Перевод

Глава 6. Исцеление поврежденного родительского образа

Родительские образы

Эстер Хардинг

Родительские образы

Глава 6

Исцеление поврежденного родительского образа

Нора была женщиной средних лет. Она была замужем и занимала видное положение в своей профессиональной деятельности. Но у нее имелся ряд серьезных проблем, основанных на убеждении, что в любой ситуации она была, в каком-то смысле, «вне круга», как она выразилась.
В ходе анализа, она рассказала мне об инциденте, который запустил ее чувство жизни «вне круга». Будучи ребенком четырех лет, она пошла на вечеринку. В какой-то момент она оказалась наедине с мальчиком ее возраста, и они по-детски предавались какой-то взаимной сексуальной игре, вероятно, не более, чем исследование друг друга для удовлетворения любопытства о том, как сделан человек другого пола. По возвращении в гостиную они обнаружили, что в круге идет игра. Девочка хотела разорвать кольцо, но один из взрослых остановил ее, без сомнений, намереваясь сказать, что она должна дождаться, пока закончится игра. Но она восприняла это так, что то, чем она занималась, было таким серьезным грехом, из-за которого она не могла присоединиться к другим детям.
А сейчас очень удивительная вещь о детских сексуальных переживаниях. В этом случае не было какого-либо совместного раздевания, никакого фактического физического контакта. Никто когда-либо не говорил ей, насколько она помнит, что такая игра является шалостью или что это «плохо» - слово, которое она всегда воспринимала с чрезмерной реакцией. Но все же воздействия взрослого было достаточно, чтобы пробудить в ней дремлющую осведомленность о запрете сексуального инстинкта.
Такой эпизод может стать разрушительным для любого чувствительного ребенка. В ее случае это было чрезвычайно травматично, потому что стало началом развития у ребенка чувства отвержения, которое, на самом деле, было раньше и имело более глубокие корни, ведь домашнее окружение, в котором она росла, не было ни счастливым, ни эмоционально уравновешенным. Отец был беспечным человеком, который все свое свободное время тратил на то, чтобы пить со своими друзьями в баре, в то время как мать оставалась дома, чтобы выполнять домашние хлопоты и ухаживать за детьми. Он потакал самому себе и был ленивым, заботясь только о собственном комфорте. Иногда он радовал и играл со своей маленькой дочерью, но сразу же после этого он хладнокровно выгонял ее. Но она любила его, потому что он был веселым и, по крайней мере иногда, сердечным.
Характер матери был полной противоположностью. Она была бедной женщиной-пуританкой, строгой и холодной, не жалеющей критики для своего супруга, даже в присутствии детей. Действительно, она сделала Нору, свою единственную дочь, доверенным лицом, жалуясь ей, что ее отец спускает все свои деньги на других женщин и прочее. Нора любила отца, потому что он был веселым и обаятельным, но в то же время она уважала и зависела от матери, которая, однако, стояла особняком и была строга к ней, очевидно, в пользу своего сына, которому она всегда потакала. Многочисленные шумные ссоры между родителями, естественно, увеличивали ее чувство незащищенности. В такие моменты оба родителя пытались переманить ее на свою сторону, так что она чувствовала себя растянутой между ними.
Это положение представлено на ее первом рисунке, на котором мы видим родителей, изображенных в виде двух гор, отделенных расщелиной друг от друга, образовавшейся, по ее словам, каким-то «доисторическим катаклизмом», в то время как внизу, через ущелье, течет река.

Нора сказала: «Фигура, натянутая между гор, это я. Утес справа представляет моего отца, но не настоящего отца». Тот, что слева, представляет мать. На горе отца солнечная весна, с деревьями, цветами и животными. Гора матери в непроглядной тьме. Она бездонная и бесформенная. «Но» - сказала она – «я была рождена от обоих родителей, и они оба нужны мне. Я растянута и практически разрываюсь на части».
Говорит ли нам эта картина больше, чем Нора может рассказать об этом? Это просто попытка описать ситуацию, как она увидела ее своим сознанием, или это заслуга «бессознательного рисования»? То есть, значит ли эта картина больше, чем она сама понимает?
Первое, что мы замечаем, хотя, это очевидно - пациент гораздо озабочен деталями, рисунок, нарисованный ею, является чем-то большим, чем просто каракули. Это может означать, что ее проблемой в большей степени является ее личное беспокойство, чем поиск причины ее бед. Здесь нет данных о действительно важной религиозной позиции, и это говорит о том, что все станет яснее в продолжение истории.
Настоящие отец и мать были личностями, а не двумя горными валами. Это картина архетипического родительского образа, но из-за раскола семейной ситуации, целостность, которую родители должны были представлять, сделала из дома безопасный контейнер для незрелого ребенка, который был разрушен в «доисторическом катаклизме», как выразилась Нора, и это значит, что разделение произошло еще до ее появления на свет, то есть, раньше, чем возникло ее сознание. Родители не представляют для нее две части целого: они не связаны противоположностью и конфликтуют друг с другом.
Очевидно, что Нора, будучи ребенком, не могла восполнить эту брешь в горе, она не могла залечить разрыв между родителями. Фактически, она не только пытается удержать родителей вместе, но также исцелить травмы, нанесенные архетипически целостному образу глубоко внутри ее бессознательного. Эта травма возникла из-за раскола в доме. И так как она не получила духовного учения в детстве, под рукой не было никакого символа, который нес бы образ Бога Отца или Богини Матери, которые, в обычных случаях, ребенок соотносит с его собственными родителями. Если бы ей когда-либо был предоставлен образ или символ Бога, возможно, с самого детства и до сих пор, это могло бы послужить ей источником сил для создания собственных границ от атмосферы разочарования в семье и связью с истоками жизни в бессознательном.
Нора рассказала, что она была затаскана запросами и потребностями родителей. Но картина описывает другую историю, или, по крайней мере, предполагает иной взгляд на ситуацию. Горы не тянутся. Она единственный человек в картине и, очевидно, она тянется к ним; то есть, это она нуждается в родителях, идеальных родителях, архетипическом Великом Отце и Великой Матери, что грозят разорвать ее на куски, так как ее собственные родители не могут быть звеном в этой инстинктивной потребности.
То, что это она сама тянется к ним еще более ясно продемонстрировано в фантазии, которой она одержима время от времени, почти всю свою жизнь. В ней она была ребенком, стоящим меж двух сосен, который пытается изо всех сил согнуть их так, чтобы верхушки встретились. Здесь она снова пытается сблизить родителей, символизируя сосны. Эта задача не представляется такой невозможной, как другая, но очевидна ее сила. Также символ сосен не совсем бесчеловечен, как гора. Гора из камня; она неживая, недвижимая, в то время как сосна живая. Она часто появляется в качестве символ Богини-Матери. Как в мифе об Аттисе, сосна, на которой повесился Аттис, представляет мать, которая не позволит сыну оставить ее. Гора Богиня, однако, не связана с людьми вообще, но, как Аннапурна, богиня Мать Гималаев, навсегда находится в своем отдаленном ледяном великолепии. Они неприкосновенна, и тот, кто приблизится к ней, погибнет.
После обсуждения этой картины последовало несколько месяцев анализа, в котором были изучены современные проблемы Норы, зачастую при помощи ее снов. Ее прогресс был прерывистым. Иногда она стремительно шла вперед, но затем регрессировала к старой позиции обиды и жалости к себе, и ее отношение к аналитику постоянно претерпевало перемены к худшему. Она становилась подозрительной, иногда даже намекала, что я настроена враждебно к ней. Но постепенно она поняла, что пытаясь примирить своих родителей, она погрузилась в их взрослый конфликт, не относящийся к ней, и это заставило ее пренебречь миром своего собственного ребенка.
Она действительно потеряла связь с собой. Никто не может, разумеется, винить ребенка за такое отношение и за способ адаптации, но, тем не менее, это имело свои последствия. И в самом деле, эта женщина обнаружила себя играющей роль миротворца в любом конфликте, с которым она сталкивалась в дальнейшей жизни, что соответствовало ее детским попыткам удержать родителей вместе. Но она оставалась довольна своим поведением, не обращая внимания на то, что ее вмешательство зачастую казалось подругам навязчивым, которые впоследствии, естественно, и пытались держать ее «вне круга», так как для нее не было никакого места внутри него.
Когда Нору озарило то, что ей больше не нужно играть эту роль, она испытала огромное чувство облегчения, сразу ожидая улучшение отношений с подругами. Тогда у нее был следующий сон - или, скорее, это то, что она рассказала, когда я спросила ее, спустя несколько месяцев, о том, могла бы я использовать ее фотографии для лекции:

Пришел человек и сказал мне, что он может слетать на Луну и обратно в течение трех с половиной часов, просто используя свой килт как крылья. Я сказала ему, мне кажется, что будет лучше, если он получит опору на земле.

Когда я просматривала свои старые записи, я нашла некоторое расхождение в ее более поздней версии сна. Я не думаю, что Нора специально изменила сон. Я думаю, что изменение было бессознательным и указывало на то, о чем она говорила. Это было сном, как она изначально написала:

Сон о человеке, летящем на Луну. Сцена произошла в доме, вероятно, моем. Человек, который мне очень понравился, дирижировал оркестром. Я хотела присоединиться к нему, но он сказал: «Вы не готовы». Тогда мы оба ушли в другую комнату. Он носил одежду, которая напоминала мне килт римского военного. Плиссированная юбка и современный пиджак. Он сердито сказал: «Я могу слетать на Луну и обратно, но здесь, на земле, я споткнулся на грунтовой дороге».
Я спросила его, как ему удается летать и как долго он учился этому. Он показал мне движения ног. Это и плиссированная юбка была двигателем, который отправлял его к Луне. Ему требовалось три с половиной часа. Я почувствовала, что наряд, который он носил, был непригоден для полета, и он использовал двигатель, который был никому не известен. Время полета было слишком коротким. Тем не менее, я действительно не сомневаюсь в правдивости его заявления.
Причиной отсутствия сомнений было в том, что он действительно вернулся на землю, и мне просто не приходило в голову в этом сомневаться. Также я просто не могла выразить свои мысли. Я чувствовала, что не моя роль.

В ее более позднем воспоминании о сне, Нора сказала, то, что она должна была сказать ему в том сновидении и различие могло возникнуть из-за желания выразить «правильную» мысль, или, вероятно, что различие действительно отражает ее внутренние перемены в отношении, которые возникли впоследствии.
Есть некоторые интересные детали картины, в которой она изобразила человека из сна в полете. Она имеет гораздо большую достоверность, чем первая картина. Нора, очевидно, находилась в переживании и сделала сильный рисунок.

Человек, который дирижирует оркестром, очевидно, представляет ее анимуса. Он руководит музыкой, которая относится к чувственной функции, но он говорит ей, что она еще не готова играть; то есть, ее экстравертированное чувство не является подлинным. Затем он показывает свой характер, как анимус, а именно то, что в бессознательном состоянии он может летать на Луну, но на земле он не может собой управлять.
В тот момент Нора еще не совсем приняла то, что она должна взять на себя бремя ее собственных проблем. Она все еще бессознательно обвиняла своих родителей за трудности, предполагая, что каким-то образом жизнь должна возместить ее утрату. Она по-прежнему склонна считать, что интеллектуальное понимание может дать необходимое «лекарство». И вот, во сне, ее анимус пытается убедить ее, что он может делать то, что для нее невозможно, а именно летать без помощи прямо с земли. Очевидно, что это исполняющееся желание в сновидении. В ее последующем воспоминании о сне она сказала, что, когда ей это снилось, она знала, что это не сработает. Ее проблема не может быть решена полетом на Луну, и на самом деле анимус не предлагает взять ее с собой, так что даже если бы он смог полететь, она все равно останется внизу. Это будет означать внутренний раскол. В бессознательном состоянии она была бы свободна, но в действительности она по-прежнему страдала от своих бед.
Это означет, что можно отправиться на Луну или кричать о том, что это невозможно. Во сне Норы анимус сказал, что он действительно в состоянии сделать это. Луна представляет принцип Эроса. Это обитель Богини-Матери, которая управляет любовью и отношениями. Если анимус добьется успеха и достигнет Луны, то в реальной жизни Нора будет ощущать, что она находится высоко на Луне, откуда она может смотреть на всех этих невежественных людей, оказавшихся в трудном положении на земле и жалеть их. Проблема, появившаяся из-за отсутствия любви в детстве, будет волшебным образом решена.
Вскоре после этого Норе приснился сон, в котором она только что вышла замуж, хотя во сне не было никакого жениха, и она вдруг поняла, что это был фальшивый брак. Тем не менее, ее мать, которая присутствовала там, заверила ее, что брак законный, потому что она «заплатила нужную сумму».
Замужество означает единение сознательного эго с бессознательным, шаг к целостности. Здесь, однако, нет жениха, представителя бессознательного анимуса. Ее мать, которой так не хватало в реальности - говорит, что такой союз может быть куплен за определенную плату. Это абсолютно неверное отношение.
Сон продолжился, и Нора оказалась на празднике, предположительно по поводу свадьбы. Но она была одна. Все, кроме нее, нашли себе партнера и ушли. Она была очень несчастна и хотела подойти к своей матери, «по крайней мере, чтобы быть с ней». Сон изменился, и вдруг она оказалась рядом со мной, ее аналитиком. «Произошло взаимное объятие. Тепло текло туда и обратно между нами. Мне показалось, что вы выглядели другой, теплой и живой». Раньше она думала обо мне, что я холодная и отстраненная. Теперь она обнаружила во сне, что это не я была холодной, а она.
На самом деле, ощущения, которые она обычно выражала не только ко мне, но и к своим друзьям и знакомым, не было подлинным по отношению к ним. Это было всего лишь умение держать себя, уловка анимуса, хитрость, направленная на получение тепла и ласки. Это было довольно хладнокровное отношение, факт, который был, разумеется, совершенно не осознан. Это холод проецировался (или отражался) и на аналитике. Но когда во сне она признала свою потребность и несчастье, и стала искать мать, «по крайней мере, чтобы быть с ней», немедленно появился аналитик и был воспринят как добрый и теплый человек.
У Норы архетипический образ Великой Матери был поврежден из-за ее детского опыта с ее личной матерью; она переняла аспект холодности, который на самом деле испытывала, и это проецировалось и на меня. Но когда Нора изменила в свое отношение, образ матери изменился. Ее фактическая мать, разумеется, не изменилась. Это была эмоциональная связь Норы с архетипическим образом матери, который изменился настолько, что она смогла выразить свои истинные чувства по отношению к аналитику, по крайней мере, во сне.
Следующей ночью ей приснился сон, в котором она была в отеле с своим отцом и матерью. Они собирались покинуть отель. Все были готовы, кроме нее. Она не могла найти свой чемодан, чтобы собрать вещи. Она стала в панике бегать и кричать, полностью вне себя. «Преобладающим чувством» - сказала она, - «было то, что я должна была сделать что-то, что я не в состоянии сделать. Мои попытки и отчаяние просто невозможно описать».
Этот сон вызвал воспоминания об инциденте, который произошел, когда Норе было около двенадцати лет. Она пошла в горы со своими родителями на праздник, когда она внезапно случился приступ острого аппендицита. Они отправились домой, чтобы найти врача. Они долго шли к железнодорожной станции, но они пришли прежде, чем подъехал поезд и поэтому они пошли обедать в ресторан. Когда пришел поезд ее отец не еще не доел, хотя Норе было очень больно. Из-за его задержки они опоздали на поезд и им пришлось ждать еще несколько часов, чтобы сесть на следующий. Когда они, наконец, вернулись домой, Нору нужно было доставить в больницу для срочной операции. И этот сон напомнил ей ту нехватку любви, которую она испытывала в детстве, не только от своей матери, но еще больше от своего собственного ко всему снисходительного отца.
Ситуация во сне несколько отличается, потому что она изо всех сил пытается решить задачу, которая в действительности является совершенно простой и обычной, а именно, упаковать чемодан. Но во сне это кажется невозможным, и создает бурю эмоций и паники. Сновидение, представляющее расстройство такого рода, как правило, означает, что сознательным целям противостоит очень сильный бессознательный толчок в другую сторону. Во сне Норе не удалось собрать свои вещи, и таким образом она сталкивается с дилеммой. Либо она должна остаться и продолжить собираться, и пусть родители уходят без нее, либо она должна бросить свои вещи и пойти с родителями.
Я склонна думать, что в этом случае вещи представляют собой то, что действительно относится к ней самой, в то время как выбор, который она должна сделать, заключается в том, идти ли с родителями, то есть, остаться в детстве, потеряв часть себя - или не держать их, чтобы найти то, что принадлежит самой личности.
Эта череда снов проявилась в реальности через искреннюю симпатию и доверие ко мне, и она также получила подсказку для понимания внутренних ценностей ее отношений с аналитиком. Неделю спустя ей приснился сон о самопожертвовании и принятии смерти, и во сне это сопровождалось рождением ребенка, которому она предлагала «молитву благодарности и самоотречения». Принятие смерти, естественно, не означает физическую смерть. Оно символизирует капитуляцию эго. И рождение ребенка представляет приход нового человека, возможно, даже предшественника Самости, организационного центра психики.
Именно в этот момент Нора дала мне искаженный вариант сна, в котором утверждала, что анимус может летать на Луну. Она рассказала, что она пыталась объяснить человеку во сне, что, по ее мнению, будет лучше, если он останется на земле.
Это была часть самообмана, и я уверена, он нес печальные последствия. Действительно, почти сразу же она стала регрессировать. Весь ее старый циничный атеизм пришел снова, вместе с большим недоверием ко мне как аналитику и к аналитическому процессу в целом. Затем последовал сон, в котором она сама летала.
Через несколько дней, в сновидении, Нора увидела два горных утеса из ее ранних фантазий, и она снова оказалась растянутой между ними. Она описала это так:

Но теперь тяга к матери была сильнее. Я приблизилась к ее стороне. [Очевидно, что мимолетные переживание чувств и доверие к аналитику, продолжали действовать в бессознательном.] Я ушла от солнечного света, внутрь, в темноту. Там, в непроглядной тьме, я увидела мою маму. Она закрыла лицо руками и заплакала. Я опустилась на колени рядом с ней и сказала: «Не плачь, мама. Я собираюсь остаться с тобой».

В предыдущем сне она рассказывала, что хотела найти свою мать из-за желания быть рядом с ней. Здесь все несколько перепуталось: не ясно, кто из них нуждается в другом человеке. Сон продолжается:

Внезапно в темноте появились большие зеленые глаза. Это была огромная змея, что вилась вокруг нас, пока мы не оказались полностью окруженные ей.

Это великий змей бессознательного в своей материнской форме, Уроборос, и мать с дочерью оказываются заключены в его объятья. На вопрос о том, кто перетягивает Нору к себе, можно ответить так: между ними есть взаимное притяжение и инстинктивное опознавание. Они довольно недифференцированные и образуют единство матери и ребенка. Они являются лишь двумя аспектами вечной женственности. Такое положение означает полную потерю всей индивидуальности. Но эта женщина предприняла, по крайней мере, первые шаги к индивидуальному развитию через самоанализ. Итак, фантазия продолжается:

Я находилась перед змеем, не понимая, что нужно делать. [Выглядит так, будто она находится на одновременно и внутри Уробороса и за его пределами. Это означает, что, по крайней мере, часть нее теперь за пределами идентификации с матерью.] Вдруг доктор Н. и д-р Х. [бывший аналитик] появились рядом со мной, по одному с каждой стороны. Они положили руки на мои плечи, и мы подошли к змею.

Это похоже на то, словно с помощью двух этих людей, которые понимали проблему и предложили свою бескорыстную помощь, она в состоянии противостоять архетипической проблеме, которая была причиной невроза.
Следующая фантазия вновь указывает на горы.

Но теперь материнская гора стала зеленой, появился сосновый лес на нижних склонах, показывая, что женская сторона жизни больше не является таинственным и непостижимым мраком; она стала по-женски красивой и уютной. На вершине горы стоит церковь, указывая, что Нора начинает понимать то, что ее проблема с матерью и тоска по материнской любви в корне несет религиозный характер и она должна быть решена посредством связи с сверхличностной ценностью.
Вместо образа нее в виде фигуры ребенка, словно распятого между горами, она увидела фигуру Будды, заключенного в круговую конструкцию. Это действительно больше похоже на конструкцию, чем на изображение человека или статуи. Она как будто плавает посреди пропасти. Возможно, сначала она подумала, что, несомненно, Будда, просветленный, сможет залечить разрыв, отделяющий горы, и это будет ответом на ее проблемы. Она примет его позицию отрешенности и все будет хорошо. Но потом она вспомнила, что на прошлой встрече она сказала мне, что позиция самоотречения и неотождествления Будды максимально возможна для достижения. На что я ответил, что это может быть и так, но мы обязаны начать с того, где мы находимся. Мы все еще пойманы в сеть эмоциональных желаний и атак, мы не дезидентифицированы и не хорошо пытаться основывать нашу жизнь на такой иллюзорной свободе. Мы должны опираться на землю. Вы не можете построить небоскреб, начиная с пятидесятого этажа. Принятие позиции Будды было бы равносильно раннему образу полета на Луну.
Так что, когда она снова посмотрела на свои картины, она решила отказаться от призрачного Будды и фантазий о решении своих проблемы путем идентификации с ними. Тогда, в своем воображении, она построила деревенский мостик через пропасть. Но это тоже было лишь фантазийным желанием, ибо когда она пыталась пересечь пропасть на этом мосту, она чувствовала, словно горы начинают сближаться, чтобы уничтожить ее.
Затем, в ее фантазии, горные массы стали врезаться. Мост оказался раздавленным, а сама она выброшена в бездну.

К ее удивлению, она не погибла, а обнаружила, что стоит на черном квадрате под горами. Река текла через туннель, который проходил через них.

Наблюдается еще одна вещь. В настоящее время она уже не является ребенком. Место, где она оказалась, было черным, и она все еще чувствовала сокрушительную мощь горного движения, и, хотя пики соединились, казалось, будто их сила будет переполняться и уничтожит ее. Таким образом, в ее фантазии она попала на один из путей, который открылся ей только сейчас. Она спряталась за сосну, зацепившись за его ствол для поддержки. Затем горы с треском соединились, произведя вспышку огня, похожего на молнию, который зажегся и утих.

Она вернулась на прежнее место, чтобы посмотреть, как, почти отчаявшись, она смогла пройти этот горный барьер. Затем ей пришло в голову, что, если она прошла одним из путей, она будет в состоянии подняться над массив и продолжить свое путешествие. Она решила выбрать «материнский» путь. Таким образом, в первый раз в своей жизни, Нора приняла тот факт, что на самом деле она женщина и имеет право на собственные женские инстинкты.
Надо ли говорить, что это было самым важным и освобождающим опытом, но это не решает основную проблему ощущения себя аутсайдером. Для этого необходим дальнейший опыт, и через некоторое время, сны и фантазии появились снова. Она снова увидела черную область у подножия гор. Была ночь, и она находилась на другой стороне реки. Ей придется пересечь ее, если она хочет подняться на «материнскую» гору. Но не было никакой возможности, с помощью которой она могла бы это сделать. Затем она увидела рыцаря в сияющих доспехах, который пришел, чтобы преклонить колени перед «отеческой» горой.

Рыцарь исчез, и она очутилась перед скалой, толкая его. Пытаясь проложить свой путь благодаря чистой физической силе, она, конечно, была совершенно бессильна это сделать.

Причем не только она толкала скалу, но и большая туманная женская фигура, которая стояла позади нее, подталкивая ее к скале. Видимо, эта же колоссальная фигура была змеем, который свернулся вокруг нее и ее матери в одной из более ранних фантазий. Она чувствует, что эта фигура не помогает ей в ее усилиях по сдвижению скалы, а давит ее между двух сил. «Я была в отчаянии» - сказала она мне – «потому что я была не в состоянии сдвинуть скалу и из-за давления позади меня». В самом деле, она чувствовала угрозу оказаться полностью раздавленной.
Таким образом, в прошлом она была поймана и брошена на свою собственную женскую природу, которую она недавно восприняла в образе женской фигуры, которая кажется такой огромной и безжалостной, потому что для нее она никогда адекватно не воплощалась в человеке. Она была поймана между этой фигурой и скалой, представляющей отца, что казалось ей указом ветхозаветного Бога. Она не могла преодолеть мужскую силу и справиться с этим по-женски. И, также, она больше не могла перепрыгивать через трудности, как она уже неоднократно пыталась сделать в прошлом, с помощью полета анимуса, и сейчас то, что уже сделано, прижало ее женственность к земле. Наконец, она поняла, что фантазия разрешения не будет работать, ей нужно настоящее решение на основании реальности.
Активное воображение продолжается:

Вдруг молния ударила в скалу и разбила ее на тысячу кусочков.

Голос сказал: «Ты свободна, если желаешь». Затем теплое чувство растеклось во мне. Я опустилась на колени и сказала: «Не оставляй меня одну. Я люблю тебя». Башня ответила: «Я останусь внутри тебя. Появится кто-то другой, кто поможет тебе». Туманный образ растворился в земле, а вместо него возникла доктор Хардинг.

Она сказала: «Пойдем. Я помогу тебе пройти через реку. Возьми с собой кусок скалы, той, которую разбила молния. Это поможет тебе».

И фантазия закончилась.
Это, очевидно, очень важный опыт, и мы должны изучить его в деталях для того, чтобы представить решение первой части квеста Норы. Алхимики называют это «малой работой», которая приводит к образованию «белой субстанции» или «Белой Королевы», представляющей женскую или эротическую ценность. Для мужчины, Белая Королева будет в образе анимы в ее королевском аспекте; для женщины это означает приход в осознание ее женской природы. Это соответствует развитию того, что я назвала женщиной-Эрос, чтобы отличить это от более ранней стадии развития личности женщины, когда она бессознательно живет своей женственностью, олицетворяя мужской идеал женщины и приспосабливается к жизни так, как если бы она была анимой мужчины.57
В фантазии Норы она снова на «отеческой» стороне реки, и сталкивается с отцом-горой. Это явно не просто символ ее собственного отца, а скорее проявление Отца, маскулинного Бога Иеговы, который нависает над ней, блокируя ее путь. В ее реальной жизни он оставил память о себе в качестве причин ее трудностей во внешнем мире, и особенно это помешало любой поддерживающей вере в Бога, дружественной или полезной. Действительно, в одном из своих плохих настроений Нора неоднократно заявляла, что не существует никакого Бога, никакого божественного духа во вселенной и в психике. Следовательно, в ее фантазии Бог видится ей, как недвижимая и угрожающая гора. Для этого совершенно бесполезно отрицать, что есть власть и управление жизнью. Это очевидно. Независимо от того, как мы называем его, без сомнения, существует творческая сила во вселенной, а также и в нас самих. Так что эта фантазия была посвящена проблеме преодоления ее неправильного представления. Она была полностью заблокирована, она не могла идти дальше. Но рыцарь в сияющих доспехах появился в качестве решения ее проблемы.
Это был третий раз, когда магический выход из дилеммы был выдвинут с появлением анимуса в рисунке. Первым был человек, который предложил слетать на Луну и обратно; то есть, он предположил, что она может летать на Луну, царство принципов Эроса, или что он это может, и это будет означать, что она приобретет женские ценности через анимуса. Очевидно, что это не решит проблему, и она сказала ему, что было бы лучше, если бы он остался на земле - совет, которому она была вынуждена следовать позже в своей фантазии. Потом, когда она обнаружила, что все еще безуспешно пытается преодолеть разрыв между мирами отца и матери, она нарисовала Будды, чьи учения о дезидентификации казались возможным выходом. Но когда она попыталась отделить себя от всех этих эмоций, она обнаружила, что в изоляции ядро всех ее страданий только усугубляется. И теперь, когда она снова столкнулась с этой, казалось бы, неразрешимой проблемой, прибыл рыцарь в сияющих доспехах.
Рыцарь был олицетворением духа эпохи рыцарства, христианского героя-деятеля. Но его меч и щит совершенно бесполезны против горы. Другими словами, своего рода религия, отношение к духовному миру в средневековье, не имеет никакой пользы в ее ситуации. Во времена рыцарей, бессознательная часть психики была спроецирована на небеса и силы бессознательного были восприняты ошибочно. В то время, то, что Бог, ангелы и черти - живые существа, метафизические реалии, никто не сомневался. Но для современной женщины со скептически настроенным умом, такое решение было бы бесполезно, как меч из фольги против горы. Единственный намек на то, что появление рыцаря ведет ее к правильному пути и приближает к проблеме – то, что он стоит на коленях. То есть, он принял почтительное отношение, когда понял, что его сила бесполезна. Есть намек и на другой картине (здесь не приводится), где она показана на коленях.
После этого Нора стала противостоять большому камню, словно она поняла, что не может решить свою проблему через других, а должна взять на себя эту задачу, лишенная защиты анимуса и без агрессии. Она должна столкнуться с испытанием во всей своей женской уязвимости. Но уже не гора перед ней; это был огромный камень, но меньший, чем гора. Так что ее смирение и почтение перед скалой, олицетворяющей неизвестного Бога-Отца, имело эффект уменьшения размера и угрозы горы.
На этом этапе в фантазии материнская гора появилась в виде туманной черной фигуры, которая подталкивала ее к нападению на скалу. Но, поскольку она была маленькой и слабой, она была совершенно не в состоянии передвинуть ее, даже если она двигала ее, возможно, не одна, а с помощью материнской горы. Прежде она разрывалась меж двух гор. Теперь кажется, что она должна быть раздавленной между ними. Нет ли здесь намека на то, что все время ее желанием было сделать что-то с формой, в которой для нее представлены родительские архетипы? Положение Норы существенно изменилось по ходу ее аналитической работы, и, соответственно, проблема, или архетипический образ, который был ей представлен, тоже изменились.
Образы матери и отца огромных размеров, недвижимые и несокрушимые, не могут быть устранены ее невооруженными силами. Раньше она была пассивной жертвой, но теперь она стремилась показать свою личную силу, но все казалось бесполезным. Отеческая гора совсем не сдвигалась. Но вдруг случилось то, что проложило ей путь: гора оказалась расколота на куски ударом молнии.
Я думаю, это означает, что, когда она смогла принять свои человеческие ограничения и перестать пытаться разрешить свои проблемы магическими средствами или силой эго, пришло озарение. Невидимый и непризнанный дух, в само существование которого она зачастую не верила, нанес удар. Но не она сама подорвала свое высокомерное отношение. Нет, молния ударила в скалу и разбила ее. Ее концепция божественного духа жизни в деспотичном отце была разрушена вспышкой осознания своей истинной природы; можно сказать, что удар молнии представляет собой вспышку понимания, или пламя эмоций, что разрушило ее идентификацию с отцом и выпустило ее ощущение Бога путем разрушения и болезненного опыта.58
Но, обратите внимание, она не оставалась одна в своем горе, и не было так, чтобы она оставалась без руководства. Некоторые оставшихся фрагменты камня были отмечены молнией. Ей было сказано взять такой кусок - он будет направлять ее. Эта часть скалы будет представлять суть этого опыта, что принесло много глубоких и болезненных переживаний, а также влияние момента прозрения, который пришел к ней в один миг. Ей сказали, что она должна беречь этот камень, эту память.
В то же время, мать-мегалит растаяла и заменилась человеческой фигурой. Каменная мать стала человеком, женской фигурой, соответствующей спящей женственности. Но отеческая гора была заменена огненным духом, соответствующим духовной природе истинного анимуса женщины. Женская фигура, заменившая гору-мать, не была ее реальной матерью и не была ее аналитиком, который защищал ценность матери. Голос, что шел от нее, обещал, что будет с ней, будет направлять и помогать. Очевидно, это голос женской ценности, воплотившийся впервые в ее матери, а позднее проецируемый на аналитика. Но эта ценность, о которой ей было сказано, теперь функционировала в ней самой, в качестве внутреннего советчика и компаньона. Между тем, внешний несокрушимый образ растворяется, оставляя фигуру аналитика в качестве действительно обычного человека, но того, кто может выступать в качестве гида в течение всего этого длительного перехода.
Был еще один интересный момент. Когда Нора пошла к материнской горе, ведомая сильным воздействием, она опустилась на колени рядом с матерью и сказала: «Я никогда не оставлю тебя», словно она была матерью своей матери. Теперь ситуация обратная. Именно она умоляет, «Не оставляй меня. Я люблю тебя». Но голос отвечает: «Я останусь внутри тебя». Не с тобой, но внутри тебя - это тот же самый внутренний голос, который сказал ей, чтобы она взяла себе кусок скалы, отмеченный огнем. Он станет камнем, который будет указывать ей, что верно, а что ложно, и при любом конфликте или неопределенности она сможет советоваться с ним. Ведь там, где огонь является тем, что в будущем станет подлинной вспышкой эмоций и нуминозного переживания - там ей придется идти, независимо от того, удобно это или нет, независимо от того, трудно это или болезненно, потому что дорога намечена духом истинного Бога. Иисус сказал в одном из своих апокрифических высказываний: «Кто рядом со мной, тот рядом с огнем».
В реальной жизни это будет означать, что всякий раз, когда Нора сомневается, этот камень, отмеченный огнем и нуминозным духом, будет вести ее. Она должна искать внутри себя указания, отмеченные этой силой. Они могут прийти в виде желания, тоски, возможно, страха или какой-либо другой эмоции. Это позволит ей понять, какие импульсы от Я, а какие от эго или от какой-то обязанности, или, возможно, из детства.
Если возникает конфликт обязанностей, стоит попытаться узнать, где лежит нуминозная ценность и следовать ей. Например, ожидания семьи и свои внутренние требования могут конфликтовать и кажется, что нет возможности определить, какое обязательство должно быть принято, а от которого стоит отказаться. Лояльность по отношению к семье, возможно, необходима с возрастом родителей, но она может требовать отказа от своей собственной жизни, но если огненный камень ясно показывает, что для того, чтобы следовать зову Я, человек должен покинуть семью, то даже этот святой долг должен быть отложен в сторону. Поскольку, если кто-то возвращается к семье с тем, что Эрих Нойманн назвал «незаконное сострадание»,59 альтруизм может победить свою собственную священную ответственность. Так же, как Психея, которая при поиске сокровищ подземного мира была предупреждена, что должна игнорировать все позывы к состраданию, так и мы должны последовать ее примеру. Но только мы должны быть в поисках сокровищ Самости, чтобы игнорировать позывы к нашему милосердию. Пренебрегая ими мы просто удовлетворим свои эгоистические и аутоэротические желания, что не приведет ни к спасению, ни к добыче клада; это лишь приведет к духовной смерти.
Так вот, Нора сказала, что верное решение может быть принято только камнем, отмеченным молнией, нуминозным опытом. Без этого не мешало бы следовать советам мудрейших советников. Путем индивидуации не могут следовать дети.
Эта поучительная серия снов и фантазий показывает, как архетипический родительский образ, который был серьезно поврежден, восстановился и реконструировался благодаря анализу. Через отношения с ее аналитиком она нашла мост к внутреннему переживанию Великой Матери, которая принесла ей ценность Эроса и обновила ее жизнь; а также пугающий образ Иеговы, как Бога, сменился ее духовным пониманием того, что он служит ей в качестве указателя в ее пути.
Таким образом, первая часть плана была выполнена. Патологическая травма родительского образа была излечена, и Нора теперь была в состоянии перестроить свое отношение к людям и ко внешнему миру. Окажется ли эта степень развития достаточной, чтобы удовлетворить потребности этой женщины еще предстоит узнать. Она больше не находилась под влиянием ее негативного отношения к родителям, и она больше не чувствовала себя вычеркнутой из каждой теплой человеческой группы, но это, конечно, не означает, что она будет жить «долго и счастливо», как в сказке. Внутренний опыт должен быть использован в реальной жизни.
Тем не менее, этот опыт, в некотором смысле, окончательный. Нора никогда не сможет быть такой, как прежде. Когда-нибудь, может быть, зов придет к ней вновь, чтобы вести к дальнейшему поиску индивидуального отношения к нуминозным ценностям, которые были проявлены в ней. Именно эту большую работу Юнг называл процессом индивидуации.60

57 [см. Harding, The Way of All Woman: A Psychological Interpritation, глава 1 «All Things to All Men» - ред.]
58 [Jung, «Lightning signifies a sudden, unexpected, and overpowering change of psychic
Condition» («A Study in the Process of Individuation», стр.533).- ред.]
59 [Amor and Psyche, стр. 48, 112.]
60 [Юнг: «Опус состоит из трех частей: проницательность, выносливость и действие. Психология нужна только в первой части, а во второй и третьей частях преобладающую роль играет моральная сила». (C.G. Jung Letters. Том 1, стр. 375) – ред.]

мифология, родители и дети

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"