Перевод

Глава 6. Золотой век Матери и восстание ее сыновей.

Андрогины

Джун Сингер

Андрогины

Глава 6.

 Золотой век Матери и восстание ее сыновей.

 

Эра Тельца - астрологическая эпоха, соответствующая периоду приблизительно с 4000 г. до н. э. до 2000 г. до н. э., время сказочных гинократичных обществ. Если, как утверждают древние мифы, давно потерянный Золотой Век был самым первым и лучшим временем, то все последующие становились хуже предыдущего. Как бы то ни было, андрогинным единством, которое представлялось на заре творения как фантазия о чистейшем рае, некому было наслаждаться, кроме бессмертных. Когда человечество вышло из чрева  Вечной Жизни, началась смертность, а вместе с ней и Серебряный Век. Смертные создания были рождены хрупкими и слабыми, совершенно не похожими на богов, появлявшимися на свет уже взрослыми: Афина, рожденная из головы Зевса или Афродита, вышедшая из кровавой морской пены, после того, как в воды моря пал отрезанный пенис Урана.

Это было детство человеческой расы, а дети нуждаются в своей матери. В младенчестве человечество было окружено заботой Великой Матери. Ее сыны и дочери, наслаждаясь ее любящей добротой оказались не способны заметить силу ее тотального господства. Эра Тельца это мифическая история о человечестве, пробудившемся на руках всеобъемлющей Матери, о его доверии к ней, превратившимся в поклонение и благоговение, о трансформации благоговения в страх, и о его страхе, давшем толчок к росту человечества. И, на закате этой Эры, рост и развитие человечества породило тягу к независимости от заботливой матери, чья сила стала настолько всеобъемлющей, чтобы поставить под угрозу автономию своих сыновей (но не дочерей, которые наследовали ее авторитет).

Когда мы вспоминаем архаические времена, мы смешиваем историю и миф, две неразличимые компоненты мифической памяти. История влияет на нас за пределами наших собственных личных границ. Миф - это голос коллективной психэ, интерпретируемый в своем собственном ключе, который люди воспринимают и проживают в качестве опыта. Эта взаимосвязь между историей и мифом также применима при рассмотрении современных событий, хотя люди, возможно, могут быть менее осознаны относительно них, так как находятся в близости к происходящему, а, следовательно, они воспринимают историю только в одном измерении. Это становится ясно на примере широкораспространенных газет, в которых пишут об отдаленных и эмоционально заряженных событиях международной важности. Интерпретация каждого репортера создает свой собственный миф из смыслов и фактов. В любых исторических дискуссиях возникает необходимость сопостовлять факты с существующим мифом. Миф и история, которые, казалось бы, представляют противоположные подходы, на самом деле могут быть дополнениями друг к другу. Их взаимодействие порождает борьбу, формирующую единую реальность. Основа и уток обе необходимы, чтобы создать ткань, для сосуда одинаково важна внешняя и внутренняя сторона, так же и мужское, и женское - необходимы одновременно для создания человеческого существа. История и миф нужны для того, чтобы придать форму и динамику какому-либо событию, но очень часто бывает так, что одно путают с другим. Гораздо легче распознать наши мифы, когда мы имеем дело с отдаленным прошлым. Возникают проблемы, когда мы пытаемся разобраться с мифами нашего недавнего прошлого, учитывая наш взгляд на историю.

Религия Матери и эра Тельца еще продолжалась в начале Бронзового Века. Высокий уровень цивилизации был достигнут в Микенах на Пелопоннесе и на острове Крит, даже до того, как эллины пришли на Греческий полуостров вскоре после 2000 г. до н. э. В Кноссе на раскопках руин королевского дворца, Миноса, были найдены покои, украшенные прекрасными мозаиками, изображавшими гразиозных женщин, одетых в кружева, расшитые одеяния. Их мраморные ванны были оснащены сантехнической системой, в существование которой в те времена верится с трудом. Цивилизация не была ограничена привилегированными людьми. Пока большая часть Европы все еще находилась на примитивной стадии развития, обычный критянин жил в доме из обожженного кирпича, с каменным фундаментом и окнами.

Здесь возникла легенда о Минотавре. Ужасное чудовище, наполовину человек, наполовину бык, был плодом страсти царицы Пасифаи и белоснежного величественного быка. Этот бык явился из моря в ответ на приказ царя Миноса, похвалявшегося тем, что он мог заставить богов исполнять все его молитвы. Иногда указывается, что охватившая Пасифаю страсть к быку была наказанием Посейдона Миносу за нахальство второго перед богом морей, ведь он должен был принести быка в жертву. Иногда же говорится, что это был гнев Зевса, однако многие источники указывают на Афродиту, поклонением которой Пасифая пренебрегала несколько лет. В любом случае, насколько же велика была власть женщины в те дни, чтобы муж царицы был вынужден держать Минотавра, плененного в лабиринте царского замка, и удовлетворять его ненасытный аппетит, принося ему в жертву двенадцать самый красивых юношей и девушек ежегодно. Так до конца и не ясно, был ли Минотавр узником царя, или же наоборот.

Ошеломляющая потенция ослепительно-белого быка была известна на Крите гораздо раньше. Сказание о Европе, девушке исключительной красоты, чьим очарованием был пленен сам Зевс. Увидев ее гуляющей по побережью, Зевс обернулся белым быком и присоединился в этом облике к стаду, пасущемуся неподалеку. У него были маленькие рога, меж который пролегала маленька черная полоса. Когда Европа увидела его, она была поражена его красотой и мягким нравом. Усмирив свой страх, она стала играть с ним. Он опустился на землю, и как только она забралась на его спину, он неспеша двинулся в сторону моря. Подойдя к кромке воды, Зевс быстро скользнул по морской поверхности, уплывая прочь и унося с собой Европу на Крит. Там он овладел ею и породил трех сыновей, среди которых был Минос, который должен был стать царем. Так эта история была рассказана позднее, когда установилась власть Зевса. В поздние патриархальные времена, выражение "породил" использовалось для концепции деторождения, в котором мать, в истинно аполлоническом смысле, лишь земля, в которую падает семя. Она не обладала важностью родителя. Но ранняя версия этого мифа, существовавшего, вероятно, в эру Тельца, говорит о том, что именно Европа была той, кто соблазнила величественного быка с "рогами, изогнутыми, подобно полумесяцу" и, смело оседлав его, отправилась через море к новым землям, которые должны были стать ее новым домом. Миф всегда несет на себе психологический отпечаток рассказчика.

В материковой части Греции культ Деметры расцвел в земледельческой цивилизации. Деметра - вторая богиня Олимпийка после Гестии, дочь союза Реи и Кроноса. Деметра - богиня Земли, и несмотря на то, что у нее нет супруга, у нее было множество любовников. Она - Мать, она - само материнство, хорошо известна ее легендарная любовь к своей дочери Коре (что означает просто "дева"). Но Деметра была не только лишь матерью своего возлюбленного дитя, но она так же исток всей материи, материальных вещей, особенно произрастающих из земли. Таким образом она являлась образцом женственности, олицетворяла собой чрево, она питала человечество. Ее господство на протяжении матриархальной эпохи не подвергается сомнению. Деметра была сторонницей брака, когда речь заходила о смертных, хотя сама не придерживалась этих же правил, как богиня. Она покровительствовала материнству и требовала отведения главной роли порождающему чреву.

Существует предание, что матриархальное состояние общества, олицетворяемое Деметрой - это бунт тех времен против широко распространившейся распущенности, гетер и священных блудниц, до того, как сексуальность стала регулироваться с целью защиты женщин. Но теория о ранней дикой стадии, когда женщины предавались необужданному выражению сексуальной страсти имеет под собой не более оснований, чем теория о том, что примитивные орды самцов убивали отца племени, который якобы удерживал всех женщин под своим контролем для собственного сексуального удовлетворения. Тем не менее, строгая дисциплина матриархальных законов, под влиянием Деметры и супружеское целомудрие, практиковавшееся в те времена имеет смысл, если мы, вслед за Баховеном, предположим существование ранних, более суровых условий.

Даже добродетельная жизнь становится бременем, когда доходит до крайностей. Чистота и целомудрие культа Деметры так же не стало исключением. Обыденное поведение становится сдавлено слишком сильными рамками, и в итоге выполнение норм перестает соблюдаться. Так же, как и сейчас, находились альтернативы, бросавшие вызов установившейся культуре, которые разнились от региона к региону. 

Когда возникает некая психологическая потребность, кажется, неизбежно активируются глубинные слои коллективного бессознательного, и рано или поздно, память о мифе, о событии или о раннем психическом состоянии проникает в сознание. Женщины материковой Греции, разочаровавшись в сковывающих требованиях культа Деметры, напомнили друг другу предания о прекрасных амазонках, которые ранее населяли равнины Анатолии, до того, как их потомки, ионийцы, колонизировани Греческие острова и Пелопоннес, где родилась Микенская цивилизация. Историки до сих пор сомневаются, существовали ли племена амазонок на самом деле, хотя артефакты, найденные Маллаартом и другими археологами в Чатал-Хююке - нынешней Турции - рассказывают о женщинах, учавствовавших в битвах с мечом в руке, управляющих боевыми колесницами или вооруженными луком и стрелами.   

Греческая Мифология, даже позднего Эллинистического периода, связана с фигурами амазонок. Их поведение характеризуется отделением от мужчин, если не прямой враждебностью по отношению к ним. Царица Гипсипила, потомок амазонки Мирины, подвела своих последовательниц к убийству своих мужей и других мужчин острова Лемнос, после чего стала править островом. Были и другие женщины, попадающие под эту же категорию: стремительно убегающая Аталанта; Гарпалика, прозванная хищной волчицей, о которой упоминает Вергилий. Также Камилла, дева-воительница, Кирена, приручившая львов, которую жадно искал Аполлон. И Бритомартида, месяцами преследуемая царем Миносом, до тех пор пока она наконец не ускользнула от него, бросившись в океан.1

Греческие женщины, вдохновленные мифами об амазонках, выбрали Артемиду своей богиней. Божественная охотница провозглашала собственную самодостаточность и оберегала свою девственность. Она и ее последовательницы пошли бы на все, чтобы обезопасить себя от власти мужчины или от власти мужского государства. Ее последователи, возможно, представляли собой реакцию на появления религии, где Зевс занимал центральную позицию, религию, принесенную индоевропейскими захватчиками, дорийцами. Артемида противопоставлена патриархальному духу захватчиков, которые подавили коренное население и поставили себя в качестве правителей. Мифологема амазонки, девы-лучника, выжигавшей правую грудь, чтобы было удобнее держать лук, говорит о символическом отречении от чисто феминной природы женщины, примером которой выступала Деметра, и о привнесении маскулинного компонента в качестве преобладающего элемента ее бытия. Женский типаж Артемиды-амазонки - это феномен, который часто выходит на передний план на стыке двух культурных эпох. Отрицая тотальную феминность, как основной элемент, такая женщина также противопоставляет себя маскулинному типу захватчика, стараясь стать сильнее его. Она - это прототип радикальных феминисток, которые почти не заинтересованы в отношениях с мужчинами. В древнем искусстве ее воинственные аспекты символизировали охотничьи одежды или ее териоморфный рогатый облик.2

Женщины-амазонки - это не то же самое, что и андрогин, хотя она вполне может быть примером андрогинности. Амазонка - это женщина, которая сочетает в себе характеристики, обычно присущие маскулинному спектру, но вместо того, чтобы интегрировать их в собственную природу, и которые могли бы сделать ее сильной, как женщину, она идентифицируется с силовым аспектом "маскулинности". В то же время она отказывается от способности относиться к кому-либо с любовью, от качества, традиционно ассоциирующегося с феминностьою. Являются ли эти характеристики феминными или маскулинными, мы рассмотрим в подробностях позднее, но и так кажется довольно ясным, что эти качества противоположны по своей природе - таким образом, амазонка, которая принимает для себя только власть и отрицает способность любить других, становится однобокой, а следовательно, она - жертва того самого атрибута, который она пыталась прекодолеть.

Решительная, агрессивная, устрашающая и однобокая амазонка - она тем не менее открывает путь для появления андрогинной природы для женщины. Если бы тип женщины-амазонки не разбил бы стереотип "женственности", то независимая, уверенная в себе женщина никогда бы не нашла в себе смелости сделать так, чтобы ее голос был услышан. Так было всегда, те изменения, что в спокойном и умеренном виде получают широкое распространение в обществе, сначала всегда воспринимаются как экстремизм.

Этот переходный женский элемент проявляется в лице Ипполиты, царицы амазонок. Согласно одной легенде, она являлась дочерью Афродиты и Ареса. Другая гласит, что прародители расы амазонок появились благодаря этому союзу, и Ипполита была одной из более поздних цариц.  В любом случае, она правила племенем, принадлежность к которому передавалась только по материнской линии. Ее предшественница, Лисиппа установила порядок вещей, при котором мужчины должны заниматься домашним хозяйством, а женщины - воевать и править. Предполагалось, что мальчикам ломали руки и ноги, чтобы лишить их возможности воевать и путешествовать. Или же их могли отправлять обратно в земли их отцов, на границе которых они были зачаты в ежегодный месяц ритуальных жертвоприношений и беспорядочных сношений. Также есть мнение, что амазонки захватили Трою в одной из экспедиций, когда царь Приам был еще ребенком.

Как дочь или потомок Афродиты и Ареса, Ипполита сочетала в своей природе с одной стороны все прекрасное, очаровательное и феминное, а с другой - воинственное и безжалостное, как сам Арес. Если бы она достигла целостности внутри себя, она могла бы быть совершенным андрогином, но она не достигла этого. Ее отец, Арес, отдал дочери свой пояс, который она носила как свидетельство целомудрия, или, говоря психологиченским языком, как свидетельство ее нежелания совмещать в своей природе феминные и маскулинные элементы. Гера, защитница плодородия и замужества, верная своему статусу Матери Богини, послала своего сына, Геракла, похитить пояс Ипполиты в качестве девятого подвига. Но в то же время, Гера была той, кто препятствовала ему в этом деле. Пояс символизирует собой связь между дочерью и отцом, связь, освободиться от которой самостоятельно дочери не под силу. Увидев Геракла, Ипполита прониклась к нему симпатией. Она была готова сама снять пояс и отдать его ему, но согласно одной из версий мифа Гера приняла облик одной из амазонок и распространила слухи, что некий незнакомец задумывает убить Ипполиту. Амазонки, узнав об этом, атаковали корабль Геракла. Геракл, подозревая обман, убил Ипполиту. В другой версии Ипполита сама отказалась отдать пояс и была убита в борьбе, которая последовала за ее отказом, так как Геракл во что бы то ни стало должен был выполнить приказание своей матери. Сила Геры, которая должна была быть направлена на поддержу замужества, также препятствует развитию любви между мужчиной и женщиной, удерживая своего сына от союза с Ипполитой.   

Царица амазонок оказалась поймала в классический конфликт между матриархальным обществом, которое контролирует своих сыновей, и патриархальным, контролирующим дочерей. Решение должно быть односторонним, так как компромисс здесь невозможен. Любое действительное решение должно означать андрогинность. Ипполита подошла к нему вплотную, но так и не смогла достичь этого идеала. Несмотря на это, она остается прототипом для тех женщин, которые ищут определения в своих собственных категориях, а не в категориях установленного порядка или революционных.

Мифы также рассказывают о другом типе женщин, о странствующих менадах, которые оставили свою привычную жизнь, обменяв ее на странствие во фракийских чащах, следуя за Дионисом, богом вина и безумия. Так же, как и амазонки, с которыми они в чем-то схожи, имели отношения только с одним единственным богом, Аресом, их отцом, так же и менады признают только Диониса. Эти отношения, так же, как и вышеописанные, очень проблематичны. У Диониса есть только один родитель - Зевс. Изначально он был зачат от союза Зевса и смертной женщины, Семелы. Семела похвалялась перед своими друзьями, что она носит ребенка величайшего из богов, и они издевались над ней, заставляя доказать, что его отец действительно Зевс. Зевс предупреждал Семелу, что никто из живущих не должен его видеть, но несмотря на это Семела продолжала настаивать на своем до тех пор, пока не получила желаемое. Зевс предстал перед ней, объятый ослепительным пламенем, она же, не выдержав, упала замертво. Зевс забрал недоношенного ребенка из ее чрева и поместил в свое бедро, и когда пришло время - произвел на свет Диониса. Гера, ревнивая жена, снова играет определенную роль в противопоставлении законного брака и свободного наслаждения любовью. Она приказала Титанам разорвать младенца на части, а затем сварить в котле, что они и сделали. Тем не менее он был воссоздан своей бабушкой Реей, после чего Зевс отдал под охрану Персефоне. Персефона, которая попеременно обладала властью феминности, доставшейся ей от Деметры и маскулинности - от Аида, отдала младенца Диониса на воспитание царю Атаманту и его жене Ино. Дионис содержался в женских комнатах и был переодет в девочку, чтобы спрятать его от Геры. Его воспитывали как девочку, и он вырос женственным. Будучи неспособен отделить феминность от маскулинности внутри себя, он едва ли понимал, кем является. Подобно вечному юноше он странствует по миру, изменяя облик, сходя с ума, напиваясь до беспамятства, живя в отчужденности от целостной природы и, подобно природе, проживая опыт циклов рождения и смерти.  

Дионис не более андрогинен, чем Ипполита, так как он не пришел в гармонию со своей феминной частью. Его маскулинные и феминные аспекты не слиты, а попросту перепутаны. Женщины, следовавшие за ним, и мифы о которых драматически рассказаны Еврипидом в "Вакханках", точно так же слепо блуждают среди вина и безумия. Они отделены от своей феминной природы, и поэтому не в состоянии пережить сильный маскулинный элемент, который функционирует в дополняющих отношениях к феминному. Целостность не достигнута, ибо безумие - это не свобода.  Это печальное положение дел является следствием нескончаемой борьбы за власть между маскулинным и феминным принципами, мифологически воплотившимися в фигурах Зевса и Геры. 

Мать, вначале как божественная Земля, а затем во множестве форм, таких как Великая Богиня, Богиня-Мать, а также ее правящая роль в качестве царицы, представляющей авторитет Богини, удерживала человечество в рабстве до зари исторических времен. Так было почти повсеместно, согласно древним традициям многих земель. Затем то в одном месте, то в другом мужчины вышли из отрочества человеческой расы и превратились в бунтующих подростков, полных решимости отстаивать свою волю и проявлять способность к активной агрессии. На трансперсональном уровне боги-отцы вырвали власть у Великой Богини Матери и ее окружения; политически же - новые патриархи заменили матриархов прошлого.

В процессе было необходимо установить запрет на инцест, в результате чего упрямство сыновей, несмотря на их тоску по матери, поддерживалось. Только лишь оставив мир матери и пройдя инициацию в общество мужчин, из которых женщины были в некоторых отношениях ритуально исключены, мужчины смогли объединиться и установить собственную солидарность и силу. Все женское в мире должно было быть подавлено, должно занять менее значимую позицию в обществе. И внутри самого себя мужчина должен был подавить свою собственную феминную природу, дабы она не могла предать его своей мягкостью, импульсивностью и стремлением подчиняться требованиям страсти и природы.  

архетипы и символы, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"