Перевод

Глава 5

Любовь и Душа. Создавая будущее Земли

 
5 

СКОРБЬ, ЛЮБОВЬ И ДУША 

Жизнь отдельного тела и жизнь Земли в целом неразрывно связаны друг с другом общей оболочкой. Эту оболочку в эзотерической литературе называют тонким или эфирным телом, а в йоге и тибетском буддизме ей соответствует термин pranamayakosa. На работе с тонким телом сфокусирована китайская акупунктура и боевые искусства наподобие кунг-фу. В «Пистис Софии» история создания тонкого тела посредством Софии показана в виде формирования стихий земли, воды, воздуха и огня. Стихии – это ритмическая активность, которая составляет тело Земли, как живого существа, а также живое человеческое тело. Эти стихии не являются субстанциями, это формирующие активности, поддерживающие единство всего живого. Например, каждые семь лет физическая субстанция тела полностью заменяется новой субстанцией, в то время как тело сохраняет свою форму в качестве индивидуального человеческого тела в течение этой непрерывной метаморфозы, благодаря активности творческих эфирных сил, пронизывающих физическое тело. Эфирные силы природы не механичны; поэтому в истории создания тела Земли, стихии являются одновременно и живой сущностью Софии. 

Замещение субстанции тела в семигодичном цикле происходит не только лишь из-за изнашивания этой субстанции в течение времени. Нам следует задаться вопросом, что ответственно за старение и умирание. Поскольку имеется в виду физическое тело, этот процесс усиливается радиацией. Радиоактивность, прежде всего, – это мировой процесс, который не ограничен отдельными минеральными субстанциями. Не только лишь минералы, содержащие уран, торий и т.п. ответственны за радиоактивность; все земные вещества в некоторой степени содержат этот смертоносный элемент. Радиоактивные элементы также смешаны с воздухом, с водами океанов, дождем и снегом. В истории Софии создание Земли львиноликим исполненным гордыни существом – это изображение смертоносных свойств радиации, пронизывающей всё на свете, подобно тому, как творческая активность также пронизывает всё. 

Первый шаг в исследовании радиации был осуществлен в 1895 году, когда ассистент Рёнтгена, исследовавшего электромагнитные волны, случайно положил связку ключей на закрытый коробок с фотопластинами рядом с катодно-лучевой трубкой. Когда пластинки были проявлены, появилось смутное, словно призрачное изображение ключей. Это случайное открытие радиации вдохновило Беккереля на исследование флуоресценции минералов, помещенных в катодно-лучевую трубку, с помощью чего он открыл определенные компоненты урана. Основываясь на этих экспериментах, чета Кюри смогла выделить чистый радий и доказать, что это самостоятельный элемент. Мадам Кюри умерла мучительной смертью от лейкемии, развившейся из-за её экспериментов с радиацией, что было символом влияния вовлеченных сил. 

Радиация вошла в современный мир не в качестве смертоносной силы, сопутствующей атомным взрывам, но как нечто, что стало полезным и необходимым для повседневной жизни. Овощи облучают, чтобы предотвратить гниение, и с мясом, скорее всего, скоро будут поступать подобным образом; в медицине применяются разные виды радиации, не только рентгеновское излучение. Очень широко распространены атомные электростанции, но далекоидущие последствия их функционирования неизвестны, кроме разве что случаев расплавления активной зоны ядерного реактора; сейчас множество заводов, ранее производивших радиоактивные материалы для индустрии и оружия, такие, как Рокки Флэтс в предместье Денвера в Колорадо, ужасно загрязнены. 

Кроме того, программа создания атомного оружия далека от завершения, так как в ближайшее десятилетие в США запланировано большое количество подземных взрывов. Добавьте к этому тот факт, что другие страны, такие как Северная Корея, Франция и Китай, продолжают развивать ядерные программы. Помимо ядерного излучения, существуют также все виды воздействия электромагнитного излучения – от мощных электропроводных линий, микроволновых печей, спутников связи, экранов телевизоров и компьютеров, мобильных телефонов. Эти виды излучения действуют на эфирное тело так же, как и атомное излучение. Таким образом, становится ясно, что спастись невозможно. Физик Эрнст Лерс описал действие всего этого излучения: 

«С каждым актом приведения в движение электромагнитной энергии мы нарушаем весь баланс гравитации и сил притяжения на нашей планете, превращая часть связного вещества Земли в космическую «пыль». Таким образом, можно скачать, что всякий раз, когда мы производим электричество, мы ускоряем процесс космического старения Земли. Очевидно, что это значительно усиливается за счет создания искусственной радиации».[1] 

Радиация призрачна, она пронизывает живое тело мира и тело человека, ускоряя процесс старения и умирания. Этот эмиссар смерти иссушает жизненную силу каждого земного существа. Однако радиация часто убивает медленно, воздействуя непосредственно не на физическое, а на тонкое тело. Радиацию можно отслеживать с помощью устройств, измеряющих ее воздействие, и сейчас уже определен уровень «приемлемого» излучения. Но такие измерения могут определить только то, на каком уровне эта сила становится вредной для физического тела. Поскольку эфирное тело не признается стандартной наукой реальным, «приемлемые» уровни излучения вполне могут наносить вред жизненной силе в течение длительного периода времени, даже в течение нескольких поколений. 

Радиоактивность наиболее свойственна веществам, имеющим наибольшую атомную массу, а продуктами радиоактивного распада являются изотопы свинца. Таким образом, распад веществ живого организма за счет радиоактивности аналогичен превращению их в свинец. Во времена, когда подобные вещи можно было увидеть без помощи научного аппарата, это состояние распада всегда сопровождалось знаком Сатурна. Депрессия, тяжесть, озабоченность темой смерти, болезней, тьмы – все это качества Сатурна. Когда естественный баланс между созидательной деятельностью элементов и растворяющими качествами радиации нарушается так, что растворение начинает преобладать, в мире можно ожидать увеличения проявления качеств Сатурна. 

В то же время у распада есть и обратная сторона. Алхимики начинали свою работу с процесса растворения; Сатурн находится в начале алхимической трансформации. Таким образом, они поняли, что проживание архетипа Сатурна может привести к возрождению. Я хочу показать, как в современном мире на самом деле происходит разрушение тонкого тела Земли и человека с помощью их растворения, и как в то же время, если встретиться и столкнуться с тем же положением дел, можно прийти к возрождающей силе, благодаря которой душа начинает осознавать себя как «Я». 

СКОРБЬ КАК АКТИВАЦИЯ СОЗНАТЕЛЬНОЙ ЖИЗНИ ДУШИ 

Особая психическая форма, через которую можно получить опыт растворяющего действия радиации, когда она одновременно атакует тонкое тело Земли и человеческую эфирную активность, – это не только депрессия или мысли о смерти, болезни или недомогании, но и скорбь. Катастрофа на атомной электростанции в Чернобыле дала сжатую картину атаки на эфирное тело, выпущенную силой радиации в мир. Любой, кто хоть сколько-нибудь интересовался этой катастрофой, не может остаться равнодушным. Спустя годы после неё многие люди все еще живут в этом регионе. Пейзаж пустынен, он мало чем отличается от того, как будет выглядеть планета после атомного взрыва. Людям приходится выращивать картофель на почве, зараженной радиацией. Их животные страдают опухолями; тем не менее, этих животных они употребляют в пищу. У людей также чрезвычайно высок уровень заболеваемости раком. Когда мы видим эту трагедию, возникает глубокое чувство скорби. Мы скорбим об этих людях, о земле и о болезненности жизни. Но на самом деле скорбь еще глубже, потому что сама эта ситуация говорит нам, что прежняя жизнь больше невозможна. То, что эти люди переживают особенно интенсивно, отображает состояние и ситуацию на Земле в целом. 

Скорбь – это полностью телесный опыт. Она больше, чем сочувствие и больше, чем сострадание. Хотя мы можем взглянуть события Чернобыля всего на несколько мгновений, шок от увиденного втянет нас в скорбь пострадавших людей, поскольку их скорбь является также и нашей собственной. Если мы лишь на миг отпустим гнев и отрицание, то испытаем полноценное чувство, даже более глубокое, чем то, которое сопровождает потерю любимого человека, поскольку это событие радиации в мире сигнализирует о потере того, чем была жизнь. Каждая клетка тела ощущает эту потерю, и внутри каждого из нас таится глубокий и неконтролируемый плач, который у большинства людей еще не вышел на поверхность. Когда умирает любимый человек, скорбь не прекращается; она становится постоянным аспектом жизни, но, в то же время, она может стать и активацией сознательной жизни души. 

За несколько последних лет скорбь стали чаще рассматривать на многих терапевтических мероприятиях. Люди участвуют в ритуалах, вызывающих скорбь; те, кто лечится от травм, связанных с насилием, должны пережить скорбь о любви, которой они не получили; пережившие травму, например, изнасилование, или ставшие жертвами преступления, также должны пережить свое горе, чтобы снова суметь взаимодействовать с миром. Я считаю, что преобладание этой эмоции – нечто большее, чем просто личное переживание, нечто большее, чем психологический процесс отдельных людей. Скорбь направлена на мир, и те, кто погрузился в эту глубокую эмоцию, выражают то, что мы все чувствуем и с чем боимся столкнуться. Активизация активной, сознательной душевной жизни перед лицом реального мира необходима и неизбежна. Мы видим скорбь повсюду вокруг нас, потому что это состояние и есть мы. Наша Земля, этот источник любви, умирает; никакие научные исследования не могут сказать о противоположном; никакие утаивания со стороны правительства, промышленности, вооруженных сил не могут скрыть то, что ощущается в непосредственности переживания тела с помощью души. Пока это отрицается, то, что принадлежит всему миру, так и будут продолжать интерпретировать в качестве всего лишь личного психологического страдания, хотя на самом деле в то же время это будет и личным страданием. 

Активация сознания души посредством скорби приводит к соединению души с эго, инициируя новое чувство «Я», которое больше не так озабочено самосохранением, самоизоляцией и личными достижениями, но вместо этого ориентировано на воссоздание мира посредством деятельности воображения, которое получает силу с помощью любви; здесь место это должно занять воображение. Эго не может работать над такой задачей, используя свои собственные силы, которые ранее оно получало с помощью всего, что было дано в прошлом, прошлом, теперь недоступном в качестве естественной, живой силы. 

Вместо этого теперь нам следует открыться потоку времени из будущего и научиться жить в этом потоке возможностей, который, теперь уже полностью осознанно, может быть сформирован в определенный узор. То, что раньше происходило бессознательно, как активность воображения души, теперь должно начать происходить сознательно. Чтобы выполнить эту новую задачу следует вести себя как человек, получивший большое наследство, но однажды утром проснувшийся и обнаруживший, что рынок рухнул; в такой ситуации человек, скорее всего, переживет горе, и на основе него научится стремиться к достижению того, что раньше считалось само собой разумеющимся. В сфере воображаемого «Я» такая работа начинается с обучения осознанию тела в душе, развития воображения деятельности тела. Давайте посмотрим, как это можно сделать и то центральное место, которое в такой задаче занимает любовь. 

 

СОПРИКОСНОВЕНИЕ С МИРОМ 

 

Скорбь – это процесс, благодаря которому тело постепенно становится сознательным телом в душе; это означает, что при переживании человеком скорби каждая клетка его тела становится сознательной, и появляется возможность ощущать мир через тело в целом. Такой способ ощущения совершенно отличается от способа познания мира отдельными органами чувств, поскольку ощущение через тело – это, в то же время, ощущение мира как целостности. Это может показаться цветущей, жужжащей неразберихой, но на самом деле это и есть открытость всем свойствам мира в их глубинной сути. Например, тот, кто переживает скорбь по поводу потери любимого человека, испытывает сильную боль. В то же время, этот человек имеет обостренное представление о том, что важно, а что нет. Ему трудно общаться с другими не из-за депрессии, а потому, что он видит, что большинство людей не живут с этим чувством, и многое из того, что происходит вокруг скорбящего человека, ощущается им как тривиальное и низменное. Такое восприятие, я думаю, верное. Когда боль скорби утихает, часто не исчезает способность чувствовать главное. Я не считаю, что путь к целостности лежит через постоянную боль, скорее через признание того, что боль сигнализирует об утрате старого чувства эго и может сигнализировать о рождении новой сознательной чувствительности по отношению к миру и другим. 

Органом для восприятия мира как синтеза целого, для восприятия особенностей и в то же время ощущения того, что все действительно связано со всем остальным, является кожа. С помощью этого органа тело отражает, отзеркаливает то, что находится вокруг него. Представьте себе отца, идущего по улице со своим трехлетним сыном. Мальчик прыгает в лужу мутной воды. Отец кричит: «Прекрати! Ты промокнешь и испачкаешься!» Трехлетний ребенок не может когнитивно понять, что говорит его отец, но его тело отражает настроение, голос и жесты отца, это происходит во всем теле, в виде сжатий, скованности, сокращений. Такое отражение происходит постоянно, не только в детстве. 

Отзеркаливание всегда происходит со всеми нами; мы обычно не осознаем этого, кроме тех случаев, когда сталкиваемся с гневом или криком, или же когда к нам проявляют теплоту и заботу. Кроме того, тело отражает все, что его окружает, даже то, чего не видно, например, эмоциональное состояние других, даже если эмоции не выражаются. Лучшее, более описательное слово, чем отражение, – это прикосновение. Тело воспринимает окружающий мир как единое целое через ощущение, подобное прикосновению, но это ощущение через прикосновение не обязательно подразумевает физическое прикосновение. Тело познает свое окружение через прикосновение, которое также может быть и на расстоянии, в принципе, на любом расстоянии. В то время как кожа является органом, позволяющим ощутить прикосновение к миру, она не должна пребывать в физическом контакте с тем, что ее касается, так же, как и глаз не должен находиться в физическом контакте с объектом, чтобы его видеть. С помощью практики внимательности к телу, осязание может стать сознательным способом познания мира не как мира объектов, а как мира активности. 

Однако чтобы чувствовать подобным образом нам следует избавиться от концепта тела как объекта и начать чувствовать само по себе тело в качестве активности, как образ процесса внутри которого мы пребываем. Тело, как объект – это момент и центр соединения потоков времени, в котором я себя ощущаю, и в котором он совпадает с общемировым временем. Живое человеческое тело не является объектом в том же смысле, а каком им является стул или лампа. Только из-за того, что благодаря моему телу я знаю об объектах мира, в качестве одного из них я ощущаю и свое тело. Да, но можно возразить, что если я выйду на дорогу и попаду под машину, то это будет достаточным подтверждением того, что мое тело – это объект наравне с другими объектами. 

Хотя то, что одним из аспектов человеческого тела является его объектность, не подтверждает того, что всё оно целиком является объектом; кроме этого есть нечто большее, однако это большее не добавлено в качестве дополнительных принадлежностей. Кроме тех случаев, когда с телом обращаются, как с объектом, так что оно становится лишь ещё одним объектом среди других объектов. Я могу почувствовать, словно меня сбил автомобиль, если кто-то нехорошо отнесется ко мне. Я также могу начать чувствовать себя объектом при ослаблении творящей образы активностьи эфирного тела; поэтому целью привлечения внимания к способности тела чувствовать целостно, является усиление эфирного тела, теперь уже сознательно в дневной жизни, а не бессознательно с помощью активности сновидений, что будет рассмотрено в следующей главе. 

Осознанное внимание к жизни тела, ощущаемой изнутри, не означает осознание собственного тела как наблюдателя, а скорее ощущение тела как деятельности, не объекта, обладающего свойствами подвижности, а воображение внутри самого движения, как будто мир видит тело во сне. Кожа как один из органов чувств, способный воспринимать эту активность, как и все другие органы чувств, является большим, чем просто физиологический рецептор. Например, глаз можно рассматривать в качестве сложного физиологического механизма, но в нем также заключена и способность, способность видеть. 

Более того, все органы чувств обрели способности из-за травмирования тела. Органы чувств – это эволюционная реакция организма на телесные повреждения. Например, рыбы, которые живут в полной темноте в воде в пещерах и не травмируются из-за света, не только лишаются зрения, но и у их потомства через поколения исчезает сам глазной орган. Кожа, таким образом, становится способностью благодаря тому факту, что теперь её ранит радиация; это гораздо более тонкий орган, чем другие органы тела, поскольку именно он открывает возможность психического и душевного присутствия в мире. Однако формирование этой способности психического осознания должно быть в тесной связи с одухотворенным чувством «Я». Без сопутствующего осознания «Я» формирование этого психического чувства тела переходит в один из двух видов патологии – броню или зависимость. 

Вильгельм Райх открыл патологическое явление мышечного панциря, и он сделал это именно с помощью того типа мышления, которым мы здесь занимаемся, то есть он смог представить тело в его союзе с душой и духом, а также представить себе тело в его психическом функционировании. Панцирь – это ожесточение тела из-за травм и страха. Созвучно тому, что мы описали, Райх заявляет: 

«Поскольку человек, пребывающий в мышечном панцире, является закостеневшим, он мыслит преимущественно материальными категориями. Он воспринимает движение как нечто запредельное или сверхъестественное. Это следует понимать буквально. Язык всегда выражает непосредственное состояние ощущений органов и дает отличный ключ к самосознанию человека. Движение, то есть плазматический поток, действительно недоступно для закосневшего человека-животного. Следовательно, он воспринимается как нечто «запредельное», то есть пребывающее за пределами его восприятия эго; или «сверхъестественное», то есть ощущаемое как вечное космическое стремление за пределы своего материального существа. То, что организм, заключенный в панцирь, воспринимает как «разум» или «душу», – это недоступная для него подвижность… Вот она, подвижность; она живет, смеется, плачет, ненавидит, любит – но всегда только в зеркале. В действительности для эго это недоступно, так же как и для Тантала были недоступны плоды. Из этой трагической ситуации проистекает каждый убийственный, направленный против жизни, порыв».[2] 

Райх предоставил научное доказательство существования эфирного тела, показал, что панцирь связан с образованием раковых опухолей, обнаружил присутствие эфирного тела Земли и показал разрушительность воздействия излучения на эфирное тело Земли и на людей. Правительство США заключило его в тюрьму якобы за транспортировку через границу штата устройства для укрепления эфирного тела, оргонной коробки; официально считается, что он умер от сердечной недостаточности вскоре после заключения в тюрьму. Некоторые предполагают, что его смерть может быть связана с тем, что он обнаружил смертельное воздействие радиации на эфирное тело Земли из-за ядерных экспериментов правительства. 

Я считаю, что сознательная работа над вниманием, вниманием тела как подвижности, также укрепляет эфирное тело, тело в душе. Мы должны стать своими собственными генераторами «оргона», которые могут перемещаться через границы штатов, не опасаясь заключения в тюрьму. Однако для этого необходимо держать в сознании уязвимость тела перед тонкими силами. Панцирь возникает только тогда, когда «Я» усыплено, бессознательно, когда оно не чувствует душу; тогда, по сути, тело может затвердеть и застыть, а «Я» будет заключено в тюрьму, подобную закрытой пещере. 

Нынешний эпидемический феномен созависимости дает другую картину появления мышечного панциря. Тело, скованное панцирем, жаждет прикосновений, которых нельзя получить, потому что оно окаменело из-за травм и страха. При отсутствии способности ощущать собственное тело как активность, вредоносное прикосновение в форме физического, сексуального и эмоционального насилия (а само насилие означает, что с телом обращаются как с объектом а не как с видимой активностью души), с одной стороны, усиливает панцирь, а с другой, пусть это и покажется противоречивым, способствует выходу из него. Такое противоречие и лежит в основе феномена созависимости. 

Из-за страха человек как бы заключен в темнице тела, при этом он кричит об освобождении. Обидчик предлагает необходимое освобождающее, хоть и вредоносное прикосновение, потому что обидчик прикасается не к телу в душе, а к телу, как если бы оно было объектом, физически, эмоционально или психически. Результатом является дальнейшая защита тела и повышенная потребность в прикосновении. Современное лечение созависимости предлагает двойной способ разрушения такого шаблона. Он начинается с попытки вспомнить травму тела, вызывающую глубокую скорбь. Затем, однако, человек учится устанавливать границы, создает своего рода «здоровый» панцирь, что обычно сочетается с такой духовной программой, как Двенадцать Шагов, которая заключается в обретении опоры на «сверхъестественное», во всем многообразии этой сферы. Другими словами, вместо того, чтобы быть отрезанным от живого, телесного присутствия в мире из-за чужого контроля, человек учится сам контролировать этот процесс. Я не собираюсь критиковать этот терапевтический метод, потому что он, несомненно, полезен. В то же время мышечный панцирь теперь является частью гораздо более широкого условия, чем то, что происходило лично с нами, поскольку и обидчик, и жертва насилия ищут необходимый жизненный опыт общения с миром. 

ЛЮБОВЬ И ДУША ТЕЛА 

Теперь я хочу взглянуть на существующую в мире радиацию как на нечаянного помощника в обнаружении активности любви в процессе становления сущности «Я», и на то, что любовь – это не просто субъективное эмоциональное переживание, но и активное присутствие индивидуальности в мире, реальная сила, с реальными последствиями своего воздействия. Во-первых, необходимо подчеркнуть важность подхода ко всему этому с помощью воображения. Радиация, видимая с помощью деятельности воображения сознательной души, – это просто процесс распада фактора души в мире, процесс, в котором Земля и индивидуальное тело идут по направлению к инертности и свинцовой тяжести. 

Всю жизнь на Земле можно представить в качестве излучения Софии, как любви, силы, совершенно бескорыстно изливающей саму себя. Таким образом, радиацию можно рассматривать в качестве распада сияния любви, преждевременно оканчивающейся деятельности. Поэтому, видно, что единственным доступным способом уравновешивания процесса распада является усиление активности любви, которая теперь должна исходить с нашей стороны. 

Если любовь – это не лишенная реальной силы банальность, нам нужно тонко различать все качества и аспекты любви; чтобы научиться этому, следует обратиться к скорби. Возможно, при исцелении панциря и зависимости многие зацикливаются на том, чтобы найти лекарство от скорби. Нам следует вообразить скорбь, чтобы увидеть, во что она может развернуться, а не искать выхода из неё. Мы описали скорбь в качестве пробуждения сознания души в теле. Другими словами, скорбь – это деятельность тела в печали, инфернальное софийное качество жизни и опыта тела. Двигаться против скорби может означать движение против Софии, попытку эго в старом смысле слова сохранить контроль, придерживаясь устаревших, привычных способов работы. Старое чувство эго связано с желанием знать вещи до того, как они будут пережиты, так что опыт может быть сформирован в соответствии с тем, что уже известно. Новое сознательное «Я» как душа познает только благодаря непосредственному опыту, а не заранее. Здесь «Я» выстрадывает опыт. Выстрадать опыт – значит испытать его; это не то же самое, что мазохизм. Нам следует спросить: что же делает это возможным? 

Изображение. Представьте, что вы в горах, у чистого, совершенно спокойного голубого озера. Вы видите в озере отражение голубого неба и огромных плывущих облаков, также вы видите отражение могучих сосен и орла, летящего над вами, а также свое отражение. Затем кто-то бросает в озеро камень; отражение покрывается волнами, становится неустойчивым и размытым. Отражение искажается одновременно в двух направлениях: по вертикали – небо, облака, птицы, деревья, и по горизонтали – собственно само изображение. Травма похожа на нарушение нашего собственного образа. Однако остается неосознанным то, что это страдание одновременно является и нарушением вертикального направления, способности ощущать мир в его единстве как живое тело. 

Если бы кто-то попытался восстановить только образ самого себя, если бы, например, можно было каким-то образом стабилизировать ту небольшую часть воды, которая отражает его тело, оставив волноваться остальную воду, это было бы лишь кратким промежутком времени, прежде чем образ снова покроется рябью. Единственный способ предотвратить повторное разрушение – это создать своего рода прочный барьер вокруг собственного отраженного образа. Чтобы работать над стабилизацией как горизонтального, так и вертикального измерений колеблющегося изображения, требуется нечто большее, чем установка защитного барьера, поскольку невозможно барьер, который охватил бы всю вселенную. 

Обнаружение опыта травмы приводит к обнаружению личности, живущей со стыдом. Под стыдом обычно подразумевается чувство, которое я испытываю, если не позволяю причинять себе вред; стыд внушают мне другие за то, что я отказался быть для них объектом. Однако на самом деле чувство стыда бывает двояким. С одной стороны, это нездоровое индивидуальное чувство стыда. С другой стороны, чувство стыда ощущается всякий раз, когда человек страдает от изоляции от всей матрицы связей, к которой он принадлежит. Эти два переживания стыда нелегко различить. 

Исцеление индивидуального стыда без признания необходимости обратить любовь к миру, а не только к себе, также может отвлечь от необходимой работы по восстановлению мирового баланса. Стыд – самый важный индикатор, показывающий, что соединительная матрица любви повреждена; Другими словами, когда один человек испытывает стыд из-за травмы, вся вселенная испытывает стыд, так что стыд, который испытывает он, является не только личным и индивидуальным. Крайняя потребность в любви, которую испытывает стыдящийся человек, – это в то же время крик Земли, нуждающейся в восстановлении своей жизненной силы любви. Путь к восстановлению жизненной силы любви в мире сейчас, прежде всего, лежит через здоровое самолюбие. 

Сегодня самолюбие приравнивается к любви к себе; это, однако, состоит в том, чтобы относиться к себе как к объекту и не более, ведь часто трудно уйти от той манеры, в которой относятся к тебе другие. Сказать «Я люблю себя» или практиковать это разными способами, включая аффирмации, заботу о себе, осознание того, чего ты хочешь, обретение уверенности в том, что, вы – главный, о ком вы заботитесь в отношениях, это не самолюбие, а эгоизм. Фактически, динамика любви к себе ничем не отличается от динамики ненависти к себе. Сказать «Я ненавижу себя» – это тоже форма эгоизма, поскольку это тоже способ взглянуть на себя со стороны. Вы удивитесь, но люди, которых научили любить себя, страдают от жестокого обращения точно так же, как и те, кого учили себя ненавидеть, поскольку их также научили смотреть на себя как на объекты. 

Нужно стараться говорить об эгоизме без осуждения; я не считаю, что это неправильное, плохое или некрасивое качество. Я пытаюсь описать процесс как можно яснее, чтобы раскрыть некоторые заблуждения, связанные с любовью. Любовь к себе – это необходимость; без нее любовь не была бы индивидуальной, а также было бы невозможно свободно выбрать кого любить. Однако любовь к себе заложена в самой природе человеческого сознания; ей не нужно обучаться. Необходимо научиться устранять все препятствия, созданные эгоизмом, которые скрывают непосредственное переживание любви к себе, а также тому, как не препятствовать естественному возникновению любви к себе, которая является основой истинной человеческой свободы, опыта «Я». Любовь к себе является основой человеческой свободы, потому что этот опыт, представляющий деятельность без объекта, продуктивную активность, делает возможным свободное решение направить эту активность на других и на мир в целом. С другой стороны, научиться любить себя, глядя на себя со стороны, означает навсегда остаться в плену. Любви к себе трудно достичь тем, чье ощущение себя имеет внешний источник и коренится в том, что о них говорят другие, например, что они хороши, когда поступают одним образом, и плохи, когда поступают иначе. 

Другая проблема состоит в том, что любовь к другому часто бывает непризнанной любовью к себе. Если влюбленный человек чувствует, что он или она не может жить без другого, если любовь сопровождается колебаниями всевозможных настроений, это значит, что другой несет в себе аспект его или её собственной души, аспект любви к себе. Эта трагическая ситуация является более или менее нормальной, потому что есть ожидание, что любовь в любом случае не сочетается с сознательным чувством «Я». Человек смотрит на любовь как на способ освободиться от самого себя. Подобное заблуждение относительно того, что такое любовь, происходит из замкнутого в себе и отделенного от мира эго; кажется, что любовь – это путь назад в мир, хотя на самом деле этот вид любви не освобождает человека от замкнутого в себе эго, но погружает его в ужасы этого замкнутого пространства, которое теперь обнаружено в другом человеке. 

Если я позволяю кому-то другому обладать аспектом моей собственной души, который должен быть сознательной активностью моего одухотворенного «Я», возникает парализующий страх, потому что, если другой человек уходит или угрожает уйти, возникает глубокое чувство отверженности. Эта отверженность на самом деле означает, что я остался без элемента любви к себе, который изначально не принадлежал другому человеку. Страх потери порождает всевозможные фантазии – другой человек может уйти; у него или у нее роман на стороне; я не могу не следить за другим человеком; когда другого человека нет рядом, возникает невыносимая боль. Присутствие другого человека рядом стремятся гарантировать посредством страха – угроз насилия или фактического насилия, за которыми следует глубокая тоска и слишком близкая близость. Затем, когда другой действует тем образом, который не соответствует вашей недостающей части, этот человек обращается против вас в гневе и ненависти. Большая любовь часто возникает только от бедности сознания души. Если мы утверждаем, что не можем жить без другого, тогда наша собственная личность неполноценна, и мы ищем то, что нас восполнит. Однако все это завуалировано словами: «Я люблю другого человека». 

В чем же тогда природа любви к себе и почему я говорю, что ей не нужно учиться, что она дается с помощью осознания? Что означает любовь к себе, если это не то же самое, что утверждение «Я люблю себя»? Любовь к себе – это не то же самое, что осознание себя смотрящим на себя же как бы со стороны, утверждающим, что тот, кого он видит, хороший и достойный. Любовь к себе скорее эквивалентна самосознанию, а самосознание – это не сознание себя, а сознание в себе. 

Разъяснение истинного значения любви к себе помогает понять отношения между эго и «Я». «Я» и эго на самом деле относятся к одному и тому же качеству, качеству самосознания, которое, однако, может действовать в двух направлениях; «Я» дает, а эго берет. «Я» – это творческое, обращенное вовне начало, в то время как эго занято сохранением и обращено вовнутрь. «Я» познает себя благодаря своей способности создавать сознание. Эго познает себя через желание почувствовать собственное сознание, желание самоощущения, которое должно исходить извне. Поскольку оно приходит извне, это чувство никогда не может быть гарантировано, а когда оно есть, оно длится недолго и должно повторяться бесконечно. Таким образом, эго по своей природе является зависимым. С другой стороны, любовь к себе, рассматриваемая со стороны «Я», является не чем иным, как описанием действий «Я» в его осознании других и мира; другими словами, любовь к себе – это самосознание, которое охватывает весь мир. Что же тогда определяет, будет ли самосознание творчески обращено к миру или аддиктивно направлено на самоощущение? 

Эго всегда ориентировано на прошлое, на попытки удержать то, что оно получило в прошлом. Таким образом, эго действует как «законченная» структура сознания, завершенная и целостная, но поскольку на самом деле она не завершена, ей приходится постоянно искать подтверждения того, что она является таковой, действуя как сущее, а не как пребывающее в становлении. «Я» ориентировано на время, текущее из будущего, и поэтому знает только сознание, но не сознание самого себя. Эго закончено, оно привычно, склонно к воспроизведению одного и того же, и лишено творческого элемента. «Я» пребывает в становлении, его можно вообразить в качестве способности, а не сущности, оно функционирует посредством импровизации, не имеет фиксированной формы и создает то, что ему известно. 

Сознательная жизнь протекает в динамической полярности этих двух качеств самосознания. Страх, который приходит с переживанием скорби, может сместить полярность в сторону эго, в то время как любовь сдвигает полярность в направлении «Я». Таким образом, в настоящее время эгоизм достаточно тяжеловесен и неизбежно будет преобладать, если мы не сможем найти уравновешивающий фактор, который может возникнуть только из признания того, что элемент любви – это то, что в первую очередь делает человеческое сознание возможным. Другими словами, в нашем сознании необходимо усиление любви, но это усиление должно происходить изнутри сознания, а не извне, что в таком случае было бы усилением эго. Такое усиление может произойти только благодаря обучению работе со страхом и скорбью; усиление любви происходит не напрямую, а косвенно, через борьбу со страхом. 

Кроме того, основным источником страха, как уже пытался показать, является присутствие невидимой силы радиации, столкнуться лицом к лицу с которой совсем нелегко. Я подозреваю, что присутствие этой силы в мире и то, как она разъедает жизненную силу, намного больше затрудняет встречу со страхом, чем когда-либо прежде, потому что у неё нет видимого объекта. 

СКУКА И СТРАХ ДУШИ 

Замкнутое в себе эго остается закрытым, борясь со всем новым, что пытается проникнуть в него. Когда эго сталкивается с чем-то незнакомым, возникают дискомфорт, беспокойство и страх, потому что эго действует на основе старых представлений. Можно жить и даже наслаждаться жизнью, обдумывая одни и те же мысли, испытывая одни те же чувства и осуществляя ставшие привычными действия. Но это будет до тех пор, пока такие способы восприятия жизни из прошлого будут постоянно подтверждаться тем, с чем вы сталкиваетесь в мире. Пока жизнь во времени была основана на потоке из прошлого, можно было жить за счет эго. Однако ситуация становится критической, когда все, что приходит извне, незнакомо, когда кажется, что мир меняется день ото дня, потому что тогда эго не знает, что делать, кроме как отключиться от внешнего течения времени. 

Однако, как мы уже увидели, мы вступили во время, когда царство души больше не столь радикально отделено от царства сознания, и соединение души с сознанием вызывает тоску по новым впечатлениям, когда душа жаждет впечатлений от временного потока из будущего. Эго в замешательстве, потому что, с одной стороны, оно ищет утешения в известном, в то время как душа жаждет нового. Это замешательство определяет внутреннее состояние скуки. Скука возникает, когда есть желание новых впечатлений, в то время как новым впечатлениям не позволяют войти. Мне скучно, когда я хочу что-то сделать, но не знаю, что делать, потому что перспектива сделать что-то действительно новое угрожает старым представлениям. Вероятно, скука – это главная болезнь века. 

Скука – это последствие усиления страха, поскольку страх вводит нас в мир, в котором нет ничего, на что можно было бы положиться. В присутствии такой незнакомости желание впечатлений, на которые точно можно рассчитывать, принимает форму зависимости. Зависимость состоит из чего-то, будь то вещество, другой человек, сила, любовь, деньги, практически все в мире, что на мгновение избавляет душу от скуки и, кажется, предлагает новый опыт, который, тем не менее, можно контролировать. Даже наркозависимость предлагает эту возможность переживания освобождения от ограниченности эго, но при этом дверь к переживанию «Я» не открывается. Наркомания может быть ярким примером потери контроля, что свойственно любой зависимости. Однако зависимость – это условие полностью контролируемой потери контроля. Здесь страх встречается с использованием чего-то знакомого для удовлетворения стремления к новым впечатлениям, к еще одной любви, еще одной ставке, к большему количеству денег или власти, что приносит мгновенный интенсивный опыт, заменяющий нечто по-настоящему новое и неизвестное. 

Лекарство от зависимостей может лишь принимать форму лечения, которое само становится еще одной зависимостью, пока не будет замечено основное явление, которого ищет душа, чтобы проникнуть в область сознания. Стремление души к впечатлениям, исходящим из временного потока, текущего из будущего может быть удовлетворено здоровыми способами только с помощью этого центрального факта, что самосознание – то же самое, что и любовь к себе. Благодаря любви к себе, любовь теперь входит в сознательную жизнь души. Таким образом, результатом того, что душа становится сознательной в «Я» и его функционировании как любви, является то, что «Я» и только «Я» может работать над личностью, чтобы обратить любовь к себе в сторону других людей и всего мира. Рудольф Штейнер утверждает это следующим образом: «Любовь нужно направить на себя только для того, чтобы обратить себя на служение миру; роза украшает себя только для того, чтобы украсить сад». 

Здесь и лежит подсказка относительно природы любви к себе, к которой следует присмотреться внимательнее, поскольку слова Штейнера подобраны очень точно. Он говорит, что любовь можно обратить к себе, и это делает возможным собственное служение миру. Он не говорит, что «Я» направлено на служение миру, но что любовь к себе может «обратить себя на служение миру». Любовь – это акт служения, но при этом не делается различия между «Я», которое служит, и самим по себе служением. Пока проводится различие между мной и миром, существует и разделение, и служение – это то, что эго делает в мире ради чего-то реального или воображаемого, достижимого или бесконечно далекого, материальной или духовной награды, а не деятельности мира, существующей благодаря моему присутствию. Я не являюсь просто некой сущностью, которая что-то делает в мире, но и, как мы уже говорили ранее, индивидуализированным сознанием Земли. В то же время сознание Земли – это не уничтожение индивидуальности моего «Я», также как и служить и любить не означает растворяться в каком-то мистическом единстве с Землей. Здесь мы скорее погружаемся в тайну Земли как любви; Земля находится в процессе индивидуализации, чего она может достичь в течение огромного количества времени, только если человечество станет полностью сознательным и индивидуализированным. 

В следующей главе будет исследован один способ сознательной работы по обращению самосознания к миру, способ, с помощью которого мы можем работать над укреплением тонкого тела посредством сознательной работы со сновидениями. Этот способ работы со сновидениями не связан с их толкованием или с познанием себя, а скорее ориентирован на демонстрацию обращения себя на служение миру. 


[1] Ernst Lehrs, Man or Matter (London: Rudolf Steiner Press, 1985), p. 308.[2] Wilhelm Reich, Ether, God and Devil/Cosmic Superimposition (New York, NY: The Noonday Press, 1973), pp. 116-117.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнгианство, мифология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"