Перевод

Глава 4 — окончание

Маски Бога

Джозеф Кэмпбел

Маски Бога

Глава 4 Окончание

 

 

V. Философия обитателей леса

 

Брахмаварта, исконная священная обитель, что постоянно упоминается в ведах, находилась в северо-восточной части долины между реками Ямуна и Сатледж, то есть, приблизительно между Дели и Лахором; однако Брахмариши деша, "Обитель святых провидцев", где непосредственно складывались и собирались священные гимны располагалась несколько юго-восточнее, в верхней части доаба (участка земли, расположенного между двумя сливающимися реками: Гангой и Ямуной) и в области Матхуры.1 В Ригведе мы не находим упоминаний ни о бенгальском тигре, ни о рисе, который распространен в южной части страны. Почетное место переходит ко льву, которые в те времена бродил по обширным пустыням, простирающимся к востоку от Сатледжа; а любимым злаком местных скотоводов являлась, по всей видимости, пшеница.2

С другой стороны, традиционные буддийские земли были расположены далеко на востоке от этих ранних арийских центров: в нижнем течении Ганги, под Бенаресом, неподалеку от Ауда и Бихара, простираясь на севере вплоть до Непала, а на юге до самых опасных джунглей Чхота-Нагпур - как раз те местности, где в обилии можно было встретить и рис и бенгальских тигров.

Пусть два этих мира станут для нас символическими полюсами, олицетворяющими взаимодействие противоположных мифологий: той, что была занесена извне и той, что была изначально присуща местному населению. Ведь помимо буддистов и джайнов существовало еще огромное множество не поддающихся классификации отшельников, которые, отринув мир, отправляясь в леса и основывали, каждый для себя, свою священную обитель на территории, которая была выше нами представлена как буддийская. Бенарес считался городом бога Шивы, "Повелителя йоги". И, как отмечалось ранее, * вполне возможно, что именно отсюда изначально распространились фигурки в йогических позах, обнаруженные в долине Инд. Представим его, гипотетически, в качестве зоны мифогенизации того туманного прошлого.

Как уже было сказано, брахманы считались величайшими из богов. Однако в магическом бастионе их Олимпа была одна значительная брешь; о ее существовании они узнали лишь тогда, когда доблестные арии добрались до долины Ганги и обосновались неподалеку от Бенареса, о. 700-600 гг. до н.э. Как сказано в древнейших из Упанишад:

 

Жил некогда гордый и ученый брамин из семьи Гаргья, имя которому было Балаки и предстал он перед правителем Бенареса Аджаташатру. "Я поведаю тебе, "сказал он, "о брахмане." Правитель ответил: "За это знание я одарю тебя тысячей коров." И тогда сказал брахман Гаргья: "Того я почитаю, как брахмана, кто обитает на солнце." Но Аджаташатру ответил: "К чему говорить о нем: я и так почитаю его, как высшего правителя и наилучшего из созданных. Любой, кто отдает ему должное почтение и сам становится высшим правителем и наилучшим из созданных." Гаргья произнес: "Того я почитаю, как брахмана, кто обитает на луне." Но Аджаташатру ответил: "Не стоит говорить о нем: я и так почитаю его как великого правителя Сому, обладателя белоснежных одеяний. Любой, кто отдает ему должное почтение, в обилии получает дары сомы каждодневно: его пища никогда не иссякнет."

В той же манере пытался брахман возвестить о величии молнии, космического пространства, ветра, огня и воды, созерцающего свое отражение в зеркале, звука того, кто находится в движении, четырех направлений света, тени и тела и каждое из его высказываний сопровождалось резким замечанием правителя; в конце концов он внезапно замолчал.

Правитель сказал: "И что же, это все?"

Гаргья ответил: "Это все, что я имел сказать".

Правитель сказал: "Однако таких познаний недостаточно, чтобы считаться брахманом."

Брахман отметил: "Я обращаюсь к тебе за знанием, как ученик."

На что правитель ответил: "Поистине удивительно, когда брахман отправляется к кшатрию с мыслью "Он поведает мне о величии брахмана." Однако я все же дам тебе наставления. Тогда правитель поднялся, взял Гаргью за руку и подошел вместе с ним к спящему человеку. Аджаташатру заговорил со спящим человеком: "О великий Сома, что облачен в белоснежные одежды." Спящий не пошевельнулся. Тогда правитель начал трясти его до тех пор, пока тот не проснулся. Человек поднялся. Тогда Аджаташатру сказал: "Пока этот человек пребывал в состоянии сна, где находилась та личность, что соткана из разума и откуда вернулась она, когда он очнулся?"

Гаргья не мог найти ответа.

Аджаташатру произнес: "Пока человек пребывает в состоянии сна, тот, кто соткан из разума, покоится в пространстве внутри его сердца, присвоив себе, посредством своего разумения, разумение всех чувств." И когда личность эта поглощает чувства подобным образом, мы говорим, что человек спит. Он поглощает воздух, голос, деятельность глаза, уха и интеллекта. Пребывающий в этом состоянии сна обладает всем миром. Он становится махараджей во плоти. Он становится великим Брахманом во плоти. Он воплощает величайшее и нижайшее. Ведь подобно тому, как махарадж в окружении свиты осматривает свои владения двигаясь куда пожелает, так и такой человек, погружаясь в сон, забирает с собой свои чувства и путешествует [во сне] по владениям своего собственного тела так, как он пожелает.

"Однако когда он проваливается в более глубокий сон, он уже не ведает ничего; все его тело погружается в состояние покоя и он выбирается из клетки своего сердца, окаймленной решетками из 72, 000 вен, которые питают все тело человека. Он отдыхает подобно тому, как позволяет себе отдохнуть махараджа, великий Брахман или же ребенок, осознающий, что достиг вершины совершенства.

"Ведь подобно пауку, спускающемуся по своей нити или же искрам, исходящим из огня, из этой Самости (атмана) также выходят все чувства, все боги и все существа. А потому скрытое имя ему (упанишада) действительность действительности (сатья-сья сатья: бытие бытия, истина истины.) Воистину, мир чувств есть действительность. И действительность ее заключается в этом. ..."3

 

Особенно удивительно здесь упоминание о количестве нервов и вен, исходящих из сердца, а также мистическая ассоциация этой внутренней анатомии с состояниями сна со сновидениями и сна без сновидения. Это учение о Бытии бытия несомненно принадлежит к психосоматической доктрине йоги, которая, как мы видим, уже была значительно развита о. 700-600 гг. до н.э., хотя в Ведах мы не встречаем об этом ни единого упоминания. В этом тексте мы также находим полностью сформированной доктрину атмана, духовной "Самости", причем здесь она ассоциируется не с брахманической системой жертвоприношений, но с более интровертной доктриной, оперирующей понятиями сна и сна без сновидений.

Далее, позвольте мне обратить внимание на число 72,000. Как мы помним, месопотамский год состоял из 72 пятидневных недель. Кроме того, согласно версии смерти Осириса, умирающего и воскресающего божества, который, суть, есть Самость, *которая была приведена Плутархом, божество было заперто в саркофаге (иными словами, отправлено в состояние глубокого сна) 72 сообщниками его брата Сета.4 Число это, очевидно, принадлежит к месопотамской системе, где часто допускается эквивалентность макро- и микрокосмов. Таким образом, эта мифическая величина относится скорее к сфере символической, чем строго эмпирической.

Таким образом представления об 1. атмане, 2. состоянии глубокого сна и бодрствования, 3. йоге и 4. психосоматической системе символически олицетворяемые с 5. вселенским укладом, учение о котором, очевидно, уходит корнями к бронзовому веку Месопотамии, внезапно предстают перед нашим взором в первой упанишаде, подобно грому среди ясного неба. Именно на этих основных понятиях строятся все последующие религиозные и философские системы Востока. И следует отметить, что вводит их на мировую арену мысли не брахман и не монах, но правитель, вполне возможно не арийского происхождения, к которому гордый мудрец Гаргья пришел как миссионер и, как многие из лучших миссионеров, усвоил на себе то, что должен был передать другим, а именно, что в конечном итоге, он не обладает всей полнотой истинного знания.

Со схожей ситуацией столкнулся и другой весьма очаровательный брахман - один из самых любимых на востоке мудрецов, когда он отправил своего сына к некоему царскому двору, где тот должен был присоединиться к собранию мудрецов. Обученный юноша Шветакету прибыл к царскому двору и молвил ему правитель Правахана Джайбали:

 

"О юноша, наставил ли тебя твой отец должным образом?"

"О да, господин мой, я получил должные наставления."

"Известно ли тебе, куда уходят живые существа после того, как оставят тело?" "Нет, господин мой."

"Знаешь ли ты, как они возвращаются обратно?"

"Нет, господин мой."

"Известно ли тебе, где разделяются их пути: тот, что ведет к богам и тот, что ведет к предкам?"

"Нет, господин мой."

"Знаешь ли ты, почему иной свет никогда не переполняется?"

"Нет, господин мой, этого мне неизвестно."

"Быть может известно тебе, почему при пятом возлиянии вода зовется человеком?"

"Нет господин, это неведомо мне."

"Во имя всего святого, почему же тогда заявляешь ты, что получил должные наставления?

Как может тот, кто не сведущ в подобных вопросах, считать себя обученным?"

Удрученный, молодой человек вернулся к своему отцу.

""О почтенный, зачем же ты уверил меня в том, что дал мне должные наставления, когда это не так? Пять вопросов задал мне тот кшатрий и ни на один не смог я найти ответа."

После того, когда он озвучил вопросы отцу, тот произнес: "Но ведь и я не знаю ответа ни на один из этих вопросов. Будь иначе, я бы обязательно поведал тебе их."

Тогда он отправился ко двору правителя лично.

Правитель встретил гостя такими словами: "О достопочтенный Гаутама, проси, чего желаешь, я одарю тебя любыми материальными благами."

Но тот ответил: "Оставь материальные блага себе, о правитель! Я пришел узнать ответы на вопросы, что ты задал моему сыну."

Услышав это, правитель обеспокоился.

"Помедли," сказал он. "Ведь до сих пор это знание никогда не передавалось брахманам. Именно поэтому главенство в мире принадлежит одной только касте кшатриев."

И все же правитель Джайбали поделился своими наставлениями; и доктрина, что он поведал, принадлежит к одной из ключевых в мистической мысли Востока. Здесь она представлена под названием доктрины дыма и пламени или же доктрины разделения духовных путей: с одной стороны - путь пламени, который ведет к солнцу и, соответственно, богам, что там пребывают; с другой же - путь дыма, что оканчивается на луне, среди предков и выливается в реинкарнацию.

 

"Те, кто обладают этим знанием," говорит правитель, " и те, кто обитая в лесу, с верой и аскетичностью предаются процессу медитации, входят в погребальное пламя, а из него - в день; из дня переходят они в две недели растущей луны; из них - в шесть месяцев солнечного светила, проходящего в северном направлении; оттуда - в год, а из года к солнцу; от солнца - к луне, а от луны - к молнии, где встречает их не человеческое существо (а-манава), Личность (пуруша), которая сопровождает их за пределы, к самому Брахме. Таков путь, ведущий к богам.

"Те же, кто проживая в деревне с почтением возносят жертвоприношения, совершают достойные поступки и раздают милостыню входят в дым жертвенного костра и вместе с ним растворяются в ночи; из ночи переходят они в последние две недели месяца; из них - в шесть месяцев солнечного светила, проходящего в южном направлении - путь этот не выливается в год; от этих месяцев - в обитель предков; из обители предков - в космическое пространство; оттуда - к луне. Там - владыка Сома. Там - пища богов. Там то, что вкушают боги.

"Пребывая в этой обители ровно столько, на сколько хватает добродетели от совершенных ими благочестивых поступков, они возвращаются по тому же пути. Они направляются в космическое пространство, а после сливаются с ветром. Из ветра они становятся дымом, а из дыма превращаются в туман. Из тумана формируются облака. Оттуда они падают в виде дождя и рождаются в форме риса или пшеницы, целебных растений, деревьев, кунжута или бобов - форма, из которой воистину сложно переродиться. Только после того, как кто-либо поглотит их в качестве пищи и извергнет из себя в виде семени, смогут они развиваться дальше.

"Те, кто отличались благочестивым поведением, имеют возможность попасть в благочестивое чрево брахмана, кшатрия или вайшьи. Те же, кто вели себя безобразным образом, попадут в безобразное чрево собаки, свиньи или парии.

"Но ни один из этих путей не подходит для тех маленьких существ, что вечно возвращаются и о которых говорят: "Родись и умри". Они пребывают в третьем состоянии. Именно поэтому иной свет никогда не переполняется. Вот почему всегда следует быть начеку.

"Тот, кому известны эти истины никогда не запятнает себя грехом. Он становится незапятнанным, чистым, обладателем чистого мира; воистину ведает тот, кто ведает это!"5

 

Вот вам пожалуйста - все как на ладони: каста, карма, колесо перерождений и способ из него вырваться; соотнесение луны с циклом смерти и перерождения, а солнца - с освобождением; идея о том, что светская благочестивая деятельность (жертвенные обряды, раздача милостыни и т.д.) есть способ к получению благоприятного рождения и вкушения небесных благ среди предков а, с другой стороны, аскетическая деятельность, практикуемая в лесах, есть путь к вечному освобождению. Совместим это с учением о йоге, атмане, состояниях глубокого сна, сна со сновидениями и бодрствования, которые были представлены другим правителем и вот перед нами собраны все базисы индуизма.6

Как отметил профессор Пауль Дойссен в своем классическом труде, посвященном данной теме: "Приняв во внимание тот факт, что в этих отрывках, раскрывающих знание о брахмане как атмане, об атмане как вездесущем принципе, и об участи души после смерти заявлены все основные учения Упанишад и, что в данном случае не просто подчеркивается осведомленность правителей, но в особенности обращается внимание на неведение брахманов или же ошибочность их верований (при этом сами тексты составлены ведическими ученными, которые были брахманами) можно почти с полной уверенностью заявить, что учение об атмане, которое, по сути своей, противоречит всей ведической ритуальной системе, хоть и могло быть изначально составлено брахманами, в дальнейшем развивалось и культивировалось среде кшатриев и лишь позднее снова перешло к брахманам уже через них."7

Дойссен написал это в конце девятнадцатого века, когда о цивилизации Инд еще не было известно ничего; однако уже тогда он понял то, что так отчаянно игнорируют все индийцы, а именно тот факт, что разница между ведической системой и системой упанишад настолько велика, что последняя никаким образом не могла образоваться из первой. Одна направлена вовне и исполнена литургии, вторая - обращена вовнутрь и насквозь психологична. Одна - несомненно арийского происхождения, другая - определенно нет.

Воистину, как будет продемонстрированно в следующем тексте, патриархальные арийские божества теперь предстают почти смехотворными в своем невежестве по сравнению с Богиней. Той самой Богиней из неолитического бронзового века! Впервые в индоарийских текстах она появляется в о. 600 г. до н.э. в нижеследующей Упанишаде.

 

ЛЕГЕНДА О БОГИНЕ И ВЕДИЧЕСКИХ-АРИЙСКИХ БОЖЕСТВАХ

 

Победу для богов добыл Брахман: тот Брахман, что есть священное могущество. Они же, торжествуя над его победой, возомнили что сами являются ее причиной: "Воистину, мы одержали эту победу! Мы достойны хвалы!" Узрев гордость, их Брахман появился перед ними; но неведомо им было, что есть Брахман. "Что это за дух (якша)?" спросили они. И тогда они воззвали к Агни: "О ты, кому ведомо почти все в этом мире, пойди же и узнай, что это за существо." "Я сделаю это," сказал он и побежал по направлению к нему. Брахман спросил: "Кто ты?" "Я - славный Агни, тот, кому ведомо почти все" сказал он. Брахман спросил: "Каким же могуществом ты обладаешь, что так славен ты?" И божество ответило: "Я могу сжечь все, что есть в этом мире." Тогда Брахман положил перед ним соломинку. "Ну что ж, тогда сожги это!" Агни приложил всю свою силу. Однако не смог сжечь ее. Тогда он вернулся к богам. "Я не смог узнать," сказал он, "что это за дух".

И тогда они воззвали к Вайю: "О ты, ветер, пойди же и узнай, что это за существо." "Я сделаю это," сказал он и побежал по направлению к нему. Брахман спросил: "Кто ты?" "Я - славный Вайю, тот, кто стремительно несется по небесам," сказал он. Брахман спросил: "Каким же могуществом ты обладаешь, что так славен ты?" И божество ответило: "Я могу унести прочь все, что есть в этом мире." Тогда Брахман положил перед ним соломинку. "Ну что ж, тогда унеси это!" сказал Брахман. Вайю приложил всю свою силу. Однако не смог унести ее. Тогда он вернулся к богам. "Я не смог узнать," сказал он, "что это за дух".

И тогда боги воззвали к Индре: "О ты, достойный поклонения, пойди же и узнай, что это за существо." "Я сделаю это," сказал он и побежал по направлению к нему, однако перед ним дух просто растворился. На его месте же появилась женщина несравненной красоты, Ума Хемавати, дочь заснеженных Гималаев. Он спросил ее: "Что это был за дух здесь?" И она ответила: "Брахман. Лишь ему вы обязаны своей победой, которой так горды." Так Индра узнал о Брахмане.8

"Богиня не была сведуща в ведическом знании," писал Генрих Зиммер в своем комментарии к этой аллегорической легенде; однако она, а не ведические боги, знала о том, что есть Брахман. И именно она поведала им об этой божественной сущности, в результате чего три эти божества стали величайшими из богов, "ведь они первыми познали Брахман."9 На примере этого текста мы видим, что уже в сравнительно ранний период (о. 7 в. до н.э.) именно Богиня, а не, казалось бы доминирующие маскулинные божества ведического пантеона, была посвящена в таинство о той скрытой, основополагающей духовной силе вселенной, которая одна есть причина всех побед и непрекращающейся драмы мироздания. Ведь и она сама - суть воплощение этой самой силы. Она - Брахман, жизненная сила вселенной, которая незримо пронизывает все сущее.

В этой сцене, приведенной в Кена Упанишаде, мы впервые видим, чтобы в ортодоксальной религиозной и философской традиции Индии богиня мать, которая суть - олицетворенная женственность, выступала в роли учителя для мужских божеств. Здесь она - их мистагог, посредством инициации отрывающий им доступ к самому глубинному и, при этом, самому незамысловатому таинству их вселенной, которое, суть, сама она.10

 

Когда термин брахман, "божественная сила", включающий в себя корень брх, "расти, увеличиваться, реветь,"11 упоминается в ведических гимнах, то он всегда относится к могуществу, заключенному в словах и ритмике молитвы; в этом контексте оно всегда несет значение "эта строфа, стих или строка"; как, например, "Этим стихом (анена брахмана) я освобождаю тебя от болезни."12 Таким образом имя Брихаспати, который выполняет роль жреца богов, можно расшифровать как "повелитель (пати) ревущей силы (брх)" - могущества, заключенного в магических стихах; брахманы же выполняют его функции среди людей: они - великие боги, поскольку обладают знанием и способностью применять это могущество. Однако вплоть до создания писаний Брахманов мы не находим случая, чтобы термин брахман применялся по отношению к метафизически понимаемой сущности всего бытия в качестве предшествующего, изначального и являлся независимым от касты брахманов и их оперирования его могуществом, и даже тогда это случается очень редко и в самых поздних трудах, так называемых "Лесных книгах."

Сомнений быть не может: брахманы открыли для себя некую инородную идею и находятся в процессе ее ассимиляции. Также несомненно и то, что эта идея уходит корнями к первым величественным городам долины Инд. В противоположность литургической, направленной вовне, имитативной магии брахманов, которые сначала заклинали, а затем, прибегнув к могуществу жертвенного огня, место возжигания которого, суть, центр вселенной, покорили себе силы небес, земли и воздуха, что между ними , эта другая магия, была направлена вовнутрь, и строилась на опыте и мысли, полученным в ходе психологического размышления, в рамках которых было предвидено многое из того, что теперь зовется подсознательным, а, в определенной момент, был сделан шаг за пределы невидимой линии, который открыл много больше, чем нам ведомо сейчас.

 

VI. Имманентная Трансцендентная Божественность

 

На данный момент нами уже было проведено сравнение двух основных элементов мифологического комплекса Индии: один из них зародился в долине Инд и его отличительными чертами является почитание быка, как священного животного и благоговейный трепет перед образами Шивы и его супруги - великой Богини; второй есть ведическая система, где первое место отводится льву, который пожирает быка подобно тому, как воин поглощает нектар сомы, а солнце - свет луны. Сейчас же обратимся к третьему элементу - йоге, которая, в рамках нашего предмета изучения может быть определена в качестве техники для достижения мифической идентификации.

Тот факт, что на печатках, обнаруженных в долине Инд, были изображены фигуры в классических йогических позициях указывает на то, что сама практика йоги тесно связана с мифологией бронзового века, которая включает в себя ритуальное цареубийство, во время которого правитель идентифицировался с умирающим и воскресающим лунным светилом; ассоциирование же в последующие века йогической мысли с представлением об вечно вращающемся круговороте рождения и смертей, а также Шивой и Богиней лишь укрепляет эту уверенность. Более того, многочисленные свидетельства указывают на особенно тесную ее связь с египетской символической системой, разработанной классом жрецов почитателей бога Птаха; потому мы не исключаем вероятности того, что индийская йогическая система уходит корнями к Мемфису. Однако в свете того, что буквально каждая строка трудов, посвященных йоге, буквально пронизана глубиной психологической мысли, которая и близко не наблюдается в работах египетских (по крайней мере тех, о которых мы знаем) и того, что нигде к западу от Инда не было обнаружено ничего, что напоминало бы йогические позиции с вышеуказанных фигурок, полагаю будет более разумно предположить - по крайней мере предварительно - что практика йоги все же изначально зародилась в Индии и потому ей следует отвести отдельное, отличающееся особой значимостью место в мифологии этой страны.

Гипотетически можно предположить, что йога с ее основными положениями - трансом и "одержимостью" сформировалась из местных систем шаманизма. Ведь, как продемонстрировал профессор Элиаде Мирча, разжигание "внутреннего пламени" (тапас), достигаемое посредством задержки дыхания, широко распространено среди примитивных народов; оно есть "проявление высшей степени искусности", заявляет он, "и, в то же время, наиболее архаичный и распространенный элемент магической традиции. ... Таким образом, аборигены Индии могли располагать "целым рядом идущих с незапамятных времен традиций, служащих целям распаления магического пламени, экстаза или божественной одержимости."13

Тогда печатки долины Инд могут являться следствием ассимиляции архаичной йогической традиции с мифологическим порядком, развившимся в бронзовом веке, который достиг долины Инд в о. 2500 г. до н.э. А строки из Упанишад, которые цитировались ранее, соответственно иллюстрируют процесс внедрения йогической практики в мифологическую систему ведических ариев. В рамках системы долины Инд высшей степенью идентификации явилось бы вечно погибающее лунное божество, объект судьбы, жертвоприношение (возливаемой в жертвенный огонь Сома), в случае же с арийской системой, напротив высшей степенью идентификации является субъект судьбы, та огненная энергия, что поглощает возливаемые дары. Выбрав первый вариант идентификации, йог или же преданный погибает и возвращается обратно по "дороге дыма", чтобы снова влиться в круговорот; в то время как тот, кто обратился ко второму, встает на путь к вечной обители, которой он достигает путем абсолютной мифической идентификации либо с всепоглощающим солнцем, молнией или же огнем, либо с такими более абстрактными понятиями, как, например, брахман, чистый субъект (атман) или же (как это обстоит в буддизме) пустота.

В символике многочисленных божеств и религиозных принципов ведической системы нашлось достаточно лазеек для того, чтобы успешно провести акт слияния ведической направленной вовне сферы мифа и не-ведической направленной внутрь системы йоги и брахманы (которые проявили себя здесь в качестве самых поднаторевших в деле истолкования мифов в мировой истории) поспешили этой возможностью воспользоваться.

Так, ведическое божество Савитар, которому был посвящен гимн, приведенный выше в данной главе, во многом напоминает солнечное божество, однако на самом деле он олицетворяет силу, которая находится за пределами солнца Как отметил профессор Олденберг, описывая роль этого божества в ведической системе, которая и по сей день остается одной из главенствующих:

"Так как само по себе солнце олицетворяет главенствующую движущую силу вселенной

и, соответственно, контролирует все движение в принципе, Савитар очень тесно связан с ним и поэтому имеется тенденция присваивать ему аттрибуты солнечного божества. Однако пытаться ассоциировать изначальную форму этого божества или же его образ, развитый в Ригведе с солнцем, значит совершенно не разбираться в сути вещей и нарушать саму структуру идейного комплекса. Суть Савитара заключается не в ассоциации его с солнцем или же функциями, так или иначе приписываемыми этому светилу, как, например, поддержание жизни и движения. Напротив, здесь следует абстрактно выделить именно само это действие - поддержание. Именно это действие, воспринимаемое абстрактно, заключает в себе всю совокупность понятий, которые ассоциируются с этим божеством."14

Как мы помним, имя Савитар строится с помощью корня су, который имеет значение "возбуждать", "стимулировать", и "побуждать" и означает, согласно словам древнего комментатора, "стимулирующий все сущее."15 В строках, посвященных ему, мы читаем:

 

Все бессмертное покоится на нем,

Как колесо – на чеке.16

 

И снова

 

Постоянно пребывают племена (людские)

В божественном лоне Савитара (и) все миры.17

 

Савитар отмеряет продолжительность жизни человека, наделяет богов бессмертием; воды и ветра покорны его велению; нет ни одного существа, что могло бы противиться его воле и даже величайшие из богов неспособны на это - он повелевает тем, что движется и тем, что неподвижно. Опутав землю, он смог установить ее на одном месте; он смог упрочить небеса в воздушном пространстве. Он бдит за исполнением установленных законов.18

Вторым "гибким" божеством ведического пантеона, который оказался пригоден для цели сращивания двух систем, оказался разъяренный Рудра, которому посвящено всего лишь три ведических гимна и чье имя, включающее в себя корень руд, несущий значение "выкрикивать", по всей видимости означает "Ревущий". В рамках последующего развития культа он начал ассоциироваться с медитирующим Повелителем Зверей (Изображение 18), который, в рамках нашего обсуждения был признан прообразом Шивы. Эпитет "шива" - "дарующий счастье" является санскритским и никак не мог являться именем этого божества в до-ведические времена. Однако в Ведах он применяется по отношению к божеству Рудре, который несмотря на то, что ужасающ и несет разрушение, в то же время является и дарующим благо. Он зовется быком и является отцом золотого воинства прекрасных юношей, Марутов, мать которых - корова. Вооруженные лучистыми молниями и облаченные в роскошные одеяния, они занимают собой все небесное пространство, которое они рассекают на своих громогласных колесницах, проливая дожди на землю.

 

Из (всего), что рождено, о Рудра, ты самый блистательный (своим) блеском,

Самый сильный из сильных, о ты, с ваджрой в руке.

Переправь нас благополучно по ту сторону нужды!

Отбей все преследования недуга!19

 

Пристанище страждущих душ, могущественное орудие, воющие сонмы спутников, бык и корова, яростный и в то же время покровительственный нрав и вселенское главенство вечно юного Рудры - все это атрибуты нынешнего Шивы. Однако упор, который делается на фаллическом характере этого индуистского божества, принадлежащего к более позднему периоду, никак не может исходить из Вед; не относится к ним и его аспект повелителя йоги.

Подобным же образом божество Вишну, которое в ведической системе занимало лишь второстепенную роль и располагало не более чем полудюжиной гимнов, по мере развития культа преобразилось в одного из самых многозначных и глубокомысленных божеств индуистского пантеона. В Ведах он, в частности, прославляется за три шага, которые были совершены им, когда он, объединившись с Индрой, выступил против демонов: двумя шагами он покрыл всю видимую людям вселенную, а третьим - все остальное пространство, недоступное даже полету птиц. Так он отмерил (другими словами, сотворил) землю, воздух и небеса. Интересно, что его имя, которое строится с помощью корня виш, несущим значение "быть деятельным", в некотором роде совпадает по смыслу с именем Савитара. Так, на его примере мы снова видим, как проникновенное и осмысленное прочтение образов ведических богов, первоначальное поэтическое представление о которых не обладало достаточным потенциалом для такой степени мифологической глубины, позволило представить их в качестве воплощений всепронизывающего брахмана, учение о котором являлось неотъемлемой частью исконных верований этих земель.

 

Пусть к Вишну идет (этот) гимн-молитва,

К поселившемуся в горах, далеко шагающему быку,

Который это обширное, протянувшееся общее жилище

Измерил один тремя шагами.

 

 Я хотел бы достигнуть этого милого убежища его,

Где опьяняются мужи, преданные богам:

В самом деле, ведь там родство широко шагающего.

В высшем следе Вишну – источник меда.20

 

И, наконец, третьим из "гибких" ведических божеств, прекрасно вписывающимся в представление о всепронизывающей самости выступил Сома. Разделенный на великое множество и все же пребывающий во всем сущем, он поглощается на жертвенном алтаре божеством Агни. Аналогичным образом еда, которую мы поглощаем, переваривается (другими словами, "готовится") огнем нашего пищеварения. Огонь нашего пищеварения есть Агни. Значит пища - олицетворение Сомы. Таким образом погибая, индивидуум сам становится Сомой; ведь языки Агни пожирают его тело на погребальном костре. Выходит, что вся деятельность во вселенной есть никогда не прекращающееся жертвоприношение Сомы: бесконечно возливается бессмертие в пламя времени.

"Все сущее, о жрецы," говорит Будда в своей известной Сутте об огне, "пребывает в пламени. ... Но что же за пламя их пожирает? Пламя страсти, так говорю я вам, пламя ненависти, одурманенности, рождения, старости, смерти, печали, страдания, мучения, горя и отчаянья. ... Узрев это, о жрецы, мудрый и благородный ученик отпрянет в отторжении. . . 21

Но не такими виделись танцующие языки пламени первым последователям ведических Упанишад. Там читаем мы:

 

О, поразительно! О, поразительно! О, поразительно!

Я пища! Я пища! Я пища!

Я вкушающий пищу! Я вкушающий пищу! Я вкушающий пищу!

Я пожинающий плоды славы! Я пожинающий плоды славы! Я пожинающий плоды славы!

Я - первенец вселенского устоя [рита],

Прежде богов вкусил я от плода бессмертия!

Кто низвергнет меня воистину вознесет меня!

Я, кто есть пища, пожираю вкушающего пищу!

Весь мир покорен моей воле!

 

Знание это сияет подобно бриллианту освещая путь того, кому ведомо оно.

Таково мистическое могущество упанишады.22

 

Так приблизились мы к великой идее и дилемме четвертого элемента мифологической картины мира Индии: презрительному отказу удаляющихся в леса мудрецов эпохи Будды от всего того, что так возносилось ранее, вплоть до таинства имманентного трансцендентного воплощенного божества - высшего и славного творения развитой ведической мысли.

 

VII. Великое обращение

 

"ОМ. Рассвет есть голова жертвенного коня; солнце - его глаз; ветер - его дыхание; вселенское пламя - его отверстый рот. Тело жертвенного коня олицетворяет собой год; небеса - его спину; межвоздушное пространство - его живот; земля - это нижняя часть его живота; стороны света - его бока; промежуточные стороны света - его ребра; времена года - его конечности; месяц и половина месяца - его связки; дни и ночи его ноги; звезды на небесах - его кости; облака на них - его плоть. Также песок олицетворяет собой пищу в его желудке, а реки - его внутренности. Горы — это его печень и легкие; травы и растения - его волосы. Восход солнца символизирует его переднюю часть, а его заход - заднюю. Когда он зевает, сверкает молния; когда по его телу пробегает дрожь, мы слышим гром; когда он опорожняет мочевой пузырь, идет дождь; его глас заключает в себе созидательную силу Слова. ..."23

Теперь жрец, произведший таким образом идентификацию вселенной с жертвенным конем, должен совершить в своем уме и сердце его жертвоприношение. Назовем этот процесс интериоризацией жертвоприношения. Действо это является фундаментальным для йогической практики. Подобно тому, как проведение обряда Жертвоприношения коня в реальности способствовало процветанию царских земель и подтверждало его статус Правителя мира, интериоризированное, оно позволяет расцвести лотосу Самости мудреца и позволяет ему достичь венценосного состояния одухотворенности, дабы стать королем среди йогов, раджа-йогом.

"О жрецы," заявляет Будда в своей Сутте об огне,

 

"мудрый и благородный ученик в отторжении отпрянет от глаза, в отторжении отпрянет от форм, в отторжении отпрянет сознания, обусловленного зрением, в отторжении отпрянет от впечатлений, даруемых глазом; и какие бы чудные, приятные, отвратительные и нейтральные образы не возникали перед ним, порожденные глазом, и от них он отпрянет в отторжении. В отторжении отпрянет он от уха, в отторжении отпрянет от звуков, ... в отторжении отпрянет он от носа, в отторжении отпрянет от запахов, ... в отторжении отпрянет он от языка, в отторжении отпрянет от вкусов, ... в отторжении отпрянет он от тела, в отторжении отпрянет от всего осязаемого, ... в отторжении отпрянет от ума, в отторжении отпрянет от идей, в отторжении отпрянет от сознания, обусловленного деятельностью ума, в отторжении отпрянет от впечатлений, полученных умом; и что бы чудного, приятного, отвратительного или нейтрального не возникало в нем, порожденное умом, от этого также отпрянет он в отторжении. Развив в себе это отторжение, он лишается пристрастия, и лишившись пристрастия он освобождается, и освободившись он осознает свою свободу; тогда понимает он, что пришел конец перерождениям, что жизнь его была свята, что выполнил он то, что надлежало ему сделать и что он больше не принадлежит этому миру.24

 

Так утверждается путь к достижению абсолютной свободы чрез обращение в себя; однако мы ни в коем случае не можем утверждать, что первоначальная цель йоги заключалась в том, чтобы направить мудреца именно по этому пути, ведущему к освобождению от круговорота рождения и смерти. Идея отторжения не является неотъемлемым элементом йоги, она не присуща ей обязательно - напротив, их связь встречается очень редко. Таким образом, нельзя утверждать, что если в древнейших из дошедших до наших дней письменных источниках, посвященных йоге, она представлена в качестве учения об отречении, то и фигуры, изображенные на печатках долины Инд, в свое время также ассоциировались с подобными идеями. На самом деле, в общем понимании йога и по сей день ассоциируется скорее с приобретением "сил" (сиддхи), чем с принудительным прекращением своего материального существования; магических сил этих, которые позволяют преодолеть ограничения этого мира, всего восемь: 1. способность становиться чрезвычайно маленьким, невидимым; 2. способность увеличивать свое тело до огромных размеров и таким образом дотянуться до любых, даже самых отдаленных объектов (так, можно дотянуться до луны кончиками пальцев); 3. способность становится чрезвычайно легким и так передвигаться по поверхности воды или по воздуху; 4. способность становиться чрезвычайно тяжелым (подобным миру); 5. способность получать все желаемое, включая способность читать мысли других, их прошлое и будущее; 6.способность обрести бесконечное удовлетворение; 7. способность овладеть всем сущим, включая смерть; и 8. способность околдовывать, завораживать и подчинять своей воле.*

При условии должного выполнения всех предписаний, даже тот, кто совсем недолго практикует йогу, уже может приобрести какую-то часть этих способностей. Так, например, в последних главах классического индийского труда, посвященного политике, Каутилья Артхашастре, "Книге искусства овладения" сказано:

"По окончании трехдневного поста, в день, когда царит созвездие Пушьи, следует добыть череп человека, который был умерщвлен оружием или же вздернут на виселице. Наполнив этот череп почвой и семенами ячменя, следует полить его молоком козы или овцы; когда ячмень этот даст побеги, нужно сделать из них гирлянду и надевший будет невидимым для других."25

И снова:

"По окончании четырехдневного поста следует на четырнадцатый день убывающей луны вырезать из кости человека фигурку быка и поклоняться ей со следующей мантрой:

"Я принимаю прибежище у бога огня и всех богинь, что повелевают десятью направлениями: * да исчезнут передо мной все препятствия и да покорится все сущее моей воле! Такова моя молитва!"

Тогда пред просящим сразу же явится повозка, запряженная двумя быками, на которой он сможет добраться до небес и дальше, до самого солнца и всех других планет, представленных на небосклоне."26

Исторические хроники изобилуют подобными магическими сводками, которые практиковались йогами на всей территории Индии. В том же, как прельстительны перспективы длительной йогической практики - скажем, в течение каких-нибудь шестидесяти тысяч лет - мы уже убедились, ознакомившись со списком потенциальных возможностей, представленном выше. Однако, как будет продемонстрировано в рассказе, представленном ниже, в глазах истинного мудреца любое могущество, естественно присущее человеку, или же приобретенное в ходе занятий мистической йогой, не более чем соломинка, подкинутая в костер материальных желаний, который он, напротив, стремится как можно скорее загасить.

В рассказе этом речь пойдет о великом мудреце Саубхари, который, как и все великие мудрецы Индии, был сведущ в Ведах и в высшей степени добродетелен. Будучи столь преданным своему делу, он многие годы провел, погрузившись в некий водоем, расположенный вдали от суетного мира. Кто же смог сманить этого великого мудреца обратно в иллюзорный мир? Быть может некий человек, правитель, женщина или же его друг? Нисколько! Повинна в этом оказалась одна маленькая рыбешка, которая обитала в водах, ставших для мудреца прибежищем.

Будучи окруженной своими многочисленными родными, детьми и внуками, которые постоянно сновали туда и сюда, эта рыбешка пребывала в полном блаженстве, день и ночь проводя в их обществе. Саубхари, потревоженный их плесканием, особо отметил привлекательность положения главы семьи, которой наслаждалась эта рыбка, будучи самой авторитетной в этом водоеме и такая мысль проскользнула у него: "Сколь завидно положение этого существа, которое, будучи воплощено в столь скромной форме, все же так счастливо в окружении своих многочисленных потомков! Картина эта пробуждает во мне желание и самому отведать этого блаженства, счастливо пребывая в обществе моих собственных детей." Приняв такое решение, Саубхари покинул водоем и отправился в ближайшее царство, которым правил Мандхатри, чтобы просить руки одной из его дочерей.

Когда правителю сообщили о приходе мудреца, тот поднялся с трона и оказал ему должное гостеприимство, обращаясь с ним особенно уважительно; тогда Саубхари сказал королю: "Я принял решение жениться, о правитель. Не отдашь ли ты мне по этому случаю одну из своих дочерей? Я знаю, что не в правилах вашего рода отказывать тем, кто просит об услуге и уверен, что ты не разочаруешь меня. В мире есть и другие правители с прекрасными дочерьми, однако твоя семья славится своей щедростью превыше всех других. Мне известно, что у тебя пятьдесят дочерей. Я прошу лишь об одной из них."

Внешний вид мудреца был ужасен, так как он был истощен длительными аскезами, и, кроме того, чрезвычайно стар, поэтому первым побуждением правителя было отказать ему; однако он, в то же время, страшился вызвать гнев этого святого старца, а потому пребывал в неком смущении и, опустив голову, на время погрузился в раздумья.

Заметив его колебания, мудрец произнес: "О раджа, что заставило тебя впасть в это медитативное состояние? Что я такого попросил, что ты так колеблешься? Я обещаю, что если останусь доволен дочерью, которую ты отдашь мне, то не будет в этом мире ничего для тебя невозможного, ибо я исполню любое твое желание."

Однако царь, страшащийся вызвать его неудовольствие, ответил: "С сожалением вынужден сообщить, что в правилах нашей семьи позволять дочерям самим выбирать себе женихов из числа подходящих кандидатов; поскольку им еще не известно о вашем желании, я не могу дать вам ответ наверняка. В этом причина моего замешательства и я не понимаю, что мне делать в этой ситуации."

Мудрец все понял. "Это", подумал он, "просто предлог, чтобы выпроводить меня. Он видит, что я стар и не привлекателен для женщин и потому его дочери никогда не согласятся пойти за меня. Что ж, да будет так! Я устрою все таким образом, что все равно добьюсь своего!" Тогда он сказал: "Раз таков, о могучий правитель, обычай вашего семейства, прикажите же отвести меня к дочерям. Если какая из ваших дочерей решится принять меня в качестве своего супруга, я приму ее; если же желающих не найдется, спишем это на мои старые годы и забудем об этом."

Пребывающий в ужасе Мандхатри был вынужден приказать евнуху провести мудреца в покои принцесс, войдя в которые, тот сразу же принял обличие такой несравненной красоты, что несравнима была с земной и даже превосходила небесную. Тем временем евнух объявил: "О юные девы, ваш отец направил к вам благочестивого мудреца, который пришел, чтобы просить вашей руки. Король пообещал, что не откажет ему в просьбе и отдаст ту из вас, кто согласится стать его мужем." Узрев его несравненную красоту и услышав это заявление, все девушки сразу же были охвачены желанием и подобно стаду слоних, оспаривавших между собой благосклонность главного слона, они начали толкать друг друга выкрикивая "Прочь сестра, прочь! Я его выбираю. Он мой. Он тебе не пара. Сам творец Брахма сотворил его для меня, а меня для него. Я первая его увидела. Тебе не встать между нами." Пока принцессы яростно переругивались за право обладания статусом супруги этого безупречного мудреца, евнух с опущенными глазами вернулся к правителю и сообщил ему о происходящем. Правитель был поражен. "Что ты говоришь!" воскликнул он. "Разве это возможно? Что же мне теперь делать? Что именно я пообещал?" Чтобы сдержать свое обещание, он был вынужден отдать старцу все пятьдесят дочерей.

Обручившись согласно всем правилам, пятьдесят дочерей правителя отправились со своим мужем в лес, где тот призвал главного архитектора богов Вишвакарму, чтобы тот выстроил пятьдесят дворцов, по одному для каждой из жен, роскошно обставив каждый из них кушетками, изящными сидениями и прочей мебелью, разбив там сады, радующие глаз рощи и водоемы, где дикие утки и другие водные птицы могли бы резвиться среди лотосов; кроме того, он распорядился, чтобы в каждом из дворцов была неистощимая сокровищница и кладовая, чтобы принцессы всегда могли принимать гостей, а также чтобы везде были служанки, всегда держащие наготове напитки и вкуснейшие явства.

Спустя некоторое время правитель Мандхатри, тоскующий по своим дочерям и обеспокоенный их участью, отправился в лес, чтобы лично увидеть скудное жилище отшельника Саубхари. Однако когда он прибыл на место, он обнаружил бесконечное множество блистательных замков, окруженных чудными садами и чистейшими водоемами, которые сияли подобно пятидесяти солнцам Войдя в один из них, он обнаружил там одну из своих дочерей и с радостью заключил ее в объятья. "О дитя," произнес он, со слезами привязанности на глазах, "скажи мне, как тебе живется? Счастлива ли ты? Хорошо ли с тобой обращается великий мудрец? Или же ты тоскуешь по своему былому дому?

Она ответила: "Отец, ты и сам видишь, в каком чудесном дворце я живу, окруженная дивными садами и озерами, где цветут лотосы и кричат дикие гуси. Мне постоянно готовят вкуснейшие блюда и редчайшие явства, я украшаю себя драгоценностями и прекрасными одеждами, покоюсь на мягчайших ложах и могу позволить себе все, о чем только пожелаю. Зачем же мне тосковать по моему дому? Благодаря тебе я обрела все то, что сейчас имею. И все же, кое-что меня тревожит: все дело в том, что мой муж постоянно проводит время в моем дворце, всецело привязан ко мне и постоянно находится подле меня и похоже, что он никогда не отлучается к моим сестрам. Подозреваю, они убиты его пренебрежением. Лишь эта мысль причиняет мне беспокойство."

Так правитель навестил каждую из своих дочерей; обнимая их и усаживаясь рядом он задавал каждой один и тот же вопрос, и все из них давали одинаковый ответ. Тогда правитель, чье сердце было переполнено восторгом и удивлением, отправился к мудрецу Саубхари, которого он обнаружил в полном одиночестве. Он склонился перед ним и с глубоким почтением произнес такие слова:

"О святой мудрец, я стал свидетелем проявления твоего великого могущества: мне неизвестен никто, кто бы обладал подобными удивительными способностями. Воистину, как велико воздаяние за твою набожную аскезу!"

Правитель, благосклонно встреченный мудрецом, провел с ним некоторое время, вдоволь насладившись всеми возможностями его потрясающей обители и вполне довольный вернулся в свою столицу. Со временем принцессы произвели на свет потомство в количестве трижды по пятьдесят сыновей и с каждым днем привязанность Саубхари к его детям все нарастала, так что в итоге его сердце полностью погрязло в категориях самости (мамата: "я и мое"). "Вот мои сыновья," любил думать он, "они так радуют меня своим детским лепетом. Скоро они научатся ходить. Станут юношами, а затем мужами. Я застану их свадьбы и тогда они заведут своих детей. И я застану детей своих детей."

Однако он осознавал, что каждый день, проведенный им суетно, отмерен ходом времени; наконец он подумал: "Что за глупец! Моим желаниям нет конца. Пусть десять, да хоть сто тысяч лет подряд сбывается все, о чем я только пожелаю, все равно будут в моем уме возникать все новые желания. Вот уже стал я свидетелем того, как мои дети начали ходить, узрел их юность, возмужание, свадьбы и потомство, и до сих пор в моем сердце теснится желание видеть потомков их потомков. Я их увижу, и что же? Новое желание родится в моем сердце, а когда и оно будет исполнено, как смогу я предотвратить появление других? Лишь теперь я понял, что надежда умирает только со смертью и что ум, постоянно погруженный в мирские ожидания, никогда не сможет развить в себе привязанности к высшему духу. Погруженный в воду, я позволил своей преданности пасть жертвой привязанности к своему товарищу-рыбке. В результате этого падения я вступил в брак, а результате брака моя жизнь превратилась в непрерывную погоню за исполнением желаний. ... Полное отречение от мира — вот единственный путь мудреца к достижению полного освобождения; от мирской деятельности можно ожидать лишь бесчисленных промахов. А потому сейчас я приложу все усилия к спасению своей души."

Приняв такое решение, Саубхари покинул своих детей и свой исполненный великолепия дом и, в сопровождении супруг, вернулся в лес, где каждый день исполнял все необходимые ритуалы, предписанные тем, кто имеет семью до тех пор, пока не полностью не освободился от всех привязанностей. Затем, когда его разум окреп, он разжег в себе мистическое пламя, которое испепелило его, в результате чего он, полностью посвятивший себя служению Верховной Истине, достиг состояния Непоколебимости (ачьюта: "не капающий", "не протекающий", "не бренный"), которое характеризуется неизменностью и не подвержено превратностями рождения, перерождения и смерти.27

Очевидно, мораль заключается в том, истинный индиец никогда не утешится радостями этого бренного мира, даже самыми лучшими из них и даже теми, которые превосходят все мыслимые ожидания. Таким образом, его высшая цель лежит за пределами этого мира. И все же, иногда некоторые события или же существа этого мира могут очаровать мудреца, поймав его в ловушку чувств. При таком раскладе лес станет первым прибежищем для его изможденного сердца. Однако и в лесу найдется, чем потешить свои чувства. А потому следует самостоятельно наплотно закрыть все ворота чувств. Однако и полностью огороженные от окружающего мира, чувства найдут себе повод понаслаждаться, например, дыханием. Как же скрыться от этой напасти?

Мы узнаем об этом, проследив за йогом по мере того, как он продвигается по пути пламени.

 

 

 

VIII. Путь Дыма

 

Для начала для того, чтобы разобраться из какого же именно океана страданий желается спастись индийский мудрец, давайте подробно разберем один из нескольких имеющихся в Индии архаичных, математически структурированных мифологических вариантов устройства вечно вращающегося круга. Я выбрал в качестве примера вариант джайнов во первых, из за его грамотного и ясного устройства и во вторых потому, что хоть сейчас они и представляют собой малочисленное сообщество, в прошлом их религиозная группа была весьма крупной и влиятельной. Наиболее почитаемый в их кругах учитель Махавира, который погиб в о. 485 г. до н.э., был современником и внушительным соперником Будды. Оба они произошли из земель нижнего Ганга, что под Бенаресом, которые мы обозначили в качестве священной обители мудрецов отшельников. Оба они принадлежали к классу кшатриев, а не брахманов и, после вступления в брак, приняли отречение от мира, чтобы стать странствующими отшельниками и нести спасение миру в окружении своих аскетичных учеников. И оба преподавали доктрины освобождения (мокша) от желаний, (кама) и смерти (тара) посредством постепенного наложения на себя все более суровых обетов. Однако, если Будда проповедовал во всех смыслах Срединный путь, то Махавира настаивал на высшей степени отречения. В каждом аспекте его учения прослеживаются следы дуализма и абсолютного противопоставления материи и духа, крайнее отторжение самого факта совмещения этих двух принципов в рамках вселенной, беспрецедентное желание жестко вырвать свой бессмертный дух из этого круговорота рождений и смертей и, в то же время, чрезвычайная мягкость и нежность по отношению ко всему сущему, что окружает этот дух, поскольку все (включая палки, камни, воздух, воду и все прочее) есть живые души, которые в результате своих ошибочных действий оказались загнанными в бессмысленный и жестокий круговорот перерождений, который приносит живым существам бесконечные страдания.

Будда создал совершенно новую доктрину; Махавира же учил тому, что уже тогда было очень древним. Родители его сами были джайнистами, последователями учения их спасителя Господа Паршвы, символическим животным которого был змей. Дело в том, что в момент достижения им совершенства, когда он стоял полностью обнаженный ("облаченный в воздух"*дигамбхара) в прямом неподвижном положении - позе "покидания тела"(кайотсарга), вырвав предварительно своими собственными руками каждый волосок на своем теле и с корнем вырвав каждое желание из своего ума, он был атакован демоном, однако защищен парой могущественных вселенских змеев, которые встали по обе стороны от него.

Демон этот, имя которому Мегхамалин ("Облаченный в облака") послал многочисленных тигров, слонов и скорпионов, чтобы они прервали медитацию погруженного в себя святого, однако все они стыдливо уползали прочь, как только видели его неподвижную фигуру. Тогда весь мир вдруг погрузился в непроглядную и ужасающую тьму. Поднялся вихрь. Он с корнем вырывал деревья и разносил их на щепки. Горные вершины рушились. Земля разверзлась, а с неба полились потоки дождя. И все равно святой остался неподвижен. Демон в гневе своем стал ужасен: его исполненное черноты лицо исказилось, и он изверг из своей пасти пламя. Украшенный гирляндой из черепов, он походил на самого бога смерти, Мару, который подобным же образом стремился устрашить Будду. Однако, когда он, рвя и меча, приблизился к Паршве ревя "Убить! Убить!" тот все равно остался абсолютно неподвижным.

Именно тогда царь змей, что обитает под землей и на чьих многочисленных головах она покоится возник из-под нее вместе со своей царицей, богиней Шри Лакшми, которая, подобно ему, также предстала в обличии змеи. Змеи предложили поклоны великому Паршве, который и не подозревал об их приходе, и встали по обе стороны от него, расправив над ним свои капюшоны. Узрев их могущество, демон в ужасе скрылся на своей карете, после чего оба змея снова принесли свои поклоны Паршве и остались стоять подле него.

На ум сразу же приходит печатка из долины Инд с изображением двух змеев (Изображение 19) и связь между ними и правда возможна. Все дело в том, что Господь Паршва, который, как было установлено, жил в период о. 872-772 гг. до н.э.,28 был не первым спасителем джайнов, но, согласно их традиции, двадцать третьим. И если до него и правда было еще двадцать два пророка, или даже половина от этой суммы, вполне возможно, что начало их преемственности было положено в период вышеуказанных печаток. Однако стиль ведения джайнами их математических подсчетов заставляет серьезно задуматься об их достоверности. Согласно их легенде Ариштанеми, предшественник Паршвы, жил за 84,000 лет до него, что отбрасывает его в эпоху неандертальца. Пророк номер двадцать один, Нами, оказывается таким образом в о. 134,000 г. до н.э., а Суврата, пророк номер двадцать, в о. 1,234, 000 г. до н.э., т.е. на добрых 800,000 тысяч ранее питекантропа. Более же ранние пророки, таким образом, выходят за пределы измеримого пространства и времени и становится очевидным, что они, подобно месопотамским правителям и библейским ветхозаветным патриархам, принадлежат уже к мифологическому, а не земному измерению.

Вселенский образ времени для джайнов - колесо с шестью нисходящими (авасарпини) и таким же количеством восходящих (утсарпини) спиц. Пока катятся вниз нисходящие спицы (четвертая спица из которых вместила в себя все двадцать четыре спасителя, которые шли до Паршвы, а пятая, которая началась с его смертью, катится сейчас вместе с нами) зло постепенно берет верх над добром; с другой стороны, когда придет черед восходящих спиц, напротив, добро преодолеет зло и вся вселенная снова приобретет благочестивые качества.

Когда пришел черед первой нисходящей спицы, все люди достигали десяти тысяч метров в высоту, имели по 256 ребер и у них рождались только близнецы, всегда пара мальчик и девочка, которые становились мужем и женой и жили по три пальи: три "промежутка времени, включающих в себя неисчислимое количество лет." На земле росло десять деревьев желаний, которые могли удовлетворить все потребности; так, одно снабжало людей вкуснейшими фруктами, другое - листьями, из которых они делали посуду и утварь, а из третьего постоянно лилась чарующая музыка; четвертое освящало ночь своим ярким светом, а пятое сияло подобно тысяче небольших огоньков; на шестом дереве росли цветы, которые не только были прекрасны на вид, но и источали чудесный аромат, седьмое же постоянно выделяло из себя разнообразные и чрезвычайно вкусные блюда; восьмое производило драгоценности; девятое представляло из себя многоуровневый дворец, а из коры десятого можно было делать одежду. Земля была сладка как сахар, а реки подобны вину. Когда же, в свое время, пара близнецов давала рождение другим, они, по истечение промежутка времени, равного семи дням, помноженным на семь, возносились прямиком в обитель богов, хотя на протяжении всей жизни ничего не знали о религии.

Эпоха эта зовется Чрезвычайно прекрасно чрезвычайно прекрасной (сушама-сушама) и длится на протяжении 400,000,000,000,000 океанов лет*, а затем уступает место Чрезвычайно прекрасной эпохе (сушама), которая, как свидетельствует о том ее название, наполовину так же хороша, как предшествующая ей. Древа желаний, земля и воды одаривали указанными выше благами вполовину меньше. Люди достигали ростом лишь семи тысяч метров, имели 128 ребер, жили лишь на протяжении двух промежутков неисчислимого количества лет и отправлялись в мир иной, когда их собственным детям было только 64 дня отроду. Эпоха эта длится на протяжении 300,000,000,000,000 океанов лет, медленно и неизбежно опускаясь до уровня Горестно чрезвычайно прекрасной (сушама-духшама), где счастье уже перемежается с горем. Рост близнецов теперь достигает четырех тысяч метров, они имеют 64 ребра и живут лишь на протяжении одного периода неисчислимого количества лет. К этому времени деревья желаний давали столь скудные дары, что люди начали пытаться захватить их в качестве собственности и тогда появилась потребность в правительстве. Тогда был назначен первый законодатель Вималамахана, а последний патриарх из внушительного списка предшественников, Набхи, стал отцом для первого спасителя джайнов, Ришабханатхи. Ведь помимо нужды в правительстве возникла также и потребность в наставнике, который смог бы указать людям на способ выбраться из этой, теперь преисполненной скорби, юдоли.29

Ришабханатха, чье имя означает "Повелитель (натха) Бык (ришабха)" был рожден в столице Айодхьи и будучи членом столь почтенной семьи он наслаждался всеми прелестями дворцовой жизни на протяжении 1,000,000 раз по 2,000,000 лет, а после того, как он занял положение правителя и осознал, что деревья желаний более не смогут исполнять свое прямое назначение, он на протяжении 1,000,000 раз по 6,300,000 лет своего правления обучал свой народ 72 наукам, среди которых первым, как заявляется, было преподнесено искусство письма, наиважнейшей была арифметика, а последним из списка - искусство предсказания судьбы; помимо этого, он также обучил свой народ 100 прикладных ремесел, 3 видам маскулинной деятельности и 64 женским совершенствам. У него было 100 сыновей, каждому из которых он подарил по царству, после чего он, дабы исполнить свою последнюю задачу, принял отречение от мира и предавался аскезе в течение 1000 раз по 1,000,000 лет когда, достигнув просвещения под баньяновым деревом в лесу под названием Грязнолицый (шакатамукха), что неподалеку от города Пуриматала, он собрал вокруг себя своих ближайших учеников в количестве 84 и проповедовал им свое учение на протяжение последнего периода его жизни продолжительностью в 99,000 раз по 1,000,000 лет в течение которого его орден разросся до 84,000 монахов-аскетов, 300,000 монахинь и 859,000 последователей мирян (из которых 305,000 мужчин и 554,000 женщин) когда, наконец, он отправился к вершине Восьмигранной горы (аштапада) где и пришел конец его длительной жизни общей продолжительностью в 8,400,000 раз по 1,000,000 лет, и тогда его дух покинул его сверкающее подобно золоту тело, а случилось это ровно за три года и восемь с половиной месяцев до конца Горестно чрезвычайно прекрасного и начала Чрезвычайно прекрасно горестного (духшама-сушама).

В ходе периода четвертой нисходящей спицы страдания начинают преобладать над радостями и с каждым миллионом лет ситуация становится все хуже и хуже. Если предыдущий век длился 200,000,000,000,000 океанов лет, то этому отведено лишь 100,000,000,000,000 океанов, причем из них еще вычитается 42,000 обычных лет. И если в начале этой эпохи люди были 1000 метров ростом, имели 32 ребра и жили по 10,000,000,000 лет, то к его завершению (которое датируется очень конкретно 522 г. до н.э.) они уже не достигали и трех метров в высоту, а продолжительность их жизни не доходила и до века. На протяжении своего длительного существования религия джайнов постоянно претерпевала необходимые изменения, которые внедрялись их Спасителями или же "Выстраивающими мост к другому берегу" (тиртханкарами) в количестве двадцати четырех, последний из которых ушел из этого мира ровно за три года и восемь с половиной месяцев до начала эпохи пятой нисходящей спицы, в которую живем мы и начиная с которой двери к освобождению постепенно закрываются: религия джайнов понемногу уходит из этого мира и больше не будет ни одного тиртханкары, чтобы прийти на помощь человечеству, уровень развития которого теперь недостаточен, чтобы воспринять спасительное знание.

Век этот зовется Горестным (духшама). И пусть каким нибудь белолицым иностранцам или дикарям век наш кажется периодом поразительных перемен и новых горизонтов, истинно мудрому (который вместо мирских познаний посвятил себя изучению священных писаний, а потому ему ведомо не только то, как прекрасна была жизнь миллионы океанов лет назад, но и то, что даже этот уровень блаженства не более чем иллюзия, поддавшись которой можно вечно вращаться в колесе заблуждений, вместо того, чтобы вкусить истинного блаженства в непроявленном состоянии нирваны) весь этот мир с его жалкими прелестями вроде деревьев, которые просто стоят и даже не способны исполнять желания, крошечных гор, океанов, звезд и многочисленных галактик, что так будоражат наше воображение, воистину видится ничтожной юдолью слез. Ведь оглянитесь! Люди не достигают и трех метров в высоту, а жизнь их длится не более 125 лет. У людей всего 16 ребер и они эгоистичны, несправедливы, жестоки, исполнены вожделения, гордости и алчности. Эпохе нашей суждено продлиться лишь 21,000 лет и перед самым ее завершением последний джайнистский монах, имя которому будет Дуппасахасури, последнияя джайнистская монахиня Пхалгушри, последний джайнистский мирянин Нагила и последняя джайнистская мирянка Сатьяшри погибнут так и не достигнув просветления, после чего наступит черед последней нисходящей спицы, который зовется Горестно горестным (духшама-духшама).

Люди будут жить не более 20 лет, достигать не более полуметра ростом и у них будет лишь 8 ребер. Дни будут мучительно жаркими, а ночи ледяными, повсюду будут буйствовать заболевания и целомудрие покинет этот мир. По земле будут постоянно проноситься вихри и по мере приближения к завершению этого периода они будут появляться все чаще и чаще. В конечном итоге всему живому - людям, животным и всем растениям останется только искать прибежища у берегов Ганга, в пещерах или же в море.

Когда разрушение и опустошение достигнут своей крайней точки и станут невыносимыми, закончат катиться нисходящие спицы и начнут свой путь восходящие (утсарпини) В течение семи дней будет литься дождь; за этот период выпадает семь различных видов дождей; почва полностью очистится и семена прорастут. Случится это в период убывающей луны месяца Шравана (Июль-Август). Тогда из своих пещер выйдут ужасающие карликообразные существа, пережившие великую засуху и, постепенно, они будут становиться все более нравственными, здоровыми, высокими и красивыми; со временем мир восстановится и станет таким, каким мы его знаем сегодня. На свет появится спаситель по имени Падманатха ("Лотосоокий Господь") который снова возродит религию джайнов; тогда люди снова будут достигать огромного роста, а красота их будет затмевать великолепие солнца. Наконец земля снова станет сладкой, реки превратятся в вино, а деревья желаний снова будут одаривать всевозможными благами совершенных близнецов; так уровень блаженства будет все нарастать на протяжение десяти миллионов десяти миллионов сотен миллионов сотен миллионов периодов неисчислимого количества лет, пока не достигнет своего пика и не начнется снова черед катиться нисходящим спицам, которые уничтожат своим ходом вечную религию, и породят множество несчастных браков, войн и прочих пагубных влияний.

Наиболее ранний аналог подобной системы цикличности мировых эпох мы находим в Месопотамии, однако мифология джайнов, по сравнению с ней, обладает куда большей степенью рационализации. Кроме того, насколько мне известно, ни одна из теорий о строении вселенной Месопотамии не схожа с той, что имеется у джайнов, которые представляют ее обычно в качестве своеобразного колосса, обычно женщины, в рамках тела которой земные измерения находятся на уровне талии; семь адских планет начинаются от области таза и тянутся по ногам к ступням делясь на уровни подобно тому, как это представил Данте; четырнадцать же райских обителей расположены над уровнем пояса - начиная от живота, они тянутся через плечи и шею к голове; над головой же расположено пространство в форме зонтика которое сияет ослепительным золотым светом, окружность которого равняется 14,230,250 йоджанам *30, а толщина достигает 8 йоджан в центре, по краям же она не толще комаринного крылышка- это обитель бесконечного блаженства, которая зовется "Слегка Наклоненная" (ишат-прагбхара) и именно туда попадает освобожденная душа, которая, посредством йоги искоренила в себе любой намек на привязанность к чувственным наслаждениям, хоть бы оно и было равным тому, что испытывают небожители.

На уровне ее пояса находятся земные обители, которые представляют собой нечто наподобие мишени - это ряд круглых, кольцевых континентов, каждый из которых отделен от другого океаном, в центре же этой мишени в качестве своеобразной оси расположена гора Меру. Первый из континентов, вращающихся вокруг этой оси, зовется Обителью древа яблок и роз. Над ним висит два солнца и столько же лун, Индия же находится на его южной оконечности. Он окружен Соленым океаном, над которым парит четыре солнца и четыре луны. За ним следует континент Обитель древа пурпурной ивы, над которым парит двенадцать солнц и лун и который окружен Черным океаном, снабженным сорока двумя солнцами и лунами. Следующая за этой Обитель лотоса освещается семьюдесятью двумя парами светил и является последним континентом, где обитает человек. За Лотосным океаном, который окружает Обитель лотоса уже тянутся Обитель бога Варнуы и Океан Варуны, Молочная обитель и Океан молока, Обитель сливочного масла и Океан сливочного масла, Обитель сахарного тросника и Океан сахарного тросника и еще множество других, последней из которых является Обитель блаженства от ощущения самости, за которой простирается Океан блаженства от ощущения самости, который простирается на одну бесконечность во все стороны (радджу) и наполняет воздухом живот космического существа.

Обратимся теперь к этой вселенской форме; оказывается, что она не может желать, радоваться, не обладает свободой воли и вообще, по сути, не обладает своим индивидуальным существованием; по сути, она лишь обретшая форму мертвая материя (а-джива), которая приводится в движение энергией и жизненной силой бесконечного числа введенных в заблуждение душ (джив), которые, подобно личинкам, копошатся в каждом уголке этого застывшего организма. Заключенные в ловушку, они бесконечно перебираются из одной части ее тела в другую, постоянно меняя свое обличие, принимая всевозможные известные нам формы существования; нам кажется, что они рождаются и умирают, однако беспомощные, они на самом деле они просто переходят из одного состояния в другое, не в силах вырваться из бесконечного круговорота. Все эти многочисленные формы жизни зафиксированы джайнами в мельчайших подробностях и складываются в поистине поразительную по своей психологической категоризации систему, быть может немного нагроможденную, однако вне всяких сомнений присущую не только джайнизму, но и буддизму, индуизму, всем восточным областям, затронутым буддизмом, зороастризму и даже Данте. Человек издавна славится своей способностью создавать пугающие и причудливые образы и представленная ниже схема, рисующая нам образ la condition humaine, воистину может претендовать на звание первенства среди них.

На уровне талии вселенского существа, где время отмеряется ходом пребывающего в вечном движении колеса о двенадцати спицах, все этапы вращения которого были прослежены нами выше, бесчисленное количество живых существ переходит из одной формы жизни в другую и мы все, кто живет сейчас, уже бесчисленное количество раз сменили эти формы и нам еще предстоит сделать это такое же количество раз. Ниже представлен их полных список:

 

I. Земные воплощения

1. всевозможные виды пылинок

2. песок, мелкие камешки, булыжники и крупные камни

3. различные виды металлов

4.различные виды драгоценных металлов

5. все виды глин, сера и различные виды солевых отложений (тальк, квасцы, реальгар, селитра, натрон, опермент, киноварь и т. д.)

 

Продолжительность жизни в этих формах жизни может разниться от доли секунды до 22,000 лет и пребывая на этом уровне, душа может воплотиться 700,000 раз. Кроме того, находясь на этом уровне души могут воплощаться не только в грубой материи (стхула), но и в тонкой материи (сукшма), например на райских планетах или же в измерении сна, воображения.

 

II. Водные воплощения:

1. моря, озера, реки и т.д., а также различные виды дождей

2. роса и прочие виды осадков

3.иней

4. снег, град и лед

5. облака и туман

 

Продолжительность жизни в этих формах может разниться от секунды до 7000 лет и каждая душа может воплотиться в этих формах жизни до 700,000 раз, как в сфере грубой, так и тонкой материй.

 

III. Растительные воплощения

1. растения, размножающиеся посредством почкования (мхи, лишайники, луковичные и прочие клубневые растения, алоэ, молочаи, шафрановые, банановые и т.д.): каждая душа воплощается в этих формах до 1,400,000 раз, прежде чем перейти к следующему уровню.

2. Растения, произрастающие из семени (деревья, кустарники, лианы, травы, зерновые и водные растения): в этих формах жизни монада воплощается до 1,000,000 раз.

 

Приведенные выше земные, водные и растительные формы жизни относятся к классу неподвижных. Далее следуют три подразделения подвижных форм жизни, а именно:

 

 

 

IV. Огненные воплощения:

1. пламя

2. угольки

3. молнии

4. гром

4. метеоры и болиды

 

В этих формах жизни не продержишься более трех дней, а среднестатистическая продолжительность жизни - не более секунды. В этих формах монада воплощается до 700,000 раз.

 

V. Воздушные воплощения:

1. легкий бриз

2. штормы, шквалы, ураганы, бури

3. смерчи

4.заморозки

5. вдохи и выдохи всех живых существ

 

Все формы жизни, представленные выше, вне зависимости от того подвижные они или нет, обладают следующими атрибутами жизнедеятельности: телом, продолжительностью жизни, дыханием и осязанием. Формы представленные ниже идут в восходящем порядке и обладают дополнительными атрибутами.

 

VI. Организмы (их дополнительный жизненный атрибут - способность издавать звуки, (вач):

 

1. Существа, обладающие лишь двумя чувствами - осязанием и вкусом (черви, пиявки, ракушки, каури, кляпцы, моллюски и прочие мягкотелые)

2. Существа, обладающие тремя чувствами - осязанием, вкусом и обонянием (блохи и вши, пищевые черви, тараканы, уховертки, жучки, муравьи, пауки и т. д.): продолжительность жизни в этих формах - не более 49 дней.

4, Существа, обладающие четырьмя чувствами - осязанием, вкусом, обонянием и зрением (бабочки, пчелы и осы, мухи и комары, скорпионы, сверчки, кузнечики и другие высокоразвитые насекомые): их продолжительность жизни достигает шести месяцев; и наконец:

4. Существа обладающие всеми пятью чувствами, которые подразделяются на две категории, каждая из которых в свою очередь разделяется на подкатегории.

 

  1. Животные

 

i. Морские: рыбы, акулы, дельфины, морские свиньи, крокодилы и черепахи.

ii. Наземные: млекопитающие (некоторые с копытами, некоторые когтями); ящерицы и ихневмоны; змеи

iii. Воздушные: обладающие перьевыми крыльями (попугаи, лебеди и т. ж.); обладающие кожистыми крыльями (летучие мыши); обладающие крыльями в форме круглых коробочек(человеческому взору они недоступны, так как обитают на других континентах земного измерения); те, что никогда не опускаются на землю и парят даже во сне (они тоже недоступны взору)

 

 

 

 

 

 

Б. Человеческие формы жизни

 

i. Люди достойного происхождения (арии) - их огромное множество, например: прекрасные и уродливые, болезненные и крепкие, мудрые и безрассудные, богатые и бедные; те, у кого много родных и те, у кого их мало, известные и всеми забытые, могущественные или беспомощные; говорящие на разных языках; те, кто имеет в собственности поля, дома, скот, рабов, золото и прочее добро; торговцы, горшечники, ткачи, банкиры, писари, портные, воины, жрецы и правители, великие правители и вселенские правители, причем последние подразделяются на тех, кто принадлежит к Лунной и тех, кто принадлежит к Солнечной династиям; наконец, особенно выделяется различие между теми, кто населяет так называемые "земли действия", которые находятся на крайнем юге и севере, а также в центре континента Обители древа яблок и роз, и тех, кто населяет "земли услады", местоположение которых также указано конкретно и где все люди - настоящие великаны, которые в два раза превосходят ростом любого человека на земле, но оттого, что им неведомы законы добродетели, они обречены вечно вращаться в круговороте рождения и смертей.

 

ii. Варвары (млеччхи): отбросы человечества, среди которых множество сказочных существ, которые обитают на отдаленных затерянных островках - у некоторых из них есть рога и хвосты, у других - только одна нога, на которой они скачут туда и сюда, кроме того, у них у всех чудовищные лица (так, уши некоторых из них столь велики, что укладываясь спать, они могут обернуть ими свои глаза).31

 

Однако формы жизни существуют не только на уровне живота вселенского существа - адские и небесные планеты также переполнены душами: в аду они отрабатывают грехи, которые совершили на планетах земного уровня, в раю же наслаждаются последствиями своих благочестивых поступков.

В области семи адских планет, что расположены ниже уровня живота вселенского существа, обитают чудовищные существа, которые напоминают огромных, лишенных перьев птиц; у них нет пола и их тела имеют форму, известную как "изменчивая" (вайкрийика), так как они лишены костей и сухожилий и потому почти что разваливаются на части. В нижайшем из адов эти существа достигают 1000 метров в высоту;*32 в следующем - 500; в пятом - 250; в четвертом - 125; 62 в третьем, 31 во втором и 46 метров 25 сантиметров в первом. Те, что обитают на трех низших планетных системах - черного цвета, на последующих двух - синего и на верхних двух - серые как дым. Будучи подвержены четырем основных страстям в виде гордости, гнева, заблуждения и страсти, они, вооруженные стрелами, копьями и трезубцами, дубинками, топорами, ножами и бритвами, истязают и калечат друг друга, а также бросают друг друга на растерзание ужасным животным и птицам, чьи когти и клювы остры как железо, или же топят в реках, состоящих из кислоты и огня; некоторых подвешивают вверх ногами над кипящими сосудами с кровью и испражнениями, других же жарят заживо; большинство прибиты за голову к огромных стонущим деревьям, где их кромсают на маленькие кусочки. Выбор блюд негуст - это ядовитые жидкости, шипящий жир или же испражнения, напитков же и того меньше - выбор ограничивается раскаленным металлом. На трех верхних уровнях ада царит ужасающая жара, следующие два перемежают с собой жару и холод, последние же полностью ледяные - все как в видении Данте.

Кроме того, на верхних уровнях ада обитает пятнадцать жестоких и похотливых божеств, известных как асуры, которые вовсе не страдают в этой обители, но напротив, получают дьявольское наслаждение от процесса изувечивания грешников.

Однако, согласно видению джайнов даже божества, будь то демоны в аду или же райские небожители, сами не более чем монады, захваченные круговоротом рождения и смертей и обреченные на смену своих тел. Они также подробно подразделяются на четыре главных категории, у каждой из которых имеются подвиды:

 

I. Божества, поддерживающие земной порядок

1. Бесы, обитающие на верхних уровнях ада (асуры)

2. Божественные змеи

3. Божества молний

4. Златоперые солнечные птицы

5. Огненные божества

6. Божества воздуха

7. Божества грома

8. Водные божества

9. Божества, управляющие различными континентами

10. Божества, управляющие сторонами света

 

II. Духи, обитающие в заброшенных местах и джунглях

 

1. Киннары (дословно имя переводится как "что за человек такой?") : птицеподобные существа с человеческими головами

2. Кимпуруши (дословный перевод имени такой же, как и в случае с Кинарами): существа с человеческими телами и лошадиными головами.

3. Махораги: дословно - "Огромные змеи"

4. Гандхарвы: музыканты-небожители с телами, подобными человеческим

5. Якши: могущественные демоны, отвечающие за земную стихию (обычно благоволят человеку)

6. Ракшасы: злобные и крайне опасные демоны людоеды

7. Бхуты: вампиры, которые обитают на кладбищах

8. Пишачи: могущественные злобные бесы

 

 

III. Небесные тела

1. Солнца (в мирах, населяемых людьми, их количество достигает 132)

2. Луны (также в количестве 132)

3. Созвездия (по 28 на каждое солнце и луну)

4. Планеты (по 88 на каждое солнце и луну)

5. Звезды (по 6,697,500,000,000,000,000 на каждое солнце и луну)

 

IV. Небожители, обитающие на райских планетах различных уровней; они подразделяются на два типа и каждый из этих типов подразделяется на подтипы в восходящем порядке

 

1. Те, что подчиняются ходу времени

 

А. Управители Истинного закона

Б. Божественные силы

В. Вечно-юные

Г. Великие правители

Д. Пребывающие в причинном мире

Е. Повелители мистического звука Ва

Ж. В высшей степени блистательные

И. Те, от кого исходит тысяча лучей

К.Умиротворенные

Л. Почитаемые

М. Те, что черпают удовлетворение в бездне

Н. Нетленные (ачьюты: "те, что не протекают")

 

2. Те, что находятся за пределами хода времени; также подразделяются на две категории

 

А. Те, что пребывают на уровне шеи вселенского существа

 

i. Отрадные для взора

ii. Благородные деяниями

iii. Отрадные для ума

iv. Благоволящие всей вселенной

Прославленные

vi. Благожелательные

vii. Благоприятные

viii. Дарующие усладу

ix. Сиятельные

 

Б. Те, что пребывают на уровне головы вселенского существа

 

i. Победоносные

ii Знаменосцы

iii. Покоритлеи

iv. Непобедимые

v. Полностью осознавшие себя

 

Каждый из этих сорока девяти подклассов организован в соответствии с десятиступенчатой иерархией, характерной для устройства индийского государства:

 

1. Правители (индры)

2. Принцы

3. Высшие чиновники в количестве тридцати трех

4. Придворные

5. Телохранители

6. Охрана

7. Солдаты

8. Граждане

9. Рабы

10. Преступники

 

Все небожители, пребывающие ниже уровня шеи вселенского существа, имеют возможность наслаждаться сексуальными утехами; кроме того, как обитатели адских планет, так и небожители, отличаются по цвету в зависимости от уровня, на котором они пребывают: так, те, что пребывают на уровнях I,II и III адских и райских планет обладают черной, синей и серой как дым комплекциями соответственно; те, что пребывают на четвертом уровне, 1 подуровне, подпунктах А и Б - пламенно красные; подпунктах В и Е - желтые; все прочие - белого оттенка, который усиливается по мере перехода от уровня к уровню. Далее, божества, принадлежащие к I, II и III уровням и подуровню 1 IV уровня подпунктам А и Б достигают 15 сантиметров в высоту; принадлежащие к уровню IV, подуровню 1, подпунктам М и Н, а также те божества, что пребывают на уровне шеи вселенского существа - 90 сантиметров, те же, что пребывают на уровне головы вселенского существа - победоносные знаменосцы, покорители, непобедимые и полностью осознавшие себя достигают не более 46 сантиметров в высоту. Сравните с обитателями самых низких уровней ада, где рост существ достигает 1000 метров! Эти божества прекрасно могли бы уместиться у нас дома.

Таким образом джайнам вселенная видится преисполненной огромного количества душ или монад, но нигде в ней не нашлось у них места для Бога - ни такого, каким он видится на западе, ни такого, каким он представлялся на заре ведической эпохи. Даже на лучезарных высочайших из небес, расположенных на уровне головы вселенского существа, где развеваются знамена и вечно трубят победу, пребывают точно такие же души, как и везде, которым на какое то время удалось хорошо устроиться благодаря благочестивым поступкам, которые были совершены ими в прошлых жизнях, но которые точно так же, как и все прочие, обречены будут сменить свои тела, когда плоды этих поступков будут исчерпаны. Не существует также и некоего высшего судьи, который бы отмерял все эти поступки и назначал одним наказание, а другим награду. Мы автоматически получаем реакции за любой из своих поступков. Любое насилие тут же наполняет нашу душу тьмой и отягчает ее; добрые дела сразу же наполняют душу светом и легкостью; так - единственная причина падения и вознесения монады - она сама. Кроме того, этот мир никогда не был создан; он вечно существует такой, какой есть сейчас.

Таким образом Джайнизм - религия без Бога. Она скорее механическая, можно даже сказать научная, пусть и очевидно, что хоть рисуемые ей с помощью тщательной грандиозной нумерации картины и весьма внушительны, они, мягко говоря, далеки от реальности. Сам факт стремления подчинить всю обозримую реальность некой упорядоченной классификации свидетельствует об уровне развития, весьма далеком от примитивного. Здесь перед нами стремление развитого сознания к познанию законов, которые были бы нерушимы в любом уголке пространства и времени нашей вселенной. Однако в своем стремлении создать научную картину мира они опустили методы научного познания - проверку, анализ, критический подход, тщательное разграничение выдумки и реальности, а потому в результате вместо системы у них вышла безумная и ужасающая на нее пародия; в результате мы получаем мир, которого на самом деле не существует, однако индивида все же побуждают жить, мыслить, медитировать, мечтать, страшиться и наслаждаться в рамках этого иллюзорного творения.

Каким бы не было изначальное побуждение и отношение к предмету древних прото-ученых , которым мы обязаны появлением первых попыток классификации грубой и тонкой материй этого мира и его видению в чисто психологических понятиях, система джайнов, как и все прочие, которые строились на основании подобных архаичных космологий, полностью игнорирует ее связь с реальностью. Проецируемое из ума на действительность, подобно тому, как кинофильм проецируется на экраны, это видение на протяжение многих веков применялось с единственной целью - обесценить значимость нашей вселенной, а потому никогда не возникало потребности в том, чтобы хоть сколько то его расширить, углубить или же привести в соответствие с реальными фактами. Функция этого видения чисто психологическая: формирование отторжения к миру и разочарования в жизни, отвлечение чувств от их естественных земных источников удовлетворения, и даже от того удовлетворения, которое люди черпают в религиозных образах надежды и страха (небесах, адах и прочих) и направление их к абсолютно трансцендентной и совершенно непостижимой цели. При таком раскладе совершенно не имеет значения, насколько это видение, обладающие столь могущественной потенцией к отвлечению ума и сердца от земной материи, соотносится с наукой и реальностью. Суждение об его истинности и ценности абсолютно прагматично: работает (оказывает влияние на психику) и ладно.

Так, основываясь на имеющихся у нас на данный момент фактах мы можем заявить, что на примере мифологии джайнов мы встречаемся с совершенно новым явлением в истории нашего предмета изучения, а именно с мифологией, которая направлена на то, чтобы сломить (а не поддержать) волю к жизни и очернить (а не восславить) устройство вселенной.

Конечно, среди греков также существовали аскетические течения, проповедуемые, например, орфийцами, пифагорейцами, элеатами и платонистами. Однако ни в греческой философии, ни в какой-либо другой из известных нам, нет ничего, что было бы сопоставимо с тем абсолютным "Нет!", которое царит в религии джайнов. Их отчуждение от этого вечно вращающегося круговорота жизни и смерти окрашено особенным, куда более проникновенным чувством меланхолии, чем то, что имеется у греков, также как и их комплексное видение пространства и времени и загадки вселенной в принципе. Все дело в том, что греческий взгляд на мир, как это прекрасно продемонстрировал Шпенглер в своем обсуждении "аполлоновской души" в Закате Европы основывался на видимых глазу и осязаемых телах. В греческом языке даже не имеется слова для обозначения космического пространства. Все, что расположено в отдалении и невидимо глазу для них ipso facto, "не существует". Греческим термином космос обозначалась не абстрактная сфера пространства и силы, но совокупность гармонично упорядоченных четко определенных, евклидовых тел - измеряемых и доступных восприятию глаза. Евклидово число определяет границы пространства. "А потому греческой культуре", заявляет Шпенглер, "неизбежно суждено было остаться культурой малого."33

Индийский же ум породил по настоящему безграничные пространства, для измерения которых идеально подходит столь смехотворная с нашей точки зрения палья ("промежуток времени, включающий в себя неисчислимое количество лет"), которая даже самые точные расчеты превращает в размытые и при посредстве которой вселенная была до такой степени гиперболизирована, что те суетности, что окружают нас в нашем крошечном мирке кажутся истинне мудрому поистине лишенными всякой ценности. В противоположность грекам, для которых знакомство с космическим пространством началось с лицезрения видимых глазу предметов и закончилось той областью небесных тел, которая соответствовала этому требованию визуальной доступности, индийцы начали сразу с лицезрения космического пространства (акаша) и так породили образ вселенной дотоле неведомый: бесконечной вселенной, каждый уголок которой преисполнен страданий - величественный в своей масштабности образ, в сравнении с которым, та малость мучений, коим подвержены эфемерные существа, что воспринимаются нашим взором в определенный момент времени (например наши соседи или же, скажем, представители низшего сословия) кажется недостойной размышления. Истинно мудрый знает, что страдания - неизбежный удел всего сущего и наблюдая за мучениями других он лишь в очередной раз убеждается в незыблемости этого вселенского уклада. В свете этого знания единственное, в чем можно быть уверенным наверняка, это то, что духовная практика исполнена бесконечного значения для вечного живого существа, поскольку она позволяет вырваться из этого кошмара наяву, в котором даже райские измерения - не более чем золотая клетка, которая своим блеском пытается заманить дживу обратно в мучительный круговорот.

Эта особая степень тоски, присущая индийцу в его отчуждении от окружающего его круговорота рождения и смертей естественно должна были зародиться в сознании народа, который намного предвосхитил все прочие, первым обнаружив бесконечную протяженность вселенной, однако вместо того, чтобы продолжить ее изучение рациональными методами, решил наполнить ее рационализированным кошмаром наяву собственного изготовления Не было времени, когда бы время не существовало и не наступит момента, когда оно перестанет существовать: эта преисполненная страданий вселенная - какова она есть сейчас - будет существовать вечно вместе с ними. Те страдания, что доступны нашему восприятию, ничтожны по сравнению с той масштабной картиной, что рисуется видению мудрого - ни по глубине своей, ни по продолжительности не сравнимы они с ней. Все страдания, что испытывает человек и окружающие его животные, растения и поддерживающая их земля, камни и воды, огонь, ветер и парящие облака, воистину даже все космическое пространство с его светилами - лишь крупица от той мучительной агонии, коей охвачено вечно поддерживающее иллюзию жизни вселенское существо, в котором, подобно личинкам, копошатся монады.

 

 

IX. Путь Пламени

 

"Подобно тому, как даже самый большой водоем", читаем мы в текстах джайнов, "постепенно истощается, когда перекрыт источник поступления в него воды, и влага в нем испаряется, либо впитывается в почву, так и кармические плоды верующего, которые копились им на протяжение миллионов его рождений, полностью сжигаются посредством аскезы, при условии, что источник, питающих их, полностью перекрыт."34

Таким образом, первостепенной задачей джайнистского духовного наставника будет обеспечение условий, при которых поток начисления кармы ученика будет перекрыт, что достижимо лишь посредством постепенного ограничения жизнедеятельности; когда ученику удалось наплотно закрыть и запечатать все ворота, через которые его чувства могли бы до него достучаться, наступает черед выжигания посредством аскетических практик уже накопленной кармы. Эта практика "выжигания" обычно обозначается в санскрите термином тапас, что дословно переводится как "жар". Предполагается, что джайнистский йог произведя внутри себя испепеляющий жар, буквально выжжет все плоды своей кармической деятельности и таким образом очистит монаду, которая, лишившись столь тяжкого груза, станет чрезвычайно легкой и так очень быстро сможет преодолеть все уровни, на которые делятся миры в рамках тела вселенского существа и достигнуть наконец "мира в уединении" (кайвальям), что находится под защитой Слегка наклоненного зонтика и где индивидуальная живая монада, сияющая блистательной чистотой, наконец избавится от тех бесконечных оттенков, которые сменяла переходя из мира в мир и будет вечно пребывать в своей изначальной, полупрозрачной, хрустально чистой форме бытия.

Это дело великого восхождения требует серьезного и ответственного подхода ( в конце концов, для достижения цели потребуется положить много много будущих жизней) и для начала мирянин, чрезвычайно отягченный и замаранный мирской материей, но открывший в себе желание освободиться, должен осознать и отречься от пяти пороков: 1. сомнений по поводу достоверности джайнистской картины мира, деяний Спасителей мира, "Выстраивающих мост к другому берегу" и действенности религиозной практики джайнов; 2. желания обратиться в другую веру; 3. неуверенности в том, что любое действие несет за собой губительные реакции; 4. восхваления обманщиков (т.е. тех, кто не сознался в пяти представленных пороках) и 5. взаимодействия с обманщиками

Далее следует, сообразно со своими возможностями, постепенно принять двенадцать обетов:

 

I. Пять основных обетов джайнистского мирянина

 

1. ненасилие

2. правдивость

3. отказ от воровства

4. целомудрие

5. отказ от обладания собственностью

 

II. Три обета, что усиливают эффект Пяти основных

 

6. ограничивать перемещение в пространстве

7. ограничивать количество используемых вещей

8. никому не делать зла и не использовать свое влияние, чтобы причинять зло; не допустить, чтобы жизнь подвергалась опасности вследствие неосторожности и не держать дома оружия , лишних ножей и прочих острых предметов, в которых нет прямой необходимости

 

III. Четыре обета, которые закладывают основу продуктивной религиозной практики

 

9. медитировать на протяжении минимум 48 минут в день

10. постепенно повышать продолжительность следования указанным выше ограничениям

11. четыря дня в месяц предаваться посту и медитации, которые практикуются монахами постоянно

12. поддерживать монахов и монастыри пожертвованиями

 

Благодаря следованию всем вышеуказанным обетам, мирянин сможет достичь совершенного образа жизни, который включает в себя следование одиннадцати добродетелям:

1. добродетель веры: твердая вера в постулаты Джайнизма, почитание своего духовного учителя (гуру), поклонение двадцати четырем "Прокладывающим путь" (тиртханкарам), избегание совершения семи видов греховных деяний, а именно: азартных игр, мясоедения, принятия одурманивающих средств, прелюбодеяния, охоты, воровства и невоздержанности

2. добродетель преданности: строгое следование всем двенадцати обетам и сохранение абсолютно умиротворенного состояния в момент смерти

3. добродетель медитации: постепенное увеличение времени, отведенного на медитацию, до минимум трех раз в день.

4.добродетель аскетичности: постепенное увеличение количества постов до минимум шести раз в месяц.

5. добродетель непричинения страданий растениям: избегание принятия в пищу неприготовленных овощей; стараться никогда не срывать плод манго с дерева, не принимать в пищу манго, пока кто-либо другой не вытащит из него косточку и т.д.

6. добродетель непричинения страданий насекомым: не принимать пищу в промежуток от захода до восхода солнца, не пить воду, пока не наступит день, иначе можно не заметить, как в воду упало какое-либо маленькое насекомое.

7. добродетель совершенного целомудрия: избегание даже своей собственной жены, так как ее запах может привести в возбуждение; также избегание всех богов, людей и животных противоположного пола в мыслях, речи и жизни.

8. добродетель ограничения деятельности: не предпринимать ничего, что может стать причиной смерти других живых существ (например постройка дома или же колодца).

9. добродетель отречения от собственности: отказ от всякого честолюбия, отказ от слуг, передача всего имущества детям

10.добродетель ограничения участия в деятельности: питаться исключительно остатками пищи других; не давать никаких советов, подготавливая себя, таким образом, к заключительному и самому важному шагу.

11. добродетель отречения: послушник облачается в одеяние аскета и отправляется в некую духовную обитель, либо джунгли, где живет в соответствии с предписанными аскету религиозными обязанностями.

 

Попрощавшись со своими родными [читаем мы в религиозном тексте джайнов], он освобождается от оков своей семьи, жены и сыновей; он посвящает себя практике интуитивного познания, приверженности, аскетизма и мужественного сосредоточения; затем, представ перед квалифицированным аскетом, настоящим наставником, преисполненным всех добродетелей, происходящим из благочестивой семьи, имеющим светлую кожу, находящимся в почтенном возрасте и высоко почитаемым в среде аскетов, он склоняется перед ним со словами "прими меня" и получает его согласие.

Соблюдение обетов, религиозная практика, сдерживание чувств, удаление всех волос с тела, исполнение ежедневных обязанностей, нагота и избегание омовения: таковые фундаментальные принципы аскета, предписанные Победителям (джинам); кроме того, он должен всегда спать на земле, не чистить зубы, принимать пищу только один раз в день и стоя.

Если отречение его не доведено до абсолюта - поток кармической деятельности не будет перекрыт. А если ум его нечист, то как сможет он уничтожить плоды кармической деятельности?35

Для начала аскет учится подавлять свой гнев; затем сводятся к минимуму проявления гордости, лживости и жадности; преодолевается потребность в сне, медитация становится все более качественной и тогда жизнь наполняется новыми красками.

Когда последние следы гордости искореняются из сердца аскета, прогресс в медитации начинает продвигаться семимильными шагами. Некоторые утверждают, что в женском теле невозможно продвинуться далее этой черты, так как им недозволенно переходить к ступени "облаченности в воздух", иными словами, обнаженности. "Пристрастность, отвращение, страх, отторжение и прочие заблуждения (майа) неискоренимы из женского ума," говорится в джайнском пособии по достижению нирваны, "а потому нирвана им недоступна". К тому же тело их не является должным облачением, потому обязаны они облачать его. Их чрево и груди, их пупок и чресла вечно служат для воспроизведения жизни. Разве могут они ограничивать себя должным образом? Как бы ни была чиста вера женщины, и пусть даже она полностью посвящает себя изучению сутр и суровым аскетическим практикам, она никогда не сможет отделить себя от кармической материи."36

"Подобно тому, как заблуждения естественны для женского рода," читаем мы в другом руководстве, "так положение стоя, положение сидя, странствование и проповедь учения естественно присущи мудрецу."37

Таким образом, следующий этап на пути отречения джайнистского аскета, который женщинам не суждено преодолеть — это подавление желания играть какую-либо роль в этом театре жизни, которое зовется заблуждением. Когда он пройден, ум аскета освобождается от ложного отождествления себя с каким-либо полом и единственной преградой, что стоит на пути абсолютного освобождения, становятся приятные и горестные воспоминания о событиях, которые происходили с аскетом до его отречения.

Тут требуется проведение длительной и кропотливой работы по искоренению не только любого намека на удовлетворение, которое мы черпаем, наслаждаясь прекрасными формами и звуками, но также и отвлечение от чувства отвращения, которое может быть вызвано уродливыми образами, неприятными запахами и, даже болью. Когда наконец, свершается это таинство очищения, мудрец лишается всякого намека на чувство юмора и в нем умирает последняя искра человечности.

Однако химические процессы, которыми поддерживается наше тело, все еще цепляются друг за друга, удерживая монаду в этом материальном сосуде. Для описания этого чисто рефлекторного физиологического узла - последнего из тех, что надлежит развязать, подходят такие выражения как "жадность", "алчность", или, выражаясь химическими терминами, "валентность", или, опять же, прибегая к лексике физики элементарных частиц "связующая сила". Если этот, слегка ослабленный на данном этапе узел, не будет окончательно разрублен, аскет не сможет достичь абсолютного освобождения, кроме того, пока он еще завязан, всегда существует опасность того, что малейшее послабление концентрации аскета сможет раздуть этот тлеющий уголек в бушующее пламя. Тогда нахлынет на него обратной волной все то, что он так долго пытался искоренить - счастье и страдание. воспоминания, гордость, гнев и прочее - и монада снова окажется в самом центре бурлящего круговорота; именно это произошло с нашим знакомым йогом - супругом пятидесяти юных принцесс, самоотверженная приверженность аскезе которого была нарушена плеском маленькой рыбешки.

С другой стороны тому, кто смог преодолеть и этот заключительный этап и так достиг состояния "искорененной пристрастности", остается пройти еще всего две ступени, а именно: 1. "достижение самоидентичности в йоге", и 2. "достижение самоидентичности за пределами йоги".

И, подобно тому, как мифическая сверхъестественная картина мира джайнов была составлена в целях формирования отторжения от мира, так и это не менее мифическое и сверхъестественное видение конечного пункта достижения аскета служит цели стимуляции его рвения.

Так, нам известно, что Спаситель Паршва, который подвергся нападкам демона Мегхамалина, напускавшего на него тьму, вихри и даже принявшего обличье бога смерти и прогнанного в итоге парой вселенских змеев (как мы видим, в отличие от нашего мудреца, который позволил отвлечь себя рыбке, Паршва остался недвижим, даже когда земля разверзалась у него под ногами, вершины гор падали, и деревья валились в лесу) достиг стадии самоидентичности в йоге. После того, как он разорвал все узы, что привязывали его к миру, его излучающие ослепительное сияние жизненная энергия и свет мирно покоились внутри монады. Тогда с небес полился ливень из цветов. Обители всех божеств вселенной сотряслись. Небожители начали воспевать хвалебные гимны. Тогда со всех уголков вселенной начали прибывать небожители на своих летательных аппаратах, чтобы выстроить для Учителя вселенной зал собраний о двенадцати частях, что завется "Сбирающий вместе", и где должны были уместиться все живые существа вселенной. Специально для него был возведен трон в форме льва, над которым был установлен паланкин, свидетельствующий о его статусе вселенского правителя и все это было охвачено сияющим ореолом. На место собрания прибыли его царственные отец и мать, а также его супруга - все они возносили хвалебные гимны в его честь. Забили в небесные барабаны и пред всем Вселенским собранием он произнес речь, в которой изложил основы своего учения, и представил четырехступенчатый путь к достижению берега, лишенного горести, а именно: путь милосердия, благочестия, аскетизма и стойкости.

Многие, включая демона, который пытался устрашить его, были обращены; некоторые из них даже смогли достичь совершенства в своей практике. Его отец, мать и супруг дали обеты. Тогда в зал собраний верхом на черепахе прибыл черный, четырехрукий демон с лицом слона, укрытый, вместо паланкина, капюшоном кобры; в двух своих левых руках он держал ихневмона и змея соответственно, в правых же - цитрон и еще одного змея; вслед за ним в залу на карете, запряженной летучими змеями, прибыла четырехрукая богиня; в двух правых руках она держала аркан и лотос, а в двух левых - крюк и фрукт. Тогда Паршва поднялся и, в сопровождении всего блистательного собрания с демоном по одну руку от него, богиней по другую и колесом закона, парящим пред ним, двинулся вперед, а тем временем воздух сотрясали раскатистые удары барабанов. Полубоги держали над ним зонтик и обмахивали опахалами и он ступал по золотым лотосам, которые появлялись на том месте, где он должен был ступить; все деревья склонялись перед ним в почтении, а любые заболевания уносились прочь от одного только его вида; все времена года исполнились великолепия, птицы сладостно пели, а ветерок легко обдувал всю вселенную; все войны и раздоры в мире прекратились.

Зная, что нирвана уже на расстоянии вытянутой руки, Господь Паршва начал восхождение на гору, по пути оставляя одного своего спутника за другим, пока, по достижении вершины, с ним не осталось только тридцать три просвещенных мудреца, с которыми он в течение месяца занимался там йогическими практиками. Когда же времени, отведенного ему на земле, осталось не более, чем нужно для произнесения пяти гласных звуков, он перешел в состояние самоидентичности за пределами йоги.

Все плоды его разрушительной кармической деятельности были полностью уничтожены семьюдесятью годами ранее; теперь же им были разорваны восемьдесят пять узлов, которые ассоциируются с четырьмя состояниями неразрушительной кармической деятельности. Это свершилось на седьмой день светлой половины месяца Шравана (Июль-Август) и тогда Паршва тут же достиг освобождения.

Ослепительно сияющая монада поднялась над землей и затмила свет солнца, однако сама, кристально чистая, не обладала никаким цветом; бессмертная, всеведущая и всемогущая, освобожденная от оков и невесомая, она вознеслась над всеми райскими планетами, которые находятся на уровне туловища вселенского существа, а также над теми, что расположены на уровне его шеи и головы и, вырвавшись за его пределы, упокоилась в той, защищенной Слегка наклоненным зонтом сверхъестественной обители, где "нет ветра" (нир-вана). Не существует такой молитвы, которая позволила бы воззвать к этой освобожденной и невесомой монаде. Ибо теперь она абсолютно равнодушна к бушующему круговороту, в котором когда-то была захвачена. Ей ведомо все, однако она ни о чем не задумывается; хотя она и одна, она пронизывает всю вселенную. Она не обладает индивидуальностью, личностью, качествами и опознавательными знаками. Единственный ее атрибут - совершенство.

Покинутое Паршвой тело осталось лежать на вершине горы. Тогда обители всех божеств снова содрогнулись. С небес посыпались цветы. Снова небожители начали воспевать хвалебные гимны; со всех сторон света прибыли божества на своих летательных аппаратах; там были все: божественные змеи, божества молний, златоперые солнечные птицы, бесы, что обитают на верхних уровнях ада, знаменосцы, что пребывают на уровне головы вселенского существа и прочие. Они омыли его тело в благословенной жидкости вселенского Молочного океана, убрали его золотыми украшениями и поместили на погребальный костер, выложенный из сандалового дерева и алоэ, после чего из головы бога огня было произведено пламя, которое поглотило тело. Затем юные облака затушили это пламя.

Все божества и богини умастили свои головы и тела пеплом, а затем выстроили над его останками пагоду из драгоценных камней, после чего, наконец, сопровождаемые танцами и пением, разошлись по своим скрытым во всевозможных направлениях обителям.38

 

1 Э. Дж. Рапсон, «Народы и языки», в книге Э. Дж. Рапсон (изд.), «История Индии в Кембридже», том. I, Древняя Индия (Нью-Йорк: Макмиллан, 1922), C. 46.



2 А. Берридейл Кит, Эпоха Ригведы, в Рапсоне (ред.), цит. соч. С. 81.



3 Брихадараньяка-упанишада 2.1



4 См. Маски Бога: Изначальная мифология п. ()



5 Чандогья-упаниджад 5.3-10 сокр.;



6 В числе других правителей-кшатриев, которые давали наставления брахманам: царь Ашвапати Кайкея (Чандогья Упанишад 5.11-24), царь (?) Атидханван (там же, 1.9.3) и, возможно, мифический Санаткумара, который давал наставления легендарному ученику-мудрецу Нараде (там же) ., 7.1-25).



7 Пол Дойссен, Die Philosophie der Upanishads (Лейпциг, Ф. А. Брокгауз; первое издание, 1899; четвертое издание, 1920), С. 19.



8 Кена-упанишада 3.1-4.1; в соответствии с пересказом Циммера представленном в Искусстве индийской Азии, Том I, СС. 108-109.



9 Кена-упанишада 4.2



10 Циммер, Искусство индийской Азии, Том I, СС. 109-110



11 Циммер, Философия Индии.



12 Атхарва-веда - повсеместно



13 Мирча Элиаде, Йога: Бессмертие и свобода (Нью-Йорк: Пантеон Букс, Серия Боллинген, LVI, 1958), СС. 337-39.



14 Олденберг, цит.соч., С.64.



15 Макдонелл, Ведическая мифология, С. 34, цитируя Яску (ок. 700-500 до н.э.); также J. Muir, Оригинальные санскритские тексты, Том. V (Лондон: Triibner and Co., 1870), М. 165, ссылаясь на Яску, Nyrukta 10,31. Ср. Лакшман Саруп, Нианту и Нирукта (Лондон: издательство Оксфордского университета, 1921), перевод на английский язык и примечания, С. 164.



16 Ригведа, I, 35.6 (здесь и далее перевод Ригведы Т.Я. Елизаренковой)



17 Там же, I, 35.5



18 Ср. Макдонелл, Ведическая мифология, СС. 32-35, для ссылок на Риг Веду.



19 Ригведа, II, 33,3.



20 Ригведа I, 154.3 и 5.



21 Махавагга, 1.21.1-2.



22 Таиттирия-упанишада 3.10.6.



23 Брихадараньяка-упанишада 1.1.1.



24 Махавагга 1.21.2-4 перевод Генри Кларка Уоррена, Буддизм в переводах, Гарвардская восточная серия, Том. Ill (Кембридж, Массачусетс: Гарвардский Университет,1896) СС, 352-353.



25*
 Арташастра, Книга XIV, «Тайные средства», Глава III, «Применение лекарств и мантр», Пункт 418; из перевода Р. Шамасастри (Майсур: Шри Рагхувеер, типография, 4-е изд., 1951), С. 450.


26
 Там же, пункт 422; Шамасастры, С. 453.


27
 Вишну Пурана 4.2-3; перевод приведен в соответствии с Г.Г. Вилсоном, Вишну Пурана (Лондон: Восточный переводческий фонд Великобритании и Ирландии, 1840), СС. 363-68.


28
 Циммер, Философия Индии, С 183


29
 Ср Г-жа Синклер Стивенсон, «Сердце джайнизма» (Лондон: издательство Оксфордского университета, 1915), СС. 272-74; Герман Якоби, статья «Джайнизм», в Гастингсе (ред.), цит.соч., Том. VII, С. 466; Циммер, Философия Индии, С. 182-83; Хельмут фон Глазенап, Der Jainismus (Berlin: Alf Hager Verlag, 1925), С. 244 и т. Д .; А. Герино, Религия Джайнов (Paris: Paul Geuthner, 1926), СС. 140-41.


30
* Одна йоджана по-разному описывается как эквивалентная примерно 2 с половиной, 4 или 5, 9 или 18 милям.
 Ср. Монье-Уильямс, цит.соч., С. 823 и далее.

 

31

 В своей иллюстрации организации душ в рамках системы джайнов я руководствовался по большей части трудом Герино, цит.соч., СС.186-205.
* Пятьсот дхану, дхану - это 4 хасты («руки»: мера от локтя до кончика среднего пальца, около 18 дюймов).

32


 Сэр Монье-Уильямс, цит-соч., СС. 448 и 1168.

33


 Шпенглер, цит.соч, том I, СС. 57, 83,63.

34


 Уттарадхьяяна сутра 30,5-6; Герман Якоби, «Гайна-сутры», часть II, «Священные книги Востока», том. XLV (Оксфорд: The Clarendon Press, 1895), С. 174.

35


 Кунда-кунда Ачарья, Правачана III.2-3, 7-9, 20; перевод Баренда Фаддегона, Ф. У. Томаса (ред.), Серия литературного общества джайнов, том. I (издательство Кембриджского университета, 1935), СС. 152-55; 157-59; 165.

36


 Татпарья-вритти III.24b, 4-5, 7-8; перевод Фаддегона в Томас (ред.), цит.соч., С. 202.

37


 Правачана-сара 1,44; там же, С. 27

38


 Для ознакомления с полной хронологией жизни Паршвы, см. Морис Блумфилд, Жизнь и История Спасителя Джайнов Парчванатхи (Балтимор: Пресса Джона Хопкинса, 1919); также Циммер, Философия Индии, С.181 и далее; Боле подробно все этапы его аскезы представлены у Стивенсона, цит.соч.,. в «Паршванатха-карита» Бхавадевасури (изд. Шравак Пандит Харговинддас и Шравак Пандит Бечардас, Бенарес, 1912); а также у Циммера, в частности, комментарий Лакшмиваллабхи к Утарадхьяяна сутре (Калькутта, 1878), С. 682 и далее.

 

Другие главы перевода

23
1. Изначальная мифология. Пролог. К естественной истории Богов и героев

8 января 2017 г.

2. Глава 1. Психология Мифа. Введение. Урок маски

7 марта 2017 г.

3. Глава 1. Загадка врожденного образа

7 мая 2017 г.

4. Глава 2. Отпечатки Опыта

7 августа 2017 г.

5. Глава 3. Культурная область высоких цивилизаций

4 сентября 2017 г.

6. Глава 4. Область обреченных на заклание царей

7 декабря 2017 г.

7. Глава 5. Ритуал Любви-Смерти

8 декабря 2018 г.

8. Глава 6. Шаманизм

8 января 2019 г.

9. Глава 7. Повелитель животных

8 февраля 2019 г.

10. Глава 8. Палеолитические пещеры

8 марта 2019 г.

11. Глава 9. Мифологические этапы палеолита

7 апреля 2019 г.

12. Глава 10. Мифологические этапы неолита

8 июня 2019 г.

13. Заключение. Функционирование мифа

7 июля 2019 г.

14. Том 2. Глава 1. Отпечатки четырех великих Культур

7 августа 2019 г.

15. Том 2. Глава 2. Города Бога

8 сентября 2019 г.

16. Глава 2, часть 2. Города Бога

4 ноября 2019 г.

17. Глава 3. Города людей

8 февраля 2020 г.

18. Глава 4. Древняя Индия

8 февраля 2020 г.

19. Глава 4

8 марта 2020 г.

20. Глава 4 — окончание

8 апреля 2020 г.

21. Глава 5 Джозеф Кемпбелл "Маски бога"

24 июля 2020 г.

22. Джозеф Кэмпбелл. Маски Бога.

25 июля 2020 г.

23. Глава 6. Наследие Рима

8 сентября 2020 г.

мифология, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"