Перевод

Глава 4. Действие трансцендентной функции

Трансцендентная функция

Джеффри Миллер

Трансцендентная функция

Глава 4

Действие трансцендентной функции

Заложив фундамент при рассмотрении фантазии и символа, теперь мы можем перейти к обсуждению механики действия трансцендентной функции. Юнг описывает этот процесс в двух местах в «Психологических типах»: в главе 2 («Идеи Шиллера о проблеме типов») и в главе 11 («Определение терминов»). В главе 2 он описывает возникновение символа из активности фантазии и его подъём в сознание, что создаёт возможность для объединения противоположностей и осуществления психологического изменения. Нижеследующее, несмотря на свою обширность, является важным для полного понимания видения Юнгом символа как объединяющего противоположности и вызывающего трансцендентную функцию. Полный анализ представлен в цитате:

Вообще всё разделение на пары противоположностей есть дело сознательного различения, ибо только сознание способно узнавать соответствующее и отличать его от несоответствующего и неценного. <…> Итак, обращаться к сознанию за разрешением конфликта между влечениями было бы делом безнадёжным. <…> Поэтому мы имеем право предположить, что бессознательное и есть та психическая инстанция, где сочетается в группы и образования всё то, что в сознании разъединено и противоположено. <…>

Кроме воли, вполне зависящей от своего содержания, человеку дана ещё как вспомогательное средство та подпочва творческой фантазии, то есть область бессознательного, которая посредством естественного процесса элементарной психической деятельности во всякое время способна к образованию символов, могущих служить для определения посредствующей воли. Я говорю «могущих», потому что символ не заполняет eo ipso пробела, а остаётся в области бессознательного всё время, пока энергетический вес сознательных содержаний превышает творческий вес бессознательного символа. <…>

При нормальных условиях следует поэтому искусственно снабдить бессознательный символ энергией для того, чтобы повысить его значение и через это довести его до сознания. А это происходит <…> благодаря отличению самости от противоположностей. Такое отличение равняется отведению либидо как от одной, так и от другой стороны. <…> В таком случае воля делает решающий выбор не между противоположностями, а только в пользу самости, то есть имеющаяся в распоряжении энергия переводится обратно на самость. <…> Вследствие этого либидо освобождается от всякого объекта, теряет всякую отнесённость к какому бы то ни было содержанию сознания и погружается в область бессознательного, где оно автоматически схватывает лежащий наготове материал фантазии, побуждая его тем самым всплыть на поверхность. <…>

Поднятый на поверхность материал фантазии содержит в себе картины психологического развития индивида в его последующих состояниях, являясь известного рода предначертанием или описанием дальнейшего пути между противоположностями. Хотя дискриминирующая деятельность сознания часто умеет понять лишь немного в этих картинах, однако эти интуиции всё-таки заключают в себе живую силу, которая может определяюще воздействовать на волю. Определение воли действует как в ту, так и в другую сторону, а это через некоторое время вновь ведёт к усилению противоположностей. Возникший снова конфликт вновь заставляет человека проделать вышеописанный процесс, причём каждый раз становится возможным дальнейший шаг вперёд. Эту функцию посредничества между противоположностями я назвал трансцендентной функцией; под этим я ничего таинственного не разумею, - это не что иное, как функция сознательных и бессознательных элементов, или то, что в математике называется общей функцией реальных и мнимых величин.

Кроме воли <…> мы обладаем ещё творческой фантазией, той иррациональной, инстинктивной функцией, которая только и может придать воле содержание, способное примирить противоположности. (1921/1971)

Эта важная цитата должна быть проанализирована для того, чтобы достичь более детального понимания. Мы можем описать многостадийный процесс, изложенный Юнгом, следующим образом:

1. Противоположности разделяются в силу самой природы сознания.

2. Поскольку сознание и является тем, что создаёт противоположности, «было бы делом безнадёжным» призывать сознание для их разрешения.

3. Поэтому мы должны обращаться к бессознательному, «подпочве творческой фантазии», за ресурсами для примирения или объединения противоположностей.

4. Символ, способный к объединению противоположностей, рождается в бессознательном при помощи фантазии, «естественного процесса элементарной психической деятельности».

5. Создание символа создаёт возможность поднятия символа в сознание, однако это вовсе не обязательно; «символ не заполняет eo ipso пробела».

6. Для приведения символа в сознание «следует искусственно снабдить бессознательный символ энергией».

7. Снабжение символа энергией осуществляется через «отличение самости от противоположностей», в процессе чего Самость1 решает не давать энергию (либидо) ни одной из противоположностей.

8. Энергия (либидо), вместо того чтобы направляться к одной из противоположностей, «переводится обратно на самость»2.

9. После перенаправления с противоположных полюсов к Самости либидо не имеет объекта в сознании, на котором оно могло бы фокусироваться, оно «освобождается от всякого объекта» и поэтому «погружается в область бессознательного», где получает символ («схватывает лежащий наготове материал фантазии»), который и «побуждает всплыть на поверхность».

10. После того, как символ оказывается схваченным сознанием, эго может краешком глаза увидеть свою большую возможную индивидуальность при помощи объединения противоположностей, «предначертание или описание дальнейшего пути между противоположностями», которое может перевести конфликт на новый уровень бытия и осуществить некоторое изменение.

11. Эго способно поглотить некоторые, но не все изменения, имеющие отношение к символу или материалу фантазии, и противоположности частично восстанавливаются.

12. Процесс начинается снова и снова, так как «возникший снова конфликт вновь заставляет человека проделать вышеописанный процесс».

Юнг описывает повторяющийся процесс, при котором противоположности примиряются шаг за шагом за счёт продукции символа из фантазийной функции психики и выхода этого символа на поверхность для частичного поглощения сознательным эго более глубокого, неизвестного материала, на который этот символ указывает. Повторяющееся, циклическое, ритмическое взаимодействие между противоположностями, фантазией, символом и эго привлекает трансцендентную функцию, одну за одной объединяющую противоположности, для образования совершенно новой вещи. Весь процесс может быть рассмотрен при помощи схемы:

противоположности в сознании и бессознательном

?

в бессознательном при помощи активности психэ по производству фантазии рождается символ

возможность для символа подняться в сознание

?

искусственно привнесённая энергия необходима для того, чтобы сделать символ сознательным

Самость выбирает не поддерживать энергией ни одну из противоположностей

?

энергия перенаправляется от противоположностей к Самости

энергия, лишённая объекта, погружается в область бессознательного

?

символ активируется энергией и направляется в сознание

эго видит новые пути развития при помощи объединения противоположностей

?

эго частично поглощает разрешение противоположностей

противоположности набирают силу и частично восстанавливаются

?

процесс повторяется, противоположности постепенно объединяются

Раздел «Психологических типов», из которого взяты эти фрагменты, является важнейшим для этой книги и для понимания психологии Юнга. Здесь можно увидеть важные связи в теории Юнга между противоположностями, фантазией, символом, взаимодействием Самости и эго, созданием трансцендентной функции и движением в направлении целостности и индивидуации.

Вторым местом в «Психологических типах», где Юнг описывает действие трансцендентной функции через символ и фантазию, является восьмистраничный раздел главы 11, «Определение терминов»3, в котором определяется термин «Символ» (1921/1971). Та часть определения, что относится к трансцендентной функции, отражает многие из тем и аспектов, представленных ранее, с некоторыми важными дополнениями и отличиями. Во-первых, в этом разделе юнговское определение либидо, «погружающегося» в бессознательное с целью получения символа, лишено ссылки на Самость, которая присутствует в главе 2: «Так как вследствие полного раздвоения воли прогресс становится невозможным, то либидо устремляется назад, поток как бы течёт обратно к своему источнику». Для такого отсутствия упоминания Самости не приводится никакой причины. Это упоминается здесь прежде всего потому, что ссылка в главе 2 – это вообще первое упоминание где бы то ни было Самости. Можно предположить, что, так как концепция Самости ещё не была полностью разработана, то и теория Юнга о роли Самости в направлении либидо не сформировалась.

Глава 11 (1921/1971) также расширяет природу самого символа и того, почему он так хорошо играет роль посланника между сознанием и бессознательным:

Символ есть всегда образование, имеющее в высшей степени сложную природу. <…> Вследствие этого природа его ни рациональна, ни иррациональна. Правда, одна сторона его приближается к разуму, но другая его сторона не доступна разуму, потому что символ слагается не только из данных, имеющих рациональную природу, но и из иррациональных данных. <…> Но так как символ возникает именно из его [духа] высшего и последнего творческого достижения и вместе с тем должен включать в себя глубочайшие основы его индивидуального существа, то он не может возникнуть односторонне из наивысше дифференцированных функций, а должен исходить в равной мере из низших и примитивнейших побуждений.

Символ является типичным примером чего-то, что не является ни рациональным, ни иррациональным, ни сознательным, ни бессознательным, ни чистым разумом, ни инстинктом. Символ – это пограничная «сущность», стоящая в шаге от каждого из этих противостоящих лагерей, транспортное средство, позволяющее нам перемещаться и устраивать диалог между этими территориями, которые никаким иным образом не приходят в соприкосновение. С этой точки зрения можно сказать, что, хотя мы и называем часть производства символа трансцендентной функцией, этот процесс является также и её манифестацией; она возникает из и представляет собой единство противоположностей сознания и бессознательного, рационального и иррационального.

Дальнейшее обсуждение в главе 11 включает в себя описание способа борьбы эго с символом, сопротивления его объединяющему действию и стремления заново разделить символический материал на противоположности, взаимодействовать с которыми сознательному эго более удобно:

И вот активность бессознательного выявляет наружу некое содержание, установленное одинаково – как тезисом, так и антитезисом – и компенсирующее как тот, так и другой. Так как это содержание имеет отношение как к тезису, так и к антитезису, то оно образует посредствующую основу, на которой противоположности могут соединиться [курсив добавлен]. Если мы возьмём, например, противоположность между чувственностью и духовностью, то среднее содержание, рождённое из бессознательного, даёт благодаря богатству своих духовных отношений желанное выражение духовному тезису, а в силу своей чувственной наглядности оно ухватывает чувственный антитезис. Но эго, расщеплённое между тезисом и антитезисом, находит своё отображение, своё единое и настоящее выражение именно в посредствующей основе, и оно жадно ухватится за него, чтобы освободиться от своей расщеплённости. Поэтому напряжённость противоположностей устремляется в это посредствующее выражение и защищает его от той борьбы противоположностей, которая вскоре начинается из-за него и в нём, причём обе противоположности пытаются разрешить новое выражение, каждая в своём смысле. Духовность пытается создать нечто духовное из выражения, выдвинутого бессознательным, чувство же – нечто чувственное; первая стремится создать из него науку или искусство, вторая – чувственное переживание. Разрешение бессознательного продукта в то или другое удаётся тогда, когда эго оказывается не вполне расщеплённым, а стоит более на одной стороне, чем на другой. Если одной из сторон удаётся разрешить бессознательный продукт, то не только этот продукт, но и эго переходит к ней, вследствие чего возникает идентификация эго с наиболее дифференцированной функцией. Вследствие этого процесс расщепления повторится впоследствии на высшей ступени. (1921/1971)

Здесь Юнг даёт нам много деталей, объясняющих то, как эго может обеспечивать такую устойчивость к символическому материалу, что не возникает никакой интеграции. Посреднический продукт, символ, растворяется, если эго предпочитает одну из противоположностей другой; в этом случае точно такая же динамическая «битва» будет повторена позднее.

Трансформация, действие трансцендентной функции, происходит, если эго достаточно стабильно для того, чтобы устоять перед напряжением противоположностей, и ни одной из противоположностей не удаётся завладеть посредствующим продуктом.

Если же эго настолько устойчиво, что ни тезису, ни антитезису не удаётся разрешить бессознательный продукт, то это подтверждает, что бессознательное выражение стоит выше как той, так и другой стороны. Устойчивость эго и превосходство посредствующего выражения над тезисом и антитезисом представляются мне коррелятами, взаимно друг друга обусловливающими. Иногда кажется, как будто устойчивость прирождённой индивидуальности является решающим моментом, а иногда – будто бессознательное выражение имеет преобладающую силу, от которой эго и получает безусловную устойчивость. В действительности же может быть и так, что устойчивость и определённость индивидуальности, с одной стороны, и превосходство силы бессознательного выражения, с другой, - суть не что иное, как признаки одного и того же фактического постоянства.

Юнг здесь воспроизводит старую идею: работа трансцендентной функции требует равного партнёрства между символическим материалом и устойчивостью эго.

Наконец, в завершение этого длинного пассажа, относящегося к символам в разделе определений «Психологических типов», Юнг суммирует весь процесс символического опосредования примирения противоположностей:

Если бессознательное выражение до такой степени сохраняется, то оно является сырым материалом, подлежащим не разрешению, а формированию и представляющим собой общий предмет для тезиса и антитезиса. Вследствие этого такое бессознательное выражение становится новым содержанием, овладевающим всей установкой, уничтожающим расщепление и властно направляющим силу противоположностей в одно общее русло. Этим застой жизни устраняется, и жизнь получает возможность течь далее с новой силой и новыми целями.

Этот описанный только что процесс в его целом я назвал трансцендентной функцией, причём под «функцией» я разумею не основную функцию, а сложную, составленную из других функций, а термином «трансцендентный» я обозначаю не какое-нибудь метафизическое качество, а тот факт, что при помощи этой функции создаётся переход из одной установки в другую. Сырой материал, обработанный тезисом и антитезисом и соединяющий в процессе своего формирования обе противоположности, есть жизненный символ. В его надолго неразрешимом, сыром материале заложено всё присущее ему богатство предчувствиями, а в том образе, который принял его сырой материал под воздействием противоположностей, заложено влияние символа на все психические функции. (1921/1971)

Бросается в глаза мощность языка, использованного здесь Юнгом при разговоре о символе, его трансформирующих качествах и роли, которую он играет в трансцендентной функции. Действительно, в этих важных фрагментах, Юнг приписывает символу возможность объединения противоположностей и обеспечения всего импульса для психологического роста.

В силу сложности и глубины этих концепций, некоторые читатели бывают разочарованы тем, что Юнг не приводит больше примеров того, как они на самом деле работают. В этой связи очень полезными могут быть письма и семинары Юнг, так как они содержат несколько ссылок, которые помогают конкретизировать эти понятия. В письме от 1939 года, комментируя возникновение личностных особенностей, которые кажутся несовместимыми с сознательной личностью, Юнг приводит пример из Библии о том, как символ проистекает из слияния противоположностей:

Возьмём для примера классический случай искушения Христа. Мы говорим, что дьявол искушал его, но мы также могли бы сказать, что бессознательное стремление к власти предстало пред ним в виде дьявола. Здесь проявляются обе стороны: светлая и тёмная. Дьявол хочет искусить Христа, чтобы тот провозгласил себя властелином мира. Иисус хочет не поддаться искушению; затем, благодаря функции, которая является результатом каждого конфликта, возникает символ: это идея Царствия Небесного, духовного, а не материального царства. В этом символе объединены две вещи: духовное устремление Христа и дьявольское стремление к власти. Таким образом, встреча Христа с дьяволом является классическим примером трансцендентной функции. Она возникает здесь в виде одной из форм непроизвольного личного опыта. Однако она может быть использована также и как метод; а именно когда противоположная воля бессознательного ищется и распознаётся в снах и других продуктах бессознательного. В этом случае сознательная личность встречается лицом к лицу с контр-позицией в бессознательном. Результирующий конфликт – возникающий благодаря именно трансцендентной функции – ведёт к появлению символа, объединяющего противоположности. Этот символ не может быть сознательным образом выбран или сконструирован; он представляет собой некую разновидность интуиции или откровения. Следовательно, трансцендентная функция только частично может быть использована как метод, в другой же своей части она всегда остаётся непроизвольным опытом. (1973а)

В этом отрывке можно отметить юнговское применение некоторых ключевых концепций: противоположности, присущие сознанию и бессознательному (здесь – в виде двух конфликтующих качеств личности, светлых и тёмных или духа и силы), возникновение символа (здесь – Царствие Небесное), объединение двух противоположностей (здесь – Царствие Небесное объединяет духовное устремление Христа и дьявольское желание власти) и переход к совершенно новой позиции или точке зрения (здесь – идея духа и силы, объединённых в духовное, а не физическое царство).

На семинаре по аналитической психологии в марте 1925 года Юнг и его коллеги обсуждали случай девочки, ищущей «её истинную самость» (1989а). Её сознательная личность была незначительной и «ограниченной во всех отношениях», и, в результате, «её бессознательное являло собой в точности противоположную картину», где она была окружена, в видениях и образах, «призраками очень важных людей». Юнг описывает, как «возрастало напряжение между её реальной и нереальной жизнью» и что «в случае подобной оппозиции должно произойти нечто такое, что объединит все предметы». После борьбы с серией призраков всё более высокого статуса, в её фантазии возникла женщина более зрелого возраста, обладающая замечательной духовной красотой. Вскоре после этого молодая девушка подверглась экстраординарным переменам в её жизни, поступила на работу в ателье известной портнихи, в конце концов открыла свой собственный магазин и стала хорошо известной благодаря созданию красивой и необычной одежды. Юнг подробно описывает, как медиаторный символ более зрелой женщины связал недалёкое сознание и преувеличенную высшую бессознательную позицию для создания трансцендентной функции и трансформации пациента:

Фигура, которую она сформировала, является медиаторным символом. Это живая форма, которую она обрела в процессе постепенного развития. Так формируется установка, которая освобождает от пар противоположностей. С одной стороны, она отошла от вульгарности её окружения, а с другой освободилась от призраков, которые ей не принадлежали. Можно сказать, что природа, трудящаяся в одиночестве, трудится в соответствии с медиаторной или трансцендентной функцией.

Позже в этом семинаре Юнг возвращается к обсуждению трансцендентной функции и её зависимости от символа, который он также называет «живой формой», возникающей из фантазии. Юнг отметил, что символ состоит как из фантазии, так и из реальности, из иррационального и из рационального и что фантазия является краеугольным камнем примирения противоположностей:

Возвращаясь к трансцендентной функции, с одной стороны находятся реальные факты, с другой – воображение. Это порождает два полюса. В случае девочки призраки зашли слишком далеко на стороне воображения, а сторона реальности оказалась слишком малой. Вернувшись в реальность, она стала первоклассной портнихой.

Фантазия представляет креативную функцию – живая форма является результатом фантазии. Фантазия олицетворяет предварительную стадию символа, но она же и существенная характеристика символа, который является не только фантазией. Мы рассчитываем, что фантазия выведет нас из безвыходной ситуации; ибо хотя люди и не всегда склонны признавать существование конфликтов, нарушающих нашу жизнь, сновидения всегда стараются рассказать нам о конфликте, а креативная фантазия, с другой стороны, выводит нас из затруднительного положения. (1989а)

В «Психологических типах» и других источниках Юнг выполняет задание, которое он дал сам себе в версии 1916 года эссе «Трансцендентная функция» (1957), - «описать содержимое трансцендентной функции». В отличие от эссе 1916 года, где он говорил только о «внешних формах и возможностях трансцендентной функции», в этих работах Юнг описывает в деталях, как фантазия и символ используются психикой для катализа трансцендентной функции к движению за рамки покоя, присущего противоположностям, и в направлении индивидуации.

Неоднозначность в идеях Юнга о природе трансцендентной функции

Даже после исследования способа действия трансцендентной функции её точная природа остаётся несколько неуловимой. Ясно, что она включает в себя диалог между сознанием и бессознательным при помощи инструментов фантазии и символа. Однако чем именно является трансцендентная функция? Является ли она выражением отношения между сознанием и бессознательным, когда они находятся в динамической оппозиции? Или это процесс, который вытекает из такой оппозиции? Или она является методом, который можно использовать для вызова такого процесса? Или она – окончательный результат, третья вещь, которая возникает? Или же трансцендентная функция – это некоторая комбинация всего этого? Действительно, именно на эти вопросы работы Юнга не дают однозначного ответа.

Юнг иногда определял трансцендентную функцию как функцию: специфическое действие или, по аналогии с математическим термином, выражение отношения, зависимости между элементами различных множеств. Но чаще всего он ссылался на неё как на метод, процесс или эффект, вызванный этой динамикой. (Dehing, 1992)

Частично эта проблема связана с неоднозначностью, свойственной слову функция. Его многочисленные значения включают идеи об отношениях между двумя переменными, действии или активности (что соответствовало бы идее процесса или метода) и эффекте, порождённом активностью4.

Тем не менее, также очевидно, что Юнг использовал это выражение непоследовательно. В первом параграфе “Трансцендентной функции”, например, Юнг фокусируется на относительном аспекте, объясняя, что под трансцендентной функцией «понимается психологическая функция», которая «возникает в результате соединения сознательных и бессознательных содержаний» (1957/1960). В «Психологических типах» (1921/1971) он использует сходные выражения, называя трансцендентную функцию «функцией сознательных и бессознательных элементов». Эти и другие ссылки рисуют в нашем воображении трансцендентную функцию как оппозиционное отношение между сознанием и бессознательным, множество полярностей или потенциалов, подобно заряженной батарее, ждущей возможности разрядиться. Однако к нашему смущению, Юнг также использует словосочетание трансцендентная функция для обозначения процесса, при помощи которого эти полярности и потенциалы разряжаются. В «О психологии бессознательного» (1943/1953), например, Юнг называет трансцендентную функцию «процессом разбирательства с бессознательным». Точно также и в «Mysterium Coniunctionis» (1955-1956/1963) он описывает трансцендентную функцию как «постоянный процесс познания скрытого в бессознательном «противника»».

Чтобы усложнить картину, в дополнение к ссылкам на трансцендентную функцию как на отношение и на процесс, Юнг также иногда ссылается на неё как на метод. В одном месте, например, Юнг описывает, как, через напряжение противоположностей, бессознательное компенсирует сознание, что приводит к изменению под действием трансцендентной функции:

Весь процесс называется «трансцендентная функция». Это и процесс и метод в одно и то же время [курсив добавлен]. Продукция бессознательных компенсаций является спонтанным процессом; сознательная реализация – это метод. Функция называется «трансцендентной», потому что она облегчает переход от одного психического состояния к другому путём взаимной конфронтации противоположностей. (1939/1958)

Из этого отрывка видно, как Юнг мог очень легко пересекать границы между функцией, процессом и методом. Диалог между сознанием и бессознательным является функцией, потому что она отражает отношения между ними. Но то, что проистекает из этого отношения, является процессом, а сознательная практика этого становится методом. В другом месте, в письме, описывающем, как искушение Христа является примером сведения воедино противоположностей духа и власти, Юнг делает вывод, что трансцендентная функция является одновременно и личным опытом, и методом:

Таким образом, встреча Христа с дьяволом является классическим примером трансцендентной функции. Она возникает здесь в виде одной из форм непроизвольного личного опыта. Однако она может быть использована также и как метод; а именно когда противоположная воля бессознательного ищется и распознаётся в снах и других продуктах бессознательного. В этом случае сознательная личность встречается лицом к лицу с контр-позицией в бессознательном. <…> Следовательно, трансцендентная функция только частично может быть использована как метод, в другой же своей части она всегда остаётся непроизвольным опытом. (1973а)

В этих отрывках Юнг явно показывает, что именно подразумевается под идеей трансцендентной функции: это и процесс, который может возникать спонтанно, и метод, которой может быть использован. И действительно, эссе «Трансцендентная функция» фокусируется как на абстрактной идее трансцендентной функции, так и на практическом методе, называемом «активным воображением». В дальнейшем трансцендентная функция часто обсуждается Юнгом в комбинации с синтетическим методом (Dehing, 1992).

Наконец, Юнг также использует термин “трансцендентная функция”, когда ссылается на результат действия только что описанных функции, процесса и метода. То есть, в дополнение к использованию термина “трансцендентная функция” для описания функции или отношений между сознанием и бессознательным, для идентификации того, что происходит, когда они вступают в диалог друг с другом, и для ссылки на метод, при помощи которого такое взаимодействие может быть достигнуто, Юнг также иногда называет и новую, третью вещь, которая возникает, трансцендентной функцией. При описании огромных сдвигов, произошедших у пациента благодаря объединению сознания и бессознательного, например, Юнг приходит к выводу, что “результат <…> является трансцендентной функцией, рождённой из союза противоположностей» (1928/1953). Подчёркивая важность привнесения бессознательного материала в сознание для получения возможности «разобраться с активизированными остатками нашей родовой истории», он утверждал, что «это разбирательство делает возможным переход прежней границы, и я поэтому называю его трансцендентной функцией» (1943/1953). Наконец, при работе со снами пациентов во время семинара, Юнг говорил о том, что животное во сне символизирует примирение противоположностей: «Из этого примирения всегда создаётся новая вещь, новая вещь реализуется. Это трансцендентная функция» (1984).

Таким образом, Юнг действительно использовал термин «трансцендентная функция» в нескольких разных смыслах. Хотя это может показаться несколько запутанным, как минимум один автор выразил мнение, что эта неоднозначность была намеренной, что она представляет собой отказ Юнга быть запертым в строгих рамках однозначных определений при попытке описать нелинейные и многогранные психические феномены:

Для Юнга характерно определять его важные термины неоднозначно; и трансцендентная функция не является исключением. <…> Юнга никогда не беспокоила проблема строгих определений. Несмотря на это – или, возможно, благодаря этому, - его накопленные определения обозначают интуитивную концепцию, охватывающую и включающую процесс и эффект, функцию и метод, показывающую то один аспект концепции, то другой. (Sandner, 1992)

С этой точки зрения множественность и неоднозначность использования Юнгом термина «трансцендентная функция» лишь отражают его различные аспекты.

Юнг также не совсем последователен в том, является или нет трансцендентная функция естественным процессом. В некоторых из своих работ он утверждает, что она сродни автономной активности за пределами человеческого контроля; в других работах он подразумевает, что человек сам может оказывать воздействие на трансцендентную функцию, активизируя или подавляя её. Можно интуитивно увидеть две различные стороны этой дискуссии. С одной стороны можно сказать, что индивидуация – архетипический процесс, направляющий всех людей к цели, которая может быть реализована только путём интеграции материала бессознательного; с этой точки зрения трансцендентная функция является естественным и непрерывным процессом на этом пути. С другой стороны, на это некоторые могут ответить, что сознание и бессознательное разделены противоположностями, которые по самой своей сути очень трудно, если не невозможно, примирить; таким образом, можно постулировать, что никоим образом нельзя быть уверенным в возникновении трансцендентной функции, и поэтому ей требуется искусственная помощь. Юнг признаёт эти различные точки зрения и рассуждает о трансцендентной функции обоими способами.

По большей части Юнг придерживается точки зрения о том, что трансцендентная функция является естественной частью психического ритма, что она возникает постоянно, нравится нам это или нет, стимулируем ли мы её или нет. Он утверждает:

Она [трансцендентная функция] есть естественный процесс, манифестация энергии, происходящей из напряжённого соотношения противоположностей. <…> Естественный процесс объединения противоположностей стал для меня моделью и основой метода. (1943/1953)

Здесь мы видим суть юнговского «естественного процесса»: противоположности создают напряжение, из которого проистекает энергия, а трансцендентная функция является естественным результатом этой энергии. Как Юнг дополнял в письме, «трансцендентная функция – это не то, что действует само по себе; скорее, она приходит из опыта конфликта противоположностей» (1973а). Мы также можем видеть, как эта точка зрения согласуется с идеями Юнга о синтетическом методе, цели и индивидуации. Юнг связывает эти идеи воедино далее в той же работе:

Трансцендентная функция действует не бесцельно, а ведёт к откровению сущностного ядра человека. В первую очередь она есть чисто природный процесс, который при определённых обстоятельствах протекает без ведома и содействия индивидуума и может даже насильственно реализовывать себя вопреки его противодействию [курсив добавлен]. Смысл и цель данного процесса – осуществление (первоначально заложенной в эмбрионе) личности во всех её аспектах. Это – восстановление и развёртывание изначальной, потенциальной целостности. (1943/1953)

Та же тема находит отражение в другом письме Юнга, где он утверждает, что трансцендентная функция «является естественным и спонтанным процессом, частью процесса индивидуации» (1955). В этих отрывках мы видим утверждение Юнга о том, что трансцендентная функция является чисто естественным процессом, который протекает даже без знания человека об этом; он может даже навязать себя человеку, который противостоит ему. Эти фрагменты выражают мнение, что трансцендентная функция является не чем-то, что человек контролирует, а врождённым психическим процессом. С этой точки зрения можно назвать трансцендентную функцию автономной, даже архетипической5, можно сказать, что она – часть универсального человеческого инстинкта быть целостным.

Однако есть места, где Юнг предлагает совершенно иное видение трансцендентной функции, то, согласно которому есть вещи, на которые человек может влиять: поощрять или препятствовать возникновению или частому появлению трансцендентной функции. В заключительных пассажах «Трансцендентной функции», например, Юнг комментирует то, как приход к согласию с контр-позицией в бессознательном постоянно расширяет сознание; затем он делает паузу и добавляет важную оговорку:

Сознание неуклонно расширяется в результате противопоставления дотоле бессознательным содержаниям или, лучше сказать, могло бы расшириться, если бы похлопотало об их интеграции. Это, разумеется, имеет место далеко не всегда. Даже если человеку хватает ума понять такую постановку вопроса, ему может не хватить мужества и веры в себя – либо он может оказаться слишком косным и робким в духовном и моральном отношении, чтобы сделать усилие. (1957/1960)

Здесь, возражая своей собственной идее о том, что трансцендентная функция является чисто естественным процессом, Юнг прямо утверждает, что она может возникать или не возникать и что храбрость, уверенность в себе и психологическая подготовка влияют на способность человека испытывать трансцендентную функцию. Юнг делает подобные комментарии и в других местах. Например, говоря о том, как аналитическая техника может сделать бессознательные компенсации сознательными, Юнг утверждает, что «сам по себе бессознательный процесс почти никогда не достигает сознания без технической помощи» (1939/1959).

Является ли трансцендентная функция естественным процессом, который движется вперёд в каждом из нас независимо от нашего расположения или усилий, или это что-то, что мы призываем и чем в некотором смысле руководим? Как и многие другие идеи Юнга, на этот вопрос нельзя однозначно ответить тем или иным образом. Парадоксально, но трансцендентная функция может быть рассмотрена любым из этих способов. Как сказал один писатель, «Юнг определял трансцендентную функцию и как инстинктивный процесс и как нечто, требующее сознательного развития» (Salman, 1992). Другими словами, трансцендентная функция одновременно и является естественной (инстинктивной), и может быть вызвана (разработана); эти два аспекта иногда появляются вместе, иногда независимо друг от друга, а иногда сменяют друг друга. Большинство людей согласится, вероятно, что есть время (на самом деле, много таких моментов), когда психологическое изменение возникает, казалось бы, вопреки и против воли человека, с которым эти изменения происходят. Такие события иллюстрируют ключевую идею Юнга о том, что бессознательное является автономным и инстинктивным и мотивирует изменения в нас, даже когда мы их не хотим. Однако, по-видимому, правда и то, что человек может поощрять или подавлять трансцендентную функцию при помощи своей психологической открытости, готовности, мужества и упорства. Этот парадокс и его последствия будут более подробно исследованы далее в главе 7, где мы размышляем о том, может ли трансцендентная функция быть увеличена в отношениях, культуре и в нашей повседневной жизни.

Индивидуация: конструктивная точка зрения, смысл и трансформация

Работы Юнга после «Трансцендентной функции» свидетельствуют об объединении его идей о психологическом изменении, смысле, цели и синтетическом восприятии психэ, которые все вели к его объявлению принципа, который он назвал «индивидуацией». Он полагал, что психологические изменения, в большей мере вызванные трансцендентной функцией, нежели являющиеся спонтанными, направляются телеологическим образом для того, чтобы превратить каждого человека в ту индивидуальность, которой он призван быть.

К 1916 году ядро этих идей было сформировано, но не развито. Оригинальная версия «Трансцендентной функции» давала определение трансцендентной функции как рабочей лошадки психологических изменений: «Термин «трансцендентный» обозначает тот факт, что эта функция опосредует переход от одного отношения к другому» (1957). Юнг даже утверждал, что трансцендентная функция буквально меняет личность:

В настоящий момент я хочу воздержаться от обсуждения вопроса о том, какого рода это изменение личности, отметив лишь тот факт, что имеет место глубокое изменение. Это изменение, достигаемое посредством разбирательства с бессознательным, я обозначил как трансцендентную функцию. (1928/1953)

Эссе 1916 года также прочно устанавливало телеологический, целенаправленный вид бессознательного, в отличие от точки зрения Фрейда, который говорил, что оно всего лишь сосуд, куда сбрасывается неудобная, подавленная информация.

Как этот целенаправленный взгляд на психику развился в центральный столб парадигмы, так и Юнг развил концепцию индивидуации, идею о том, что психэ направляет каждого из нас в определённом, телеологическом направлении:

Психика состоит из двух неконгруэнтных половин, которые вместе, видимо, образуют нечто целое. <…> Сознание и бессознательное не составляют никакой цельности, если одно подавляет или причиняет вред другому. <…> Обе они – аспекты жизни. Сознание должно защищать свой разум и свои возможности самоограждения, но и хаотичная жизнь бессознательного также должна иметь возможность следовать своему собственному характеру. <…> Это означает открытую борьбу и открытое сотрудничество. Так, вероятно, должна выглядеть человеческая жизнь. Это старая-престарая игра молота и наковальни. Страдающее железо, оказавшееся между ними, закаляется и выковывается в нерушимую цельность, а именно в «индивида».

Это примерно то, что я называю «процессом индивидуации» [курсив добавлен]. Как уже показывает название, речь идёт о процессе или ходе развития, который проистекает из конфликта двух фундаментальных фактов жизни души. <…> Нельзя дать рецепта с прописью того, как следует приступать к гармонизации сознательных и бессознательных данных. Речь тут идёт об иррациональном процессе жизни. <…> Из их объединения получаются новые ситуации или новые положения сознания. Поэтому для обозначения этого объединения противоположностей я использовал название «трансцендентной функции». Именно в таком усовершенствовании личности и в формировании её в целостность состоит цель психотерапии, которая притязает на то, чтобы стать не только врачеванием симптомов. (1939/1959)

Этот отрывок свидетельствует о связи между противоположностями, трансцендентной функцией, целью/смыслом, синтетической точкой зрения на психику и индивидуацией. Эти идеи с очевидностью пересекаются и переплетаются. Трансцендентная функция не действует без цели; её роль в разрешении и объединении противоположностей является частью большего, направленного процесса в психике в направлении целостности, набросок которого может выглядеть следующим образом:

(1) противоположности, наличествующие в сознании и бессознательном, создают в психике напряжение, из которого проистекает вся психологическая жизнь;

(2) полярность, присущая динамической противоположности сознания и бессознательного, создаёт поток энергии, который ведёт к диалогу между ними;

(3) с учётом надлежащих обстоятельств, трансцендентная функция проявится как качество соединённых противоположностей, новая, третья вещь, которая не будет только смесью противоположностей, но трансцендирует их некоторым образом в процессе объединения и выражения их обоих;

(4) психические изменения, осуществляемые трансцендентной функцией, создают сдвиги, которые делают личность менее фрагментированной и расколотой, более объединённой и полной;

(5) процесс, который Юнг назвал «индивидуацией», повторяется в бесконечном цикле, ведущем человека ко всё более высоким степеням целостности;

(6) трансцендентная функция и индивидуация – не случайные процессы без направления, они направлены некоторым образом к тому, чем человек призван быть;

(7) психологический рост неумолимо и синтетически направлен к индивидуации (т.е., каждый маленький шаг роста способствует строительству или синтезу предполагаемой финальной цели), а не объясняется редуктивно событиями ранней жизни (когда каждое психологическое событие сводится причинно к более ранней травме или эпизоду жизни).

Критическая связь, нарисованная Юнгом между трансцендентной функцией и процессом индивидуации, проста: человек не может расти в направлении целостности без согласования полярностей сознания и бессознательного. Юнг повторяет ту же мысль и в других местах. Например, в «Символах трансформации» (1951/1956) Юнг описывает, как распятие Христа, символ, который сводит воедино маскулинное сознание и феминное бессознательное, «означает конъюнкцию (объединение) сознания с бессознательным, трансцендентную функцию, характеризующую процесс индивидуации». Кроме того, в письме, написанном в 1954 году, Юнг утверждает, что единственная надежда на понимание вечного раскола между добром и злом лежит в сотрудничестве между сознанием и бессознательным: «Кооперация сознательных рассуждений и данных бессознательного называется «трансцендентной функцией». Эта функция постепенно объединяет противоположности <…> [и является] частью процесса индивидуации” (1955).

То, что процесс индивидуации целенаправленно направляется, подчёркивается в целом ряде мест. Описывая, например, упорство, проявляющееся в снах пациентов, Юнг утверждает:

Разумеется, я спросил себя: чем вызвано это упорство и какова его цель? То, что оно служит какой-то определённой цели, я был убеждён, ибо поистине нет такой живой твари, которая не обладала бы финальным значением [курсив добавлен], которое можно в других словах объяснить как простой остаток от предыдущих событий. (1928/1953)

Юнг чувствовал не только, что цель и смысл направляют психику в целом, но и что они также направляют трансцендентную функцию и процесс индивидуации:

Трансцендентная функция действует не бесцельно, а ведёт к откровению сущностного ядра человека. <…> Смысл и цель данного процесса – осуществление (первоначально заложенной в эмбрионе) личности во всех её аспектах. Это – восстановление и развёртывание изначальной, потенциальной целостности. Символы, которые для этого применяет бессознательное, - не что иное, как образы, которые издавна употребляло человечество для выражения целостности, полноты и совершенства; как правило, это – символы четверичности и круга. Этот процесс я называю процессом индивидуации. (1943/1953)

Этот отрывок отражает неизбежные связи между смыслом и целью, трансцендентной функцией и процессом индивидуации. Трансцендентная функция действует не без цели, а, скорее, целенаправленно к «откровению сущностного ядра человека». Смысл и цель трансцендентной функции – потенциальная тотальность, которая парадоксальным образом и лежит в конце процесса, и сопровождает его на протяжении всего пути, «изначальная, потенциальная целостности», «первоначально заложенная в эмбрионе личности». Corbett (1992) красноречиво суммирует связи между трансцендентной функцией, индивидуацией и смыслом:

Трансцендентная функция описывает способность психики изменяться и расти в направлении индивиуации, когда сознание и бессознательное соединяются, раскрывая сущность человека. <…> Это движение [от бессознательного к сознанию] мотивировано необходимостью объединения с тем, что скрыто от нас самих, для того, чтобы установить целостность и согласованность личности. <…> Трансцендентная функция позволяет возникнуть этому движению в направлении целостности. <…> Её функция заключается в выражении телоса – цели личности.

Подходя к завершению этого раздела, мы видим центральное значение цели и смысла для Юнга и юнгианской психологии. Безусловно, одной из причин того, что некоторые люди привержены данной ветви психологии, является то, что в отличие от многих других, в ней сводятся воедино идеи психологического развития и смысла. Вместо того, чтобы сводить психику к бессмысленным сферам физиологического, неврологического, поведенческого и редуктивного объяснений, юнгианская психология утверждает, что психика и душа обязательно вовлекают телос и цель.

Архетипы коллективного бессознательного

Работы Юнга также указывают на заслуживающие внимания связи между трансцендентной функцией и его ключевыми идеями об архетипах коллективного бессознательного. В отличие от Фрейда, который рассматривал бессознательное как полностью личное для каждого человека, как хранилище подавленного опыта ранней жизни, Юнг утверждал, что есть другой слой, область, или местность, бессознательного, который он назвал «коллективным бессознательным» или «объективной психикой» и который является общим для всех людей и содержит «филогенетический и инстинктивный базис всей человеческой расы» (Samuels, Shorter, Plaut, 1986). Как Юнг сам утверждает:

Мы должны различать личное бессознательное и не- или сверхличное бессознательное. Последнее мы обозначаем также как коллективное бессознательное (Коллективное бессознательное представляет собой объективно-психологическое, а личное бессознательное – субъективно-психическое) – именно потому, что оно отделено от личного и является абсолютно всеобщим, и потому, что его содержания могут быть найдены повсюду, чего как раз нельзя сказать о личностных содержаниях. (1943/1953)

Кроме того, Юнг предположил, что коллективное бессознательное содержит то, что он назвал «архетипами» и описал как «компоненты в форме врождённых категорий» (1928/1953), способы организации человеческого опыта в виде категорий или паттернов, универсальных, повсеместных и находящихся вне времени. Юнг создал концепцию таких категорий и паттернов как внутренних фигур – он упоминал такие фигуры как «Тень, зверь, старый мудрец, анима, анимус, мать, ребёнок» (1943/1953) – и поступков – «особенно тех, которые группируются вокруг основных и универсальных переживаний жизни, таких как рождение ребёнка, брак, материнство, смерть и сепарация» (Samuels, Shorter, Plaut, 1986). Юнг предположил, что такие фигуры и поступки были “наследием жизни предков” (1943/1953), присущим всем людям, и нашли поэтому отражние в обычаях и образах всех культур:

В каждом отдельном человеке помимо личных воспоминаний есть великие “изначальные” образы <…> т.е., унаследованные возможности человеческого представления в том его виде, каким оно было издавна. Факт этого наследования объясняет тот по сути дела странный феномен, что известные сказочные образы и мотивы повторяются на всей Земле в одинаковых формах. <…> Эти мотивы и образы я назвал архетипами (а также «доминантами»). (1943/1953)

В другом месте архетипы были описаны как «унаследованная часть психики; структурирующие модели психологической деятельности, связанной с инстинктом» (Samuels, Shorter, Plaut, 1986) и «фундаментальный организующий принцип, который возникает из объективной психики, за пределами эмпирической личности» (Corbett, 1996).

Учитывая роль трансцендентной функции в приведении содержимого бессознательного, включая архетипы, к диалогу с сознанием, кажется само собой разумеющимся, что должна существовать связь между трансцендентной функцией и архетипами. Действительно, в главе «О психологии бессознательного» (1943/1953), которая называется «Архетипы коллективного бессознательного», Юнг двумя способами сводит вместе трансцендентную функцию и архетипы. Во-первых, он предполагает, что признание автономии и состояние открытости к влиянию архетипических фигур в коллективном бессознательном вызывает трансцендентную функцию:

До тех пор, пока коллективное бессознательное остаётся неразличимо соединённым с индивидуальной психикой, невозможно дальнейшее продвижение вперёд. <…> Если же мы, напротив, понимаем фигуры бессознательного как коллективно-психические феномены или функции, то такое допущение никоим образом не противоречит интеллектуальной совести. Такое решение приемлемо с рациональной точки зрения. Мы тем самым получили также возможность разобраться с активизированными остатками родовой истории. Это разбирательство делает возможным переход прежней границы, и поэтому я называю его трансцендентной функцией, что равнозначно прогрессивному развитию к некоторой новой установке. (1943/1953)

Здесь Юнг говорит нам, что то, что позволяет возникнуть трансцендентной функции, сдвигу в отношении, - это приход к соглашению с архетипическими фигурами самими по себе («возможность разобраться с активизированными остатками родовой истории»), признание другого. Хотя это может показаться простой точкой зрения, здесь есть тонкий момент, понятный в свете более глубоких перспектив, которые будут введены позже. Психологические изменения не возникают при помощи усилия субъективной, «контролируемой Я», воли, но, скорее, путём признания того, что «Я» является частью большего психического объекта, который направляет меня. В юнгианской терминологии это признание коллективного бессознательного и автономных моделей, персонифицирующих его, признание, которое катализирует возможность трансцендентной функции, изменения в сознании. Эта тема перекликаются с идеями в письме Юнга от 1955 года, где он утверждает, что именно при помощи «тщательного рассмотрения нуминозного» в архетипах «бессознательные данные интегрируются в сознательную жизнь (как «трансцендентная функция»)» (1973).

Вторая ссылка в «О психологии бессознательного» (1943/1953) делает эту точку зрения даже более весомой, когда Юнг идентифицирует архетипы сами по себе как медиаторы трансцендентной функции, из которой противоположности могут быть объединены:

Архетип, разумеется, всегда и везде находится в действии. <…> В период жизненного поворота <…> необходимо уделять образам коллективного бессознательного особое внимание, ибо здесь они представляют собой источник, из которого можно черпать указания к разрешению проблемы противоположности. Из сознательной обработки этих данных получается трансцендентная функция как формирование восприятия, опосредованного архетипами и объединяющего противоположности [курсив добавлен]. Под «восприятием» я имею в виду не просто интеллектуальное понимание, а понимание через переживание. Архетип, как уже было сказано, есть динамический образ, часть объективной психики, которую понимают правильно лишь тогда, когда переживают её в качестве равного партнёра.

Этот отрывок имеет решающее значения для демонстрации развития идей Юнга. Здесь Юнг идентифицирует трансцендентную функцию как «переживание архетипов»6, понимание путём переживания динамического образа объективной психики. В одном из своих семинаров Юнг в мельчайших деталях описывал, как архетипы вспыхивают и прерывают относительную тишину направленного сознания, тем самым побуждая трансцендентную функцию:

Предположим, что вы – исключительно односторонняя личность и живёте в двумерном мире, за стенами, думая, что вы находитесь в полной безопасности; затем внезапно море врывается внутрь: вы оказываетесь затоплены миром архетипов и находитесь в полном смятении и растерянности. Затем из этой растерянности внезапно возникает примиряющий символ – мы не можем сказать, что это какой-то конкретный символ, несмотря на то, что он всегда одинаков, - это архетипический символ или примиряющий символ, который объединяет жизненные нужды человека с архетипическими условиями. Таким образом, вы сделали шаг вперёд в сознание, достигли более высокого уровня; поэтому это, конечно, трансцендентная функция, потому что вы трансцендировали, перешли с одного уровня на другой. Это так, как если бы вы пересекли большое наводнение, затопление или великую реку и достигли другого берега, и так вы пересекли препятствие. (1988а)

В некотором смысле трансцендентная функция и архетипы являются различными выражениями одного и того же, диалогом между сознанием и бессознательным, одно в форме процесса и другое в персонифицированной форме. Иными словами, всякий раз, когда устанавливается контакт с архетипическим образом, скорее всего, последует трансцендентная функция (или, по крайней мере, потенциал для неё), когда же «работает» трансцендентная функция, сознание некоторым образом взаимодействует с архетипическим материалом.

Примечательно, что «Трансцендентная функция», первая попытка Юнга описать, как сознание и бессознательное вступают в диалог для осуществления психологической трансформации, фокусировалась исключительно на процессе и в ней не было ссылок на коллективное бессознательное и архетипы. Конечно, эти концепции ещё не были полностью оформлены. Однако основополагающий вопрос таков: возможно ли, что архетипы пришли к Юнгу, в частности, как удобный способ более полно описать трансцендентную функцию? Иными словами, является ли трансцендентная функция ключевым процессом и архетипами материализации бессознательной части диалога, описанного Юнгом между сознанием и бессознательным? Являются ли архетипы попыткой Юнга дать голос или же персонифицировать действие трансцендентной функции? Эти вопросы будут изучаться дальше.

Анима и анимус: Посредники между сознанием и бессознательным

Связь между трансцендентной функцией и архетипами, исследованная в последнем разделе, более конкретно проявляется в той связи, которую Юнг рисует между трансцендентной функцией и анимой/анимусом. Согласно Юнгу, анима – это важная архетипическая структура, которая содержит феминный аспект мужчины; напротив, анимус сходным образом содержит маскулинный аспект женщины. Юнг полагал, что каждый человек обладает отношениями и чувствами, соответствующими противоположному полу и активно работающими в бессознательном, и что развитие цельной личности требует их ассимиляции в сознании.

Архетип анимы – это женская сторона мужской психики; архетип анимуса – это мужская сторона женской психики. Каждый человек обладает качествами противоположного пола, не только в биологическом смысле, гласящем, что и мужчина, и женщина секретируют как мужские, так и женские половые гормоны, но также и в психологическом смысле отношений и чувств. <…>

Если личность хорошо отрегулирована и гармонично сбалансирована, то женская сторона мужской личности и мужская сторона женской личности должны иметь возможность выражать себя в сознании и поведении. (Hall, Nordby, 1973).

В юнгианской парадигме анима и анимус играют компенсаторную роль по отношению к персоне, архетипическому, внешнему лицу психики. Индивидуальная персона, или публичная маска, направленная на взаимодействие с коллективом, балансируется анимой или анимусом, которые требует взаимодействия с бессознательным. При описании того, как анима выполняет эту функцию в человеке, Homans (1995) утверждает:

Юнг полагал, что анима и персона находятся в балансирующем или компенсаторном отношении. Персона – психологическая структура, состоящая из моделей соответствия социальным нормам. <…> Если сознательное эго полностью идентифицируется с персоной, то индивид становится только ролью, полностью адаптированной к социуму и полностью рациональной, и, как следствие, «объёмность» внутренней жизни – бессознательное – подавляется. Однако Юнг полагал, что вне зависимости от того, насколько жёсткой может быть персона человека, всё равно для него существует невидимая система отношений с бессознательным.

По мере развития концепций анимы и анимуса в теории Юнга, они становились не только репрезентацией контр-сексуальных аспектов, а более широкими связями с неизвестным или другим в бессознательном. Как выразился один автор:

Анимус женщины – это не столько подавленное маскулинное, сколько подавленный Другой, бессознательный Другой, от переживания которого она ограждена. Анима мужчины действует сходным образом. Существует тайна о неизвестном, и неизвестное часто является частью бессознательного Другого. <…> Потенциал мужской анимы и женского анимуса заключается в том, что они могут направлять нас к глубинам бессознательного. (J. Singer, 1972)

В другом месте анима/анимус описываются как архетипическая энергия в бессознательном, которая воплощает то, что Юнг называл «не-Я» (Samuels, Shorter, Plaut, 1986). Юнг признал широкую и глубокую роль анимуса и анимы, когда назвал первый «архетипом смысла, (1934/1959), а вторую «архетипом жизни». Таким образом, анима и анимус играют центральную роль в юнгианской психологии из-за их роли в направлении нас в глубины бессознательного, где мы входим в контакт и договариваемся с неизвестным или другим внутри нас. Действительно, Homans (1995) идёт даже дальше и утверждает, что анима (и анимус) являются символами существования бессознательного и, когда правильно ассимилированы, представляют самую суть отношений между сознанием и бессознательным:

Таким образом, анима на одном уровне является архетипической фигурой, с которой эго должно бороться, но на более абстрактном, теоретическом уровне анима также представляет собой символ или существование бессознательного. Следовательно, чтобы прийти к согласию с анимой, нужно осознать, что есть бессознательное. Так же, как структуры личности адаптируются к внешней, социальной реальности, так и структуры анимы адаптируются к внутренней, психологической реальности. Соответственно, когда архетип анимы ассимилируется, автономный комплекс трансформируется в функцию отношения между сознанием и бессознательным [курсив добавлен]. Человек должен согласиться с существованием бессознательного.

Наконец, объединение сознания и бессознательного через действие и ассимиляцию анимы и анимуса способствует индивидуации, телосу юнгианской теории. Как Bradway (1982) пишет:

Сознательный подход к аниме и анимусу и их признание обеспечивают опыт, который приводит к контакту с внутренними конфликтами так же, как и с нашими собственными жизненно важными ресурсами. Анима и анимус таким образом обеспечивают сознанию мостик или связь с бессознательным и дают вклад в процесс индивидуации, который требует приведения компонентов бессознательного в сознание [курсив добавлен].

Из этих описаний легко видеть тесную связь между анимой/анимусом и трансцендентной функцией. Каждый из них непосредственно вовлечён в установление отношений или диалога между сознанием и бессознательным; у каждого есть центральная цель принесения компенсаторного баланса бессознательного в сознание; каждый выполняет свою часть в укреплении взаимодействия между сознанием и бессознательным для усиления индивидуации. С этой точки зрения, несомненно, может быть трудно точно идентифицировать разницу между ними. Мы можем сказать, что ассимиляция анимы/анимуса делает трансцендентную функцию возможной; или что действие трансцендентной функции способствует ассимиляции анимы/анимуса; или что анима/анимус - это архетип и трансцендентная функция – это архетипический процесс, и они оба принципиально ввлечены в одну и ту же активность; или же верна некоторая комбинация вышесказанного. В любом случае, концептуальная связь очевидна.

Юнг делает несколько ссылок в своих работах, которые подтверждают множественные связи между анимой/анимусом и трансцендентной функцией, обрисованные нами выше. В «Отношениях между эго и бессознательным» Юнг начинает раздел с заявления: «Я, собственно говоря, был бы обязан дать читателю подробно изложенные примеры специфической деятельности анимуса и анимы». Затём он даёт два подробных описания случаев одной пациентки и одного пациента, специфических способов, которыми анимус и анима, соответственно, действовали для приведения бессознательного к диалогу с сознанием. Суммируя эффект ассимиляции анимы/анимуса, Юнг говорит:

Продолжающееся осознавание ещё бессознательных фантазий при активном участии в событиях, разыгрывающихся там, по моим весьма многочисленным к этому моменту наблюдениям, имеет следствием то, что <…> наступает изменение личности. <…>

В настоящий момент я хочу воздержаться от обсуждения вопроса о том, какого рода это изменение личности, отметив лишь тот факт, что имеет место глубокое изменение. Это изменение, достигаемое посредством разбирательства с бессознательным, я обозначил как трансцендентную функцию. Эта замечательная способность человеческой души к превращениям, выражающаяся как раз в трансцендентной функции, есть первейший предмет позднесредневековой алхимической философии, где она выражена посредством известной алхимической символики. <…> Её [алхимии] тайна – наличие трансцендентной функции, метаморфозы личности посредством смешения и связывания благородных и неблагородных составных частей, дифференцированной и неполноценной функций, сознания и бессознательного.

В этой цитате мы видим явную связь, нарисованную Юнгом между анимой/анимусом и трансцендентной функцией. Он утверждает, что трансцендентная функция возникает путём постоянной работы с анимой/анимусом; что изменение личности возникает под влиянием ассимиляции анимы/анимусы, которая вызывает трансцендентную функцию. В этом отрывке Юнг предполагает, что анима/анимус вызывает процесс диалога между сознанием и бессознательным и что трансцендентная функция является финальным результатом этого процесса. В другом месте Юнг описывает аниму/анимус в терминах, удивительно похожих на тот язык, который он использует для описания трансцендентной функции. Он утверждает, например, что «анима играет роль посредницы между бессознательным и сознанием» (1958/1964), что очень сходно с его описанием трансцендентной функции. Далее, в письме к анонимному получателю в марте 1958 года Юнг говорит «Анима является репрезентацией бессознательного и, следовательно, посредницей» (1973d), снова используя «посреднический» язык, который он обычно оставляет для трансцендентной функции. Наконец, при описании функции анимы, Юнг использует язык, который практически не отличается от языка, который он использует в других местах для описания трансцендентной функции:

Поскольку вещи внутреннего мира субъективно воздействуют на нас тем сильнее, чем они бессознательней, постольку тому, кто хочет добиться дальнейшего прогресса <…> необходимо объективировать воздействия анимы, а затем попробовать понять, какие содержания составляют основу этих воздействий. <…> Из учёта требований мира, идущих изнутри и снаружи, точнее говоря, из их конфликта, выявляются возможное и необходимое. К сожалению, наш западный дух вследствие недостатка культуры в этом отношении ещё не нашёл понятия для выражения единения противоположностей на срединном пути – этой наиважнейшей определяющей части внутреннего опыта, не говоря уже об имени, которое можно было бы сделать пристойным соратником китайского Дао. (1928/1953)

Таким образом, как предыдущий раздел проиллюстрировал связи между концепцией архетипов и трансцендентной функцией, этот раздел показывает близкие связи между трансцендентной функцией и концепцией Юнга об аниме/анимусе. И то, и другое вовлечено в самую суть установления диалога между сознанием и бессознательным, в посредничество между сознанием и бессознательным для объединения противоположностей или нахождения срединного пути и в содействие индивидуации. Следующая часть анализирует подобные параллели между трансцендентной функцией и другим архетипом, Самостью.

Самость как потомок трансцендентной функции

Многочисленные ссылки в работах Юнга поднимают вопрос о взаимосвязи между трансцендентной функцией и Самостью. Опять же, требуются некоторые краткие основополагающие пояснения касательно роли Самости в юнгианской психологии. У Самости есть несколько разных аспектов. Во-первых, Самость представляет собой центр всей психики, как сознания, так и бессознательного, в противоположность эго, которое является центром только сознательной части психики. Как утверждал Юнг (1929/1967):

Но вот если удастся признать бессознательное в качестве одной из действующих сил наряду с сознанием <…>, то центром тяжести целокупной личности будет уже не Я, которое является только центром сознания, а, так сказать, виртуальная точка между созанием и бессознательным, точка, заслуживающая названия самости.

Точно так же, J. Singer (1972) говорит, что «Самость охватывает всю психическую целостность, включающую как сознательное, так и бессознательное; она также является центром этой тотальности». То есть, в дополнение к тому, что Самость является центром всеобщей тотальности психики, она также является архетипом, архетипом объединения и целостности (Storr, 1983), который представляет потенциал всей личности человека в стадии разработки. Samuels, Shorter, Plaut (1986) описывают Самость так:

Архетипический образ наибольшего потенциала человека и единства всей личности в целом. Самость, как объединяющий принцип в человеческой психике, занимает центральное положение авторитета в отношении психологической жизни, и, поэтому, судьбы индивидуума.

Наконец, неотъемлемой частью юнговской формулировки Самости является идея о том, что она – трансперсональна, находится за пределами личности, или, как один автор назвал это, «наполовину имманентна и наполовину трансцедентная» (J. Singer, 1972):

То, что в ней имманентно, - это аспект, при помощи которого самость связана с человеческим пониманием, даже в пределах ограничений его конечности. Трансцендентный аспект – то, при помощи чего самость связана с бессознательным, с непроницаемым, с бесконечным и недостижимым.

Это означает, что Самость обладает аспектами, которые могут быть названы божественными. На самом деле Юнг называет Самость «образом Бога» (1951/1959; 1954/1958). Другой автор категорично утверждает, что «Самость <…> это Бог внутри» (Storr, 1983).

Из-за этого множественного характера природы Самости её отношения с трансцендентной функцией также многогранны. Как архетип единства и целостности Самость является «подстрекателем процесса индивидуации» (Singer, 1972), процесса, неотъемлемой частью которого является трансцендентная функция. С этой точки зрения можно сказать, что Самость – это сила, направляющая индивидуацию, используя трансцендентную функцию как инструмент. Ссылаясь на такую разновидность взаимоотношений, один комментатор описывал трансцендентную функцию как «спонтанную активность Самости» (Schellenbaum, 1992). Однако Самость также может быть рассмотрена как цель, в направлении которой стремятся индивидуация и трансцендентная функция. Юнг, например, называет трансцендентную функцию «переходом к самости» (1973b).

Вопрос о том, направляет ли Самость трансцендентную функцию или же трансцендентная функция ведёт к Самости, открывает интригующую возможность: что Самость и трансцендентная функция – это разные итерации одной и той же концепции, единства сознательного и бессознательного. Это понятие было упомянуто в нескольких местах. Urban (1992) ссылается на трансцендентную функцию как на «важнейший аспект» Самости. Хиллман, в предисловии к публикации 1957 года версии эссе Юнга «Трансцендентная функция» от 1916 года, утверждает: «Термин «трансцендентная функция», использованный здесь для обозначения «единства сознания и бессознательного», не настолько широко распространён в наши дни, будучи заменён на более широкое понятие самости». Horne (1998) говорит, что в Самости «Юнг материализует трансцендентную функцию как центр влияния, отличный от эго». Действительно, некоторые доказательства этой точки зрения присутствуют в работах Юнга. Ближе к концу своей жизни Юнг несколько раз ссылался на единство сознания и бессознательного как на Самость там, где ранее он использовал термин «трансцендентная функция» (1928/1953; 1973b). В письме от 1954 года Юнг практически признаёт, что трансцендентная функция и Самость – это две разные формы одной концепции. Он говорит: «Противоположности соединяются нейтральным или амбивалентным мостом, символом, выражающим обе стороны таким образом, что они могут функционировать вместе» (1973b); прилагаемая сноска гласит, что «мост является «объединяющим символом», который представляет психическую тотальность, самость» и ссылается на определение трансцендентной функции, данное в секции определений в «Психологических типах». Самость, как материализация трансцендентной функции, вновь отсылает нас к теме, поднятой в предыдущем разделе. Трансцендентная функция была первой концепцией Юнга о взаимодействии между сознательным и бессознательным. Структуры, которые он провозгласил впоследствии, вполне могут быть дальнейшими уточнениями или объяснениями основного процесса, названного им трансцендентной функцией.

Несоответствия у Юнга касательно снов и божественного

Две другие темы, которые заслуживают упоминания, представляют собой любопытные непоследовательности в идеях Юнга, касающихся снов и божественного. Как упоминалось в главе 2, когда Юнг писал оригинальную версию «Трансцендентной функции», он пришёл к выводу, что сны не являются подходящим источником бессознательного материла для того, чтобы с ним работать. Это не потому, что Юнг считал в то время сны не в полной мере выражающими бессознательные содержания; в самом деле, он признавал, что «сны, так сказать, есть чистый продукт бессознательного» (1957/1960). Скорее, он чувствовал, что сны не несут достаточного энергетического потенциала для трансцендентной функции7. Идея о том, что сны могут быть неподходящими для вызова диалога между сознанием и бессознательным, выглядит шокирующей для современного юнгианца. Что же касается непосредственного ответа на его собственное утверждение о том, что сны не подходят для использования с трансцендентной функцией, то другие работы Юнга говорят нам, насколько ценными они являются. В «О психологии бессознательного» (1943/1953), например, при описании синтетического метода и важности для него трансцендентной функции, Юнг говорит:

Она [трансцендентная функция] есть естественный процесс, манифестация энергии, происходящей из напряжённого соотношения противоположностей, и состоит в чередовании процессов фантазирования, спонтанно выступающих в снах и видениях.

В другом обсуждении Юнг называет серию снов пациента «руководящей функцией» (1928/1953), упоминает трансцендентную функцию и описывает сны как «самоотображения (self-representation) бессознательных событий, предоставлявшие душе пациентки возможность постепенно выйти из бессмысленной личной связи». В других его работах также встречаются повторяющиеся ссылки на связь между снами и трансцендентной функцией (1984, 1988а, 1988b, 1989b).

Юнг также противоречив относительно того, имеет ли трансцендентная функция некоторое метафизическое или божественное качество. В нескольких ключевых местах он провозглашает, что трансцендентная функция не обладает такими категориями. Действительно, в самом первом предложении обеих версий «Трансцендентной функции» Юнг категорически утверждает, что «под трансцендентной функцией понимается отнюдь не что-то таинственное, так сказать сверхчувственное или метафизическое» (1957, 1957/1960). Практически идентичные выражения Юнг использует в «Психологических типах» (1921/1971). Тем не менее в других местах Юнг связывает трансцендентную функцию с божественным в общем и с Богом в частности. В одном месте, например, Юнг утверждает: «Она [трансцендентная функция] также показывает, что феномен спонтанной компенсации, находясь за пределами человеческого контроля, вполне соответствует формуле «благодати» или «воли Бога»» (1939/1958). В другом месте Юнг говорит, что от трансцендентной функции «появляется творческое решение, которое продуцируется констеллированным архетипом и обладает тем убедительным авторитетом, который вполне справедливо можно охарактеризовать как голос Бога» (1958/1964). В этих и других ссылках8 Юнг проясняет, что он действительно видит нечто духовное или божественное в трансцендентной функции. Несмотря на его заверения в обратном, Юнг с очевидностью обдумывал утверждение о том, что трансцендентная функция обладает ключевым качеством, которое является метафизическим, божественным или духовным по своей природе.

Тень: отношение к трансцендентной функции

Несмотря на большое количество ссылок, которые Юнг сделал на трансцендентную функцию и её связи с другими структурами, он никогда не связывал её с тенью. Это любопытно, потому что кажется, что данный юнгианский архетип буквально взывает с просьбой о комментарии касательно его отношения к трансцендентной функции. Для Юнга основная идея тени – непризнанная, следовательно, бессознательная, тёмная сторона личности, которая блокируется принятой, сознательной стороной: «эго находится в том же отношении к тени, что и свет к своей тени» (Samuels, Shorter, Plaut, 1986). Юнг лаконично описал тень, как «вещь [человек], которой не хочется быть» (1946/1954). В другом месте (1937/1958) он говорил:

Каждому из нас сопутствует в жизни Тень, и чем меньше она присутствует в сознательной жизни индивида, тем чернее и больше эта Тень. Если нечто низкое осознаётся, у нас всего есть шанс исправиться. <…> Но если это низкое вытеснено и изолировано от сознания, то его уже никогда не исправить. Кроме того, в момент, когда мы не отдаём себе отчёта, оно способно прорваться наружу. За этот бессознательный сучок цепляются все наши самые добрые намерения.

В психологии Юнга, хотя тень никогда и не может быть ликвидирована, примирение с ней является неотъемлемым шагом на пути индивидуации. Пока мы не можем распознать и интегрировать то, что для нас внутренне неприемлемо, мы не можем и достичь нашего полного потенциала.

Удивительно, что мы не находим ни единого упоминания тени в связи с трансцендентной функцией. Можно было бы подумать, что одна из центральных ролей трансцендентной функции состоит как раз в оказании помощи в принятии и интеграции отделённых частей нас самих, тени. Тем не менее, эти два понятия никогда не упоминаются вместе. Хотя, как обсуждалось ранее, Юнг связывает трансцендентную функцию с архетипами в целом, он не делает отдельного упоминания о тени. Причина этого может быть в том, что Юнг видел эту фигуру как не более важную, нежели любая другая, и поэтому не уделял ей особого внимания. Или это может быть потому, что Юнг рассматривал трансцендентную функцию как связанную преимущественно с Самостью. Однако тень играет ту роль в юнгианской парадигме, которая действительно заслуживает связи с трансцендентной функцией: она представляет то, что является по сути своей чуждым или противоположным сознательной природе, «другого человека» внутри, собственную тёмную сторону» (Samuels, Shorter, Plaut). Учитывая, что тень воплощает в себе всё то, что является неприемлемым для сознательного эго, что она находится в качестве архетипической энергии в бессознательном и что роль трансцендентной функции состоит в объединении противоположностей, то эти две концепции очевидно связаны друг с другом. Трансцендентная функция является тем механизмом, при помощи которого тень будет приведена к беседе с эго и противоположности в них сведены воедино.

Здесь, снова, мы могли бы задаться вопросом, олицетворяет ли тень, как и архетипы, описанные выше, трансцендентную функцию или же проистекает из неё. Эта структура, которая несёт инстинктивные противоположности в бессознательном, может быть просто юнговским образом того, как выражаются энергии и образы бессознательного. Тень явно вовлечена в трансцендентную функцию, хотя никогда и не обсуждалась в этой связи.

Интеграция ссылок на трансцендентную функцию

Исходя из представления, что Юнг развивал дальше идеи, которые он ввёл в «Трансцендентной функции», эту главу мы посвятили извлечению более глубокой «руды» из других его работ. То, что началось как маленькая экспедиция, превратилось в археологические раскопки. В нашем стремлении разыскать разъясняющую информацию о трансцендентной функции, мы наткнулись на целую подземную деревню, полную отношений с сопровождающими их сложностями и противоречиями. Подобно попыткам разобраться в раскопанной цивилизации, некоторые подсказки ясны и последовательны, другие запутаны, неоднозначны и даже противоречивы. Первоначальная версия эссе познакомила нас с относительно однозначными ключевыми идеями: динамической противоположностью между сознанием и бессознательным, трансцендентной функцией как мостом между ними и синтетическим видом психики. Изображение становится более туманным в более поздних описаниях и работах Юнга. Давайте попробуем разобраться и собрать этот материал воедино.

Юнговское обсуждение трансцендентной функции в последовавших за эссе 1916 года работах может быть резюмировано по четырём обширным направлениям. Во-первых, эти поздние сочинения дают нам важные подсказки об источнике его ключевых идей о трансцендентной функции. Мы видели, как его работа с фундаментальными антитезами идеи/вещи, формы/материи и интроверсии/экстравесии в «Психологических типах» (1921/1971) привела его к глубокому убеждению о наличии динамической оппозиции в психике. Чем больше крепло убеждение Юнга в наличии противоположностей, присущих психологической жизни, тем больше становилась его потребность в разработке трансцендентной функции как моста между ними. Вдохновлённый теорией Шиллера о том, что некий третий инстинкт ликвидирует пропасть между противоположностями (то, что Шиллер назвал «инстинктом игры»), Юнг выдвинул предположение о центральной роли фантазии и символа, основу его имагинальной психологии.

Во-вторых, последующие труды Юнга позволили глубже проникнуть в фактические механизмы трансцендентной функции. В двух разных местах в «Психологических типах» (1921/1971) Юнг объясняет шаг за шагом, как напряжённость противоположностей в сознании и бессознательном, в случае должного отношения к ним личности, ведёт к диалогу, опосредованному через фантазию и символ, из которых проистекает потенциал для возникновения третьей вещи, изменённой ситуации, новой позиции. Этот процесс повторяется снова и снова, по мере того, как отдельный индивид продвигается по дороге психологического роста, объединяя новые и новые противоположности и встречая всё новые наборы противоположностей.

В-третьих, обзор последующих работ позволил обнаружить значительные противоречия или, как минимум, неясности в идеях Юнга о трансцендентной функции, среди которых можно выделить следующие:

? Юнг не всегда уверен в теории противоположностей, иногда говоря, что бессознательное противостоит сознанию, а в другое время – что оно комплементарно или компенсаторно;

? Юнг не всегда придерживается ясной точки зрения о том, остаются ли противоположности всегда между сознанием и бессознательным, или же, время от времени, они также целиком проявляются в сознании;

? В некоторых местах Юнг говорил, что разума не достаточно для преодоления противоположностей и что они могут быть объединены только «иррационально», тогда как в других он подчёркивал контроль направленного эго в этом процессе;

? Юнг был непоследователен в том, описывает ли трансцендентная функция отношение между сознанием и бессознательным, процесс приведения их к контакту, метод, используемый для создания диалога или же финальный возникающий продукт;

? Иногда Юнг говорит, что трансцендентная функция является естественным процессом, который происходит независимо от, или даже вопреки, усилиям личности, но в других местах он утверждает, что она может быть вызвана или подавлена;

? Иногда Юнг описывает Самость в качестве руководящего процесса индивидуации и трансцендентной функции, а иногда говорит, что Самость является их целью или конечным результатом;

? Юнг иногда утверждает, что сны являются не подходящими для работы с трансцендентной функцией, тогда как во многих других местах показывает, насколько сны бесценны;

? Юнг отрицает, что трансцендентная функция обладает метафизической или духовной природой, хотя и делает много ссылок на неё как нечто, связанное с, или даже направляемое, божественным.

Опровергая кажущуюся простоту и ясность трансцендентной функции, представленные в первоначальном эссе, эти несоответствия неизбежно ведут к целому ряду гипотез: трансцендентная функция является более сложной, нежели предполагается в оригинальном эссе; теория Юнга о трансцендентной функции менялась с течением времени; трансцендентная функция обладает многими ликами, в один момент проявляясь в одном, в другой момент – в другом; трансцендентная функция не поддаётся прояснению, потому что она воплощает тип архетипического обмена между сознанием и бессознательным, который, как и любой архетип, не может быть описан точно в абстракции, но, скорее, может только обсуждаться в его конкретных проявлениях; или же верна некоторая комбинация этих утверждений.

Наконец, сочинения Юнга предоставили критические связи между трансцендентной функцией и другими ключевыми элементами его психологии: противоположностями, синтетическим представлением психики, коллективным бессознательным, архетипами, анимой/анимусом, Самостью и индивидуацией. В этой главе эти связи представлены концептуально в виде сети. Каждая концепция неразрывно связана с другими, что затрудняет рассмотрение одной без привлечения остальных. Это изучение связей выявляет центральную роль, которую трансцендентная функция играла в теории Юнга и в том, как он представлял себе работу психики. Это является предметом рассмотрения следующей главы.

1 Обратите внимание, что, хотя Юнг и не писал слово «самость» с большой буквы, по общему соглашению в юнгианской среде, равно как и в этой книге, принято писать его именно с большой буквы для того, чтобы отличать юнговскую трансперсональную Самость от других использование этого слова. Тем не менее, когда цитируется Юнг, слово будет писаться с маленькой буквы (от переводчика – написание слова «самость» оставлено авторским).
2 См. предыдущую сноску.
3 В этом интересном и очень полезном отрывке Юнг впервые даёт организованное выражение тем концепциям, над которыми он работал в течение первых десятилетий своей трудовой деятельности.
4 «Отношение между двумя группами … подобно выражению y=x2 <…> Разновидность действия или активности, присущей человеку, вещи или организации, как и в случае функции бессознательного» (Random House Webster’s Collegiate Dictionary, 1996).
5 Архетипический психолог может даже назвать это посещением человеческого даймона для вызова изменений, согласующихся с человеческой судьбой (см., например, Hillman, 1996).
6 Юнгианцы придерживаются точки зрения, что никто не может иметь прямой опыт или напрямую вступать в контакт с архетипом; это было бы чрезмерным опытом. Здесь Юнг ссылается на переживание архетипических образов.
7 В другом месте Юнг подвергает сомнению силу/ясность образов сна: «Как правило, сны слишком слабы и неразборчивы для того, чтобы оказать радикальное влияние на сознание» (1943/1953).
8 Смотри 1957/1960; 1939/1958; 1952/1956; 1973a).
 
Перевод Елена Дмитриенко

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнгианство, психотерапия, осмысляя юнга

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"