Перевод

Глава 5. Патологическая травма родительского образа

Родительские образы

Эстер Хардинг

Родительский образ: травма и восстановление.

Глава 5

Патологическая травма родительского образа

Вавилонский миф о первотворении представляет собой архетипическую историю о том, каким образом в древних цивилизациях постепенно возникает сознание. В нем наглядно демонстрируется великая борьба за то, чтобы было принято новое сознание, с целью освобождения от возвращения в хаотическую бездну беспамятства, названную в нашем мифе именами основных богов - Апсу, бездна пресных вод, и Тиамат, бездна соленых вод.
Мы узнали, что в результате этой борьбы было создано человечество и развито отдельное эго, способное на некоторую свободу выбора. И в то время как это развитие дало нам определенную свободу, это также означало, что мы должны были взять на себя ответственность за свою собственную жизнь и судьбу. Естественно, это обращает внимание на проблему объективных решений и упорного труда, но оказалось, что есть гораздо более серьезное затруднение – это возложение проблемы морального выбора на наши плечи. При таких обстоятельствах, которые сегодня должны иметь место в каждом человеке, если он действительно является личностью, способной принимать ответственность за свои решения - родители больше не представляют собой закон и больше не отвечают за его соблюдение.
Под «законом» здесь я не имею в виду лишь уголовный кодекс, хотя часть некоторая часть ответственности свободной личности включает в себя правильное отношение к закону. Я подразумеваю законы о том, чем являются вещи, например, что огонь горит, или, что тяжелый предмет движется пятьдесят миль в час и может убить или покалечить всех без разбора, как древний дракон. Это законы, которые все должны уважать, и они требуют морального ответственного отношения со стороны каждого взрослого.
Когда две великие первоначальные потенциальные силы удалось героически преодолеть, некоторые из их полномочий были переданы младшим богам, и Мардук приступил к задаче упорядочивания этих полномочий путем принятия законов управления поведением. В целях защиты ценностей, которые выходят за рамки индивидуальных желаний, он создал религиозные обряды и жертвы, которые выполнялись для того, чтобы успокоить богов и сделать их благосклонными для людей. Потенции, которые древние люди называли «богами», вторгаются в нас в виде инстинктивных побуждений, возникающих из бессознательного и могут нести угрозу или наполнить нас.
Вавилонский миф показывает, как каждый из нас должен вырасти в человека. Если были обнаружены некоторые препятствия в процессе развития, и некто, попадая в затруднительную ситуацию, идет за помощью к аналитику, а при анализе первой половине жизни становится очевидна мифическая форма происходящего, то целью анализа становится то, что молодой человек должен завоевать свою свободу не только от родителей, но и от господства аутоэротических и детских импульсов, ради того, чтобы должным образом адаптироваться в мире.
Человек, который совершил удачный побег от родителей, должен руководствоваться своими установками и следовать не только личным планам и способностям, но и не-личным законам и нравам общества. Кроме того, мы должны уважать трансцендентные ценности, представленные в мифе как сообщество богов, и службу им, то есть, религиозную позицию.
Этого существенного достижения явно не достаточно для каждого, потому как к середине жизни может возникнуть призыв к новому решению проблем. Различные элементы нашей психики могут привести к большому конфликту, а неизведанные части себя будут создавать депрессию, и человек начнет терять энергию или жизненную инициативу, а внешняя жизнь перестанет быть сложной или интересной. Когда так происходит, остановить конфликт или освободить застоявшиеся энергии можно не иначе, чем примирением противоборствующих элементов в психике. Этого можно достичь. только работая в направлении целостности, которая не может быть получена сознательными усилиями в одиночку: для сознательного эго это лишь одна сторона психических элементов, находящихся в оппозиции. Когда человек противостоит трудностям с пониманием того, что может принести анализ, не рациональные факторы бессознательного могут прийти на помощь и создать новый символ целостности, касающийся Самости.
Самость – это та завершенность каждого человека, которая, по словам Евангелия Истины, была скрыта Отцом и осталась под его присмотром, в то время как земная часть человечества сбилась с пути из-за Ошибки. Человек соблазнился на иллюзию сделанной ошибки и оставил Отца, теряя понимание Завершенности. Мы сказали, что нам остается только стать целостными относительно той Завершенности, которая осталась с отцом: «Это великая вещь, которой ему недостает, поскольку он не имеет того, что может его сделать Абсолютом.»51
Ранее было отмечено, что детство подобно райскому состоянию, когда человек чувствует себя целостным и отождествляет себя с целостностью сада. Символу Сада Эдема, как заботливого и кормящего отеческо-материнского мира, и в бессознательном – взрослых и детей - способствовало положение представляемого родительского образа, и, особенно, Матери, которая, таким образом, вмещает и представляет собой значение целостности и Самости. Сад также представляет Душу, Возлюбленного – «Запертый сад - сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник,» - Песнь Песней Соломона (4:12), но для ребенка, а нередко и взрослого, Возлюбленный и Мать сливаются друг с другом. В дополнение к значению Я этот образ пронизан нуминозным качеством божественности.
Отношение ребенка к реальной матери имеет огромное влияние на его развитие, потому что она действует в качестве «напоминающего» фактора материнского архетипического образа. Следовательно, аспект архетипа матери, который попадает в психику, определяется личным опытом матери. Эрих Нойманн отметил в своем эссе «The Significance of the Genetic Aspect for Analytical Psychology»:

Трансперсональная и вневременная структура архетипа укоренилась в специфической человеческой психике ребенка и готова к развитию, но сначала она должна быть освобождена и активирована личным столкновением с человеком.52

Архетип матери представляет и включает в себя целостность ребенка, и для ребенка персональная мать является воплощением архетипа. Если мать адекватно выполняет свои задачи, то ребенок развивается нормально, постепенно приобретая независимость и компетентность в мире, и происходит постепенное отделение архетипического значения от личности матери. Она заменяется другими носителями бессознательного значения учителя, возможно, какой-то мудрой женщиной. Позже это значение может быть воплощено в неличностном проводнике посредством религиозного опыта. Церковь, Святая Дева или Христос может выполнять роль Доброго Пастыря для некоторых, но в личном опыте других, видения или мечты могут представлять те или иные образы как значимые символы, которые не могут быть постигнуты сознанием в любой другой форме.
К сожалению, эта модель постепенного внутреннего развития отнюдь не всегда соблюдается, и происходит обесценивание религиозных символов, что и случилось с множеством людей в наше время, и заставило их застрять в мире, где доминируют ценности эго, не имея указаний в пути к дальнейшему развитию. Это особенно распространено среди тех, чье детство было трудным и беспокойным, но это также встречается среди тех, чьи отношения с родителями были нормальными и удовлетворительными – это люди, которые были в состоянии хорошо адаптироваться во внешнем мире, но остались привязаны к ценностям семьи. Эти люди кажутся свободными, но когда возникает проблема противоречивых обязанностей, включающих в себя претензии от семьи и некоторые требования к Самости, они могут попасть в опустошительное положение. Семейные надежды заложены в недвусмысленных выражениях о том, что нужно делать. Беспрекословная жертва личных интересов во имя выполнения сыновнего долга считается обязательным.
С одной стороны это верно и разумно. У всех нас есть обязательства перед нашими родителями и семьей в знак благодарности за их помощь и защиту во время первых лет жизни. Это долг мы никогда не сможем выполнить по отношению к ним - только посредством нашего отношения к подрастающему поколению. Если взглянуть на этику ситуации с одной точки зрения, мы могли бы согласиться, что должны принести в жертву свой собственный путь, чтобы заботиться о наших родителях, когда им это потребуется. Но Самость вправе потребовать жертву другого рода. Слова Христа: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10:37) нельзя упускать из виду. Но решение следовать по-своему связано с более высоким видом морали, нежели послушание закону. Ведь оставаться самим собой, чтобы выяснить, является ли наш импульс идти своим путем, жить своей отдельной жизнью, эгоистичным игнорированием чужих требований, или это действительно жертва эго и его связи с семьей во имя служения Самости.
Какой бы путь мы не выбрали, вероятно, исход будет светлым, несмотря на то, будет ли выбор этически правильным или нет. И, как отмечает Юнг, мы не можем избежать последствий нашего выбора:

Моральное суждение присутствует постоянно и влечет за собой характерные психологические последствия. Я неоднократно указывал, что, как и в прошлом, так и в будущем, неверное действие, мысль или намерение отомстит нашей душе.53

Но когда собственные отец и мать больше не воплощают собой ценности и авторитет архетипического образа, личность обязана принять свое собственное решение относительно правильного направления действий для себя; и таким образом сделать шаг к открытию уникальной целостности.
Это следующий шаг в задаче героя. Если он успешно выходит из всеохватывающей и сдерживающей силы родителей, а особенно от матери, он станет свободным, это действительно так, но пока он не возьмет на себя ответственность, используя возможность конструктивно строить адаптацию в мире, это будет лишь пирровой победой. Адекватная адаптация к внешнему миру все еще оставляет другую, более серьезную проблему. Поскольку при отделении от родителей, и, в частности, от родительского архетипа, человек становится свободным лицом, но теряет связь с целостностью. Эго становится словно оторванным. Теперь человек свободен, но есть опасность, что эта свобода может быть лишь еще одним способом потеряться.
В прошлом, символы религии служили связующим звеном для человека с высшими ценностями, воплощенными ранее родителями. Но для многих в наши дни, религия является лишь внешней формальностью, либо у многих нет религиозного учения вообще, поэтому отсутствуют подходящие символы, через которые мы можем установить связь с целостностью, от которой происходят все вещи. Рано или поздно, нам всем будет необходимо найти новый символизм, который будет содержать неосознанные ценности родительского архетипа, если они не будут утеряны навсегда, оставив нас на произвол судьбы в чужом мире. Это как если бы архетипический образ в психике индивида был поврежден, не борьбой героя за то, чтобы быть свободным, а через переживание, которые либо разрушило внутренний образ или помешало его удовлетворительному функционированию. Как отмечает Нойманн, материнский образ активирующийся в ребенке, может быть поврежден:

через потерю или повреждении «напоминающего» фактора собственной матери, который заключается в ее личности, или при повреждении мира, который она представляет. Такие повреждения, как голод или болезни, также являются причиной нарушения нормального развития гарантированной личности матери, и отказом матери во внешних проявлениях - прокормить, защитить и уравновесить, что приводит к дефекту в собственном воскрешении архетипа Матери, со всеми катастрофическими последствиями.54

Если произошла подобная обработка, человек внутренне будет оставаться связанным с родительским образом, но вместо положительного - в негативном смысле. Действительно, связь может быть даже более мощной, а ненависть может быть сильнее любви. Этот же человек может прятать бессознательный образ «матери» в наиболее идеальной форме, которая абсолютно не контролируема. Человек, который был поврежден таким образом, вероятно, будет найден в бесплодных восстаниях, стремлении к родительской любви и цепляниях за внутренний образ идеального родителя, без которого никто не может жить. Внешне человек борется за реальных родителей и родительский образ повсюду, проецируя их на другого человека или, возможно, на организации, став одним из тех, кого Нойманн характеризует как «борцов» - людей, которые находятся в мятеже, но которые никогда не достигают окончательной победы, либо из-за родителей, либо из-за собственной инфантильности.
Это патологическая ситуация, и я описала результат травмы внутреннего психического образа родителя, который делает архетипический родительский образ тоже «патологическим». Такое может произойти в отдельных случаях в результате травмирующих детских переживаний, но мы находим его также в целых поколениях, в результате пробоя в религии и распада социальных нравов, широкомасштабно произошедших в ХХ веке.
В этих случаях процесс исцеления и восстановления должен продолжаться, нежели у тех, кто имел хороший психологический старт в жизни. Ложные или поврежденные образы сначала должны быть распущен, так, чтобы архетипический образ целостности - то есть, Бог как Родитель - мог быть восстановлен в своем здоровом аспекте. Роспуск негативного образа соответствует раздроблению королевского решения, о чем говорят алхимики, и его восстановление соответствует воскрешению в чистом виде. Естественно, это происходит посредством проецирования родительского положительного образа на человека, например на аналитика, с которым могут быть установлены доверительные отношения. Как отмечает Юнг: «Что было разрушено отцом может быть восстановлено только отцом, и так же то, что было разрушено матерью может быть восстановлено только матерью.»55
Только через переживание положительного отношения к родителю, по крайней мере, в виде знака, со всеми эмоциями, принадлежащими к такому «возвращению на родину», можно начать снова воспринимать животворящую силу архетипического образа. Таким образом, человек может быть освобожден от отрицательного и злопамятного духа, демона, который обладает чем-то и препятствует здоровому использованию энергий. Только после этого можно прекратить тратить время на бесплодные внешние конфликты, ведь их активный участник на самом деле внутренний, духовный или психологический враг. Это само по себе является огромной задачей, которая может занять месяцы аналитической работы, прежде чем она будет решена, но, когда это произошло, человек испытывает чувство благополучия и обновленной жизни, ощущение благодати и креативности, то, что называется дао.
Однако, рано или поздно, и более благоприятно живущий человек может вновь пожелать освободиться, чтобы отдохнуть в счастливых и безопасных новообретенных родительских отношениях. И если этот шаг не будет совершен, человек не сможет найти высшую ценность индивидуального переживания образа Бога, возникающего внутри его собственной психики. Он будет оставаться ребенком, высшая ценность которого принадлежит другому человеку или чей родительский символ воплощает образ целостности.
Так вот, хотя это нарушает целостность темы, я думаю, было бы лучше сначала рассмотреть следующую проблему. В последствии, когда мы увидим, как такие психологические травмы могут быть восстановлены, мы сможем продолжить нашу основную тему, а именно вопрос о природе новой формы, в которой проявляется высший архетип, если родительский Уроборос был разделен на части и человек получил независимость от него. Это действительно заставляет потенциального героя следовать таким курсом действий, пока большинство людей довольствуются состоянием детства, находясь в зависимости от общества или какой-то организации, поддерживающей их.
Даже если опыт с личными родителями был негативным, глубоко в бессознательном еще лежит образ архетипического родителя в своем благоприятном и защищающем аспекте, вместе с соответствующим желанием ребенка быть любимым и беззаботным. Когда в последующей жизни фактические родители обращаются к сыну или дочери в ожидании помощи, может показаться, что отныне, наконец, родители станут любящими, так как они нуждаются в поддержке. Теперь взрослый ребенок чувствует себя обязанным пожертвовать личными интересами и прийти на помощь, и не только потому, что этого требует чувство долга, но и из-за возможности получить их любовь.
Это одна сторона происходящего, и может произойти чудо. Но не всегда все получается именно так. Поскольку, архетипический образ отца и матери в психике ребенка был разделен на две части – на детские переживания и возвращение к семье в роли благодетеля или воспитателя, это, скорее всего, приведет к возобновлению рабства и последующей горечи. В таких случаях нет адекватного посредника между слабым эго-сознанием человеческого существа и ужасного, ужасающего и увлекательного нуминозного опыта.56 Апсу и Тиамат, хаотичные бездны вод, будут создавать эмоциональные потрясения, если семейный шаблон, разрушенный в прошлом, станет восстанавливаться без предварительной внутренней перемены, произошедшей в человеке.
Не только те, кто пережил травмирующий опыт в детстве, страдают от травм в архетипическом образе. Есть и многие другие, кто также оказываются сбитыми с толку в одиноком и ужасающем мире. Те, кто не имел никакого реального духовного учения или нуминозного опыта в молодости не имеют средств к существованию; их жизнь потеряла смысл. На протяжении веков, средства, с помощью которых человечество создавало связь между личным эго и силами жизни, доминирующими во внутреннем и внешнем мире, были предоставлены религии и религиозным практикам. Этому учит вавилонский миф, в котором сказано, что человечество было создано с единственной целью - служить богам. Мифы первотворения, однако, не просто истории; они связаны с эволюцией сознания. Они представляют собой историю сознания, как отмечает Нойманн в своей книге History and Origins of Consciousness, которая касается развития человеческой культуры.
Этот аспект проблемы в истории действительно может быть изучен. Но это особая отрасль истории, и это не просто рассказ о последних событиях, которые, немало важно, вероятно были пережиты, и, как бы мы могли предположить, достижения этих событий стали постоянным достоянием человечества. В некотором роде это так, но лишь в ограниченном значении, для вымирающих культур, варварство дает возможность вновь заявить о себе и заново выиграть достижения предков для своих потомков. И это неизбежно, ведь каждая индивидуально выигранная гонка дает добро для нового поколения - или, вернее сказать, индивиды каждого поколения, которые были отвоеваны у хаоса, вновь упадут в хаос, словно земля, возделанная нашими предками, снова станет пустыней, если не заботиться о ней постоянно.
Этот же закон работает в битве против бессознательного. То, что было достигнуто нашими далекими предками, чьи подвиги отправили человеческий род в долгое путешествие к культуре, должны быть снова завоеваны каждым новым поколением и каждым, кто следует пути героя. Это правда, что общество может исключить каноны культуры, созданные героическими предками, и временно сохранить, хотя бы в некоторой степени, то, что они завоевали собственными усилиями. Но общество состоит из личностей, и если большее количество людей не переживают заново борьбу против бессознательного, чтобы возникла их собственная, индивидуальная ценность, истины, открытые предками, будет вырождаться в соглашение, либо в бессмысленную догму. Когда даже этими устаревшими обрядами пренебрегают или забывают о них, и родители не имеют того, чем можно заменить их, дети растут с нехваткой существенной связи с мощными архетипами, контролирующими жизнь. А в случае тех, кто даже не находил любви у родителей, отсутствие этого является еще более катастрофическим.
Во всех таких случаях отношение ребенка к родителям архетипическим, а также к реальным родителям, серьезно разрушается, или, говоря по-другому, ребенок переживает родительские архетипы в образе неблагоприятных родителей. Результатом этого может быть серьезное увечье индивидуальности ребенка, что приведет к неврозу или еще более серьезному психическому заболеванию. Либо личность, если она является более состоявшейся, может начать борьбу за обретение свободы через решительность. Сын или дочь может отвоевать некоторую свободу и способность функционировать более или менее удовлетворительно во внешнем мире, но в конечном итоге он будет сталкиваться со многими проблемами.
Переход во взрослую жизнь особенно труден для таких детей, и обычно включает в себя сокрушительные репрессии. Обычно, этот переход осуществляется без серьезных происшествий - мы предполагаем, что, вероятно, так было тогда, когда происходило мало нарушений установленного порядка, и Бог все еще был «на небесах». Но сегодня, для большинства людей, Бог больше не находится на небесах, и его даже нет в церкви. От поколения, воспитываемого без духовных учений, вряд ли можно ожидать решения неразрешимых проблем, завещанных им их родителями.
В таких случаях психологический анализ должен исследовать то, что за проблемой детской зависимости от фактических родителей. Действительно, есть вероятность, что человек не сознательно зависит от родителей и может быть очень самодостаточным. Тем не менее, под негативными чувствами по отношению к родителям, индивид, вероятно, таит детские надежды об идеальном родителе. Поэтому первая задача в том, чтобы выявить эти иллюзии, в которые человека пеленали как младенца. Молодым людям нынешнего поколения хорошо известно об их положении, и, зачастую, они в отчаянии из-за него. Но до тех пор, пока бессознательные иллюзии не будут доведены до сознания, реконструкция поврежденного архетипического образа не сможет начаться.
Один студент хорошо учился в первый год и в начале второго, получал хорошие оценки и заводил друзей, но начал ускользать от своей работы. Он был не в состоянии сосредоточиться и понял, что находится под угрозой срыва. При опросе, я обнаружила, что все его желания и побуждения покинули его. Он больше не мог работать, не мог вспомнить, что он изучил, и довольно часто даже не мог заставить себя посещать занятия. Он также стал пренебрегать своими друзьями и другими интересами. Когда я спросила, что он делает в свое свободное время, он не смог ничего сказать. Он просто сидел, или лежал в постели целый день, а затем сидел всю ночь, ничего не делая. При дальнейшем исследовании, он признался, что внезапно он узнал о ситуации в мире и понял, впервые, угрозу атомной бомбы. Если мир должен был быть разорван на куски в любой момент времени, он больше не видит смысла жизни. Его беспокойство отражалось в его потере энергии. Его сны были крайне хаотичными, с образами террора, бессмысленного стремления, борьбы без цели, и, как правило, завершались нерешенными. Либо он вскакивал в страхе, будучи не в состоянии вспомнить сон, разбудивший его.
Фактически, произошло то, что архетип порядка, воплощенный из прежних поколений, находился в уверенности, что мир в правлении Небесного Отца, но тот больше не влияет на мир. Выбравшись из родительского дома, он очутился лицом к лицу с пустотой, и эти переживания полностью подорвали его.
В наше время, польза архетипического образа разбита на куски для целого поколения людей. Это патологическая травма, не естественно нанесенная герою при претензии на свободу. Вопрос, с которым мы сталкиваемся: что происходит с архетипом, когда его преобладающий образ был разрушен.
Каким будет исход на мировой арене я, разумеется, не могу предсказать. Но я видела немало случаев столкновения с этой проблемой, и не некоторые из последствий мировых беспорядков усугублялись несчастливой ситуацией в доме. Ведь в особо сложных случаях родители тоже теряли свои религиозные убеждения и сами разрушались. Они не имеют никакой внутренней стабильности, которую нужно передать детям, и слишком часто их собственные проблемы выражаются в раздражительности или безразличии, которая вытекает из их глубинного сопротивления столкновению с собственными проблемами.
В таких случаях архетипический образ духовного и законотворческого Отца-создателя и животворящей и поддерживающей Матери похоже никогда не сформируется должным образом в психике ребенка; или, может быть так, что врожденный образ пострадает от такой смертельной травмы из-за отсутствия родительской заботы, что не сможет служить в качестве посредника между человеком и хаотической бездной «до начала времен», и использовать наводящие выражения из мифов. Человек может начать ощущать себя сиротой, изгнанным из круга семьи, как наши прародители из Эдема. Это чувство отторжения может распространиться на каждый аспект жизни, оставляя человека не способным создать надежный союз с кем-либо на основе чувств. Дрейфуя во враждебном мире, человек не видит ни одного символа примирения, который мог бы восстановить чувство товарищества с другими.
Что можно сделать? Кто-то приходит за помощью в чувствах, словно аутсайдер, непременно присутствующий в каждой группе. Таким людям очень трудно заниматься чем-либо. Порой кажется, есть некоторая доля правды в их утверждениях о том, что другие недобры к ним, и, в самом деле, это, как правило, не очень приятные люди. Они с подозрением относятся ко всему, выражая требования, и, зачастую, в подхалимской манере; или они могут быть сложными, агрессивными и слегка оскорбленными. В любом случае, доброта со стороны советника, благонамеренные попытки показать им, где их отношение мешает им дружить и так далее, редко помогают. Травма слишком глубоко укоренилась. Поскольку, когда архетипический образ родителей получает серьезную травму, шаблон, с помощью которых индивид относится к другим людям, уже проявляется в отрицательной форме. Как же тогда эта травма может быть исцелена? Возможно ли реконструировать архетипический образ?
Эта проблема является распространенным явлением и в отдельных случаях, как я уже отметила, лежит в основе многих наших социальных беспорядков. В то время, как недостаточность человеческих родителей является непосредственной причиной недоразвитости ребенка, основные последствия отсутствия связи с архетипическими родителями гораздо глубже. Распространенность этой проблемы напрямую связана с отсутствием религиозного опыта. Религиозные символы , во многом, настолько устарели, что больше не служат связующим между индивидом и энергоприносящими силами коллективного бессознательного. Следовательно, человек лишен их хлеба насущного, в то время как он все еще на милости его разрушительной силы.
Долгую дорогу придется пройти, чтобы справиться с этой проблемой. Это практически осуществимо и можно описать историю этого внутреннего путешествия. Но одна женщина, находящаяся на моем попечении, показала мне серию фотографий, иллюстрирующие ее мечты и бессознательные фантазии, и они изобразили в объективной форме путь, по которому ущерб, причиненный ее внутреннему образу архетипических родителей, исцелился.
Следующая глава посвящена истории исцеления этой женщины.

51 Kendrick Grobel. пер., Евангелие Истины, стр. 56. Это одна из рукописей, обнаруженных в Наг-Хамади в Египте в 1945 году, а позднее опубликованная в рамках Кодекса Юнга.
52 См. Gerhard Adler, ред., Current Trends in Analytical psychology: The proceeding of the First International Conference for Analytical psychology, стр.41
53 Воспоминания, сновидения, размышления, стр. 329
54 См. Adler, ред., Current Trends, стр. 41.55 Mysterium Coniunctionis, CW 14, стр. 232.
56 В Rudolf Otto's The idea of the Holy, слово «Нуминозный» используется для описания удивительного эмоционального накала, общего для всякого религиозного переживания, независимо от культуры. – ред.

мифология, родители и дети

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"