Перевод

Глава 18

Андрогины

Джун Сингер

Андрогины

Глава 18.

Энергия и эволюция сознания.

Суть вопроса в том, является ли целостность реальности организмом или же механизмом.

Уэстон Лабарр

Организм: объект, имеющий независимое или более фундаментальное существование, чем его отдельные части, чьи взаимоотношения и свойства определяются их функцией для целого.

Полный Международный словарь Вебстера

С точки зрения эволюции сознания Вселенная – это организм. Дао – это Путь, по которому вся жизнь течет через живую вселенную в чередующихся пульсациях. Ян стремится наружу, Инь возвращается вовнутрь. Диастола и систола; ритмичная пульсация энергии, расширяющая полости сердца, заполняющая его хаосом. Затем сердце снова сокращается, и луч света вытесняется наружу. И снова началась циркуляция света, жизнь находится в вечном процессе.

Ребенку свойственно задавать вопросы. Сначала: «Как я появился на свет?» Затем, взрослея и становясь все любопытнее: «Как зародилась Вселенная?» Послужил ли ее началом чудовищный взрыв, как он описан в Теории Большого Взрыва, своеобразном современном мифе о творении. Или была ли это бинду, маленькая капля, согласно индуистской традиции? Или же ее породил бесконечно малый луч света, исходивший от венца Кетер? Появилась ли она из Орфического, мирового яйца? В каком сосуде содержалась энергия эволюции? Какой сосуд разбился и тем самым освободил жизнь, позволив ей эволюционировать от бесчисленного количества отдельный частиц до организованных систем и иерархий систем, постепенно увеличивающих свою сложность?

Совершенно неважно, какие названия мы дадим этому таинственному процессу, породившему нашу Вселенную еще до начала времен. Возможность для осознания этого процесса уже заложена в психике человека. Она дает о себе знать, когда человек переживает архетипические измерения своего существа. Это Путь и Слово, Свет и Дао. Это – Дыхание Бога, превратившее кучку пыли в живой организм. У него множество имен: ци, прана, пневма, руах и святой дух. Это энергия во всех ее проявлениях. Поскольку она существует в психике, как источник человеческого сознания, кажется, что нет необходимости искать подтверждения ее реальности или принимать ее существование «на веру». Процесс эволюции проявляет себя в эволюции сознания, этот процесс и есть свидетельство этого существования.

Кажется, что у Вселенной есть некая цель, если смотреть на нее с точки зрения эволюции. Она выглядит движущейся от относительной простоты к относительной сложности. Более того, она движется от относительного хаоса к относительному порядку. Если смотреть с точки зрения закрытой системы – линейной прогрессии в ограниченном промежутке времени – эта сложность часто распадается, и порядок стремится к хаосу. Но если взглянуть на Вселенную более широко, как на открытую систему, где время циклично, а пространство бесконечно, то можно заметить упорядочивающий принцип, стоящий в основе функционирования всего творения. Этот принцип распространяется во всей Вселенной. И поскольку люди являются неотъемлемой частью Вселенной, этот принцип распространяется также и на них. Этот принцип работает сам по себе, это становится очевидно хотя бы из того факта, что нам нет нужды говорить эмбриону, как именно ему следует развиваться во чреве, чтобы стать человеком.

Этот принцип также в ответе за взросление людей, за их способность к танцу, к игре, к любви. Общество все еще ощущает потребность указывать людям, как вести себя, когда дело касается сексуального поведения. Люди занимаются подобными указаниями по всему миру, особенно это касается иудео-христианской культуры, где присутствует обширный свод законов и предписаний, связанных с сексуальным поведением человека. Эти законы как бы призваны защитить человека от самого опасного врага, которого только можно себе представить. Этот враг, каким он предстает на страницах многих сексуальных теорий, уходящих своими корнями в религию и психологию, - необузданная сексуальность, она длительное время рассматривалась как мощный источник эмоций и основа человеческого поведения. Те, кто охраняют общественную мораль, предполагают, что от власти сексуальности необходимо защищаться, и они защищаются с помощью всех этих законов и ограничений, а также наказаний за нарушение этих законов. Сегодня не все придерживаются подобной «старой морали». Полное игнорирование этих законов ведет к аморальности. Открытое восстание против них оканчивается безнравственностью. Попытки создать «новую мораль» в наше время довольно редки.

В тех областях человеческой жизни, где не требуется прямое выражение сексуальности, вопросы морали менее строги, их меньше осуждают. Возможность более объективного подхода существует практически в любой другой области, например, когда мы говорим о человеческом развитии вообще. Биологи отслеживают развитие эмбриона от момента зачатия до рождения, как если бы преобразование энергии происходило как само собой разумеющееся в соответствии с процессом, который может быть (и часто описывается) логическим. Западный рационалистический мыслитель рассматривает причины и следствия, и отталкивается от них в объяснении явлений. Мифологический подход чаще всего выражается в терминах метафизики или религии, он способен принять тот факт, что чудеса иногда случаются, и некоторые явления не могут быть объяснены без использования аналогий и символических отсылок. Новый эволюционный подход к сознанию лежит за пределами двух этих взглядов, но и не исключает ни один из них. Он объединяет новые научные идеи (включающие в себя идеи прошлого) с ключевыми откровениями мистицизма и религии. Эволюционных подход обеспечивает основу для нового понимания сексуальности, лежащего за пределами и рационального, и романтического понятий. Это именно тот фундамент, на котором и должна строиться новая теория сексуальности.

Сегодня мы можем увидеть, как сексуальность может обсуждаться в совершенно разных контекстах, в зависимости от того, основываются ли взгляды на механистически-причинном понимании пространства и времени – например, как у Фрейда или раннего Юнга – или на символическом религиозном представлении, или и вовсе являются объединением вышеупомянутых двух. Первый взгляд присущ рационалистам, второй – мифологам, третий – тем, кто движется в сторону понимания нового эволюционного сознания. Именно на этом третьем взгляде мы и сконцентрируемся, обращая наше внимание на место сексуальности в будущем.

Эволюционное сознание – вестник новой эры. Он знаменует ее начало, и поможет в ее создании. Эволюция происходила на протяжении тысячелетий без осознания человеком своей роли в ней. Сегодня мы начинаем понимать, что наша жизнь и поступки имеют глубокое влияние на те силы, которые недавно казались нам неподвластными. Мы не только результат творения, мы – со-творцы. Наша возможность влиять на курс будущего проистекает из нашей возможности делать сознательный выбор. Мы делаем его после процесса рефлексии, позволяющего нам взвесить все ценности и определить конечные цели – это отличительная черта человека. Другие существа также принимают решения, но они в основном являются реакцией на раздражители. Собака бежит приветствовать своего хозяина, когда видит его на улице. Птица реагирует на спелые ягоды, которые она приметила на дереве. Рыба уходит на глубину, когда воды на поверхности становятся слишком теплыми для нее. Растения направляют свои корни в поисках источника влаги. И только человек способен к рефлексивному мышлению, заранее предсказывая возможные последствия своих решений. Только человек способен контролировать свои импульсы не из-за страха наказания или ожидания награды, а благодаря лежащему в их основе отношению к себе и к своему месту в Мире.

Это отношение подвергается постоянному процессу уточнения в ответ на реакцию внешнего мира и нашего собственного тела. Мы склонны говорить о последнем на языке психологии, когда мы рассуждаем о мыслях и чувствах, интуиции и рассматриваем их как психические процессы. Не столь важно, как именно мы интерпретируем наше восприятие самих себя, этот опыт есть опыт целого организма, то есть – нас самих. В наш опыт, помимо всего прочего, входит также принятие решений, и здесь мы всегда стоим на развилке, выбирая, каким путем следовать дальше. Через эти решения мы активно участвуем в личной эволюции. В значительной степени, наш выбор позволяет нам участвовать в построении нашего мира.

Представьте, что кто-то сказал вам: «У вас есть возможность стереть с лица земли всех живущих на ней людей, и вы можете создать новую расу с теми характеристиками, нужными, чтобы построить общество, согласно вашему личному предпочтению». Более того, представьте, что вы обладаете любыми средствами, любыми технологическими достижениями науки, и вы знаете, как обращаться с ними. Так же в вашей власти было бы отказаться от любых старых законов и традиций, ограничивающих вашу свободу в создании нового мира. Каким бы был ваш мир?

Конечно, это риторический вопрос, лежащий за пределами практических возможностей физического мира. Целой жизни бы не хватило для выполнения такого плана, даже если бы мы задумали и приступили к выполнению такой сверхзадачи. Тем не менее, сто лет спустя, когда на земле не останется никого из ныне живущих, ответ на этот метафизический вопрос будет найден, если не индивидуально, то непременно коллективно.

Женщины и мужчины выберут себе партнёров и родят детей, которые будут населять новый мир. На своем примере люди научат следующее поколение обращаться с этим миром в будущем. Эти уроки являются следствием идей предыдущего поколения, вне зависимости от того, были ли они осознанными или бессознательными. Здания, которые мы построим, земли, которые мы будем эксплуатировать, информационные системы, которые мы установим или позволим себе насадить, политики, за которых мы проголосуем, и мораль, которую мы будем поддерживать – все это станет подспорьем для детей, которых мы вырастим и которые продолжат планировать жизнь человеческой системы. Нравится нам это или нет, знаем ли мы об этом или нет, но мы создаем наше будущее и будущее жизни на этой планете. И это – серьезная ответственность. И сексуальность играет в этом далеко не последнюю роль, поскольку то, как и по отношению к кому мы проявляем свою сексуальность, решаем ли мы или нет стать родителями – от этих и других подобных старомодных вопросов ни много ни мало зависит будущее нашего мира. Сегодняшняя ситуация отличается от ситуации в прошлом тем, что сегодня мы имеем больше контроля над нашей сексуальностью, чем когда-либо прежде, а также тем, что мы осознаем, насколько мы можем контролировать нашу сексуальность и последствия всех способов, которыми мы контролируем ее. Сексуальность прошлого часто подавалась как вопрос морали. Сегодня она также является моральным вопросом, но теперь она не может порицаться ввиду новых факторов – достижений в области биологии и генетики. И пока еще не существует таких правил, которые бы приняли их, а также новое сознание Эры Водолея, во внимание.

Концепции энергии девятнадцатого века были вполне приемлемыми, когда люди думали о ней в контексте трехмерной модели ньютоновской физики и ортодоксального психоанализа. Фрейд и Юнг, особенно в то время, когда последний работал под влиянием Фрейда, заимствовали свои концепции психической энергии из физических теорий, преобладавших в то время. Они ничего не знали об энергии, в том значении, в каком она понимается сегодня, они использовали известные им научные модели и пытались с помощью них метафорически объяснить модели психики. Фрейдистская аналогия физической энергии – это психическая энергия, которую он назвал либидо. Для Фрейда либидо преимущественно относилось к сексуальности, и сексуальность он рассматривал как перводвигатель всей человеческой психики. Юнг считал, что эта концепция, помещающая сексуальность в центр всего, слишком узка, чтобы объяснить все психологические феномены, с которыми он сталкивался. Интерес к религии, философии и даже оккультизму не позволили Юнгу принять подобный ограниченный взгляд на энергию, который, казалось, удовлетворял его старшего коллегу. Юнг расширил концепцию либидо, включив в нее всю психическую энергию, вне зависимости от того, выражается ли она в сексуальных чувствах или нет. Юнг различал разные способы выражения психической энергии и показал, что она может течь по множеству каналов. Более того, Юнг видел альтернативные пути ее выражения – например, творческое воображение или духовный опыт – как основные движущие силы, которые придают психической энергии или либидо ее особенное качество. Юнг не рассматривал творчество или религиозные чувства только лишь как сублимированную сексуальность. Они имели право быть полноценными каналами, по которым течет энергия всей психики.

И Фрейд, и Юнг работали в до-эйнштейновском мире, хотя Юнг был знаком с Эйнштейном и имел представления об основных идеях, над которыми размышлял ученый. Физические модели на рубеже веков являли собой закрытые системы. Фрейд изучал физику по Гельмгольцу – он знал, что суммарная энергия во Вселенной постоянна, что это закрытая система, и она не может восстанавливаться. Согласно этой точке зрения энергия никогда не создается и не разрушается в пределах подобной системы. В качестве такой системы можно рассмотреть как целую Вселенную, так и отдельного человека. Применительно к психической энергии это означает, что если она направлена в одну сторону, она не может в то же время течь в обратную. Или, даже если бы она устремилась в два направления сразу, один поток неизбежно бы уменьшал объем и интенсивность другого.

О том, что Юнг в этом соглашался с Фрейдом, особенно в ранние годы, свидетельствует его концепция психологических типов, в которой он делил людей на интровертов и экстравертов. Человек не может быть в той же степени экстравертирован, если он преимущественно интроверт, и наоборот. Точно так же ситуация обстоит и с психологическими функциями. Юнг предложил две пары функций – чувство и мышление, интуицию и ощущение. В человеке, чей тип является мыслительным, чувство будет занимать подчиненную функцию, и оно вряд ли когда-нибудь сможет развиться до высокого уровня функционирования. Такая же ситуация складывается и относительно следующей дихотомии – человек, чьей основной функцией является интуиция, склонен воспринимать мир целостно. Он никогда не сможет достичь высокого уровня владения деталями, что является прерогативой функции ощущения. Опыт, однако, не всегда подтверждает эти тезисы, так как они основаны на законах физики, не способных описать широкое многообразие физических феноменов, не говоря уже об их психологических корреляциях. Я знаю, по своим собственным наблюдениям за психологическими типами людей, с которыми мне приходилось работать, что если я закрою глаза на результаты объективного тестирования, то могу найти людей, чьи функции, которые составляют одну из дихотомий Юнга, одинаково развиты до высокого уровня. На самом деле, я сталкивалась с людьми, чьей ведущей функцией была интуиция – они были лучшими в прогнозировании событий – и именно они часто оказывались теми, от которых не ускользали мельчайшие детали материального мира. Эта комбинация интуиции и ощущения – именно то, чем должен обладать хороший детектив.

Работая внутри «закрытых систем», Юнг, мастер парадоксов, тем не менее имел интуитивное предчувствие о возможности существования иных систем. В отличии от Фрейда, он всегда был готов признать, что, независимо от его убежденности в чем-либо, он всегда мог оказаться не прав. Таким образом, его отношение к механистически-причинной психологической модели Фрейда было условным. Юнг определенно признавал ее ценности, но в то же время искал пути к новым возможностям. Возможно, это было результатом его длительного интереса к антропологии и сравнительному религиоведению, с помощью которых он научился, что всегда существуют другие способы взглянуть на феномены, и всегда можно сделать разные выводы, отталкиваясь от одних и тех же данных. Его исследование первобытных религий Меланезии, например, привлекло его внимание к идее mana – экстрасенсорного элемента психики. Mana не приписывается ничего «божественного», она придает личности интенсивность энергии и силы. Они берут свой исток из таинственного источника, лежащего за пределами самого человека, который не может быть объяснен в категориях разума. С помощью подобных наблюдений – а у Юнга был богатый опыт в них – он разработал «энергетическую» точку зрения в дополнение к «причинной» модели Фрейда. В своем эссе «Об энергетике души» Юнг писал:

Почти повсеместное распространение примитивной концепции энергии является четким выражением того факта, что даже на ранних стадиях развития человеческого сознания человек ощущает потребность конкретизировать ощущаемый им дуализм. Следовательно, если и в нашей психологии мы подчеркиваем энергетическую точку зрения, это согласуется с теми психическими фактами, которые были выгравированы в разуме человека с незапамятных времен.1

Юнг чувствовал, что у концепции человеческого организма как закрытой системы есть свои определенные ограничения. По-видимому, он признавал превалирование открытых систем, в которые энергия поступает извне и питает их. Нет такой системы, которая бы функционировала, не получая энергию извне – будь то клетка человеческого организма, самолет или вся Вселенная. Поэтому так важно было обозначить существование чего-то вроде «анти-Вселенной» в предыдущей главе. В тот момент, когда система закрывается, она начинает увядать и умирает. Но это совсем не то, что происходит со Вселенной по наблюдениям современных физиков.

Фрейд существовал в понятиях старой концепции. Он зависел не только от научной картины мира тех дней, но и от моральных понятий всей иудео-христианской цивилизации. Он, и большинство его последователей основывали свои теории на материалистически-механистическом взгляде на вещи, берущем начало в древних веках из-за своих психологических и философских параллелей. Чувство собственности в человеческих отношениях произрастает из идеи, что то, что я имею – мое, а то, что я отдаю или у меня забирают – больше мне не принадлежит. Это идея настолько фундаментальна, что ее можно обнаружить даже в Десяти Заповедях, которые начинаются и оканчиваются наставлениями, основанными на ней. Первая Заповедь настаивает на том, чтобы всякая преданность была направлена ко Всевышнему, который вывел евреев из Египта. «Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим» - гласит она, дабы энергия всегда была направлена только к «ревнивому Богу», с которым был заключен договор. Десятая Заповедь касается собственности соседа твоего, у которой есть свои границы, служащие символом ограниченной энергии, содержащейся в ней. Таким образом, идея прелюбодеяния, остающаяся универсальной причиной развода, согласуется с теорией о том, что, когда любовь (сексуально направленная энергия) течет в одном направлении, она просто не может одновременно течь в другом. Поэтому поэт Уильям Блейк считался революционером, вложившим эти слова в уста Утуны, воплощение женщины, свободно выбирающей любовь:

Будь проклят, Породитель гнусной Ревности! За что

На Теотормона ты наложил свое проклятье?

Пока мои сияющие плечи не померкли -

Я - тень, рыдающая у границ небытия.

И я зову: Любовь! Любовь! Счастливая Любовь,

Счастливая, свободная, как ветер на вершинах!

Не ты, Любовь, туманишь ночь - сомненьем, день - слезами;

Не ты сетями старости неволишь человека,

И он уже не видит плод, висящий перед ним.

Не ты, но Себялюбие, скелет с горящим взором,

Ревнивый сторож над чужим холодным брачным ложем. 2 Перевод А. Я. Сергеева

Фрейд основал новую и довольно смелую теорию сексуальности и представил ее в качестве рациональной системы с точки зрения научной мысли его времени. Юнг не был так зависим от рациональных соображений, он был способен слышать голоса как за пределами системы, так и внутри нее. Из-за приверженности к символическим религиозным системам, Юнг смог избежать сети времени и увидеть Вселенную в том ключе, как он любил – в контексте вечности. Очевидно, что он думал об открытой системе, о системе, которая, какой бы обширной она не была, всегда содержит в себе нечто, лежащее за пределами вообразимого. Юнг наслаждался возможностью размышления о неизведанном; следовательно, он сохранял ум незашоренным, несмотря на ту мощь, с которой он выражал свои идеи. Это, конечно же, применимо и к его взглядам на сексуальность. Юнг никогда не выдвигал единой строгой теории сексуальности.

Сексуальная теория Фрейда была основана на научных достижениях в биологии его времени, а, следовательно, отражала некоторые предрассудки тех дней. Значимым примером этого является его заявление о том, что вначале мы все бисексуальны. В то время этот подход получил широкое распространение. Классическая концепция врожденной, эмбриональной бисексуальности всех позвоночных была поставлена под сомнение лишь последние тридцать лет назад. Теории Фрейда были основаны на «прописной истине» о бисексуальности, зарождающейся еще во чреве. Следуя за ним, многие из теоретиков сексуальности не учли недавних открытий в области сексуальной дифференциации у эмбрионов. Сейчас я говорю о физиологической бисексуальности, поскольку в те времена она относилась к биологии, а не к психологии. Она и послужила логическим обоснованием психосексуальной теории, разработанной Фрейдом и его последователями. Основная предпосылка Фрейда возникла из представлений о том, что человеческий эмбрион «врожденно бисексуален», и когда происходит его половая дифференциация, маскулинные и феминные структуры развиваются неравномерно, доминирует только одна из них. Следовательно, заключил Фрейд, каждый в какой-то степени остается бисексуален.3 Он понимал, что пенис и клитор развиваются из одной и той же эмбриональной структуры, но клитор остается в более рудиментарном состоянии. Это привело его к заключению, что женщина неполноценна в сексуальном плане по сравнению с мужчиной. Удивительно, что этот вывод поддерживался мужчинами на протяжении долгого времени, несмотря на то, что только женщина способна зачать, выносить и кормить ребенка. Упорство Фрейда и его последователей, не считая предшественников, в этом вопросе является лишь еще одним подтверждением того, что каким бы убедительным не был аргумент, это еще не означает его истинности.

Недавние исследования в эмбриологии добавили новую информацию, которая опровергает устаревшие психологические концепции, предполагающие неполноценность женской сексуальности. Этой информации еще только предстоит интегрироваться в психологические теории. Но даже учитывая это, растущая осведомленность об этих открытиях – это в большей степени результат давления со стороны Женского Движения, нежели изменения позиции психиатрии или психоанализа.

Согласно последним открытиям в области эмбриологии, мы не рождаемся бисексуалами. Ранняя стадия эмбриона не бисексуальна, как предполагалось ранее, она не является недифференцированной. Все эмбрионы на ранней стадии одинаковы, они – женского пола. В то время как генетический пол закладывается при зачатии, все эмбрионы развиваются по женскому типу до пятой или шестой недели беременности. В это время половые гены начинают оказывать свое влияние. Если генетический пол плода мужской, первичные зародышевые клетки образуют будущие семенники, где они стимулируют выработку вещества, которое в свою очередь индуцирует развитие эмбрионального андрогена, мужского полового гормона. Андроген подавляет рост женской репродуктивной системы и способствует развитию плода по мужскому типу. На двенадцатой неделе мужская репродуктивная система уже твердо утвердилась, обратное развитие невозможно, разве что случится подавление роста и развития функций в более поздний период. Если генетический пол плода женский, зародышевые клетки формируют яичники, но впоследствии не требуется особого вещества, стимулирующего выработку эстрогена. Женщина развивается согласно генетически заложенной структуре, в то время как мужчине требуется отдельная дифференциация. И хотя биологи осведомлены о том, что все мы в каком-то плане являемся женщинами в самом начале, вероятно, потребуется еще немало времени, чтобы влияние этих открытий окажет воздействие на теологические концепции Евы, созданной из ребра Адама.

Если не существует никаких доказательств бисексуальной структуры эмбриона, то возникает вопрос о возникновении источника концепции бисексуальности как основы поведения человека. В то время как мужественность и женственность определены генетически, маскулинность и феминность – это вопрос гормонального воздействия. Выработка эстрогенов и андрогенов происходит у обоих полов, хотя и с преобладанием тех или других. Непосредственное смешение гормонов в каждом человеке определяет его положение на шкале, которая пролегает от самой брутальной формы мужественности с одной стороны, до нежнейшей формы женственности с другой. В сравнении с другими видами живых существ, генетический код человеческих клеток требует определенной пропорции гормонов, в результате чего мужчины и женщины не сильно отличаются друг от друга. В других видах дисбаланс настолько велик, что самцы и самки кажутся принадлежащими к разным видам.4

Учитывая эту информацию, возможно, что все же существует некая биологическая основа для бисексуальности или для различных сексуальных предпочтений мужчин и женщин. Если баланс мужских и женских гормонов оказывает влияние на баланс феминности/маскулинности от вида к виду, представляется разумным предположить, что меньшие вариации внутри видов будут приводить к тому, что индивиды будут отличаться от сексуальных норм. Таким образом, мы обнаружим среди мужчин целую палитру «маскулинности». Некоторые будут более маскулинны, некоторые – менее, в зависимости от гормонального распределения, то же самое мы можем наблюдать и среди женщин. Также мы можем столкнуться с людьми, чей гормональный баланс позволяет им легче ладить со своим контрсексуальным элементом. Не совсем очевидно, как гормональный баланс определяет сексуальное поведение человека, но есть все основания полагать, что между ними определенно существует взаимосвязь. Можно также предположить, что поведение сходным образом зависит от выработки гормонов.

Юнг не попался в ловушку биологической бисексуальности в той мере, в которой в нее угодил Фрейд, хотя его собственная концепция роли женщины в обществе находилась под влиянием окружения. Однако и здесь он осознавал исключительный потенциал некоторых женщин, о чем свидетельствует группа талантливых женщин, бывших его ученицами, впоследствии ставших его коллегами и основателями юнгианского движения в Америке и в других странах. Нет сомнений в том, что Юнг открывал новые горизонты, когда он разделял понятия пола и гендера и был способен отличить Маскулинность от мужественности, и Феминность от женственности. Маскулинность отдельно от мужественности от относил к анимусу в женщине, а Феминность отдельно от женственности он видел как аниму в мужчине.

Юнг описывает довольно раздражающие качества анимы и анимуса, которые вызывают сильное сопротивление у тех, кто читает его тексты сегодня – это именно те качества, которые возникают в неподготовленном сознании у человека, поскольку они подавлялись и отрицались на протяжении долгого времени их естественного развития. Наблюдая негативные качества анимуса в женщине, важно понимать, что до последней половины двадцатого столетия, несмотря на развитие индустриального общества, которое больше не зависит от грубой мужской силы, нужной для его продуктивности, традиционно физическая сила, коммерческие и профессиональные качества до сих пор неизменно приписываются мужчинам, а женщинам отводится место дома, рядом с детьми и домашним очагом. К женской же деятельности относятся все виды воспитательных и вспомогательных профессий, таких как секретари, учителя и медсестры. Бизнес, коммерция, интеллектуальная и управленческая деятельность – это мужская территория.

Неудивительно, что анима, Феминная часть мужчины, была также подавлена и отвергнута, как и анимус – Маскулинный элемент женской психики. Для мужчины «неприемлемо» оставаться дома, надевать фартук и готовить ужин для всей семьи, также, как и для женщины – управлять целой корпорацией. Таким образом, воспитание и обучение для мужчины, качества, которые пребывают в его аниме, должны были быть исключены из его ежедневного поведения. Мужчина мог почувствовать себя виноватым, если он испытывал потребность надевать яркую одежду, или не скрывать своих слез. В этом можно усмотреть своеобразное повторение на современном уровне древнего отрицания поклонения матери-богине патриархальными племенами, пришедшими на плодородные земли после странствия по бесплодной пустыне. Анима, подавленная и отвергнутая, копит внутри негативную энергию, которая рано или поздно прорвется наружу самым неблагоприятным образом. Возможно, здесь кроется ответ на вопрос, почему Юнг видел аниму в мужчине преимущественно именно в тот самый момент, когда она выходила из-под контроля. В таком случае она проявляла себя в капризах, раздражительности, усталости и иррациональных аргументах. И наоборот – анимус в женщине становится наиболее очевиден, приобретая негативные формы, такие как упрямство, педантичность и самоуверенность.

Именно из-за подобных высказываний Юнг в свое время получил в свой адрес немало критики от тех, кто стремился уравнять возможности и статус человека вне зависимости от его пола. Люди, пытавшиеся разрушить стереотипы, основанные на сексуальности, видели во Фрейде и Юнге определенные характеристики, присущие «маскулинности» и «феминности». Они видели, как эти характеристики начинали ассоциироваться с социальными ожиданиями того, как люди должны вести себя согласно их гендерной роли.

Так как Фрейд не пошел за пределы этих характеристик, его сексуальная теория больше не применима к обществу, в котором женщины больше не обязаны выполнять традиционную предписываемую им роль. С тех пор, как женщины получили возможность контроля над собственными репродуктивными функциями, не существует больше биологической причины для них продолжать выполнять традиционную женскую роль в обществе. Конечно, это по-прежнему жизнеспособный вариант; но так как растущая компетенция женщин, выходящая за пределы домашних забот, признается все больше и больше, перед женщинами открывается множество новых возможностей, не менее жизнеспособных.

Неожиданным достижением Женского Движения стало достижение, которое еще не вошло в полную силу, а именно эффект расширения границ женских ролей и потенциальных возможностей, произведенный на мужчин. Женщина становится все более искусной в мире вне дома и «вспомогательных профессий», приобретая и совершенствуя новые навыки, она может вносить ощутимый финансовый вклад в семью. Неизбежным итогом этого, в случае, если такая поддержка семьи станет обычной практикой, будет то, что мужчина сможет освободиться от бремени кормильца, проводя большую часть своего времени зарабатывая средства, чтобы содержать жену и детей. Это предоставляет мужчине возможность проявлять и другие аспекты своей личности помимо рациональности, управления, конкурентоспособности и других «мужских добродетелей». В то же время женщина, для которой ранее были закрыты должности в высших эшелонах бизнеса и политики, женщина, лишенная возможности использовать свой интеллект, теперь имеет свободу, время, пространство и деньги, чтобы развивать качества своего анимуса в позитивном ключе.

На практическом и рациональном уровне Юнг являлся человеком своего времени и места, где он проделал большую часть своей работы – в основном это была Швейцария начала двадцатого столетия. Но, когда он был подростком, он узнал, что в его личности сосуществуют «номер один» и «номер два». Номер один – рационалист и приверженец науки, эго-личность, привязанная к своей среде и говорящая на языке своих традиций. Но существовал также и номер два, который делал Юнга поистине великим. Он – это трансперсональный аспект, имевший власть над временем и пространством, он был связан с посланиями, заключенными в символы других веков, он находился в связи со Средневековьем, олицетворяемым Фаустом, с наследием прошлого, которое очевидно потрясло бы Гете до глубины души.5 Эта часть личности исследовала Грецию и Тевтонскую мифологию, учения гностицизма, тайные свитки древнего Египта, средневековую алхимию. Она охватывала все времена и места: Япония и Дзен, Тибетская Книга Мертвых, Китай и И-цзин, Секрет Золотого Цветка. Она отправилась в Индию, чтобы обучиться йоге, она побывала на юго-западе Соединенных Штатов, чтобы встретиться и поговорить об исцелении со старым индейским лекарем. Номер два совершал странствия не только по далеким странам, но и по человеческим душам разных народов - где он смог войти в символическую жизнь души и явить ее миру.

В более позднем периоде жизни и, особенно в своих работах по алхимии и алхимическому символизму, применимому к психологии, Юнг смог увидеть психику человека в новом свете – как открытую систему. Его концепция бессознательного являлась таковой, вмещающей в себя не только забытое и неизведанное. Бессознательное было пространством для вечно непознаваемой бездны, которая есть мать и отец живой Вселенной. С одной стороны, Юнг обнаружил, что человеческая психика уходит своими корнями в коллективное сознание целой культуры. Мы – не только дети наших родителей, мы – дети нашей эпохи. С другой стороны, он утверждал, что личное бессознательное берет свое начало в коллективном бессознательном. Мы несем в себе не только нашу собственную историю, на наши плечи также возложен вес вековых традиций, верований, страхов и ожиданий. Юнг видел, что поведение и отношение формируется не только нашими родителями и современниками, но также на них влияют архетипические силы, обнаруживающие себя в мифах в виде королей и королев, богов и богинь, солнца и луны, демонов и муз.

Алхимия, олицетворяющая собой вечный процесс разделения и сгущения стала лейтмотивом жизни Юнга. Соответственно, многое из сказанного им имеет отношение к понятиям человеческой сексуальности.6 Цель алхимии – создать драгоценный состав, работая с веществами, несовместимыми друг с другом в своей изначальной форме. Поняв, что представляют собой эти вещества, и как они ведут себя при различных обстоятельствах, теоретически было бы возможно смешать их таким образом, чтобы получить мистическое лекарство, эликсир, способный исцелить человека от всех болезней, продлить его жизнь и даже сделать его бессмертным. В любом случае, это породит невиданного ранее отпрыска. Очищенные противоположности будут содержать в себе сущность Женственности (анима) и Мужественности (анимус). Каждый элемент в этой диаде, неважно, является ли он человеком или символическим представлением химической субстанции, сначала должен соединиться со своей внутренней противоположностью, а затем – с его внешним партнером в мистическом браке. Результатом этого союза должно стать духовное дитя, называемое filus philosophorum, сыном философа, и это дитя – андрогин, в отличии от тех детей, которые рождены во плоти.

Завершение алхимического делания, дитя философа, соотносится с эликсиром, философским камнем, бесценной жемчужиной, алмазным телом, целью духовного совершенства. Как совершенство – оно остается вечно недостижимым, но сам путь к нему ведет к целостности, ведущей ко встрече противоположностей – света и тьмы, наслаждения и боли, которые идут рука об руку с открытостью и чувствительностью. Эта целостность несет в себе то же значение, что и золотая пилюля в Йоге Парного Совершенствования в даосизме. Алхимия, как и йога, требовала вовлечения в процесс пары, которая абсолютно одинакова по важности для этой задачи – адепта и его невесты, связанных единой целью. Их цель, как ее описывал Юнг, состояла в дифференциации, а затем в объединении Маскулинного и Феминного принципов с помощью работы над их аналогами в материи.

Объяснение алхимических символов являлось великим деланием жизни самого Юнга, поскольку это заложило основы для иного взгляда на Маскулинность и Феминность. Абсолютно справедливо будет сказать, что Юнг был ограничен его временем и обществом, требующим уважения к своим взглядам на мужчин и женщин и присущих им сексуальных качеств. Но гений Юнга был в том, что он смог подняться над этими стереотипами в поисках архетипической Маскулинности и Феминности. Он был способен интуитивно воспринять эти принципы задолго до какого-либо практического применения их в человеческих взаимоотношениях. В этом смысле Юнг был подобен Демокриту, рассуждающему об атоме в древней Греции – лишь немногие были его слушателями. Юнг долгое время оставался неоцененным как ученый и философ, и теперь к нему начинают прислушиваться. Он предлагает иной взгляд на сексуальность, которая соотносится с открытым системным подходом. Он рано осознал, что сексуальность – это только один из способов выражения, телесно и духовно, что энергия вселенной воплощена в живой плоти человеческого существа. Эта энергия имеет бесконечное количество возможностей для трансформации. Но ничто не может функционировать без динамического взаимодействия противоположностей, и это именно то, чем и является андрогин: ритмическим взаимодействием Маскулинности и Феминности внутри психики человека. Если проблема противоположностей будет решена в самой личности – это будет огромный шаг на пути к пониманию всех враждующих противоположностей, как внутри самого человека, так и внутри более широких систем, которым он принадлежит.

 

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

архетипы и символы, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"