Перевод

Глава 5. Знамение Ионы

Юнгианский комментарий к повести Мелвилла Моби Дик

Эдвард Эдингер

Юнгианский комментарий к повести Мэллвила "Моби дик"

Глава 5. Знамение Ионы

В интервале между знакомством с Квикегом и наймом на корабль Измаил посещает Часовню Китобоев и слышит волнующую проповедь об Ионе. Эта проповедь, повествующая о странствии пророка, представлена нам в качестве аналогии с путешествием самого Измаила. Мы должны поэтому рассмотреть психологический смысл истории Ионы, а также общий архетипический мотив, который явлен здесь конкретным примером.

Широко распространённая мифологическая тема о пожирающем героя чудовище обычно выглядит примерно так:

«Герой поглощён водяным монстром на Западе… Животное путешествует с ним (с ним внутри) на Восток… Между тем, герой разжигает огонь в животе монстра… и, чувствуя голод, отрезает себе кусок сердца… Вскоре после этого он замечает, что чудовище плавно перемещается к суше… Он немедленно начинает разрезать животное изнутри… Затем он выскальзывает… Было так жарко в чреве кита, что все его волосы выпали… Герой может в то же самое время освободить всех тех, кого монстр съел ранее».44

Этот миф изображает архетипическую тему целенаправленного инцестуозного спуска героя в материнскую утробу, то есть в глубины бессознательного с целью трансформации и перерождения. Монстр представляет бессознательную психическую энергию в своём элементарном и недифференцированном состоянии. Это неукрощённые животные энергии, пока не доступные для сознательного функционирования. Эго находится в постоянной опасности быть поглощённым монстром, который одержим грубой, неутолённой инстинктивностью. Эта опасность символизируется запретом на инцест с матерью, но в подавляющем большинстве случаев не имеет ничего общего с реальной жаждой половых сношений. Такие идеи возникают из фрейдистской ошибки принятия и понимания психических образов конкретно, а не символически.

Если эго особенно слабо, угрозой может стать психоз. Я вспоминаю пациента, который страдал от периодической кататонической шизофрении. В период ремиссии ему приснился следующий сон: огромный кит приближается к нему; мужчина знает, что кит собирается проглотить его и что нельзя ничего сделать, чтобы этого избежать. Он беспомощно, покоряясь своей судьбе, ожидает поглощения, но вдруг просыпается. Через несколько дней после этого сна у пациента был рецидив шизофрении и потеря связи с реальностью. Вот что значит быть проглоченным монстром, если сознательная личность слаба и подвержена регрессиям.

Когда же эго целенаправленно пытается приблизиться к монстру, находясь в более героическом настроении, исход будет иным. Другой пациент, с совершенно отличающимся диагнозом, видел такой сон: красивая, соблазнительная женщина сидит на диване; она обнажена и спрашивает сновидца, не хочет ли он совокупиться с ней. Когда он приближается к ней, она превращается в ужасного, похожего на стервятника монстра, чьи гениталии как пожирающий рот. Этот рот открывается и начинает поедать голову сновидца. Вместо того, чтобы бороться и пытаться вырваться, мужчина спешит пролезть в горло чудовища. Оказавшись в утробе, он начинает бить женщину-монстра изнутри и слышит, как она кричит от боли. Затем, в некоем ужасном подобии процесса родов он выползает прямо из неё. Из её утробы он также спасает крошечную белую фигурку – «гномоподобного» ребёнка, который начинает расти, как только оказывается выпущенным. Фигурка превращается в красивого ребёнка, сверкающего и светлого, вызывающего интенсивное чувство радости и восторга.

Это великолепная современная параллель древним мифам о целенаправленном погружении героя в чрево монстра. Красивый сверкающий ребёнок символизирует проявляющуюся Самость – центральную трансперсональную величину психэ, что соответствует архетипу божественного ребёнка45 и гомункулу алхимиков. Сон параллелен гностическому мифу о монстре, где описывается нисхождение Хибила, бога-спасителя, в подземный мир. Хибил говорит:

«Karkum, великая плоть-гора, сказал мне: “Иди или я проглочу тебя”. Когда он так говорил мне, я обнажил свои мечи, сабли, копья, ножи и клинки, и я сказал ему: “Проглоти меня”. Тогда… он проглотил меня наполовину: затем он извергнул меня наружу… Он извергнул желчь изо рта своего, свои кишки, свою печень и внутренности свои, разрезанные на куски.46

Обнажённые клинки и лезвия символизируют острые, проницательные силы сознания, которые могут открыться и разорвать на куски бессознательного монстра, делая его энергию доступной для сознания. Как свет является своего рода противоядием от темноты, так по мере спуска в бессознательное сознание может преобразовать его изнутри. Это может произойти, однако, только тогда, когда сознательное отношение является героическим, и эго спускается в бессознательное целенаправленно. Когда же спуск случается с пассивным, регрессивным эго, есть высокая вероятность противоположного эффекта: свет будет растворён тьмой.

Иона был эдаким вынужденным героем, тем, кто пытался уклониться от зова к психическому развитию:47

1. И было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину:

2. “Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нём, ибо злодеяния его дошли до Меня”.

3. И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня, и пришёл в Иоппию, и нашёл корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошёл в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа. (Иона 1: 1-3)

Слово Господне – это внутренний императив, призыв Самости к исполнению человеком своего призвания. Но, вероятно, также, как мотивом Измаила был побег, Мелвилл, когда рекрутировался на китобойное судно, как и Иона, регрессивно пытался избежать своего призвания с помощью морского путешествия. С психологической точки зрения, убегать от Бога означает, что некто пытается избежать требований собственной эволюции и судьбы. Эти требования произрастают из автономного центра психики и несут трансцендентный, или божественный, императив. Когда дело касается ключевых аспектов духовного развития, никакой свободы выбора быть не может; единственное, что требуется – решиться на необходимое и неизбежное; неспособность сделать это приводит к регрессии с вероятными фатальными для психики последствиями.

Когда эго отрицает бессознательный императив, бессознательное (Бог) становится мстящим преследователем. Эринии из греческой мифологии представляют пример этого психологического факта. Фрэнсис Томпсон в поэме «Гончая Небес» также даёт яркое описание этого феномена:

Я бежал от Него

Сквозь ночи и дни, под сводами лет,

В лабиринтах путей моего ума.

Посреди тумана слёз я прятался от Него

И раскатов смеха моего посреди.

И проваливался в зияющие мраки колоссального ужаса,

Заслышав оглушительные Шаги, что преследовали и преследовали…

Неспешные, твёрдые, величавые,

Эти Шаги ударяли мой слух,

Но сильней ударял настоятельный Глас:

"Кто предал Меня, того всё предаст".

У Томпсона, видимо, были веские основания написать о том, каково это – скрываться от Бога, если мы примем, что его истинным призванием были стихи. Ибо он бежал от них в течение многих лет, послушно пытаясь стать врачом, как того желал его отец. Томпсон не сдал выпускные экзамены, и ему предстояло покинуть родной дом и вынести крайности нищеты и страданий, прежде чем он, наконец, смог принять себя и своё призвание. Что касается психологического смысла призвания, Юнг пишет:

«Что это такое, в конце концов, что побуждает человека идти своим путём и подниматься из бессознательной идентификации с массой, как из окутывающего тумана? …Это то, что обычно называют призванием: иррациональный фактор, который предписывает человеку освободить себя от стада и от его исхоженных путей. Истинная личность всегда имеет призвание и верит в него, как в Бога… Призвание действует как закон Божий, от которого нет спасения… Любой человек, имеющий призвание, слышит голос внутреннего человека: он призван…48 Только человек, который может сознательно принять власть внутреннего голоса, становится личностью…49 В той степени, в которой человек не соответствует закону своего бытия и не растёт как личность, он не в состоянии понять смысл своей жизни. К счастью, по своей доброте и терпимости, Природа никогда не вкладывает роковой вопрос о смысле жизни в уста большинства людей. И там, где никто не спрашивает, никто не обязан отвечать».50

Миф про Иону – это история отказа от призвания. Отвергнув вызов, Иона встречает Господа в негативной форме как преследование и поглощение китом:

«И повелел Господь большому киту поглотить Иону; и был Иона во чреве три дня и три ночи». (Иона, 2:1)

Пребывание Ионы в чреве кита имеет как регрессивные, так и прогрессивные свойства. Регресс подчеркивается в еврейской легенде, переданной Гинзбергом, в соответствии с которой Ионе было очень удобно в чреве кита, «так комфортно внутри него, как в просторной синагоге». Так как Иона не испытывал желания покидать чрево, Бог был вынужден перевести его во вторую, более мелкую рыбу, где, страдая от тесноты, Иона затем раскаялся и молился об избавлении. Но та же легенда усматривает и прогрессивную сторону опыта Ионы. Легенда гласит:

«Рыба отнесла Иону к тем местам, где были зрелища. Она показала ему реку, из которой вытекает океан, показала ему место, по которому израильтяне пересекли Красное море, показала ему Геенну и Ад и многие другие тайны и удивительные места».51

Другими словами, его заточение было ещё и посвящением в тайны мира. Парацельс также утверждал, что Иона увидел «великие тайны» в чреве кита.52

Попытка Ионы убежать от Бога означает, что он не понимал, что имеет дело с реальным божеством, с истинной трансперсональной силой, от которой нельзя уклониться. Другими словами, он был бессознателен; он ещё не испытал могущественную реальность божественной объективной психэ. Только в чреве кита Иона обнаружил, что и вправду имеет дело с силой, которая превосходит эго и существует отдельно от него. В этом психологический смысл данного посвящения в мистерии. Такое открытие является трансформирующим и решающим шагом в психическом развитии. Это подсказывает нам, что те же трансформационные перспективы могут существовать и для Измаила, который, подобно Ионе, бежит от Бога.

Так, главный урок проповеди отца Мэппла в том, что тому, кому суждено быть пророком, не может избежать своей предопределённой миссии «возвещать Истину перед лицом Лжи». У Мелвилла, видимо, была «реакция Ионы» на прикосновение божественной руки. Призванный быть художником-пророком и «возвещать Истину», устрашённый, к тому же, неприятием, с которым он может столкнуться, и обременённый материальными нуждами, Мелвилл пребывал в понятном конфликте. Он писал Готорну:

«Истина – это самая глупая вещь под солнцем. Пытайся жить по Истине и стань похлёбкой для общества. Пусть любой священнослужитель попытается возвестить Истину из своей твердыни, с кафедры, и общество спустит его по перилам его собственной церкви… Доллары, чёрт возьми… То, что, как я чувствую, больше всего подвигает меня писать, грешно, и оно не собирается мне платить. Тем не менее, писать по-другому я не могу. Так что конечный продукт является фаршем, и все мои книги провальны».53

Несомненно, Мелвилл испытал то же состояние раскола, какое испытывал Фауст, восклицая:

Ах, две души живут в больной груди моей,

Друг другу чуждые, – и жаждут разделенья!

Из них одной мила земля –

И здесь ей любо, в этом мире,

Другой – небесные поля,

Где тени предков там, в эфире.

Юнг тоже описывал подобный конфликт, пережитый им в ранние годы. Он был в курсе двух личностей в себе, которые он называл «личность номер 1» и «личность номер 2». Первый был эмпирическим, индивидуальным эго, которое соотносится с повседневной реальностью, где основные задачи – заработок, репутация и насущная адаптация к жизни в обществе. Вторая же личность была совершенно иной. Она представляла «общее видение жизни». В «номере 2» «царил свет, как в просторных залах королевского дворца… Здесь присутствуют смысл и связь».55 Говоря словами Мелвилла, было осознание того, что «номер 2» был «полон тысячью душ» и обладал памятью о «жизни за пределами рождения».

Здесь стоит проблема согласования практических требований жизни с потребностями своей вечной души. Быть полностью захваченным насущным – это жить поверхностной, бессмысленной жизнью; быть абсолютно погружённым в беспредельные смыслы коллективного бессознательного – это остаться не рождённым в мире преходящей реальности.

Иона был призван Господом, чтобы передать послание Бога в Ниневию. С психологической точки зрения, это задача установления связи между трансперсональным миром (Яхве) и сознательным, личным, преходящим миром (Ниневия). Это задача объединения противоположностей. Пока человек чувствует необходимость выбирать либо одно, либо другое, он находится в конфликте, и все его усилия будут – как Мелвилл назвал свои книги – «провальны».

Иона колеблется между идентификацией то с одной стороной, то с другой. Сначала он отождествляется с личным, сознательным миром эго и не хочет признать наличия в нём императива трансперсональной психики, Божьего зова. Но позже, после того, как жители Ниневии покаялись, а царь «снял с себя облачение своё, покрылся вретищем и сел на пепел», и Яхве пощадил город, которому угрожал, Иона «возроптал на такое милосердие». Он стал отождествлять себя с трансперсональным и забыл преходящее. Ему так пришлась по вкусу его роль помощника мстящего божества, что он был огорчён, когда в наказании уже не было необходимости.

_______________________________________________

37 – Leyda, Melville Log, p. 410.

38 – Юнг, «Психология и Алхимия».

39 – Pierre, book 10, chap. 1.

40 – Metcalf, Herman Melville, p. 109.

41 – Юнг, «Воспоминания, сновидения, размышления».

42 – "Introduction," in Melville, Clarel, p. xx.

43 – Metcalf, Herman Melville, p. 71.

44 – Frobenius, Das Zeitalter des Sonnengottes; cited by Jung in Symbols of Transformation, CW 5, par. 310.

45 – See "The Psychology of the Child Archetype," The Archetypes and the Collective Unconscious, CW 9i, pars. 259ff.

46 – Hans Jonas, The Gnostic Religion, p. 121.

47 – See M. Esther Harding, Psychic Energy: Its source and Transformation, pp. 277302.

48 – "The Development of Personality," The Development of Personality, CW 17, pars. 299f.

49 – Ibid., par. 308.

50 – Ibid., par. 314.

51 – L. Ginzberg, Legends of the Bible, p. 605.

52 – Liber Azoth, cited by Jung, Symbols of Transformation, CW 5, par. 509.

53 – Metcalf, Herman Melville, p. 108.

54 – Гёте, «Фауст».

55 – Юнг, «Воспоминания, сновидения, размышления».

 
 
 
индивидуация, анализ литературы

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"