Перевод

Глава 6. Профессиональная деятельность Карла и Эммы: Цюрих, Эранос, поездки

Жизнь Эммы Юнг

Имела Голдисар

Жизнь Эммы Юнг

Глава 6

Профессиональная деятельность Карла и Эммы: Цюрих, «Эранос», поездки

Рассмотрев картину жизни семейства Юнг с самых разных ракурсов, остановимся теперь подробнее на таких моментах, как жизнь и работа в Цюрихе и за его пределами, общественная жизнь супругов и их участие в развивающемся мире аналитической психологии, активная практика в этой области и создание первых институтов. Не забудем также упомянуть о ежегодных встречах в «Эраносе» - быстро набирающем популярность обществе, в котором многие из величайших умов двадцатого столетия имели возможность встречаться и обмениваться своими открытиями. Для Эммы, и в особенности для Карла Г. Юнга, «Эранос» представлял собой живительный оазис для осуществления новых широкомасштабных замыслов, которыми члены клуба обменивались в духе глубокой и открытой интеллектуальной свободы.

Особый профессиональный статус и стремительно растущая популярность К. Г. Юнга оказали мощное влияние на жизнь его семьи. Особенно это влияние ощутила на себе Эмма, которая, следуя своему предназначению, долгие годы выполняла обязанности жены и матери. Пока дети не подросли, Эмма делала все от нее зависящее, чтобы оградить их от потрясений, неустойчивости, резких перемен и распрей, которые ознаменовали годы развития и постепенного становления неоднозначного и рискованного предприятия Юнга в Цюрихе и Кюснахте.

Необходимость защитить своих детей от последствий такой славы оказалась для Эммы сложной задачей во многих отношениях. Дети Юнга посещали обычную школу и в Кюснахте, и в Цюрихе. С ростом славы К. Г. Юнга множились и слухи, а также одобрение, осуждение и сплетни. У него были свои почитатели, по большей части, женщины. Для женщин, принадлежащих избранному кругу Юнга, он был кем-то вроде бога. Однако у него были и недоброжелатели. Одни полагали, что он обладает тайными магическими способностями, другие обвиняли его в связи с самим дьяволом. Но, по правде говоря, это часто забавляло Юнга. Сила его характера, чувство юмора, и прежде всего, свободомыслие в полной мере уживались с подобными домыслами. Не то чтобы они раздражали его, но и никоим образом не льстили ему.

Не было в Швейцарии такого человека, который не был бы наслышан о респектабельном семействе Раушенбах, обладавшем богатством и большим весом в обществе, но была и другая сторона жизни этого микромира, и Эмма, конечно, не имела намерения запятнать этот образ. К примеру, она очень тщательно следила за тем, чтобы ее муж был безукоризненно одет, так как для Эммы одежда была особым показателем престижа в обществе. Карла же, этот вопрос не очень заботил, он явно чувствовал себя более уверенно в одежде, которую часто выбирают люди, предпочитающие жить ближе к природе, нежели те, которые вращаются в гуще общественной жизни. Его выбор гардероба отражал его страсть к физическому труду. Работа с камнем и с глиной была второй натурой Юнга, он чувствовал себя порождением гор и ощущал острую потребность оставаться в контакте с первобытным человеком внутри себя. Вот почему он больше чувствовал себя как дома в башне, которую построил в Боллингене.

Получается, что своеобразное поведение и новомодные идеи странного и чуждого условностям доктора К. Г. Юнга не всегда всецело сочетались с предпочтениями элегантной миссис Юнг, которая воспитывала в себе высокий уровень традиционного благоразумия, сдержанности и добропорядочности. Эмма, предоставленная самой себе, несомненно, большую часть времени проводила в саду, предаваясь медитативным размышлениям, чтению или приятным домашним хлопотам.

Детям четы Юнг с переменным успехом доставались как розы, так и шипы, в зависимости от репутации их родителей в обществе. Больше всего Эмма заботилась о том, чтобы у ее детей был доступ в приличное буржуазное общество, в котором она родилась, на чьих ценностях была воспитана и из которого выросла во взрослую жизнь. Не лишним будет предположить, что она надеялась так воспитать своих дочерей, чтобы когда-нибудь они смогли удачно выйти замуж за представителей своего же круга. Эмма была женщиной, воспитанной на традициях и ценностях, принятых в Швейцарии в те годы, и ее семья являла собой образец упроченного благополучия и влияния в обществе вкупе с глубоко укоренившейся заботой о всеобщем благе.

Выбор и предпочтения Эммы естественным образом вызывают целый ряд вопросов. При поддержке и одобрении своей матери она вышла замуж за молодого врача весьма скромного происхождения, но не без амбиций, и благодаря этому замужеству оказалась вовлеченной в противоречивый мир научной революции. Одним из абсолютно непредвиденных, но вполне очевидных последствий данного выбора стал некоторый сдвиг в общественной жизни Эммы относительно вполне устойчивой традиционной буржуазной респектабельности в сторону менее консервативной периферии жизни. Некая подвластность яркой личности Юнга не могла не побудить Эмму к переосмыслению некоторых традиционных взглядов, на которых она выросла, заставляя ее, в какой-то степени, по-другому смотреть на мир. Подобная встряска, инициированная тесной связью с таким неординарным, если не сказать, чудаковатым, мужем усугублялась, к тому же, своеобразной жизнью психологического сообщества, в которой он вращался, ибо эта среда позволила – а в сущности, буквально вынудила Эмму – переступить через свои мещанские ценности. Эмму неизбежно захлестнула волна растущего престижа К. Г. Юнга, который являлся для нее мощной силой притяжения и очарования. Именно приумножающаяся известность позволила ей приобщиться к целому сонму именитых и чрезвычайно интересных личностей. Помимо Зигмунда Фрейда, в дом четы Юнг был вхож сам Альберт Эйнштейн. Писатели Герман Гессе и Джеймс Джойс, Ричард Вильгельм, синолог и переводчик Книги И-Цзин, политик Уинстон Черчилль в сопровождении жены и дочери и многие другие выдающиеся деятели хотели свести дружбу с Юнгом, а еще и познакомиться с его женой. Были бы Эмме предоставлены такие возможности, живи она домашней, пресной жизнью в родном Шаффхаузене?

Пока Эмма, как и раньше, делала все возможное, чтобы оградить своих близких от шумной светской жизни, что кипела вокруг, их с Карлом дети, по мере взросления тоже могли ощутить свободу преимущество общения с такими знаменитостями. Цели и поступки самой Эммы развивались аналогично мировоззрению ее мужа, это обстоятельство в конечном итоге позволило ей самоутвердиться в своих собственных силах и талантах. Решимость Эммы принять неудобное и шаткое состояние постоянного балансирования между двумя социальными окружениями была признаком того, что она обрела решимость и стремление, присущие натурам, готовым пуститься в грандиозное и опасное путешествие в глубины своего Я. Эмма никогда не позволяла себе отдыхать, более того, она знала, что, живя рядом с Карлом Густавом Юнгом, она нашла возможность раскрыть свой собственный потенциал, обогатить свой внутренний мир, исследовать многочисленные измерения своей психики и сыграть свою роль в пленительном, трудноуловимом процессе становления аналитической психологии как новой науки, чтобы с ее помощью проникнуть в тайны души.

Что же еще примечательного и значительного было в социальной и профессиональной жизни четы Юнг в Цюрихе, и прежде всего, в Кюснахте? Семейств Юнг переехало в Кюснахт летом 1909 года, и их привычный образ жизни и профессиональная деятельность претерпели изменения в связи с переездом в новый дом. Первый этаж их огромной резиденции был спроектирован так, чтобы в самом его центре можно было оборудовать кабинет Юнга, а также его обширную библиотеку. Здесь же располагались комнаты, отведенные для супругов и младших детей. Одной из забавных особенностей дизайна этого невероятно просторного дома было то, что архитектор и Юнг, наверное, в том числе, забыли включить в проект комнату ожидания для пациентов, приходящих на прием. Поэтому приемной для этой цели служила бельевая комната на первом этаже - этакий импровизированный передел, который вряд ли был по душе хозяйке дома. Это единичный факт красноречиво свидетельствует о собственной концепции Юнга по отношению к своему жилищу, тогда как Эмма, похоже, не придавала подобным вещам особого значения.

Большинство пациентов, обращавшихся к Юнгу за помощью (а большинством из них были женщины, зачастую издалека), останавливались в нескольких отелях или гостевых домах, находящихся поблизости. Многие приезжали из-за границы – Германии, Великобритании, Соединенных Штатов – и иногда задерживались на несколько недель, а то и посещали консультации на постоянной основе. А некоторые даже принимали решение поселиться недалеко от дома Юнга. Все эти люди, весьма космополитичные и, безусловно, обладающие занятной биографией, начинали знакомиться и рассказывать друг другу о своей жизни. Таким образом, резиденция Юнга служила одновременно и заведением по оказанию терапевтических услуг и местом, где люди просто общались. Это был неслыханный эксперимент. Были такие люди, кого утомляло подобная «теснота», которая так легко могла превратиться в сексуальную распущенность. Те, кто вращался в этой среде, исходя из своих личных причин и в зависимости от своего нрава, оценивали атмосферу подобной близости у вчерашнего Цюрихского стажера иногда как возбуждающую, иногда беспокойную, а иногда решительно подавляющую.

Тайные отношения Юнга с Тони Вольф были секретом Полишинеля. Как только Юнг увидел, что Тони приобрела необходимые навыки для работы в качестве терапевта, он поручил ей некоторых своих пациентов. Это была схема, согласно которой на протяжении многих лет несколько бывших пациентов или учеников, посещавшие семинары Юнга, сами становились психоаналитиками. Тони Вольф и Эмма Юнг очень быстро сформировали ядро подобной новой практики. Были и другие последователи, присоединившиеся к близкому кругу, в том числе Барбара Ханна, Иоланда Якоби, Питер Бейнс, Мари-Луиза фон Франц, Карл А. Мейер30 и ряд других. Подобное вхождение в профессию аналитика проходило без какой-либо формальности, а скорее по инициативе Юнга и с его же согласия. Долгие годы он был единственным, кто предоставлял доступ к должности психоаналитика.

Для Юнга было обычным делом регулярно появляться в обществе своей жены и Тони и общаться с мужчинами и женщинами, которые были его пациентами, на различных приемах, в ресторанах, на культурных мероприятиях, на вечеринках по случаю дней рождения или на ежегодных карнавалах в Психологическом клубе, которым он когда-то сам дал жизнь. Нередко случалось, что Юнгу в ходе аналитической сессии приходилось толковать свой собственный сон, сон своей жены или других лиц из его непосредственного профессионального окружения.

Странная особенность таких наложений социального и профессионального не осталась незамеченной Юнгом. Напротив, он находил их чрезвычайно важными и не возражал против такого «братания» и разнообразия неожиданных встреч и знакомств, поскольку они приносили с собой множество возможностей для анализа проекций, а также для сопоставления объективной и субъективной точек зрения на сновидческие образы в условиях этого буквально замкнутого микромира. Эта особая форма соприкосновения придала социальному общению и всеобщей атмосфере некую причудливость, которую в наше время уже трудно себе вообразить. Это странным образом напоминает канатного плясуна, исполняющего свой номер в стеклянной оранжерее!

Эмма и Карл, видимо, занимали центральное место в этом маленьком мире, где все знали все, или почти все, обо всех остальных. Эмма тоже знала, и о ней все знали. Порученные ей задания, которые она выполняла при содействии секретаря, включали планирование встреч, распределение документации и отправка корреспонденции. В ответ она получала знаки внимания и личной благодарности и регулярно получала подарки в виде цветов, шоколада или книг. Новая наука – аналитическая психология – развивалась в условиях, где эмоциональный накал был очень высок, и эта небольшая группа людей мало-помалу превращалась в сообщество.

Психологический Клуб был основан по инициативе нескольких человек в 1916 году. Размещенный первоначально в одном помещении с последующим переездом в другое, в конце концов, клуб обосновался в Цюрихе, в доме № 27 по Гемайндештрассе, который существует и поныне. Это огромная усадьба, подаренная Юнгианскому сообществу щедрой американской женщиной-меценатом Эдит Маккормик-Рокфеллер. Клуб и сегодня представляет собой место для собраний и встреч, целью которых является распространение содержания и смысла Юнгианских учений. Со времен создания Клуба, мероприятия, организуемые в нем, включали лекции и семинары, также там устраивались праздники и вечеринки.

Эмма Юнг была первым официальным президентом Психологического Клуба с 1916 по 1920 год. Главной причиной, побудившей ее вступить в эту должность, было желание избежать конфликтов и соперничества между другими кандидатами. Среди них были те, в ком взыграло честолюбие от перспективы обрести власть, даруемую этим почетным местом. Другие же осуждали разногласия и сплетни, создаваемые внутри этого психологического «муравейника», признавая тем самым всю ценность налаженных в клубе привилегированных комплементарных отношений, чей полезный эффект был так очевиден.

С момента назначения Эмме пришлось бороться с вихрями и водоворотами, характерными для молодого сообщества, которое еще только начинало нащупывать свой путь. Она решилась опросить всех членов клуба на предмет его или ее ожиданий и интересов. Для этого она раздала всем письмо, содержащее следующую просьбу:

… поэтому мы просим всех вас, кто действительно заинтересован в развитии нашего Клуба, поделиться вашими соображениями, предложениями или замечаниями по поводу тем, которые можно будет выставить на обсуждение.

Состоялось общее заседание, созванное для обсуждения вопросов, поднятых в ответ на это письмо. Эмма Юнг, подводя итоги опроса, перечислила принципы, наиболее подходящие для формирования основ зарождающейся организации:

Реагируя на такие отклики, очень важно проявлять понимание, а не критиковать. Если мы пока не понимаем, нужен нам Клуб или нет, это вовсе не означает, и мы в этом уверены, что в нем не будет необходимости в завтра. На мой взгляд, со временем, он обретет свое заслуженное место. Развитие – это не только задача каждого человека раскрыть в себе индивидуальность, но и ощущение того, что как совершенная личность он является еще и частью целого. Учитывая трудности, мы не можем ничего сделать, кроме как проявить благожелательность друг к другу и стремление к трансформации и совершенствованию, которые есть в каждом из нас.

Из всего этого можно заключить, Эмма Юнг в свои тридцать четыре года четко обозначила свою идеологию относительно новоиспеченного социального и культурного сообщества. Ее чаянием было, чтобы Психологический Клуб стал движущей силой, призванной раскрыть своеобразие глубинной психологии и продвигать дальше ее влияние. Она согласилась взять на себя роль рупора организации, потому что, несомненно, обладала четким видением, которое послужит ценным инструментом в развитии и распространении разных направлений новаторского подхода своего мужа, который продолжал прокладывать благодатный путь в будущее.

Психологический Клуб предложил своим членам подготовить лекцию по вопросам, которые развивал и исследовал сам Юнг. В этой связи и Эмма была готова внести свою лепту, и в самом начале она изложила свои выводы научных исследований. Свою первую лекцию она читала в течение 1916 года, и названа она была, как уже упоминалось в 5 главе, «Schuld» («Вина»). Аудитория, состоящая из почти тридцати психоаналитиков, анализандов, иностранных гостей и докторов, представленных и мужчинами женщинами, слушали доклад Эммы, который она преподносила так, что он был одновременно и ясным, и доступным, и глубоким, и личным. Тема, которую Эмма выбрала в качестве первой лекции, была связана с переживанием и смыслом чувства вины. Ее выступление, выдержанное преимущественно в общих понятиях, показало, что она очень хорошо разбирается в специфических психологических понятиях.

Сейчас трудно осознать, что доклад, прочитанный Эммой по этому поводу, - это, помимо всего, проникновенное осмысление темы вины. При этом возникает вопрос, в какой мере его содержание может быть прочитано, как ответ на письмо, которое Эмма написала несколько лет назад Фрейду о своем потрясении, вызванным историей о связи Карла с Сабиной Шпильрейн. Разве не освещает Эмма в данной лекции итог личного поиска, в который она должна была погрузиться с целью преодоления ситуации, воспринятой ей когда-то как катастрофической? И не была ли ее борьба истолкована как испытание, посланное судьбой, а не как результат личной вины?

Предмет лекции возвращает нас к теме изучения сюжета о Святом Граале, который, как читатель уже успел узнать, был очень близок Эмме. Самое важное, что она нашла в этой легенде, было то, что все несчастья в ее жизни могли быть следствием слепого следования усвоенным идеям. Следовательно, к Граалю можно приблизиться, только приняв на себя ответственность за все промахи и тем самым отказавшись от традиционного пути, чтобы не повторить прошлых ошибок судьбы. Невозможно здесь не разглядеть позиции, которую Эмма вынуждена была избрать и принять для себя, чтобы выжить в невыносимых условиях, навязанных ей ее мужем. Вполне разумно предположить, что этот доклад был адресован именно той части аудитории, которая столкнулись с трудностями, испытанными самой Эммой. Мужество, благоразумие и искренность, которые она продемонстрировала, говоря о своих наиболее сокровенных переживаниях, поистине удивительны.

С годами Эмма стала затрагивать и другие темы. Был доклад об аниме и анимусе, который она позднее переписала в эссе. Были также, помимо прочего, последующие этапы ее работы по основной теме, которая будоражила ее сознание, - легенда о Граале. Большинство этих текстов написаны простым, стилистически привлекательным языком, понятным каждому. По этим причинам, хотелось бы надеяться, что однажды они могут быть доступны для публикации и перевода.

Юнг, в свою очередь, продолжал разворачивать свою энергию и таланты, будучи полностью уверенным в том, что многие из его трудов в достаточной мере обеспечат жизнестойкость его идей. Время от времени он очень досадовал на то, что многие слушатели лекций Клуба, как и большинство его пациентов, – женщины. В порядке разъяснения сам Юнг предположил несколько разных, но одинаково значимых причин, которые могут быть интересны в плане рассмотрения, в той мере, насколько они касаются обстоятельств, в которых жила Эмма и о чем размышляла, будучи на вторых ролях.

Прежде всего, важно помнить, что Первая Мировая война унесла миллионы мужчин и оставила после себя такое же число преждевременно овдовевших и обреченных на одиночество женщин. Все эти женщины должны были как-то себя обеспечивать, и по той же причине вынуждены были культивировать свою независимость. Направление, выбранное большинством из них, заключалось в развитии их функции мышления, или как выразился Юнг об этой творческой активности разума, их логоса. Учитывая успех, с которым женщины встретили идеи Юнга, можно определенно заключить, что аналитическая психология действительно предлагает подход, который подходит именно для женской психики.

Другой половиной огромной женской аудитории Юнга были женщины из высшего сословия, богатые наследницы, жены бизнесменов, дамы с кучей денег, иногда превышающих их потребности, предоставленные сами себе, обладающие довольно высоким культурным уровнем, но стремящиеся проникнуть вглубь своей личности и постичь истинный смысл своей жизни. Пока индустриальный век переживал свой расцвет, недостатка в таких женщинах не было, многие из них были из Соединенных штатов. Их имена принадлежат таким великим трансатлантическим династиям, как Рокфеллер, Маккормик, Меллон и многим другим.

Этот огромный дамский наплыв Юнг объяснял особенностями, характерными только для женщин. Поскольку женщины в основной своей массе не были задействованы ни в образовании, ни в профессиональной деятельности, их разум был более открытым, что давало им преимущество в получении доступа к глубинам познания. Мужской же разум он рассматривал больше как рациональный. Это замечание кажется все более актуальным, если принять во внимание, что аналитическая психология черпает свои знания из самого загадочного источника, а именно – бесконечного океана коллективного бессознательного.

Женщина, будучи в силу своей природной материнской функции, психологическим носителем новой жизни, возможно, больше тяготеет к вопросам о тайнах жизни. Далее Юнг отметил, что женщине или супруге в большей степени, нежели мужчине или мужу, проще добиться успеха в развитии психологической чувствительности и любознательности. И этот факт, несомненно, стоило признать как можно раньше. Во всяком случае, жизнь и опыт Эммы находились как раз на стыке этих разных обстоятельств. И она приняла осознанное решение освоить и развивать не одну, а несколько специальностей.

И в Кюснахте, и тем более в Боллингене, дом семьи Юнг всегда был открыт для гостей. Юнг принимал в своем кабинете и библиотеке пациентов и посетителей. А когда позволяли погодные условия, он приглашал пациентов в свой сад и проводил там с ними сеансы психоанализа. Эмма, от случая к случаю, - как вспоминает один из гостей, - по правилам привычного швейцарского гостеприимства и галантности потчевала посетителей чаем. По другим случаям она проводила время с пациентами, ожидающими приема, которые спрашивали ее совета или мнения по какому-нибудь вопросу. Меж тем, Юнг частенько ощущал потребность сбежать в Боллинген, чтобы восстановить там свои силы. Частенько он находил уединение в башне, которую предусмотрительно возвел вдали от посторонних глаз, хотя Тони Вольф была единственной и редкой гостьей, которой было дозволено бывать у него.

Учитывая особое положение, которое Эмма и Карл занимали в жизни своих многочисленных друзей, знакомых, учеников и соратников, они всегда готовы были принять участие в церемониях, посвященных важным событиям в личной жизни других людей. Всякий раз, когда их приглашали на подобные встречи, они неукоснительно принимали приглашение и неизменно для всех были образцом такта, изящества, всеобщего обожания, дружеского общения и простодушия. К примеру, пока на фронтах страны бушевала Вторая Мировая война, Карл и Эмма присутствовали на «великолепной швейцарской свадьбе», что было продиктовано отнюдь не желанием убежать от тяжелой действительности, а возможностью проявить дружеское участие, сплоченность и радость жизни в присутствии молодоженов, с большой надеждой смотрящих в будущую жизнь (Кэбот Рид 2001).

И Эмма, и Карл вели оживленную переписку. В многочисленных письмах, написанных Юнгом, зачастую можно узнать его как чуткого, сострадательного, понимающего, заботливого и великодушного человека. Эмма, как мы уже знаем, предпочла не завещать потомкам свою переписку. Те немногие письма, избежавшие сожжения, являют нам женщину почтительную и увлеченную, высокообразованную и лишенную надменности. Эмма радовалась, когда кто-нибудь рождался, сочувствовала, если кто-то умирал, и тревожилась, когда кто-то болел.

Как-то по случаю Дня рождения Эмма отправила такое поздравление:

Примите наши наилучшие пожелания по поводу такого счастливого события – появления на свет Вашего внука. Надеюсь, он принесет в Вашу жизнь много радости и счастья: как приятно через детей и внуков соприкоснуться с новой жизнью! С нетерпением жду встречи с Вами и хочу узнать, как Вы ощущаете себя в новом статусе (Кэбот Рид 2001, 454).

Однако простые слова, в которых сформулированы эти поздравления, передают ощущение искренности, исходящей из собственного опыта Эммы как матери и бабушки. Карл иногда позволял себе вспышки гнева и иронии по отношению к своим родным и близким, которые подчас становились жертвами едких насмешек, смысл которых не всегда им был понятен. Когда его младшая дочь в возрасте сорока лет заявила, что собирается начать писать, Карл, резонно парировал, что «очень странно слышать о подобном намерении» от человека, которому судьбой предначертано «копошиться среди кастрюль и тряпок». Ну что можно поделать с таким непочтительным отношением к женщине? Была ли эта реакция удивления со стороны отца? Или он хотел таким образом проверить устремления своей дочери?

Если кто-нибудь вставал Юнгу поперек горла, он знал, как себя защитить и остаться на коне. Фигляров, которым доставляло удовольствие зубоскалить и подтрунивать над ним, Юнг воспринимал с иронией и свойственным ему неизменным колким острословием, которое, согласно Шопенгауэру, является единственным божественным качеством человека.

Душевные страдания (от самых привычных до крайне тяжелых), с которыми к Юнгу обращались мужчины и женщины, он рассматривал с позиции заботливого отца, непреклонного патриарха, проявляя поистине необыкновенное терпение. Он знал, что о нем будут судить по тому, на сколько он умел слушать своих пациентов, и не щадя своих сил, добывал бесконечное множество примеров и ассоциаций, наряду с мифологическими и алхимическими амплификациями. Он был абсолютно убежден, что они являются эффективной частью лечения, поскольку раскрепощают сознание и приводят не только к пониманию, но что еще более важно, к переживанию смыслов. Постоянно присутствуя в жизни Карла, Эмма привыкла к перепадам настроения своего мужа и внимательно к ним присматривалась, случись ли они дома или в рабочей обстановке, и она никогда не боялась высказать свое мнение, если чувствовала его уместность в конкретной ситуации, и старалась всегда тактично подсказать выход из положения, когда это было необходимо.

Жизнь Эммы была наполнена всем тем, что она на протяжении многих лет впитывала от своего мужа, начиная с самый первых лет замужества. Она добросовестно предпринимала активные шаги для дальнейшего совершенствования аналитических познаний и в течение многих лет пребывала в самой гуще развития нового знания, что в конечном итоге показало, как органично она в него вписалась. Ее превосходно развитая чуткость служила людям путеводной звездой в их путешествии в глубины бессознательного, которое может помочь раскрыть эго и активировать процессы индивидуации.

При поддержке Карла, Эмма решила, что уже вполне готова попробовать свои навыки в области терапии. Ее младшая дочь пошла в школу, и потому материнские заботы отнимали у Эммы уже не так много времени и сил. Юнг был в восторге, так как был очень перегружен постоянно пополняющейся клиентурой, потому и направлял пациентов к Эмме. Он знал, что она умна, порядочна и обладает особым чутьем. Он знал, как долго и упорно она трудилась, чтобы получить знания, которыми теперь обладала. Он видел в ней «невинную голубку», одновременно уравновешенную и здравомыслящую.

В доме, который служил ей источником тепла и уюта, Эмма обустроила себе собственный кабинет на первом этаже. Выбрав необходимые книги, она создала собственную библиотеку в задней части дома, так что ее кабинет, как и кабинет Карла, выходил окнами на сад и озеро. Именно здесь Эмма проводила свои исследования и занималась совершенствованием своих терапевтических навыков. Ее методы работы получили очень высокую оценку и признание. Ее терапевтический подход был основан на принципе первичности ощущений, подкрепляемых устойчивой функцией чувствования. С годами, при содействии Карла, Эмма сумела раскрыть свою интуицию.

Забота и доброжелательное отношение Эммы успокаивали ее пациентов, на них благотворно влиял ее хорошо отточенный навык слушания, чем она, несомненно, была обязана своему личному опыту серьезной внутренней смуты, а также помощи своих внутренних переживаний в преобразовании психики. Одним из ее пациентов был Питер Бэйнс, которого ранее наблюдал Юнг, и который в дальнейшем стал их близким другом и единомышленником. Он решил обратиться за консультацией к Эмме, потому что оказался в состоянии кризиса, связанного с неустойчивостью собственного брака. Ему необходимо было принять решение: следует ли задуматься о разводе или, может быть рассмотреть вариант двойной игры? Это обстоятельство дало ему возможность на одном из приемов получить от Эммы как от человека и врача, нужный ответ. Вот что он написал о своих впечатлениях в своем дневнике:

Эмма была само очарование! Мы, казалось, оба ощутили волну спокойствия и безмятежности, словно плыли по широкой реке, где обрели самую суть человеческого взаимопонимания. Она многое мне о себе рассказала… , а потом произнесла: «Видите ли, Питер, я бы не сказала, что все, что происходит в нашей жизни, (подразумевалась связь Тони и К. Г.), можно объяснить». Она дала мне понять, как она мучилась, и как мучается до сих пор» (Цитата Бэйнса Хансена, 2003, 151).

Благодаря этому духовному обмену Питер сумел выбраться из состояния напряженности, конфликта и неопределенности и смог понять, что его раздвоенность между двумя женщинами, стала причиной глубоких терзаний для всех участников конфликта и, в конечном итоге, не могла разрешиться положительно ни для одного из них. Юнг же делал иное заключение, которое не щадило ни одну из сторон, а напротив, порождало душевные страдания в каждом участнике рассматриваемого любовного треугольника. Разве может быть в этой парадоксальной и хронически болезненной ситуации единственно правильный ответ?

По сравнению с жизнью семейства Юнг в Кюснахте, Боллинген больше располагал к уединению. «Тайное убежище», которое Юнг построил для себя, было тем облюбованным местечком, в которое он удалялся, когда ему хотелось заняться писательством, настенной живописью или резьбой по дереву или камню. Эмме тоже было приятно иметь такой уголок для отдыха, не смотря на отсутствие элементарных удобств, к которым она поначалу не могла привыкнуть. В данной ситуации, как и во многих других, Эмма, можно сказать, проявляла готовность давать и принимать, что в своем роде было поистине легендарным качеством: «держи нос по ветру и поменьше жалуйся» - казалось, было ее личным девизом. С годами очарование Боллингена открыло супружеской паре прекрасную возможность отдохнуть от повседневных забот и обязанностей в укромном, уютном месте, вдали от внимания общественности. Шли годы, жилище обрастало новыми предметами домашнего комфорта, и они могли подолгу оставаться там. Постепенно даже Эмма стала называть это место «наш любимый Боллинген».

Юнг начал строить свою башню в 1923 году, после смерти матери. Круглая башня, которую он возводил собственными руками и при помощи местных каменщиков, выполняла крайне важную функцию, обозначающую возвращение к первозданной матери под покровительством духов. Юнг утверждал, что жизнь на лоне природы, с необходимостью черпать воду из колодца, рубить дрова и ходить по камням, означает воссоединение со своими первобытными корнями и установление связи с Самостью. Не смотря на то, что первоначально задуманная башня расширялась и постепенно становилась более благоустроенной, он, на самом деле, завершил строительство лишь после смерти Эммы, в 1955 году.

Именно в Боллингене Юнг написал несколько своих главных работ, в том числе «Эон» и «Психологию и алхимию». Эмма также часто оставалась в башне, чтобы в тишине и уединении подготовиться к различным докладам, которые нужно было прочитать в Психологическом Клубе или в Институте К. Г. Юнга, а также, чтобы продолжить свою научную работу, посвященную Граалю. Эта тема, которой она впервые заинтересовалась еще в ранней юности, она все еще вынашивала в своей душе. Помимо рабочего пространства, Боллинген был еще и местом для задушевного общения с тем или другим членом семьи. Чета Юнг приглашала к себе детей и внуков, одного или нескольких сразу, и подобное приглашение всегда воспринималось как личное одолжение.

Не более одного-двух людей пользовались привилегией бывать тут чаще. Одной из этих персон на протяжении многих лет была Тони Вольф. Еще одним, особенно близким другом семьи, который проводил много времени в Боллингене, была Рут Бейли, англичанка и медсестра, которая сопровождала Юнга в его экспедиции по Африке, когда была еще молода, и которая приехала в Швейцарию ухаживать за Юнгом, когда тот уже состарился. Иногда в Боллинген приглашались и других знакомые, проезжающие через Цюрих, а в некоторых случаях, и именитые особы, с которыми Юнг желал пообщаться в более неформальной обстановке.

В былые времена 30-километровое путешествие из Кюснахта в Боллинген можно было совершить на велосипеде, в поезде или в лодке.31 У Юнга там была якорная стоянка, и он любил кататься по озеру. Поразительно, но вплоть до 1929 года у супругов не было автомобиля. Они не умели водить и поначалу боялись садиться за руль. Первым водителем у них был садовник Мюллер. Как только они поняли, насколько проще может быть жизнь благодаря внедрению этого современного транспортного средства, у них появились сразу две машины. Естественно, Эмма первой научилась водить автомобиль. Благодаря этому новому навыку, путешествовать из Цюриха в Боллинген и Шаффхаузен стало намного проще, появилась возможность чаще совершать загородные прогулки, да и времени можно было сэкономить целую кучу.

Каждое лето, начиная с 1933 года, чета Юнг и когорта их преданных сторонников на целую неделю отбывали из Цюриха на побережье озера Маджоре, где они собирались в особом месте, недалеко от Локарно и Асконы32, чтобы принять участие в очередном заседании клуба «Эранос». Эти семидневные встречи, проходящие в духе межнационального единства, были детищем Ольги Фрёбе-Каптейн.33 Летом участники собраний обычно имели возможность проводить свои рабочие дни на открытом воздухе, на парковых верандах большого и чудесного особняка Ольги, расположенного у кромки горного озера.

В первые годы собраний «Эранос» Юнги и другие гости останавливались в гостинице «Монте Верита», близ виллы Ольги. Позже для Эммы и Карла обустроили отдельные апартаменты в знак того, что они добросовестно посещали собрания клуба в общей сложности двадцать лет. В ходе недельных семинаров дорожки садовых террас с видом на озеро, были заполнены десятками всемирно известных мыслителей и писателей из самых разных стран и самого широкого спектра дисциплин. Пляж был устроен таким образом, что в хорошую погоду, гости и участники могли искупаться в прозрачных водах озера. Бесспорно, это была самая подходящая разрядка для гениальных деятелей и их разгоряченных умов.

Упомянем лишь несколько имен, чтобы иметь некоторое представление о знаменитостях, которые внесли свой вклад в эти собрания за многие годы существования «Эраноса»: Мирча Элиаде, философ и историк религий; Герман Гессе, писатель-романист; Генрих Циммер, индолог и историк южно-азиатского искусства; Анри Корбен, специалист по Исламу, в особенности Иранскому; Карл Кереньи, выдающийся знаток мировой мифологии; и Вольфганг Паули, лауреат Нобелевской премии в области физики. В этом списке представлено поистине уникальное сборище людей и умов, переплетение множества мыслей со свободой делиться друг с другом своими открытиями и идеями, что само по себе послужило причиной интеллектуального прогресса и человеческого взаимопонимания. Обсуждения и лекции проходили на нескольких языках.

Огромное количество женщин, учеников и коллег Юнга оказались в «Эраносе» как по волшебству. Эмма присутствовала там, естественно, в качестве супруги Юнга, но прежде всего, из-за активной роли, которую она играла в различных учреждаемых объединениях и организациях. Она принесла сообществу неоценимую пользу благодаря своим интеллектуальным качествам, невозмутимому присутствию и проницательности. Из-за этих особенностей общество Эммы ценилось всеми, притом однозначно высоко в той среде, где даже при общей взаимной приязни никто особенно не стремился сглаживать углы. Однако слушатели давали высокую оценку ее лекциям и руководствовались ими в продвижении своих собственных проектов, одновременно и с обожанием, и с критикой.

Для Юнга эти собрания были долгожданными и плодотворными событиями. Интеллектуально смелые доклады и выступления позволили ему оценить свои гипотезы, проверить свою интуицию и получить обратную связь на свои исследования посредством идей и замечаний специалистов из других дисциплин. Сам по себе он считал, что каждая отдельная отрасль знания – это нечто необходимое и взаимодополняющее в поиске цельности понимания. Устройством своих собственных теорий, концепций, а также созданием отдельных ступеней аналитической психологии, или глубинной психологии, Юнг был обязан всему тому, о чем говорили и спорили на этих привилегированных мероприятиях. Здесь Юнг обозначил свои предварительные выводы. Как исследователь, он был абсолютно неутомим, «Эранос» был для него словно источник молодости, лишить себя которого он не желал ни при каких обстоятельствах, будь то усталость или болезнь. Во время войны встречи сообщества были приостановлены, но не отменены. Весьма неохотно Эмма и Карл перестали бывать на них после 1953 года, когда собрания стали уже слишком утомительными для их ухудшающегося здоровья.

Устраивая себе время от времени передышку от домашних забот, Эмма имела возможность понаблюдать на досуге за своим мужем и принимать участие в шумных интеллектуальных действах. О заразительном смехе Карла – признаке неподдельной радости – ходили легенды! В «Эраносе» он ощущал невероятный оптимизм и свободу. Очень часто супруги оставались на отдыхе в горах Швейцарии больше, чем на одну неделю, или отправлялись в путешествие, дабы изведать новые области Италии. Совместные прогулки носили расслабляющий характер и были приятны обоим супругам, при этом Эмма и Карл имели возможность спокойно и добродушно беседовать.

Иногда Эмма сопровождала своего мужа в зарубежных поездках, в том числе, в путешествия в Соединенные Штаты, которые состоялись поочередно в 1936 и 1937 годах. Они совершили этот вояж на трансатлантическом лайнере. Карл не был падок до светских развлечений на борту судна, но он шел на уступки жене, чтобы доставить удовольствие Эмме, которой по душе было роскошное удобство каюты и прекрасные условия для отдыха и общения, предлагаемые этим плавучим дворцом. Сам Юнг предпочитал более длительные и менее комфортные, но зато уединенные путешествия на грузовом судне, принимавшем пассажиров, которые бы не мешали ему читать и не докучали бы своими неизбежными просьбами дать интервью.

На восточном побережье Америки супругам оказали торжественный прием. Аудитории, в которых Юнг читал свои лекции, были набиты битком. Искрометный энтузиазм, открытость и восприимчивость людей к новым идеям в Мэне, Коннектикуте, Нью-Йорке, Бостоне и в Йельском Университете помогли Юнгу осознать, насколько интересными и востребованными являются его открытия. Эта молодая страна с ее примитивным и неискушенным представлением о психологии и галопирующим экономическим развитием, жаждала новых знаний. «Психологическая проблема сегодня носит духовно-религиозный характер, - достаточно смело заявил Юнг американцам. Несколько семей оказали чете щедрое гостеприимство, совершенно спонтанно и без малейших колебаний открыв супругам двери своих домов. И Карлу, и Эмме понравилась дикая и нетронутая красота бескрайних ландшафтов и национальных парков, которые им удалось посетить. В то время как Карл был центром дискуссий, Эмма, присутствовавшая на всех докладах, имела возможность, немного отвлекшись от лекций, понаблюдать за обычаями и различиями в традициях. Открытое и удивительно искреннее отношение американцев позволило Эмме почувствовать внутреннюю свободу и дать волю своей природной витальности, которая томилась под замком в родной Швейцарии, в среде ограниченных и зачастую недоверчивых земляков и землячек.

Эти официальные поездки служили Эмме твердым подтверждением, что работа, проделываемая ее мужем, представляла собой выдающееся достижение. Она искренне радовалась тому, что занимала достойное место рядом с этим человеком. Не смотря на свою природную склонность к сдержанности и скромности, она определенно нужна была Карлу. Она была рядом, чтобы умерить его дурное настроение, и при случае развеять его сомнения; она тщательно следила за тем, как он одевается; информировала его по поводу конкретных моментах в поведении и во взглядах их коллектива. Ее интеллект в сочетании с природным изяществом позволили ей действовать в качестве умного и высоконадежного посла своего супруга и его современных, изумительных идей.

Еще до 1948 года сам Юнг окончательно убедился в необходимости создать институт. Подготовка нового поколения специалистов, работающих в соответствии с идеями К. Г. Юнга, больше не могла быть обеспечена только лишь посредством прямой передачи. Идеи Юнга никогда не высказывались в форме доктрины или формального учения. Система терапевтической практики, ее содержание и определяющие концепцию пункты никогда не были четко изложены. Юнг выступал в качестве верховного арбитра и гида, так сказать, отвечал за выработку навыков и пригодности любого ученика, желающего начать психотерапевтическую деятельность, следуя вдохновению, присутствующему в его работе и преподавательской деятельности. Все его последователи, до сего момента, так или иначе, прошли через его руки.

Юнгу было уже семьдесят три года и ему не хватало былой энергии. Главным делом на данном этапе его жизни была писательская работа. Его многочисленные ученики настаивали на том, чтобы он оформил официально колоссальное собрание своих теоретических и клинических сочинений, которые принесли ему известность. В конце концов, однажды перед настойчивыми просьбами Иоланды Якоби и других коллег он сдался. Институт К. Г. Юнга стал результатом долгого и тесного сотрудничества между Эммой и Карлом Юнг, а также несколькими из их ближайших единомышленников. Их довольно запоздалой и вполне правомерной задачей было сохранить своеобразие и специфику концепций, разработанных мастером глубинной психологии. И хотя Юнг согласился стать первым президентом Института, вскоре он переложил свои полномочия сему близкому другу, многоуважаемому профессору Доктору К. А. Мейеру, психиатру и аналитическому психологу. У Юнга сохранялось двойственное отношение, к которому еще примешивалось смешанное чувство, что он отпускает поводья и передает президентство, ибо нельзя отрицать, что этот Институт К. Г. Юнга был, в определенном смысле, его детищем и формальным свидетельством жизни, полной поисков и открытий.

Эмма в свои шестьдесят-восемь лет, явно, подуставшая, в 1950-х годах согласилась быть вице-президентом вновь созданного Института. Ее решимость занять этот пост изумляла, прежде всего, тем, что у нее уже были некоторые проблемы со здоровьем, которые она, однако, не принимала всерьез.34 Негласным желанием ее мужа было сделать так, чтобы ответственность за успешное претворение в жизнь важного предприятия, было возложено на члена семьи.

Мы можем допустить, что вдобавок к своим обязанностям Эмма должна была еще взвалить на свои плечи часть забот, связанных с созданием Института К. Г. Юнга. Невзирая на неоднозначность атмосферы, царящей в их супружестве, Эмма никогда не переставала любить своего мужа, она восторгалась им и безумно гордилась всем, что он делал. Однако, приняв эту должность, она решила отложить на время свою исследовательскую работу о Граале. В беседе с Барбарой Ханна Юнг сказал, что он осведомлен об этом обстоятельстве и очень о нем сожалеет.

Помимо прочих обязанностей Эмма неусыпно следила за методом преподавания и порядком внедрения анализа. Время от времени она также давала уроки. Вот что рассказывает нам Дирдре Бейр:

Когда во время лекций студенты о чем-то ее спрашивали, она обращалась к ним как к «потенциальным коллегам», и прежде чем ответить на их вопросы, внимательно слушала все, что они говорили. Если Эмма чувствовала, что что-то студентам дается с трудом, она находила изящный способ, чтобы пригласить их «заглянуть в дом, где они могли бы побеседовать» (Бейр, 2004, 556)

Совершенно очевидно, что сообщество смотрело на Эмму с огромным уважением. Ни ее добропорядочность, ни компетенция, ни опыт, ни равнодушие к почестям не ставились под сомнение. С момента своего основания Институт К. Г. Юнга выпустил тысячи психологов, которые стекались сюда за знаниями со всего мира. Официальными языками здесь были немецкий и английский. Цюрих, который стал свидетелем энергичного зачина всей этой огромной психологической авантюры, и по сей день остается центром Юнгианской деятельности.

30 Карл Альфред Мейер (1905-1995) – швейцарский психиатр, юнгианский психолог, ученый и первый президент Института К. Г. Юнга в Цюрихе (прим. перев.)

31 Долгое время две деревни были соединены автомобильной и железной дорогами.

32 Локарно, Аскона — города на юге (Локарно) и юго-востоке (Аскона) Швейцарии, расположенные в италоязычном кантоне Тичино на северном (Локарно) и северо-западном (Аскона) побережье озера Лаго-Маджоре (прим. перев.)

33 Ольга Фрёбе-Каптейн, наполовину англичанка - наполовину голландка, посещала Школу мудрости Германа Кайзерлинга в Дармштадте. Особую страсть она питала к различным направлениям восточной и западной мысли, и в 1930-х годах она создала это особенное сообщество для встреч единомышленников. Сам Юнг был знаком с Кайзерлингом, который о Юнге как-то сказал, что в нем он узрел самый недюжинный ум, с которым ему когда-либо приходилось иметь дело.

34 В прошлом году она два месяца провела в больницы из-за перелома плеча, полученного при падении у себя дома.

агиография

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"