Перевод

Глава 7

Анатомия души

                                                                        SEPARATIO



image.png 28.34 KB



 
 

Считалось, что primamateria является сложной смесью
различных недифференцированных компонентов, требующих
сепарации. Образы, описывающие этот процесс, порождены
различными химическими и физическими процедурами, вы-
полнявшимися в алхимической лаборатории. Металл извле-
кался из сырой руды в результате нагревания, пульверизации
или с помощью химических реакций. Многие вещества при
нагревании делятся на летучую часть, которая испаряется, и
землистый осадок, который остается на дне. Амальгамы, на-


 
image.png 122.89 KB
                                                                   Рисунок 7-1 
                                Разрезание философического яйца. Майер.
                                           (Atlanta Fugiens, 1618) 
 

пример, при нагревании выделяют ртутные пары и нелетучий
 металл, который оседает внизу сосуда. В процессе дистилля-
 ции летучая жидкость сепарируется от более тяжелого соеди-
 нения, а выпаривание отделяет жидкий растворитель от рас-
 творенного в нем твердого тела. Алхимики использовали такие
 операции, как фильтрация, отложение осадка, а возможно даже
 способы грубой обработки с помощью центрифуги. 

Во всех случаях сложная смесь подвергается разложению
 на компоненты. Порядок возникает из хаоса в процессе, сход-
 ном с рождением космоса в мифах о сотворении. Поэтому
 неудивительно, что многие космогонические мифы описывают
 сотворение как separatio. Например, Овидий описывает сотво-
рение следующим образом: 

   
Не было моря, земли и над всем распростертого неба, —
 Лик был природы един на всей широте мирозданья, —
 Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой,



Бременем косным он был, — и только, —
 где собраны были
 

Связанных слабо вещей семена разносущные вкупе,
 Миру Титан никакой тогда не давал еще света,
 И не наращивала рогов новоявленных Феба,
 И не висела земля, обтекаема током воздушным,
 Собственный вес потеряв,
 и по длинным земным окоемам
 

Рук в то время своих не простерла еще Амфитрита.
 Там, где суша была, пребывали и море и воздух.
 

Но ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать.
 Воздух был света лишен, и форм ничто не хранило.
 

Все еще было в борьбе, затем что в массе единой
 Холод сражался с теплом,
 сражалась с влажностью сухость,
 

Битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким.
 Бог и природы почин раздору конец, положили.
 

Он небеса от земли отрешил и воду от суши. 

Воздух густой отделил от ясность обретшего неба.
 После же, их разобрав, из груды слепой их извлекши,
 Разные дав им места, — связал согласием мирным.
 Сила огня вознеслась, невесомая, к сводам небесным,
 Место себе обретя на самом верху мирозданья,
 Воздух — ближайший к огню по легкости и расстоянью.
 Оных плотнее, земля свои притянула частицы
 (Перевод с латинского С.В.Шервинского)
 
 
Мария-Луиза фон Франц пишет, что мифы о сотворении
 часто начинаются с рассказа о космическом яйце: “После того,
 как яйцо создано, оно должно подвергнуться разделению на
 две части. Мы часто находим тот же мотив о разделении
 изначальной целостности в связи с повествованием о сепара-
 ции первых прародителей. Во многих космогонических мифах
 говориться о том, что Мать-Земля и Отец-Небо, например, из-
 начально существовали длительное время в неразрывных объ-
 ятиях. Они, иными словами, представляли собой гермафродита
 с постоянной взаимосвязью его разнополых частей. В таком
 состоянии ничего не может происходить, поскольку Отец-Небо
 лежит так близко к Матери-Земле, что между ними не никако-
 го пространства, где что-либо способно вырасти. . . Поэтому
 первый акт сотворения — сепарация этой божественной пары,
 отделение их друг от друга, так чтобы образовалось место для
 других созданий (рисунок 7-2). Это сравнимо с разрезанием
 яйца на две части”

Вариантом операции может служить разделение Родителей
 Мира в древнеегипетском мифе о сотворении: 

“Шу был воплощением воздуха. Его имя значило “подни-
 мать” и произошло от совершаемого им в мифе важнейшего
 акта — разделения детей, Геба, земли, и Нут, неба, что привело
 к сотворению мира, такого, каким люди его знают. По веле-
 нию Ра, подстрекаемого кровосмесительной ревностью, Шу
 распростерся между Гебом и Нут, разорвав их тесные объя-
 тья. В другом варианте мифа говорится, что Ра приказал Шу
 поддерживать Нут, когда она, приняв образ коровы, подняла Ра
 на небеса (рисунок 7-2). 

Шу обычно изображали поддерживающим Нут бородатым
 человеком с поднятыми руками. Он стоял во весь рост или
 на коленях, опираясь на Геба. На голове Шу было страусиное
 перо. Иероглиф, означавший “Шу”, представлял собою четыре
 пера, символизирующие четыре колонны, которые поддержи-
 вают Нут. Иногда его изображали в виде льва, или в виде
 воздушного столба. 

Имя “Шу” также значило “быть пустым” и в некоторых
 текстах трактовалось как божественная пустота. В других —
 Шу наделялся еще большим значением: как бог воздуха в позд-
 них источниках он олицетворял божественный разум. Поэтому
 он стал непосредственным созданием Атума, и, следовательно, 

image.png 165.49 KB

                      Бог, творящий мир (Иллюстрация в рукописи, 13 век. Вена,
                                      Австрийская национальная библиотека. 

 
воплощением верховной власти последнего. Шу был, таким
 образом, богом, который приводил в ход творение, формируя
 мир, отделяя землю от неба”[1] (рисунок 7-3).


Алхимические тексты говорят о происходящей в реторте
 сепарации неба от земли. Например, у Рипли есть такие слова: 

“Итак, сепарацию ты должен повторить многократно, раз-
 деляя твое вещество на две части, так чтобы отделить Простое
 от грубого, пока внизу не останется синяя земля. Эта земля
 укреплена, чтобы вынести все скорби. Другая часть является
 Духовной и летучей, но ты должен будешь преобразовать их
 в единое целое”[2]

В “Изумрудной скрижали” мы читаем: “Отдели землю от
 огня, тонкое от плотного, благородное от неблагородного”.
 С психологической точки зрения, итогом separatio путем раз-
деления на две части становится осознание противоположно-
стей[3]. Это важнейший признак возникновения сознания. 

В эволюции западного сознания противоположности
 (enantia) были обнаружены философами-досократиками. Пи-
фагорейцы установили десять пар противоположностей (оппо-
зиций)[4]

1.     предел (peras) беспредельное (apeiron) 

2.     нечет (peritlon) чет (anion) 

3.     единое (hen) множественное (plethos) 

4.     правое (dexion) левое (aristeron) 

5.     мужское (arren) женское (thelu) 

6.     покоящееся (eremoun) движущееся (kinoumenon) 

7.     прямое (euthu) кривое (kampulon) 

8.     свет (phos) тьма (skotos) 

9.     xopoiiiee(agathon) плохое(какоп) 

10.     квадрат (tetragonon) паралеллограмм (heteromekes) 

Психологическое значение обнаружения оппозиций едва
 ли можно переоценить. Открытие оппозиций, как и чисел,
 несло в себе для древних ауру нуминозного. Мир был разорван
 на куски, и между отделенными противоположностями было 

image.png 128.22 KB
                                          
                                                           Рисунок 7-3 
                                Отделение неба от земли: Шу поднимает Нут над Гебом.
                               (По иллюстрации A. Jeremias, Das A lie Testament im Lichte
                                    cles Allen Orients,
Leipzig, 1904. Turin, Egyptian Museum. 

 
создано пространство, место для жизни и роста сознающего
 человеческого Эго. 

Осознаваемая сепарация элементов является отделением
 субъекта от объекта, Я от не-Я. Это — первая пара противопо-
 ложностей. Шу может отделить Геба от Нут только после того,
 как он прежде отделил от них себя. Шу, таким образом, сим-
 волизирует первичное разделяющее противоположности Эго,
 которое создает пространство для существования сознания.
 Пока противоположности остаются неосознанными и неразде-
 ленными, человек живет в состоянии мистического соучастия,
 а, следовательно, идентифицируется лишь с одной из сторон
 пары противоположностей, проецируя свою враждебность на
 другую сторону. Пространство для существования сознания
 появляется между противоположностями. Значит, человек об-
 ретает сознание, когда способен вместить в себя и вынести
 противоположности. 

Важнейший аспект психотерапии — процесс separatio, са-
мой важной составляющей частью которого является отде-
ление субъекта от объекта. Незрелое Эго печально известно
своим состоянием мистического соучастия как во внутреннем,
так и во внешнем мире. Так Эго должно пройти через длитель-
ный процесс дифференциации между субъектом и объектом.
По мере прохождения через этот процесс, также происходит
разотождествление с другими парами оппозиций. 

Алхимик говорит: “Отдели землю от огня, тонкое от плот-
 ного”. В психологическом отношении это можно отнести к се-
 парации конкретных, реальных аспектов опыта от либидо и
 внутренних символических значений, с ним связанных — то
 есть, к разделению субъективных и объективных компонентов.
 Обычная проблема в психотерапии — конфликт и двойственное
 отношение относительно практического решения. Должен ли
 я устроиться на эту работу? Должен ли я сделать это дви-
 жение? Должен ли я жениться или развестись? Основание
 таких конфликтов часто лежит в отсутствии различения меж-
 ду реальностью и символическим значением предполагаемых
 действий. Может быть, например, личность, зацикленная на
 идее развода, но неспособная действовать, нуждается в психо-
 логическом отделении от его или ее супруга, символического
 развода, а не буквального. Во всяком случае, реальное и сим-
 волическое — два разных уровня действительности, которые
 необходимо различить и рассматривать по отдельности. Когда
 это сделано, объективное решение часто легко принять. 

Сотворение путем separatio также описывается как разде-
ление на четыре части. Парацельс говорит: “Когда изначаль-
ная материя пребывала в хаосе, сотворение мира началось
с разделения на четыре элемента. Из этого хаоса Бог создал
Великий Мир, разделенный на четыре отдельных элемента,
Огонь, Воздух, Воду и Землю”[1]. И в Золотом Трактате Герме-
са мы читаем: “Поймите тогда, о, вы, сыновья мудрости, что
знание о четырех элементах древними философами искалось
не физически и не безрассудно, а было обнаружено благодаря
терпению путем целенаправленного и сокровенного труда”[2]

Процитированные тексты обращают нас к “Тимею” Плато-
 на, в котором он говорит о хаосе в процессе сотворения, когда
 во Вселенной “наполнявшие ее силы не были ни взаимно по-
 добны, ни взаимно уравновешены, и сама она ни в одной своей
 части не имела равновесия, она повсюду была неравномерно
 сотрясаема и колеблема этими силами и в свою очередь сама
 колебала их своим движением. То, что приводилось в движе-
 ние, все время дробилось, и образовавшиеся части неслись
 в различных направлениях точно так, как это бывает при
 провеивании зерна и отсеивании мякины: плотное и тяжелое
 ложится в одном месте, рыхлое и легкое отлетает в сторону
 и находит для себя иное пристанище. Вот наподобие этого и
 четыре упомянутых рода [стихии] были тогда колеблемы”

Более сложное описание процесса сотворения путем
 separatio мы находим у Филона Александрийского, которого
кратко пересказывает Гудинаф: “Бог проецирует Логос, ко-
торый является принципом единства и в то же самое время
носит специфическое имя — “Резец”. Логос-Резец формирует
сначала мир понятий (мир архетипических форм) и затем
материальный мир. Первичное вещество, которое также явля-
ется исходным материалом для сотворения, сначала делится
Логосом-Резцом пополам — на легкое и тяжелое, затем каж-
дая из двух частей делится надвое еще раз, образуя четы-
ре части, которые становятся четырьмя элементами. Каждая
из них снова делится, как, например, земля — на материк и
острова, вода — на пресную и соленую. Процесс разделения
продолжается, пока не возникают живые и неодушевленные
объекты, дикорастущие и садовые плоды, дикие и ручные
животные, мужчины и женщины и прочее. В каждом случае
разделение было не только сепарацией, но и воссоединением,
поскольку Логос был одновременно и Клеем, и Резцом; то есть
существовал принцип единства, который создавал вселенную
единой, несмотря на многообразие”

Этот текст замечателен своей лояльностью к противопо-
 ложностям в описании космогонического принципа. То, что
 здесь именуется Логосом, является Логосом-Эросом, так как
 это — не только режущее острие, но также и клей. Этот способ
 мышления является абсолютно алхимическим и соответствует
 некоторым из парадоксальных описаний Меркурия

Мотив разделения на четыре элемента соответствует
 в психологическом отношении применению всех четырех
 функций к данному опыту. Ощущение говорит нам о том, како-
 во фактическое положение дел. Мышление определяет, в какие
 общие концепции эти факты могут быть помещены. Чувство
 говорит нам, нравятся ли нам эти факты. Интуиция предпола-
 гает, из-за чего эти факты, возможно, возникли, к чему они
 могут привести, и какие связи они могут иметь с другими
 фактами. Она являет вероятность, но не очевидность. 

Важно, чтобы четыре функции были отделены друг от
 друга. Например, чувственная реакция на факт не должна
 препятствовать способности видеть его реальное существо-
 вание; то есть вероятность нельзя путать с очевидностью.
 Хотя четыре элемента не могут быть полностью приравнены
 к четырем функциям, в них можно увидеть приблизительное
 соответствие. То же можно сказать про четыре масти Таро:
 Жезлы, Кубки, Мечи и Пентакли (рисунок 7-4). Каждая из этих
 четырех мастей — особое воплощение архетипа четверичности,
 который структурирует недифференцированную материю. Эти
 четыре элемента воплощают различные агрегатные состояния
 веществ, начиная со свободной энергии (огонь) и заканчи-
 вая твердым веществом (земля). По-видимому, есть аналогич-
 ные агрегатные состояния психической субстанции, которые
 нуждаются в разъяснении. Каждая новая область бессозна-
 тельного, с которой мы сталкиваемся, требует продвижения
 “Логоса-Резца” с его расчленяющим действием. Сотворение
 сознания требует, чтобы новое содержание было вырезано из
 бессознательного. Я приведу в качестве примера сон обладаю-
 щего многими талантами и устремлениями человека средних
 лет, который разрывался между различными профессиями и
 жизненными целями: 

“Нужно переделать карту — разрезать и заново собрать. Во
 сне у меня не было острого Резца. Я не мог достать достаточно
 острый Резец”. 

Сновидец нуждался в лучшем контакте с Логосом-Резцом,
 чем он пока еще имел. 

Мечи, ножи, и острые края всякого рода относятся к сим-
 волике separatio. Представляется безусловно существенным
тот факт, что одним из первых орудий труда первобытного
человека был резец. Логос — великий реагент separatio, кото-
рый привносит сознание и власть над природой — снаружи и
внутри — благодаря способности разделять, называть и кате-
горизовать. Один из его главных символов — лезвие, которое
может анатомировать и дифференцировать, с одной стороны, и
убивать, с другой. Отделяя противоположности, Логос привно-
сит ясность; но, делая противоположности видимыми, он при-
вносит и конфликт. Пример этой парадоксальной символики —
классический текст о separatio в Евангелии: “Не думайте, что
Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести,
но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь
с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку —
домашние его” (Матф. 10:34-36). 

image.png 154.46 KB

          
                                                 
                                                                          Рисунок 7-4 
                                        Четыре масти Таро: Жезлы, Кубки, Мечи и Пентакли
                                                                      (Marseilles Tarot.) 

 Еще более жесткую версию той же самой идеи мы нахо-
 дим в гностическом Евангелии Фомы: “Иисус сказал: Люди
 думают, возможно, что я пришел установить мир в мире. Они
 не знают, что именно в распри я пришел повергнуть землю:



image.png 216.99 KB



 
                                                                   Рисунок 7-5 
                                     Христос Апокалипсиса (Дюрер. Воспроизведено: The
                                       CompleteWoodcutsofAlbrechtDiirer.)
 
 
 
огнем, мечом и войной. Если в доме будет пятеро, трое будут
 против двоих, и двое против троих, отец против сына и сын
 против отца. И они будут стоять в одиночестве”[1].


Христос, Самость как Логос-Резец является затем, чтобы
 вскрыть или расчленить мистическое соучастие родовой души
 (“враги человеку — домашние его”). Гностическая версия от-
 крыто заявляет, что цель состоит в том, чтобы сделать человека
 индивидуальным (“они будут стоять в одиночестве”). 

Separatio может быть выражено образами смерти или
убийства. Сны о смерти и желание смерти конкретному че-
ловеку часто указывают на потребность в отделении от удуша-
ющих отношений бессознательной идентификации. 

О процессе separatio может возвещать нарастание кон-
фликта и антагонизма в ранее дружественных отношениях.
Если у участников этого процесса отсутствует понимание того,
что с ними происходит, сепарация может стать опасной и
даже жестокой. Такой ход событий неизбежен, когда отно-
шения бессознательной идентификации стоят на пути острой
необходимости в индивидуации. Одному человеку в похожей
ситуации приснился следующий сон: 

“Ночь. Есть ощущение, что приближается рассвет. Два
 похожих друг на друга пастуха в одежде из овчины с посохами
 находятся на горной тропе. У них обоих во взгляде понимание,
 что они должны двигаться дальше разными путями. Один из
 них выглядит так, как будто жаждет мести, другой — печален.
 Они обнимаются и целуют друг друга в щеки в знак прими-
 рения. Тот, что был печален, начинает подниматься в гору. Его
 товарищ стоит и смотрит ему вслед, словно говоря: “Я мог
 бы тебя убить!” Затем он начинает спускаться с горы. Рассвет
 прибывает”. 

Это сновидение непосредственно отражает архетипиче-
 ский аспект процесса separatio, который разворачивался между
сновидцем и его другом. Лишенный индивидуальных черт,
этот сон будто говорил Эго об утрате. Подобные же образы мы
находим в элегии Джона Мильтона “Лицидас”, на смерть его
друга Эдварда Кинга, и в элегии Шелли “Адонаис”, посвящен-
ной памяти Джона Китса. Сон показывает стоящий за личным
событием архетипический образ, что помещает происходящее 

[1] The Nag Hammadi Library, p. 12.




image.png 132 KB


 
Рисунок 7-6 
Поединок между Солнцем и Луной 
(Aurora Consurgens, 14th century. Zurich, Zen-tralbibliothek,
Cod. rhenovacensis 172, fol. 10. Воспроизвелено: Derola, The
SecretArtofAlchemy)
 


 
в более широкий контекст, утешает несчастного и освещает
 трагедию, наделяя ее смыслом. Подобные сны снятся в самый
 тяжелый момент. Кажется, архетипическая мудрость, как и все
 инстинкты, приходит тогда, когда в ней особенно нуждаются. 

Эрида, богиня раздора, сестра Ареса, осуществляет кон-
 троль над separatio. Именно она прибыла незваной на свадьбу
на Олимп и подбросила на пиршественный стол яблоко, на ко-
тором было написано “самой прекрасной”. В итоге дело кончи-
лось обращением к Парису за судом. Сравнение отвратительно,
и золотое яблоко спровоцировало именно сравнение. Опре-
делить, что “лучше” и что “лучше всех”, значит — требовать
суждений. Такого рода действия разрушают существующее
мистическое соучастие и приводят к конфликту, но они могут
привести и к большему осознанию. Так, Гераклит говорит:
“Война (между противоположностями) — отец всех, царь всех:
одних она объявляет богами, других — людьми, одних творит
рабами, других — свободными”[1] (рисунок 7-6). 

Золотое яблоко Эриды порождало сравнение, суждение,
 выбор и войну. Бремя жертвы в споре богов пало на Пари-
 са, человека, на которого была переложена ответственность
 вынесения приговора в соревновании между Герой, Афиной
 и Афродитой. Наивный пастух столкнулся с испытанием му-
 жества, испытанием, которое требует от него избрать власть,
 знание или красоту в качестве основной жизненной ценности.
 Этот выбор был для него актом separatio и привел его к до-
стижению следующей стадии развития. На алхимической гра-
вюре (рисунок 7-7) суд Париса сопровождается пробуждением
спящего короля. Предполагается, что такой акт выбора может
привнести в сознание связь с Самостью. 

Требование separatio может быть неправильным и при-
вести к разрушительным последствиям. Нельзя механистиче-
ски разделить органическую целостность во имя абстрактного
понимания равенства. Парис попытался уклониться от ответ-
ственности, предложив разделить яблоко на три равных части,
но такое решение было неприемлемо. Та же идея присутствует
в истории суда Соломона. К царю Соломону пришли две
женщины, каждая из которых утверждала, что именно она
приходится матерью младенцу. 

“Принесите мне меч”, — сказал царь, и царю принесли меч.
 “Рассеките живого ребенка пополам и отдайте половину одной
 и половину другой”. Одна из женщин при этих словах вос-
 кликнула: “отдайте лучше ей младенца, но не убивайте его!”
 Другая же, напротив, говорила: “рубите, пусть не достанется
 ни ей, ни мне”. Тогда Соломон сказал: “не убивайте ребенка,
 а отдайте его первой женщине: она его мать”. Народ услышал
 об этом и стал бояться царя, потому что все увидели, какую
 мудрость дал ему Бог” (1 книга Царств 3:24-28).


Живую целостность нельзя разрезать на равные части,
 ради удовлетворения противоположных точек зрения. Это —
 опасность для того, кто знает теорию единства противополож-
 ностей, но не живую реальность. Поразительный образ такого
 рода separatio мы находим в песне 28 дантовского Ада[2]

Не так дыряв, утратив дно, ушат, 

Как здесь нутро у одного зияло 

От самых губ дотуда, где смердят: 

Копна кишок между колен свисала, 

Виднелось сердце с мерзостной мошной, 

Где съеденное переходит в кало. 

Несчастный, взглядом встретившись со мной, 

Разверз руками грудь, от крови влажен, 

И молвил так: “Смотри на образ мой! 

Смотри, как Магомет обезображен! 

Передо мной, стеня, идет Али, 

Ему весь череп надвое рассажен. 

И все, кто здесь, и рядом, и вдали, — 

Виновны были в распрях и раздорах 

Среди живых, и вот их рассекли. 

Там сзади дьявол, с яростью во взорах, 

Калечит нас и не дает пройти, 

Кладя под лезвие все тот же ворох 

На повороте скорбного пути; 

Затем что раны, прежде чем мы снова 

К нему дойдем, успеют зарасти.” 

(перевод М.Л.Лозинского песнь 28, 25-42) 

Эти строки напоминают мне об определенного рода лю-
 дях, владеющих лишь острым лезвием рационального интел-
 лекта, с помощью которого пытаются анализировать нежную и
 чувствительную ткань души. Их саморефлексия — бесконечная
 пытка самих себя расчленением. 

Измерение, нумерация, взвешивание и количественное ис-
 следование вообще принадлежат операции separatio. То же от- 

[1] Kirk and Raven, The PreSocratic Philosophers, p. 195[2] Dante, The Divine Comedy, trans. Lawrence Grant White, p. 49.



image.png 158.42 KB


 
Рисунок 7-7 
Пробуждение спящего короля во время суда Париса
 (Thomas Aquinas [pseud.], "De Alchemia,"16th century. Leiden,
 Bibliothek der Rijksuniversiteit, Cod. Vossianus 29, fol. 78. 
Воспроизведено: Jung, Psychology and Alchemy.) 


 
носится к арифметике, геометрическим образам линий, плос-
 костей и фигур, навигации установленных границ, измерению
 расстояния и поиску местоположения в пределах системы
 координат. Таким образом, компас, линейка, квадрат, весы,
 секстант и отвес — все это принадлежат separatio, точно так
же, как часы и другие способы отсчета времени. Самые ка-
тегории пространства и времени, основа сознания, являются
продуктами separatio (рисунок 7-9). 

Древние относились с глубоким уважением к своей только
 что открывшейся способности проникать в суть чисел, измере-
 ний и отношений между количествами. Пропорция и среднее
 число вызывали особый восторг. Согласно описанию Плато-
 на, Демиург создал мир посредством пропорции[1]. Древние
геометры придавали особое значение идеальной пропорции,
достигаемой благодаря так называемому золотому сечению.
Оно образовывалось путем деления линии данной величины
надвое так, чтобы меньшая часть относилась к большей, как
большая часть к целому. Таким образом, если линия длины с
будет разделена на более короткую часть a и более длинную
часть b, то пропорция будет выглядеть, как a/b= b/c, и b будет,
так называемой, золотой серединой. Эта пропорция считалась
“прекрасной”. 

Золотое сечение — очень интересный символ separatio.
Оно служит выражением идеи, что есть особый способ разде-
лить противоположности, при котором возникнет нечто третье
(пропорция или средний ее член, лежащий между крайними
точками), обладающее большой ценностью. Об особой цен-
ности говорит употребление термина “золотое сечение” для
пропорции и ее предполагаемая “прекрасность”. Тот же самый
образ середины используется Аристотелем в этическом контек-
сте, когда он говорит о природе добродетели. Он пишет: “Итак,
нравственная добродетель состоит в обладании серединой, и
это — обладание серединой между двумя пороками, один из
которых состоит в избытке, а другой — в недостатке, и добро-
детель такова из-за достижения середины как в страстях, так
и в поступках. . . Вот почему трудное это дело быть добропо-
рядочным, ведь найти середину в каждом отдельном случае — 

[1] Timaeus, 3lb-32c, in The Collected Dialogues, p. 1163.


image.png 149.67 KB

  
Рисунок 7-8 
Еретики. Доре. 
(иллюстрация к “Божественной комедии” Данте.) 

 
дело трудное, как и середину круга не всякий определит, а тот,
 кто знает, [как это делать]”[1]

Образ золотого сечения может быть понят в психологи-
 ческом смысле как символическое выражение отношения Эго
 и Самости. В нем отражается нуминозность идеи золотого
 сечения у древних. Изящная геометрическая притча содержит
 ту же самую тайну, что и догма христианской Троицы. 

Мало того, что добродетель связана с серединой или ба-
 лансом между противоположностями, но также с законом (jus)
и правосудием. Весы в руке традиционного образа, олицетво-
ряющего Правосудие, указывают на то, что правосудие — это
баланс между противоположностями (рисунок 7-10). Природа
справедлива, но возникновение сознания раскалывает ее на
противоположности, что согласно мифам является преступле-
нием. Анаксимандр говорит: “Вещи погибают из-за тех вещей,
благодаря которым они родились в согласии с предопределе-
нием; ибо все они воздают друг другу за оказанную неспра-
293
ведливость, следуя определенному временному порядку” . 

Корнфорд интерпретирует это таким образом: “неспра-
 ведливость была задана самим фактом рождения в отдельное
 существование. Разнообразный мир, согласно Анаксимандру,
 может возникнуть только через грабеж и незаконное присвое-
 ние”[2] [3]. Другими словами, разделение противоположностей —
это изначальное преступление, и правосудие обеспечивает-
ся только примирением противоположностей, что достигается
смертью или возможно, по-другому, индивидуацией. 

Как установление предела, меры, и линии привносит в ха-
 ос порядок, так же и потеря границ может повернуть про-
 цесс вспять. Эмерсон описывает эту ситуацию в следующих
 строках своей поэмы “Уриэль”[4]. Уриэль обратился к богам и
выразил свои чувства относительно существования линии: 

“В природе мы не обнаружим линии. 

Целое и Вселенная — это шар. 

Напрасно созданные, все лучи возвращаются. 

Зло будет делать счастливым, а лед гореть”. 

В то время как Уриэль, пронзительно глядя,
 произносил эти слова,
 Небеса содрогнулись.
 

Суровые старые боги войны качали головами,
 Серафимы хмурились, взирая со своих миртовых лож;
 Собранию богов казалось —



Безрассудное слово служило
 дурным предзнаменованием всем;
 

Весы Рока качнулись; 

Границы добра и зла были порушены; 

Великий Гадес не мог себя сдерживать, 

Все скользило к хаосу. 

Стихотворение “Починка стены” Роберта Фроста подни-
 мает ту же самую тему — то есть, тему конфликта чувств:
 “Есть нечто, что не любит стен в природе”. Близкая идея
 выражена в том же стихотворении — “Сосед хорош, когда за-
 бор хорош”[5] . Слишком большая озабоченность по поводу
separatio констеллирует свою противоположность, coniunctio,
и тогда Меркурий преображается из Резца-Логоса в Клей-Эрос.
Другой аспект separatio отражается в термине extractio. Из-
влечение — особый случай разделения. Руланд говорит: “Из-
влечение — отделение от тела существенной его части”[6] . Ал-
химическое описание extractio представлено в алхимическом
рецепте: “Иди к берегам Нила и там ты найдешь камень,
обладающий духом (pneuma). Возьми его, раздели и разотри
в своих руках и добудь его сердцевину, поскольку его душа
(psyche) находится в ней”[7]

В результате этого разделения 

я нахожу подобную фигуру. 

Так сказано у пророка в псалмах: 

Бог изымает из камня потоки чистой воды 

И из твердейшего из камней — масло в изобилии. 

Точно так же из нашего драгоценного камня,
 если будешь мудр,
 

Огнестойкое масло и воду ты извлечешь. 

По всей вероятности, в тексте содержится ссылка на Псал-
 тирь (77:15): “Он рассек камень в пустыне и напоил их, как из
 великой бездны; из скалы извел потоки, и воды потекли, как 

[1] Aristotle, Nicomachean Ethics, in The Basic Works of Aristotle, p. 963.[2] Цит. по Cornford, From Religion lo Philosophy, p. 8.[3]Ibid., p. 10[4] Emerson, "Uriel,"in Selected Writings of Ralph Waldo Emerson, p. 764[5] Frost, “Mending Wall”, in Complete Poems of Robert Frost, p. 47.[6] Ruland, A Lexicon of Alchemy, p. 139.[7] Цит. По Jung, Psychology and Alchemy. CW 12, par. 405.

image.png 139.17 KB
 
Рисунок 7-9 
Алхимик как геометр. Майер, (AlalantaFugiens, 1618.) 
 
реки” (рисунок 7-11). Другой ссылкой могут служить строки
 из Иова (29:5-7): “когда еще Вседержитель был со мною, и
дети мои вокруг меня, когда пути мои обливались молоком, и
скала источала для меня ручьи елея!” 

Эти тексты об извлечении духа, воды и масла из камня
 отражают парадоксальные, удивительные события и таким об-
 разом относятся к Самости. Удивительная сущность Философ-
 ского камня посредством библейских ассоциаций соотносится
 с Яхве. Когда каменистая действительность этого мира источа-
 ет живительный смысл (как это бывает при явлениях синхро-
 нии), взгляд падает на цель опуса. Чтобы это произошло, дух,
 смысл и либидо должны быть извлечены из вещества — то есть
 из конкретных объектов наших сильных желаний. 

Разделение духа и материи является существенной особен-
 ностью многих религий и философских школ. Например, три-





image.png 83.3 KB



 
Рисунок 7-10. 
Правосудие (Marseilles Tarot.) 

 
надцатая глава “Бхагават-гиты” под названием “Книга Религии
 посредством разделения материи и духа” завершается такими
 словами: 

“Тот воистину видит, кто видит Всевышнего Господа, рав-
 но пребывающего во всех существах, Непреходящего в прехо-
 дящем. 

Поскольку он видит Господа равно присутствующим по-
 всюду, он не вредит сам себе. Так он достигает высочайшей
 цели. 

Тот воистину видит, кто видит, что все действия соверша-
 ются только материальной природой, а истинное “я” бездей-
 ствует.


Когда человек осознает, что различные состояния бытия
 существ пребывают в Едином и от Него происходят, то он
 достигает Всевышнего. 

Не имеющая начала — эта Высшая Душа, непреходящая,
 хотя и пребывает в теле, не действует и не оскверняется, о сын
 Кунти. 

Как всепроникающий эфир не загрязняется вследствие
 своей тонкости, так и дух, пребывающий в каждом теле, не
 загрязняется. 

Как одно Солнце освещает весь мир, так и Владыка поля
 освещает все поле, о Бхарата. 

Те, кто очами мудрости видят различие между полем и
 познающим поле и видят путь освобождения существ от мате-
 риальной природы, достигают Всевышнего”[1]

В процитированных текстах separatio описывается как
отделение неподвижной земли от летучего духа, тонкого от
плотного, духа от служащего ему тюрьмой камня. Другое об-
раз — отделение души от тела. Например, Келли говорит о, том
“как душа золота отделяется от его тела, или как тело, иначе
говоря, растворяется”[2]. Отделение души от тела равносильно
смерти. Например, Платон говорит: “Мы верим, что смерть
есть не что иное, как отделение души от тела. А “быть мерт-
вым” — значит быть в таком состоянии, когда тело, отделенное
от души, существует само по себе и душа, отделенная от
тела, — тоже сама по себе”.[3] Как мы уже говорили, символика
separatio и mortificatio тесно взаимосвязаны. Следовательно,
separatio может переживаться как смерть. Извлечение духа из
камня или души из тела соответствует извлечению смысла или
психической ценности из конкретного, частного объекта или
ситуации. Тело, то есть конкретная манифестация психическо-
го содержания, тогда умирает. Это соответствует отпадению 

[1] The Song Celestial or Bhagavad-Gita, p. 121.[2] Jung, The Practice of Psychotherapy, CW 16, fig. 7.[3]Plato, Phaedo, 64c, in Plato l:223ff.
image.png 100.18 KB


 
Рисунок 7-11 
Моисей, извлекающий воду из скалы
 (Biblia Pauperum Bavaria, 1414. Munich, Bayerische
 Staatsbibliothek, Clm. 8201, fol. 86v. Reprinted in Evans,
 Medieval Drawings.) 
 
проекций, что, в случае значимости объекта, влечет за собой
 процесс горевания. Таким образом, смерть любимого — один
 из аспектов индивидуации. Смерть родителя, брата, ребенка,
 любимого или супруга — кризис в процессе индивидуации,
 который бросает вызов первоначальной идентификации или
 состоянию мистического соучастия.

Бессознательная связь Эго с Самостью встроена в эти
 основные идентификации, и поэтому такое событие обладает
 огромной значимостью. Смерть близкого ведет либо к увеличе-
 нию масштаба реализации Самости, либо к регрессии, отрица-
 тельным и даже фатальным последствиям, если потенциал со-
 знания подорван. Часто переживший большую потерю умирает
 в результате самоубийства, несчастного случая или смертель-
 ной болезни. Образы вдовы, вдовца или сироты принадлежат



image.png 113.47 KB

image.png 114.89 KB


 
 | Рисунок 7-12 Распятие Христа и Страшный суд (Ван Эйк. New York, The Metropolitan Museum of Art. Reprinted in Masterpieces of Painting in the Metropolitan Museum of Art.)

  

символике сепарации[1]. Пережив сепарацию, они оказывают-
ся на пути к не подлежащей делению целостности. Древнегре-
ческие философы испытывали глубокий интерес к проблеме
неделимой величины, atomonmegethos, которая могла быть
получена путем бесконечного ряда делений. Цель separatio
состоит в том, чтобы достигнуть состояния неделимого — то
 есть, индивида. (Слово индивид и слово вдовец — родственные.
См. Edinger, EgoandArchetype, p. 163). Анаксагор считал един-
ственной неделимой целостностью Nous, ум, который также
запускает процесс separatio. Я приведу полностью один из
фрагментов его сочинений: 

“Все другие вещи имеют в себе часть всего, ум же бес-
 конечен, самодержавен и не смешан ни с одной вещью, но
 только он один существует сам по себе. Ибо если бы он не
 существовал сам по себе, но был бы смешан с чем-нибудь
 другим, то он участвовал бы во всех вещах, если бы был
 смешан [хотя бы] с какой-либо [одной вещью]. Дело в том,
 что во всем заключается часть всего... Эта примесь мешала
 бы ему, так что он не мог бы ни одной вещью править столь
 [хорошо], как [теперь, когда] он существует отдельно сам по
 себе. И действительно, он — тончайшая и чистейшая из всех
 вещей, он обладает совершенным знанием обо всем и имеет
 величайшую силу. И над всем, что только имеет душу, как
 над большим, так и над меньшим, господствует ум. И над все-
 общим вращением господствует ум, от которого это круговое
 движение и получило начало. Сперва это вращение началось
 с некоторого малого [пространства], [затем] оно приняло боль-
 шие размеры и в будущем примет еще большие. И все, что
 смешивалось, отделялось и разделялось, знал ум. Как должно
 было быть в будущем, как [раньше] было, [чего ныне уже нет],
 и как в настоящее время есть — порядок всего этого определил
 ум. Он [установил] также это круговое движение, которое
 совершают ныне звезды, Солнце, Луна и отделяющиеся воздух
 и эфир. Само это вращение производит отделение [их]. Отде-
 ляется от редкого плотное, от холодного теплое, от темного
 светлое и от влажного сухое. Много частиц многих [веществ]
 находится [там]. Вполне же ничто, кроме ума, ни отделяется,
 ни выделяется из другого. Ум же всякий, как большой, так и
 меньший, одинаков. Из [всего же] остального ни одна вещь
 не похожа ни на одну, но каждая отдельная вещь более всего
 кажется и казалась тем, чего в ней наибольше”[2] (Перевод
В.Ф. Асмуса). 

В психологическом смысле Nous Анаксагора можно ин-
терпретировать как Самость в ее динамическом аспекте, ко-
торая является одновременно источником и целью операции
separatio

Очень интересный текст о separatio мы находим в описа-
нии доктрины Василида-гностика Ипполитом: 

“Он говорит, что все события в жизни нашего Господа
 происходили. . . так, чтобы Иисус мог стать началом разли-
 чения перепутанных порядков (тварных объектов). Ибо когда
 мир был разделен на Огдод (восемь элементов), который стоит
 во главе всего мира..., Хебдомад (семь элементов)..., Демиурга
 подчиненных сущностей, и порядок существ (который преоб-
 ладает) среди нас, где существует Бесформенность, требова-
 лось, чтобы различные порядки созданных, прежде перепутан-
 ных объектов, разделились в процессе сепарации, символом
 которой является Иисус. 

Иисус поэтому стал началом различения порядков создан-
 ных объектов, и именно Страсти Христовы, а не какая-либо
 иная причина стала толчком к различению, которое привело
 к существованию разных порядков прежде перепутанных твар-
 ных объектов”[3]

Данный текст имеет особое значение, потому что Юнг
 использовал часть из него в качестве эпиграфа к своей книге 

[1] Jung, Mysierium Coniunctionis, CW 14, pars. 13ff.[2] Burnet, Early Greek Philosophy, pp. 259f.[3] Hippolytus, "The Refutation of All Heresies,"in The Anie-Nicene Fathers
5:109

image.png 129.84 KB
 
Рисунок 7-13 
Душа умершего взвешивается на весах (From the papyrus
 of Ani, The British Museum. Reprinted in Budge, The
GodsoftheEgyptians.)
 
 
 
Aion. Большой интерес здесь представляет психологическая
идея, согласно которой Страсти Христовы приводят к разде-
лению личного и архетипического содержания (“различные
порядки тварных объектов”). Это напоминает о другом образе
separatio из Евангелия Луки, в котором Иисус говорит: “Я ви-
дел сатану, спадшего с неба, как молния” (10:18). Юнг говорит
об этих строках: “В этом видении метафизическое событие
стало временным: это указывает на историческое и, насколько
мы знаем, окончательное отделение Яхве от своего темного
сына. Сатана изгнан с небес и больше не имеет никакой
возможности склонить своего отца к сомнительным делам”[1]

Появление христианской символики принесло с собой
 решительное разделение противоположностей, добра и зла,
 в Боге. Христос предложил себя как жертву (начало), чтобы
 умиротворить гневную сторону Яхве, и таким образом вызвал
 разделение между Яхве и сатаной (рисунок 7-12). В то же
 самое время, согласно гностическому тексту, произошло “раз-
 личение перепутанных порядков (тварных объектов)”. Я обра-
 щаюсь к этим словам, чтобы обозначить, что именно Страсти
 Христовы очистили человеческое Эго, отделив персональное
 от трансперсонального содержания, которые до того находи-
 лись в подверженном инфляции смешении. 

Другой сильный документ separatio, также написанный от
имени Василида, вдохновенная работа Юнга “Семь Пропове-
дей Мертвецам”: 

“Наша сущность есть отличимость. А не будем той сущ-
 ности верны, то и отличим себя недостаточно. Потому нам
 должно творить отличаемость свойств. 

Вы станете вопрошать: А что плохого станется, если не
 отличить себя? 

Не отличая, угодим мы за пределы своей сущности, за
 пределы Творения, и низвергнемся в неотличимость, а она есть
 иное свойство Плеромы. Мы низвергнемся в саму Плерому и
 перестанем быть Творением, себя обрекая растворению в Ни-
 что. А это Смерть Творению. Мы, стало быть, умрем в той
 мере, в каковой не станем отличать. Оттого-то естественное
 устремление Творения направлено к отличимости противу из-
 начальной опасной тождественности. Имя тому устремлению
 PRINZIPIUMINDIVIDUATIONIS. Тот принцип есть сущность
Творения. Из чего можно вам усмотреть, почему неотличи-
мость и неотличение являют собой великую опасность для
Творения. 

Вот потому нам должно отличать свойства Плеромы. Те
 свойства суть попарно сочетаемые противоположения, как то: 

Сущее — Не-сущее, 

Полнота — Пустота, 

Живое — Мертвое, 

Различное — Тождественное,


Светлое — Темное, 

Горячее — Холодное, 

Сила — Материя, 

Время — Пространство, 

Добро — Зло, 

Красота — Уродство, 

Единое — Множественное, etc

Парные противоположения суть свойства Плеромы, коих
 в ней нет, ибо они друг друга упраздняют. 

Поскольку мы суть сама Плерома, в нас присутствуют
 все эти свойства, а когда основание нашей сущности — отли-
 чимость, то и имеем мы те свойства во имя отличимости и под
 знаком ее, что означает: 

1) Свойства, что в нас, друг от друга отличены и разде-
 лены, посему они не упраздняются, но пребывают сущими.
 Оттого мы жертвы парных противоположений. В нас Плерома
 разорвана. 

2) Свойства причастны Плероме, для нас же возможно
 и должно жить в обладании ими лишь во имя отличимости
 и под ее знаком. Нам должно отличать себя от тех свойств.
 В Плероме они упраздняют себя, в нас же нет. Отличаемость
 от них спасает. 

Когда наши устремления направлены к Добру или Кра-
 соте, мы забываем про нашу сущность, то есть отличимость,
 и обрекаем себя на свойства Плеромы, а они суть парные
 противоположения. Мы силимся, дабы достичь Добра и Кра-
 соты, но наряду с тем обретаем Зло и Уродство, потому как
 в Плероме они едины с Добром и Красотой. Когда же мы
 остаемся верны своей сущности, именно — отличимости, то
 отличаем себя от Добра и от Красоты, а тем самым — от Зла и
 Уродства. Мы тогда не низвергаемся в Плерому, то есть в ничто
 и в растворенность”[2] (Перевод — В.Поликарпова). 

[1] Jung, Psychology and Religion, CW II, par. 650.[2] Jung, Memories, Dreams, Reflections (New York: Vintage, 1963), Appendix
5, pp. 380ff.
image.png 204.39 KB

 
Рисунок 7-14 
Архангел Михаил, взвешивающий души умерших. Ван дер
 Вейден. 
(15th century. Bour-gogne. Hospice de Beaume. 
Воспроизведено: Brandon, The Judgement of the Dead.) 
 
Глубокий образ separatio содержится в символике Страш-
ного суда. Понятие посмертного суда мы находим почти во
всех культурах. В психологическом отношении эта идея может
быть понята как проекция на загробную жизнь предвосхища-
емого столкновения с Самостью, когда будет определено, от-
вечает ли душа человека необходимому условию неделимости.
Согласно верованиям древних египтян, когда душа покойного
взвешивалась на весах, противовесом для нее служило перо
Маат, богини истины. Если чаши весов уравнивались, усопше-
го торжественно сопровождали в обитель Осириса. В против-
ном случае душу отдавали ожидавшему ее чудовищу (рисунок
7-13). 

В Евангелии есть другая версия separatio на Страшном
суде: “Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей
и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы
Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних
от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит
овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую” (Матф.
25:31-33). 

Текст сообщает нам далее, что овцы унаследуют Царство,
 тогда как козлов пошлют в огонь вечный. И опять же мы
 можем понять эти слова как описание проецируемой на загроб-
 ную жизнь встречи с Самостью. Это — как если бы Страшный
 суд отделял законченное от неполного. Неполное подвергается
 далее calcinatio и возможно другим операциям (рисунок 7-14). 

Несмотря на очевидную окончательность древнеегипет-
 ской и христианской версий Последнего суда, согласно алхи-
 мии, separatio не является завершающим процессом. Он опи-
сывается как начало или промежуточная операция, которая яв-
ляется предпосылкой к великому coniunctio. AuroraConsurgens
(Восходящая Заря) говорит, “... определенное очищение ве-
 щи предшествует работе совершенного приготовления, кото-
 рую некоторые называют очищением (mundificatio), другие —
исправлением, третьи — промыванием (ablutio) или сепараци-
ей”[1]. Келли цитирует Авиценну: “Очистите мужа и жену
отдельно, чтобы они могли соединиться более глубоко, по-
скольку, если Вы не очистите их, они не смогут любить друг
друга”[2]

Тексты свидетельствуют о том, что процесс separatio дол-
жен предшествовать coniunctio, а также о том, что separatio
представляет собой очистительную операцию. В психологиче-
 ском смысле это соответствует факту, что отношения, заражен-
 ные бессознательными комплексами, производят отчетливое
 впечатление загрязненности или нечистоты. Келли говорит: 

“Когда душа золота была отделена от тела, или когда тело
 золота, другими словами, расторгнуто, тело Луны необходимо
 увлажнить соответствующим растворителем и расплавить. Ибо
 пока Луна и Земля не подготовлены надлежащим образом и
 не освобождены полностью от их души, невозможно получить
 Солнечное Семя; но чем более тщательно землю очистят от
 примесей и приземленности, тем лучше она будет усваивать
 фермент. Эта земля или Луна Мудрецов есть ствол, на который
 привита солнечная ветвь Мудрецов”[3]

Конечный продукт очищения земли — так называемая “бе-
 лая слоистая земля”[4]. Она соединяется с очищенным “Солн-
цем” или “золотой” основой согласно алхимическому рецепту:
“Посейте свое золото в белой земле”[5]. Два главных героя
— Солнце и Луна, Муж и Жена, Земля и Дух — стоят за все-
ми этими парами противоположностей. Их нужно полностью
очистить от взаимных загрязнений путем прилежного и дли-
тельного исследования комплексов. Когда separatio закончено,
тогда очищенные противоположности могут быть примирены
в coniunctio, которое является целью опуса. 

[1] von Franz, Aurora Consurgens, pp. 94ff.[2] Kelly, The Alchemical Writings of Edward Kelly, p. 35.[3]Ibid., pp. I33f.[4] Jung, Myslerium Coniunctionis, CW 14, par. 154 n. 181.[5]Maier, Alalanla Fugiens, cited by Read in Prelude to Chemeslry, facing p.
57, p. 106.
  class="castalia castalia-beige"