Перевод

ГЛАВА 11. Красный нос на белом: Архетипическое лицо клоуна

Христы. Размышления об архетипических образах в христианском богословии

 
ГЛАВА 11

Красный нос на белом:

Архетипическое лицо клоуна

Показания немецкого романиста Генриха Бёлля ни в коем слу-
 чае не являются уникальными. Его книга о клоуне — воображаемое
 обобщение давней традиции. Есть повторяющееся свидетельство
 опыта носа на белом лице, становящемся красным и круглым от
 пьянства. Этот нос достигает способности чувствовать запах посреди
 пустоты жизни. Действительно, способность может быть результа-
 том самой пустоты. Это архетипическое изображение — это красное
 пятно, которое появляется там, где ушел цвет, где исчезло личное
 эго. Образ традиционно появляется в истории грима циркового кло-
 уна. Это традиция, которую стоит отметить: носы для запоминания!

Совсем недавно изображение было затемнено. Белое лицо клоуна
 и красный нос были затенены черным, как, например, в случае с кло-
 унами-бродягами нашего века: Отто Гриблинг из Голландии; Эммет
 Келли-старший из Миссури; Линон, швейцарец, дублировавший
 Джимми Дюрана в фильме Дамбо Уолта Диснея. Были также Пол
 Джером и Джо Джексон. [1] И едва ли можно пренебрегать упоми-
 нанием У. К. Филдса, который первым привлек внимание братьев
 Маркса своим клоуном-бродягой.

Грим бродяги был введен в Америке Чарльзом Бёрком еще
 в 1882 году. С самого начала он казался затемнением знакомо-
 го лица клоуна, а именно лица Августа (в итальянском варианте
 toni, в русском — рыжий). Август был создан Томом Беллингом
в Берлине около 1869 года. У него было белое лицо с красным ре
зиновым носом. Американцы видели этот грим у Пола Юнга, Лу



 |
 |   |

Джейкобса, Сильверса Окли, Феликса Адлера, Хихона Полидора
был стандартным для немецкого клоуна Грока (разговорное произ-
ношение «грог»), для итальянского Рома (настоящее имя Энрико
Спрокани) и для француза Альбера Фрателлини (который играл
Августа вместе с братьями, превращая в полный провал их умные,
хитрые шутки).

Клоун с красным носом и белым лицом часто сочетал свое по-
 ведение с остроумным типом. Франческо Кароли слегка изменил
 макияж, используя только красный нос, в то время как его брат Эр-
 несто использовал белый грим и носил белую коническую шляпу.
 У Фойта, чье настоящее имя было Теодор Холл, было белое лицо
 и красный нос, но он играл в Англии в паре с чернокожим по имени
 Шоколад. Джозеф Гримальди сыграл Августа, но нарисовал крас-
 ные пятна на лице в местах, отличных от носа. Таковы были вариа-
 ции этого образа.

Точно также нельзя сказать, что Огюст знаменует собой начало
 красного носа на белом лице. Это старая традиция. Уже в римской
 commediadell’arte нос был важен для клоуна, как можно видеть
в масках персонажа Pantaloon, с крючковатым и большим носом.
У фигуры Бакго Брэггарта в фарсе Ателии был мягкий, круглый
нос, и он часто играл напротив Доссенна, нос которого был длин-
ным и крючковатым.

Архетипический нос клоуна не ограничен Западным воображе-
 нием. До сих пор клоуны из Сычуани в Китае (yen-tzuch’ou) вы-
 деляют красным нос на белом полосатом лице. Общество Ложного
 Лица ирокезских клоунов использует маски, которые показывают
 гротескно измененные и цветные носы. Koyemsi народа Пуэбло
и kachinas Хопи красят нос красновато-коричневой ягодной кра-
ской. Казалось бы, изображение имеет универсальный смысл, как
будто этот грим, в отличие от косметического, не покрывал истинное
лицо, а скорее раскрывал некое глубинное лицо под нашим личным,
что-то, с чем можно столкнуться лицом к лицу, что «загримирова-
но» под нашим гримом.

Примеры коренных американцев заставляют вспомнить связь
 этого изображения с пьянством, как в литературном примере Бёлля.
 Kachinas Хопи по-клоунски вмешиваются в священные церемонии,
делая вид, что их прерывание является результатом их пьянства.
Кроме того, сами имена известных европейских Августов — Ром,
Порто и Коньяк — объединяют одно и то же. Дюкроу, англий-
ский клоун девятнадцатого века, исполнил пьяную версию «Панча
и Джуди», акта, который явно превратил Панча в пьяного Силена.
Знаменитый маршрут Мэтью Поппертона «Поездка в Швейца-
рию» показал момент, когда была попытка зажечь свечу в пьяном
виде. Бродягу Чарльза Бёрка заставляли пить во время выступле-
ния, а сам немецкий термин Август имеет коннотации пьянства.
И опять же, нужно ли больше, чем упоминать имя В.С. Филдса?!

Даже за пределами цирка алкоголь кажется опасно близким
 к клоуну. Можно привести много трагических анекдотов, но для
 этого достаточно двух. Великий американский клоун Дэн Райс раз-
 рушил свою карьеру пьянством. Затем он стал трезвенником и чи-
 тал лекции о воздержании от алкогольных напитков, о своей жизни
 лишь изредка выступая в конце в цирках. Чарли Чаплин — другой
 пример. Прототипом его знаменитого Маленького Бродяги, как ча-
 сто упоминают биографии, был его отец-алкоголик. [2]

Красный нос на выбеленном лице, кажется, относится к пьян-
 ству. Пьянство — это акт клоуна. У него выдающийся нос, и, как
 ни странно, его образ относится к религии, как подсказывает роман
 Бёлля. В классическом индуистском тексте о драме «Натьясастра»
 рассказывается о шуте Видусаке, который играет в паре с умным
 бродягой Витой. Первый говорит: «Блаженны те, которые пьяны
 от питья; блаженны пропитанные питьем; блаженны омываемые

питьем; Блаженны те, что задыхаются от питья!» [3]

Эти слова из Южной Азии, возможно, были сказаны Фальста-
 фом Шекспира, который не только имел красный нос, но и говорил
 о своем низкорослом спутнике Бардольфе, что он был «Рыцарем
 Пылающей Лампы». Он сказал это, потому что нос щеголя имел
 качество, схожее с качеством носа Рудольфа Санты! Эта точка
 зрения на Бардольфа была использована Натаниэлем Хоторном
 в его работе Fanshawe. Американский писатель рассказывал о Хью
Кромби, хозяине таверны «Рука и бутылка». Он писал: «Кончик
его носа пылал огнем Бардольфа — пламенем, для которого Хью
до сих пор был весталкой, чтобы снабжать необходимым топливом
в любое время года». [4]

Что, пожалуй, самое поразительное во всем этом, это то, что оно
 относится к очень древнему мифическому источнику. Кромби, Бар-
 дольф и Фальстаф, Видусака и Kachinas, Август и Бродяга, даже

Ганс Шнир — у всех есть прототипы их архетипических лиц. Ше-
 стая часть «Буколиков» Вергилия рассказывает о человеке, который
 «спит в пещере, как всегда, опухший от вчерашнего вина». Сатиры
 окружают его гирляндами цветов, завлекая его надеждой на песню
 или учение, потому что он был учителем богов. Мы встречали его
 в этой книге ранее. Это, конечно, Силен. Но теперь мы можем заме-
 тить, что Вергилий сообщает о необычном поведении. Прежде чем
 он начал учить, наяды покрасили его лицо (можем ли мы сомневать-
 ся, что это нос?) бузинной краской малинового цвета (в латинском
 тексте sanguineis)! [5]

Эти клоуны что-то знают! Они несут молчаливую традицию му-
 дрости на их лицах. Это мудрость, которую можно сформулировать
 так: если нет пьянства, не должно быть обоняния, никакого удоволь-
 ствия или энергии в мышлении, никакого аромата в жизни, никакого
 знания о богах, никакого огня на лице, никакого красного с белым,
 никакой комедии на наших цирковых аренах. В глубине нашего «я»
 есть пьяный бродяга, с которым нужно столкнуться лицом к лицу.
 Это, как выяснил Криспин во время своего внутреннего путеше-
 ствия, грубая эстетика. Но что это значит? Что воображается во
 всем этом? Что ощущает этот любопытный клоунский нос?



  class="castalia castalia-beige"