Перевод

Глава 9. Значение образа кита

Юнгианский комментарий к повести Мелвилла Моби Дик

Эдвард Эдингер

Юнгианский комментарий к роману Мелвилла «Моби Дик»

Глава 9. Значение образа кита

Теперь, когда весь экипаж корабля стремится уничтожить Моби Дика, мы должны разобраться, в чём же смысл этой могущественной фигуры кита, центрального персонажа всей книги.

Проблема в том, что образ кита имеет слишком много значений. Мелвилл сделал всё, чтобы обеспечить почти безграничную сеть ассоциаций при амплификации этого образа. Кит и огромное множество его значений – эдакий Критский лабиринт, где немудрено заблудиться. Процесс амплификации начинается ещё до самого повествования в выдержках о китах, которые Мелвилл собрал из мировых источников литературы и мифологии. Эта подборка общих и мифологических ассоциаций к образу кита, вкупе с многими другими доказательствами в книге, свидетельствует о том, что Мелвилл обнаружил свой собственный метод амплификации и использовал его, чтобы получить доступ к коллективному бессознательному.

Метод амплификации, разработанный Юнгом, является фундаментальной процедурой в процессе раскрытия и анализа бессознательного. Согласно методу, сновидения и другие психические образы используются, чтобы инициировать поток ассоциаций, расширяющих смысл исходного образа и снабжающих его контекстом. Метод амплификации имеет два аспекта: личные амплификации и общие.

Первый этап, личные амплификации, состоит в том, что пациент выражает спонтанные чувства, мысли и воспоминания, относящиеся к его или её личной жизни, которые приходят на ум относительно данного образа. Совокупность этих личных ассоциаций ко всем элементам сна обеспечивает личный контекст сновидения и часто приводит к значимым смыслам.

Второй этап – это общие амплификации. Обычно здесь всё зависит от широты кругозора психотерапевта и совершается на основе приобретённых им знаний. Общие амплификации должны обеспечить элементы сновидения коллективными, архетипическими ассоциациями. Именно здесь в ход идёт хорошее знание терапевтом коллективной, или объективной, психики. Когда сон содержит архетипические образы или темы, аналитик может продемонстрировать параллельные образы из мифов, легенд и фольклора. Общие амплификации устанавливают коллективный контекст сна и позволяют рассмотреть его как относящийся не только к личной психологической проблеме сновидца, но и как коллективную проблему, общую для всего человеческого опыта. Общие амплификации, с одной стороны, устанавливают коллективный, архетипический контекст, а с другой – помогают раз-идентифицировать эго и архетипическую психику.

Поэзия и художественная литература всегда использовались для амплификации и поиска аналогий, подсказывающих глубинный смысл, который иначе был бы пропущен. «Моби Дик» –прекрасный и широко простирающийся пример. Всю книгу можно рассматривать как сложную амплификацию психологического смысла кита и охоты на него. Поскольку это так, то явно невозможно ограничить перечисление смыслов этого образа кратким описательным отчётом. Мелвилл сам предупредил нас о невозможности обрисовать портрет кита. Проанализировав различные, потерпевшие неудачу попытки зафиксировать реального кита в изображениях, Мелвилл заключает:

«В силу всех этих причин, куда ни кинь, всё равно поневоле приходится заключить, что великий Левиафан — единственное в мире существо, которому не суждено быть изображённым ни на бумаге, ни на полотне. Конечно, один портрет может быть более метким, чем другой, но ни единому из них никогда не попасть точно в цель. Так что реальной возможности обнаружить, как же именно выглядит на самом деле кит, не существует. И единственный способ получить хотя бы приблизительное представление о его живом облике — это самому отправиться на китобойный промысел; но, поступая так, вы подвергаетесь немалому риску в любой момент быть атакованным китом и пущенным ко дну. Вот почему, на мой взгляд, вам не следует проявлять чрезмерной придирчивости при попытках ознакомиться с внешностью Левиафана». (Глава 55)

Мелвилл даёт нам то же самое предостережение, когда говорит об опасностях моря, места обитания китов. Он каталогизирует ужасы моря и продолжает:

«Вы только подумайте, до чего коварно море: самые жуткие существа проплывают под водой почти незаметные, предательски прячась под божественной синевой. А как блистательно красивы бывают порой свирепейшие из его обитателей, например, акула, во всём совершенстве своего облика. Подумайте также о кровожадности, царящей в море, ведь все его обитатели охотятся друг за другом и от сотворения мира ведут между собой кровавую войну.

Подумайте обо всём этом, а затем взгляните на нашу зелёную, добрую, смирную землю — сравните их, море и землю, не замечаете ли вы тут странного сходства с тем, что внутри вас? Ибо как ужасный океан со всех сторон окружает цветущую землю, так и в душе у человека есть свой Таити, свой островок радости и покоя, а вокруг него бушуют бессчётные ужасы неведомой жизни. Упаси тебя бог, человек! Не вздумай покинуть этот остров и пуститься в плавание. Возврата не будет!» (Глава 58)

Здесь мы имеем компенсаторную оппозицию к взглядам Балкингтона относительно моря, то есть к мнению, что «лишь в бескрайнем водном просторе пребывает высочайшая истина» (глава 23). Море и кит сообщают одни и те же страхи и вызывают одни и те же опасения, потому что это различные образы, символизирующие один и тот же психологический факт.

Мы действительно находим «странные аналогии» к чему-то внутри себя. Море и кит представляют исконную бессознательную психэ, которая содержит первичные энергии, внушающие страх и благоговение. Море – это коллективное бессознательное, и киты, обитающие в нём, – основное содержание бессознательного, то есть архетипы. Зелёный остров, окруженный морем, – это эго, структурный порядок сознания. Хотя встреча с китами опасна, угрожает утоплением или растворением сознательной личности (психоз), для китолова, героя, киты – это жизненно необходимый источник энергии, зажигающий лампы цивилизации. Китоловы охотились, убивали и расчленяли китов, и таким образом неочищенные природные энергии трансформировались и использовались в цивилизационных целях сознательной дифференциации личности. Китобойный промысел является, таким образом, парадигмой героических усилий человеческого сознания по противостоянию и преобразованию неочищенных первичных энергий психики.

Жизнь китоловов имеет много общего с жизнью первобытных охотничьих сообществ, и что-то общее есть в психологии обоих. В первобытных охотничьих группах, как правило, охотились на одно животное, которое использовалось для пропитания, и отношение людей к этому животному было трепетным. Так было, например, в племени «Черноногих» индейцев, которые охотились на бизонов. Эта охота на бизонов сопровождалась священными обрядами и ритуалами. Джозеф Кэмпбелл пишет:

«Там, где охотничьи обряды отмечались народом должным образом, было магическое, волшебное согласие между животными и теми, кто охотился на них. Выполненные надлежащим образом ритуалы гарантировали, что убитые существа отдадут людям только свои тела, но не сущность… Охота сама по себе, следовательно, являлась обрядом жертвоприношения, сакральным, а не мирским мероприятием».80

Охота на буйвола, например, считалась безопасной, только если сохранялось благоговейное отношение к «великому буйволу». «Великий буйвол» – это прототип, эссенциальное животное, вечная форма, платоновский эйдос.

«Он представляет собой фигуру более мощную, чем другие представители его вида: он вечный и нерушимый… Он является манифестацией того принципа или аспекта сферы эссенциального, из которой берут начало существа его вида».81

Эти соображения довольно точно соответствуют охоте на китов в произведении «Моби Дик». Охотники должны убивать китов во имя своего собственного существования. Но среди всех китов в океане есть один особенный белый кит, «великий» кит, который не позволит взять себя в плен. Как «великий бизон» в Блэкфуте, «вечный и нерушимый», Моби Дик считался вездесущим и бессмертным. Он был коллективной душой китов, самым важным, вечным китом, и все другие киты – лишь его эфемерные манифестации. На священный, особенный характер Моби Дика указывается его белизна. Альбиносы среди животных, как правило, считаются священными. Мелвилл отмечает этот факт, приводя в качестве примеров священного белого слона Востока и священную белую собаку ирокезов.

Охотиться на священного белого кита таким же точно образом, каким охотятся на обычных китов, – кощунство, богохульство, как сказал Старбэк. Такая охота представляет собой отрицание религиозного отношения первобытного охотника к своей жертве. Нападение на Моби Дика – нападение на само понятия священного. Теперь мы начинаем видеть один из основных смыслов мстительного поиска Ахавом кита. Этот поиск символизирует психический динамизм, который ответственен за радикальную секуляризацию современного индустриального мира. Само понятие священного, сверхъестественного, надличного как концепция или категория опыта в настоящее время искоренены из современного сознания. Киты – это примитивные, недифференцированные энергии природы; и, как выразился один из комментаторов Мелвилла, «кит-корабль – это машина для эксплуатации природы».82 Но если этот процесс эксплуатации обращается против священного и сверхличного аспекта собственной внутренней природы человека, природа в свою очередь обернётся против человека и уничтожит его.

Подход примитивных людей является правильным. Когда примитивные люди убивают животное для пропитания или молотят зерно для производства хлеба, они понимают, что они жертвуют аспектом божества. И потому они делают это торжественно и религиозно. Их мифы рассказывают им о том, что животные или растительные боги готовы стать жертвой ради нужд человека. Но если это богоубийство совершается непочтительно, с надменностью, бог может обернуться против человека и уничтожить его, отказывая в пище в будущем. Это не есть хорошая логика для успешной охоты или сельского хозяйства, но это отзвук психологии. Первобытное отношение естественного благоговения можно считать суеверным и неуместным, когда оно применяется к внешнему миру, однако это инстинктивная мудрость, когда дело касается внутреннего психического мира.

У всех нас внутри есть грубые, недифференцированные природные жизненные энергии. Если мы хотим иметь сознательную психическую жизнь, мы должны питаться и трансформировать эти элементарные энергии. Архетипические энерго-формы коллективного бессознательного должны быть расчленены и разбиты на ассимилируемые единицы, как Осирис или как захваченный кит, дабы первичные энергии могли быть доступны для сознательных целей. Тем не менее, эти надличные энергии более метко будет охарактеризовать как божества. Следовательно, к ним нужно подходить с религиозной позиции. Невыполнение этого требования является актом высокомерия, не признающего существование какой бы то ни было власти, кроме воли эго. В таком случае эго не добьётся успеха в ассимиляции энергий архетипических форм; скорее, архетип сам ассимилирует эго. Это катастрофа для сознательной личности. Эго подвергнется регрессии и будет жить судьбой конкретного мифологического образа, с которым оно идентифицирует себя. И так было с Ахавом.

Не может быть никаких сомнений в том, что белый кит символизирует бога. Богообразы многих мифологий мира ассимилированы в Моби Дике. Рассмотрим некоторые доказательства этого в кратком обзоре.

Моби Дик зовётся «китом Иова» (глава 41), это ссылка на Левиафана в «Книге Иова» – на одну из манифестаций Яхве. Упоминается также, что кит – одно из воплощений Вишну, Матсья-Аватар (глава 55). Сумасшедший моряк Гавриил, утверждавший, что белый кит – это воплощённый бог шейкеров, пророчил «скорую и ужасную гибель святотатственным врагам своего божества» (глава 71). Когда Моби Дик впервые попал в поле зрение, он был проассоциирован с Юпитером:

«С радостной лёгкостью — с ленивой мощью покоя в молниеносном движении — скользил по волнам кит. То был не белый бык Юпитер, уплывающий с похищенной Европой, что вцепилась в его изящные рога; бык, скосивший на красавицу свои томные, нежные глаза и стремящийся с плавной, журчащей скоростью прямо к брачным покоям Крита, нет, и сам Зевс в своём несравненном верховном владычестве не превосходил величавостью божественного Белого Кита». (Глава 133)

Позже Моби Дика называют «могучим богом»:

«Грозно взмахнув в воздухе знаменем хвоста, могучий бог явился во всей своей величавости, и тут же, уйдя под воду, скрылся от взоров». (Глава 133)

Гораздо раньше Ахав описал Моби Дика как репрезентацию трансцендентной реальности, которая лежит за видимым проявлением вещей. И такая трансцендентная реальность – лишь другое наименование бога.

«Все видимые предметы — только картонные маски. Но в каждом явлении — в живых поступках, в открытых делах — проглядывают сквозь бессмысленную маску неведомые черты какого-то разумного начала. И если ты должен разить, рази через эту маску! Как иначе может узник выбраться на волю, если не прорвавшись сквозь стены своей темницы? Белый Кит для меня — это стена, воздвигнутая прямо передо мною». (Глава 36)

Юнг продемонстрировал, что различные репрезентации богообраза являются выражением центрального архетипа психики, который Юнг назвал Самостью. Таким образом, мы должны заключить, что Моби Дик – символ Самости. Одной из особенностей феноменологии Самости является то, что она – это парадоксальный союз противоположностей. Такая тема появляется при обсуждении зрения кита; утверждается, что глаза его расположены по бокам головы, и, следовательно, они смотрят в противоположных направлениях:

«Тут, в связи со зрением Левиафана, можно было бы поднять один весьма интересный и запутанный вопрос. Но я вынужден ограничиться лишь кое-какими намёками. Пока и поскольку при свете у человека глаза открыты, самый акт видения совершается независимо от его воли; то есть он не может не видеть тех предметов, которые находятся перед ним. Однако жизненный опыт учит нас, что какой бы широкий круг предметов ни охватывал за раз без разбора взгляд человека, никто не может в одно и то же мгновение разглядеть подробно и тщательно какие-либо два предмета — большие или маленькие, безразлично; пусть они даже лежат один подле другого. И если бы вы смогли разъединить эти два предмета и окружить каждый кольцом непроницаемой тьмы, тогда, чтобы рассмотреть один из них, сосредоточив на нём всё своё внимание, вы должны на время совершенно изгнать из вашего сознания другой. Ну, а у кита как получается? Сами по себе оба его глаза, разумеется, действуют одновременно; но неужели же мозг его настолько вместительнее, разностороннее и тоньше, чем человеческий, что он в одно и то же время может тщательно рассматривать два отдельных предмета, один с одного бока, а другой — с другого?» (Глава 74)

Кит может воспринимать противоположности одновременно и, таким образом, преодолевать или примирить их. Это одна из особенностей Самости, что отличает её наиболее ярко от менее центральной части личности – от сознательного эго. Сознание по самой своей природе существует благодаря разделению противоположностей, путём приобретения одностороннего видения. Самость же, надличностный центр личности, имеет двустороннее видение и объединяет обе стороны пары противоположностей в общем зрении и, следовательно, выражает целостность.

Парадоксальность Моби Дика ещё более полно выражена в его цветовой символике. Длинная глава произведения посвящена обсуждению значения белизны кита. Хотя Мелвилл задокументировал многие из положительных и сакральных ассоциаций с белым цветом, они упоминаются там лишь затем, чтобы потом их отбросить. У Мелвилла белизна равна злу. Традиционная антитеза между чёрным и белым поворачивается вспять. Нам утверждают, что белый – это чёрный, то есть происходит энантиодромия.

Женщине однажды приснился белый кит Мелвилла, соединённый с чёрным китом «в виде модного китайского Тай-чи-ту»: у белого кита был чёрный глаз, а у чёрного – белый.83 Для этой сновидицы, как и для Мелвилла, белый кит Моби Дик представляет архетипическую проблему противоположностей. Китайское Тай-чи-ту, сочетание Инь и Ян, символизирует взаимную связь между двумя противоположными принципами. Белая рыба – это Ян, мужской принцип света, небо, дух, действие. Чёрная рыба – это Инь, женское начало тьмы, земля, материя, восприимчивость. В соответствии с китайской идеей, эти два режима первичны и находятся в переменных отношениях друг к другу; и каждый содержит в себе зерно своей противоположности.

Моби Дик является одновременно и чёрным, и белым. Он белый в соответствии с цветом своего тела, но он чёрный символически, по сущности своей. Следовательно, Моби Дик – это союз противоположностей. Это Инь и Ян. Он парадоксально символизирует одновременно и мужской принцип отцовского архетипа, и женский принцип материнского архетипа. Его белизна соотносит его с Ян, духовным принципом Логоса и отцовским архетипом, но его могило- или утробо-подобные, пожирающие аспекты соотносят его с материнским архетипом. Я буду обсуждать каждую из этих противоположностей.

______________________________________________________

80 – The Masks of God: Primitive Mythology, p. 293

81 – Ibid., p. 292.

82 – Olson, Call Me Ishmael.

83 – See Harriet A. Todd, The Quest in the Works of Herman Melville, preface.

индивидуация, анализ литературы

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"