личности. Юнг цитирует Шиллера: «Не было другого средства к развитию разнообразных способностей человека, как их разобщение» (1921/1971). Ближе к концу дискуссии о Шиллере Юнг впервые детализирует свои ключевые идеи о том, как именно противоположности только могут быть опосредованы через символ, который возникает из способности психики продуцировать образы, и заключает: «Эту функцию посредничества между противоположностями я назвал трансцендентной функцией; под этим я подразумеваю <…> не что иное, как функцию сознательных и бессознательных элементов».

Идеи Юнга о динамических противоположностях в сознании и бессознательном также нашли своё отражение в других работах, в которых обсуждается трансцендентная функция. В «Отношениях между Эго и бессознательным» (1928/1953) Юнг ссылается на две «стоящие друг против друга «действительности», мира сознания и мира бессознательного», отмечает «резкие размежевания и оппозиции сознательного и бессознательного» и приходит к окончательному выводу, ссылаясь на трансцендентную функцию как на «связывание <…> дифференцированной и неполноценной функции, сознания и бессознательного». В «О психологии бессознательного» Юнг ссылается на трансцендентную функцию как на «мост через зияющую пропасть между сознанием и бессознательным» и описывает её как «естественный процесс, манифестацию энергии, происходящей из напряжённого соотношения противоположностей». В «Mysterium Coniunctionis» (1955-1956/1963) Юнг говорит: «Этот постоянный процесс познания скрытого в бессознательном «противника» я назвал «трансцендентной функцией»». В другом месте Юнг ссылается на «эти бессознательные компенсации» (1939/1958), «спонтанную бессознательную компенсацию» (там же) и «сотрудничество сознательного мышления и бессознательных содержимых» (1955).

Все приведённые ссылки подтверждают эту фундаментальную идею в метапсихологии Юнга: сознание и бессознательное находятся в динамической оппозиции друг к другу. Всё, что происходит в рациональных, направленных отделах сознания компенсируется или находится в оппозиции с контр-позицией в иррациональном, ненаправленном бессознательном, и последнее постоянно подталкивается к первому для того, чтобы достичь компромисса. Эти противоположности в сознании и бессознательном являются тем сырым материалом, из которого куётся трансцендентная функция. Действительно, диалог между сознанием и бессознательным по-разному называется «трансцендентной функцией противоположностей» (1957/1960), «взаимным противостоянием противоположностей» (1939/1958) и «манифестацией энергии, происходящей из напряжённого соотношения противоположностей» (1943/1953).

Финальный концептуальный ход в понимании теории Юнга о противоположностях состоит в том, что противоположности должны быть объединены. До тех пор, пока психический материал остаётся расколотым между сознанием и бессознательным, мы лишены существенных психологических ресурсов. Как заявил Юнг в «Психологических типах», отключение подчинённой функции выражается в своего рода психологической диссоциации:

Однако такое одностороннее развитие неизбежно должно привести к реакции, потому что подавленные, неполноценные функции не могут до бесконечности устраняться от причастности к жизни и от развития. Неизбежно однажды наступит момент «восстановления целостности человека» для того, чтобы и недоразвившемуся дать возможность причаститься к жизни. (1921/1971)

Юнг утверждает, что в той мере, в какой противоположности остаются разделёнными, мы тоже остаёмся психологически разделёнными, не цельными и нереализованными:

В каком качестве ни выступали бы эти противоположности в индивидуальном случае, речь всегда идёт, в сущности, о сознании, заплутавшем в односторонность и упёршимся в неё, и о его конфронтации с картиной инстинктивной целостности и свободы. Такую картину представляют нам антропоид и архаический человек с их миром мнимо необузданных влечений, с одной стороны, и с их сто раз отвергнутым нами миром духовных представлений – с другой, картину, которая, компенсируя и корригируя нашу односторонность, выступает из тьмы и показывает нам, как и где мы отошли от собственной базовой структуры и психически себя изуродовали. (1957/1960)

Именно из акцента на объединение противоположностей вытекает важность трансцендентной функции; это то, посредством чего противоположности примиряются и через что возникает рост. Поэтому Юнг отметил трансцендентную функцию как то, что позволяет осуществить «посредничество между противоположностями» (1921/1971), «объединение противоположностей» (1928/1953, 1939/1958, 1939/1959), как то, что «постепенно объединяет противоположности» (1955) и как «режим восприятия… способного к объединению противоположностей» (1943/1953).

Удивительно, но при том, что оппозиция сознания и бессознательного является фундаментальной идеей для большей части юнгианской психологии, сам Юнг не полностью последователен в этом вопросе. По факту, есть 2 области противоречия или, по крайней мере, неоднозначности. Во-первых, как говорилось в главе 2, Юнг иногда ссылается на бессознательное как на комплементарное, а не как оппозиционное к сознанию (например, 1957). В самом деле, в одной работе Юнг категорически заявляет, что «сознание и бессознательное вовсе не обязательно противоположны друг другу, но взаимно дополняются до целого – самости» (1928/1953). В этих и других местах Юнг существенно не согласен со своим же собственным утверждением, что противоположности являются основой всей психической энергии, и предлагает идею, которая кажется интуитивно верной: психика состоит из разрозненных, но необязательно противоположных, утверждений или элементов, чьё взаимодействие образует целое. Хотя эти последние описания отношений между сознанием и бессознательным не являются преобладающими в работах Юнга, они отражают именно то, что обычно подвергается вопросам или даже критике, в теории противоположностей Юнга. Некоторые пост-юнгианцы высказывали мнение, что радикальная точка зрения Юнга на природу противоположностей в большей мере отражает особенности его собственной психики, нежели универсальные психологические особенности. Другие утверждают, что хотя психэ манифестирует многочисленные и разнородные элементы, они не обязательно являются противоположными. Corbett (1992), например, предлагает точку зрения, согласно которой хотя трансцендентная функция и является движением в сторону объединения и интеграции, однако речь в ней идёт не о противоположностях, а о потерянных частях психики:

Многие пост-юнгианские авторы ставили под сомнение мнение о том, что психика обязательно организована в виде набора противоположностей. <…> Samuels (1985) указывал на то, что восприятие психического функционирования в терминах противоположностей приводит к игнорированию одновременной взаимной поддержки, комплементарности, дополнительных градаций изменения и тонких переходов, которые обнаруживаются в психике. <…> Требуется другая метафора для описания движения бессознательного к сознанию.

Это движение мотивировано необходимостью объединения с тем, что отсутствует в нас самих, с тем чтобы повысить целостность личности. Недостающее качество не обязательно является противоположным.

Samuels (1985) цитирует других писателей, которые критикуют теорию Юнга о противоположностях как слишком обобщённую или теоретически ошибочную. Он делает вывод, что «концентрация на противоположностях приводит к пренебрежению небольшими градациями и тонкими переходами; концепция является просто слишком глобальной».

Вторая непоследовательность в теории Юнга о противоположностях касается их расположения. Трансцендентная функция основана на противоположностях, из которых одна расположена в сознании, а другая – в бессознательном. Тем не менее, во многих ключевых пассажах касательно противоположностей Юнг ссылается на противоположности, обе из которых являются полностью доступными для сознания. Хотя существуют многочисленные примеры использования Юнгом противоположностей в его классическом смысле, есть и несколько поучительных примеров обратного. В одном месте, при разговоре о силе влияния детского архетипа на взрослых, Юнг говорит: «Конфликт [между зависимостью ребёнка и его желанием быть независимым] не может быть преодолён при помощи сознания, пойманного в ловушку между противоположностями” (1941/1959). В другом месте Юнг обсуждает борьбу человечества с парами нравственных ценностей, таких как мания величия/неполноценности и добро/зло (1928/1953), значения которых мы, однако, чётко осознаём. Быстрый обзор индекса к собранию сочинений Юнга указывает на бесчисленное количество ссылок на пары противоположностей (например, выше/ниже, подъём/спуск, рождение/смерть, тело/ум, холодный/тёплый, огонь/вода, добро/зло, лёгкий/тяжёлый, правильный/неправильный, тот же самый/другой), которые отчётливо проявляют себя в сознании. Наконец, обсуждая роль символа в развёртывании трансцендентной функции, Юнг (1921/1971) описывает, как сознательная и бессознательная установки могут придти к диалогу, и ссылается на противоположности в сознании, в частности, в сознательном эго:

Для того, чтобы такое содействие самых противоположных состояний вообще стало возможным, оба этих состояния, во всей их противоположности, должны сознательно стоять друг возле друга. Это состояние должно быть самым резким раздвоением с самим собой, и притом в такой степени, чтобы тезис и антитезис взаимно отрицали друг друга, а эго всё-таки утверждало бы свою безусловную причастность и к тезису, и к антитезису.

Подтверждение Юнга, повторяющиеся иллюстрации противоположностей, существующих чисто в сознании (в дополнение к тем, которые обращены друг к другу через границу между сознанием и бессознательным) также интуитивно имеет смысл. Рассмотрение трансцендентной функции любым способом, кроме чисто абстрактной, теоретической модели, требует от нас признания того, что она должна включать противоположности в сознании также, как и те, что расположены и в сознании и в бессознательном. Действительно, если один элемент из пары целиком расположен в бессознательном (т.е., он полностью бессознателен), то он никогда не будет компенсирован, поставлен в оппозицию или поднят в сознание. Его присутствие должно проявиться каким-либо сознательным образом – как намёк на сознательную позицию, симптом, аффект, некоторый дистресс, некое ощущение болезни, сон или недомогание – до того, как оно станет проблемой. После того, как он начнёт вызывать беспокойство некоторым сознательным образом, только после этого в игру вступают противоположности и трансцендентная функция может с ними работать. По факту, это является сущностью диалектической модели Гегеля: постоянная постановка противоположной точки зрения (антитезиса) как своего рода противовеса к рассматриваемому предложению (тезис) приводит к появлению объединённой, более сбалансированной точки зрения (синтез). Юнг считал, что оппозиция приходит прежде всего из бессознательного, но он часто противоречит сам себе и приводит ясные примеры, в которых противоположности, на которые он ссылается, явно сохраняются только в сознательном уме.

Если отойти от парадигмы Юнга, то противоположности (или даже шире, компенсации и дополнения), вероятно, есть везде: в сознании, между сознанием и бессознательным, а также в самом бессознательном. Иными словами, для каждой сознательной мысли или установки можно, вероятно, обнаружить несколько установок в сознании, являющихся противоположными или компенсаторыми по отношению к данной. Кроме того, вероятно, можно себе представить мысли, позиции, чувства или убеждения, расположенные в бессознательном и также имеющие отношение к сознательным. Тем не менее, тезис Юнга о том, что бессознательное компенсирует или выступает в оппозиции к сознанию, ощущается точным. Что мы здесь добавляем, так это то, что на практике противоположность в бессознательном часто (некоторые могут сказать, что почти всегда) проявляется различными сознательными способами для того, чтобы дать знать о существовании конфликта. Эта точка зрения также проясняет путаницу, созданную, когда, зачастую, пост-юнгианцы ссылались на трансцендентную функцию и приводили примеры противоположностей, которые являются полностью сознательными.

Что же всё это даёт нам в отношении теории Юнга о противоположностях? В большинстве своих работ Юнг предполагает, что сознание и бессознательное находятся в динамической оппозиции друг к другу и что каждая позиция или точка зрения в сознании находит своё отражение в противоположной точке зрения в бессознательном. Из этой гипотезы вытекает идея о том, что разделение противоположностей между сознанием и бессознательным выражается в своего рода психологическом расщеплении и что целостность требует сведения воедино или примирения противоположностей; в этом и заключается важность трансцендентной функции. Тем не менее, мы также обнаружили два важных несоответствия, или, по крайней мере, неясности, в точке зрения Юнга на противоположности. Во-первых, они не всегда точно противоположны и в действительности могут отражать некую множественность, находящуюся в поисках равновесия. Во-вторых, и это отличается от его главного утверждения, Юнг признавал, что противоположности существуют не только между сознанием и бессознательным, часто обнаруживаются их проявления только в сознании.

Роль фантазии и символа

Утверждение Юнга в концепции динамической оппозиции между сознанием и бессознательным и об объединении противоположностей для достижения психологической целостности подготовило почву для его новаторских теорий о роли фантазии[9] и символа[10] в действии трансцендентной функции. Юнг выдвинул гипотезу о том, что противоположности не могут быть приведены в согласие рациональным образом, их объединение может быть достигнуто только иррационально, при помощи фантазии и способности бессознательного продуцировать символы. Таким образом, фантазия и символ стали важным аспектом мыслей Юнга о трансцендентной функции и о психологическом благополучии, которое она обеспечивает.

Для Юнга фантазия была не только абстрактной концепцией, но и психической реальностью, действию которой он подвергся лично и значительным образом. При описании влияния Филемона, египетско-эллинской языческой фигуры, которая возникла в его снах и фантазиях в течение критического периода после его разрыва с Фрейдом, Юнг говорит:

Филемон и другие образы моих фантазий принесли с собою осознание того, что возникающие в моей психике, они созданы не мною, но являются сами по себе и живут своею собственной жизнью. Филемон представлял некую силу, которая не была – я. <…> Он объяснил мне, что я не должен относиться к своим мыслям так, будто я сам порождаю их. Именно он научил меня относиться к своей психике объективно, как к некой реальности. (1989)

Юнг пришёл к тому, чтобы из первых рук узнать о врождённых способностях и огромной силе психэ. Перед лицом скептицизма, который, как он был уверен, он получит ото всех в его профессиональном кругу, Юнг решительно признал важность фантазии:

Научное кредо нашей эпохи, наоборот, испытывает суеверную фобию перед фантазией. Но действительно то, что действует. Фантазии бессознательного действуют, на этот счёт не может быть двух мнений. <…> Нечто действует под покровом фантастических образов, независимо от того, дадим ли мы этому нечто доброе или бесславное имя. Это нечто – действительно, и потому к его жизненным проявлениям следует относиться серьёзно. (1928/1953)

Кроме его общего ощущения, что фантазия является мощной и реальной силой, Юнг также специально указывал на то, что в фантазии соединяются все противоположности:

Психика каждый день вновь создаёт действительность. Этой деятельности я не могу дать никакого иного названия, кроме фантазии. Фантазия одинако присуща чувству и мысли, она одинаково причастна к интуиции и к ощущению. Нет ни одной психической функции, которая не была бы нераздельно слита в фантазии с другими функциями. <…> Поэтому я и считаю фантазию наиболее ярким выражением специфической активности нашей психики. Она является прежде всего творческой деятельностью, дающей ответы на все вопросы, на которые ответ возможен: она – мать всяких возможностей, и в ней жизненно слиты, наравне со всеми психологическими противоположностями, также и внутренний мир с миром внешним [курсив добавлен]. (1921/1971)

Как видно из языка этого отрывка, Юнгу была свойственна глубокая вера в силу фантазии. Он утверждал, что фундаментальные противоположности не могут быть устранены, опираясь на разум, но только лишь при помощи фантазии, и что именно в фантазии лежит связь между всеми психическими функциями. Более того, Юнг говорит нам, что, из-за своей способности объединять казалось бы несвязуемые противоположности, фантазия является «матерью всех возможностей», источником ответов на наиболее трудные вопросы. Так как сейчас эти идеи широко приняты в большинстве разделов глубинной психологии, трудно полностью воспринять, насколько радикальными они были тогда, когда только были выдвинуты Юнгом. Юнг задумал фантазию как нечто большее, чем причудливый ландшафт воображения и образов, а как ту территорию психэ, где оковы предвзятых ограничений могут быть отброшены и где психика реально может трансформироваться.

Символ обладал для Юнга примерно такой же значимостью, потому что, как он утверждал, это механизм, при помощи которого фантазия осуществляет своё «путешествие» из бессознательного в сознание. Юнг утверждал, что через фантазию бессознательное продуцирует символы – образы, мотивы, понятия – которые могут быть доступны сознанию для продуцирования трансцендентной функции и создания психологических изменений. Большая часть базовой работы Юнга о роли фантазии и символа в трансцендентной функции основана на идеях Шиллера, как они представлены в главе 2 «Психологических типов». Хотя многие рекомендуют читателю начинать своё знакомство с темой с главы 10, «Общее описание типов» (например, Hopke, 1989), Юнг призывал тех читателей, «кто действительно хочет понять» работу, погрузиться в главы 2 и 5 (1921/1971). Глава 2 представляет собой детальное обсуждение точки зрения Шиллера, вместе с ответами и собственными разработками Юнга, по теме противостояния между интроверсией (которая делает акцент на мысли, форме, пассивности и внутренней обработке) и экстраверсией (которая отдаёт приоритет ощущению, материи, деятельности и внешней обработке). Юнг цитирует Шиллера, заключая, что «эти состояния никогда не могут объединиться»[11], но что они могут действовать вместе при помощи симбиоза. Здесь мы видим, как идеи Шиллера могли оказать влияние на Юнга; шиллеровские «реципрокные отношения между двумя» звучат также, как и юнговский диалог между противоположностями в сознании и бессознательном с целью создания трансцендентной функции. Шиллер ещё до Юнга увидел, что противоположности не могут быть согласованы без какой-либо разновидности экстраординарной психической активности.

Тем не менее Юнг и Шиллер предлагают разные определения природы психической активности, необходимой для выхода из тупика противоположностей. Как отметил Юнг, Шиллер утверждает, что тупик этот лучше всего проходится при помощи психической активности мышления, которую он назвал «только задачей разума» (1921/1971). Юнг даёт строгое опровержение вывода Шиллера, утверждая, что противоположности, по самой их природе, не могут быть приведены в согласие при помощи рациональности или разума. При этом он использует латинскую фразу, которая часто встречается в его обсуждениях трансцендентной функции, tertium non datur, которая, в сущности, означает «третьего не дано» (1943/1953), и говорит, что противоположности могут быть объединены только иррационально:

Жаль, что Шиллер как тип определён; не будь этого, ему никогда не пришло бы в голову понимать совместное действие обоих влечений как «задачу разума», ибо противоположности нельзя рационально согласовать – tertium non datur, - на то они и противоположности. <…> Противоположности можно согласовать лишь практически, на пути компромисса, или иррационально, когда между ними создаётся нечто новое, отличное от обеих, а между тем способное воспринимать энергию как той, так и другой стороны и являющееся выражением обеих и ни одной из них. Однако этого придумать нельзя, оно может создаться лишь самой жизнью. (1921/1971)

В этой цитате видны важные особенности трансцендентной функции: нечто новое, возникающее иррационально между противоположностями; нечто, отличное от обеих противоположностей, но остающееся выражением части каждой из них, выражением обеих и ни одной из них; и нечто, что может быть создано только лишь самой жизнью. Все эти элементы были впоследствии включены Юнгом в его теорию трансцендентной функции.

Здесь мы должны сделать паузу, дабы исследовать ещё одну важную область двусмысленности или несогласованности в идеях Юнга. Он прилагает усилия, чтобы сообщить нам, что примирение противоположностей не является исключительно «задачей разума», как утверждал Шиллер, но может быть осуществлено только «иррационально». Тем не менее, собственное определение «иррационального» Юнга утверждает, что нечто иррациональное не противоречит разуму, но находится позади него, так что оно не может быть понято. Другими словами, нечто может быть иррациональным и одновременно базироваться на разуме, хотя оно может быть настолько сложным, что превзойдёт наши способности к рассуждению. Учитывая это определение иррационального, разве не говорит Юнг, что тот способ, которым психика объединяет противоположности, находится за пределами нашего понимания? Шиллер мог бы быть в полной мере согласен с этим, добавляя, что при этом психика выполняет ещё и задачи, основываясь на разуме. Кроме того, разве Юнг не говорит нам в «Трансцендентной функции», что в процессе прихода к соглашению с бессознательным «эго берёт на себя управление» (1957/1960)? Признавая, что эго играет ведущую роль в ходе второй фазы развития трансцендентной функции, Юнг признаёт, по крайней мере частично, что это задача разума. Кроме того, Юнг подразумевает, что все рациональные вещи происходят в сознании, а все иррациональные – в бессознательном. Его смещение в этом направлении очевидно с самого начала его обсуждения односторонности, определённости и направленности сознательного ума. Но мы интуитивно знаем, что, как сознании, так и в бессознательном есть и рациональные, и иррациональные содержания.

Это не означает, что Юнг не провозглашал важную и новую идею: что мы должны полагаться более на иррациональное и бессознательное, нежели на разумное и сознательное для развития психики. Однако его принцип страдал от неопределённости касательно роли эго и от двусмысленности в части того, как разум может принимать участие в этом процессе. Иными словами, возможно ли, что Шиллер и Юнг находятся в большем согласии друг с другом, нежели Юнг осознавал или признавал? Оба они утверждали, что напряжение противоположностей является основной силой и что патовая ситуация может быть разрешена только при помощи некоторого реципрокного действия (Шиллер) или диалога (Юнг) между ними. Не преувеличил ли Юнг своё несогласие? Что является наиболее важным, так это мнение Юнга о том, что они вообще не согласны друг с другом. При помощи такой резкой реакции на фразу «задача разума» и акцента на слове «иррациональный» Юнг ясно формулирует позицию, свойственную всем его работам: что он больше доверяет фантазии, символу, образам и нелинейным функциям психики, нежели разуму, рациональному и направленным функциям. Ещё раз, эта позиция вытекает из собственного опыта и психологии Юнга.

В любом случае, Юнг говорит о том, что новая, иррациональная вещь, которая возникает между противоположностями, является символом, и что символ порождается способностью психики к фантазии. Ссылаясь на мнение Шиллера о том, что мы можем объединить мышление (интровертную функцию) и ощущение (экстравертную функцию) только будучи способными испытывать их одновременно, Юнг объясняет, что из опыта противоположностей произойдёт символ, который и будет способен объединить противоположности:

Итак, будь человек в состоянии одновременно изживать обе силы или оба влечения, то есть ощущать мысли и мыслить ощущая, то в нём из того, что он переживает <…> создался бы символ, выражающий его достигнутое назначение, то есть тот его путь, на котором соединяются «да» и «нет». <…> Предметом посредствующей функции <…> и был бы символ, в котором объединяются противоположности. <…> Суть символа состоит в том, что он представляет сам по себе то, что не может быть полностью понято, и на что он только намекает как на возможное значение. Создание символа не является рациональным процессом, рациональный процесс никогда не смог бы создать образ, который в самой своей основе является непознаваемым. (1921/1971)

Символ здесь представлен как возникающий из опыта противоположностей. Примечательно, что Юнг называет символ «предметом посредствующей функции», то есть тем предметом, вокруг которого посредствующая функция работает. Таким образом, символ как-то несёт кусочки обеих противоположностей и становится посредником между ними. Это возможно, как отрывок выше говорит нам, потому что символ рождён не путём рационального процесса, так как ни один рациональный процесс не в состоянии объединить по самой своей сути разделённые противоположности, а скорее происходит из места, которое не полностью понятно.

Но откуда же приходит символ? Юнг возвращается к Шиллеру и определяет то, что Шиллер называет «третьим инстинктом» (1921/1971) между мыслью/формой/пассивностью и ощущением/материей/активностью. Шиллер чувствовал, что этот третий инстинкт был «инстинктом игры», тогда как Юнг называл его «активностью фантазии»:

Эту функцию [создающую символы] Шиллер называет третьим влечением – влечением к игре, не похожим ни на одну из двух противоположных функций, но стоящим между ними обеими и отдающим должное сущности как той, так и другой. <…> Третий элемент, в котором сливаются противоположности, есть деятельность фантазии, с одной стороны, творческой, с другой стороны, воспринимающей. (1921/1971)

Здесь Юнг определяет фантазию как символ-создающую функцию психики и описывает её как «третий элемент, в котором сливаются противоположности», и это описание находит ясную аналогию в том языке, который он использовал для описания трансцендентной функции в различных других местах.

Как видно из этих важнейших отрывков, символ и фантазия, являющиеся простыми «трюками» в других случаях, представляют собой строительные блоки психологического роста и здоровья в психологии Юнга. Путём обсуждения и разработки идей Шиллера Юнг приходил к центральному принципу своей теории: активность фантазии в бессознательном вызывает к жизни символы – образы, мотивы, узоры, – позволяющие произойти слиянию материала, который в противном случае остался бы поляризованным. При этом Юнг определяет фантазию и символы, которые возникают из неё, как исходный материал, питающий двигатель трансцендентной функции.



[1] «Символы трансформации» (1952/1956); «Психологический комментарий к Тибетской Книге Великого Освобождения» (1939/1958); «Сознание, бессознательное и индивидуация» (1939/1959); «Mysterium Coniunctionis» (1955-1956/1963); «A Psychological View of Conscience» (1958/1964).

[2] To M. Zarine in May, 1939 (1973a, стр. 267–69), to P?re Lachat in March,1954 (1955, стр. 679–91), to Father Victor White in April, 1954 (1973b, стр. 163–74) and to Professor E. B?hler in December, 1955 (1973c, стр. 282–84).

[3] Два семинара по аналитической психологии, один 30-го марта 1925 года (1989a, стр. 9–14) и второй 13-го апреля 1925 года (1989b, стр. 26–34), семинар по анализу снов 30-го июня 1930 года (1984, стр. 637–53), и два семинара по «Заратустре» Ницще, первый 3-го июня 1936 года (1988a, стр. 965–82) и второй – 11-го мая 1938 года (1988b, стр. 1230–47).

[4] Юнг ссылается на идею о том, что «бессознательное ведёт себя в компенсаторной или комплементарной манере по отношению к сознанию» и делает ссылки на «контр-позицию» в бессознательном и «контр-действие» в бессознательном (1957).

[5] Основная идея диалектики Гегеля состоит в том, что в каждой позиции (тезис) заключаются семена его собственного разрушения в форме внутреннего противоречия (антитезис) и что оппозиция тезиса и антитезиса ведёт к синтезу, третьей позиции, которая включает в себя позитивные аспекты первых двух. Синтез одной диалектической стадии может служить как тезис для последующего диалектического движения. Философия Гегеля была предметом тщательного изучения и комментирования. См., например, Honderich (1995), Norman (1976), R. Singer (1983).

[6] Согласно Юнгу, реализм, который отдаёт первенство абстрактной идее и утверждает, что универсальные понятия (такие как красота, добро, животное, человек и т.д.) существовали прежде любой физической реальности, восходит к миру Идей Платона (1921/1971; 1943/1953); номинализм же, который утверждает, что Идеи являются не более чем названиями и отдаёт первенство природе и феноменам, был выдвинут киниками и мегариками в противовес к представлениям Платона (1921/1971).

[7] Например, сдвиг в сознании, вызванный открытием Коперника о том, что Земля не является центром вселенной, посеял семена для декартовой двойственности (Tarnas, 1991). Кроме того, развитие линейной перспективы, когда мир рассматривается с позиции человека, который «становится наблюдающим субъектом, зрителем, в противовес миру, который становится зрелищем, объектом, видением», создало основу для декартовой философии субъективного «я» (Romanyshyn, 1989).

[8] Как утверждает Хиллман: «Политеистическое мифическое мышление кажется вполне безразличным по отношению к бинарным противоположностям» (1975).

[9]

[10]

[11]

Перевод Елена Дмитриенко

юнгианство, психотерапия, осмысляя юнга

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"