Перевод

Глава 3. Два в Одном: Патология или Мифология?

Андрогины

Джун Сингер

Андрогины

Глава 3.

Два в Одном: Патология или Мифология?

Западной традиции свойственно аналитическое и линейное мышление. Сталкиваясь с проблемой противоположностей, мы привыкли рассматривать их как нечто несовместимое друг с другом или, в крайнем случае, как некую проблему. Нам нелегко дается целостное восприятие, с точки зрения которого противоположности – это дополняющие друг друга аспекты одной и той же вещи, представляющие разные ее стороны. Мы жестко отделяем черное от белого, сознательное от бессознательного, женское от мужского. Тенденция западной мысли к сепарации, разбору на части, изучению и собиранию заново достигло своего пика в психоаналитическом направлении, которое возникло на заре двадцатого века.

Зигмунд Фрейд родился в 1856 году, в то время когда пропасть между полами стала жестким и болезненным опытом для многих. Люди, приходившие к нему на терапию, рассказывали о симптомах, не имеющих под собой реальной органической причины, или же высказывали специфические идеи, которые абсолютно не имели смысла. Практически в каждом случае все эти симптомы были призваны скрывать настоящую проблему, которая возникала в результате некоего личного опыта. Последствия такого опыта оказывались слишком болезненными, и пациенты не были в состоянии понять причину своего состояния, и тем более столкнуться с ней лицом к лицу. Тем сложнее была задача осознать эти травмирующие последствия, чтобы после начать работу с терапевтом. По мнению Фрейда большинство подобных "заболеваний" было обусловлено проблемами, связанными с сексуальностью, и особенно - травмирующим опытом раннего детства.

Если принять во внимание, что в то время в Центральной Европе царило действительно серьезное психологическое и духовное разделение между женщинами и мужчинами - и особенно между довольно образованными мужчинами и женщинами из среднего и средневысокого класса, которые приходили к Фрейду - тогда будет вполне обосновано, что такой вид отчуждения мог находить выход в сексуальности. К примеру, если жена была лишена реального духовного контакта со своим мужем, если они мыслили или чувствовали по-разному, у них были различные интересы, отличные друг от друга потребности и разные цели, и если условности того общества не позволяли открыто говорить о неудовлетворенности, вызванной подобным положением дел - где же еще ее страдания и несчастье могли находить себе выход? Довольно естественно, что эта ситуация была похожа на поле битвы, на которой мужчины и женщины сражаются друг с другом, и если не в вербальной форме, то в любом другом прямом способе коммуникации. Конечно, я имею в виду супружеское ложе. И так же естественно, что подобная конфронтация продолжалась в аналогичной этой ситуации - на диване психоаналитика.

Я не думаю, что все эти проблемы, которые казались вначале проблемами, касающимися сексуальной сферы, были на самом деле проблемами сексуальности. Чтобы сделать такое предположение представим себе человека, который устраивает голодовку в качестве пассивно-агрессивного пути выражения несогласия с политической несправедливостью. Очевидно, что метод – голодовка – не отражает реальную проблему этого человека. Голодовка здесь лишь симптом, каковыми и являлись сексуальные проблемы, которые были озвучены в кабинете Фрейда. Самый главный вопрос в том, что на самом деле происходит в самых темных глубинах человека, который пришел на психотерапию. Важнее сконцентрироваться на причинах самой войны, чем на маневрах на поле битвы.

Способы лечения невротических проблем у Фрейда, которые для него являлись проблемами, в основном касающимися сексуальности, были его творческой попыткой на пути соглашения с условностями его времени. В борьбе с этими условностями он переключился прямо на главную болезнь общества - растущую пропасть между полами, между маскулинной и феминной психологией. Отвечая на те вопросы, которые, по его мнению, имели решающее значение, Фрейд сделал важные исследования, приведшие его к формулированию теоретической структуры психоанализа. Новая дисциплина глубоко повлияла на ход развития человечества на протяжении более трех четвертей века. Большинство работ Фрейда - это продукт социальной реакции на крайние точки маятника, качающегося в пространстве между мужской и женской психологией.

Карл Густав Юнг был самым любимым и многообещающим учеником Фреда, начиная с их встречи в 1907 и вплоть до их расставания в 1913. Юнг был моложе Фрейда на девятнадцать лет. Их разницы в возрасте было достаточно, чтобы можно было сказать о том, что Юнг уже принадлежал к новому поколению, начинающему видеть более тонкие отклонения маятника от поляризованных противоположностей. Взгляды Юнга на относительную важность сексуальности, как на причинный фактор неврозов значительно отличались от взглядов Фрейда, который считал эту важность абсолютной. Несогласие в идеологии, так же как и столкновение двух мощных личностных структур привели к разрыву их отношений в 1913. В это время Фрейд приближался к пику своей славы, а Юнг тогда был всего лишь на пороге своего собственного творческого пути.

В 1916 году, после размышлений Юнга над сутью его различий с Фрейдом, он написал эссе, названное "Структура Бессознательного":

С тех пор, как мне пришлось расстаться с Венской школой из-за вопроса о природе толкующего принципа в психоанализе, который на мой взгляд не является сексуальным импульсом, но просто энергией, мои взгляды перетерпели значительное развитие. (Курсив Юнга). 1

Для Юнга сам принцип этой энергии был нейтрален; она могла выражаться через сексуальность, интеллектуальную активность, духовные дисциплины, физическую активность, творчество, бизнес или карьеру. Направление, в котором эта энергия была использована и определяла ее значение. Для Юнга не существовало "сексуальной энергии" per se, только психическая энергия, которая могла быть направлена на сексуальность или же для других целей.

Идеи Юнга были близки к идеям его старшего коллеги в начале их сотрудничества, но с течением времени Юнг начал расходиться с ним во мнениях и стал формулировать свою собственную позицию, как это неизбежно происходит со способными учениками. Как меняются времена, и обстоятельства перекраивают ткань социума, так и студенты вначале впитывают знания своих наставников, а потом желают отделиться от них. Таким образом они могут подходить к каждой новой ситуации со свежим взглядом и свободными от предвзятостей, рассматривая каждую проблему так, как она того требует. Я считаю, что более важным является продолжать и развивать дело учителя, нежели буквально придерживаться самого учения, и что Юнг одобрил бы такой подход. Это сказано в качестве оправдания некоторым моим утверждениям в этой работе, которые могут читаться как расхождения с моим собственным духовным наставником, хотя это и не идет вразрез с самой верой в возможность каждой личности найти свой собственный естественный способ существования. В конце концов, андрогинность и об этом тоже.

Мой интерес к проблеме андрогинности берет свое начало в дискомфорте, который вызывали некоторые взгляды каждого из них относительно природы сексуальных импульсов и сексуального поведения. Я начала задавать вопросы о бисексуальности, потому что в моей собственной аналитической практике я снова и снова слышала, что люди, живущие полностью гетеросексуальной жизнью, часто испытывали сильное стремление к интимности с представителями своего пола или же чувствовали потребность выражать чувства или вести себя таким образом, которое обычно рассматривается как "приемлемое" по отношению к людям противоположного пола. И в то же время я узнавала и от гомосексуальных людей, что они переживали желание быть принятыми в качестве обычных людей, которые вписываются в общество "натуралов", и иметь отношения с людьми противоположного пола, без осуждения со стороны гомосексуального сообщества. Опыт аномии как гетеросексуалов, так и гомосексуалов имеют резонирующую схожесть - и те, и другие, похоже, страдают от того, что их вынуждают занимать четко-выраженную нишу. Категоризация воспринимается как нечто неестественное, насильственное, удушающее. Она часто принуждает людей оставаться вовлеченными в одни отношения и отказываться от других, которые возможно могли мы привести к более глубокому и душевному партнерству.

Все это подвело меня к конкретным вопросам о бисексуальности людей, с которыми я проводила терапию. Я сравнивала полученные ответы с теоретическими утверждениями Фрейда и Юнга. Мои исследования привели меня к неизбежному выводу, что феномен бисексуальности - вне зависимости от того, выражается ли она открыто или лишь интуитивно и скрыто ощущается одним человеком - служил тоннелем, который ведет к более фундаментальным проблемам. Этой проблемой является, конечно же, желание психологической реализации явственной андрогинной природы каждого человеческого существа. Но как бы то ни было, путь от бисексуальности до андрогинности довольно долог. И это путешествие должно начинаться с краткой справки о взглядах Фрейда и Юнга на сущность бисексуальности, в том виде, как они понимали ее в годы сотрудничества и сразу после них, так как это были продуктивные годы для них обоих. Юнг полностью разделял точку зрения Фрейда о том, что все мы обладаем бисексуальной природой, а так же с его предположением, что каждая личность - это естественная природная комбинация маскулинности и феминности.

Роберт Дж. Столлер, подводя итоги фрейдовской концепции бисексуальности, указывает на то, что в начале формирования своей психоаналитической теории Фрейд поместил концепцию бисексуальности в ее центр, и с тех пор по настоящий момент она занимает это место.2 Я думаю, что то же самое можно сказать о центральной позиции концепции Юнга о дуальной природе человеческой сексуальности. Несмотря на это, существует огромная разница между точками зрения Фрейда и Юнга. Свои важнейшие принципы теоретических формулировок Фрейд основывал на биологической природе человеческого поведения. К примеру, он писал: «Психоанализ и биология имеет общее основание, включающее в себя бисексуальность человека (как животного)».3 Для Фрейда наблюдение, что бисексуальность являлась универсальной и биологически обусловленной, предполагало так же, что оно непременно будет оказывать влияние на психику, «находясь в подчинении, она является сама по себе отражением биологии».4 Биологическая основа бисексуальности, в том виде, в котором Фрейд понимал ее, логически отсылает к его центральному тезису – о том, что бисексуальность является центром всей психпатологии.

Юнг, так же, как и Фрейд, был психиатром, и конечно же, имел тщательную подготовку в области биологических наук. Однако, физиология не являлась его первичной задачей и конечной целью в психологических исследованиях. Он предпочитал рассматривать источники человеческого поведения в том виде, в каком они дошли до нас через артефакты и манускрипты прошлых цивилизаций, открытые археологами. Юнг был особенно заинтересован в функционировании психики ныне живущих людей, влияние современной Западной цивилизации на которых были минимальным или отсутствовало вообще. Так же он был увлечен антропологией, мифологией и сравнительным религиоведением.

На основании его исследований, а также на основании его клинических наблюдений, Юнг развил свой взгляд на бисексуальность5, который радикально отличался от взглядов Фрейда. Хорошо знакомый с примерами обществ, в которых бисексуальность практиковалась открыто и признавалась естественной, Юнг пришел к выводу о том, что бисексуальность – это скорее феномен, который следует принять, нежели болезнь, требующая лечения*. Другим явным различием в их взглядах было то, что Фрейд делал акцент на межличностном аспекте сексуальности и ставил главной целью психоанализа достижение зрелых отношений с человеком противоположного пола, в то время как Юнг был более сосредоточен на взаимодействии компонентов феминности и маскулинности в рамках индивидуальной психики.

Более того, точка зрения Юнга на важность биологического компонента в бисексуальности в понимании Фрейда была преувеличена. Юнг рассматривал бисексуальность как архетипический компонент коллективного бессознательного, который вскрывался при определенных условиях нормативного культурного поведения. Принятие бисексуального – или даже андрогинного – потенциала являлось непреклонным требованием доступа к числу зрелых членов сообщества в некоторых обществах. К примеру, традиционная субинцизия, инициатическая церемония у австралийских аборигенов. Молодые люди, которым предстояло вступить в общество мужчин, вовлекались в ритуал, в котором нижняя часть пениса разрезалась, и инициатически эта рана символизировала «пенис-матку». Среди других примитивных народов, например, в Африке у масаи, нанди и нуба, тех, кто ожидал инициации, одевали как девочек. А в Южной Африке, в племени софо, девочки напротив должны были носить мужские одежды.6

Юнг соглашался с предположением Мирчи Элиаде о религиозном значении подобных традиций. Элиаде писал:

Вступающий в посвящение имел больше шансов достичь определенного модуса бытия – к примеру, становления мужчиной или женщиной – если вначале он символически обретет тотальность. Для мистического мышления определенному модусу бытия обязательно предшествует тотальный модус. Андрогин понимался как высшее существо, стоящее над обоими полами, просто потому что выражал собой тотальность и, следовательно, совершенство.7

Сочинения Юнга наполнены примерами из мифов и традиций, которые указывали на важность и ценность осознавания качеств обоих полов в каждой личности. Целостный человеческий потенциал как мужчины или женщины, далекий от восприятия как патологический, с точки зрения Юнга мог быть реализован только с помощью процесса, который включал в себя осознание контрсексуального аспекта.

Нельзя переоценить важность для Юнга того, что осознание не имеет связи ни с гетеросексуальным поведением между мужчиной и женщиной, ни так же с гомосексуальным поведением, но по большей части относится к личностному интрапсихическому взаимодействию. Это указывает на ключевое различие между бисексуальностью и андрогинностью. Бисексуальность, в общем смысле, относится к отыгрыванию мужественности или женственности в сексуальном поведении. Но, кажется, что Юнг подразумевает то, что бисексуальность в современном Западном мире – это выражение, чаще всего непонятое, природного, но неосознанного стремления к андрогинности. Андрогинность начинается с нашего осознанного узнавания маскулинного и феминного потенциала в каждой личности. Она реализуется по мере того, как мы развиваем нашу способность устанавливать гармоничные отношения между этими двумя аспектами внутри отдельной личности. Эти аспекты могут сосуществовать в состоянии конкуренции друг с другом и таким образом приводить к конфликту, или же они могут взаимодействовать, дополняя друг друга, и освобождать энергию, которая в противном случае будет тратиться на погашение конфликта.

Из текстов Юнга ясно, что он был достаточно знаком с мифологическим материалом, рассматривающим андрогинность как остаточный элемент человеческой психики. Эта идея берет свое начало в мифологической теологии, распространенной практически повсеместно, об андрогинном боге или богине, творце мира. Предполагалось, что человечество должно было быть создано согласно этому божественному образу, но впоследствии как-то отделилось от первоначальной целостности и низверглось до состояния неидеальных мужчин и женщин бренного мира, пребывающих в поиске утраченного единства через интеграцию чужеродных противоположностей. Представление об андрогинности человека как идеального состояния бытия сегодня всего лишь мифологический образ, теряющийся в далеких забытых эпохах. Но у нас все еще остаются тропинки, ведущие туда.

Возможно, именно эти тропинки помогли Юнгу развить свою ключевую концепцию Анимы и Анимуса. Анима, от латинского «душа». Она представляет феминные элементы, существующие в мужчине и, по мнению Юнга, остающиеся по большей части бессознательными. Если для «нормального» мужского сознания маскулинность является основной его частью, то его душа, Анима, становится вместилищем для неосознанных процессов, постоянно протекающих внутри. И подобным образом у женщины есть ее мужская часть души или Анимус, вмещающий ее бессознательные элементы. Анима и Анимус – контрсексуальные противоположности, которые формируют основы юнгианской психосексуальной теории и по степени важности не уступают фрейдовской концепции бисексуальности.

Важно помнить, что и Фрейд, и Юнг принадлежали строго патриархальному обществу, являющемуся монотеистичным по своей традиции. В нем Бог-Отец являлся правящим божеством, и маскулинное сознание признавалось более ценным, ассоциируясь со светом, в то время как феминное сознание являлось подчиненным и ассоциировалось с тьмой.

В Венском Цикле Фрейд определенно взял на себя роль патриарха, можно даже сказать Бога-Отца. И если рассматривать его в качестве рупора маскулинного сознания, как высшей социальной ценности и призывающего к адаптации в мире, построенном на маскулинном принципе, то неудивительно, что его талантливый ученик, в попытках спасти собственную идентичность от доминирующего влияния учителя должен был сосредоточиться в основном на роли феминного принципа в мужской психике. Если Фрейд делал первые шаги в сторону от бисексуальности в своей сексуальной теории, то можно заметить, что Юнг наоборот делал шаги навстречу андрогинности в своей.

* В связи с этим, интересно отметить, что только лишь в 1974 году и вопреки многим возражениям, Американская Психиатрическая Ассоциация приняла решение об исключении гомосексуализма из списка «психических заболеваний».

архетипы и символы, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"