Перевод

Глава 9. Цейлон

Глаз в треугольнике

Израиль Регарди

Глаз в треугольнике

Часть 3. Глава 9

Цейлон

Следующим пунктом маршрута в путешествии из Японии стал Цейлон, который и был его целью. Кроули страстно желал снова увидеть Аллана. С некоторым облегчением он оставил Элис в Йокохаме, чтобы она могла вернуться к своему мужу. Это освободило время и энергию для возобновившейся преданности его духовной практике. Он продолжил вести свои дневники, в той же самой манере, что и ранее. По утрам были упражнения в одной конкретной сфере магии; в полдень, прямо перед трапезой – другой комплекс; и поздно вечером – заключительный набор практик.

Его дневники этого периода удивительны и фантастичны. В них явно виден внутренний рост. С одной стороны, они свидетельствуют о его полнейшем неимении знаний в то время о Веданте и Буддизме. Есть несколько показательно неточных записей, таких, как «Медитация на Нирвану» и «Призванный Ангел Нирваны, как Харпократ, восседающий на Лотосе». Что касается первого, он понятия не имел, что такое Нирвана, и, во-вторых, он перепутал ее с некоторыми предыдущими темами, которые он читал и неполноценно усвоил. Этот дефицит в его знаниях сравнительных религий не был устранен, пока он не прожил на Цейлоне некоторое время, обучаясь вместе с Алланом, который собирался стать Бхикку Ананда Меттейя. С тех пор Кроули не имел себе равных в понимании и осознании сущности этих двух восточных религиозных систем.

Тогда он еще не познакомился с йогическими теориями дыхания. По свое собственной инициативе он начал некоторые эксперименты с дыханием, все так же продолжая практиковать концентрацию. Однажды, он сделал «сто вдохов в полулежащем состоянии, будучи подвешенным на поясе. 7 минут 50 секунд. (4.7 секунд на вдох)». Далее в тот же самый день, он продолжил свой эксперимент: «10 вдохов, медленно, насколько возможно. 7 минут 26 секунд. (44.6 секунд на вдох)». Все, что он заметил, это было возросшее чувство релаксации, но ничего более. На тот момент он еще не открыл, что дыхание определенными предусмотренными методами может привести к гипервентиляции мозга – явлению, с которого начинаются интересные психо-физиологические феномены. Ему еще предстояло открыть и исследовать это в будущем.

Где-то в июле есть простая запись: «В каком-то моменте этого путешествия настал ВЕЛИКИЙ МИР». Вот и все. Никаких других комментариев; ни восторга, ни фанфаронства. Записи до и после этого по-прежнему описывают ежедневные упражнения, медитацию на различные объекты, стремление создать астральную проекцию и принять форму Бога. Совокупный результат всех этих упражнений, должно быть, начал замедлять непрестанное движение его вечно активного разума, давая ему доступ к доселе недоступному психическому материалу. Это облегчило мышление и чувствование необычными способами, открывая возможность восприятия себя и мира вокруг в совершенно новой манере. Именно это он прочувствовал как возвышение сознания, что счел Великим Миром.

Минули три недели, и он, после медитации, длившейся 28 минут на эгоизм, магическую силу и Нирвану, написал: «После этой медитации я пришел к следующему решению: я не должен привязываться к Миру. Он, действительно, стал для меня реальным, но если я стану делать из него Бога, он окажется ни чем иным, как иллюзией. Я готов принять Магическую Силу, так как никогда не стал бы ею злоупотреблять. Мне нужно завершить Готовую Работу». Это говорит само за себя. Он готов был отвергнуть даже те полученные малые результаты, которыми очень дорожил и в которых нуждался, если они стояли на его пути к достижению самых высот.

Обладая столь развитым литературным мастерством, он только и мог сказать, что просто стал великим миром. Это почти как если бы он был озадачен возможностями описания духовного состояния, которое снизошло на него. Озадачен? Это почти понятно.

В меньшей степени, я однажды испытал состояние мира, тишины, безмятежности, спокойствия и блаженства. Оно оставалось со мной длительное время, хотя продолжительность самого опыта была, в лучшем случае, не больше часа. И тогда я понял то, что Кроули написал много лет назад:

«Как я буду посвящать Тебе песни, когда даже память о тени Твое славы – это явление за пределами всей музыки речи и музыки безмолвия…»

Длительное время я пытался сформулировать какое-то вербальное или литературное описание этой тишины, этого спокойствия. Но все, что ее касается, оказалось парадоксальным. В ней была безмятежность, и был экстаз. Но тишина была живой, динамичной и энергичной тишиной. Она не была статичной, не была спокойствием, не была лишенной качеств. Она была практически, живой тишиной. Даже сейчас, когда я сижу за моей печатной машинкой, думая об этих трансцендентных вещах, песнь радости поднимается внутри меня, слезы выступают на глазах, но сейчас больше не представляется возможным описать это состояние внутреннего мира, который, в то же время, был и восторгом, что был со мной тогда. Это была та невозможность, которая делает меня способным ценить простоту Кроули, когда, невзирая ни на что, он не мог пойти дальше фразы «я стал Великим Миром».

Должно быть, это произвело значительный психологический эффект, так как дневниковая запись на следующий день гласит: «Медитация на Будду. 33 минуты. Лучшая медитация из всех, которые я сделал. Я рассматриваю ее как реальную медитацию; на 13 минут я практически позабыл о времени».

6 августа, он, наконец, прибыл в свой восточный пункт назначения, и уже на следующий день, поспешил увидеть своего старого друга Аллана Беннета. Хотя намерением Аллана было стать буддийским монахом, на настоящее время он изучал Йогу и Индуизм с тамильским гуру, кто был ни кем иным, как Генеральным Юрисконсультом Цейлона, который, покинув свой пост, стал Шри Паранандой. В сущности, у Кроули в то время было два гуру: Аллан и Парананда. Хотя, на самом деле, Аллан был его гуру и учителем, а любые возникающие сложные вопросы были взяты на рассмотрение Паранандой, для заключительного решения.

Незамедлительно, Аллан и Кроули снова начали работать вместе. Они не откладывали своих дел на завтра. Программа интеллектуальных исследований была торжественно открыта таким образом, что Кроули мог познакомиться с фундаментальными позициями и Веданты, и Буддизма. В то же время, программа практических работ также была установлена. Она проводилась по чисто классическим направлениям Йоги со всеми ее многообразными ответвлениями.

Что такое Йога? Я предоставлю Кроули дать ответы в пассажах, взятых из его различных текстов, прозы и поэзии, и серьезных, и юмористических, но всех – пояснительных и просвещающих. Он обладал прекрасным талантом изложения, и не имел себе равных в описании своего собственного опыта и умозаключений, сделанных из него.

Среди его разнообразных текстов присутствуют многочисленные объяснения йоги. Часть I Книги IV – это маленькая книга, написанная примерно в 1912-13 гг, состоящая из точно детализированного анализа и простого объяснения различных ступеней йоги. За несколько лет до его смерти, он давал лекции на эту тему, которые впоследствии были напечатаны и озаглавлены как Восемь Лекций по Йоге. В ней он предоставил краткое, энергичное и емкое объяснение:

Сядь спокойно!

Хватит думать!

Заткнись!

Убирайся!

Вскоре после цейлонского эпизода, с которым мы имеем дело, он предоставил некоторые заметки – саркастичные, информативные и забавные, в Мече Песни. Это произведение состоит из двух длинных стихотворений – День Вознесения и Пятидесятница, оба написанные в браунинговском стиле в ответ на некоторые работы Браунинга (Роберт Браунинг – поэт-философ с нарочито усложненным и несколько затуманенным языком. – прим. перев.).

«Я должен извиниться», - объясняет он во Вступлении, - «за новую ноту фривольности в моей работе, обязанной, несомненно, фривольности моего предмета исследования; эти стихотворения написаны во времена, когда я был адваитистом (адваита – направление практической философии в индуизме. – прим. перев.) и не мог понять почему – все казалось иллюзией – ведь в мышлении или совершении любого действия должен быть какой-то объект… Я, действительно, должен извиниться перед славной Тенью Роберта Браунинга за мою дерзкую пародию на название, стиль и содержание его «Сочельника» и «Пасхального Дня».

Среди этих заметок можно найти песенку, описывающую цель йоги. Она становится понятной, если читатель вспомнит, что один из принципов буддизма, который он сейчас изучал – это Sabbe Pi Dukkham, - «Все есть Печаль».

Сначала, «Вот джонни, больной раком;

Операция может быть бесполезна,

Может даже повредить его телосложению

Или даже вызвать его мгновенное растворение:

Пусть червь умрет, но только не гуси!»

Не вы! Вы поднимаетесь и берете его штурмом.

Вы связываете его и даете хлороформ,

Вы не молитесь Тоту или Гору,

Но делаете один бросок в его пилорус; -

И если десять лет пройдет, он

Станет плакать: «О, доктор, пожалейте меня!

Ваши жестокие руки, ради всего святого

Дали мне такие ужасные боли в желудке».

Итак, мятной газировки пожалуйста!

Итак, йога. Жизнь – это карцинома,

Ее причина неясна, ее невозможно проверить.

Напрасно вы взываете к Исиде: «О, Мать!

Довольно с моей шеи».

Хирург Кроули со своим троакаром

Говорит, что ты бедный, но глупый парень,

Рекомендует нож концентрации,

Быстрый к роговому наросту под названием жизнь.

«Йога? В этом занятии опасность!

Но это единственный шанс, из всех!»

(Ибо жизнь, сама по себе, есть скорбь,

И только невежды надеются на Божественное завтра).

В дальнейшем, однако, лучшее поэтическое объяснение Йоги, которое он написал, можно найти в произведении Ага!, которое являет собой очень длинное стихотворение, приводящее в деталях все его синкретические идеи о магии, йоге, мистицизме, и его собственном особенном послании Книга Закона. Я привожу фрагмент, имеющий отношение к йоге:

Существует семь ключей к великим вратам,

Они есть восемь в одном и одно в восьми.

Первое, пусть твое тело пребывает в покое,

Связанное саваном воли,

Жесткое туловище; так ты можешь остановить

Детский лепет, который дразнит мысль.

Далее, сделай ритм дыхания плавным,

Легким, регулярным и медленным;

Так, чтобы твоя сущность была в созвучии

С великим безмолвием Тихого Океана.

Третье, пусть твоя жизнь будет чистой и спокойной,

Покачиваясь тихо, как пальма в безветренный день.

Четвертое, пусть воля к жизни будет связана

Одной любовью к наиглубочайшему.

Пятое, пусть мысль, божественно свободная

От чувств, созерцает свою сущность.

Наблюдай каждую мысль, что прорастает; повысь

Час за часом свое бодрствование!

Активный, страстный и обращенный внутрь, не допускай

Ни атома анализа!

Шестое, надежно сфокусируйся на одной мысли,

Умиротвори каждый шепот ветра!

Итак, как пламя, ровное и невозмутимое,

Сожги свое существо в одном слове!

Далее, успокой свой экстаз, продолжай

Твою медитацию, высочайшую и сильную,

Сражая даже Бога, если он отвлекает

Твое внимание от избранного поступка!

Наконец, все эти вещи в одном одолеют

Время, когда расцветет цветок полуночи!

Это Единение. Но даже в этом,

Сын мой, ты не должен пребывать в иллюзии,

Если ты сдерживаешь выражение чувств.

Брось твой взгляд к темному корню восторга,

Отбрасывая имя, форму, взгляды и напряжение

Даже этого высокого сознания;

Стремись к самому сердцу! Я оставляю тебя здесь:

Ты есть Мастер. Я преклоняюсь

Перед твоим сиянием, что осеняет горизонты,

О, Брат Серебряной Звезды!

Это система, в которую в дальнейшем Аллан посвятил его в Коломбо.

За несколько дней Кроули нашел Коломбо неудовлетворительным; это был морской порт, где было слишком много суматохи и кутерьмы, чтобы он мог чувствовать себя хорошо. Он хотел себе тихий клочок земли, где он мог полностью уединиться, чтобы посвятить себя исключительно практике йоги. Поэтому, 17 августа они оба отправились в Кэнди, где арендовали благоустроенный домик на холмах, с видом на озеро. Здесь багаж знаний, прежде предоставленный ему Эккенштейном, был полностью использован. Это было настоящим преимуществом. Сфера медитации и концентрации больше не была тэррой инкогнита, или таинственным предметом. Аллан быстро и стремительно ввел его в принципы йогической практики, сверх того и за пределами того, чему научил его Эккенштейн. Кроули экспериментировал с позициями и асанами йоги, с мантрами, предназначенными для полного освобождения ума от всех мыслей, и с йогическими методами дыхания. Эти последние называются пранаяма, контроль праны, которая определяется как вселенская энергия жизни, которая концентрируется в организме путем специальных упражнений. Один из ранних результатов этой практики в записях Кроули сообщает, что нади (невидимые йогические нервные переплетения и каналы) очищаются. В соответствии с древними текстами, признаки этого следующие: чистое тело, мягкий голос, спокойная внешность, ясные глаза, постоянное слушание нады. Это звуки, слышимые в сознании, когда концентрация становится особенно интенсивной, или когда пранаяма концентрирует достаточное количество энергии в определенной области.

К 29 августа начали иметь место разные события. Его дневник гласит:

«Начал мысленно бормотать “Ом Мани Падме Хум”, медитируя на Будду. Это развилось в Пратьякхара Дхарану; потерю эго и созерцание мистической силы; потерю всех объектов – ментальных

и психических. Не знаю, сколь долго это продлилось. Я пришел в себя, медитируя на анахату. Голос нады звучал, подобно отдаленной торжественной песни; он сократился до Ом, опуская “Мани Падме Хум”, и далее, был более похож на гром без гармонических тонов».

Другими словами, он начал использовать мантры, путем которых, через постоянное и неуклонное повторение, его ум оказался вовлеченным в концентрацию. В результате, это стало разновидностью интроспекции и концентрации с отвлечением энергии от внешних объектов. Анахата – это название гипотетического нервного центра в районе сердца, из которого, как говорят, исходят мистические звуки. Он приступил к этому занятию йогой с энергичностью и решимостью, и ничто не собиралось остановить его. Ничто не могло остановить его, потому что теперь у него было реальное руководство, которого не было ранее, со времен, что Аллан покинул Англию задолго до этого.

В Книге Лжей, где Кроули описал некоторые из своих самых трансцендентных озарений и опытов в парадоксальной манере и кажущимся цинизмом, есть одна маленькая информативная глава, названная Часовня Королевского Колледжа:

«Для ума, а также и тела, нет такого очищающего средства, как пранаяма, нет такого очищающего средства, как пранаяма.

Для ума и тела, для ума а также, а также тела! Нет, нет, нет такого средства, такого средства как пранаяма – Пранаяма! Пранаяма! Да, для ума, а также и тела, нет такого очищающего средства, средства, средства (и для ума, и для тела!) нет такого средства, средства, средства как пранаяма, нет такого средства для ума, а также и тела, как пранаяма, как пранаяма, как Прана – Прана – Пранаяма! – Пранаяма – Пранаяма! Аминь».

Продолжая выполнять практики, рекомендованные его учителем, он вскоре испытал дальнейшие результаты, которые подтверждались древними писаниями. Например, однажды он сообщает: «Я почувствовал спиральную силу, жужжащую в верхней части моего позвоночника. Это означает присутствие индукционного тока Праны». «В какой-то момент было два или три отчетливых резких удара в третьем глазу». «Концентрация на Анахате тотчас же дает сонливость. Я очень ясно чувствовал действие давления крови, и также испытывал Сукшма-Кумбхаку, легкую непроизвольную Кумбхаку».

Сукшма-Кумбхака – это технический термин для автоматической и непроизвольной задержки дыхания, когда мышцы внезапно становятся жесткими, совершенно независимо от воли. Говорят, это представляет определенный знак прогресса. Все эти феномены традиционно объясняются в терминах концентрации праны, или, жизненной силы в тонком теле. В настоящее время физиологами и психологами было отмечено большое число таких феноменов, как результат экспериментальной работы в сфере авиации. Сразу же вслед за этим, была тщательно изучена вся тема гипервентиляции мозга, с постепенным формированием спектра исчерпывающей литературы.

В дни Кроули литературы на эту тему не было вообще. Несколько лет назад, доктор философии К.Т. Беханан, написал книгу о йоге с западной, рационалистической точки зрения, без единого слова упоминания о гипервентиляции. Тогда это был относительно неизвестный вопрос.

Как результат клинической работы, которой я занимался некоторое время назад, я сделал экспериментальное исследование гипервентиляции, чтобы написать книгу о разных аспектах райхианской психотерапии, в которой будут перечислены эти эффекты и феномены. И, как следствие, я экстраполирую из этой книги Новые Крылья Дедала.

Во-первых, однако, я должен отметить, что перемены в дыхании меняют биохимию тока крови. Если дыхание форсируется, выдыхается много углекислоты, и поэтому кровоток становится более щелочным. Это меняет внутреннюю среду организма в целом, и мозга в частности. Большинство авторитетов в данной сфере считают, что гипервентиляция вызывает состояние гипокапнии (снижение углекислого газа), напоминающее интоксикацию. Частичная потеря контроля, снижение активности некоторых ингибирующих центров, и менее критическая оценка аффективного поведения – вот некоторые из наиболее простых признаков и симптомов церебральной интоксикации. От этой интоксикации коры головного мозга кислородом, следует псевдо-патологическое состояние, которое во многом напоминает легкий делирий. Делирий буквально означает «за пределами установки». Под воздействием гипервентиляции, человек оказывается за пределами общих установок сдержанных реакций, и ведет себя характерно, в менее критической, менее контролируемой и менее сдержанной манере, нежели он бы это делал в другом случае.

Так называемый «синдром гипервентиляции», о котором сообщают нейрофизиологи, очень подробно описывает симптомы, которые развиваются в результате избыточного дыхания. Они приходят к выводу, что хотя этиология данного явления не всегда является психогенной, эмоциональные проявления почти всегда становятся очевидны, как результат. Физиологические симптомы классифицируются по нескольким направлениям – центральные нейрососудистые, мышечные, дыхательные, сердечные, желудочно-кишечные, психические и общие. Они относятся к результирующей гипокапнии и алкалозу, который изменяет внутреннюю среду мозга. При гипервентиляции, спонтанно вызванной у тревожных невротиков, «дрожь» и «трепет» являются отличительными симптомами, ответственными за тревогу. Многие терапевты бывали разбужены телефоном и подняты с постели в краткие утренние часы, чтобы лечить такие реакции – в большинстве случаев, с помощью седативных медикаментов того или иного рода.

В соответствии с древнейшими йогическими текстами, существует четыре характерных результата пранаямы: 1. обильное потоотделение; 2. оцепенелость тела в целом; 3. прыганье повсюду подобно лягушке; 4. левитация. Кроули записал в своем дневнике, что он испытал первые три эффекта, но последний – никогда. Тем не менее, он написал о наблюдении, которое сделал однажды, когда в один прекрасный день зашел в каюту Аллана, после того, как некоторое время никому не удавалось достучаться до него. И, о чудо! Вы только посмотрите! Там был Аллан в падмасане (поза лотоса), наклоненный в одну сторону. Кроули рассуждал, что будучи в падмасане, невозможно опрокинуться на бок. Сама позиция зафиксированных ног препятствует этому. И из этого он заключил, что Аллан, будучи в самадхи, левитировал над уровнем пола, но, возвращаясь, опустился на бок, вместо исходной позиции. Из этого произошла легенда, что он видел Аллана в левитации.

Давайте сравним теперь эффекты йоги с теми, что происходят при гипервентиляции. Я должен отметить здесь, что использую гипервентиляцию ежедневно, в связи с моей психотерапевтической работой в направлении Райха. Это сделало меня способным, за период в несколько лет, классифицировать результаты, происходящие у большинства пациентов за время нескольких сессий.

1. Когда пациент приступает к усиленному дыханию при помощи психотерапевта, вскоре на лице появляется заметный румянец, с чувством тепла, заполняющего все тело. Также может увеличиться потоотделение. Раньше или позже, за этим следует чувство легкости в голове, сопровождаемое четко выраженным головокружением. В этой точке обычно происходит некоторая степень релаксации.

2. Далее следуют бледность и белизна кожи. Чаще да, чем нет, стопы становятся очень холодными. Если нет, то руки, подбородок или какая-то другая часть тела начинает холодеть.

3. Когда пациент замечает надвигающийся холод, может возникнуть страх и тревожность. На этой стадии работы иногда наблюдается небольшой тремор. Он может быть совсем легким, но по мере того, как дыхание продолжается, он может развиться в сильную дрожь – сначала, в губах, затем в подбородке, в плечах или грудных мышцах. Затем, дрожь имеет тенденцию распространяться, от живота к коленям и бедрам, а от них – на все тело.

4. Далее могут развиться глубокие зевания, указывающие на растущую степень релаксации. Маленькие тики могут появляться там и здесь, мышечные подергивания глаз, шеи или живота. Если они перенесены пациентом, то они скоро исчезают, чтобы смениться ощущениями энергетических потоков. Эти ощущения раньше интерпретировались как приток праны.

5. За тиками могут последовать длительные клонические судороги, сильные вздрагивания и мышечные спазмы. Некоторые пациенты реагируют на это активно, и спонтанно раскачиваются на диване, совершенно непроизвольно, скорее, как прыгающая лягушка. Двигательная активность часто напоминает беговые действия.

6. Другие пациенты испытывают некоторые очень глубокие телесные чувства и эмоции, в том числе, волнение и гнев. Но они неизменно сопровождаются другими автономными проявлениями.

7. Совершенно другая группа пациентов испытывает тетанию. Это оцепенение, которое наступает почти неуловимо, когда пациент дышит. Оно может ограничиться какой-то конечностью или же, частью тела. Может распространиться и на все тело. Иногда это также и болезненно, и в этом случае должны быть приложены некоторые усилия, чтобы расслабить болезненно оцепенелые участки. Когда, в результате их релаксация достигнута, наступает в высшей мере приятное и радующее состояние.

8. Во время релаксации развиваются ощущения покалывания или гудения. Некоторые наиболее проницательные пациенты описали эти ощущения, как если бы они были подключены к прибору, поставляющему сильный гальванический ток. Эти ощущения описаны в терминах, аналогичных тем, что происходят при практике йоги.

9. Иногда пощипывание внезапно исчезает, уступая место глубокой внутренней вибрации или вполне определенному потоку, пульсации энергии. Он неизменно описывается как релаксирующий и экстатический – некоторые наиболее чувствительные и восприимчивые пациенты используют такие слова, как таяние, сладость и текучесть.

Для меня оказалось очень просвещающим провести сравнение симптомов гипервентиляции и результатов пранаямы. Кажется, здесь присутствуют явные взаимосвязи. Другими словами, утверждение Кроули, кажется, подтверждается. Чьи-то базовые философские теории или религиозные взгляды не имеют никакого значения. Единственная вещь, которая здесь играет роль – это приступить к работе, вдали от споров и размышлений; только работать, только практиковать. Результаты следуют именно из этого – не из вашей интеллектуальной направленности, которая не имеет никакого значения. Вы можете быть высоко религиозным человеком или атеистом. Это не влияет на практику йоги.

В этом отношении, магия сильно отличается от своего восточного аналога. Магия требует веры в некие религиозные иерархии. Эти понятия могут быть изменены или расширены по мере получения результатов, но в начале может потребоваться вера. Трудно произносить нараспев или с выражением призывания и молитвы, когда вы знаете, что вы явный притворщик и собираетесь адресовать эти призывания к кому-то или чему-то, само существование которого вы отрицаете. Поэтому, для начинающих практиков, чья вера давно исчезла, йога делает лучшее вступление в Великую Работу.

Эта тема проходит золотой нитью через все философские и мистические работы Кроули. Но, возможно, наиболее ясно и сильно это представлено в его Исповеди:

«Любая религия, по сути своей, должна основываться на откровении, и не может быть доказана разумом или опытом. Поэтому, иногда беззастенчивое утверждение проявлений веры становится неизбежным. Из этого следует, что религия зачастую противоречит разуму, и ее сторонники должны быть готовы к тому, что их могут назвать шарлатанами.

Однако, из этой дилеммы проистекает одно интересное следствие. Религию можно основать не на теории и результатах, а на практике и методах. Честный и многообещающий путь – это постепенное совершенствование каждой индивидуальной души на основе проверенных принципов и, следовательно, продвижение к Абсолюту посредством сознательного и целенаправленного развития способности к восприятию. По существу, эта идея лежит в основе посвящения. И она неопровержимо доказывает ценность Пути Мудреца, указанного адептами как магических, так и мистических школ. Ибо йога предлагает человечеству орган интеллекта, превосходящего разум, и при этом, согласованный с ним, а магия пробуждает духовные энергии, которые служат основанием для энергий разума и ведут их к полному расцвету и торжеству».

На протяжении всего августа и сентября Кроули трудился усердно, невероятно усердно над своей йогой. Его план занятий включал 4 или 5 различных рабочих периодов варьирующейся длины. Каждый из них был посвящен позе, пранаяме, произнесению и продолжению мантры, а также концентрации. Он обнаружил один очень любопытный результат, который часто упоминается на протяжении большинства его поздних книг. Он заключается в том, что, если вы медитируете на какую-то часть своего тела в течение некоторого времени, осознание этой части сначала усиливается, а затем полностью стирается.

Например, когда он медитировал поздней ночью 6 сентября, он испытал этот специфический эффект своей практики и ясно записал данное событие в своем дневнике: «Дхарана на кончик носа. Я получил ясное понимание нереальности этого носа. Это продолжает сохраняться. Часом позже, дыша на руку, когда я спал, я сказал себе: «Откуда это горячее дыхание?» Мне пришлось подумать перед тем, как я смог ответить: «Из моего носа». Затем, я ущипнул себя и сразу вспомнил; но когда я снова стал дышать, произошла та же самая вещь. Таким образом, «Дхаранация» моего носа разделила Меня и Мой Нос, повлияла на мой нос, опровергла мой нос, упразднила, устранила и ликвидировала мой нос».

Он предпринял что-то подобное через несколько дней, что продвинуло весь проект. «Дхарана на нос 9 минут 50 секунд. Я, действительно, потерял нос по этому случаю, и не мог думать, что я хочу его найти, или, где мне его найти; мой ум стал совершенно чистым». Аллан истолковал это как очень хороший результат; это означало, что он все больше приближался к «внешним сферам концентрации».

Он попробовал выполнить то же самое упражнение концентрации на следующий день. «Как и ранее, я выполнял дхарану на мой нос. Сейчас я понимаю одну буддийскую концепцию, потому что: я (а) осознавал внешние вещи, располагавшиеся позади, после того, как исчез мой нос, т.е., алтарь, и т.д.; и (б) что я не осознавал этих вещей. Эти два вида осознания присутствовали одновременно. Это кажется абсурдным и необъяснимым, данный факт известен в буддийской психологии, но я знаю это».

Это может показаться несущественным на первый взгляд, но вышеназванное заключение преисполнено глубокими мистическими последствиями. Что истинно для носа, становится в равной мере истинно и для других частей тела – по сути, это может стать истинным и для самого эго. Оно таким же образом постепенно разрушается под воздействием концентрации и медитации. Иной раз медитирующий студент может чувствовать себя потерянным, как если бы он вообще здесь не присутствовал, когда он приближается к этой конкретной фазе работы. И если он не находится под внимательным руководством, это может привести к панике. То есть, происходящее имеет место быть во время установки нового центра, и восприятие эго оказывается погруженным или трансформируется в Самость.

Кроули написал одну инструкцию, которая, в существенной степени, базировалась на цейлонском опыте, и которую он повторял снова и снова. Она предлагала основу для упражнений медитации, которую он описывает в Liber Yod:

1. Пусть Отшельник сядет в асану, одетый в мантию, и пусть он медитирует по очереди на каждую отдельную часть своего тела, пока эта часть не покажется ему столь нереальной, что он перестанет включать ее в свое понимание себя. Например, если это будет его правая стопа, пусть он прикоснется к этой стопе и насторожится, думая: «Ах, стопа!... стопа! Что есть эта стопа? Несомненно, я не один в этом Приюте Отшельника!»
И эта практика должна выполняться не только во время медитации, но и на протяжении дневной работы.

2. Эта медитация должна сопровождаться размышлением; как например: «Эта стопа – не Я. Если я потеряю мою стопу, я, все же, останусь собой. Эта стопа – масса меняющихся и подверженных энтропии плоти, кости, кожи, крови, лимфы и т.д., в то время как Я есть Неизменный и Бессмертный Дух, постоянный, несозданный, нерожденный, бесформенный, самосветящийся», и т.д.

3. Эта практика, выполняемая для каждой части тела, позволит ему соединить части своей работы, пока, наконец, он начнет понимать все свое тело как Не-Эго и иллюзия.

4. Затем, пусть Отшельник, сидящий в своей асане, медитирует на Муладхара Чакру, и ее соответствие как силу ума, и разрушит ее подобным же образом, как это сказано выше. Действие также должно сопровождаться размышлением: «Эта эмоция (память, воображение, интеллект, воля, и, что бы это ни было) не является мной. Эта эмоция временна, я же неизменен. Эта эмоция – страсть. Я есть мир и безмятежность», и так далее.
Пусть и другие чакры, в свою очередь, будут так же разрушены, каждая со своим психическим или моральным атрибутом.

5. В этом пусть ему помогает его собственный психологический анализ, так, чтобы ни одна часть его сознания не осталась неразрушенной. И его педантичность в данном вопросе может обернуться его успехом.

6. И, наконец, переведя все свое существо в наивысшую Сахасрара Чакру, пусть он вечно пребывает сфокусированным на медитации в ней.

7. АУМ.

К середине месяца, продолжительная практика, совершенно непохожая ни на что из того, что он ранее предпринимал, начала сказываться на нем. В Англии, когда он практиковал магию в ее различных формах, он, по сути, достиг не многих изменений в своей повседневной жизни. В Мехико, когда Оскар внес предложения относительно элементарных методов достижения концентрации, он был активно увлечен, одновременно и восхождением в горы, и исследованием окрестностей страны. Здесь не было вынужденного уединения и изоляции от внешних факторов, от контакта с другими людьми, и уж точно никакого реального воздержания от секса. Где-то в районе 12 сентября он пустил по ветру содержательную коллекцию своих трюков йоги, отправившись в Коломбо на неделю или 10 дней. О его деятельности там можно только догадываться. Но мы будем не далеки от истины, если предположим, что он нашел себе чувственную местную девушку и провел выходные в постели. В своей интимной жизни он отдавал себя полностью, и тогда был готов вернуться к работе и вести аскетичную жизнь.

Многими, многими годами позднее, после уединения на Цейлоне, ему нужно было написать своему ученику письмо, определяющее аскетизм. Вот что он должен был сказать об этом, так как вопрос имеет отношение к вышеупомянутому инциденту.

«Аскетизм – это хорошо, когда он является правильным средством достижения какой-то конкретной цели. Когда он производит извержения духовной гордыни и удовлетворенного тщеславия, он ядовит. Его греческий аналог означает «атлет»; а тренировка атлета не подразумевает угнетения плоти. Не существует также и общего правила, распространяющегося на все обстоятельства. Когда люди становятся «вялыми» за несколько дней до забега, их «снимают с тренировки» и поят шампанским. Но это часть тренировки. Заметим, кстати, что все люди становятся «вялыми» рано или поздно; тренировка – это неестественное состояние, и она должна быть прекращена, как только ее цель достигнута. Тем не менее, практикующие слишком часто перенапрягают жизненно важные органы, особенно сердце и легкие, так что мало из нашумевших «звезд блюза» доживают до 50. Но самое худшее из всего названного – это влияние на характер!

Когда аскеза длится непрестанно и ошибочно принята за «добродетель», она отравляет сами почвы души. Самые мерзкие сорняки жестокости, узости ума, надменности – все низменные и ужасные цветы прорастают в тех, кто «умерщвляет плоть». Кстати, такие идеи порождают «Черного Брата». Полное отсутствие юмора, эгоманиакальное тщеславие, самодовольство, отсутствие всякой симпатии к другим, тяга передать свое убожество дальше, более чувствительным людям, преследуя их; эти черты симптоматичны».

Эти вышеназванные симптомы – не что иное, как признаки эмоциональной чумы, описанной Вильгельмом Райхом. Он считал это главной болезнью, обременяющей современное общество.

Вернемся к работе, которую вел Кроули. Главный акцент был на концентрации и пранаяме. Интересно, способны ли средние мужчина и женщина по-настоящему оценить ужасно кропотливую работу, связанную с этими упражнениями, и насколько абсолютно мотивированным нужно быть, чтобы выстоять на этом пути. В особенности, пранаяма – это высшая точка скуки, особенно при сидении в мучительно болезненной асане или позе йоги. И практикующий, можно сказать, страстно желает, чтобы что-то вмешалось в эту рутину. Каждая нервная клетка и волокно стремится протянуться к чему-то, всему чему угодно, что послужит достойным оправданием для завершения сессии. Требуется великая натренированность силы воли, чтобы продолжать эту монотонность, которая за пределом всех монотенностей.

Монотонность? В этом нет никаких сомнений. В целом, за исключением высоких результатов, которые проявились позже на основе этой конкретной дисциплины, он стал способен писать методические материалы большей ясности. Liber E vel Exercitiorium – фундаментальный трактат, посвященный всем этапам предварительной ментальной дисциплины и тренировки, в простом, и все же, строго научном языке. Следующее состоит из цитат, случайно взятых из различных разделов книги.

«На данной ступени нам нет необходимости оглашать полную и окончательную цель наших исследований; так как в действительности, едва ли она будет понята людьми, не ставшими специалистами в данных элементарных курсах.

Экспериментатора вдохновляют использовать свой собственный интеллект, и не рассчитывать на другого человека или других людей, каким бы опытным и авторитетным он ни был, даже в сфере своих коллег.

Рукописные тексты должны содержаться в аккуратном и читаемом виде, так, чтобы и другие могли извлечь пользу из их изучения… Чем более научны эти записи, тем лучше. Эмоции также должны быть приняты во внимание, являясь важными компонентами состояний и условий работы…

Вы должны научиться сидеть совершенно спокойно, с тонусом в каждом мускуле, на протяжении длительных периодов времени…

Когда вы продвинулись до такого состояния, что из блюдца, наполненного водой до краев, стоящего на голове, не проливается ни капли в течение целого часа; и когда вы больше не ощущаете ни малейшего тремора в мышцах; когда, в двух словах, вы совершенно устойчивы и легки, вы будете приняты на экзамен…

Установите границы разума, чтобы сфокусировать его на одном простом воображаемом объекте. Внимательно наблюдайте и делайте заметки о процессе эксперимента, число и природу возникающих мыслей, тенденцию самого объекта отклоняться от избранного для него курса, и любые другие феномены, которые только могут проявиться. Избегайте перенапряжения; это очень важно…

Постарайтесь, в результате, отключить все объекты любого из чувств, и не допустить ни одной мысли, которая только может возникнуть в вашем уме. Когда вы чувствуете, что достигли некоторого успеха в этих практиках, настройтесь на экзамен, и в случае, если вы его пройдете, вам будут рекомендованы более сложные и трудоемкие практики».

Liber Ru vel Spiritus - это другая официальная инструкция, основанная на всей работе, проделанной им с восточными дыхательными техниками. В этом он отличается от большинства традиционных авторитетов – не было провозглашено никаких диких целей, к примеру, как то, что пранаяма избавляет от перхоти или эпидермофитии стопы, или приводит к достижению долголетия! Его методология базируется на простом тезисе о том, что определенные результаты следуют за определенными действиями. Исследуйте! Вот где Кроули сияет.

«Пусть Ревнитель не придает значения никаким утверждениям, что могли быть сделаны в ходе этой инструкции, и принимает во внимание, что даже советы, которые мы дали как подходящие для среднестатистического случая, могут быть полностью неподходящими для него самого».

Прошел еще один месяц, с такой же терпеливой и настойчивой приверженностью установленному графику. Настал период засухи, в который, казалось, ничего не происходит. Скука нарастала, и развивалось неуклонное желание, словно вызванное сущим дьяволом, прекратить работу. «Начинается еще один месяц этой великой работы, и хотя труд был проделан не впустую, награда кажется все еще далекой».

Тем не менее, награда была, на самом деле, в ближайшем будущем, так как через несколько дней он написал: «наконец, Золотая Заря. Это, как мне ранее подсказывала моя интуиция, имело эффект замедления дхьяны, а также удерживало меня в ней. И все же, боюсь, что частично ее совершенство может разрушиться – Бог знает».

И на следующий день: «После приблизительно восьми часов практики пранаямы взошла «Золотая Заря». И снова, повторяю, это самая ужасная разновидность тяжелой работы. Действительно, дисциплина – это правильное слово».

«Во время медитации, я внезапно осознал безбрежное пространство тьмы и багряное сияние, наполняющее его восходящим столпом. Сияя все насыщенней и ярче, еще неся на себе разорванные остатки блеклых полос сланцево-голубого облака, поднималась Заря Всех Рассветов. В великолепии, неведомом земле с ее тусклым солнцем, кроваво-красная, сияющая непрерывным светом, неразделенная на лучи, несокрушимая, она восходила, она восходила! Вне себя от восторга и очарования, я не спросил: «Кто есть Свидетель?», всецело погруженный в созерцание столь грандиозного и столь дивного факта. Ибо здесь не было ни сомнений, ни изменчивости, ни колебаний; бесконечно более реальной, чем что-то “физическое”, являлась Золотая Заря этого Вечного Солнца. Но прежде чем Сфера Сияния полностью вышла из своих берегов тьмы – увы моей душе! – этот Невыразимый Свет оказался сокрыт спустившейся вуалью темноты, и в фиолетовых и серых тонах славы, что за пределами воображения, в печали, что за гранью понимания, угас Величественный Вестник Дня. Но мои глаза видели его!...»

И на следующий день:

«И снова, по Невыразимой Милости Бхавани к смиреннейшему из Ее преданных, взошло Великолепие Внутреннего Солнца. Как и велел мой Гуру, я приветствовал этот Рассвет Пранавой. Это, как я и предвидел, сохранило Дхьяническое Сознание. Диск становился золотым: он восходил, освобождаясь от всех своих облаков, бросая огромные пушистые кучевые облака розового и золотого, пламенея светом в безграничном эфире пространства. Казался он полым и лишенным лучей, как Солнце Козерога, и все же, несравненно более ярким: но восходил, чистым от облаков, начинал вращаться, блистать, переливаться огнями и раскидывать серпантины струящегося пламени!...»

Несколько дней он оставался в безмолвии, пребывая в общении с этой новой Славой, которая снизошла на него озарением рассвета после долгих месяцев самой напряженной из всех работ – контроля своего собственного ума. Это был самый важный духовный результат, которого он достиг за все это время, начало нового жизненного цикла, новое приближение к самой жизни.

Влияние этого свершения на Кроули лучше всего описано в эссе Наука и Буддизм, написанное им вскоре. Оно основано на учебной практике, которую он выполнял на Цейлоне, чтобы познакомиться с Ведантой и Буддизмом. Это эссе, как мне говорили многие проповедники буддизма, - прекрасное введение и исследование основных доктрин данного учения, и, насколько я могу судить, один из лучших его ранних текстов. В нем он пишет:

«Представим же, сон настолько живой и яркий, что полностью проснувшийся человек смиряется перед памятью о нем, что его сознание этого сна оказывается в тысячу раз более реальным, чем сознание всего вокруг; представьте, что вся его жизнь теперь отлита в форму новых фактов, показанных ему таким образом; что он с радостью отрекается от прожитых лет нормальной жизни, чтобы только получить минуты этой сновидческой жизни; что его чувство времени вырвано с корнем, как никогда ранее, и что эти влияния постоянны. Тогда, скажете вы, вспышки алкогольного делирия (и интоксикации гашишем, особенно, в отношении чувства времени) дают нам параллель. Но феномен алкогольного делирия не происходит со здоровыми людьми. Что касается предположения о самогипнозе, память «сна» - это достаточный ответ. Как бы там ни было, достаточно простого факта убежденности в высшей очевидной реальности – непоколебимой и неисчерпаемой. И если мы нисходим до дискуссии, то это для удовольствия, и в стороне от жизненных фактов; это потасовка, а не сражение».

Маленькая книга Кроули о йоге, Часть I Книги IV, также излагает объяснение, среди прочих вещей, природы этой дхьяны, которую он испытал. По его словам, следует понимать, что дхарана (концентрация), дхьяна и самадхи формируют непрерывный процесс, и когда именно наступает критический момент, не имеет значения. Но кризис – это вопрос непосредственного опыта, причем, весьма поразительного.

«В ходе нашей концентрации мы заметили, что содержание ума в один момент времени состоит из двух вещей, и не более: Объект, изменчивый, и Субъект, неизменный, или приблизительно так. При успешном выполнении дхараны объект становится таким же неизменным как и субъект. И теперь результат таков, что эти два становятся одним. Данный феномен, как правило, становится грандиозным шоком… Все поэтические способности и все эмоциональные способности оказываются брошены в своего рода экстаз событием, которое ниспровергает разум и делает так, что оставшаяся жизнь кажется совершенно бесполезной в сравнении с этим… Одна из простейших форм дхьяны может называться «Солнце». Солнце созерцается (как оно есть) само по себе, а не наблюдателем; и хотя, физический глаз не может созерцать солнце, приходится утверждать, что это «Солнце» несравненно более яркое, чем солнце природы. Условия мышления, времени и пространства отменяются. Дальнейшее развитие события – это появление Формы, которая, в самых общих чертах, может быть описана как человеческая; хотя, личности, описывающие ее, продолжают добавлять большое количество деталей, которые вообще не являются человеческими. И именно это проявление, обычно воспринимается как «Бог». Самадхи, по преимуществу, однако, - это Атмадаршана, который для некоторых, и тех, кто совершенно не проинформирован в данной теме, является первым видом настоящего самадхи, ибо даже видения «Бога» и «Самости» омрачены формой. В Атмадаршане («Встреча с Собой» - прим. перев.) все проявлено как Единое; это Вселенная, свободная от своих условностей. Не только все формы и идеи оказываются разрушенными, но также и те концепции, которые подразумеваются в наших представлениях об этих идеях. Каждая часть Вселенной стала единым целым, и феномен с ноуменом больше не противопоставлены друг другу… Существует, однако, и гораздо более высокое состояние – это Шивадаршана («Встреча с Шивой» – прим. перев.), о котором стоит лишь сказать, что это разрушение предыдущего состояния, его аннигиляция; и чтобы понять это затмение, не следует представлять «Ничто» (единственное имя для этого) как негативное явление, но стоит думать о нем, как о позитивном…»

Следующие несколько месяцев после дхьяны, количество которой, как ни парадоксально, он счел достаточным, он практически полностью оставил практику йоги. Но в качестве передышки от ежедневной тяжелой рутины медитативных упражнений и интеллектуального изучения восточных религий, он принялся за написание стихов. Некоторые из этих стихотворений включены в Собрание Сочинений; «Танец Шивы», «Сонет для Картины», «Дом», «Лунная Анима», «Sabbe Pi Dukkham», но сверх всего этого – стихотворные фрагменты изложения Дхаммапады – самого возвышенного из буддийских священных текстов. Он не продвинулся очень далеко с этой вышеназванной задачей. Она надоела ему. После того, как было оформлено всего несколько стихов, он бросил это как неблагодарную работу. Вот примеры его усилий:

Все, что мы есть, исходит из ума,

Основано на уме, выстроено из ума.

Кто действует или говорит со злой мыслью,

За ним, ослепленным, несомненно, следует боль;

Так его буйвол стаптывает свои копыта,

И тяжело следует за ним его колесо.

Все, что мы есть, исходит из ума,

Основано на уме, выстроено из ума.

Кто действует или говорит с благочестивой мыслью,

Его, несомненно, находит счастье.

Он не проигрывает, и тень его падает

Всегда на предназначенное ей место…

Те, кто видят ложь в Истине,

Представляют, что Истина кроется во лжи,

Никогда не приходят к познанию Истины,

Но нетерпеливо следуют мирской суете.

Тому, кому в Истине открывается Истина,

А во лжи явно видна ложь,

Тем показан Путь Истины,

И безупречные устремления – их сфера…

Бхикку, кто восхищается искренностью,

Кто боится ужасного растворения,

Все его оковы, и большие, и малые, сгорают,

Когда он идет над огнем.

Бхикку, кто в самой Искренней радости,

Со страхом видит растворение,

Не идет к разрушению; он приближается к Нирване…

Он повидал весь Цейлон, путешествуя по нему во всех направлениях, изучая людей и их древние традиции, и собирая информацию и знания. Близился к концу ноябрь, он путешествовал в Мадхуру, и затем, в Калькутту. Целый месяц, пребывая там, он страдал от малярии и лихорадки. С наступлением конца года, он решил поехать в Бирму.

После опыта на Цейлоне, когда он начал путешествовать, охотиться на крупную дичь и жаждать радостей плоти и мира, Аллан, наконец, стал буддийским монахом. Сделав это, он отправился в монастырь на Бирме, и с началом года, Кроули тоже решил держать путь туда. Целый месяц он путешествовал по Рангуну, посещая множество святынь, монастырей и так называемых святых людей.

Краткий отчет Саймондса стоит того, чтобы привести его здесь. «Он отплыл на корабле в Рангун, и оттуда двигался вверх по реке Ирравадди. Он решил объехать всю страну от Мидона, но перед дикими холмами Аракен его наемные рабочие отказались идти дальше, поэтому Кроули вместе со своим компаньоном (человеком по имени Эдвард Торнтон, которого он встретил в Калькутте) решил вернуться обратно. Они наняли тридцати-пяти футовую лодку-долбленку с тентом посередине, широкой лишь настолько, что могут пройти два человека, и начали двигаться вниз по течению. Хотя и страдая от малярии, Пердурабо сидел на корме с ружьем на коленях, стреляя в каждое животное, что оказывалось у него на виду».

Дхьяна мало что сделала, чтобы смягчить его глубокую внутреннюю враждебность. Периодически, она появлялась на поверхности в стрельбе и охоте на крупную дичь. Она также всплывала и в его человеческих отношениях, и за исключением Аллана и Оскара, не было абсолютно никого, с кем бы он сохранил дружбу на длительное время. В форме высокомерия и сарказма эта враждебность всегда проступала наружу.

Следует упомянуть еще один технический момент. На базе своей магической работы в Англии, Шотландии и Мехико он заявил право (опять же, на каком основании, я не знаю) на степень 6=5 Главного Адепта, взяв себе магический девиз O.S.V. Я полагаю, он следовал протоколу, предположив, что выполнив предписанную работу для 5=6 и зная, что он компетентен в этой работе, он имеет право на следующий, более высокий класс. После дисциплины Цейлона, с восхождением дхьяны, он повысил себя от степени 6=5 до 7=4 Adeptus Exemptus, с именем О.М. Ни в одном из его сочинений нет ни малейшего понятия о разрешении на эти продвижения по службе, за исключением его собственного осознания того, что он удовлетворительно выполнил работу, предписанную для этой степени.

Ссылаясь на мистическое состояние дхьяны, которого Кроули достиг на Цейлоне, Саймондс комментирует: «Комбинируя некоторые идеи из западной магии и восточной йоги, он развил технику, путем которой он мог превратить даже самого заурядного человека в гения. Когда Кроули сам стал Мастером, это была одна из его способностей, которая привлекала отсталых, но амбициозных учеников».

То, что открыл Кроули, было тайной, давно известной мастерам Йоги и Тантры. Сотни лет назад, маленький мальчик в Тибете, действительно, был усыновлен гуру тантры по имени Марпа, который, в свою очередь, получил инициацию от рук другого своего предшественника – гуру направления каргьюпта. Марпа использовал традиционное сочетание ламаистской магии, буддийской тантры и практик концентрации. Результатом стало то, что его юный ученик, который, по всей видимости, как и Кроули, был наделен упорством и терпением самого дьявола, взобрался на ступени этой благородной лестницы достижений. Он стал святым йогином Миларепой, песни о славе и безупречности которого поются в Тибете и по сей день.

Поэтому, не было ничего возмутительного в этом сочетании магии и йоги, которое применял Кроули в качестве средства для достижения гения. Золотая Заря использовала слово Гений для обозначения высшей созидательной Самости в каждой индивидуальности. И если так случалось, что путем дисциплины и созерцания, ученик становился открыт для этого Высшего Я, несомненно, он достигал статуса гения.

Намерением всех духовных техник, будь то йога или магия, или мистическая молитва, было ни что иное как создать контакт с духовным гением. Я бы сказал, что великие мистики Римской Католической Церкви и Восточной Ортодоксальной Церкви произвели на свет гениев религиозной жизни. Признаем ли мы их настоящими мистиками по праву рождения, или по Божественной милости, или мистиками, которые достигли своих высот через специальные практики, предлагаемые монастырскими Орденами, в теле Церкви, на самом деле не существенно. Все они поднимались все выше и выше по направлению к своей Цели путем практики, дисциплины и тяжелой работы. Мир стал богат духовно в силу их существования.

Это совершенно не дискредитирует Кроули, если предположить, что к развитию гениальности предрасполагало использование его двойной техники магии и йоги. Тем больше ему чести! Эти методы требуют тяжелой работы. Совершенно немногочисленны те, кто обладают желанием или способностью посвятить все свое время Великой Работе.

Теперь я буду достаточно безрассудным, чтобы признать, что меня самого изначально привлекла к Великой Работе перспектива, скрытая в книгах Кроули. Я был и все еще являюсь одним из «амбициозных, но отсталых учеников». То, что я так никогда и не достиг своего гения, или высшей степени созидательности, совершенно не дискредитирует Кроули. Это пятно на моем собственном гербовом щите, что я не обладал терпением и настойчивостью, необходимыми для преданной и самоотверженной работы над практиками, установленными Кроули. Это моя собственная печальная участь. Отсутствие желаемых достижений объясняется исключительно моей леностью, а не высокими обещаниями Кроули.

Упоминая Миларепу, мне часто приходило в голову, что какой-то ученый должен попытаться сравнить классические тибетские тантрические тексты с некоторыми из так называемых официальных инструкций Кроули. Кроули никогда не достигал Тибета, ни в одном из своих путешествий. Непал и Сикким были ближайшими точками, к которым он приблизился. Но это было достаточно близко. Некоторые из религиозных традиций и магических практик Тибета наводнили окружающие страны, где он мог собрать огромное количество информации.

Плюс ко всему этому, в настоящие дни существуют такие классические тексты, как переводы и комментарии Доктора Эванса Уэнтса, которые считаются энциклопедическими. Он выполнил крайне необходимую задачу, сделав эти тексты доступными на английском языке. Далее, существуют несколько тантрических текстов Сэра Джона Вудроффа. Для сравнения, труды Кроули по йоге и тантре намного яснее, не говоря уже о том, что литературный стиль Кроули бесконечно превосходит стиль современных переводчиков древних тибетских и индуистских авторов. Не существует такой фазы тантры, которую он не испытал бы на практике и не осветил в своих трудах.

Таким же образом, йога является общим термином, охватывающим по крайней мере, пять различных групп дисциплин. Существуют Хатха Йога, Раджа Йога, Бхакти Йога, Джнана Йога и Карма Йога. Каждая из этих главных дисциплин была разработана Кроули в то или иное время его жизни, что позволило ему извлечь из своего богатого опыта наиболее ясную суть, для включения ее в официальные инструкции своего Ордена. Он никогда не пренебрегал ни одной фазой работы. Студент, который с высоты птичьего полета получил обзор различных работ Кроули, обрел, по сути, энциклопедию всех видов йоги и тантры.

Например, Бхакти Йога – это метод достижения единения с Богом путем преданности. Некоторые из книг Свами Вивекананды, раскрывающие тему этой сферы йоги, выполнены настолько чутко и деликатно, как мало что другое в печати. Но в руках Кроули, это восхитительное достижение обрело свое совершенство. Liber Astarte vel Berylli можно определить как «Книгу Воссоединения Себя с определенным Божеством путем Преданности». Она описывает ряд таких аспектов практики, как техники, медитации и церемонии, относительно которых он пришел к следующим выводам:

«Так знай же теперь, что твои методы сухие, все и каждый. Интеллектуальные упражнения, моральные упражнения, все они не являются Любовью. Так же как человек, длительное время растирающий друг о друга две сухих палочки, внезапно получает вспышку, время от времени, совершенно непрошенной, в вашей медитации будет мельком появляться истинная Любовь. Так же она будет умирать и перерождаться, снова и снова. И, возможно, окажется так, что у тебя поблизости не окажется хвороста.

В результате прийдет великое и всепоглощающее пламя, и испепелит тебя полностью.

И, таким образом, теперь, ты будешь осведомлен об этих вспышках, об этих искрах, и об этих началах Бесконечного Огня. Ибо искры заставят трепетать твое сердце, и покажется, что твоя церемония или медитация, или труд, внезапно пошли своим путем и по своей воле; и из малых языков пламени, все это увеличится в объеме и интенсивности; и при первых проявлениях Бесконечного Огня твоя церемония окажется захваченной в восхитительную песню, и твоя медитация станет экстазом, и твой труд превратится в наслаждение, превышающее все удовольствия, которые ты когда-либо знал.

И Великое Пламя, которое ответит тебе, окажется невыразимым словами; ибо это Конечная Цель данного Магического Искусства Преданности».

Перед лицом любой возможной критики, я провозглашаю, что в современности еще не было тех, кто способен осветить данный вопрос с такой простотой, откровенностью и ясностью. Он напрямую приближается к самому сердцу темы, например, в его Восьми Лекциях по Йоге, так, как этого еще никто не сделал. Он безжалостно развенчивает, нетерпим к мистификации и великолепно излагает. Здесь нет и следа попытки ввести в заблуждение, представить престранные сумасбродные теории, усложнить практику религиозными или метафизическими верованиями – и это довольно редко бывает.

Его колоссальное эго и искрометное чувство юмора становятся очевидными с самого начала, например, в его выборе литературного псевдонима – Махатма Гуру Шри Парамахамса Шиваджи. Весь цикл лекций пронизан хлестким сарказмом – и в самих подзаголовках, - Йога для Простофиль или Йога для Желтопузиков – присутствует горькая ирония, так же как и сильные и самые глубокие из всех возможных философские озарения. Нет другого такого ученого, который был бы способен на это, потому что нет никого, кто, имея практический опыт йоги, все же, способен привнести ясную академичность и безупречную логику, чтобы иметь дело с тем, что ощутимо является самым трудным предметом для объяснения.

Например, его комментарии на Яму и Нияму, предварительные условия, которые встречает практик, или, правила, которые должны соблюдаться:

«Существуют всевозможные хорошие правила, которые никогда не приходили в голову учителям йоги: потому что эти учителя никогда не задумывались об условиях, в которых живут многие люди в настоящее время. Никогда не приходило в голову Будде или Патанджали или Мансур-эль-Халладжу советовать своим ученикам не практиковать в квартире с беспроводной связью по соседству… Я хочу снова громогласно провозгласить, что никакие вопросы правильного или неправильного не входят в спектр наших задач. Но в стратосфере для человека «правильно» быть одетым в надежный скафандр, стойкий к давлению атмосферы, с электрическим подогревом и подачей кислорода, в то время как для него будет «неправильным» носить все это, если бы он бежал три мили на летних соревнования в Танезруфте… Вы обнаружите, что не можете победить препятствия Ямы и выбросить их из своего ума раз и навсегда. Условия, благоприятные для новичка, могут стать непереносимой помехой для адепта, в то время как, с другой стороны, вещи, которые в начале очень мало значат, становятся наиболее серьезными препятствиями в дальнейшем».

Он прорывается сквозь все традиционные правила, рассматривая их как мифологию, настаивая лишь на том, что правилом жизненной важности во время практики йоги является становление тем, кто будет действовать в соответствии с верностью принятой цели – тем, кто способен концентрировать ум на воле.

Следующее является характеристикой его отношения к сложным ситуациям и способности улаживать их:

«Я могу зайти настолько далеко, чтобы сказать, что незадолго до того, как я начал серьезно заниматься йогой, я почти изобрел йогический метод применения магии в стрессовых ситуациях. Я привык работать с полным магическим инструментарием в моем собственном, превосходно разработанном храме. Теперь я оказался на борту корабля, или в какой-то сумрачной спальне Мехико, или расположился лагерем, вместе с моей лошадью среди сахарных тростников в одиноких тропических долинах, или ночующим с моим рюкзаком вместо подушки на обнаженных вулканических высотах. Я должен был перемещать мой магический аппарат. Мне приходилось использовать стол в качестве моей кровати, а груду камней – в качестве алтаря. Моя свеча или мой альпийский фонарь были моим светом. Мой ледоруб был жезлом, фляга для воды – чашей, мой мачете был мечом, а чапати или пакетик соли – были пентаклем – таковы были произведения моего магического искусства! Вскоре эти весьма приблизительные и готовые заменители стали моей привычкой. Но я подозреваю, что именно изоляция и физические трудности сами по себе, помогли тому, что все больше и больше моих магических операций стали неотъемлемой частью моего тела и ума, так как немногими месяцами позднее, я обнаружил себя исполняющим в полном варианте операции, включающие Формулу Неофита (о которой смотрите в моем трактате о Магике) без какого бы то ни было внешнего устройства вообще».

За исключением одной серии записей, относящихся к снам и их классификации, не представляющих здесь для нас особого интереса, Кроули не вел никаких записей о медитации или магических работах в течение первых трех месяцев 1902 года. Кажется, что сыграли роль его грандиозные достижения в дхьяне. И больше не было дальнейшего побудительного мотива – кроме как жить жизнью человека этого мира, такой, какой он ее знал.

23 марта он присоединился к своему старому другу по альпинизму – Оскару Эккенштейну в Дели. Из Равал Пинди, вместе со своими компаньонами они отправились в давно планируемое восхождение на Чого Ри. Отчет Эквинокса, предположительно написанный Фуллером, сообщает об этом:

«В течение почти шести месяцев П. и Д.А. путешествовали среди широко раскинувшихся гор за Кашмиром, и хотя не сохранилось никаких записей о его медитациях за этот период, время не было упущено даром, и упражнения в медитации более возвышенного плана, на необъятность Природы и непостижимую силу Бога, были его ежедневной радостью и утешением».

Экспедиция на эту гору окончилась неудачей. Но это была героическая неудача. Они располагались лагерем на Балторо Гласьер примерно в течение 63 долгих суровых дней, с самой несносной погодой, какую только можно вообразить, и это время является мировым рекордом.

«Демоны Абрамелина, которых Кроули вызывал в Болескине, - романтизирует Чарльз Кэммелл, - казалось, сформировали тайный альянс со своими кузенами с вершин Гималаев. Экспедиция встретила климатические условия самой ужасающей враждебности. Здоровье этих сильных мужчин было расшатано длительной агрессией слепящих метелей, силой холода, вынужденными задержками из-за ужасной погоды на высотах, где дефицит кислорода разрушает жизненные силы. Все были в составе, и последний лагерь в этом героическом нападении на гигантскую гору был разбит на большом леднике на высоте 20000 футов. Там истощение и болезни держали исследователей в смертельных тисках. Кроули, хотя и терзаемый лихорадкой и приступами снежной слепоты, проделал разведку в одиночку на высоте приблизительно 22000 футов. Погода и последующая болезнь, в конце концов, победили отряд. Чого Ри остался, и по сей день остается, непокоренным. Известный итальянский исследователь, Дюк из Абруззи, счел Чого Ри «непокоримым», помимо «эффектов больших высот». Кроули заявил, что только погода воспрепятствовала ему в восхождении на эту гору».

Поздней осенью 1902, он покинул Индию. Во время своих путешествий на Цейлоне, в Бирме и Индии, он всегда изучал местные религии и верования, и таким образом, собрал огромную коллекцию глубинных практик и традиций, которые стали неизменной частью его интеллектуального снаряжения. Следующая история из Исповеди – хороший пример его жизненной позиции в этом отношении:

«Горные храмы Мадхуры – вероятно, самые прекрасные в Индии, а возможно даже и в мире. Кажется, они бесконечны. Галерея за галереей, уходят вглубь и вдаль величественные скульптуры, резные монолиты с видом благородной аскетичности. Они – самое впечатляющее свидетельство того, что вера, создавшая их, в наши дни столь же настоящая и живая, как и во времена, когда Индия была на высоте своей политической власти. Мой опыт йоги привел меня в хорошее состояние. Я, конечно, знал, что среднему европейцу не позволят посетить самые интересные части храма, и я подумал, что посмотрю, что можно сделать, чтобы взять пример с Бертона. Поэтому я избавился от своих европейских вещей и занял позицию за пределами близлежащей деревни, в набедренной повязке и с чашей для подаяний. Деревенские жители знали, конечно же, что я англичанин, и некоторое время наблюдали за мной с подозрительностью из ближайших окраин джунглей. Но как только они обнаружили, что я был экспертом в йоге, они не стали терять времени и заспешили подружиться со мной. В частности, один мужчина хорошо говорил на английском и сам был великим авторитетом в йоге. Он познакомил меня с произведениями Сабапати Свами, чьи наставления ясны и превосходны, а метод чрезвычайно практичен. Мой друг представил меня духовным лидерам в большом храме Мадхуры, и мне было позволено войти в некоторые тайные святилища, в одном из которых я принес козла в жертву богине Бхавани».

На этот раз он остался в Египте всего лишь на несколько дней. Его сердце пребывало где-то в другом месте. После неудачи на Чого Ри, в нем обитало беспокойство, и, таким образом, без каких-то дальнейших внутренних ориентиров, не было мотивации учиться. Затем, он отправился в Европу, в ноябре прибыв в Париж, чтобы остаться там до апреля следующего, 1903 года.

Здесь, в Париже, к нему присоединился его старый друг, художник Джеральд Келли, и вместе они отправились в загул и принялись кутить. По сути дела, он должен был снова повидать своего старого начальника и вождя Ордена, Мак Грегора Мазерса. Но какой бы ни была связь, которая однажды соединила их, Кроули обнаружил, что на этот раз она рассеялась. Очень быстро они отдалились друг от друга. Кроули сделал несколько непристойных заявлений относительно Мазерса и его жены, что было типичным для Кроули, с его худшей стороны. Достижение дхьяны ничего не сделало для трансформации его характера. Его пороки оставались все теми же. Его невротическая структура характера оставалась неизменной. Его духовные достижения безусловны, но они ничего не сделали для остальной части его существа.

В Париже Келли познакомил Кроули с одной ясновидящей. Пусть, для удобства наших записей, ее зовут просто Сибил. Под руководством Кроули она «путешествовала к» или «восприняла» то, чем были одержимы Мазерс со своей женой. Это слово было использовано не в современном психиатрическом смысле, но в оккультном смысле. Их собственные «сущности» были вынуждены покинуть их тела, которые теперь были заняты, и к тому же, не кем иным как, мистером и миссис Хорос, чьи тела в тот самый момент были заключены в английской тюрьме. Это неправдоподобная история, но та, в которую, как признался Кроули, он поверил. Очевидно, что ему нужен был какой-то предлог такого рода, чтобы иметь стимул для смещения с должности Мазерса с его Поста Вождя в Ордене. Теперь у него больше не было преданности Мазерсу. Ничто не могло воспрепятствовать ему претендовать на лидерство в Ордене всякий раз, когда он чувствовал, что готов встать на этот путь. И теперь путь был свободен. Ему требовалось только время, чтобы предпринять следующий шаг, и случай для этого представился в 1909 году.

Освободившись от Мазерса, он стал свободен, его уже больше ничего не удерживало в Париже. Поэтому он вернулся в Англию, и к маю отправился на север к своему дому в Болескине, Шотландия, снова намереваясь завершить свое магическое уединение, которое он начал, когда годами ранее вспыхнул Мятеж. Что касается философии, то у него сложилось всецело скептическое мировоззрение. Он признавал, что определенные феномены, действительно, сопровождают проведение определенных церемониальных работ; все, что он отрицал, так это их полезность для «белого адепта». Йога-методы концентрации он считал полезными для новичка, и по этой причине не стал бы рассматривать отказ от них сразу. Тема Фон Экхартхаузена о скрытом Храме Святых.

«Я ухожу навсегда и превращаюсь в исследователя, придерживающегося строго научного подхода. К сожалению, энтузиазм от этого угас; но поскольку я давно уже очистил свою жизнь от всех интересов, не связанных с магией, единственно возможным для меня путем остается Путь Исследования, ибо лишь он один удовлетворяет условиям, которые я теперь могу одобрить».

В довольно рассеянном настроении он снова начал некоторые практики: немного пранаямы, немного концентрации, и немного работы в буддийской медитации, называемой Махасатипаттхана. Это медитация, предназначенная для искоренения точки зрения эго, будучи по существу, практикой наблюдения, основанной на вопросе «Что это такое, что, в действительности, наблюдается?»

Это уединение не достигло какого-то особенного озарения в своей кульминации. Это просто была монотонная работа. На настоящее время, в его жизни была пауза, и он не знал, что дальше делать. Он продолжал эту программу без особого энтузиазма около месяца, отбрасывая ее только когда происходили события, представляющие собой что-то гораздо более захватывающее и полноценное.

Тем временем, я должен обратить внимание на факт, что в его статье Наука и Буддизм, он описал эту буддийскую медитацию достаточно подробно: «Цель этого эссе», - писал он, - и запись датируется примерно 1903 годом, приблизительно, когда он вернулся в Болескин, - «провести строгое сравнение современных научных представлений феноменов и их объяснений, когда таковые существуют, и древними идеями буддистов; показать, что буддизм, как в теории, так и на практике – научная религия; логическая структура на базе экспериментально доказуемой истины; и что его метод идентичен с наукой».

Эссе разделено на несколько разных секций. Одна имеет дело с так называемыми Четырьмя Благородными Истинами; другая – с Благородным Восьмиступенчатым Путем, а третья – с Тремя Характеристиками. Раздел Махасатипаттханы несет в себе следующее описание после постановки вышеназванного вопроса:

«Эго-идея решительно исключается с самого начала… Дыхание, движения, ходьба, и т.д. просто наблюдаются и записываются; например, можно спокойно сесть и сказать: «Вот движение дыхания на вдохе», «Вот происходит выдох», и т.д. Или, прогуливаясь, «Вот поднятие правой ноги», и так далее, по ходу совершения действий. Мысли, конечно же, не столь быстрые, чтобы заметить все движения или их тонкие причины. Например, мы не можем описать сложные мышечные сокращения, и т.д., но это и не обязательно…

Когда это через привычку становится интуитивным… можно начать анализировать, как объяснено выше, и вторая стадия – это «Присутствует понимание (ведана) поднятия, и т.д.». Чувства далее классифицируются как приятные и неприятные.

Когда это истинное интуитивное мгновенное свидетельство сознания… мы продвигаемся к состоянию Санна – восприятие. «Есть восприятие (приятного или неприятного) ощущения поднятия, и т.д.»

Когда это стало интуитивным – не может быть! Здесь оказывается странный результат! Эмоции боли и наслаждения исчезли! Они включены в меньшие скандхи веданы, и санна свободна от них… Две дальнейшие ступени – Шанкара и Виннанам выполняют анализ до его окончательного результата. «Есть осознание тенденции получить (приятное или неприятное) ощущение поднятия правой ноги» является заключительной формой. И я полагаю, ни один психолог любого статуса не станет спорить с этим…

Я назвал эту медитацию самой знаменитой из всех буддийских медитаций, поскольку сам Будда провозглашал, что если кто-то практикует ее честно и с пониманием, то результат будет несомненен. И он не говорит этого ни об одной другой медитации…

Что произойдет, когда ученик достигнет финальной стадии Виннанам, и не обнаружит за ней Атмана? Несомненно, стадия Виннанам вскоре покажется такой же нереальной, какими стали предыдущие. Бесполезно гадать; но если бы я мог избежать тени объяснения неясного еще более неясным, я могу намекнуть, что такой человек должен быть очень близок к состоянию, называемому Нирваной, что бы ни подразумевалось под этим термином…»

Так заканчивается описание раздела именно этой медитации. Заключение из этой статьи дает краткое резюме «того, через что мы прошли».

(а) Мы освободили Науку и Буддизм от их случайных одежд и адресовали упрек тем, кто их так облачает.

(б) Мы показали идентичность Науки и Буддизма в отношении

(1) Их факта.

(2) Их теории.

(3) Их метода.

(4) Их врагов.

(с) Таким образом, принимая Буддизм просто как ветвь Науки, мы показали его самой важной ветвью, потому что его перспектива – разрушить стену, перед которой останавливаются все Науки. Буддизм – это логическое развитие наблюдаемых фактов; и кто бы ни был со мной до настоящего времени, он является Саммадиттхи, и предпринял первый шаг на Благородном Восьмиступенчатом Пути.

И да устремится он к знанию, и Второй шаг – под его стопой.

Остальное – Исследования.

Аум! Я принимаю мое святое прибежище в Свете и Мире Будды.

Аум! Я принимаю мое прибежище, медленно разрабатывая Его Закон Добра.

Аум! Я принимаю мое смиренное прибежище в Его Сострадательном Братстве.

телема

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"