Перевод

Глава 9. Слияние двух судеб

Жизнь Эммы Юнг

Имелда Голдиссар

Жизнь Эммы Юнг

Глава 9

Слияние двух судеб

Итак, мы не спеша рассмотрели все вехи и аспекты жизни Эммы Юнг. Мы перелистали множество страниц и глав, повествующих о ее судьбе после того, как она однажды покинула свой родной городок Шаффхаузен, а именно, события в Цюрихе, в Кюснахте, Асконе, Боллингене и многих других городах. В нашем рассказе присутствуют некоторые факты, имеющие отношение к очень важным историческим событиям, а также к культурным и социальным явлениям того времени. Мы также упомянули о некоторых серьезных событиях, произошедших в общественной среде, которые также оставили свой след в жизни Эммы Юнг и Карла Густава Юнга. В промежутках эпического повествования о судьбе великого швейцарского психолога Карла Густава Юнга мы попытались раскрыть и показать читателю истинные характер и душу замечательной женщины.

Теперь пришло время привести в порядок наш рассказ. Вспомним, что еще в прологе мы попробовали сравнить жизнь Эммы Раушенбах-Юнг с искусно выполненной вышивкой, или даже прекрасным гобеленом. Полотно этой рукотворной вещицы сдержит в себе множество деталей, которые в совокупности составляют семьдесят три года жизни одной женщины. Рассказывая о более конкретных и внешних аспектах жизни Эммы, мы видим, как хитро перемешаны в ней события и факты. Эмма лично аккуратно вплетала в эту канву разноцветные нити, согласно собственному эскизу, который помогал ей оценивать масштаб и смысл событий, которые легли в основу ее жизни. Рассматривая этот причудливый узор из нитей, мы получаем доступ к сокровенной жизни Эммы и ее внутренним переживаниям. И вот работа готова, полотно пестрит многообразием мотивов, дух захватывает от безупречности творения. А то, что многие секреты Эммы так и остались нераскрытыми, говорит о невозможности полного восстановления всех участков расшитого полотна.

Никто бы всерьез не стал утверждать, что Эмма Юнг была лишена недостатков, или что она никогда не бывала резка, не проявляла злобы и ни разу не выказала своей ограниченности в суждениях. Подобными слабостями, в конце концов, грешит все человечество. Сегодня история Эммы вряд ли бы вызвала отклик в наших душах, если бы, учитывая все тяготы ее положения, ей не удалось обнажить все стороны женской доли, включая и боль, и радость, а также периоды жутких терзаний вперемешку с моментами безграничного счастья.

Характерное для Эммы умение преодолевать невзгоды и продолжать выполнять возложенные на нее обязательства и задачи, поистине внушают нам уважение. Ее потрясающая сила духа, восприимчивость и упорство – все это было мощным подспорьем в ее стремлении во что бы то ни стало выжить и продолжить самосовершенствование рядом с такой грандиозной личностью как Карл Г. Юнг. На протяжении всей этой борьбы Эмма, естественно, имела представление о том, какие громадные выгоды она извлекала для себя, будучи супругой Юнга, но она бесконечно дорожила этой неспокойной и в то же время бесконечно удивительной жизнью, которую она обрела благодаря своему замужеству.

И хотя обстоятельства ее жизни были весьма необычными, - если не сказать, привилегированными, - Эмма никогда не была человеком, которому свойственна манерность; как раз наоборот, она неизменно придерживалась обычных, естественных взглядов на жизнь. Наблюдая за ее историей, мы могли почерпнуть много и для своей собственной жизни. Размышляя над тем, как Эмме удавалось совладать с трудностями, огорчениями и неопределенностью, мы можем увидеть в более созидательном ключе свой собственный жизненный путь, который нам диктуют разные обстоятельства. С этой точки зрения личность Эммы может претендовать на значимость, которая поистине является символичной. Ее стойкие устремления, в любом случае достойны нашего уважения.

Очень важно понимать, что Эмма, приняв вызов судьбы, стала сама выстраивать свою жизнь, не имея перед собой ни готовых схем, ни мудрых учителей. Она непосредственно была вовлечена поочередно в благоговейную дружбу, а затем в неприятную ссору, разыгравшуюся между двумя пионерами психоанализа, Зигмундом Фрейдом и К. Г. Юнгом. С точки зрения своего личного познания, опыта развития, содержания и практики глубинной психологии Эмма далеко опередила свое время. Как можно, зная, что она была интровертом, не восхищаться ее целеустремленностью, которая помогла ей найти свою точку опоры в деле по преобразованию мира? Бесспорно, она сохранила некоторые из ценностей, характерных для воспитания в крайне консервативном окружении, пропитанном традициями богатой швейцарской буржуазии. Учитывая, что в характере К. Г. Юнга отчетливо наблюдаются черты необузданной личности, не составит труда разглядеть в психологическом взаимодействии двух супругов эффект контраста и взаимодополняемости, которые иногда оборачиваются взаимным влиянием. Мы также можем быть уверены, что традиционные взгляды Эммы, не раз испытанные и снова подвергнутые угрозе праведного гнева и полной неопределенности, помогали ее суденышку остаться на плаву, в то время как вокруг неистово гремели бури.

Наряду с благоразумием и природной сдержанностью отличительной чертой характера Эммы были ее внимание и глубокий интерес к людям. Ее страсть к обучению и тяга к приобретению знаний и расширению границ понимания придавали ей сил в преодолении житейских трудностей. Все эти качества являются естественным следствием ее природной любознательности, которая, как мы уже знаем, частично определяла ее мировоззрение, зародившееся в ней еще в годы юности. Именно эту склонность Юнг постоянно поощрял в своей жене, стимулируя в ней стремление идти своим путем, добиваясь собственных высот. Этот совет основан на многократно повторяемом им убеждении, что «брак, в котором супруги центральное место отводят исключительно взаимопониманию, плохо влияет на индивидуальное развитие их личности» (McGuire and Hull 1987, 401).

Что определенно ясно, так это то, что Эмма на самом раннем этапе взросления столкнулась с тройственной проблемой: как укрепить свой материальный статус внутри своей семьи, как уберечь свой брак от неприятностей и как с не меньшим намерением осуществить свой личный духовный и интеллектуальный поиск. И в том, что Эмма нашла свой путь, не может быть никаких сомнений. Живя в непосредственной близости с мощной аурой многогранной личности Юнга, она должна была найти в себе силы, чтобы отстоять свою независимость. Выполнение этой задачи длиною в жизнь обогатило Эмму и одарило ее настоящей зрелостью, а также принесло ей много истинных радостей и утешения. Но с приходом глубокой усталости, возможно, по милости избавления, ее миссия была свернута.

Брак Эммы и Карла Г. Юнга не стоит того, чтобы возносить его на пьедестал. И все же, многие мужчины и женщины могли бы извлечь очень много уроков из этого рассказа. Опыт этих двух партнеров по браку проливает свет на характер зачастую скрытых сил, которые оказывают мощное воздействие на постижение такого многогранного явления, которое мы называем браком. Этот союз состоит из двух людей, каждый из которых обладает своим характером и набором комплексов. Как таковой, он представляет собой поистине до конца не решенную проблему, которую сам Юнг считал чрезвычайно хрупкой и притязательной.

Повествование, которое мы здесь сфокусировали на личности Эммы Юнг, неизбежно подтверждает, что данный брак испытал на себе серьезное давление и настоящую угрозу, спровоцированную непреодолимой волной инстинктивных стихийных импульсов ее мужа, а также чередой сомнений и неопределенности, порожденные его поведением и омрачивших Эмме жизнь. Если это брак и сумел удержать свои позиции в условиях постоянных встрясок, то только благодаря неисчерпаемой и непоколебимой любви Эммы, а также благодаря упорству мужа в его все более глубоком погружении в изучение психологический условий и явлений, которые были для него особо значимыми. Интерес Юнга к жизни человеческой психики заставил его всерьез задуматься над многочисленными понятиями, с помощью которых можно было описать архетип пары и природу брака. Конечно, нельзя сказать, что ему не удалось, исходя из этих соображений, проанализировать свой собственный брак. Не очень-то его беспокоила необходимость принимать какие-либо сложные решения по поводу ряда житейских вопросов.

В томе 17 собрания сочинений К. Г. Юнга содержится эссе под названием «Брак как психологическое отношение». Статья, в ее первоначальном виде датируемая 1925 годом, впоследствии была включена в книгу под названием «Развитие личности». В ней Юнг пишет:

Брак как психологическое отношение представляет собой сложное образование. Он складывается из целого ряда субъективных и объективных данностей, имеющих отчасти весьма неоднородную природу.

Процесс трансформации брака в индивидуальное отношение очень редко или вообще никогда не осуществляется гладко и без кризисов. Рождение сознания не может пройти безболезненно (Jung, 1931).

Эти высказывания помогают в ином свете взглянуть на опасную и, несомненно, великую неизбежность, с которой сталкивается любая пара, которая стремится к настоящему союзу и успешному достижению своей цели. Выражаясь образно, супружеская пара представляет собой сложную алхимическую смесь. И пока она находит в себе силы противостоять толчкам и ударам, атакующими ее извне, такое партнерство внутри брака постепенно раскрывается в своей целостной красоте, в которой, по сути, заключен ее тонко-материальный внутренний потенциал. Эмма и Карл Г. Юнг, на протяжении более чем пятидесяти лет супружеской жизни, наверняка, испытывали шок от таких преобразований.

Подступая к юной Эмме, Карл Густав Юнг руководствовался в большей мере не доводами рассудка, а некоторой совокупностью бессознательных факторов, стечения обстоятельств и даже синхронистичностью, - явлениями, никак не связанными между собой причинно-следственными связями. Молодой человек, осознавая свое скромное происхождение, обрел доступ к высокому социальному положению наряду с гарантированным комфортом и достатком, выбрав в качестве своей будущей жены прелестную девушку из высшего сословия. Энергичный ум и твердое самообладание молодой Эммы просто очаровали его. В свою очередь Карл смог предложить Эмме огромный капитал в виде собственного интеллекта и неуемного энтузиазма. Их брак, как отмечал Юнг, символизирует союз двух непохожих и взаимодополняющих друг друга психологических функций, а именно, интуиции и ощущения.

Хотя молодая Эмма Раушенбах и принадлежала всецело той среде, в которой выросла, она унаследовала, Бог знает, от какого близкого или дальнего родственника, вкус к приключениям и авантюрам, влечение к мистике, знаниям и культурному развитию. Карл, завоевывая себе в жены Эмму, открывал ей доступ к огромным возможностям. Эмма осталась верна своим брачным обетам, даже когда неоднократно впадала в гнев, остро ощущая свою уязвимость, а также в моменты крайнего одиночества. В какой-то мере, этой своей стойкостью она была обязана ценностям, прочно укоренившимся в культуре и традициях, в которых она выросла. Но в конечном итоге, учитывая препятствия, которые встали на ее пути, источник силы, который помог ей пережить периоды бунта и протеста, отчаяния и сомнений, был, определенно, более тонкого порядка и его, несомненно, следует искать в чем-то другом.

Документ, который, возможно, свидетельствует о таком источнике, - это текст с названием на немецком языке – «Schuld», и до сих пор не опубликованный, который Эмма набросала еще в 1916 году, чтобы вынести его на обсуждение во вновь созданном Психологическом Клубе в Цюрихе. Слово «schuld» можно перевести как «вина» или «виновность», а в некоторых ситуациях даже как «ответственность». Во время этой лекции Эмма, кажется, не совсем отдавая себе отчет, подспудно поделилась с собранием своей самой сокровенной тревогой, которая бесконечно ее терзала. А что ей оставалось делать в ситуации, спровоцированной желанием и решением ее мужа разделить свою любовь с другой женщиной? Оставшись один на один со своей дилеммой, с этим опустошающим и каверзным вопросом, она была вынуждена обратиться внутрь себя, чтобы как-то с ним совладать. От ближайшего окружения помощи ждать не приходилось. Эмма должна была самостоятельно, путем индивидуального поиска, как-то изменить эту душераздирающую ситуацию и найти способ придать ей хоть какой-то смысл. Ей необходимо было раскрыть в себе личный первозданный творческий потенциал, чтобы решить вопросы, на которые традиционное общество ответа предложить не могло. И в поисках такого ответа Эмма прибегла к древнему мифу, соотнеся свою личную ситуацию с историей Прометея, которые принял на себя мучения за то, что решил принести огонь человечеству. Прометей, осмелившийся выступить против Зевса, жестоко поплатился за свою дерзость. В это же время, в поисках решения, призванного помочь Эмме жить дальше, преодолев страдания, она с головой ушла в изучение своей любимой Легенды о Граале. И всякий раз она ощущала необходимость отключиться от сферы коллективного мнения, дабы найти свой собственный маршрут, или тот самый путь индивидуации.

Как и в мифах о Прометее и Персивале, обстоятельства жизни неоднократно бросали Эмме жестокий вызов. В итоге, благодаря этим архетипическим образам, она нашла в себе силы укрепить свое эго. Это столкновение с мощными внутренними энергиями помогло Эмме развить в себе эрос. Именно так она нашла способ, как преобразовать страстную любовь в сострадание, или другими словами – в любовь, не жаждущую обладания, в чувство уважения к потребностям ближнего, которое не подразумевает принесение чего-либо в жертву такой любви, что может разрушительно сказаться на ее (Эммы) личной целостности. Постепенно Эмме удалось обрести чувство уверенности в том, что ее призвание, или миссия, действительно состояла в том, чтобы быть рядом с Карлом, с человеком, за которого она вышла замуж, и чей могущественный гений неистово и неизменно увлекал его к новым, неизведанным доселе областям и просторам.

В истории об Эмме мы позаимствовали из Гомеровской «Одиссеи» некоторые мифологические образы, чтобы проиллюстрировать тонкую символическую связь между ними и нашими главными героями, Карлом и Эммой. Появление Пенелопы было обусловлено наличием множества схожих черт с Эммой. Поддерживать огонь в очаге, хранить любовь и верность, остаться безучастной к любым попыткам искушения – такой таинственно-непостижимый путь выбрала Пенелопа. Преданная супруга из Гомеровского эпоса, безропотно склонившаяся над ткацким станком, аккуратно и плотно переплетает нити, подобно тому, как судьба соединяет двоих людей. И пока Одиссей, вдали о Родины, в чужих краях, боролся, чтобы выжить и устоять против соблазнов и чар, которые выпали ему на пути, в глубине души он хранил надежду однажды воссоединиться с Пенелопой, как убеждает нас в этом призрак Агамемнона в книге 24 «Одиссеи»:

Как ты блажен, Одиссей многохитрый, рожденный Лаэртом!

Ты жену приобрел добродетели самой высокой:

Что за хорошее сердце у ней, как она безупречна,

Как она помнит о муже законном своем Одиссее!

Да! Между смертными слава ее добродетели вечно

Будет сиять на земле. И на полные прелести песни

О Пенелопе разумной певцов вдохновят олимпийцы.37

Во многих отношениях, несмотря на все испытания и несчастья, выпавших на долю супругов, будет уместным признать, что Карл Густав Юнг – это своего рода почва, на которой Эмма смогла вырасти в женщину–аналитика и писателя, кем она в итоге и стала. Именно влияние и чарующая притягательность Карла поддерживали и укрепляли восхождение и расцвет Эммы. Благодаря его присутствию в ее жизни, этому огню суждено было разгореться, в почву упало семя, и энергия к развитию, что до сих пор дремала внутри Эммы, вдруг пробудилась и предстала во всей красе, чтобы нести благо и окружающим, и себе лично.

Но и цену за такое преображение пришлось уплатить немалую. Судьбе, подобной этой, не позавидуешь. Упрямая необходимость донести до сознания содержимое коллективного бессознательного – этой неукротимой составляющей нашей индивидуальной и общей психики – было колоссальной задачей, которую взвалил на свои плечи К. Г. Юнг. Недаром некоторые аналитики вполне справедливо сравнивали его с вулканом, громадной горой или титаном. Наравне с миссией Карла, перед Эммой встала не менее важная цель, а именно, поддержать моральный дух этого заблудившегося путешественника по просторам человеческой души, и в то же время бережно сохранить устойчивую интеллектуальную взаимосвязь друг с другом. Вряд ли можно сомневаться, что именно благодаря ее непрестанным стараниям Юнг смог устоять против колоссального напряжения, исходящего от этих непостижимых, тайных сил. Не приходится сомневаться в том, что задача, неизбежно подорвавшая жизненные силы Эммы, оказалась для нее непомерно тяжелой. Возможность покинуть эту жизнь, вполне вероятно, представляла собой освобождение, к которому она стремилась, возможно, и желание это было усилено чувством уверенности в том, что она выполнила свое предназначение.

Для автора данного повествования Эмма, оставаясь в тени фигуры гения, превратилась в мощный символ: символ воздуха и ветра, дыхания души, охраняющей жизнь. Ее появление в двух моих сновидениях – в образе рыбы из колодца и роскошного гуся – было хоть и мимолетным, но поразительным. Я восприняла это как явное указание на то, что она не ждала от меня жизнеописания, и уж тем более не описания своих заслуг; она попросту хотела, чтобы люди знали о ней. Эта символическая просьба вызвала острую необходимость заговорить о ней и рассказать подлинную историю ее жизни. По мере того, как я углублялась в ее биографию, мне становилось ясно, что, в сущности, она воплощает в себе некий символ, вроде очага или сосуда, в котором происходит развитие и совершенствование человеческого существа, это бесценное сооружение из камня и плоти, рассудка и любви; все это возвращает нас к образу и посланию, которое Юнг выгравировал на мемориальном камне, установленном в честь Эммы спустя год после ее смерти.

Пока я писала эту книгу, Эмма еще много раз являлась мне во снах, настойчиво заявляя о своем присутствии. Перед тем, как начать писать книгу, я получила от нее в очередном сновидении недвусмысленное послание на мой мобильный телефон. Он меня очень сильно потряс. Во исполнение просьбы Эммы и дабы засвидетельствовать ей свою преданность, для меня было крайне важным откликнуться на ее призыв: «Вы должны рассказать всем, как сильно я страдала».

Неоспоримым фактом является то, что бесчисленное множество женщин могли сказать то же самое. Сколько еще женщин с подобными судьбами, из прошлых эпох, да и в наше время остались верными своему предназначению и зачастую непонятным клятвам? Сколько из них разделили судьбу конкретного мужчины, которого воодушевляли и поддерживали, и, по-видимому, оставили в стороне собственные амбиции и устремления, только для того, чтобы превратить свою жизнь в алхимический сосуд для великих превращений?

Можно ли считать такое поведение проявление слабости? Или все дело в поиске славы и превосходства? Почему бы нам не воспринимать это как проявление некоего дара, особого таланта, священного жизненного пути? Мы можем припомнить бесчисленные примеры подобных необычных и неординарных жизней. Во многих случаях они отягощены страданиями, сомнениями и смутой, и в то же время являют собой счастье и радость. Можно ли еще сомневаться в том, что эти самые жизни и есть архетипические отображения определенного типа женственности, которая находит смысл и полноту своего существования в постоянной поддержке близкого человека в развитии его потенциала и осуществлении своего предназначения?

Последняя фотография Эммы была сделана в Боллингене. Это портрет пожилой супружеской пары. Эмма не очень любила фотографироваться, поэтому на всех ее фотографиях, что у нас имеются, она редко улыбается. Однако на этом снимке мы все же видим ее улыбку, и обращена эта улыбка к ее мужу Карлу, и хотя она и наполнена нежностью, все же в ней можно уловить некоторую отстраненность. Фото было сделано в 1953 или 1954 году, незадолго до смерти Эммы. На нем она с небольшого расстояния пристально смотрит на уже пожилого Карла, и ее улыбка как бы говорит о том, что все, что от нее требовалось, она исполнила. По моему субъективному мнению, фотография говорит сама за себя. Теперь, оглядываясь на прошлое, в котором тени насыщенной и сложной жизни успели растаять, становится возможным различить признаки свершившейся судьбы. И, невзирая на глубокие шрамы, оставленные горестным прошлым, неописуемое сияние спокойного принятия нашло свое место в наши дни.

В своих мемуарах Юнг говорит, что то, что не реализовано или не выполнено в этой жизни, должно быть реализовано или выполнено в другой жизни. Возможно ли, чтобы физический, моральный, духовный – и, наверное, мистический, - союз двух людей раскрылся во всей своей полноте в течение всего одного земного измерения? Ни призвало ли пару таинственное будущее, чтобы они шли дальше по пути своего совершенствования? Возможно, именно благодаря услышанному нами призыву Эммы, этот брак смог достичь такого свершения? Задающий подобный вопрос должен понимать, что ответ на него навсегда останется окутанным тайной.38

В этом рассказе заключена попытка подобающим образом ответить на просьбу Эммы. Направление указала нам сама Эмма, за которой мы следовали сквозь череду требований и задач, возлагаемых на нее судьбой. Теперь, после пятидесяти лет, в течение которых Эмма оставалась в тени своего мужа, вполне законно и необходимо было бы озвучить другое мнение о чете Юнг, которое бы явилось причиной справедливого разбирательства и которое восстановило бы в памяти полную картину жизни Эммы с ее многочисленными нюансами.

До конца повествования остается еще две главы. В них мы более подробно поговорим о достижениях Эммы. Первая из них содержит сведения о ее деятельности в качестве психотерапевта, которую Эмма разделяла со своим мужем. Потом мы кратко познакомим читателя с трудами Эммы, чтобы дать некоторое представление о подлинной и индивидуальной природе ее мышления.

____________________________________________________________________________________________________________________

37 Перевод В. В. Вересаева

38 На эту тему существует много разных рассуждений и научных теорий. Данный предмет может оказаться весьма интересным, например, с точки зрения разработки общего теоретического подхода к браку или женского психологического опыта, накопленного за полстолетия, с 1900 по 1950 год.

агиография

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"