Перевод

Глава 13. Опасная тропа

Cовременная женщина в поисках Души

Джун Сингер

Современная женщина в поисках души

Глава 13

Опасная тропа

С моей стороны было бы упущением не предупредить об опасностях, связанных с радикальным изменением сознания. Как раз когда вы готовы перейти к новому образу существования, на вас часто обрушивается кошмар. Отчасти эта паника возникает из-за вероятности того, что вам придётся отказаться от безопасности, от всего, что вам хорошо знакомо, отказаться от старых привычек, избавиться от старых отношений и даже от своего с трудом выстроенного имиджа. Вы, вероятно, спросите: обладаю ли я смелостью и выносливостью, необходимыми для того, чтобы идти по этому пути? Если я откажусь от личности, которая больше мне не служит, займет ли её место что-то лучшее? И если каким-то чудом я выйду из этого ужаса, превратившись в более правдивое, более целостное «я», останется ли прежним отношение ко мне моих друзей, близких или возлюбленных? Или между нами возникнет отчуждение? И затем последнее, роковое сомнение: что если я пройду через все это только ради того, чтобы не найти ничего, кроме пустоты? Эти кошмары – последнее отстаивание архонтами своей власти над теми, кто будет есть плоды Древа Познания.

Тот, кто стремится войти в невидимый мир, путешествует по опасной тропе, и об этом знал Уильям Блейк, когда писал в «Бракосочетании Рая и Ада» следующие строки:

«Некогда, кроток душой,

По опасной тропе

Праведный шел человек,

Пробираясь долиною смерти.

 

Розы цветут,

Где росли только тернии,

И над степным пустырем

Поют медоносные пчелы.

 

Так над бездной тропа расцвела,

И река и ручей

На скалу, и на камень могильный,

И на белые груды костей

Влажной, красной земли нанесли.

 

И тогда отказался злодей

От привычных тропинок покоя,

Чтоб ходить по опасной тропе

И того, кто кроток душой,

Выгнать снова в бесплодные степи». (Пер. С. Я. Маршака)

 

Доверяя бессознательному

Я не случайно решила написать об Уильяме Блейке в научной работе, которая требовалась в рамках моей аналитической подготовки. Я нуждалась в чем-то, что позволило бы мне попытаться проникнуть в сознание человека, связанного с невидимым миром. Благодаря моей давней духовной связи с Блейком, я знала, что в воображаемых странах он чувствовал себя как дома– «Беула... место, где противоречия одинаково верны ... прекрасная Тень, где не может быть споров» и «Великая Голгонуза, свободная от четырех железных столбов трона сатаны (Умеренность, Благоразумие, Справедливость, Стойкость, четыре столпа тирании)»; «Альбион на скале веков» и «Три неба Ульро ... где ходят Семь Глаз Бога», в отличие от улиц Лондона. Я продиралась сквозь творчество Блейка в течение многих лет, и теперь хотела узнать, можно ли применить карты коллективного бессознательного, созданные Юнгом, чтобы проложить путь в мир Блейка. Я не знала, как подойти к этой задаче, учитывая огромное количество материала в трудах Блейка и Юнга, поскольку труд каждого писателя труднодостижим при помощи одного лишь рационального понимания. Я оставила свою жизнь до Цюриха позади и по возвращении в родную страну стала язвимой и открытой для совершенно нового и непредсказуемого существования. Что еще хуже, я была жестко ограничена во времени. Я поздно начала программу обучения, и теперь обстоятельства заставили меня вернуться в Соединенные Штаты раньше, чем через шесть месяцев, независимо от того, закончила я свое обучение или нет. Но как его закончить вовремя?

Я чувствовала себя Психеей, которая, стремясь воссоединиться с потерянным возлюбленным, богом Амуром, навлекает на себя гнев его матери, Афродиты. Как пишет Эрих Нойманн в книге «Амур и Психея» (1956), богиня, решившая помешать Психее достичь своей цели, ставит перед ней ряд непреодолимых задач. Первая, состоявшая в том, чтобы рассортировать огромную кучу ячменя, проса, мака, гороха, чечевицы и бобов, напомнила мне о моих собственных занятиях. Очевидно, Афродита считает, что задача разобраться в этой огромной путанице семян неразрешима. Семена являются творческим принципом, связанным с мужским началом, который, будучи объединенным с женской восприимчивостью Земли, может привести к упорядоченному процессу роста и развития. Психея, конечно же, не может сделать этого одна, но ей помогает армия муравьев, символизирующих бессознательное, которое позволяет ей выбирать, просеивать, сопоставлять и оценивать то, что находится перед ней, или, иными словами, функцию Логоса.

Я также считала это своей задачей, потому что собиралась выйти из святилища моего собственного анализа, где могла думать, мечтать или говорить то, что возникало из бессознательного, и войти во внешний профессиональный мир, где было необходимо, чтобы преобладали упорядоченные мыслительные процессы. Хоть я и вспоминала миф, когда чувствовала себя неспособной справиться со своей задачей, я не помнила, кто первым направил меня на этот путь. Только теперь, пытаясь собрать воедино нити моей жизни, я осознаю, что притча о муравье, с которой я начала эту книгу, пришла из того же бессознательного муравейника, который помог мне решить проблему, с которой я столкнулась ближе к концу моей аналитической подготовки.

Это произошло посреди ночи, когда спит тело и бодрствует бессознательное. Лежа в тихой темноте своей комнаты, я обнаружила, что размышляю о своей диссертации. Затем постепенно мои случайные мысли начали обретать форму, вытесняя страхи и фантазии о неудаче. Я видела, как набросок шаг за шагом принимал форму, основные заглавия и, между ними, подзаголовки, всё аккуратно упорядочивалось в логическую последовательность. Я подумала, что мне лучше записать эти видения, поскольку наверняка забуду о них, когда проснусь, поэтому я потянулась к ручке и желтому блокноту, которые лежали рядом с кроватью, чтобы записывать сны. Когда я начала писать, наброски шли в идеальной последовательности, и все мысли были высказаны там, где им и было самое место. Записи были довольно подробными, они вытекали из моей ручки без малейшего колебания. Когда я подошла к концу, я почувствовала себя легкой и счастливой. Я положила блокнот и заснула. Утром я проснулась с ощущением, что мне приснился самый замечательный сон, но, к сожалению, не могла его вспомнить. Я потянулась к своему желтому блокноту, думая, что если начну что-то писать, возможно, оно всплывёт в памяти. Когда я открыла блокнот – здесь я хочу сказать, и скажу: «И вдруг, о чудо!» – там был набросок. Я написала его своей рукой, и это было абсолютно то, что нужно. Никаких исправлений не требовалось. Я не знала, какой дух вселился в меня ночью, но знала, что успешно перенесу и завершу свое путешествие. Я набрала план и на следующий день представила его в качестве исследовательского предложения. Он был принят комиссией. Написание работы не вызвало больших трудностей и было закончено по графику. Я пережила разрыв с моей жизнью в Штатах, потрясающий опыт личного анализа и четыре года в Цюрихе, во многих отношениях бывшем для меня другой страной.

Я знала, что имел в виду Юнг, когда его спросили о его собственном опыте Самости. Он сказал, что смог вынести только удивительную нуминозность, потому что упал на дно ада и не мог идти дальше. Юнг тоже знал об опасности. Из всех психологов он один говорит о Самости как частично сознательном, частично бессознательном аспекте личности и связующем стержне с таинственным Другим. Если эта связь не будет устанавливаться, поддерживаться и укрепляться, мы рискуем упасть в пропасть невежества и хаоса. И большую часть времени мы даже не знаем, что уже находимся там! Следовательно, если жизнь должна обладать связностью и смыслом в самом широком понимании, необходимо обнаружить эту связь или заново открыть ее, если мы утратили ее смысл. Без этого мы не сможем свободно перемещаться из видимого в невидимый мир и обратно.

Лорел также знала об опасности, когда говорила со мной о своем чувстве ответственности перед лицом такой мощной энергии. Ее главные слова были: «Это очень, очень опасно. У меня есть эта связь с Самостью. Если бы я не доверяла Самости, моей собственной связи с божественной тайной, я не знаю, как бы я справилась с тем, что движется внутри меня и пронизывает меня насквозь».

Когда Лорел поделилась со мной своим благоговением и трепетом, я напомнила ей: «Страх перед Богом является необходимой частью процесса индивидуации, в который вы вовлечены. Вы знаете историю о Моисее, когда он поднялся на гору, как он спрятался в расселине скалы, чтобы защититься от света Славы Божьей. Из-за такого благоговения ему было позволено выжить. Семела, тщеславная женщина из греческой мифологии, забеременевшая от Зевса, настаивала на том, чтобы ее бессмертный любовник явился перед её друзьями в доказательство того, что он был с ней, или как она сказала: «Ты обещал мне все, что я хотела, когда возлежал со мной». Зевс согласился с ее требованием, несмотря на свое здравомыслие, но Семела, больше не защищенная благоговением, была поглощена огненным жаром его присутствия».

Когда я напомнила Лорел эти мифологические сюжеты, они позволили ей осознать ее собственную одержимость Величием в более ясной перспективе. Она увидела, что большинство религий предлагают образы, являющиеся посредниками между человеком и божественным, например, такие символы, как Дева Мария, святые, индуистский пантеон или олимпийская семья древних греков. Многие нуждаются в них как в «переходных объектах», за которые можно удержаться перед лицом превосходящей силы. Но Лорел чувствовала, что ее собственный опыт не был явлен в символической форме. «Как будто я превзошла символы», – говорила мне она.

«Здесь я вижу трудность», – сказала я Лорел. «Мы вынуждены использовать метафоры и символы, потому что некоторые переживания не поддаются буквальному описанию. Но мы должны не путать метафору и символ с тем, что они пытаются передать. Некоторые мифологи влюбляются в символ и останавливаются на этом. Они интерпретируют его в общем смысле, как своего рода образ, который представляет некоторый аспект этой таинственной сущности, «состояния человека». Они поклоняются символу ради него самого. Это, вероятно, то, чему вы противитесь. Но другие люди, такие как Юнг, могут почитать символ и все же видеть опыт сквозь него».

«Возможно, именно поэтому я чувствую, что Юнг мне ближе, чем другие», - ответила она. «Если бы мне пришлось причислить себя к какой-то группе, это были бы не созерцатели, а люди, которые стояли на своём, как библейский Иов. Когда-то мне снился маленький ребенок по имени Иов. Я знаю, что Иов чувствовал. Я знаю, через что прошел Иона, когда Бог сказал ему идти в Ниневию и пророчествовать, а он не хотел этого делать. Я знаю, что, возможно, чувствовали пророки, когда глас Божий приказал им выступать против неправомерных действий людей. Они слышат Бога и говорят: «Что? Я?» Я знаю, как важно держать зло на переднем плане сознания. Это не значит, что я должна постоянно бороться со злом. Но, твердо стоя перед ним, я смогу немного его изменить». Лорел могла понять, почему, когда люди испытывают Mysterium Tremendum, они могут присвоить эту силу себе. Она узнала, что сознательные люди обязаны выяснить, какие силы принадлежат им, и какие силы они не могут по праву считать своими собственными. Она признала, что освоение этого различения было частью ее задачи здесь, на земле.

Опасность гордости

Для тех, кто выбирает этот путь, прежде всего, существует опасность гордыни. Она приходит в форме ощущения, что, поскольку человек смог

пробить завесу видимого мира, он достиг определенного превосходства над другими, которые к этому делу не приступили. Гордыня не расширяет видение; она его сужает. Такие люди могут почувствовать, что обязаны учить или навязывать свои знания другим. Этому нельзя научить, но люди могут, если захотят, научиться этому сами. Существует еще более серьезный риск, когда возникает ощущение нахождения пути к более широкому видению, что это знание теперь можно использовать для личной выгоды. Рано или поздно такое восприятие приводит к катастрофе.

Хорошим примером является случай, изложенный Юнгом в его докторской диссертации. Он описывает, как молодая женщина с экстрасенсорными способностями, получила широкую известность, благодаря своей особой способности открывать доступ к скрытым знаниям. Каждую неделю люди приходили на её сеансы, и она передавала сообщения от умерших, или информацию из исторических периодов прошлого до её рождения. Сегодня мы бы назвали ее трансовым медиумом или ченнелером. Время от времени были случаи, когда вокруг нее собирались люди, и ее «дар» не срабатывал по требованию. Молодая женщина, боясь потерять репутацию, начала выдумывать свои ответы. Конечно, в итоге она была разоблачена, и она сама и ее предполагаемые особые способности были полностью дискредитированы.

Каждый поворот опасного пути приносит свои опасности и удовольствия, свои ночные призраки и таинственные пещеры, слишком глубокие и темные, чтобы зайти очень далеко. Мистики и мудрецы всегда говорили, что этот путь не для всех, а только для тех, кто имеет сильную внутреннюю мотивацию. Следовательно, истинные мудрецы не были легкодоступными проводниками для души путешественника. Нужно усердно стремиться найти правильные ориентиры для путешествия, в процессе учась, как отличить подлинное от ложного. Тело, разум и дух ищущего должны быть готовы для испытаний и борьбы, с которыми придется столкнуться. Это одна из причин, почему традиция требует, чтобы никто не посмел изучать каббалу, не достигнув сорока пяти лет. К этому возрасту начинающий ученик должен приобрести достаточный жизненный опыт в материальном мире, чтобы оставаться на земле, одновременно сталкиваясь с тайнами невидимого мира. Другие мистические традиции требуют инициаций, испытаний и ордалий, чтобы доказать свою силу и приверженность пути, который может потребовать столкновения с темными тенями отчаяния, страдания и страха безумия, а также ослепительным светом внезапного озарения.

Когда человек стоит на пороге невидимого мира, возникает огромное желание идти вперед. Такое сознательное желание знать то, чего не знают другие, и открывать секреты и ранее непризнанные, скрытые идеи, вызывает огромное сопротивление со стороны бессознательного. В человеке активируется каждый комплекс, как будто бессознательное решило подрывать любое вторжение на его секретную и неизведанную территорию. Кто-то оказывается на перепутье между стремлением вникнуть в тайну и комфортным проживанием привычной и безопасной жизни. Фантазии проникают в сознание, словно соблазняя человека отбросить всю осторожность и прыгнуть в пропасть. Это время, когда необходима большая осмотрительность.

Уильям Блейк в «Бракосочетании рая и ада» описывает, как его искушает «ангел», который приходит к нему и вступает с ним в диалог:

«И он повел меня через конюшню, а затем через церковь, после чего мы спустились в церковный сводчатый склеп, в конце коего была мельница. Пройдя через мельницу, мы вышли к пещере и утомительно долго, ощупью, пробирались вдоль ее извилистых стен, все ниже и ниже, пока перед нами не открылась необозримая, словно преисподние небеса, бездонная пустота. Когда, ухватившись за корни деревьев, мы повисли над сим безмерным пространством, я сказал такие слова: «Если не возражаешь, давай погрузимся в эту необъятную пустоту и посмотрим, не здесь ли кроется Провидение. Но если ты не решишься, я сделаю это сам <…> Так что я остался на месте, расположившись на верхушке огромного дуба средь переплетенных ветвей, в то время как Ангел висел, уцепившись за грибы, росшие на дереве головками вниз, над беспредельною бездной.»

Самая большая опасность возникает, когда человек видит пропасть, которая разделяет внутренние противоположности и собирается преодолеть это пространство. Человеческая энергия полностью занята умственной и эмоциональной борьбой между эго-сознанием и менее известной теневой стороной, или конфликтом между внутренними противоположностями мужского и женского, или битвой между собой и племенными богами с их постоянными требованиями верности, преданности и жертвы. Когда, наконец, начинается борьба, и её видят тем, чем она есть на самом деле, а именно бесплодным усилием, направленным на поддержание иллюзии собственной важности, может произойти что-то чудесное, но ужасающее. Внезапно высвобождается ранее зажатая между двумя противоположностями энергия. Человек чувствует себя способным делать все, чего он или она пожелает. Именно в это время Блейк встретился с ангелом и заглянул в пустоту, оказавшуюся вечностью. И все же, несмотря на всё своё величие, прежде чем всмотреться в бездну, поэт направил взгляд на корни деревьев. Благодаря мудрости он оставался привязанным к материальному миру, даже пытаясь выйти за его пределы. Даже этот верный защитник Воображения знал, когда пришло время обратиться за Причиной к поддержке!

В «Очерках по аналитической психологии» (1928/1966) Юнг предупреждает об опасности, которая может застать нас именно тогда, когда воюющие противоположности нашей собственной природы, мучившие нас годами, как бы сливаются воедино в некоем перемирии. Завеса за завесой сняты. С каждой сорванной завесой, разделяющей известное, познаваемое и непознаваемое, появляется проблеск того, что лежит за пределами человеческого сознания. Постижение происходит в результате большой внутренней работы. Часть того, что раньше было таким тёмным, теперь кажется внезапно ясным. Растет чувство углубления понимания, и в определенный момент ощущается сильное чувство облегчения.

Юнг предупреждает, что сейчас самое время наблюдать за появлением «мана-личности». «Мана» – это полинезийское слово, обозначающее особую магическую силу, которая позволяет ее обладателю творить чудеса. Когда люди, работавшие над разрешением своих внутренних противоположностей, начинают испытывать большой приток энергии, они могут начать ощущать определенную одержимость. Они могут чувствовать следующее: «Я сильный. Я могу творить удивительные вещи, которые не могут делать другие. Я ничего не боюсь. И мне все равно, что думают другие люди. У меня есть миссия, которую нужно воплощать в жизни, и никто не сможет меня остановить». Это те самые тайные мысли, которые могут появиться на пути и, хотя они могут не быть высказаны кому-либо, но могут быть спроецированы в мир в виде пророчеств или политических и военных завоеваний. Проявления мана-личностей варьируются, начиная с Гитлера, проповедника Джима Джонса, преследуемых поклонницами рок-звезд, и заканчивая мелкими тиранами, управляющих офисами. Все эти люди излучают харизму, то волшебное качество лидера, которое вызывает энтузиазм и народную поддержку. Пока человек, охваченный архетипом мана-личности, считает, что сила принадлежит ему или ей, ситуация может быть опаснее лесного пожара.

Прикосновение магии

Давайте вспомним, что душевная природа индивида, то есть аспект личности, связанный с невидимым миром, редко, если вообще когда-либо очевиден для случайного наблюдателя. Но она, безусловно, существует, и обретает голос в компании людей, которым можно доверять, которые с уважением выслушают и поймут. Результатом эффективной внутренней работы, является то, что непризнанный или забытый аспект психики получает новую роль. Если раньше вы отдавали предпочтение одной стороне своей личности, теперь придётся принять её противоположность. Это оказалось верным для каждой из моих анализандок, чьи случаи мы рассматривали в книге. В течение нескольких месяцев, когда Руби и Лорел имели дело с различными аспектами своей психики, некоторые напряженные моменты утратили остроту. Каждая женщина по-своему чувствовала освобождение от власти, и каждая из них имела дело с магическими переживаниями, которые вызывали беспокойство.

Основной способ исследования, который применяла Руби (в понимании Янча) был мифологическим в том смысле, что она была склонна наделять каждого человека и каждый природный объект качествами и способностями, которые оказывали на нее глубокое влияние. В какой-то момент мне показалось, что Руби приближается к кульминации в работе по гармонизации ее отношений путем интеграции некоторого потенциала Логоса в свою природу, где преобладал Эрос. Теперь она смогла ясно увидеть, что ее непреодолимое желание поддерживать отношения с людьми, должно было быть уравновешено большим осознанием роли, которую каждый человек играл в ее жизни, и того, привносят ли эти отношения смысл и гармонию в ее и чужие жизни.

Через несколько недель после тихого уединения Руби у себя дома, она вступила в новую творческую фазу. Она выполняла свою работу более радостно, чем когда-либо ещё в течение очень долгого периода времени. В ее жизни произошли значительные перемены, о которых она писала: «Я не понимала, что, если я серьезно отнесусь к своему внутреннему видению, то изменюсь. Оно существует не отдельно от моей повседневной жизни. Мне нужно было воплотить это видение в мире, в котором я живу, в моей работе и во всех необходимых задачах, которые позволили бы моему творчеству быть увиденным остальным миром. Я не могла этого заметить, глядя с той точки, в которой я пребывала несколько месяцев назад».

Руби позволила себе самоуглубиться, интровертироваться. Теперь она могла заметить, что само по себе это не было решением. Это послужило способом изменить ее точку зрения, но не было началом или концом. Тем не менее, в процессе она обнаружила еще один аспект себя – интроверта, который боится экстраверсии. Теперь она смогла увидеть, что, хоть отношения и были для нее очень важны, в глубине души она была интровертом. Тень была на экстравертной стороне. Большую часть времени она практически не осознавала эту часть себя. Она имела власть над Руби; а Руби не контролировала её. Вот почему экстраверсия всегда доставляла ей столько хлопот. Для неё было большой неожиданностью обнаружить это. Я сказала ей: «Вы столкнулись с этой экстравертной тенью, той, у которой не могло быть простого, естественного способа наладить отношения. С Эросом у вас всё в порядке, но он был окрашен теневыми качествами. Это поставило под угрозу вашу свободу самовыражения, поскольку вы всегда чувствовали себя связанной чужими мнениями или своим страхом перед ними. Требовалась ваша готовность погрузиться в себя в тишине и одиночестве, чтобы вы могли встретиться с этой темной частью себя. Темные силы мира, которые, как вы чувствовали, требовали вашего времени и внимания и высасывали вашу энергию, больше вам не страшны. Вы, наконец, пришли к тому, чтобы примириться с ними. Вы позволили им научить вас».

Руби добавила, что обрела своего рода внутреннего учителя. «В последнее время я задумываюсь о Мерлине, старом волшебнике, который путешествовал туда и обратно между таинственным царством друидов и двором короля Артура, где любовь и верность Христу и королю установили к новому порядку». Старый волшебник, который, как считается, мог посещать невидимые миры, сегодня каким-то образом занял мои мысли. В нем могут примириться старый и новый порядок. Я заметила, что думаю о магии и алхимии, поскольку это тайные способы трансформации. Это также заставляет меня задуматься о колдовстве».

Я спросила ее, что она имела в виду под колдовством. Она ответила: «Колдовство – это магия, которая связана с изучением сети. Восприятие взаимосвязи всех частей, связей. Чего, прежде всего, коснуться, где немного подтолкнуть, куда войти, во что вмешаться. Всё остальное относительно, всё относится к общей цельности. Сеть состоит не просто из отдельных фрагментов, а из едва видимых волокон, составляющих единый узор жизни».

Я напомнила, что первоначальной ключевой проблемой, с которой нам пришлось столкнуться, были ее отношения. Она признала, что была во власти своих отношений. «Я была погружена в них. Теперь позиционирование всего этого изменилось. Это связано с тем, чтобы говорить «нет». Раньше я замечала что, когда мне нужно было сказать кому-то «нет», это казалось похожим на проклятие, на отвержение того человека... в крайнем случае, на его оскорбление. Но теперь, и в этом весь парадокс, сказать «нет» не означает разорвать отношения. Мне стоит рассматривать это как особый тип отношений, это помещает тебя в другое место в сети. Вы по-прежнему поддерживаете отношения, но приоритеты у вас разные. Теперь, когда я говорю «нет», то, чувствую это частью чего-то большего. «Нет» приемлемо. Раньше я чувствовала, что мое «нет» было слишком сильным, чтобы мир мог его вынести. У меня больше нет этого чувства».

Я спросила ее, приходило ли ей в голову, что, сказав чему-то «нет», она может сказать «да» чему-то другому.

«Нет, это не так. Но вы, конечно, правы. «Нет» – это часть большего «да». Это связано с упорядочиванием образов. Всегда есть что-то за пределами, что-то более ценное. Я чувствую, что меня поддерживают, защищают и ценят просто за то, что я есть. Раньше я проводила так много времени, чувствуя, что, если не надорвусь от стараний, то потерплю неудачу. Но теперь я вижу, что мне просто даны эти образы. Роза. Ветер. Звезды. Горы. Мерлин. Все, что мне нужно было делать, это просто жить и быть открытой для всего, что приходит. Ничто, из того, что вытекает из моего творческого импульса, не является невозможным. Теперь я хочу жить в том мире, где я верю, что всё возможно и что у судьбы есть дары».

Я согласилась с ее чувством, что есть пространство, богатое возможностями. Я думала о невидимом мире, источнике человеческого творчества. Все, что приходит из него, должно проявиться в видимом мире. Я напомнила Руби, что в сказках всегда есть земные задачи, с которыми можно работать как во внешнем, так и во внутреннем мире. Психее нужно было рассортировать множество зерен из огромной кучи. Она должна была сделать это здесь и сейчас. Обычный мир может быть священным пространством. Руби видела это. Было ясно, что она объединила вдохновение и практику. Она научилась подметать храм.

За горами сияют звезды

Лорел также, хоть и не без борьбы, претерпевала некоторые важные изменения. Время от времени она теряла связь со многими знакомыми ей людьми. Однажды она принесла следующий очень короткий сон:

«Роджер говорит мне, что мы как-то связаны с Амелией Эрхарт или являемся её потомками».

Я спросил ее, что общего у Роджера с Амелией Эрхарт.

«Единственное, что приходит на ум, это то, что они оба мертвы. Роджер был моим двоюродным братом, хорошим человеком, но он не был знаменит. Амелия Эрхарт была очень смелой женщиной-исследовательницей, её имя получило широкую известность. Но лишь одна она в долгой череде женщин, от сократовской Диотимы до Эдвины Маунтбэттен, совершавших необычные, изумительные поступки, исследовала Гималаи. Все, все они ушли после короткого промежутка времени, проведённого на этой земле».

«Ты тоже исследовательница, Лорел», – сказала я.

Она ответила, что исследования, которыми она занимается, связаны с исследованием внутреннего мира. Я не была в этом уверена. Мне скорее казалось, что ее задачей была интеграция внешнего и внутреннего. Когда я предложила ей эту идею, она согласилась. «Да, это звучит правильно. Но почему это так сложно?»

«Потому что сейчас вы начинаете приводить свою внешнюю жизнь в соответствие с внутренней. Это означает изменение вашей внешней жизни. И ваша внешняя жизнь достаточно комфортна. Она соответствует вашим основным потребностям, и вы наслаждаетесь отношениями со старыми друзьями и семьей. Все это должно измениться. Иисус, говоря об авторитете божественного принципа, согласно Евангелию от Фомы, требовал: «Тот, кто не возненавидел своего отца и свою мать, не сможет быть моим учеником, и тот, кто не возненавидел своих братьев и своих сестер и не понес свой крест, как я, не станет достойным меня». Кажется, это говорит о том, что да, этот путь труден, очень труден для того, кто имеет одну цель. Потребуется много жертв. Неудивительно, что вы страдаете. Было бы намного легче, если бы вы могли просто перепрыгнуть через пропасть, не причиняя боли другим и самой не чувствуя боли. Внутренний божественный принцип не говорит, что его можно достичь без большой боли и трудностей. Но на другой стороне пропасти есть Что-то».

Лорел знала это очень хорошо. «Что меня поддерживает, так это то, что я чувствую, что во мне есть это Величие. Оно ведет меня вперед. У меня есть ощущение судьбы, я чувствую, что я в некотором смысле особенная».

«Особенная? Это не имеет значения», – сказала я. «Как Амелия Эрхарт и как Роджер, мы здесь только ненадолго; потом мы уходим. Особенные мы или нет, мы становимся пылью, песчинками на берегу океана».

«Тогда все это познание Величия является огромной инфляцией? Разве мое эго раздуто, и я не такая уж особенная? Полагаю, что я была чрезвычайно высокомерна».

Я спросила, что для неё означает её высокомерие.

«Во-первых, я ассоциирую себя с Иовом. Я вижу свои страдания как нечто, ниспосланное на меня недобрым богом. Но потом я понимаю, что мне не нужно нести бремя этого бога».

«О каком боге вы говорите?»

«Именно этот вопрос вводит меня в замешательство. Я чувствую, что воплощаю «Бога», но какого?»

Казалось, она чувствовала, что бог, архетип которого она испытывала на себе, и описывала как жесткого и невероятно требовательного, был ложным или второстепенным богом. Когда я спросила ее об этом, она не была уверена. Она выразила опасения, что может испортить Величие. Когда я поинтересовалась, откуда может исходить этот страх, она сделала значительное признание: «Кажется, я понимаю проблемы людей. Они чувствуют это, и всегда ищут моего совета. Мне льстит, когда спрашивают мое мнение. Но потом я замечаю, что мне интересно высказывать свое мнение. Я независима от чужого одобрения».

«Значит, именно ваше Эго способно испортить Величие?»

«Мое Эго связано с Самостью. Вот почему я чувствую, что оно так сильно».

«И вы обеспокоены тем, что это инфляция! Ну, возможно. Инфляция рождается из высокомерия, и вы чувствуете, что, возможно, вы высокомерны. Но давайте проследим и увидим, откуда приходит высокомерие. Я думаю, что это продукт нарциссизма. Под нарциссизмом я имею в виду расстройство, характеризуемое почти навязчивой идеей о том, что вы правы, и что вашим потребностям и желаниям нужно уделять особое внимание – они должны быть удовлетворены, как вами самим, так и другими людьми. Нарциссизм невротичен, когда он контролирует страдающего им человека, а не наоборот. Если рассмотреть это понятие глубже, то нарциссизм – это крайняя степень уверенности в себе, уверенности в том, что вы на правильном пути. Он позволяет человеку взять на себя обязательство следовать определенному пути независимо от препятствий, которые могут встретиться. И если мы углубимся ещё и будем зреть в корень нарциссизма, то столкнёмся со смирением, его теневой стороной. Это признание, как своих ограничений, так и своих способностей. Теперь мы приблизились к кое чему».

Тут меня перебила Лорел, взволнованная услышанным. «Смирение, да. Это та часть, которую я упустила. Смирение – это ключ! Я знаю, что это правда! Скажите больше о смирении».

Я сказала, что для начала необходимо понять, что отношения с Самостью – это не то же самое, что отношения с Богом. Самость, по крайней мере, в том смысле, в каком её понимал Юнг, – это наша концепция Бога, идея Бога, которую мы можем только концептуализировать; но концепция – это не реальная вещь. Мы можем познать Самость, но не можем познать Бога, Бога, которого мы представляем как непостижимую реальность, стоящую за всеми концепциями. Лорел думала, что все включено в Самость, полностью гармонизировано в единой целостности. Но, как я ей объяснила, это не означает интеграции. Допустим, есть некие чернокожие и белые люди, если их объединить, это не будет означать, что теперь они станут коричневыми. Останутся всё те же чернокожие и белые люди, но они будут понимать друг друга и гармонично работать вместе, уважая любые различия, которые у них могут быть. Различия остаются, но взгляд на них меняется. Между противоположностями существует общение. Это понимание и действия, основанные на таком понимании, и являются тем, что приводит к интеграции противоположностей.

Лорел, казалось, стала более обеспокоенной, чем раньше. «Тем не менее, когда я вижу, что это возможно, я боюсь. Это Величие, которое я чувствую, настолько огромно. Я боюсь, что оно может меня раздавить».

Здесь я наблюдала то, что казалось последним отчаянным сопротивлением бессознательного, когда приходит понимание, что причина внутреннего конфликта почти исчерпана. Настал момент настойчиво противостоять этому сопротивлению. Я должна была испытать ее «высокомерие». «Это Величие, которое вы чувствуете, находится в вас, а может быть, и наоборот. Может, это вы пребываете в Величии. Может быть, вы просто еще одна песчинка на океанском пляже, на этом пограничном месте земли, которая, как мы знаем, может символизировать Эго, и океана, простирающегося по всей земле и являющегося глубже, чем можно представить».

Лорел надолго задумалась. Я почти видела происходящие в ней изменения. Она подняла голову, выпрямила спину, и ее тело стало более свободным и расслабленным. Она посмотрела прямо на меня сияющим взглядом, выражающим силу. Наконец она заговорила. «Величие не во мне. Я в Величии. Какое облегчение! Мне не нужно нести его. Мне нужно только быть в нём, чтобы позволить ему выразиться через меня. Так что, возможно, в конце концов, это вовсе и не высокомерие. Это больше похоже на осознание своей судьбы, для чего я здесь на этой земле. Жить своей собственной судьбой».

«Да. Возможно, именно в этом и заключается проявление. Сила проявляется через вас. Вы служите в качестве её проводника. Вы одна из тех, кто осознает присутствие Источника Мудрости, открывается ему, и позволяет ему касается вас. Вы не отделены от этого Источника. Также вы не имеете над ним никакого контроля. У вас есть привилегия выбора служить ему или нет. Это значит обладать гнозисом, знанием сердца. Как Бетховен, как Моцарт, как Амелия Эрхарт, и, как Роджер.

Лорел кивнула. «Смирение – это ключ. Мне нужно помнить об этом. Этой части не хватало. Смирение – это ключ, теперь я это знаю».



После нашего последнего разговора прошло некоторое время. Лорел близилась к завершению своего исследовательского проекта. Она смогла убедительно и логично сформулировать идеи. Они сочетаются друг с другом, и, кажется, приводят к некоторым экстраординарным выводам. Она точно объяснила, как пришла к сделанным ею открытиям. Она разработала методологию для проверки своей гипотезы и воплотила её в жизнь. Полученные результаты подтвердили ее предположения, и она смогла веско обосновать свои первоначальные утверждения. Она даже начала разрабатывать инструменты, необходимые для применения этой теории к практическим задачам. Но на протяжении всего пути ее преследовал непокорный внутренний голос, который периодически кричал: «Нет, это невозможно!» Из-за своего сильного Эго, Лорел упорно продолжала дерзить в ответ: «Но это должно быть сделано!» В определенный момент все изменилось. Лорел приснился сон, предвещавший превращение:

«Я взяла книгу о Джеке Лондоне и нашла кофейню, где смогу почитать. По дороге я встречаю своего бывшего преподавателя. Он останавливает меня и интересуется книгой, которую я несу. Он открывает её и говорит что-то вроде: «Вот часть о диких лошадях» и «Вы знали, что Джек Лондон и его жена несколько раз выкапывали одного и того же динозавра?» Затем он записывает свое имя рядом с именами некоторых людей, являющихся экспертами по Джеку Лондону, чтобы я могла связаться с ними, если заинтересуюсь дополнительной информацией. Я ухожу».

Я спросила ее о профессоре. Знала ли она его? Она сказала мне, что он был очень важным человеком в ее жизни, настоящим «мудрым старцем», наставником. Поскольку я считаю, что все приснившееся имеет особое значение, я расспросила ее о динозавре.

«Это что-то устаревшее. Он больше не способен функционировать в мире, в котором мы живем. Как устаревшие идеи, которые больше не применимы».

«Как вы думаете, могут ли некоторые из идей, которые вы «копаете снова и снова», быть неприменимыми, устаревшими?»

Прежде чем ответить, Лорел задумалась: «Да. О, да. Как старая заезженная плёнка. Это говорит о том, что часть работы, которую я делала, выходит за рамки моей компетенции. Это говорит о том, что я не имею права заниматься тем, чем занимаюсь. И все же я хочу это делать. Что-то еще говорит мне, что я на правильном пути».

Я задавалась вопросом, могло ли это быть посланием профессора. Мог ли он воплощать мудреца, который был частью её личности и который появился в её сне, чтобы напомнить, что некоторые из сдерживавших её идей, были похожи на динозавров? Что она раскапывала их снова и снова, не признавая, что это были те же самые старые вещи, те же самые старые комплексы, которые снова говорили с ней? Воплощал ли этот, убедивший ее, что она должна ограничить себя в работе, динозавр, надоевшие старые условности, принимаемые всеми остальными исследователями в ее сфере? Тем не менее, это были те же самые соглашения, которые, как она объяснила мне, не позволяли ей продвинуться вперед на признанном ею необходимым пути.

Лорел спросила: «Сон говорит, что я могу идти вперед и следовать своему внутреннему ощущению того, что возможно? Что я могу продолжать, даже если то, что я делаю, выходит за рамки сделанного раньше? Что я могу решить проблемы, которые никому не удавалось решить раньше? Какая монументальная задача! Не думаю, что знаю достаточно. Я готовлюсь к неудаче».

Я согласилась с ней. Но никто не может добиться успеха, не рискуя провалиться. «Вы взбираетесь и взбираетесь на Гималаи. Вы поднимаетесь и поднимаетесь вверх и достигаете очень высокой вершины. Было бы достаточно отдохнуть, подкрепиться, сверить ориентиры. Но нет, вы 

смотрите вдаль и видите еще более высокую гору. Вы хотите подняться на все горы. Как будто хотите знать всё. Вы можете зайти слишком далеко, и тогда вам всё равно будет нужен отдых. Вы должны впитать полученный опыт. Вы уже многому научились у тех, кто шел перед вами. И все же вы только немного продвинули границу понимания. Возможно, на данный момент этого достаточно. Что бы вы ни делали, запомните это: однажды кто-то придет и вытеснит вас. Кто-то превзойдет вас, независимо от того, как далеко вы зашли».

Лорел тихо сказала: «Я была слишком честолюбива».

«Вы думали, что сможете подняться на самую высокую гору, что финиш уже виден. Вы достигли пика только для того, чтобы обнаружить, что перед вами лежит другая горная цепь. Вы были смелым пионером. Это один из способов взглянуть на вашу ситуацию. Другой способ заключается в том, что вы – всего лишь связующее звено в цепи искателей, и что многие предшествовали вам, и многие другие последуют за вами. Конец не виден зрению. Конец виден прозрению». (Игра слов «in sight» и «insight», в оригинале «The end is not in sight. The end is insight».)

«Есть места, в которых я никогда не смогу побывать. Я вижу это сейчас. Но я могу смотреть далеко за пределы того места, где нахожусь».

Я спросила ее: «Что вы видите?»

Она ответила: «За горами сияют звезды».

Танец

Для Руби и Лорел работа по самопознанию продолжается. Руби, которая начала с заниженной самооценки и сильной потребности быть одобренной другими, погрузилась в собственную глубину, лишь когда смогла остаться в одиночестве. Уединившись на некоторое время, она узнала, что в ней также было семя Логоса, прорастающее и жаждущее цветения. Тоска – это слово, родственное Эросу, потому что оно означает очень сильное желание. Эрос Руби очень хотел «другого» внутри неё, и поэтому шёл на дно, когда она росла, социализировалась и подвергалась влиянию своего окружения в видимом мире. С другой стороны, Лорел, подвергшись жестокому обращению в раннем детстве, похоронила свой раненый Эрос и росла очень независимой и хорошо защищенной от любых возможных травм. Она контролировала или пыталась контролировать все отношения, в которые была вовлечена. И все же она тоже жаждала; она искала спонтанного, беззаботного детства, которое не прожила. Практически невозможная роль альпиниста была проблемой для развивающегося аспекта Эроса Лорел. Ее аспект Эроса хотел сказать что-то вроде этого: «Я очень маленький, и когда я вижу величие звезд, я могу только смотреть, безмолвно удивляясь». Она должна была позволить этому случиться.

Так же, я думаю, со всеми нами. У всех нас есть что-то от Руби, а то-то от Лорел. Эрос ищет ясного света Логоса, а Логос ищет восприимчивости и сострадания Эроса. Всегда в каждом человеке одно ищет другое, и наша природа стремится к динамическому равновесию. Здесь уместно высказывание древних гностиков: «Аминь. Всё в высоте принимает участие в нашем танце. Аминь. Те, кто не танцует, не знают, что произойдет».

 

женская индивидуация

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"