Перевод

Глава 8

Анатомия души

image.png 251.91 KB


 
CONIUNCTIO 


 | 

 

 
CONIUNCTIO является кульминацией опуса. Как истори-
чески, так и психологически, у этой операции есть одновре-
менно внешний и внутренний план. Очарованность алхимиков
процессом coniunctio во внешнем плане способствовало иссле-
дованию чуда химического соединения и открывало путь к со-
временной химии и ядерной физике. Во внутреннем плане оно
порождало интерес к образам и процессам бессознательного,
служа предтечей глубинной психологии двадцатого века. 

В своих лабораториях алхимики могли быть свидетелями
 возникновения множества химических соединений и протека-
 ния физических процессов, в которых два вещества образовы-
 вали третье с иными свойствами. Эти опыты служили пищей
 для фантазии алхимиков. Впечатляющим примером соедине-
 ния было смешение расплавленных металлов и, в частности,
 производство амальгам путем соединения ртути с другими
 металлами. Распространенный алхимический образ Солнца и
 Луны в фонтане Меркурия был отражением реакции растворе-
 ния золота и серебра в ртути. Замечательным, небезызвестным
 алхимикам, примером химической реакции является соедине-
 ние ртути и серы, в результате которого образуется красный
 сульфид ртути (Hg + S ! HgS). Эта химическая реакция,
возможно, была родившимся в лаборатории изначальным обра-
зом, лежавшим в основе идеи красного Философского камня. 

 
Малое Coniunctio 

Союз противоположностей, недостаточно хорошо отделен-
 ных друг от друга, характеризует природу малого coniunctio.
Конечный его продукт — это загрязненная смесь, которая долж-
на быть подвергнута дальнейшему преобразованию. Результат
малого coniunctio изображается как нечто убитое, искалечен-
ное или фрагментированное, что частично совпадает с сим-
воликой solutio и mortificatio. Например, о браке Бейи с ее
сыном Габрицием, мы читаем: “. . . этот брак, который начался
с великой радости, закончился горечью скорби. Внутри самого
цветка растет грызущая червоточина: где мед, там желчь, где
набухшая грудь, там язва. Ибо, когда сын спит с матерью, она
убивает его броском гадюки”[1]

Здесь мы находимся на знакомой территории так называ-
 емого Эдипова комплекса. Однако, для алхимика, мать явля-
 лась primamateria и вела как к смерти, так и к исцелению
и возрождению. Этот образ coniunctio относится к первой
фазе трансформационного процесса, смерти, за которой сле-
дует возрождение. Конечно, здесь изображен опасный аспект
coniunctio. Незрелое сыновнее Эго затмевается и находится
под угрозой разрушения, когда наивно обнимает материнское
бессознательное. Однако другие образы указывают на то, что
такое затмение может оплодотворить и омолодить. 

Другой текст, цитировавшийся выше, говорит о женщине,
 которая убивает мужа, в то время как он находится в ее
 объятиях: 

“Тем не менее, Философы приговаривают к смерти жен-
 щину, которая умерщвляет своего мужа, ибо тело ее наполнено
 смертью и ядом. Пусть для дракона будет выкопана могила, и
 пусть эта женщина будет похоронена вместе с ним, так чтоб
 он был крепко к ней прикован цепями. И чем больше он
 сворачивается кольцами и обвивает ее, тем на большее количе-
 ство кусков его разорвет ядовитое вещество, производимое ее
 телом. И чем дольше он наблюдает, как сливается с ее телом,
 тем больше будет убеждаться в неминуемости смерти, и весь
 он обратится в кровь. Но когда философы видят его, всего
 обратившегося в кровь, они оставляют его тело на несколько
 дней на Солнце, пока оно ни окостенеет, кровь ни высохнет, 

[1] Цит.: Jung, Myslerium Coniunctionis, CW 14, par. 14.

image.png 105.1 KB

 
Рисунок 8-1 
Дракон убивает женщину, а она убивает его. Майер.
 (AtalantaFugiens, 1618) 

 
и тогда они находят искомый яд, и тогда появляется скрытый
 ветер”[1]

Текст нуждается в пояснении. Как и в сновидениях, обра-
 зы здесь текучи и преобразуются один в другой. Кто такой —
 дракон, который должен быть крепко прикован цепью к жен-
 щине? Это — очевидно муж, умерщвляемый женщиной. Логика
 текста предполагает — когда муж лежит с женой, он превраща-
 ется в дракона; или, по-другому, поскольку они лежат вместе,
 констеллируется драконий аспект инстинктивных отношений
 (вожделение). 

Последствия coniunctio — это расчленение дракона (прими-
тивных влечений) и преобразование их в дух (скрытый ветер)
(рисунок 8-1).


Слова, непосредственно предшествующие процитирован-
 ному отрывку, говорят нам о том, что женщина, которая уби-
 вает своими объятиями, охвачена страстями. Мы читаем: 

“Таким образом, эта женщина, избегая собственных де-
 тей, с которыми живет, испытывает злость. Она не может
 преодолеть раздражения из-за того, что ее красотой имеет
 право обладать муж, который неистово желает ее и бодрствует,
 препираясь, пока не совокупится с нею. Бог делает совершен-
 ным их плод, умножая детей в согласии с их удовольствием.
 Поэтому красота того, кто приближается к своей жене лишь из
 сладострастия, истребляется огнем”. 

Похоть как источник терзаний описывается в 129-ом соне-
 те великого Шекспира: 

Издержки духа и стыда растрата —
 Вот сладострастье в действии. Оно
 Безжалостно, коварно, бесновато,
 Жестоко, грубо, ярости полно.
 

Утолено, — влечет оно презренье,
 В преследованье не жалеет сил.
 И тот лишен покоя и забвенья,
 Кто невзначай приманку проглотил.
 Безумное, само с собой в раздоре,
 Оно владеет иль владеют им.
 

В надежде — радость, в испытанье — горе,
 А в прошлом — сон, растаявший, как дым.
 

Все это так. Но избежит ли грешный
 Небесных врат, ведущих в ад кромешный?
 (Перевод С.Маршака)
 

Этот сонет Шекспира раскрывает отрицательный полюс
 coniunctio, прямо противоположный позитивному, представ-
ленному в 116 сонете (смотри ниже). Отметим игру оппози-
ций, столь характерных для символики coniunctio: утоление
— презрение, преследование — жестокость, радость — горе,
небеса — ад.


Женщина, удушающая своего мужа объятьями, возникает
 в апокрифической Книге Товита (Tobit 6:16f.). У Сары, которая
 должна была выйти замуж за Товия, до него было семь мужей.
 Каждую брачную ночь, когда очередной жених ложился на
 брачное ложе с невестой, демон Асмодей убивал его. Так
 умерло семь мужей Сары. Рафаэль, ангел-хранитель Товия,
 дает ему особые указания относительно того, как справиться
 с опасностью. На пути к дому невесты Товию в руки прыгает
 огромная рыба. Ему сказано умертвить рыбу и извлечь ее
 сердце, печень и желчь. В ночь свадьбы он должен сжечь
 сердце и печень как ладан, который защитит его от злого
 демона. Желчью необходимо было смазать глаза слепого отца
 Товия, чтобы восстановить зрение. 

Символическая подоплека этой истории состоит в том,
 что coniunctio ведет к смерти, исчезновению сознания, до тех
пор, пока энергия инстинктивного влечения (рыба) не будет
извлечена из своего первоначального состояния и преобра-
зована в дух (ладан) — то есть, осознанное понимание. Эта
интерпретация соотносима со словами Вульгаты (латинского
перевода Библии, сделанного в конце 4-го — начале 5-го вв.):
“Тогда ангел Рафаэль сказал ему: “Слушай и я покажу тебе тех,
кого демон властен победить. Это — те, кто во время свадьбы
изгоняет Бога из своих мыслей и так предается своей похоти,
что имеет не больше разумения, чем лошадь или мул””[2]

Желчь рыбы, которой нужно смазать глаза слепого отца
 Товия, восстанавливает зрение. Желчь горька, и это соответ-
 ствует горечи разбитого желания. Но переживание горечи,
 должным образом понятое (относящееся к глазам), приводит
 к мудрости. Обсуждая символику соли, Юнг сделал уже при-
 водившиеся нами комментарии относительно горечи: 

“... наиболее явные свойства соли — это горечь и мудрость.
 Особенность, общая для обоих понятий, какими бы разными
 они ни казались, в психологическом отношении представляет
 чувствующую функцию. Слезы, сожаление и разочарование
 горьки, но мудрость утешает во всех душевных страданиях.
 Действительно, горечь и мудрость образуют пару альтернатив:
 где есть горечь, нет места для мудрости, и где есть мудрость,
 нет места для горечи. Соль как носитель этой роковой альтер-
 нативы, соотносится с природой женщины. Novilunium (тем-
нота) женщины является источником бесчисленных разочаро-
ваний для мужчины, которые легко оборачиваются горечью,
хотя, с таким же успехом, могли бы, будучи осознаны, стать
источником мудрости”[3]

Малое coniunctio происходит всякий раз, когда, как это
регулярно случается в ходе аналитического процесса, Эго стал-
кивается с содержаниями бессознательного, последовательно
идентифицируясь с Тенью, Анимой/Анимусом и Самостью.
Продукту такого загрязненного coniunctio предстоит подверг-
нуться mortificatio и далее separatio. Подобная последователь-
ность характерна для внешнего аспекта процесса. Эго иденти-
фицируется с определенными людьми, группами, учреждени-
ями и сообществами (через индивидуальные и коллективные
переносы). Эти идентификации — загрязненные смеси, содер-
жащие как потенциал для благородной привязанности и люб-
ви к объекту, так и непреобразованное влечение к власти и
удовольствию. Они должны претерпеть дальнейшее очищение
прежде, чем великое coniunctio станет возможным. 


[1] Ibid., par. 15314The Jerusalem Bible, p. 613[3] Jung, Myslerium Coniunctionis, CW 14, pars. 330, 332.

 
Великое Coniunctio 

Цель опуса — создание удивительной сущности, которая
 носит разные названия: Философского камня, “Нашего Золо-
 та”, “Проникающей Воды”, “Тинктуры” и т.д. Она создается
 посредством окончательного соединения очищенных противо-
 положностей, и, поскольку она сочетает противоположности,
 это смягчает и исправляет всякую односторонность. Таким об-
 разом, Философский камень описывается как “камень, у кото-
 рого есть сила дать жизнь всем смертным, чтобы очистить все



image.png 138.6 KB

 
Рисунок 8-2 
Coniunctio в алхимическом сосуде. 17 век. 
(Paris, Bibliotheque de Arsenal, MS. 975, fol. 13. Reprinted in
 Derola, The Secret Art of Alchemy.


 
гнилое, смягчить все твердые и укрепить все мягкие тела”[1].
Итак, Камень (символ SapientiaDei, Вечной мудрости Божьей)
говорит относительно себя: “Я — посредник элементов, приво-
жу один элемент в согласие с другим; теплое я делаю холод-
ным, и наоборот; сухое я делаю влажным, и наоборот; твердое


image.png 153.57 KB
 
Рисунок 8-3 
Распятие как Coniunctio солнца и луны. Конец 9 века. 
(Paris, Bibliotheque Nationale, MS. lat. 257, fol. 12v. Reprinted in
 Swarzenski, Monuments of Romanesque Art.) 
 


[1] Figulus, A Golden and Blessed Casket of Nature’s Marvels, p. 301


 
я делаю мягким, и наоборот. Я — конец, а моя возлюбленная —
 начало. Я — целая работа, и все знание скрыто во мне”[1]

Когда Камень создан, вещество подвергают повторному
 преобразованию, превращая в противоположность: 

“Ибо элементы, прилежно готовившие на огне, радуются
 и меняют свою природу на противоположную, поскольку жид-
 кость... перестает быть жидкостью, влажное становится сухим,
 густое вещество становится духом, а летучий дух становится
 сильным и пригодным для сражения с огнем. Потому Философ
 и говорит: ‘Преобразуйте элементы, и Вы должны найти то,
 что Вы искали. Но преобразовать элементы означает сделать
 сырое — сухим, а летучее — связанным’”[2]

В другом тексте сказано: “Теперь, когда может быть про-
 возглашена полная и несомненная ясность, вещество необхо-
 димо повторно извлечь и сделать жидким после того, как оно
 было связано, растворено и подвержено гниению. Путем че-
 редования действий с целью улучшения
вещество очищают
 сепарацией, растворяют и вываривают, коагулируют и субли-
 мируют, пропитывают воском и благодаря воспроизведению
 повторных действий фиксируют его собственную истинную
 Сущность как фактор и объект воздействия”[3]

Психотерапевтический процесс осуществляется аналогич-
 но — “путем чередования действия с целью улучшения”.
Человек оказывается включенным в бесконечное челночное
движение между противоположностями. Но очень постепенно
появляется новая точка зрения, которая позволяет одновремен-
но переживать противоположные полюса. Эта новая точка зре-
ния, и освобождающая, и, в то же время, обременяющая, и есть
coniunctio. Юнг говорит: “Попеременное чередование является
выносимой прелюдией к более глубокому знанию об одно-
временном существовании, поскольку последнее — несравнимо
более трудная задача. Кроме того, представление о том, что
добро и зло — это внешние духовные силы, в конфликт между
которыми втянут человек, безусловно, более удобоваримо, чем
понимание оппозиций как неискоренимого и обязательного
предварительного условия всей психической жизни, так что
сама жизнь неотъемлема от вины”[4].



[1] von Franz, Aurora Consurgens, p. 143.[2] Waite, trans., Turba Philosophorum, p. 190, dictum 65.[3] Scholium to “The Golden Treatise of Hermes,” quoted in Atwood, Hermetic
Philosophy and Alchemy, p. 115n.[4] Jung, Mysierium Coniunctionis, CW 14, par. 206.

image.png 153.92 KB

 
Рисунок 8-4 
Годичный цикл как Coniunclio солнца и луны
(Medieval Drawing.Stuttgart, Wurttembergische Landesbibliothek,
Cod. hist. fol. 415, fol. I7v. Reprinted in Evans, Medieval
Drawings.)
 

 
Термин “Философский камень” сам по себе представляет
 союз противоположностей. Философия, любовь к мудрости,
 является духовным усилием, тогда как твердый и грубый ка-
 мень — воплощение материальной действительности. Термин,
 таким образом, намекает на конкретную, практическую силу
 мудрости или сознания. Это — “камень, который не является
 камнем”. Как говорит Руланд: “Камень, который не является
 камнем, представляет собой вещество, которое является petrine
(камнем)
, что касается его воздействия и достоинства, но не
того, что касается его состава”[1]. Итак, Философский камень
алхимиков — предтеча современного открытия реальности пси-
хики. Юнг говорит: “Конечная цель, к которой, следуя своей
природе, стремилась бессознательное, когда произвело образ
ляписа, может быть наиболее отчетливо понята благодаря
представлению о том, что он имеет своим источником материю
и человека. . . Духовность Христа слишком высока, а природа
человека слишком низка. В образе ляписа плоть прославила
себя особым образом, отнюдь не преобразовавшись в дух, но
напротив, “зафиксировав” дух в камне”[2]

Основной символический образ coniunctio — брак и/или
соитие между Солнцем и Луной или между другими образами,
воплощающими противоположности (рисунок 8-2). Во снах
это образы, относящиеся к coniunctio, малому или велико-
му, в зависимости от контекста. Впечатляющий пример — сон,
опубликованный Эстер Хардинг: “Женщине приснилось, что
она попала в подземный грот, разделенный на комнаты, где
находились перегонный куб и другие таинственные химиче-
ские приборы. Два ученых трудились над последней стадией
длительного эксперимента, который они надеялись завершить
с помощью сновидицы. Конечный продукт должен был иметь
форму золотых кристаллов, которые нужно было выделить из
исходной жидкости, образовавшейся в результате многочис-
ленных предыдущих растворений и дистилляций. В то время
как химики работали над ретортой, сновидица и ее возлюблен-
ный лежали в соседней комнате, своим соитием обеспечивая
энергию, необходимую для кристаллизации бесценного золо-
того вещества”[3].


У этого сна есть близкая параллель в алхимическом тексте:
 “Неужели Вы не видите, что человек состоит из души и тела;
 итак, вы должны подобным же образом соединить их, потому
 что Философы, готовя вещество и соединяя супругов по вза-
 имной любви, созерцают исходящую от них золотую воду”[4]

Образ соития как акта производства золотого вещества
 указывает на парадоксальный аспект отношений Эго и Са-
 мости. Согласно общей формулировке, Самость объединяет и
 регулирует взаимодействие противоположностей. Однако это
 сновидение и вышеприведенный текст наводят на мысль о том,
 что оператор, то есть, Эго, приводит к союзу противоположно-
 стей и таким образом создает Самость или, по крайней мере,
 приводит к ее проявлению. Таким образом, подчеркивается
 ведущее значение сознающего Эго. Оно должно объединить
 противоположности, что отнюдь не является легкой задачей.
 Одновременное удерживание противоположностей означает
 паралич, составляющий истинный смысл распятия на кресте.
 Символика креста включает союз противоположностей, и мно-
 гие средневековые изображения представляют Христово рас-
 пятие на кресте как coniunctio Солнца и Луны (рисунок 8-3).
Св. Августин с замечательной прямотой говорит о сходстве
между coniunctio и распятием на кресте: “Как жених Христос
вышел из своих палат, предчувствуя бракосочетание с земным
миром. Он прибыл на брачное ложе креста, и, взойдя на него,
вступил в брак. И когда он чувствовал дыхание сущего, он
из любви претерпел муки вместо своей невесты... и скрепил
женщину с собой навеки”[5]

Глубокий классический образ coniunctio мы находим
в описании союза Зевса и Геры в книге XIV Илиады (14,
340-353). Приводя Геру к своему тайному убежищу, Зевс го-
ворит: 

“Гера, не бойся, чтоб кто из богов 

или смертнорожденных


Спящими нас увидал: таким я густым приукрою 

Облаком нас золотым. 

К нам и Солнце тогда не проникнет, 

Солнце, которого свет, проникая повсюду, все видит”. 

Так произнесши, Кронид заключает супругу в объятья. 

Тотчас под ними земля возрастила цветущие травы,
 Лотос, покрытый росой, и шафран, и цветы гиацинта,
 Нежные, пышногустые, высоко вздымавшие стебли.
 

Там они оба легли, золотым осененные сверху 

Облаком дивным, откуда, сверкая, роса ниспадала. 

Так на возвышенном Гаргаре Зевс опочил безмятежно,
 Геру в объятьях держа, побежденный и сном и любовью.
 (перевод — Н.М. Минского)
 

Образ чудесного роста цветов или растительности прихо-
 дят во снах как очевидное предзнаменование coniunctio. Это
не всегда однозначно благоприятный знак, так как он может
указывать на инфляцию незрелого Эго. 

Другой традиционный образ coniunctio — библейская “Песнь
Песней”. Раввины интерпретировали ее как относящуюся
к браку Яхве и Израиля; отцы церкви рассматривали это
произведение как символ брака Христа с церковью; некото-
рые алхимики видели в Песни образ алхимического опуса
(например, AuroraConsurgens); и, наконец, иудейские кабба-
листы интерпретировали ее как восславляющую союз Яхве
с его находящейся в изгнании женской сущностью, Шекиной
(скинией). “Песнь Песней” говорит о “любви, сильной как
смерть” (8:6) — намек на тот факт, что coniunctio имеет место
за пределами времени (рисунок 8-4). 

Главный образ coniunctio в Новом завете — “Брак Агнца”
в Откровении: 

“Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо
 наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя”. (Откро-
 вение 19:7) 

“И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый,
 сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, укра-


image.png 125 KB
 
Рисунок 8-5 
Новый Иерусалим как Coniunclio солнца и луны
(TheCloistersApocalypse, f’ol. 36. New York, the Metropolitan
Museum of Art.) 

[1] Ruland, A Lexicon of Alchemy, p. 189.[2] Jung, Alchemical Studies, CW 13, par. 127.[3] Harding, Psychic Energy: Its Source and Goal. pp. 453-54.[4] Waite, trans., Turba Philosophorum, p.34, dictum 42.[5] Цит.: Jung, Myslerium Coniunctionis, CW 14, par. 25, n. 176.


 
 

шенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба,
 говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать
 с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом
 их”. (Откровение 21:2,3, AV) 

За этими словами следует подробное описание Нового
 Иерусалима как великолепного, украшенного драгоценными
 камнями города, имеющего форму мандалы. Новый (то есть,
 подвергнутый очищению) Иерусалим является невестой Бога
 (Агнца). Небеса и Земля, которые были разделены в начале
 творения, должны быть воссоединены, что излечит раскол
 в душе и вновь соединит Эго и Самость (“скиния Бога с чело-
 веками”). Иерусалим как образ целостности напоминает нам,


image.png 150.21 KB
 
Рисунок 8-6 
Небесная Роза святых и ангелов. Доре.
 (Illustrations for Dante’s Divine Comedy.) 
  
что город является также сосудом для коллективной транс-
 формации человечества. Процесс цивилизации осуществляется
в городе (civitas) (рисунок 8-5). 

Брак небес и земли как Тифарет и Малкут также появляет-
 ся в Каббале. Раввин Симон Бен Иохаи, предполагаемый автор
 “Зохар”, как говорят, на смертном одре описал священное
 coniunctio такими словами: “Когда... Мать отделена и вновь
соединена лицом к лицу с Царем в совершенстве Субботы,
все вещи становятся единым телом. Священный— будь Он
благословлен! — восседает на своем престоле, и все называется
Полным Именем, Священным Именем. Будь благословенно
Его Имя навсегда и навеки вечные. Когда эта Мать вновь
соединится с Царем, все миры получат благословение, и все-
ленная возрадуется”[1]

Это — глубокий образ UnusMundus (единого мира), ко-
торый соотносим с более близким к нам по времени виде-
нием Юнга. В “Воспоминаниях, снах, размышлениях” Юнг
описывает свой опыт coniunctio во время выздоровления от
серьезной болезни в 1944: 

“Все вокруг казалось мне полным очарования. В этот ноч-
 ной час сиделка принесла мне немного теплой еды — только
 тогда я был способен съесть что-либо, и я поел с аппетитом.
 В какой-то момент мне показалось, что она — старая еврейская
 женщина, значительно старше, чем она была на самом деле,
 и что она приготовила для меня ритуальные кошерные блюда.
 Посмотрев на нее, я увидел голубой нимб вокруг ее головы.
 Я сам был, как мне казалось, в PardesRimmonim, гранатовом
саду на свадьбе Тифарет и Малкут. И еще я был Раввином
Симоном Бен Иохаи, чью свадьбу справляли в посмертии. Это
был мистический брак в том виде, в каком он существует
в кабалистической традиции. Трудно передать, насколько за-
мечательно это было. Я мог только повторять себе: “Это —
гранатовый сад! Сейчас я сам праздную свадьбу Малкут и
Тифарет!” Я не знаю точно, какова была моя роль в этом
действе. По существу это был я: я сам был этой свадьбой.
И мое блаженство было блаженством этой свадьбы. 

Постепенно гранатовый сад исчез и сменился Браком Агн-
 ца в празднично украшенном Иерусалиме. Я не могу точно
 описать, на что это походило. Это было невыразимое состо-
 яние радости. Я видел ангелов и свет. И я сам был “Браком
 Агнца”. 

Это видение исчезло, и появился новый, последний образ.
 Я шел по широкой долине по направлению к линии пологих


image.png 115.24 KB
 
Рисунок 8-7 
Следы звезд на полюсе неба. 
(Photo Yerkes Observatory. Reprinted in Neely, A 
Primer for Star-Gazers.) 

[1] Mathers, trans., The Kabbalah Unveiled, p. 337

 
холмов на горизонте. Долина завершалась римским амфите-
 атром, прекрасным на фоне зеленого пейзажа. Там, в этом
 театре, праздновался hierosgamos (священный брак). На сцене
танцевали мужчины и женщины, а на устланном цветами
ложе Всеобщий Отец Зевс и Гера свершали свой, описанный
в “Илиаде”, мистический брак. 

Все эти переживания были поистине роскошны. Ночь за
 ночью я парил в состоянии чистого блаженства, “творенье
 обняв в конечном торжестве”[1]

То, что называется “любовью”, лежит в основе феномено-
 логии coniunctio. Любовь одновременно его причина и след-
ствие. Источник малого coniunctio — любовь как вожделение,
тогда как трансперсональная любовь (Небесная Афродита Пла-
тона) — это причина и следствие великого coniunctio: истиной
является то, что любовь к объекту представляет экстраверт-
ный аспект индивидуации. Любовь к объекту — это реальная
любовь, любовь, очищенная от собственнического чувства,
чуждая односторонности, скорее, находящаяся вне противопо-
ложностей. Эта трансперсональная любовь лежит в основании
верности группе и социальным связям — преданности семье,
партии, стране, церкви и человечеству в целом. Экстравертный
аспект coniunctio содействует интересам общества и единству
человеческого рода; интровертный аспект способствует со-
единению Самости с целостностью отдельной души. То, что
скрепляет вещи, обладает связывающими свойствами. Так и
в алхимии “клей”, “камедь” и “смола” — синонимичные тер-
мины, употреблявшиеся для обозначения трансформирующе-
го вещества. “Это вещество в качестве жизненной энергии
(visanimans) другой комментатор соотносит с “клеем мира”
(glutinummundi), который является посредником между разу-
мом и телом и соединением обоих”[2]

Начиная с Symposium Платона, самые вдохновенные тек-
сты в человеческой истории свидетельствуют о трансперсо-
нальной космогонической любви. Лукреций выразил это язы-
ческое восприятие мира в начальных строчках поэмы “О при-
роде вещей”: 

Рода Энеева мать, людей и бессмертных услада,
 О благая Венера! Под небом скользящих созвездий
 Жизнью ты наполняешь и всё. судоносное море,
 И плодородные земли; тобою все сущие твари
 Жить начинают и свет, родившися, солнечный видят.
 Ветры, богиня, бегут пред тобою; с твоим приближеньем
 Тучи уходят с небес, земля-искусница пышный
 Стелет цветочный кове.р, улыбаются волны морские,
 И небосвода лазурь сияет разлившимся светом.



image.png 227.8 KB
 
Рисунок 8-8 
Автобиография как мандала. 
(Biblioteca Apostolica Vaticana, MS. Pal. lat. 1993, fol. Ur.
 Reprinted in Evans, Medieval Drawings.) 

[1] Jung, Memories, Dreams, Reflections, p. 294[2] Jung. Psychology and Alchemy. CW 12, par.209.

 
Ибо весеннего дня лишь только откроется облик,
 И, встрепенувшись от пут, Фавоний живительный дунет,
 Первыми весть о тебе и твоем появлении, богиня,
 Птицы небес подают, пронзённые в сердце тобою.
 Следом и скот, одичав, по пастбищам носится тучным
 И через реки плывеет, обаяньем твоим упоеенный,
 Страстно стремясь за тобой, куда ты его увлекаешь,
 И, наконец, по морям, по горам и по бурным потокам,
 По густолиственным птиц обиталищам, долам зелееным,
 Всюду внедряя любовь упоительно-сладкую в сердце,
 Ты возбуждаешь у всех к продолжению рода желанье.
 Ибо одна ты в руках своих держишь кормило природы,
 И ничего без тебя на божественный свет не родится,
 Радости нет без тебя никакой и прелести в мире.
 

(перевод Ф. Петровского) 

Классическое описание трансперсональной любви мы на-
 ходим у апостола Павла: 

“Если я говорю языками человеческими и ангельскими,
 а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.
 Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое
познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не
имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и
отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том
никакой пользы. 

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, лю-
 бовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет
 своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде,
 а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеет-
 ся, все переносит” (1 Кор. 3:1-7) 

Данте свидетельствует о вечном свете, описывая свое ви-
 дение вечного в завершении “Божественной Комедии” (рисун-
 ки 8-6 и 8-7): 

Я видел — в этой глуби сокровенной
 любовь как в книгу некую сплела
 то, что разлистано по всей вселенной:


суть и случайность, связь их и дела,
 все — слитое столь дивно для сознанья,
 что речь моя как сумерки тускла.
 

О Вечный Свет, который лишь собой
 излит и постижим и, постигая,
 постигнутый, лелеет образ свой!
 

Круговорот, который, возникая,
 в Тебе сиял, как отражённый свет, —
 когда его я обозрел вдоль края,
 внутри, окрашенные в тот же цвет,
 явил мне как бы;
 

и взор мой жадно был к нему воздет. 

Как геометр, напрягший все старанья,
 чтобы
измерить круг, схватить умом
искомого не может основанья,
таков был я при новом диве том:
хотел постичь, как сочетаны были
лицо и круг в слиянии своеём;
 

но собственных мне было мало крылий;
 и тут в мой разум грянул блеск с высот,
 неся свершенье всех его усилий.
 

Здесь изнемог высокий духа взлет;
но страсть и волю мне уже стремила,
как если колесу дан ровный ход,
любовь, что движет Солнце и светила. 

Три столетия спустя появились несравненные строки
 Шекспира (Шекспир. Сонет 116): 

Мешать соединенью двух сердец
 Я не намерен. Может ли измена
 Любви безмерной положить конец?
 Любовь не знает убыли и тлена.
 

Любовь — над бурей поднятый маяк,
 Не меркнущий во мраке и тумане.
 Любовь — звезда, которою моряк



Определяет место в океане. 

Любовь — не кукла жалкая в руках
 У времени, стирающего розы
 На пламенных устах и на щеках,
 И не страшны ей времени угрозы.
 

А если я не прав и лжет мой стих,
 То нет любви — и нет стихов моих!
 

(Перевод С.Маршака) 

Юнг так описывает свое понимание трансперсональной
 любви: 

“Эрос — создатель космоса, творец и отец-мать всего выс-
 шего сознания. Я иногда чувствую, что слова Павла — “Если
 я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не
 имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий”, — могли
 бы служить первым условием всего познания и квинтэссенци-
 ей богословия непосредственно. Какая бы интерпретация ни
 была предложена для выражения “Бог есть любовь”, эти сло-
 ва утверждают наличие complexiooppositorum (переплетение
противоположностей
— лат.) в божестве. В своем клиниче-
ском опыте, как и в личной жизни, я неоднократно сталкивался
с тайной любви, и никогда не мог объяснить, что это такое.
Ибо в глубинном смысле мы являемся жертвами и орудиями
космогонической “любви”. Я поместил это слово в кавычки,
чтобы указать, что использую его, чтобы обозначить не вле-
чение, предпочтение, одобрение, желание или подобные этим
чувства, но нечто, стоящее над человеком — единую и нераз-
дельную целостность. Будучи частью, человек не может объять
целое. Он отдан ей на милость. Он может подчиниться или
бунтовать, но он всегда оказывается захвачен и поглощен ею.
Он впадает от нее в зависимость и находит в ней поддержку.
Любовь — это бесконечный свет и бесконечный мрак. “Любовь
никогда не кончается”, — говорит ли человек “языками ангель-
скими” или с научной точностью прослеживает жизнь клетки
до конечного предела. Человек может попытаться дать любви
разные имена, которые только есть в его распоряжении, но
тем самым он лишь вовлечет себя в бесконечный самообман.
Если у него есть хотя бы зерно мудрости, он сложит оружие и
назовет неведомое еще более неведомым, ignotumperignotius
— то есть, именем Бога. Это — признание подчинения, несовер-
 шенства и зависимости, но в то же самое время доказательство
 свободы выбора между истиной и заблуждением”[1]

Философский камень, будучи единожды создан, наделен
 силой преобразовывать исходный материал в благородный. Об
 этой силе упоминают тексты, описывающие операции proiectio
и multiplicatio (или augmentatio). Строго говоря, эти операции
выполняются не алхимиком, а самим lapis. Следовательно, эти
так называемые операции — являются свойством Философско-
го камня, который, в виде порошка или жидкости (эликсира),
проецируется на исходное вещество и таким образом сам себя
умножает. Текст гласит: “Алхимия — это Наука, обучающая, ка-
ким образом трансформировать один вид металла в другой: это
происходит благодаря применению надлежащего средства, как
это явствует из работ многих Философов. Алхимия поэтому —
наука, обучающая, как получить или составить определенное
средство, эликсир, который при контакте с металлами или
несовершенными веществами превращает их в совершенные
путем проекции”[2]

Способность Камня умножать (multiplicatio) напоминает
о кувшине вдовы из Сарепты (3 Царств 17:14), чуде насы-
щения пяти тысяч пятью хлебами и двумя рыбами (Матф.
14:17-21) и удивительном умножении цветов и растений во
время coniunctio Зевса и Геры. 

Психологический смысл multiplicatio вызывает большой
интерес. Образ предполагает, что трансформирующий эффект
порождается активированной в процессе осознанной реализа-
ции Самостью.


Тот факт, что все, даже самые обыденные события участ-
 вуют в процессе индивидуации, является безусловной истиной.
 Кроме того, multiplicatio дает нам подсказку относительно то-
го, как работает психотерапия. До известной степени сознание
человека, который находится в контакте с Самостью, подобно
инфекции и имеет тенденцию умножать себя в других. И-Цзин
говорит об этом явлении: 

“Созерцание божественного смысла, лежащего в осно-
 вании внутреннего механизма вселенной, наделяет человека,
 призванного воздействовать на других, способами производить
 эффект подобия. Это требует особой силы внутренней кон-
 центрации, развивающейся в великих людях, сильных в вере,
 благодаря религиозному созерцанию. Именно оно позволяет
 им постигать сокровенные священные законы жизни. Глубо-
 чайшая внутренняя концентрация дает возможность такому
 человеку воплощать эти законы жизни посредством собствен-
 ной личности. От них исходит скрытая духовная сила, и они
 влияют на других и доминируют над ними, сами не ведая, как
 это происходит”[3] (рисунок 8-8). 

Однако чтобы психотерапевтический процесс оказывал
 влияние на пациента, его Эго должно быть открыто для этого.
 Здесь можно обнаружить соответствие с алхимической идей
 о том, что вещество должно быть готово к воздействию тинк-
 туры. Парацельс говорит: “Для того чтобы тинктура могла
 окрасить вещество, необходимо, чтобы тело или вещество,
 которое должно быть окрашено, было открытым и находилось
 в расплавленном состоянии, поскольку по-иному тинктура не
 может воздействовать”. В психотерапии, доступ (к объектив-
 ной психике) необходим как пациенту, так и врачу. Юнг го-
 ворит: “Личность врача и личность пациента часто гораздо
 более важны для исхода лечения, чем слова и мысли врача.
 Встреча двух личностей походит на смешение двух различ-
 ных химических веществ: если есть какое-либо соединение,
 оба оказываются преобразованными. При любом эффективном
 психологическом лечении врач обязан влиять на пациента; но
 это влияние может иметь место, только в случае ответного
 влияния пациента на врача. Вы не можете оказать влияние,
 если сами не восприимчивы к нему”[4]

Другая особенность Философского камня — его тенден-
 ция к ответному действию. Эта идея проявилась в сновиде-
 нии человека, который накануне вечером услышал лекцию
 по алхимии. Ему приснилось, что “группа людей обнаружи-
 ла тайну алхимиков. Один из ее аспектов состоял в следу-
 ющем: когда алхимические исследования предприняты с со-
 ответствующим подходом, пробуждается ответный интерес —
 иными словами, когда адепт интересуется алхимией, алхимия
 интересуется им”. 

Более того, алхимический текст гласит: “Поймите Вы, Сы-
 новья Мудрости, Камень говорит: “Защитите меня, и я защищу
 Вас; признайте меня, чтобы я мог помочь Вам”[5]

Та же мысль в отношении мудрости выражена в “Прит-
 чах”: “Главное — мудрость: приобретай мудрость, и всем име-
 нием твоим приобретай разум. Высоко цени ее, и она возвы-
 сит тебя; она прославит тебя, если ты прилепишься к ней;
 возложит на голову твою прекрасный венок, доставит тебе
 великолепный венец”. (Притчи 4:6-8). 

Можно бесконечно продолжать описание чудесной силы
 Философского камня[6]. Однако хочется остановиться на его
свойстве обратного воздействия, ибо это напоминает нам, что
внимание к образам объективной психики (как, например, в ал-
химии) не остается без ответа. Психологическое правило: уста-
новка бессознательного в отношении Эго подобна установке
Эго в отношении бессознательного. Если ты относишься к бес-
сознательному с дружественным вниманием, это становится
полезным для Эго. Реализация такого отношения постепенно
ведет к осуществлению совместного опуса. Эго нуждается
в направлении и руководстве со стороны бессознательного
для полноценной жизни; Философский камень, заключенный
в тюрьму primamateria, требует самоотверженных усилий со
стороны сознающего Эго для своего осуществления. Вместе
они работают над Великим Учением, чтобы приумножить со-
знание во Вселенной. 

*** 

В заключение я передаю слово алхимикам и полностью
 привожу их священный текст, Изумрудную Скрижаль Гермеса.
 Она рассматривалось “как своего рода божественное открове-
 ние, переданное “сыновьям Гермеса” покровителем их “Бо-
 жественного Искусства”[7]. Согласно легенде, оригинал Изу-
мрудной Скрижали был найден в могиле Гермеса Трисмегиста
Александром Великим или, по другой версии, Сарой, женой
Авраама. Первоначально стал известен вариант текста на латы-
ни, но в 1923 году Холмьярд обнаружил арабскую версию[8].
Более ранний текст на греческом языке, согласно Юнгу, про-
исходил, по всей вероятности, из Александрии[9]. Алхимики
относились к Скрижали с исключительным почтением, грави-
руя цитаты из нее на стенах лабораторий и постоянно ссыла-
ясь на нее в своих работах. Это — тайное руководство в деле
осуществления алхимического опуса, запечатлевшее способ
последующего сотворения единого мира, unusmundus[10]

Tabula Smaragdina Hermetis 

1.   Verum, sine mendacio, certum et verissimum. 

2.    Quod est inferius, est sicut quod est superius, et quod est
 superius, est sicut quod est inferius, ad perpetranda miracula
 rei unius.
 

3.     Et sicut omnes res fuerunt ab uno, meditatione unius: sic omnes
 res natae fuerunt ab hac una re, adaptations 

4.      Pater eius est Sol, mater eius Luna; portavit illud ventus in
 ventre suo; nutrix eius terra est. 

5.     Pater omnis telesmi totius mundi est hie. 

6.     Vis eius integra est, si versa fuerit in terram. 

7.      Separabis terram ab igne, subtile a spisso, suaviter, cum magno
 ingenio. 

8.     Ascendit a terra in coelum, interumque descendit in terram, et
 recipit vim superiorum et inferiorum. Sic habebis gloriam totius
 mundi. Ideo fugiat a te omnis obscuritas. 

9.     Hie est totius fortitudinis fortitudo fortis; quia vincet omnem
 sub-tilem, omnemque solidam penetrabit. 

10.     Sic mundus creatus est. 

11.     Hinc adaptationes erunt mirabiles, quarum modus est hie. 

12.   Itaque vocatus sum HERMES TRISMEGISTUS, habens tres
 partes Philosophiae totius mundi. 

13.     Completum est quod dixi de operatione Solis. 

The Emerald Tablet of Hermes 

1.     Truly, without deception, certain and most true. 

2.      What is below is like that which is above, and what is above is
 like that which is below, to accomplish the miracles of the one
 thing. 

3.     And as all things proceeded from one, through mediation of the
 one, so all things came from this one thing through adaptation. 

4.      Its father is the sun; its mother the moon; the wind has carried
 it in its belly; its nurse is the earth. 

5.     This is the father of all, the completion of the whole world. 

6.     Its strength is complete if it be turned into (or toward) earth. 

7.      Separate the earth from the fire, the subtle from the dense,
 gently, with great ingenuity. 

8.     It ascends from the earth to the heaven, and descends again to
 the earth, and receives the power of the above and the below.
 Thus you will have the glory of the whole world. Therefore all
 darkness will flee from you.


9.     Here is the strong power of the whole strength; for it overcomes
 every subtle thing and penetrates every solid. 

10.     Thus the world has been created. 

11.   From here will come the marvelous adaptations, whose manner
 this is. 

12.   So I am called HERMES trismegistus, having the three parts
 of the philosophy of the whole world. 

13.     What I have said about the operation of the sun is finished[11]

ИЗУМРУДНАЯ СКРИЖАЛЬ (Tabulasmaragdina) Гермеса
 Трисмегиста
 

(русский текст по книге: Всеобщая история химии. Возникно-
 вение и развитие химии с древнейших времен до XVII века. —
 М.: Наука, 1980. с.399) 

1.     Не ложь говорю, а истину изрекаю. 

2.     То, что внизу, подобно тому, что вверху, а то, что вверху,
 подобно тому, что внизу. И все это только для того, чтобы
 свершить чудо одного-единственного. 

3.     Точно так же, как все сущие вещи возникли из мысли
 этого одного-единственного, так стали эти вещи вещами
 действительными и действенными лишь путем упрощения
 применительно случаю того же самого одного-единствен-
 ного, единого. 

4.     Солнце — его отец. Луна — матерь его. Ветер вынашивает
 его во чреве своём. Земля вскармливает его. 

5.     Единое, и только оно, — первопричина всяческого совер-
 шенства — повсеместно, всегда. 

6.     Мощь его есть наимощнейшая мощь — и даже более того! —
 и явлена в безграничии своем на Земле. 

7.     Отдели же землю от огня, тонкое от грубого с величайшей
 осторожностью, с трепетным тщанием.


8.    Тонкий, легчайший огонь, возлетев к небесам, тотчас же
 низойдет на землю. Так свершится единение всех вещей —
 горних и дольних. И вот уже вселенская слава в дланях
 твоих. И вот уже — разве не видишь? — мрак бежит прочь.
 Прочь. 

9.    Это и есть та сила сил — и даже ещё сильнее, — потому
 что самое тончайшее, самое легчайшее улавливается ею,
 а самое тяжелое ею пронзено, ею проникновенно. 

10.    Так, так все сотворено. Так! 

11.   Бессчетны и удивительны грядущие применения столь пре-
 красно сотворенного мира, всех вещей этого мира. 

12.   Вот почему Гермес Трижды Величайший — имя мое. Три
 сферы философии подвластны мне. Три! 

Но... умолкаю, возвестив все, что хотел, про деяние Солнца.
 Умолкаю. 

[1] Jung, Memories, Dreams, Reflections, p. 353f.[2] Цит. по Read, Prelude to Chemistry, p. 24[3] Wilhelm trans. The I Ching or Book of Changes, p. 83[4] Jung, The Practice of Psychotherapy, CW 16, par. 163.[5] The Golden Treatise of Hermes,"in Atwood, Hermetic Philosophy anilAlchemy, p. 128[6] Смотри: Edinger, Ego and Archetype, ch.10.[7] Read, Prelude to Chemistry, pp. 5If.[8] Holmyard, Alchemy, p. 96[9] Jung, Myslerium Coniunctionis, CW 14, par.12[10]Ibid., pars. 759ff.[11] Латинский текст взят Jung, ET.H. Seminars: Alchemy, pp. 55f . Английский
перевод взят из того же источника с некоторыми небольшими изменениями,
внесенными на основании других версий текста. В этих заметках Юнг дает
краткий психологический комментарий к “Изумрудной скрижали”.


  class="castalia castalia-beige"