Перевод

Глава 12. Федалла, Ангел Мести

Юнгианский комментарий к повести Мелвилла Моби Дик

Эдвард Эдингер

Юнгианский комментарий к повести Мэлвилла "Моби Дик"

Глава 12.

Федалла, Ангел Мести

В тайне от других Ахав провёл на борт «Пекода» свою собственную китобойную команду, во главе которой стоял Федалла. Когда киты впервые были замечены и вельботы были спущены на воду, эти странные безбилетные пассажиры внезапно обнаружили себя. «И мы, содрогнувшись, увидели, что он [Ахав] стоит в окружении пяти тёмных призраков, казалось, только что возникших из воздуха» (глава 47). Федалла, их лидер, выделялся больше других. Это была:

«…высокая темнолицая фигура с единственным белым зубом, зловеще торчащим между серо-стальных губ. Облачение этого человека состояло из сильно помятой чёрной хлопчатобумажной китайской куртки и таких же точно широких чёрных штанов. Но всю эту эбеновую погребальную черноту удивительнейшим образом увенчивал сверкающий белый витой тюрбан, под которым были уложены вокруг головы скрученные в косу волосы». (глава 48)

Федалла очевидно связан с дьяволом; и если он не сам дьявол, то, по крайней мере, один из его подчинённых. Спутники Федаллы описаны как «племя, известное своим дьявольским коварством, из-за чего многие простодушные белые матросы считают их платными шпионами и тайными агентами дьявола на воде, а контора их повелителя, как полагают матросы, находится где-то в другом месте (глава 48). Стабб говорит: «Сдаётся мне, что Федалла — переодетый дьявол» (глава 73).

Хотя это и не описано с такой же ясностью, очевидно, что отношения Ахава с Федаллой имеют определённые параллели с отношениями Измаила и Квикега. Так же, как Измаил заключил пакт о вечной дружбе с Квикегом, имевший своим внешним символом обезьяний поводок, что связывал их, так и Ахав был в некотором роде связан с Федаллой:

«Откуда взялся он, как проник в наш благовоспитанный мир, какими необъяснимыми узами был связан с необычайной судьбой Ахава, так что подчас даже как бы имел на него какое-то влияние, быть может даже и власть над ним, бог весть, — никто этого не знал». (глава 50)

Кроме того, Федалла несёт для Ахава некоторые характеристики первобытного естественного человека и аспекты изначальной целостности, как это делает Квикег для Измаила.

«Это было такое существо, какое только во сне может привидеться культурным, добронравным обитателям умеренного пояса, да и то смутно; но такие, как он, время от времени мелькают среди жителей застывших на тысячелетия азиатских государств, преимущественно на островах к востоку от континента — в этих обособленных, извечных, неизменных странах, которые даже в наши, новейшие, времена сохраняют духовную изначальность первых земных поколений, с тех дней, когда свежа была ещё память о первом человеке, а все его потомки, не ведая, откуда он взялся, считали друг друга поистине призраками и вопрошали Солнце и Луну, почему и с какой целью они были созданы». (глава 50)

Так же, как Квикег обнаружил своё отношение к изначальной целостной первобытной Самости посредством своей квадратной татуировки и мальтийского креста, на принадлежность Федаллы к схожим смыслам указывает ассоциирование его фигуры с «первыми земными поколениями» и «первым человеком». Образ первичного человека, антропоса, был подробно описан Юнгом.95 Это символ Самости – интегрированной, целостной личности. На совокупность и союз противоположностей указывают также одежды Федаллы, которые сочетают в себе противоположные цвета, чёрный и белый. Квикег и Федалла, будучи часть-личностями, имеют истоки в бессознательном и несут намёк на первичную целостность. Они тени Измаила и Ахава соответственно. Об этом, в частности, говорится здесь:

«Ахав по воле случая стоял неподалёку, так что тень его падала на парса, а от самого парса если и падала тень, то она всё равно сливалась с тенью Ахава, только, быть может, слегка удлиняя её». (глава 73)

Приняв к сведению соответствия между Квикегом и Федаллой, мы должны также упомянуть их различия. В некотором смысле они пара противоположностей, равно как и противоположны природы их соответствующих партнёров, Измаила и Ахава. Квикег в значительной степени положительная фигура, воплощающая силу и стойкость, которые дополняют слабость Измаила. Он благородный дикарь. Федалла же – это жестокий дикарь. Он даёт ощущение темноты и зла. Он не компенсирует сознательную героическую установку Ахава своей нерешительностью и слабостью подобно тому, как сила Квикега компенсирует слабость Измаила. Этот аспект тени Ахава зарезервирован для Пипа. Тем не менее, очевидно, что моральная неполноценность Федаллы компенсирует сознательное благородство и знатность Ахава, как благородство и знатность Квикега компенсируют неблагородство и эскапизм Измаила.

Мы, таким образом, получаем пару пактов о содействии и вместе с тем квартет. Измаил связан с Квикегом взаимной симпатией и привязанностью, а Ахав связан с Федаллой их общим стремлением к мести.

Другой аспект значения фигуры Федаллы заключён в его имени. Истоки и подтексты имени Федалла были наиболее интересно проанализированы Дороти Метлицки Финкельштейн.96 Это исламское имя образовано двумя элементами: «feda», что означает «жертва» или «выкуп», и «Allah», что означает «Бог». Таким образом, имя переводится как «жертва Богу». Родственный термин «fedai», означающий «тот, кто предлагает свою жизнь», применялся в отношении средневековой секты исламских мистиков, именуемых Ассасины. Они были мстящими посланниками или уничтожающими ангелами Бога, давшими обет совершать убийства во имя Аллаха. Слово «ассасин» [«террорист»] происходит от слова, означающего гашиш или коноплю, сырьё для марихуаны, и использовалось в отношении этих религиозных убийц, потому что они потребляли гашиш для достижения экстатического состояния общения с божеством. Эти связи наиболее интересны в свете пророчеств Федаллы Ахаву о том, что «только пенька может убить тебя» (глава 117). Финкельштейн пишет:

«Федаи, или Ассасины, отправлялись во все части мира с миссией убийства как религиозного долга. Их отличала решимость, с которой они подвергали опасности свои жизни в длинных путешествиях, предпринимаемых для достижения своей цели, и невозмутимое спокойствие, с которым они ждали благоприятного момента для осуществления своего замысла».97

Имя Федалла, таким образом, предполагает, что он мстящий посланник Бога, «ассасин» Судьбы, посланный, чтобы наказать Ахава за его высокомерие. Его оружие для убийства – конопля (=пенька), которая вызывает интоксикацию и потерю рассудка.

Сразу же после появления Федаллы происходит столкновение с новым феноменом. Появляется призрачный фонтан:

«…однажды тихой лунной ночью, когда волны катились за бортом, словно серебряные свитки, и своим нежным переливчатым журчанием создавали как бы серебристую тишину, а не пустынное молчание; в такую безмолвную ночь впереди за крутым носом корабля, одетым белой пеной, появился серебристый фонтан. Освещённый луной, он казался небесным, словно сверкающий пернатый бог, восставший со дна морского. Первым его заметил Федалла. Ибо в эти лунные ночи он завёл себе привычку подыматься на верхушку грот-мачты и стоять там до утра дозором, словно среди бела дня». (глава 51)

Хотя кита там не было, призрачный фонтан продолжал появляться почти каждую ночь.

«Загадочный, взлетал он к небесам то при луне, то при свете звёзд, вновь исчезая на целый день, на два дня или на три; и каждый раз при новом появлении, казалось, всё дальше уходил, опережая нас, словно манил и влёк нас за собой.

По причине вековых суеверий, присущих племени мореплавателей, и той сверхъестественности, что окружала «Пекод», среди матросов не было недостатка в людях, которые готовы были поклясться, что этот неуловимый фонтан, где бы и когда бы его ни замечали, в какой бы глухой час, под какими бы отдалёнными широтами он ни возникал, этот фонтан пускал всегда один и тот же кит — Моби Дик. Порой при появлении этого летучего призрака людьми на борту овладевал какой-то странный ужас: казалось, что видение коварно манило нас за собой, словно затем, чтобы чудовище могло в конце концов наброситься на нас и в дальних диких морях нас растерзать». (глава 51)

Призрачный фонтан очевидно связан с Федаллой: Федалла наблюдает фонтан сразу вскоре после своего появления. Суеверные – то есть в каком-то смысле бессознательные – моряки связывают фонтан с Моби Диком. Таким образом, это намекает, что Федалла, призрачный фонтан и Моби Дик взаимосвязаны как своего рода адская троица. Призрачный фонтан – это направляющий фантом, или психопомп, прокладывающий путь к встрече с нуминозным. Тема таинственного направляющего фактора, указывающего путь в бессознательное, не является редкостью в сказках и снах. Федалла и призрачный фонтан связаны тем, что служат этой цели в «Моби Дике».

В 54-ой главе, озаглавленной «Повесть о “Таун-Хо”», мы видим, казалось бы, лирическое отступление. Тем не менее, при ближайшем рассмотрении, история Таун-Хо – неотъемлемая часть всей истории; она представляет ещё один аспект символического смысла белого кита. История о “Таун-Хо” повествует о яростном конфликте, который имел место на корабле «Таун-Хо» между Рэдни, первым помощником, и Стилкилтом, одним из моряков. Стилкилт описывается как человек большого природного благородства и силы. Он представлял собой «большое и благородное существо, с головой как у римлянина» и «с умом, сердцем и душой, которые сделали бы его Карлом Великим, если бы он только родился сыном его отца (глава 54). Рэдни, первый помощник, был мелким, злобным человеком, который терпеть не мог природного превосходства Стилкилта. Рэдни был примером распространённого явления,

«…когда человек, поставленный начальником над своими собратьями, обнаруживает, что один из них значительно превосходит его своей горделивой мужественностью, он исполняется к нему горькой и непреодолимой антипатией; и если только ему представится случай, джентльмены, он постарается сокрушить превосходство своего подчинённого, обратив того в жалкую горстку пыли». (глава 54)

Суть истории о “Таун-Хо” в том, что Рэдни намеренно оскорбляет Стилкилта и прилагает все усилия, чтобы унизить или уничтожить его личное достоинство. Как следствие, Стилкилт испытывает жажду мести и спокойно строит планы убийства Рэдни. Но как только планы Стилкилта были готовы к осуществлению, в поле зрения появляется белый кит Моби Дик, и в последующей погоне Рэдни был убит китом. Предполагаемая жертва Стилкилта становится вместо этого жертвой Моби Дика; «по таинственному решению судьбы само небо, казалось, взяло на себя исполнение ужасного дела, которое он [Стилкилт] задумал» (глава 54).

Это очевидно, что Мелвилл приравнивает мстительную реакцию Стилкилта к белому киту, который фактически осуществляет кару. Когда сущностное человеческое достоинство индивида подвергается нападению, как это случилось со Стилкилтом, божество внутри, Самость, оскорбляется тем самым и вопреки всем разумным и личным соображениям, настаивает на казни заклятого врага. Белый кит, мстящее божество коллективной психики, проявляется в мести Стилкилта и наказывает Рэдни за его посягательство на человеческое достоинство, что равно посягательству на Бога.

Подобная реакция описывается в романе Мелвилла «Белый бушлат». Рассказчик, Белый бушлат, был несправедливо обвинён в том, чего не совершал, и капитан грозится его выпороть. Белый бушлат восстаёт против такого унижения и решает совершить безумный поступок, направленный против капитана; этот поступок может их обоих привести к гибели в море:

«Я действовал под влиянием какого-то инстинкта — инстинкта, пронизывающего всю одушевлённую природу, того самого инстинкта, который побуждает даже червя восстать под попирающей его пятой. Душа моя схватилась с душой капитана Кларета, и я готов был увлечь её с этого земного судилища, где главенствовал он, на суд Иеговы и предоставить ему рассудить нас… Природа не вкладывала в человека ни единой силы, которая не предназначалась бы рано или поздно к какому-либо действию… Право — врождённое и неотъемлемое — погибнуть, обрекая на смерть с собой и другого, было дано нам не зря. Это последнее прибежище существа оскорблённого до такой степени, когда жизнь для него становится невыносимой». («Белый бушлат», глава 67)

В этом отрывке Мелвилл говорит об «инстинкте, пронизывающем всю одушевлённую природу», который стремится сохранить целостность личности организма. Психологическим эквивалентом этого инстинкта – тем, что сохраняет и поддерживает целостность нашего психического существа – является стремление к индивидуации. Оно проистекает из Самости и переживается как трансперсональная власть, которая выходит за пределы эго. В самом деле, всё то, что называется инстинктом в биологической терминологии, когда переживается психологически, лучше всего описывается как божество. Человек, который охотнее пожертвует собственной жизнью, нежели будет терпеть невыносимые унижения, исходит из сверхличностного динамизма. Символически он действует по «воле Бога». С точки зрения преследующего угнетателя, которого он убивает, оскорблённый человек выступает от имени мстящего божества, как экстернализация собственного бессознательного самого угнетателя, которое сталкивает его с заклятым врагом в ответ на высокомерие.

В истории конфликта между Рэдни и Стилкилтом мы имеем краткую версию (представленную в контексте межличностных отношений) большего конфликта между Ахавом и Моби Диком. Даже описания Рэдни напоминают Ахава: «Рэдни был обречён, безумие было его уделом». Он зовётся «обречённым помощником» и безумцем, «точно спешащим навстречу своей погибели» (глава 54). Все эти замечания можно также применить и к Ахаву.

______________________________________________________________

95 – See Mysterium Coniunctionis, CW 14, pars. 544ff; also Psychology and Alchemy, CW 12, pars. 456ff.

96 – Melville's Orienda, pp. 223ff.

97 – Ibid., p. 232.

индивидуация, анализ литературы

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"