Перевод

Глава 14

Андрогины

Джун Сингер

Андрогины

Глава 14.

Пуруша-Пракрити, Шива-Шакти, Яб-Юм и другие проявления андрогинности на Востоке.

Спирали мыслей мягко оборачиваются вокруг меня, и я замечаю, что снова близка к той точке, с которой и началась моя длинная экскурсия. Стимулом погрузиться в скрытую реку андрогинности, что протекает под поверхностью нашего западного мира стал, во-первых, тот факт, что, по-моему, современная психосексуальная теория не принимает в расчет то, что все мы на каком-то уровне андрогинны. А во-вторых - это вызов, брошнный К.Г.Юнгом о том, что женщина должна отстраняться от собственных мнений, взирать на них критически как бы со стороны и исследовать их фундамент с целью познавания первоначальных образов.

Чувство возвращения в отправной пункт перекликалось с погодой в то время, когда я писала эти строки. Полдень, заставший меня в летнем коттедже в Висконсине был очень жарким. Когда я поправляла бамбуковые жалюзи и занавески, чтобы спастись от солнечных лучей и впустить легкий бриз внутрь, меня настигло чувство дежавю. И только позже, с наступлением вечера, когда я вышла на балкон, полюбоваться лунным светом, покоящимся на верхушках деревьев, и ощутила дуновение прохладного, но все еще тяжелого воздуха, я осознала, откуда пришло это чувство. Я вспомнила, как полдюжины лет назад навещала своего друга в пустынной равнине Индии. После изнуряюще жарких дней вечер приносил спасительную прохладу, и моя кровать переносилась на балкон. Там ощущалось движение воздуха, и я наслаждалась отдыхом под сиянием луны, созерцая холодные звезды.

Воспоминания затопили мое сознание. Это была моя первая поездка на Восток, и там я обнаружила внутреннюю связь с культурой, такой непохожей на мою. Это поражало меня на каждом шагу. Сначала я обратила внимание на то, что Индия терпима к двусмысленностям, чего я никогда не встречала на Западе. Я вспоминаю день, когда мы с моим другом посетили индуистский храм в одном маленьком городке, и там мое любопытство относительно этой терпимости проявилось необычным образом. Мы сняли обувь и оставили ее на ступенях храма, затем мой проводник отвел меня в небольшую прихожую, справа от главного святилища. Пять или шесть мужчин сидели там на полу в медитации, никто не пошевелился, когда мы зашли. Мы тихо заняли места и нашли пространство для медитации.  Это заняло некоторое время, так как я чувствовала себя немного неловко, являясь здесь не только единственной женщиной, но и единственным чужаком и иностранцем. Кроме того, на мне была короткая юбка - не самых подходящий наряд для позы полулотоса в индийском храме. Тем не менее, я нашла удобное положение и почти уже погрузилась в подобие сна, когда почуствовала на своей обнаженной ноге большого черного муравья. Первым инстинктивным желанием было прихлопнуть его, но, прислушиваясь к интуиции, я просто мягко смахнула его, не причиняя вреда. Я чувствовала, что в этот момент на меня смотрела вся Индия, и я не провалила этот маленький тест.

Когда медитация была окончена и группа людей пошла в святилище, я последовала за ними. Там мы сели, образовав кольцо. Один из мужчин читал большую книгу на санскрите (позже я узнала, что это был отрывок из Упанишад), затем другой комментировал прочитанное. И снова чтение, а за ним - одна или несколько интерпретаций на протяжении долгого-долгого времени. И то, что происходило в этой части храма разительно отличалось от того, что происходило в другой. Подле большого возвышения за коваными перилами находились три искусно сделанные статуи богов. Все они восседали в шелках цвета фуксии, украшенные ожерельями из золота и драгоценных камней и бесчисленными нитями жемчуга. Мужчины и женщины бесконечным потоком стекались к перилам, опрыскивали себя святой водой и воскуривали благовония, кланялись и даже падали ниц перед этими святыми образами. Поразительным было то, что люди, почитавшие этих богов, казалось, совершенно не обращали внимания на читающих священные строки, и наоборот - последние не удосуживали и взглядом тех, кто поклонялся тем образам. Это было совершенно естественно для каждого - молиться согласно своему желанию или обычаю, не возникало вопроса, кто был "прав", а кто "ошибался". В этом храме было место для каждого, желающего помолиться.

Для меня, выходца из иудаизма, в основе которого лежит запрет на идолопоклонничество, казался странным не сам факт наличия столь пестрого политеизма (я знала, что в индуизме существует огромный пантеон многочисленных богов и богинь), а та терпимость между теми, кто поклоняется конкретным проявлениям священного и теми, кто выбирает более абстрактные формы. Задав несколько вопросов, я обнаружила, что индуизм был монистическим, хотя для стороннего наблюдателя вроде меня он выглядит абсолютно политеистичным. Монизм, тем не менее, отличается от монотеизма иудаизма или христианства. Я пришла к выводу, что для Индии монизм - это вера в то, что существует лишь одна реальность во вселенной, Брахман*, непознаваемый вечный принцип, лежащий за пределами жизни и смерти, вне понятий начала и конца. Брахман "один, без второго", и весь мир с его пестротой и разнообразием - это его проявление. Брахман относится к той же категории, что и Абсолют, и каббалистический Айн Соф , и алхимический chaos confusum. Он находится вне разделений качеств пола, вне любых ограниченных индивидуальных характеристик. Генрих Циммер, автор "Мифов и символов в индийской культуре" описывает Брахмана как:

...всеобъемлющий трансцендентный источник всех возможных достоинств и форм. Из Брахмана, Абсолюта проистекают все энергии Природы, создавая наш мир индивидуальных форм и эмпирического опыта, характеризуемый ограничениями, полярностями, антагонизмами и взаимодействиями.1

Циммер утверждает, что существительное "Брахман" нейтрального рода. Его редактор разместил следующую сноску Ананды Кумарасвами, который сделал ряд дополнительных примечаний, дополняющих работу Циммера после его смерти:

Нужно понимать, что на санскрите грамматический гендер не всегда обозначает пол физический. Гендер подразумевает функцию, пол подразумевает форму. Таким образом человек может быть маскулинен с одной точки зрения и феминен с другой. К примеру, Праджапати (Прародитель, мужской род) может пониматься как "беременный", Митра "оплодотворяет Варуну", Брахман может означать "чрево" жизни. И так же, как в христианстве "этот мужчина" и "эта женщина" одинаково "феминны для Бога". Брахман - принцип подобной дифференциации. Так же как и в книге Бытия "образ Бога" отражен в творении "мужчины и женщины". В общем, маскулинный гендер подразумевает активность и процесс, феминный гендер - пассивность и отступление, нейтральный - статичность и некое абсолютное состояние. Сущность и природа соответственно маскулинна и феминна, они логически разделены, но "едины в Боге", который не то и не другое, и, следовательно, более "Оно", чем определенные "Он" или "Она". 2

Брахман стоит за Творцом и за Творением, уничтожая любое различие между ними в том смысле в котором мы, с нашим ограниченным восприятием, понимаем эти различия. В мистической традиции иудаизма Айн Соф предшествовал Богу книги Бытия, так же и Брахман предшествует любым проявлениям Творения для индусов. Таким образом, они не могут описать Брахмана, лишь могут строить вокруг него свои концепции и говорить о том, что не может быть сказано о Нем:

Кем движимый и побуждаемый летит разум? Кем вызванное к жизни возникает первое дыхание? Кем движима эта речь, которую произносят? Какой бог воззвал к жизни глаз и ухо? 

Оставив то, что является ухом уха, разумом разума, речью речи, дыханием дыхания, глазом глаза, уйдя из этого мира, мудрые становятся бессмертными. Туда не проникает глаз, не проникает ни речь, ни разум. Мы не знаем, не распознаем, как можно учить этому. Поистине, это отлично от познанного и выше непознанного - так слышали мы от древних, ко-торые разъяснили нам это.

Что невыразимо речью, чем выражается речь - знай: то и есть Брахман, а не то, что почитают в этом мире люди. 

Что не мыслится разумом, чем, как говорят, мыслим разум - знай: то и есть Брахман, а не то, что почитают в этом мире люди. 

Если ты считаешь, что хорошо знаешь Брахмана, то, несомненно, ты лишь немного знаешь образ Брахмана - относится ли это к тебе или к богам. Итак, это должно быть рассмотрено тобой, ибо я считаю это известным. 
Я не считаю, что хорошо знаю, и не знаю, что не знаю его. Кто из нас знает его, тот знает его, и он не знает, что не знает.3

Знание Брахмана, то есть Ниргуна Брахман (непроявленный) - это основа всего знания, остающаяся в индуизме ведущим принципом, в свете которого творение, человек, все боги и богини являются умножением манифестации первичного принципа. Так как это принцип может быть проявлен в любой вообразимой форме, в индусском сознание отсутствует конфликт в связи с множественностью его эманаций.

Как и в Каббале Айн Соф, образ света или вспышки - превосходит все остальное:

Как из пылающего огня, искры, по существу родственные ему, тысячами летят вперед, так же и разнообразные существа исходят от нетленного Брахмана и снова к Нему возвращаются.4

Брахман, то есть Сагуна Брахман (Брахман проявленный) проявляется как Пуруша, который одновременно и вся потенциальная Вселенная и андрогинный Создатель-Создательница, от кого и рождается оживляющий дух всего живого. Его можно сравнить с другими образами Изначального Человека:

Ибо пуруша – божественный, бестелесный; ибо он – и снаружи, и внутри, нерожденный;

Ибо он – без дыхания, без разума, чистый, выше высшего, непреходящего.

От него рождаются дыхание, разум и все чувства;

Пространство, ветер, свет, вода, земля – всеобщая опора.

Огонь – его голова, глаза – луна и солнце, страны света – уши, речь – раскрытые веды,

Ветер – дыхание, сердце – весь мир, из его ног – земля, ибо он Атман всех существ.5

Здесь можно заметить, что в первую очередь Тотальность содержит Два в Одном, прану, внутренняя энергия сознания или "тонкого тела" и элементы материального мира. Противоположности проявляют себя в бесчисленном количестве форм и способов, и всегда существуют во взаимоотношениях друг с другом. В контрасте с иллюзией стабильности материального мира, ощущаемой на Западе, с нашей верой в материю и внешний вид вещей, мы чувствуем, что вечный поток - это единая реальность в мире Упанишад.

Я приехала в Индию с западным мировоззрением и увидела условия жизни, которые считались бы непереносимыми даже для самых убогих трущоб американских городов. Я ощутила возникшую потребность привлечь внимание к этой ужасной ситуации, к необходимости перемен, мне хотелось "улучшить" все это. Когда я по неосмотрительности и неразумности высказала свое мнение об этой ситуации, вся моя критика была отклонена, как мне показалось, с налетом равнодушия. Я осознала, что то, что являлось для меня статусом кво, нуждающимся в радикальном изменении, для индийца выглядело как момент в вечном нестареющем цикле, невосприимчивом к человеческим попыткам повлиять на него. Тем не менее этот цикл всегда пребывает в движении и всегда претерпевает трансформацию. Индийцы видят мир как образ Великой Богини по имени Майя, которая является мерилом времени и пространства, в известном смысле иллюзорных.6 В отличии от меня они видят "статус кво" внутри этой обширной традиции. 

Во время своего пребывания в Индии я наткнулась на автобиографию Гопи Кришны, "Кундалини. Эволюционная энергия в человеке". Я нашла эту книгу на полке у моего хозяина. Ярко-синий цвет переплета привлек мое внимание, но так как многие индийские книги Индии не имеют названия на обложке, я понятия не имела, о чем она. С самой первой страницы текст полностью захватил меня и увлекал дальше, пока я читала рассказ Гопи Кришны о внезапном и неожиданном вторжении психической энергии (праны), обрушивавшегося на него с такой силой, что вся его личностная структура была потрясена до самого основания.

Гопи Кришна был хорошо образованным госслужащим, проживавшим со своей женой и семьей в Шринагаре, в Кашмире. Он был уважаемым членом индусской общины в обширной мусульманской области. Он практиковал ежедневную медитацию с семнадцати лет, надеясь постепенно достичь высшего состояния сознания, лежащего за пределом конфликта противоположностей. У него это получилось к тридцати четырем годам, когда случился тот судьбоносный прорыв новой формы сознания. Тогда это произошло с разрушительной внезапностью, и не было похоже ни на что из того, что он мог бы предвидеть. По его словам, он находился в медитации около четырех часов, его воображение было приковано к созерцанию короны над головой, он концентрировался на лотосе в цветении, излучающем свет. Находясь в состоянии концентрации, он внезапно почувствовал странное ощущение в нижней части спины, в гениталиях. Ощущение было «таким неописуемым и таким приятным», что все его внимание невольно переключилось на него. Но стоило только ему перестать удерживать внимание на лотосе, ощущение пропадало. Решив, что это просто игра воображения, нацеленная на ослабление напряжения, Гопи снова сфокусировался на лотосе, и ощущение внизу спины сразу же вернулось с такой силой, что снова перетянуло все его внимание на себя. И в этот момент оно снова исчезло. И снова он сконцентрировался на верхней части, и, несмотря на то, что его сердце колотилось как бешеное, он попытался вернуть себе самообладание и зафиксировать свое внимание на лотосе. Когда Гопи полностью снова погрузился в медитацию, он снова начал испытывать то странное ощущение, но на этот раз он сохранял жесткость внимания и не позволил ему уйти с той точки, на которой он его удерживал. Интенсивность этого ощущения внизу спины начала нарастать, и Гопи требовалось все больше усилий, чтобы сдерживать себя, чтобы не отвлечься на него. Позже он писал: «Внезапно, с рокотом, подобно водопаду, я почувствовал поток жидкого света, пронзивший мое сознание через спинной мозг».

 

Гопи Кришна описывал, что свечение становилось ярче вместе с нарастающим рокотом. Он пережил ощущение раскачивания, а затем осознал себя вне собственного тела, полностью окутанный ореолом света. Вот его собственные слова:

 

Невозможно точно описать подобное переживание. Я ощущал, что точка сознания, которой и был я, разрасталась, окруженная волнами света. Она все ширилась и ширилась вовне, в то время как тело, обычно являющееся объектом восприятия, казалось, отошло на второй план до тех пор пока я совершенно перестал ощущать его. Я был чистым сознанием без границ, я больше не был всего лишь придатком к своему телу, я не чувствовал органами чувств, погруженный в море света и одновременно осознающий каждую его точку, беспрепятственно распространяясь во всех направлениях сразу. Я больше не был собой или, если быть более точным, не был тем, кем привык себя осознавать – маленькой вспышкой осознанности в теле. Вместо этого я стал обширным кругом сознания, в котором тело занимало совершенно незначительную часть, купающимся в свете и находящимся в состоянии экстаза и счастья.7

 

Этот опыт оставил Гопи Кришну в оцепении и слабости, его конечности были напряжены, но совершенно бездейственны, и несколько дней он не мог нормально отдохнуть и чувствовал себя опустошенным. Способность к концентрации покинула его, а вместе с ней и способность вести упорядоченную жизнь в материальном мире. Он терял способность ощущать теплоту по отношению к своей жене и детям, но чувствовал внутри тлеющее сияние. Иногда ему казалось, словно струя расплавленной меди пронзает его позвоночник, ударяясь в мозг и разбиваясь на множество искр или закручиваясь в светящийся океан света. Гопи понимал, что прикоснулся к некоему высшему непознанному механизму, который настолько овладел им, что он всерьез начал опасаться за свою вменяемость. Напуганный и потрясенный, он все равно продолжал вести земную жизнь, насколько это было возможно, используя всю свою волю, чтобы не поддаваться яростной силе внутри него. Имея способность мыслить объективно, он продолжал наблюдать за своим собственным состоянием. Осознав, что переживает некий кризис, имеющий под собой реальную физическую основу, включющий в себя всю нервную систему, он приложил все возможные усилия, чтобы понять, что же с ним происходит.

Гопи Кришна был знаком с описаниями Кундалини-йоги, но все они были написаны в древности, он ни разу не встречал описания личного опыта кого бы то ни было. В этих описаниях говорилось, что Кундалини представляет собой космическую жизненную энергию, дремлющую в человеческом теле. Подобно змею, она обвивает своими кольцами основание спины чуть ниже гениталий, а голова покоится в начале Сушумны - это энергитический канал проходящий через спинной мозг к сознательному центру в верхней части головы. При пробуждении Кундалини поднимается по каналу Сушумны подобно молнии, неся с собой жизненную энергию всего тела, которая до поры до времени становится пассивной, холодной и безжизненной. Когда она встречает своего божественного супруга, Шиву, в седьмом энергитическом центре, воплощенная Самость освобожденная из оков плоти, переходит в состояние экстаза, известное как самадхи. Это состояние было описано как бессмертие, полное благодати и наслаждения высшим сознанием. И только смутно все эти книги упоминали об опасностях, таящихся в этом виде йоги.

Знание, накопленное Гопи Кришной по этому предмету, было недостаточным, по сравнению с опытом самим по себе - опытом, который стал частью его сознания и завладел его вниманием на несколько лет. Он стал очень чувствителен к периодическим движениям Кундалини, когда она приносила с собой "невероятно тонкий, сияющий поток нематериальной субстанции, выстреливающий вверх и вниз, туда-обратно, представлявшийся как циркулирующий, сверкающий свет". Внутренний огонь понимался как сущность энергии жизни, "тонкое тело", вокруг которого построена вся йога. Эта сущность - прана, рожденная Пурушой в начале существования, вместе со всеми материальными вещами мира. Согласно йогической доктрине, прана - это не ум, не интеллект, не сознание, но движущая сила, стоящая за ними, неотделимая часть космической энергии, Шакти. Шакти, грубо говоря - Создательница Вселенной, и Прана-Шакти, к которой мы делаем отсылки, говоря о Кундалини, представляет собой носитель энергии Шакти. Гопи Криша уделял внимание связи между энергией Шакти и той энергией, которую наука сегодняшнего дня рассматривает как базовую субстанцию физического мира. Также можно предположить, что концепция Шакти-Праны имеет некое сходство с фрейдистской идеей либидо, сексуальной по своей природе и являющейся движущией и мотивирующей силой, стоящей за человеческой деятельностью. Шакти-Прана, однако, также имеет и отличие от либидо - она включает в себя и духовный аспект, которого тщательно избегал Фрейд, говоря о либидо.

Нам следует лишь отметить эти связи и различия, не доказывать или опровергать их на научной основе. Мы заинтересованы в том, чтобы идее человеческой осознанности, в частности в индуистской культуре, которая позволяет жизненной энергии танцевать в инертном физическом теле человека, давать феминное обозначение. Шакти-Прана на языке йоги означает жизненный принцип Творения, таинственное нечто, оживлеющее клетки и органы. Шакти-Прана регулирует телесные механизмы и выстраивает их еще в чреве, она приносит с собой дыхание. Она поддерживает поверхностное сознание, которое мыслит себя хозяином, в то время как глубинная бессознательная активность и есть истинная хозяйка жилища. Значение и важность Шакти выражена в следующей цитате: "Шива без Шакти всего лишь труп".8

После пережитого опыта, Гопи Кришна посвятил огромную часть своей жизни попыткам понять тот процесс, который приводит к пробуждению Кундалини. Он основал Исследовательский Фонд Кундалини, где он проводил свои искания, как со стороны философии, так и науки, стремясь продемонстрировать, что конкретный психофизиологический механизм в организме отвечает за эволюционный процесс в человеке. Он делил свою работу с профессором Карлом Фридрихом фон Вайцзеккером, руководителем Института Макса Планка в Мюнхене. В предисловии к книге Гопи Кришны "Биологическая основа религии и гениальности"9 профессор фон Вайцзеккер провел глубокий анализ опыта Кундалини, пережитый Гопи Кришной, и его психобиологического эффекта. Отмечая измеримые физиологические изменения, вознимающие у людей с помощью дисциплины и контролем над дыханием, эякуляцией и вниманием, фон Вайцзеккер понял, что подъем Кундалини вызывает иннервации всего тела, а также сособствует достижению высшего уровня сознания. Он подчеркивал эволюционный аспект Кундалини Йоги, подтверждающий важное соображение о том, что эволюция человеческого вида происходит не только в биологических терминах. Она также включает в себя и эволюцию сознания, которая способна улучшить качество человеческих переживаний, равно как и качества физиологических механизмов. Как и в теории Дарвина, процесс естественного отбора имеет место и в эволюции сознания, он так же важен, как и процесс отбора в эволюции структуры человеческого тела. Выживают те, кто имеет для среды не только подходящее тело, но и развитое сознание. Долголетие, по-видимому, зависит по большей части от уровня осознанности и понимания мира, чем он физической приспособляемости. Таким образом, необходимо больше концентрироваться на улучшении качеств сознания, чем на строго материальных аспектах жизни.

На практике Кундалини Йога предлагает метод для поднятия уровня сознания человека, который в состоянии пережить этот опыт и кто достаточно подготовлен для него. Этот вид йоги является методом для усвоения сексуального потенциала и энергии, полученной от него. Здесь не говорится буквально о семени, скорее об аспекте сексуального потенциала, который присущ пране, активирующейся в гениталиях, и переживается как сексуальный потенциал, когда он реализуется в оргазме. Но когда прана (энергия) обращается внутрь и вверх, вместо того, чтобы изливаться наружу, становится возможным достичь собственного космического сознания. Иногда звучащее мнение о том, что "семя", каким-то образом направляется в мозг - ошибочно. Язык йоги может быть туманен и метафоричен, но он пытается передать чувство, что прана, феминная эфолюционная энергия - это не "материя", а скорее "жизнь" в материи. Прана и каналы, по которым она может проходить, понимаются в контексте "тонкого тела" (больше в психологическом смысле, нежели в биологическом) на контрасте с "грубым" материальным телом. Я не хочу сказать, что прана не имеет глубинного эффекта на материальное тело, несомненно имеет. Мы может пойти дальше и сказать, что весь опыт, если подходить к нему субьективно, оживает в нас, будучи активированным этим энергитическим принципом.

Я замечала, что в текстах по Кундалини йоге очень мало места отводится женскому опыту. Очевидно, что мужчина может пережить этот опыт "само-оплодотворения" через внутреннее отношение с феминным энергитическим принципом, но что же происходит с женщиной? Мы должны вспомнить, что термин "феминность" применим не только к женщине, но и к некоторым случаям определенного рода опыта, являющегося с точки зрения качественно "другим". Для женщины переживание Кундалини может быть воспринято как фаллическая пенетрация, потому что для нее это - фаллическая активность, возбуждающая ее женскую сексуальность, питает ее энергией и награждает ее ценным даром праны. Женщина, способная достигнуть йогического контроля посредством дисциплины медитации или с помощью других практик, включающих в себя дыхание, мысли, сексуальные реакции, может развить свой контрсексуальный аспект точно так же, как и мужчина, соблюдающий подобные дисциплины. Она будет испытывать пробуждение и движение Кундалини, но с позиции ее собственного женского опыта. Если мужчина ощущает нечто подобное наполнению чрева, то женщина может ощутить пробудившуюся способность испытывать эякуляцию, подобно мужчине.

Наиболее сильным воздействием Кундалини является осознание того, что она несет в себе возможность для некоторых людей придти к внутреннему единству, единству, состоящему из взаимодействия энергии и материи, феминности и маскулинности, телесного опыта и опыта духовного. Этот путь труден, тяжел и требователен, но Кундалини Йога предлагает возможности для достижения андрогинного потенциала. Она требует жесткой аскетической дисциплины, она ведет своих приверженцев к пониманию того, что наш конечный мир иллюзорен и имеет небольшую ценность по сравнению с достижением недвойственного сознания "Неразделенного Единства", нераздельность творения и Творца.

Опыт Кундалини Гопи Кришны твердо лежит в пределах индуистской традиции Тантры, которая вместе с буддистской Тантрой, являет собой основной восточный путь к возвышенному единству Маскулинности и Феминности. Тантра довольно сложна для определения, и еще более сложна для понимания, и, как видно на примере Кундалини Йоги, не обладает прямым языком. Большая ее часть намеренно сокрыта для того, чтобы те, кто не достиг достаточной зрелости или развития сознания были защищены от опасностей, связанных с силами и инсайтами, которые могут быть активированы. Тантра относится к эзотерическим учениям. Мы можем говорить о ней только в общих чертах и только намекать на тот опыт, который откроется тем, чья жизнь их к этому подготовила. Существует много различных вариаций тантрических практик и с помощью них достигаются различные уровни сознания в зависимости от поставленных целей и возможностей человека.

Тантрическая традиция, и буддистская и индуистсткая, утверждает, что существует две изначальные противоположности - статический принцип и динамический принцип. Статический принцип главным образом когнитивный, он охватывает мудрость, понимание, блаженство и духовное озарение. Динамический принцип описывается как волевой. Он включает в себя движение, энергию и активность. В буддистской традиции он также включает сострадание и ассоциируется с порядком и искусными средствами. В индуистской тантрической традиции читта или сознание, статический принцип заключен в в Шиве, он маскулинен. Динамический же - сила и изначальная энергия является атрибутом Шакти, феминной силы. Ассоциация активности с феминностью расходится со стереотипом западной культуры, в которой на протяжении долгого времени феминный принцип ассоциировался с пассивностью. Индуистское отождествление феминности с активностью восходит к очень значимым религиозным элементам поклонения Magna Mater, преобладавшее на территории Индии в доарийскую эру. Особенно силен этот культ был на юге. С пришествием арийцев, с их ведической мифологией и философией, поклонение мужским богам начало занимать главенствующее положение, точно так же, как в Греции и среди Иудеев. Захватчики и поселенцы большей части Индии, пришедшие с севера, отвели незначительное место богиням. Тем не менее, они не стали совсем избавляться от поклонения им, но ассимилировали его в некий религиозный синтез, в котором "Пракрити", активный принцип смешался с активным принципом доарийского общества, Великой Богиней. Точно так же ведический Пуруша - инертный, сознательный и наблюдающий - соединился с Шивой, богом, которого часто представляют изображением лингама (фаллоса). Таким образом, говоря языком индуистской Тантры - "Только если Шива пребывает в единстве с Шакти, может Он быть верховным владыкой; в противном случае Бог неспособен даже пошевелиться".10

Индийские и тибетские тантрики-буддисты, в отличие от тантриков-индуистов приписывают динамический принцип мужчине и статический - женщине. Тибетская Мать (юм) является носительницей "мудрости" (тибетское ses rab, сакскритское prajna), Тибетский Космический Отец (яб) - носитель "искусных приемов" (upaya). Последний несомненно является формой Будды. Буддистская тантра Индии и Тибета подчеркивает единство prajna и upaya, говорится - "upaya без prajna слепо, prajna  без upaya неэффективна. Они оба наполняют друг друга единстве друг с другом".

Существуют исключения в будистских тантрических паттернах относительно гендерного определения некоторых качеств. Пожалуй, самой заметной является настойчивая идея о том, что женщина должна первой начинать ухаживания. Даже сегодня, мы можем прочитать в санскритской поэзии о том, что женщина первая инициирует свидание и подготавливает его. Ухаживание по инициативе мужчины считается грубостью. Это, вероятно, является наследием доарийской традиции, продолжившейся в религии, в которой, напротив, мужчина имеет решающую роль.

И снова мы приходим к пониманию того, что не важно, какой именно пол является носителем определенных обязанностей и атрибутов. Жизненно важный момент в том, что в любом случае должна присутствовать оппозиция между двумя различными структурами для того, чтобы установить динамический процесс и выражать себя, создавая что-то новое. Каждый элемент - будь то Маскулинность или Феминность - должен пониматься как содержащий в себе набор качеств, определенный способ бытия или действия, который нельзя смешивать с противостоящим. Явным отличием является то, что привлекает, ибо тайна "другого" обещает заполнить стремление к целостности как в мире, так и в собственной личности.

Тантра включает в себя множество вариантов практики и верований, которые могут включать в себя весь стиль жизни тех, кто придерживается ее. В ней соединяются ритуалы и магия, мифы и философия, целый сложный порядок знаков и эмоциональных символов. Не существует таких форм искусства, которые не нашли бы своего выражения в Тантре. Живопись, музыка, скульптура и танец - все они служат повышению чувствительности к тому, чем является Тантра по своей сути - духовному видению неизбежной и роковой биполярности всей жизни, природной и нетрансформированный, а также Просветленной. Возможно, индуистская Тантра подчеркивает неизменно сексуальную природу космоса, в то время так как буддистская Тантра уделяет внимание андрогинному существованию трансформированного, просвещенного человека. Но Тантра, в отличие от других религиозных систем, особенно от ортодоксальной брахманской традиции, не утверждает, что наш мир - это всего лишь бессмысленная иллюзия, которую необходимо отвергнуть вместе со всеми ее удовольствиями. Тантра также не концентрируется на насущных человеческих страданиях, не предпринимает попыток с помощью подавления тела и разума избегнуть интереса к мирским вещам.11 Тантра не отрицает ценность аскетического существования совсем, но заявляет, что нет необходимости жертвовать телом и подавлять человеческие чувства, чтобы достичь освобождения от привязанностей к миру. На самом деле, некоторые тантрики девятнадцатого века утверждали, что многие из страданий бедных и непросвещенных в Индии были вызваны ненавистью или безразличием к миру, привитым большинству ортодоксальной аскетической философией.

Тантра утверждает, что вместо подавления чувственных удовольствий, радостей и страданий мира феноменов, стоит проявлять их более прямо и открыто, без страха или колебаний. Отринув безопасные концептуальные ориентиры, даже "духовные" по своей природе, йог должен обнажить свое сердце, свое существование удивительной реальности природного мира. Согласно Тантре, идея мира как иллюзии сама по себе является обманчивым ментальным конструктом, от которого нужно отказаться. Освободившись от самых тончайших уз, йог открывается и взаимодействует напрямую с энергиями Вселенной. И в этом моменте возникает благоговение перед космосом. Таким образом, чувственное наслаждение и радость культивируются в Тантре, без какого-либо удовлетворения или собственничества со стороны эго, но как чистые и простые врожденные, сакральные качества. С одной стороны, мирской опыт - это тантрический путь, так как его сила, при столкновении в упор, генерирует энергию для духовных поисков.. С другой стороны - это "цель" практики, так как отказ от "высших" целей, не включающих в себя телесность, свойственных не тантрическим традициям, приводит к видению мира вещей, как сияющего вместе с "Абсолютом".

Конечная цель индуистской Тантры - осознание Космического единства, существующего только в Высшем Существе, именуемом Ишвара.  Ишвара - Един в Абсолютном Бытии, он не обладает какими-либо качествами. Он непознаваем и неописуем, без начала и конца. Он содержит в себе все противоположности и полярности в состоянии тотального единства. Имя новое, но картина перед нами предстает уже знакомая.

В индуистской Тантре Творение начинается с раскола Изначального Единства. В этом насильственном акте разделяются два противоложных принципа, олицетворяемых Шивой и Шакти. С раздробленным Абсолютным Единством существование теперь относительно. Отсюда берет свое начало состояние дуальности, приносящее с собой страдания, иллюзии и оковы. Индуистские тантрики ищут пути воссоединения двух этих принципов - Шивы и Шакти - в своем собственном теле. Несмотря на то, что техники могут разниться, а иногда тантрику необходимо участие партнера, итоговая цель не отличается от цели Кундалини Йоги. Шакти в облике змеи может быть пробужджена определенными йогическими практиками, и когда это происходит, она поднимается по каналу сушумны, через семь энергитических центром, называемых чакрами, до самой макушки, где обитает Шива. В этом последнем центре, "лотосе", она объединяется с ним. Через подобные практики, йог движется в направлении трансформации себя самого в живое воплощение игры Шивы и Шакти.12

Элиаде в своей дискуссии на тему индуистской тантрической литературы подчеркивает, что "андрогинизация" - это только одна часть всего процесса воссоединения противоположностей". Он говорит о "парах противоположностей", которые должны быть объединены: Солнце и Луна должны стать едины, а так же две мистических артерии, находящихся по обе стороны от центального канала Сушумны - Ида и Пингала, несущие в себе два дыхания: прана и апана.13

Объединение противоположностей здесь означает, что мы должны рассмотреть значение coincidentia oppositorum на многих уровнях жизни и сознания. Это извечная церемония до сих пор жива: hieros gamos или священный брак в древней Греции, являющийся жертвоприношением детской невинности Богу; это мистическая свадьба в гностицизме; химическая свадьба алхимиков, где алхимик работает рука об руку со своей soror mystica; объединение Бога и Шехины; Израиля и Шаббат; Христа и Иерусалима. Все это подразумевается в индуистских тантрических ритуалах и достигает своей кульминации в Майтхуне, мистическом браке. Но здесь есть и важное отличие. В традиции тантризма объединение противоположностей имеет место в опыте самого человека, более того - во плоти его, но этот ритуал выходит за пределы обычного человеческого телесного опыта.

Когда мы говорим о ритуале Майтхуна, мы говорим о мистическом эротизме, известном с ведических времен, остающимся для тантризма инструментом спасения.14 Бессмертие, освобождение от смерти - конечная цель космической любви. Для смертных существ опыт переживания любви на космическом уровне требует трансформации самой природы этого существа. Участие в Майтхуне даже один единственный раз поднимает йога и его nayika (преданную ему женщину) на божественный уровень, где они переживают состояние блаженства, находясь в котором они могут напрямую соприкасаться с Абсолютной Реальностью.

Подготовка к Майтхуне начинается задолго до нее с различных практик хатха-йоги. Красоте тела уделяется особое внимание, так как именно тело является храмом для последующей божественной церемонии. Оно требует очищений, как различных внутренних, так и внешних с помощью асан, повышающих красоту тела, силу и контроль над ним. Хатха-йога предписывает воле совершенствовать физическое тело с целью его трансформации в божественное. Другие приготовления состоят из медитаций и обрядов, которые сделают ритуал плодотворным.  Гуру рассказывает женщине о природе и значении церемонии, ее тело освящается ритуалом прикосновения к определенным частям тела, соотнося их с частями Божества и таким образом придавая им божественную силу.

Каждая обнаженная женщина - воплощение Пракрити, феминный элемент в изначальном божественном процессе творения. Подходя к обнаженной женщине йог должен взирать на нее отрешенно и с благоговением, с чувстами, которые возникают при созерцании мистических тайн природы, обладающих способностью производить творение. Однако такой взгляд сам по себе не является ритуалом, несмотря на трепет, которые человек ощущает в присутствии божественного, гововящегося явить себя - это пока всего лишь мирской акт. Женщина-Пракрити должна быть трансформирована в воплощение Шакти. Женщина становится богиней, а йог становится богом. Они двое соединяются в качестве отца и матери мира. Йог, использую божественную модель Шивы, стремится реализовать бытие чистого Духа, неподвижное и безмятежное.

В процессе подготовки оба уединяются в укромном месте, например в лесу. Здесь им предстоит провести множество месяцев в компании друг друга. Йог привыкает к телу своей любовницы и следует правилам восхищения и самоконтроля до тех пор, пока он не сможет управлять реакциями своего тела и не достигнет состояния отрешенности, в котором он и желает и не желает ее одновременно. Он должен выйти за пределы уровня сознания, которое требует личных и чувственных удовольствий для самого себя. И когда, в конце концов, они соединятся в сексуальном союзе, йог соединяется с богиней, а йогиня - с богом. Так как они оба преодолели мирской способ существования, их мысли и дыхание замедлились. На протяжении всего сексуального союза не происходит эякуляции.  Все тексты ясно говорят об этом, в противном случае йог низвергается с уровня божественного воплощения до рядового распутника. Его чувственное наслаждение, как и его тело - сосуд, в котором противоположности встречаются друг с другом в своем единстве. Огонь, как называют половые губы, возбуждают поток семени, который, тем не менее, должен оставаться неподвижен или поглощен самим йогом в процессе самооплодотворения. Йогиня также позволяет ее сексуальным энергиям циркулировать внутри нее самой. В некоторых индуистских тантрических текстах сказано, что благодаря этому ритуалу некоторые достигают единства "солнца" и "луны", Шивы и Шакти, внутри самих себя. Они способны преодолевать наше привычное представление о времени и сливаться с Космическим Временем, где происходят циклические разрушения и сотворения вселенных (космические "дни" и "ночи"). Через преодоление противоположностей Божественный Андрогин начинает свое существование. Элиаде писал:

Управляя дыханием, объединяя его в Сушумне, [йог] выходит за рамки мира феноменов, он переходит в безусловное состояние безвременья, в котором нет "ни дня, ни ночи", "ни болезней, ни смерти" - наивные и не очень подходящие определения для "выхода из оков времени". Возвышение над "днем и ночью" означает преодоление противоположностей. Это перепоглощение космоса через инверсию всех процессов проявления. Это совпадение времени и вечности на чисто "человеческом" плане, это реинтеграция предвечного андрогина, сочетание в самом себе мужского и женского - одним словом завоевание полноты, предшествующей творению.15

Как мы можем, находясь так далеко от странных тантрических ритуалов, нащупать наш собственный путь к проблескам понимания этого опыта? Все тексты скрыты за завесой тайны, состоящие из бесконечного множества вариантов, правил, традиций и тонкостей - они могут быть поняты только самим практикующим. Как мы можем надеяться получить хоть намек об их смысле? Нам может помочь тот факт, что, несмотря на то, что некоторые люди действительно совершают ритуал Майтхуны со всеми тонкостями и правилами, есть и другие, для которых (как и в алхимии) этот ритуал - внутренний образ для медитаций, визуализаций, выступающий как путеводитель по внутренней жизни.

Мы тоже можем поразмышлять над этим мистическим образом. Мы можем вообразить себе, как это - сидеть неподвижно, находясь в сексуальном слиянии с богом. Насколько тихим нужно быть, чтобы ощутить внутри себя облик и форму Божественного, знать вместе с тем глубинным знанием, охватывающим все существо - тело и душу нераздельно, что внутри, вокруг и сквозь тебя течет бессмертное Присутствие. Это опыт Шакти-Прана, если угодно, воздух, который вы вдыхаете, наполнен ею. Находиться в контакте с этим бессмертным телом означает быть одному, но в то же время не быть одиноким. Это означает воссоединение с Предвечным Андрогином, чревом Бога, прародителем психэ. Пережить это - не значит снова тонуть в недифференцированном состоянии, когда мы были андрогинами, но не знали об этом.

 

На протяжении веков мы учились осознавать собственную эволюцию, и человеческое сознание развивалось. В наши дни набирает силу новое сознание. Гопи Кришна сказал, что Кундалини - это эволюционная сила, которая обладает силой трансформировать человеческий дух, мы можем узнать о ее путях и научиться использовать ее энергию. Это мощный элемент жизни, наполняющий ее динамикой и способствующий росту. Воплощение этого потока изменений и трансформации имеет много имен: Шакти, Ева, София, Афродита, Шехина, Анима, Муза - и этому списку нет конца. Она - это вечная Женственность, так она выглядела в глазах мифотворцев. Они понимали, что только с помощью тайны Другого они могут найти ответ на жажду творения в них самих, и только через объединение с ней они делают жизнь плодотворной в духовном смысле. Великие космические мифы, как учит Тантра, могут быть пережиты напрямую теми, чья судьба - посвятить себя этой задаче. Видение открывается в тот волшебный миг, когда, после длительной подготовки, человек ускользает от грубого материального тела и теряет себя в космическом пространстве, где он пребывал всегда, но не замечал этого. Во время мистического союза, который в конце концов становится сознательным, Маскулинный и Феминный принципы обручены друг с другом. Это момент зачатия дитя духа человеческого. 

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

архетипы и символы, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"