Перевод

от 1931-1933 г.

Письма

К. Г. Юнг

Письма от 1931-1933 г.

Графу Герману Кайзерлингу, 30 августа 1931 г.

Дорогой граф,

Благодарю за вашу рукопись. Я с большим интересом прочитал ее и нашел ваше описание земного умирания совершенно верным, равно как и описание первобытности. Вы напишете главу о южноамериканской «духовности»? Уверен, вы найдете поразительные доказательства первобытности южноамериканской ментальности.

В любом случае, вы подчеркнули важность личного опыта в своей главе о смерти. Это кажется мне противоречащим тому, что вы сказали в письме о желании отбросить личностный аспект. Тотальность жизни и опыта может быть достигнута только включением личностного аспекта, иначе мы погрузимся в современную европейскую болезнь чисто воображаемой жизни, «жизни на черновик»,[1] как я обычно ее называю.

К сожалению, меня не будет в Цюрихе до конца сентября, поскольку мне нужно закончить кое-какую работу, не допускающую беспокойства.

Рад слышать, что ваше здоровье поправилось. Без сомнения, придание конкретной формы беспорядку в вашем бессознательном сильно помогло успокоить нервную систему, и еще больше поможет в будущем, если не вмешаются неблагоприятные обстоятельства. С наилучшими пожеланиями и приветствиями,

Искренне ваш, К. Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

1. Ср. “The Practical Use of Dream Analysis”, CW 16, par. 336.

Графу Герману Кайзерлингу, 24 декабря 1931 г.

Дорогой граф,

Ваш сон[1] не доступен моему пониманию, так как я не знаю, какую сознательную ситуацию он компенсирует. Говоря академически, «ванна» всегда означает «изменение», «перерождение», «обновление». «Море» = коллективное бессознательное. Х. – это, без сомнения, анима, представляющая кол. бес. В психологическом смысле ваша южноамериканская книга соответствует «ночному путешествию по морю»,[2] т.е. это еще один ритуал перерождения. Может этот сон быть связанным с тем фактом, что вы почти закончили книгу? Как правило, книга или произведение искусства равнозначны внешнему ритуальному действию, которое само по себе не производит изменений в индивидууме, поскольку служит для него только выражением. Часто (ритуальная) работа может захватить автора задним числом и впоследствии принести психические изменения, если он не прошел через изначальный опыт или этот опыт оказался недостаточным. Это важный вопрос, который я не могу разрешить. Но если ваша судьба в том, чтобы достигнуть просветления или отделения от сознания, еще не достигнутого, то этот сон может быть посланием и предупреждением, что вы снова столкнулись с коллективным бессознательным, как в Южной Америке.

Я очень жалею, что не смог увидеться с вами летом. К сожалению, вы были в пределах досягаемости как раз тогда, когда я закрылся от мира на месяц. Эти уединения так важны для меня, что нарушить их не может ничто. Пожалуйста, простите меня. В январе я буду дома, начиная с 15-го числа. Если вы прибудете 20-го, я буду счастлив увидеть вас снова.

Должен сказать, что страстно ожидаю вашу “Divina Commedia”. Надеюсь, вы получили мою новую книгу.[3] Это просто собрание эссе. С наилучшими пожеланиями Нового Года,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

1. Во сне К. оказывается в домике на берегу моря и встречает Х., «femme inspiratrice» (ср. Кайзерлинг, 20 дек. 29 г., прим. 1). Она отстраненная, но нежная, страстно желает помочь с переводом последней книги, South American Meditations. Есть несколько бассейнов, которые попеременно наполняются морской водой во время прилива, но он пытается добраться до открытого моря, несмотря на препятствия.

2. «Ночное путешествие по морю» - это термин, введенный немецким этнологом Лео Фробениусом (1873-1938) в книге Das Zeitalter der Sonnengottes (1904), описывающий род мифа, в котором герой, будучи поглощен морским чудовищем, путешествует в его чреве с запада на восток («ночное морское путешествие» солнца), вырывается из его чрева после прибытия на землю и ускользает вместе с другими людьми, которых поглотило чудовище. Юнг рассматривает этот широко распространенный миф как иллюстрацию психологического перерождения. Ср. Symbols of Transformation, pars. 307ff, 538, n. 85.

3. Seelenprobleme der Gegenwart.

Анониму, 8 января 1932 г.

У меня приступы ужасной неполноценности. Мне нужно переварить целый отрезок жизни, полный ошибок и глупостей. В любом случае, чувство неполноценности сопутствует власти. Желать стать лучше или более умным, чем есть – это тоже сила. И без того трудно оставаться таким, как есть, выносить себя и прощать собственные грехи из христианского милосердия. Это чертовски трудно.

□ Это письмо было отправлено мне напечатанным, без начала и конца.

А. Веттеру, 25 января 1932 г.

Дорогой доктор Веттер,

Вы правы, говоря, что моя работа словно «простирается за пределами философии и теологии». Можно также сказать, что она начинается «за» ними. Но духовная и историческая аналогия с Востоком близка моему взгляду на вещи не из-за моего намерения или занятий. Вторжение Востока — это скорее психологический факт, за которым стоит долгая история. Первые признаки можно найти у Мейстера Экхарта, Лейбница, Канта, Гегеля, Шопенгауэры и фон Гартмана. Однако, мы имеем дело не с подлинным Востоком, а с коллективным бессознательным, которое вездесуще. Вы верно заметили, что я укоренился в восточной сфере, так сказать, сквозь воды этого бессознательного; истины бессознательного невозможно выдумать, можно только достигнуть их, следуя путем, который все прежние культуры, вплоть до самого первобытного уровня, называли путем посвящения.

Прискорбно, что мы не можем поговорить. Это действительно необходимо. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Берлин.

М. Фассу, 20 февраля 1932 г.

Дорогой профессор Фасс,

Насколько мы знаем, психологические события, сознательные или бессознательные, связаны с органической нервной системой. Просто невозможно выдумать экспериментальные условия, которые докажут, что психика существует независимо от живой материи. Это не означает, что она не может существовать без нее, поскольку точно так же мы считаем само собой разумеющимся, что материя существует без психики, что выглядит сомнительным в свете последних открытий квантовой физики.[1] Единственный ответ на этот вопрос — non liquet [неясно — лат.], если спрашивать в абстрактных терминах. Но в пределах человеческого опыта психику не обнаружить без связи с живой материей.

Ваш К.Г. Юнг

□ Сибиу, Румыния.

1. Ср. “On the Nature of the Psyche”, CW 8, pars. 438f. & n. 130.

Максу Рихнеру, 28 февраля 1932 г.

Дорогой доктор Рихнер,

Вот мои ответы на ваши вопросы о Гете:

1. Мать обратила мое внимание на Фауста, когда мне было около 15 лет.

2. Гете был важен для меня из-за Фауста.

3. Как «поэт», возможно, Гельдерлин.

4. В моем кругу Фауст — это объект живого интереса. Я знал оптового торговца, который всегда носил с собой карманное издание Фауста.

5. Молодежь сегодня пытается стать неисторической. Гете мало что значит для них, потому что, по их мнению, он слишком близок неубедительным идеалам XIX в.

6. Все, связанное с массами, ненавистно для меня. Все популяризированное становится всеобщим. Тем более я не стал бы распространять Гете, уж лучше поваренные книги.

7. За исключением нескольких стихотворений, единственное у Гете, что живо для меня — это Фауст. Для меня это всегда было исследования — для расслабления я предпочитаю английские романы. Все остальное у Гете бледнеет перед Фаустом, хотя в стихотворениях тоже мерцает что-то бессмертное.

То, чем можно «наслаждаться» у Гете, для меня слишком патриархально, слишком de l'epoque. Тем, что для меня ценно у Гете, я не могу «наслаждаться»; оно слишком большое, слишком восхитительное, слишком глубокое. Фауст — самый свежий столп в основании моста духа, лежащего над трясиной мировой истории, начиная с эпоса о Гильгамеше,[1] И Цзин,[2] Упанишад, Дао де дзин, фрагментов Гераклита и продолжая Евангелием от Иоанна, посланиями св. Павла, Мейстером Экхартом и Данте. Мне кажется, что Фауста невозможно полностью охватить умом, так как многие тайны второй части до сих пор остаются непостигнутыми. Фауст не из этого мира, и туда же он перемещает вас; он настолько же будущее, насколько и прошлое, и потому самое живое настоящее. Таким образом, все, что для меня важно у Гете, содержится в Фаусте.

Искренне ваш, К. Г. Юнг

□ (1897-1965) — швейцарский писталь, ср. его статью о Юнге в Arachne, Aufsätze zur Literatur (1957). Как редактор lnische Zeitung, он отправил Юнгу и другим знаменитостям вопросник об их отношении к Гете (в 1932 г. было столетие со смерти Гете), Вопросы были таковы: 1. Кто первым обратил ваше внимание на Гете? 2. Какая из его работ больше всего повлияла на вас? 3. Значил ли какой-то из поэтов больше для вас? 4. Интересуются ли люди в вашем профессиональном и социальном круге Гете? 5. Вы обращали внимание молодежи на Гете и с каким результатом? 6. Какую работу Гете вы бы распространяли в массах? 7. Какую из его работ вы взяли бы с собой в отпуск? Ответы Юнга были опубликованы в lnische Zeitung, 22 марта 1932 г.

1. Гильгамеш — это герой древне-аккадского эпоса о Гильгамеше, датированного началом II тысячелетия до н.э. В нем повествует о путешествии Гильгамеша за тайной бессмертия, которое заканчивается неудачей, но ведет к мирному концу дней. Краткий обзор см. в Analytical Psychology Its Theory and Practice, pp. 117ff.

2. The I Ching or Book of Changes, переведена на английский Кэри Бейнс с немецкого перевода китайского текста, подготовленного Ричардом Вильгельмом (Bollingen Series, 3rd edn., 1968). Изначально была гадательной книгой (в этой роли используется до сих в Китае и Японии), предположительно редактировалась Конфуцием и считалась книгой мудрости, оказавшей огромное влияние на конфуцианство и даосизм. Ср. предисловие Юнга к английскому переводу, который он поддержал; предисловие также опубликовано в CW 11.

М. Веттер, 12 марта 1932 г.

Дорогая фрау Веттер,

Насколько я понял из вашего письма, глубоко интеллектуальное мышление, гордящееся своей независимостью от сердца, кажется вам непостижимым. Я хорошо это понимаю. Такое мышление идет не от всей личности в целом, и потому бескровно и безжизненно. Оно неспособно ни на что, могущее считаться истиной, тогда как мышление, идущее от всего человека в целом, не может не быть истиной. Но такое мышление в наши дни большая редкость, потому что наше время как никакое другое страдает от прискорбно односторонней дифференциации, о которой я написал толстую и — скажу вам по секрету — сложную книгу, будьте осторожны![1] Однако вы, думаю, поймете одну-две главы. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Аммерзе, Бавария.

1. Психологические типы.

Данцер-Ванотти, 6 апреля 1932 г.

Дорогая фрау доктор Данцер-Ванотти,

Моя работа никак не связана с университетскими учреждениями. Следовательно, в нашем распоряжении нет поликлинического материала. Кроме того, аналитическую психологию невозможно постичь, изучая ее объект, поскольку она состоит исключительно из того, чего вы о себе не знаете. А то, что вам о себе известно, изучать не нужно. Кроме того, для вас двоих невозможно провести анализ третьего человека. В таком случае вы вообще его не поймете. Когда я советовал работать над собственным материалом, то не потому что считал, будто это лечение, а потому что это sine qua non [необходимое условие — лат.] для изучения анализа. Вы сами должны быть способны на все, чего ожидаете от пациента. Если вы ждете, что он выложит все свои интимные переживания, то сами должны сделать это по меньшей мере в три раза лучше. Никакой анализ другого человека не даст такой уникальный опыт, как анализ собственного материала. Только так вы научитесь осознавать живой психический процесс, не тождественный вашему сознанию. Человек, не прошедший собственный анализ, не имеет права заниматься практикой. Таково мое твердое убеждение, от которого я не отступлюсь ни при каких обстоятельствах. Если вы с этим согласны, то мы можем обсудить дальнейшие возможности.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Карлсруэ.

А. Веттеру, 8 апреля 1932 г.

Дорогой доктор Веттер,

Главной трудностью кажется концепция трансценденции. Для меня она только эпистемологическая, но для вас, если я правильно понимаю, это нечто почти теологическое. Ср. христианские представления о Троице, явившиеся результатом усилий древних теологов вытолкнуть Бога из психической сферы в Абсолют. Мы все знаем, что это было сделано ради (необходимого) поддержания авторитета Церкви против постоянного разъедания гнозисом и ересью. Так человек самым впечатляющим образом отделился от Бога, и заступничество Ecclesia Mater [Матери-Церкви – лат.] стало неизбежным. Великим достижением протестантизма было то, что это заступничество, по крайней мере, на практике, потерпело крах. По правде, неверно говорить, что в христианской Троице нет богини-матери. Мать просто скрыта за Святым Духом (Софией), который является связующим звеном между Отцом и Сыном. Это дыхание, движущееся туда-сюда между ними, согласно католическим воззрениям. Сокрытие матери (по причинам, упомянутым выше) привело к тому, что мать появилась в гораздо более конкретной и авторитарной форме как Ecclesia.

Вы совершенно правы, говоря, что ортодоксальный теолог никогда не сможет уравнять Бога и бессознательное. По моему мнению, он на это не способен, потому что воображает, будто может делать утверждения о Боге. Я такого о себе не воображаю, так что для меня не имеет ни малейшего значения, тождественны Бог и бессознательное в конечном счете или нет. Мать, полагаю я, лишь один из аспектов бессознательного. Есть и отцовский аспект, хотя этим аспектам я приписал бы в лучшем случае иллюзорный характер ввиду умственной трудности восприятия всего не конкретного и неспособности нашего языка выражать то, что не имеет вербального образа. В определенном смысле я бы сказал о коллективном бессознательном то же, что Кант сказал о Ding an sich [вещь в себе – нем.] – что это чисто негативная пограничная концепция, которая, однако, не может помешать нам сформировать …[1] или гипотезы о его возможной природе, словно это объект человеческого опыта. Но мы не знаем, безгранично ли бессознательное an sich [в себе – нем.], доступно ли для переживания или нет. Оно не может быть абсолютным, т.е. недоступным восприятию. В конечном счете, крайне необходимо отбросить антропоморфизм христианских представлений о трансценденции, если мы не хотим совершить очаровательных ошибок. Уверяю вас, я стараюсь изо всех сил, чтобы уберечь христианские представления о духе от попадания обратно в хаос гнозиса, от которого они когда-то были так тщательно отделены. Но, по моему мнению, дух жив, только когда это вечно обновляющееся приключение. Пока его удерживают, это лишь рукотворные выражения отдельной культурной формы. Конечно, культурная форма обязана своим существованием вмешательству живого истинного духа, но как только она закреплена, то прекращает существовать. По моему мнению, расплывчатость современного мышления происходит от неправомерной передачи ему прерогатив, которые наделяют мышление способностями, ему не доступными. Отсюда моя теория функций.

Надеюсь, мы как-нибудь увидимся и [продолжим] дискуссию лицом к лицу.[2]

1. Пропуск в машинописной копии. Вероятнее всего, это греческое слово, написанное Юнгом от руки, что он часто делал в письмах.

2. Конец письма отсутствует.

Густаву Шмальцу, 9 апреля 1932 г.

Дорогой Шмальц,

Ваш сон[1] крайне примечателен. Наряду с другими похожими сновидениями мне кажется поразительным, с какой точностью бессознательное предвосхищает события, так что стоит задаться вопросом, какая доля сознания в такого рода предвосхищении. Иногда не избежать впечатления, что действует некая высшая сила. Наша постоянная причинность кажется мне паутиной обмана, счет, который мы выставляем без хозяина. С наилучшими пожеланиями вашей жене и вам,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ M.D. (почетный), Dr. Ing., (1884-1959) – немецкий аналитический психолог. Ср. его Oestliche Weisheit und westlische Psychotherapie (2nd edn., 1953); Komplexe Psychologie und korperliches Symptom (1955). Предисловие Юнга к последней работе в CW 18.

1. Описание сна не сохранилось.

Графу Герману Кайзерлингу, 10 мая 1932 г.

Дорогой граф,

Сейчас я энергично пробираюсь через южноамериканский «пар творения», и его grouiller et pulluler [роение и рой – фр.] выходит на свет в ваших Meditations. Но я далек от завершения, потому что крайне педантичен во время чтения. Ваши Meditations ставят меня перед еще одной задачей.

Что касается вашего сновидения,[1] я должен начать с того, что, во-первых, повторяющийся сон имеет особое значение для интеграции психики, а во-вторых, он должен указывать на что-то давно существующее и особенно характерное для умственного настроя индивидуума. Не принимая во внимание возможное личное значение отца, о котором я ничего не знаю, образ отца имеет значение Логоса или духа с особыми отцовскими характеристиками. Как вы знаете, Логос как таковой не обязательно отцовский; он может быть и сыновним. В последнем случае отцовское качество отсутствует. Сыновний Логос – это Логос порожденный, тогда как отцовский Логос – это Родитель, защищающий и заботливый. Сыновний Логос в общем имеет характер героически бескомпромиссного исповедания веры, вынуждающего всякого восприявшего на столь же независимые решения. Порождающий Отец, напротив, представляет, наставляет, сопровождает, учит. Он не взрывается, как бомба или фейерверк, а берет невежд или упорствующих за руку и ведет безопасным путем через враждебную тьму. Поразительным свойством вашего духа является то, что в нем полностью отсутствует отцовское качество, но присутствует свойство неожиданно взрываться на публике, словно внезапно обрушившаяся буря или головокружительный мираж. Отцовское качество чувствует ответственность за понимание, смягчает путь к нему и ищет способа избегнуть дурных последствий неверного понимания. Потому оно всегда опирается на дифференцированную функцию чувства, величайшей ценностью которой является человеческая эмпатия. Эта сторона вашего Логоса, без сомнения, атрофировалась, то есть она слишком незрелая, слабая и безответственная. В вашем возрасте, однако, необходимо осознание отцовского качества. Отсюда и ваш сон. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Сон с небольшими вариациями повторяет сон об отце, описанный в Кайзерлинг, 25 авг. 28 г., прим. 1.

Герхарду Адлеру, 7 июня 1932 г.

Дорогой доктор Адлер,

Благодарю вас за интересный рисунок.[1] Символизм достаточно ясен, только для ребенка он имеет другую ценность, нежели для взрослого. Для взрослого он означает искомую индивидуацию, для мальчика – то, что он должен оставить позади, тягостную пренатальную память, все еще существующую связь с коллективной психикой. Это наследие не дает родиться подчиненной функции, предотвращают ее отделение от зараженности бессознательным. Будучи связана с безвременностью, подчиненная функция не желает утвердиться в мире момента, мире времени, предпочитая оставаться в безвременности. Отделение –реальное и осознанное жертвоприношение этой очень опасной связи с прошлым. Вот в чем ваша проблема. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Ph.D., аналитический психолог в Берлине вплоть до 1936 г., теперь практикует в Лондоне; со-редактор Собрания Сочинения Юнга. Ср. его Entdeckung der Seele (1934); Studies in Analytical Psychology (2nd edn., 1966); The Living Symbol (1962). Предисловие Юнга к первым двум книгам в CW 18.

1. Воспроизведено в Adler, Studies in Analytical Psychology, Pl. 12; “The Fight with Dragons” и в Jung, “The Philosophical Tree”, CW 13, Fig. 9.

Анониму, 20 июня 1932 г.

Дорогая фрау N.,

Примите мою искреннюю благодарность за присланную мандалу.

Простите, что не обращаюсь к вашим вопросам, недостаток времени, к сожалению, не дает мне возможности писать длинные письма. Я только отметил бы, что должная жизненная задача с необходимостью кажется невыполнимой, потому что только тогда мы можем быть уверены, что будут задействованы все скрытые силы. Возможно, это оптическая иллюзия, порожденная внутренней навязчивостью, но, в любом случае, так кажется. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Германия.

Анониму, 23 июня 1932 г.

Дорогая фрау N.,

К сожалению, я так занят сейчас, что могу встретиться с вами только на этой неделе, в четверг, 30 июня, в 11 утра.

Слух, что я не рекомендую аналитическое лечение для пожилых людей, ошибочен. Моя самая старая пациентка достигла величественного возраста в 75 лет. Психику можно лечить, пока она у него есть. Лечить нельзя только тех, кто без нее родился. И таких немало.

Надеюсь, назначенное время вас также устраивает.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Швейцария.

О. Курцию, 27 июня 1932 г.

Дорогой коллега,

Благодарю вас за прекрасные рисунки.

Из вашего адреса я делаю вывод, что вы отдыхаете на своем острове. К сожалению, я до этого пока не добрался. Перед этим еще предстоит справиться с массой работы.

Не хочу упустить возможность сказать вам, сколько удовольствия мне принесла совместная работа, хотя это было только начало, которому предстояло продолжение в реальной жизни. То, что проявляется в анализе, нужно заново открыть здесь, потому что при возвращении к жизни оно теряется. Так и должно быть, иначе символ стал бы моделью для жизни. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (1886-1956), M.D., немецкий психотерапевт, Шлирзе (Бавария), Германия.

Анониму, 5 июля 1932 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой мистер N.,

Вам предстоит осознать поразительную трудность рассказать о сновидениях людей, которые вам незнакомы. Ваш сон[1] действительно меня заинтересовал. Вторая его часть, птица-секретарь и змея, была истолкована верно, несмотря на тот факт, что змея — это не обязательно Кундалини[2], потому что змея Кундалини распадается на свет. Но, конечно, два животных представляют пары противоположностей, которые представляют дух и материю или духовное и хтоническое начало. Но тот факт, что они представлены двумя животными, означает, согласно правилам толкования сновидений, что этот особый конфликт происходит не в человеческом сознании, а вне, в коллективном бессознательном. С древнейших времен птица и змея — это символы, означающие конфликт. Особенно нашего западного ума заключается в том, что мы думаем о таком конфликте сознательно, не будучи в него вовлечены. Этот поразительный факт, как я считаю, очень трудно объяснить указанному человеку Запада. Способность думать и представлять, будто обладаешь вещами, находясь далеко от них — это скорее проклятие.

Так что у этого сна есть необычное введение, которое вы полностью упустили в своей интерпретации. Вы ведете себя так, будто обладает двумя противоположностями, как всякий человек Запада. В реальности произошло следующее: вы попробовали какие-то позы йоги,[3] и вот сон говорит: «Смотри, этой прекрасной даме угрожает жилатье,[4] полный чувственности!» Видите ли, несмотря на то, что вы человек в преклонном возрасте[5], душа ваша еще молода, прекрасная анима, и она сталкивается с опасной ящерицей. Иными словами, вашей душе угрожает хтонический яд. Таково положение западного ума. Мы думаем, что можем справиться с такими проблемами путем рационализма, сознательными попытками и усилиями, подражая методам йоги и другим опасным вещам, но полностью забываем, что, прежде всего, должны установить связь между высшими и низшими областями души. Такая связь существует у восточного человека, тогда как мы отрезаны от своей земли более, чем тысячью лет христианской подготовки. Таким образом, западный человек должен сначала развить эту связь с бессознательным, и только тогда сможет понять, для чего нужны восточные методы. Если он не может установить эту связь, то конфликт между птицей и змеей останется своего рода порочным кругом, который постоянно вращается в его уме и даже не затрагивает нашу реальность, будучи не более, чем фантастическим хобби, которое, как правило, приводит к болезненной инфляции.

А теперь посмотрите, что делает птица: она запрокидывает голову назад, так чтобы скрыться от взора, что довольно необычно для птицы-секретаря. Это указание на то, что следует сделать: если вы смотрите вниз перед собой, то находитесь в сфере сознания, но, глядя назад, вы смотрите в область своего бессознательного, которое всегда недоступно глазам сознания. Так что птица говорит вам, что нужно заглянуть за спину, и там вы найдете средства достижения цели. Ваша цель в том, чтобы убить ящерицу, угрожающую аниме. Вы птица-секретарь, которая должна защитить аниму. Ее не защитить упражнениями йоги, которые приносят только возбуждение сознания, но можно защитить, ухватив бессознательные содержания, поднимающиеся из глубины. Попытайтесь понять свои фантазии, неважно, насколько непристойными они кажутся; это ваша чернота, ваша тень, и ее нужно проглотить. Змея – это птица, а птица – это змея.

Знаете, восточная йога основывается на человеке как он есть, но у нас есть сознательное воображение о себе, и мы думаем, что это наша Самость, что является ужасающей ошибкой. В нас есть и бессознательная сторона, вот почему птица глотает черную змею, а именно, для того, чтобы показать, что нужно сделать для достижения целостности. От вас ожидается не совершенство, а целостность.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Восток США.

1. Птица-секретарь (Serpentarius secretarius) глотает змею.

2. О змее Кундалини см. Avalon, The Serpent Power; а также Jung, “The Realities of Practical Psychotherapy”, CW 16 (1966 edn.), pars. 558ff, и «The Psychology of the Transference”, ibid., par. 380.

3. (Неанализированный) сновидец писал о неких упражнениях йоги «для раскрытия Золотого Цветка», которыми занимался за несколько часов до сна.

4. Heloderma suspectum. «Наряду со своим родственником H. horridum в Мексике, единственная известная ядовитая ящерица ... населяет пустыни на юго-западе Соединенных Штатов» (Брит. Энц.) Во сне она угрожала «прекрасной юной даме».

5. Сновидец сообщал, что ему 64, «полный сил и в добром здоровье».

Пастору Дамуру, 15 августа 1932 г.

Дорогой пастор Дамур,

Благодарю вас за присланную статью.[1] Жаль, что ее завернул редактор N.Z.Z. Попечительство над публикой, которое с помощью цензуры несут предубежденные редакторы, всегда меня раздражает.

Ваша статья действительно очень здравомыслящая, гораздо лучше беспомощных попыток X. по достижению равновесия. Нельзя разрывать людей на две части и относить одну часть врачам, а другую теологам.

Сегодня теологи противостоят тому же, с чем сталкиваются врачи. Как врач должен постоянно учиться, чтобы понимать психические проблемы невротика, так и теолог вынужден приносить жертвы, если собирается хоть сколько-нибудь успешно бороться с этой труднейшей из проблем.

Между прочим, Neue Zürcher Zeitung никогда не просили меня написать заключительную статью. Я не пользуюсь прессой, если могу обойтись без этого.

Возражение Барта[2] о психологизировании религиозных переживаний, которое, как я вижу, вы тоже защищали, совершенно неоправданный предрассудок. Знает ли Барт или кто-нибудь еще, что такое бессознательное, хочет ли Барт доказать нам, например, что религиозные переживания, как мы их знаем, идут из какого-то другого источника, нежели психика? Теологические авторитеты, на которые я опираюсь в данном случае – это Тертуллиан и Мейстер Экхарт, не говоря уже о моем собственном опыте, который дал мне больше понимания природы человеческой психики, чем редакторский амвон герра Барта. Именно поэтому теологи, по их собственному признанию, не знают, как справляться с психикой душевнобольных. Человеческая психика и психическое основание невероятно недооценены, словно Бог говорит с человеком исключительно через радио, газеты и проповеди. Бог никогда не говорил с человеком, кроме как в психике и через нее, что мы и переживали как нечто психическое. Всякий, кто называет это психологизмом, вынимает глаз, видящий солнце.

Я взял на себя смелость оставить вашу статью на случай, если соберусь писать что-нибудь на эту тему. В таком случае я, с вашего разрешения, процитирую вас. И снова благодарю,

Искренне ваш К.Г. Юнг

□ Резидент кантона Тургау.

1. В Neue Zürcher Zeitung публиковались две статьи (20 июля и 4 авг. 32 г.) о “Medizinalgesetz und Seelesorge”. Д. написал в ответ статью, которая не была принята.

2. Профессор Ганс Барт, литературный редактор N.Z.Z. (позже профессор философии Университета Цюриха) опубликовал обзор на Die Beziehungen der Psychotherapie zur Seelesorge (orig. 1932; “Psychotherapists or the Clergy”, CW 11) 3 авг., где критиковал Юнга за «психологизирование религии».

Джеймсу Джойсу, 27 сентября 1932 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой сэр,

Ваша книга Улисс поставила перед миром такую тревожную психологическую проблему, что ко мне неоднократно обращались как к авторитету в психологических вопросах.

Улисс оказался крайне крепким орешком, заставившим меня приложить недюжинные усилия, а также отправиться в довольно экстравагантные странствования (говоря с точки зрения ученого!) Ваша книга в целом постоянно создавала проблемы, и я провел над ней около трех лет, прежде чем смог запихнуть ее в себя. Но, должен сказать, я глубоко благодарен вам, равно как и вашему гигантскому опусу, потому что много из него узнал. Не могу сказать, что он принес мне удовольствие, потому что он вымотал немало нервов и серого вещества. Я также не знаю, понравится ли вам то, что я написал об Улиссе[1], потому что я не мог не сказать миру, насколько скучно мне было, как я ворчал, проклинал и восхищался ею. Сорок страниц безостановочного бега в конце – это целая череда подлинных психологических драгоценностей. Полагаю, одной бабушке дьявола столько известно о настоящей психологии женщины.

Я просто попытаюсь рекомендовать вам свое небольшое эссе как развлекательную попытку полного чужака, который заблудился в лабиринтах вашего Улисса и смог выбраться снова только благодаря везению. Во всяком случае, из моей статьи вы можете узнать, что Улисс сделал с предположительно уравновешенным психологом.

С выражением глубочайшего восхищения, дорогой сэр,

Остаюсь преданным вам, К.Г. Юнг

□ Джойс (1882-1941) тогда жил в Цюрихе. – Это письмо было опубликовано в Richard Ellmann, James Joyce (1959), p. 642, а также в его Letters of James Joyce, III (1966), pp. 253, 262. – О встрече Джойса и Юнга ср. Patricia Hutchins, James Joyces World (1957), pp. 181ff. Ср. письмо Грисену (P. Hutchins), 29 июня 55 г., часть которого опубликована в ее книге.

1. Эссе Юнга об Улиссе изначально было опубликовано в Europäische Revue, VIII:2/9 (Sept. 1932); теперь в CW 15, где также опубликовано это письмо.

Л.М. Бойерс, 30 сентября 1932 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой доктор Бойерс,

Я ничего не писал о точке зрения Гелея[1], которая, кстати, очень интересна и важна, если, конечно, материал абсолютно достоверен. Если парапсихологические [данные] таковы, какими кажутся, то наука должна серьезно обсуждать точку зрения Гелея. Однако, я не в том положении, чтобы судить о его теории с физиологической стороны, поскольку меня интересует только психологический аспект вещей, лежащих ниже порога сознания. Что касается психологического аспекта, то должен сказать, что Гелей – не психолог и не имеет никакого опыта в психологии бессознательного. Он немало знает о физиологическом аспекте, который мы пока не можем связать с психологическими наблюдениями. Книга Гелея ничему меня не научила в моей области интересов, поскольку вообще ее не касается.

Лично я убежден в существовании связей между нашими психологическими наблюдениями и парапсихологическими явлениями, но эта связь так же неуловима, как, например, между управлением банком и мечтами философа, или даже еще лучше: деторождением и мифологическими образами. Однако, я знаю, что определенные архетипические фигуры бессознательного буквально появляются как призрачные контроли с материализацией. Не могу отрицать возможность, что некоторые фигуры, появляющиеся в сновидениях, могут материализоваться так же, как призраки, хотя никак не могу доказать такую возможность. Из своего опыта с явлениями бессознательного, могу даже признать, что известное нам как мысли или эмоции может быть некоторым образом независимыми психическими действующими силами, доступными нам только в своем психологическом аспекте, но не в своей возможной физической природе. Аналитическая психология полна неразрешенных загадок и изобилует тайнами. Таким образом, я строго следую фактам парапсихологии, потому что вполне понятно, что эти явления могут пролить новый свет на психологию бессознательного, возможно, даже в ближайшем будущем.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

Беркли, Калифорния.

1. G. Geley, From the Unconsciousness to the Conscious (1920; пер. с французского).

Доктору Брупбахеру, 30 сентября 1932 г.

Дорогой коллега,

Хотя я совершенно против войны и открыто говорю об этом и вслух, и в сочинениях, но я попросту не в том положении, чтобы отягощать себя пропагандистской работой. Я делаю все, что могу в своих публикациях, но для меня невозможно тратить время на собрания и тому подобное. К сожалению, у меня есть только одна жизнь, а не дюжина, и потому я далек от того, чтобы оправдать все возложенные ожидания. С сожалением.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Цюрих.

Антонио Мирабаду, 21 октября 1932 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой друг Горное Озеро,

Очень мило было с вашей стороны написать мне. Я думал, вы меня забыли. Очень хорошо, что эта женщина Шевилл[1] из Калифорнии навестила вас и напомнила обо мне. Хорошо, что она дала мой адрес. Я часто вспоминал о вас и даже часто рассказывал своим ученикам. Всякий раз, когда у меня была возможность поговорить об американцах, я пытался донести верные представления о вашем народе и о том, как важно дать вам все права американского гражданина. Надеюсь, в будущем дела пойдут лучше.

Рад, что ваши посевы хороши. Надеюсь, вы как-нибудь напишите мне, какие религиозные обряды используются для обеспечения хорошего урожая. У вас есть танцы кукурузы или какие-то другие способы, чтобы пшеница и кукуруза росли? Ваши юноши все еще почитают Отца Солнце? Вы еще делаете рисунки на песке,[2] как навахо? Буду рад любой информации о религиозной жизни, которой вы можете поделиться. Я сохраню все это при себе, но это крайне полезно для меня, так как я занимаюсь изучением истины, в которую верят индейцы. Все это всегда впечатляло меня как великая истина, но о таком нигде не услышишь, и особенно здесь, где индейцев нет. Времена действительно очень тяжелые и, к сожалению, я не могу путешествовать так далеко, как раньше. Все, что вы рассказываете о религии, для меня хорошие новости. Тут нет интересных религиозных вещей, только остатки древностей. Я отправлю вам что-нибудь о старых верованиях, которые еще живы в этой стране.

Рад слышать, что вам лучше с нашей последней встречи. Уверен, племя очень нуждается в вас, и желаю, чтобы вы прожили много счастливых лет.

Если увидите миссис Шевилл опять, передайте ей мои лучшие пожелания,

Всегда ваш друг, К.Г. Юнг

□ Антонио Мирадаб – Оквиай Биано (Горное Озеро), вождь индейцев Таос-Пуэбло, с которым Юнг познакомился во время своих путешествий по Аризоне и Нью-Мексико в 1924-25 гг. Ср. Memories, pp. 247ff/232ff.

1. Ср. Шевилл, 1 сент. 42 г.

2. Рисунки на песке – это традиционные символические узоры, выполненные на земле при помощи цветного песка, используемые для различных церемониальных целей, преимущественно североамериканскими племенами Юго-запада. Некоторые примеры воспроизведены в Shevill, Beautiful on the Earth (1945). Ср. J. King, M. Oakes, J. Campbell, Where the Two Came to Their Father (с портфолио рисунков навахо при помощи цветочной пыльцы; 2nd edn., 1969) и G.A. Richard, Navaho Religion (1950). Ср. также “Concerning Mandala Symbolism”, figs. 45, 46 и Psychology and Alchemy, fig. 110.

Вернеру Каэги, 7 ноября 1932 г.

Дорогой герр Каэги,

Благодарю вас за присланный оттиск.[1] Рад, что вы привлекли мое внимание к Вальсеру.[2]

Поскольку вы, очевидно, хорошо знакомы с его сочинениями, я бы хотел спросить, интересовался ли Вальсер работой Франческо Колонны Ipnerotomachia. По моему мнению, она дает нам ключи к закулисе Возрождения. Странно, что широкая, сияющая поверхность вещей всегда интересует меня меньше, чем те темные, запутанные подземные ходы, из которых они явились. Цивилизации кажутся мне теми растениями, подлинная и непрерывная жизнь которых скрывается в ризоме, а не в быстро опадающих цветах и вянущих листьях, которые появляются на поверхности и которые мы считаем важнейшими проявлениями жизни. Буркхардт упоминает работу Колонны[3], но по понятным причинам ничего в ней не видит.

Из более новых авторов решился изучить задний план эпохи преимущественно Луиджи Валли[4]. Я почти уверен, что подлинная история человеческого разума – это феномен ризомы. С благодарностью,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Ph.D., позже профессор истории в Базельском университете.

1. “Prof. Dr. Ernst Walser”, Basler Jahrbuch 1930.

2. Профессор итальянского языка и литературы в Базеле, 1878-1929.2

3. Jacob Burckhardt, The Civilization of the Renessaince in Italy (tr. 1944), p. 113.

4. Valli, Il Languaggio segreto de Dante e dei ‘Fedeli d’amore’ (1928/30). (Немецкий перевод в Europäsche Revue, VI, 1930.)

Якобу Вильгельму Хауэру, 14 ноября 1932 г.

Дорогой профессор Хауэр,

Я хочу рассказать о переговорах, в которые сейчас вовлечен. То есть, я хотел бы расширить наше сотрудничество особым образом. Для этого издатель[1] сделал мне интересное предложение. Он хочет выпустить журнал, нацеленный на синтез различных направлений науки. Он считает мою психологическую точку зрения особенно подходящей для этого. Его план заключается в том, чтобы пригласить множество специалистов из различных научных направлений. Мне это сотрудничество представляется так: редакционный комитет будет ставить перед специалистами определенные вопросы. Каждый из них отвечает на вопрос в эссе, основанном на фактическом материале, который ему доступен. Релевантный психологический материал предоставлю я и моя школа, таким образом достигая синтеза, который даст возможность понять живой материал фактов и идей, собранных из всех времен и мест. Очень надеюсь, что, если такое приглашение будет отправлено вам, вы не откажете нам в сотрудничестве. Я попросил бы вас пока не распространять эту информацию, хотя был бы обязан, если вы дадите мне знать, желаете ли поддержать наше начинание.

Что касается «ассоциативной перестановки символов»,[2] то должен сказать, что она имеет отношение к самой сути образования символа. Обычно факт, выражаемый символом — это нечто такое, что никак не может быть выражено напрямую и потому формулируется только приблизительно. В результате его предполагаемое содержание привлекает все, даже самое неуместное, в свою орбиту и придает определенную окраску. Так оказывается, что Святой Дух может придать ускорение даже статичной массе. С сердечными приветствиями, вам и вашей жене,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (1881-1962), немецкий индолог (университет Тюбингена) и теолог. Основатель «Немецкого движения за веру». Ср. Jung, “Wotan”, CW 10, pars. 397f. & n. 16.

1. Даниэль Броди, владелец Rhein Verlag, Цюрих, издатель Eranos Jahrbücher. Ср. Броди, 18 мар. 58 г.

2. Ср. Symbols of Transformations, par. 659.

Альфреду Кубину, 19 ноября 1932 г.

Дорогой герр Кубин,

Большое спасибо за ваше письмо, которое для меня тем более ценно, что до меня недавно дошло, что вы могли неправильно понять мое замечание о вашей книге Die andere Seite.[1] В связи с Улиссом эпитет «крестьянский»[2] – это на самом деле комплимент. В некотором роде я ценю вашу книгу гораздо больше, потому что она дает точное и верное описание вещей, которые вы видели. Я упоминал вашу книгу несколько раз в своих сочинениях[3] как классический пример прямого восприятия бессознательных процессов. Наш общий друг Шмитц тоже научился спускаться в эти бездны, и в своей сказке о Ханникель задел струны, напоминающие о Кубине.

Я также рад, что вы написали мне, потому что наши пути уже пересекались в книге Шмитца о сказках.[5]

Несмотря на путаницу, которая могла вас обеспокоить, можете утешиться тем фактом, что в своей книге, равно как и в художественном искусстве, вы предчувствуете истины, которые ныне влияют на весь мир. Вы родились не в своем времени, и потому для вас труднее, чем для прочих было сориентироваться в эпохе, которая до сих пор слишком бессознательна, чтобы понять, что лежит за стеной будущего. С дружескими приветствиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (1877-1959), австрийский художник и писатель. Сны и бессознательное играли важную роль в его художественных и литературных работах.

1. The Other Side (orig. 1908; tr. 1967), автобиографический роман, иллюстрированный автором.

2. Ср. Jung, “Ulysses”, CW 15, par. 194, где он называет роман К. «деревенской кузиной городского Улисса». (На самом деле по-немецки употреблено слово “landlich” = сельский, а не “bäuerlich” = крестьянский.)

3. Psychological Types, par. 630, n. 9 и Two Essays, CW 7, par. 342.

4. Schmitz, “Wege nach Atlantis”, Märchen aus dem Unbewussten, 1932.

5. Юнг написал предисловие к книге, а К. проиллюстрировал ее. Предисловие опубликовано в CW 18.

Анониму, 19 ноября 1932 г.

Дорогой герр N.,

Жаль, что другое дело помешало мне поблагодарить вас за письмо. Вы хотите услышать мои взгляды. Могу сделать следующие замечания:

Каждый человек, обладающий хоть толикой ума и необходимой жаждой к образованию, после глубокого обдумывания своих переживаний в процессе аналитического лечения невроза, встанет на такие пути мысли, которые замечательным образом согласуются с религиозными идеями всех времен и народов. Невроз приближает бессознательное к поверхности, а поскольку оно состоит частью из инстинктов, а частью из этих изначальных представлений человечества, совсем не удивительно, что после года размышлений вы натолкнулись на эти универсальные идеи. Опасность иметь такое сознание заключается в том, что вы отвлекаетесь от своих индивидуальных задач в реальном мире и уноситесь в неполноценную нереальность, где можно только выдвигать требования, не желая ничего достигать. Прекрасно, что вы обнаружили, какие параллели бессознательное, ставшее сознанием, имеет в истории человеческого разума. Но это открытие остается бесполезным фактом, если не влияет на реальность. Оно даже вредно, потому что, как я сказал, оно отчуждает вас от собственной реальности. Это отчуждение от реальности приводит к тому, что вы называете сексуальным блоком. На самом деле это блокирование жизненной энергии в целом, а не только сексуальности, потому что человек, не выполняющий своей жизненной задачи, обязательно блокирован. И он построит теорию, согласно которой от этого блокирования происходит все болезненное, и будет прав. Но эта теория не применима ко всему миру, поскольку он преимущественно населен людьми, которые любят, страдают от голода, работают и т.д. Она относится только к человеку, который, как невротик, живет растительной жизнью и плетет фантазии. Его увлечение фантазиями имеет смысл, если только он способен превратить в действие озарения, полученные от контакта с бессознательным, то есть в нечто такое, что цепляется за людей и меняет их, и по этой причине необходима беспрестанная творческая активность. Пертинакс[1] не выполняет ни единой из этих задач. Он просто заигрывает со своим неврозом и не имеет представления, как нужно работать с людьми, потому что точно так же не имеет представления, что делать с собой. Он проповедует свою теорию сексуального напряжения и даже не смог заставить себя жениться или получить профессию, чтобы заработать хоть цент. Любая теория, проповедуемая тем, кто таким образом себя изобличает, обречена с самого начала; это просто иллюзия, нужная только только для того, чтобы отвлекать людей от их задач и обязанностей в жизни.

Я бы попросил вас приклеить этот документ на обороте зеркала и созерцать его день за днем, и если кто-нибудь спросит, что доктор Юнг думает о вашей теории, покажите его.

Ваш, К.Г. Юнг

1. Псевдоним адресата (жителя Швейцарии), который писал памфлеты о сексе.

Генриху Циммеру, 21 ноября 1932 г.

Дорогой профессор Циммер,

Прежде всего, благодарю вас за прекрасное эссе в Corona.[1] Кроме того, поблагодарите от меня свою жену за то, что она прислала мне Andreas.[2]

Должен рассказать вам об особом проекте, который сдвинулся с места во время моего последнего визита в Вену. Богатый издатель пригласил меня редактировать или числиться редактором журнала, который может появиться под названием “Weltanschauung” или что-то вроде того. Он обсуждал это со мной долгое время, и наша дискуссия привела меня к заключению, что сначала нужно посмотреть, кто захочет сотрудничать с таким журналом.

Поскольку я также упомянул ваше имя, беру на себя смелость написать вам об этом. Я думал, что в свете ужасной фрагментации наук нам нужен орган, который вылавливал бы из океана специальных наук все факты и знания, представляющие интерес для всех, и делал их доступными образованной публике. Любой, кто хочет узнать о нынешнем дне, должен рыться среди десятков журналов, на которые не может подписаться, и тысяч книг, тратя огромное количество времени, пока не найдет то, что кажется полезным. Мы пришли к выводу, что для каждой выбранной специальной области мы должны найти одного или двух подходящих представителей, которые будут действовать как центры информации и совета или даже станут членами редакторского комитета. На практике обязанности такого человека будут в том, чтобы использовать журнал как форум для всех данных из его специальной области, представляющих общий интерес, или по крайней мере указывать, к каким авторам редакторы могут обратиться. Лично мне бы хотелось видеть серию коротких работ, посвященных эсхатологическим идеям, учению об искуплении, фундаментальным представлениям о Боге, космогоническим теориям, обрядам посвящения и так далее. Особый упор следует сделать на сообщение фактов, значительно меньший – на оригинальность работ, поскольку журнал нацелен не на конкретную группу специалистов, а на образованную публику в целом. Тот факт, что я должен возглавлять проект, даст вам понять, в каком духе он должен развиваться. Он должен быть инструментом изложения и синтеза – противоядием от атомизирующей тенденции специализации, которая является величайшим препятствием для духовного развития.

Мне хотелось бы знать, готовы ли сотрудничать с нами и взять на себя обязанность служить центром информации и совета? Это не потребует от вас много времени. Буду благодарен за согласие.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (1890-1943), немецкий индолог (университет Гейдельберга), позже в университете Колумбии, Нью-Йорк. Ср. Jung, “Heinrich Zimmer” в Erinnerungen, Träume, Gedanken, pp. 385f. (Американское/английское издание не содержит этого посвящения.) (См. pl. v.)

1. “Der indische Mythos”, Corona (Zurich), III:1 (октябрь 1932 г.)

2. Роман Гуго фон Гофмансталя (ориг. в 1912-13; пер. в Selected Prose, Bollingen Series, 1952). Жена Циммера была дочерь фон Гофмансталя. См. Циммер, 14 дек. 36 г.

Уолтеру Мертенсу, 24 ноября 1932 г.

Дорогой Уолтор,

Я полностью согласен с духом вашего эссе о Пикассо. Я против только тех художников, неприкосновенных, как теологи, о которых нельзя сказать ничего критичного. Не понимаю, почему у художников должна быть не такая же человеческая психология, как у всех. Претензия на непогрешимой рупор Бога так же омерзительна мне в искусстве, как и в теологии. С художественной точки зрения я готов оценить достижения современного искусства, но с точки зрения психолога должен сказать, какова природа этих достижений. В своей статье в N.Z.Z.[1] я специально указываю, что говорю не об искусстве, а о психологии. Но психология кажется художникам такой же ненавистной, как и теологам, и я нахожу это крайне отвратительным.

Более того, искусство совершенно не способно выполнить свое образовательное назначение, если люди не видят, что оно изображает болезнь нашего времени. Вот почему это искусство не приносит наслаждения и не возвышает, скорее это, как вы правильно говорите, «крик». Но крик — это всегда просто крик, шум, а не музыка. Потому я обязательно буду придерживаться тех взглядов, что современное искусство лучше всего судить с психологической, а не с художественной точки зрения. “Kunst” [искусство] происходит от “Konnen” [способность, навык]; «заикание» - это не навык, а неудачная попытка говорить. Естественно, я не хочу отвергать современное искусство; оно должно продолжать свои попытки, и я желаю ему удачи. Творческий дух отвергать нельзя, иначе он перестанет быть творческим. Так что ничего неприятного не произошло.

С наилучшими пожеланиями,

Ваш, Карл

□ Цюрих.

1. “Picasso”, Neue Zürcher Zeitung, 13 нояб. 32 г.; теперь в CW 15.

Анониму, 25 ноября 1932 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая миссис N.,

Рад, что вы высказываете свои вопросы прямо, так на них проще отвечать.

Придерживаться сознательной и рациональной стороны, т.е. укреплять эту сторону — это предпочтительно во всех случаях. Ее нельзя терять из виду. Это защита, без которой вы потеряетесь в неведомых морях. Отбросив сознание и ориентацию на рациональность, вы накликаете болезнь. С другой стороны, так же верно, что жизнь не только рациональна. До некоторой степени следует держать чувства открытыми для нерациональных аспектов существования. Среди последних и бессознательное. Такой нерациональный фактор нужно изучить очень тщательно.

Если вы вообще следите за бессознательным, то тут же оказываетесь привлечены им, и без крепкой опоры в реальной сознательной жизни дракон бессознательного поглотит вас. Вы знаете, что это значит! Только укрепляя сознание с его силой критики вы можете начать наблюдать за бессознательным.

Бессознательное само по себе не обманчивое и не злое — это Природа, и прекрасная, и ужасная. Если бессознательное является во враждебной или зловредной форме, то дело в вашем отношении, беспечно потакающем соблазнительной образности. Если вы вообще должны иметь дело с бессознательным, то только активным образом. Прежде всего, ничто, порожденное бессознательным, не следует принимать за чистую монету или буквально. Все следует подвергать должной критике, потому что это, как правило, высоко символично. Можно отбросить что-то совсем, но вы должны искать символический смысл, а символический смысл нужно принимать. Лучший способ работы с бессознательным — это творческий путь. Например, создайте фантазию. Разработайте ее всеми доступными средствами. Так, будто вы в ней, как реальную ситуацию из жизни, от которой вы не можете сбежать. Все трудности, преодолеваемые в такой фантазии — это символические выражения психологических трудностей внутри вас, и пока вы преодолеваете их, воображение также преодолевает их в вашей психике.

Подумайте о том, что я написал вам, и если что-то не поняли, обратитесь к доктору Х. Затем попытайтесь понять то, что я говорю, всеми способами, и если не сможете, напишите снова. Потому что вам нужно научиться справляться с таким опасным отношением к бессознательному.

Не следует забрасывать свою ситуацию с мужем, если только он не настаивает на этом. Всегда лучше синица в руке, чем журавль в небе. Жизнь предлагает не так много возможностей. Потому не упустите их.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Берлин (хотя англоговорящая).

Анониму, 28 ноября 1932 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая миссис N.,

...

У меня есть отличные новости. На прошлой неделе я получил “Literaturpreis der Stadt Zürich”, значит, я больше не пророк в своем отечестве. Печальный конец для многообещающей карьеры молодого пророка. Всегда грустно, когда исчезает прекрасная причина для ворчания. Боюсь, придется искать другие. Из вашего письма я понял, что у вас причины еще остались.

Мне очень интересно, как вам нравится Нью-Йорк или же как вы нравитесь ему.

Передайте мои наилучшие пожелания мистеру N. С наилучшими пожеланиями, остаюсь

Преданным вам, К.Г. Юнг

□ США.

Городскому совету Кюснахта, 3 декабря 1932 г.

Господин президент, господа!

Позвольте мне выразить искреннюю благодарность за ваши поздравления[1] и прекрасные цветы. Я особенно тронут вашим соучастием в неожиданной и превосходящей всякие надежды чести, оказанной мне, потому что, живя в уединении и постоянно работая, я не имел возможности играть какую-то публичную роль, разделяя социальную жизнь сообщества. Но я тем более благодарен благосклонности судьбы, давшей мне возможность жить здесь в Кюснахте, где я посвятил себя работе, окруженный красотами природы.

Пожалуйста, примите мою глубочайшую благодарность,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. С награждением литературной премией Цюриха.

Г. Кноллю, 9 декабря 1932 г.

Дорогой коллега,

Благодарю вас за присланную брошюру. Я высоко ценю вашу работу в Беллелей, потому что сам имел достаточно опыта в психиатрических лечебницах. Видеть, как заведение расцветает под опытным и самоотверженным управлением, очень благотворно и вдохновляюще.

Не верьте, что в моем окружении бытует мнение, будто шизофреники, находившиеся под наблюдением в соответствующих заведениях, заслуживают психологического внимания. Всякий раз, когда разговор заходит о шизофрении, он касается тех случаев, с которыми психиатр никогда не сталкивается, потому что они проявляются, если вообще проявляются, у неврологов. Их множество. Начав практику, я был поражен, сколько таких людей, которые никогда не попадают в лечебницы и для которых психотерапевтическое лечение было бы совсем не безнадежно.

Я бы хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы задать вам вопрос: среди ваших пациентов есть те, кто рисуют или занимаются живописью? Я был бы крайне благодарен, если бы вы могли прислать мне такие рисунки. Или, может, у вас есть пациенты, которые любят рисовать? В таком случае я бы попросил вас разрешить им рисовать так, как подсказывает фантазия. Мне очень пригодится такой сравнительный материал.

Спасибо вам за поздравления с наградой. Для меня она оказалась огромной неожиданностью. Что интересно, выбор пал на меня не сверху, а снизу – прямо от публики. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Беллелей, Бернская Юра.

Анониму, 10 декабря 1932 г.

Дорогая фрау N.,

Благодарю вас за присланную книгу о видениях.[1] Я прочту ее, как только найду время, а потом поделюсь впечатлениями.

Желать познания истины значит также стремится к власти и наслаждениям. На самом деле вы не должны хотеть видений, они просто должны приходить сами – quod bonum felix faustum fortunatunque sit![2] Мои пациенты, например, вынуждены искать видения как наказания не для того, чтобы узнать некие истины, а чтобы увидеть собственные ошибки. Тайны мировых глубин раскрываются, когда хотят, а не когда хочется нам. Надеюсь найти в вашей книге какие-то вечные образы, если это стоящая вещь. К черту – эта интрижка с сумасшедшей – почему это случилось с вами? Простите мне прерывистость мысли! Тем временем, с наилучшими пожеланиями и искренней благодарностью,

Ваш, К.Г. Юнг

□ Вена.

1. Определить книгу не удалось, возможно, это личные записи видений N.

2. «Пусть все будет хорошо, благоприятно, счастливо, удачно».

Р. Пфалеру, 12 декабря 1932 г.

Дорогой коллега,

Меня действительно осаждали, когда я читал лекции в Вене.[1] Тем не менее, нам удалось обменяться рукопожатиями.

Я всячески разделяю ваши впечатления о Вене. Конечно, пришелец видит только наружность вещей, но это внешнее очень важно. Вся психиатрия – это тоже внешнее, и мнения, которые можно услышать по такому случаю, создают галлюцинаторную атмосферу. Но в реальности, то есть на практике, существуют неврозы, с которыми нужно справляться, и каждый делает, что может. Столкнувшись с пациентом, вы тут же видите, если, конечно, не совсем слепы, что всякое теоретизирование абсурдно. Все зависит от того, сможете ли вы поразить пациента как человек. В конечном счете, личность оказывает самое мощное терапевтическое воздействие. Попытка сформировать представления о собственной личности создает ее, и личность выражается через некое полученное озарение, потому что взгляды, представления и убеждения – это, в конечном счете, лишь самовыражение личности, скрывающейся во тьме бессознательного. Так что очень важно пройти через негативный опыт, так как он дает больше, чем позитивный. С дружескими приветствиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Вена.

1. “Die Stimme des Innern”, лекция в Культурбунд в ноябре 1932 г. Теперь «The Development of Personality”, CW 17.

Э. Хезель, 23 декабря 1932 г.

Дорогая фрау доктор Хезель,

Что касается вашего вопроса, то должен сказать, что как только произошли явные припадки безумия, уровень сознания остается постоянно пониженным, гарантируя повторение этих припадков. Следовательно, результаты психического лечения всегда слегка туманны. Но если сознательная личность остается в хорошей форме, а вдобавок наличествуют некоторая доля образованности и доброй воли, то можно совершить попытку провести лечение. Всегда лучше, если что-то происходит. Время от времени встречаются случаи, с которыми можно справиться. Однако, я не особенно оптимистичен по этому поводу, потому что, как вы верно заметили, психозы зачастую уходят глубоко в органическую область, где психическое влияние становится бессильным.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Зальцбург.

Иоланде Якоби, 23 декабря 1932 г.

Дорогая фрау Якоби,

От этого журнала меня тошнит. Должен полностью согласиться с вашими взглядами. Нет ничего более бесплодного, чем пытаться втиснуть весь мир в психологическую смирительную рубашку. Как вы правильно заметили, психологическая точка зрения должна быть лишь центром. Потому я предлагаю “Weltanschauung” как название журнала, потому что под ним можно собрать все, представляющее общий интерес, включая психологию.

Редакторская работа остается жгучим вопросом. Я приветствую интуицию и агрессивный темперамент Хейера[1]. Дать ему редактора-ассистента невозможно технически. Это должен быть редакторский комитет, хотя, по моему мнению, его финансирование относится к области невероятного. Однако, я могу представить, что редактор предлагает сомнительные работы на рассмотрение штата редакции, а в случае необходимости связывается со мной. Этот штат редакции должен состоять из большого числа специалистов с необходимыми общими интересами, которые позволят оценить работу. Равным образом, этот штат должен быть готов предоставить необходимую информацию.

Я уже получил положительные ответы от профессора Хауэра, профессора Циммера, профессора Паули[2] (современная физика). Для философии и истории средневекового разума у меня на примете есть два молодых человека (я всегда отдам предпочтение молодежи). Крейнфельдта[3] можно пригласить как психотерапевта. Для исследований буддизма я предлагаю профессора Русселя[4], которому я еще не писал. Циглер[5] и Кайзерлинг лучше всего подойдут для оригинальных исследований. Подойдет ли Брох[6] для современной литературы? До сих пор не подходящих авторов для биологии, астрофизики, геологии, физиологии, египетской, ассиро-вавилонской и американской археологии, а также для античности (мистерии!) Умный и проницательный редактор может кого-то подобрать.

Ежемесячная публикация журнала, хоть и окупится коммерчески, мне кажется слишком сложной. Для этого потребуется напористый и самоотверженный редактор.

Не могу скрыть от вас то, что я до сих пор глубоко сомневаюсь во всем этом: это может быть преждевременно. Я только сейчас становлюсь известным в немецко-говорящем мире. Публика в целом все еще слишком мало знает обо мне, чтобы использовать мое имя в качестве привлекательной рекламы. Во всяком случае, этот проект требует вашей энергичной поддержки, из чего вы можете сделать вывод, насколько я вам доверяю. Для разного рода неясностей и потемкинских деревень отцам Церкви, как мы знаем, всегда требовалась особенно проницательная св. Екатерина Александрийская.[7] В этом качестве вы должны рассмотреть список штата редакции.

...

Тем временем, примите мои сердечные поздравления с Новым Годом. Также надеюсь, что с Х. все пошло на лад.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Ср. Хейер, 20 апр. 34 г., прим. □.

2. Ср. Паули, 29 окт. 34 г., прим. □.

3. В. М. Крейнфельдт, M.D., немецкий психотерапевт, Ср. его Secret Ways of the Mind (orig. 1930; tr. 1932/34). Введение Юнга к этой работе в CW 4.

4. Ср. Шмитц, 26 мая 23 г., прим. 3.

5. Леопольд Циглер (1881-1950) — немецкий философ.

6. Герман Брох (1886-1951) — австрийский писатель, позже жил в США. Ср. Яффе, 22 окт. 54 г.

7. Приняла мученическую смерть по распоряжению императора Максенция, чью жену и многих придворных она, согласно легенде, обратила в христианство. Ироничное сравнение Юнга относится к роли св. Екатерины в романе Анатоля Франса Остров пингвинов. К ней всегда обращались за советом, когда небесный совет, обсуждая теологические вопросы, оказывался в тупике. Ср. Mysterium Coniunctionis, par. 227 и Уайт, 30 июня 52 г., прим. 6.

Гансу Вельти, 23 декабря 1932 г.

Дорогой доктор Вельти,

Благодарю за присланную фотографию вашего иероглифического объекта. Как полный дилетант, я, конечно, им ошеломлен. Я бы солгал, если сказал, что он мне понравился, потому что эстетически он меня не трогает совершенно. С другой стороны, в нем есть что-то интригующее, хотя это, как я часто замечал, кажется абсурдным художнику — я ищу смысл. Вещи ни полезные, ни прекрасные, обычно имеют по крайней мере смысл. Почему, например, у этой штуки не три, не пять или больше зубцов, а именно четыре? Почему, когда вы его фотографировали, она отбросила такую глубокую тень? Почему у нее такое сморщенное основание? Обнаружив такой объект в хижине первобытного человека, я знаю, что это джу-джу[1], т.е. лекарство, и потому имеет смысл. Фетиш, как правило, ни полезен, ни прекрасен, но имеет смысл, магический смысл. Эта аналогия помогает мне получить представление об этих вещах.

С художественной точки зрения я глубоко понял вашу статью в N.Z.Z.[2], но, несмотря на все это, не могу одобрить современное искусство, т.е. счесть его прекрасным. Для меня она абсолютно пугающее. Причина этому, как мне кажется, в том, что искусство, не осознавая того, вторглось в область разума и пытается разработать бессознательный смысл наглядно. Я понимаю современные произведения искусства только как идолы подземного мира, и для меня они доступны только благодаря знанию психологии бессознательного. Эстетически они меня не трогают. Возможно, у меня мещанская позиция, но, Бог свидетель, я не считаю их красивыми. Может, другие столетия сочтут, и в этом случае я благодарю Творца, что человек не живет 200 лет, иначе он оказался бы в эпохе, в которой задохнулся бы.

Что касается вашего заключительного вопроса, явления разложения встречаются во все времена, но в некоторые они накапливаются. Высшие точки — это закат античности, XII и XVI вв. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г, Юнг

□ Цюрих.

1. Западноафриканский термин для магического фетиша или оберега.

2. “Picasso auf dem Züruchsee”, Neue Zürcher Zeitung, no. 1693 (14 сент. 32 г.)

Анониму, 28 января 1933 г.

Дорогой доктор N.,

Понимаю ваши сложности, но должен вам сказать, что такое случается с каждым цивилизованным человеком, как прежде случилось с доктором Фаустусом, который не смог следовать совету Мефистофеля и начать простую жизнь крестьянина. Причина тому очевидна: цивилизованная жизнь — это больше не простая жизнь. Цивилизованный человек должен быть способен менять свой подход соответствующим образом. Как вы знаете, в конечном счете Фауст вынужден был отправиться к котлу отвратительных ведьм. Сегодня это называется анализом.

Вы правильно заключаете, что я расточительный покупатель. Так и должно быть, иначе меня сожрали бы со шкурой и костями. Потому я хотел дать вам хороший совет и сохранить кучу денег. С прежних времен у вас осталась милая привычка ожидать действий от других. Вам еще предстоит научиться, как действовать на самого себя, и этому можно научится не у меня, а у простых людей. Я не мог бы произвести их как волшебству, вам предстоит совершить невозможное и превзойти себя. Нужно только научиться делать усилие, и это я имел в виду, когда советовал обсудить проблемы с моей женой. Я думал, вы продолжите вести обсуждения.

Сожалею, что мне не удастся встретиться с вами следующие четыре недели, так как я скоро отправляюсь в Германию на лекционный тур. Потому я бы посоветовал вам попытаться снова, и на этот раз тщательнее. Вы же знаете, что когда прикладываешь серьезные усилия, это отдается сторицей.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Швейцария.

Э. Саботу, 3 февраля 1933 г.

Дорогой герр Сабот,

Ваше письмо чрезвычайно меня удовлетворило и заинтересовало. Снова и снова я имею несчастье — вслед за своим блистательным предшественником Гераклитом — быть прозванным «Темным». Гераклит, вероятно, понимал эту тьму столь же мало, как и я, но я так часто сталкивался с этим суждением, что в конечном счете приучил себя к мысли, что либо мои взгляды, либо мой стиль столь запутаны, что ставят перед так называемым здравым смыслом неразрешимые загадки. Признаюсь, мне всегда хотелось таких читателей, как вы. В последние годы я пришел к заключению, что неразбериха не в моей голове, а в головах других, и кроме меня есть множество людей с неискаженным умом, способные мыслить ясно. Чтение моих книг никогда не приводило у них к проблемам пищеварения.

Я также осознаю, что голос учителя просветляет не так, как непосредственный опыт. На самом деле, такое легко случается с учениками – они запускают работу над собственным интеллектуальным развитием, когда так легко повторять слова учителя. Ученичество тоже имеет свои преимущества. Но я надеюсь, что Х. добьется своего со временем. Интеллектуально жадная атмосфера Берлина навалила на его плечи слишком сильное напряжение – надеюсь, временно.

Более того, закон судьбы таков, что у учителя всегда должны быть ученики. Всякое обучение изначально было подражанием, и если ученик отвергает собственную индивидуальность и стирает свое «я» ради verbum magistri [слово учителя – лат.], это не всегда говорит о его лени. Если бы не эти последователи, голос учителя был бы слишком слаб за шумом толпы. Потому многие должны повторять слово, даже если это повторение не означает что-то новое, родившееся в сердце. Образ Гете, например, был неполным без Экерманна,[1] и это только широко известный пример (заносчивость ненамеренная). Быть учеником в таком смысле – это не клеймо позора, никто еще не стал учителем, не побыв сначала учеником.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Берлин.

1. Иоганн Петер Экерманн (1792-1854) – немецкий автор Бесед с Гете.

Пастору В. Арцу, 17 февраля 1932 г.

Дорогой пастор Арц,

Бесполезно излагать убеждения относительно заданного вами вопроса. Потому вероятность существования неких взглядов я определяю, где это возможно, эмпирически. Естественно, не стоит и говорить, что мы когда-либо сможем предоставить доказательство бессмертия души. С другой стороны, мне кажется возможным установить определенные факты относительно природы души[1], которые по крайней мере не исключают бессмертие, утверждаемое религиозной верой. То, что обычно понимается под «психикой», конечно, эфемерное явление, если оно означает обычные факты сознания. Но на более глубоких уровнях психики, которые мы называем бессознательным, есть вещи, заставляющие сомневаться в незаменимых категориях мира сознания, а именно, в пространстве и времени. Существование телепатии во времени и пространстве до сих пор отрицается только полными невеждами. Ясно, что вневременное и внепространственное восприятие возможно, поскольку воспринимающая психика устроена сходим образом. Вневременность и внепространственность потому должны быть неким образом свойственны ее природе, и это само по себе заставляет сомневаться в исключительной временности души, или, если вы предпочитаете, заставляет сомневаться в пространстве и времени. Всякое эфемерное явление требует ограничений во времени и пространстве, но если время и пространство сомнительны, то и присущая ограниченность такого явления тоже оказывается сомнительной. Совершенно ясно, что вневременность и внепространственность невозможно постигнуть при помощи ума, так что остается удовлетвориться этими пограничными представлениями. Тем не менее, мы знаем, что существует дверь в совершенно иной порядок вещей, отличный от того, с которым мы сталкиваемся в эмпирическом мире сознания. Это все, что наука может сказать в этом вопросе. По ту сторону лежит субъективный психологический опыт, который может быть в высшей степени убедителен для индивидуума, хотя им и нельзя поделиться с широкой публикой.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Виттенберг. Германия.

1. Ср. “The Soul and Dearh”, CW 8, pars. 813ff., и Memories, ch. XI: “On Life after Death”.

Пастору Йозефу Шаттауэру, 20 февраля 1933 г.

Дорогой пастор Шаттауэр,

Могу только согласиться с вами, когда вы приравниваете св. Франциска с сущностью первобытной религиозности, но, тем не менее, чтобы человек, живущий в более развитые века, смог снова стать простым, как первобытный человек, требуется особое просветление. Равным образом, я разделяю ваши убеждения, что подлинная религиозность – это лучшее лекарство от всякого психического страдания. Жаль только, что в наши дни крайне трудно внушить людям какое-то представление о подлинной религиозности. Я обнаружил, что религиозная терминология только отпугивает их, и потому вынужден идти путем науки и опыта, не отдавая предпочтения никакой традиции, чтобы привести пациентов к признанию духовных истин. Когда вы говорите, что многие истины были подорваны Реформацией, я должен добавить, что современная наука подорвала их еще сильнее, настолько, что в психике образованного человека осталась огромная черная дыра. Это вынудило меня создать психологию, которая снова откроет двери психическому опыту. Католическая Церковь должна держаться того, что еще осталось от живой религиозности; я, напротив, вынужден быть первооткрывателем в мире, где все нетронутое исчезло. С добрыми пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг.

□ Зальцбург.

Пастору В. Арцу, 10 апреля 1933 г.

Дорогой пастор Арц,

Конечно, я не возражаю, чтобы вы обсуждали нашу личную переписку в своем кругу друзей.

Говоря научно, с феноменом духа ничего поделать нельзя. Эти вещи столь утонченные, что совершенно ускользают от научного понимания. Идея, что только человеку присуще верховенство разума, устаревший вздор. Я даже обнаружил, что люди гораздо иррациональнее животных. Поскольку по опыту мы знаем, что психика доступна для научного понимания только в очень ограниченной степени, лучше всего считать ее крошечным миром сознания, на который влияют самые разные неизвестные факторы, скрывающиеся в великой тьме, которая нас окружает. Одним из этих факторов мы, вероятно, можем считать дух; вот предел науки, дальше она продвинуться не может.

Я излагал мысли о том, что для меня значит дух, в эссе “Geist ung Leben”[1] (Seelenprobleme der Gegenwart, Rascher, Zurich, 1931). Там вы найдете информацию о моих взглядах на место психики в космосе.

Потому мне кажется верным, если человек, осознающий свою ограниченность, лишь в скромной мере считает себя творцом, а в гораздо большей степени творением или объектом (научно непознаваемого) фактора, который, очевидно, пытается осознать себя в человеческой жизни. Не следует путать себя с этом решающим фактором, иначе это приведет к инфляции. В этой связи я хотел бы обратить ваше внимание на мою книгу Die Beziehungen zwischen dem Ich und dem Unbewussten[2] (Reichl, Darmstadt [1928]). Возможно, вы также знаете книгу, которую я выпустил совместно с Рихардом Вильгельмом, Das Geheimnis der goldenen Blüte. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. “Spirit and Life”, CW 8.

2. “The Relations between the Ego and the Unconsciousness”, CW 7.

Иоланде Якоби, 10 апреля 1933 г.

Дорогая фрау Якоби,

Полагаю, вы уже слышали от Броди, что случилось с соколом, выпорхнувшим из ваших рук.[1] Он вернулся домой насквозь вымокший и прокрался к собственному яйцу, как голубица Ноя, не нашедшая, куда ступить. Крайне невероятная история о том, что голубица вернулась с оливковой ветвью повторяется; ковчег по-прежнему рассекает воды, которые поднимаются все выше.

Лично я нисколько не сожалею об этом провале, так как совсем не готов к тому, чтобы нагрузить себя еще большей работой. Я убежден, что людей, которые могут с этим справиться, не существует.

Судьба Х. кажется мне гораздо более печальной. Я слышал, как плохо с ним идут дела, и из разговора с ним в Вене можно было предвидеть это катастрофическое ухудшение, так как никто не может безнаказанно отвергать законы жизни.

Знаю, как вам тяжело в эти дни. С наилучшими пожеланиями,

Всегда искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Попытка основать журнал “Weltanschauung” завершилась провалом.

Иоланде Якоби, 21 апреля 1933 г.

Дорогая фрау Якоби,

Благодарю вас за детальный ответ. Судя по вашим словам, доктор N. кажется правильным человеком. Если ему удастся одержать верх над фрау S., в верности суждений которой я совершенно уверен, то он кое-что из себя представляет. Обычный невролог-идиот на это не способен. Х. – это крайне сложный случай с запущенной невротической дегенерацией. Опасность в том, что лечение упрется в тривиальности. С Х. следует всегда держать все в уме. Его нужно вылечить от «свыше», так как в конечном счете это вопрос великого конфликта за Weltanschauung, который в его случае разразился из-за старомодного инфантильного подхода, воплощенного его женой. Потому, с одной стороны, следует учесть этот важный вопрос, а с другой, его инфантилизм и мелочную лавку тривиальностей. Непростая задача! Буду рад узнать об образованном неврологе в Вене. Меня часто о таком спрашивали.

Жена рассказала мне о том мусоре, который скопился вокруг проекта журнала. О, эта анима! Надеюсь, мне больше не потребуется делать объяснения. Например, суть «знаменитой» встречи в Мюнхене была в моем личном разговоре с Хейером, при котором присутствовали только мы оба. Я должен был понять, чему он собирается себя посвятить. Даже тогда у меня были сомнения, но нужно было дождаться официального документа, проспекта, в котором должно было проясниться, как эти господа распланировали проект. Затем я увидел, что все ляжет на меня, и я буду перегружен без всякой меры. Абсолютно невыполнимое предложение! Такие случаи, когда все пытаются что-то друг у друга разнюхать, как собаки, англичане называют «eyewash» [очковтирательство]. Ничто не имеет значения и ценности, пока не будет подписанного контракта. Только это имеет значение. Все остальное – изменчивые, обманчивые интриги анимы, сводящие женщин с ума, потому что они всегда хотят знать, почему и как. Главное – знать, как не нужно делать.

Пожалуйста, передайте Х. мои приветствия и скажите ему – ведь его любовь так легко ранить, - чтобы он поразмыслил над словами Павла из послания Коринфянам: «Любовь никогда не перестает». С сердечными приветствиями,

Всегда ваш, Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

Дж. Мейеру, 20 мая 1933 г.

Дорогой коллега,

Мне жаль сообщать вам, что постоянное рабочее напряжение мешает нам встретиться, особенно в упомянутое вами время, когда мне отчаянно будет нужен отдых.

Более того, это очень полезно – пережить конфликт противоположностей. Никто не решит его за вас, так как это конфликт в вашей собственной природе. Нужно уметь выстоять в это борьбе. Этот акт мужества просто необходим для врача. Любой, решивший его за вас, лишит вас награды, на которой основывается всякое самоуважение и мужественность. В моих книгах вы найдете все необходимые указания, которые сделают возможным решение на человеческом и интеллектуальном уровне. Если вам нужна помощь человека, полно простых людей, которые по простоте сердечной может дать вам нужную поддержку.

С наилучшими пожеланиями, К.Г. Юнг

□ Гебвиллер, Эльзас, Франция.

Кристиану Йенсену, 29 мая 1933 г.

Дорогой герр Йенсен,

Я быстро просмотрел статью, которую вы мне прислали. Могу только поблагодарить за общее направление, потому что мало людей, которые замечали, что я говорю не то же самое, что и Фрейд. К сожалению, неизвестен я только в Германии. В англо-саксонском мире я известен уже некоторое время (понимают меня или нет, это другой вопрос).

Мою дискуссию с Фрейдом вы найдете в Seelenprobleme der Gegenwart в эссе “Der Gegensatz Freud-Jung”.[1]

Хотел бы воспользоваться возможностью и исправить ошибочное мнение, будто я происхожу из школы Фрейда. Я был учеником Блейлера и уже сделал имя в науке, когда встал на защиту Фрейда и развернул реальную дискуссию в 1905 г.[2] Научная совесть не позволяла мне, с одной стороны, отвергнуть то, что было хорошего во Фрейде, а с другой, морально поддерживать абсурдное положение, которое человеческая психика занимает в его теории. Я тут же заподозрил, что эта частью дьявольская сексуальная теория вскружит людям головы, и пожертвовал научной карьерой, делая все, что можно, сражаясь с этим абсолютным обесцениванием психики.

Между прочим, буду вам обязан, если вы открыткой дадите мне знать, где в моей работе вы нашли «интеллектуальный бой с тенью» и другие выдумки. Я прежде всего эмпирик и дорогой ценой познал, что, когда люди меня не понимают, они думают, будто у меня видения.

Ваш, К.Г. Юнг

□ Кельн.

1. “Freud and Jung: Contrasts”, CW 4.

2. В 1905 г. Юнг опубликовал статью о “Cryptomnesia”, CW 1, в которой кратко упоминается Фрейд (pars. 170, 172). Но более вероятно, что речь идет о “Freud’s Theory of Hysteria: A Reply to Aschaffenburg” (orig. 1906), CW 4. Он с признательностью упоминал Фрейда уже в 1902 г. в “On the Psychology and Pathology of So-called Occult Phenomena”, pars. 97, 117, 119 и n. 90, 133.

Паулю Маагу, 1 июня 1933 г.

Дорогой коллега,

Благодарю вас за подтверждение моих ожиданий. Вы, конечно, правы: я еще не прекратил борьбу за жизненную философию и надеюсь, что эта борьба не закончится вскоре, так как не считают завидным обладание абсолютной истиной. Так что я, пожалуй, не буду строить точные прогнозы будущего, поскольку та скромная доля знания, которой я благословлен, не позволяет видеть, куда и к чему движутся извилистые пути судьбы.

Теология и Церковь меня нисколько не смущают. Напротив, я в долгу перед ними обеими за бесценные прозрения. Я благодарен вам за рекомендацию книги Мартенсена Jacob Boehmes Leben und Autorenschaft. Сочинения Беме знакомы мне давно. Как вы заметили, я также прекрасно осознаю разницу между мифом и откровением, занимаясь только мифами и никогда истинами, явленными в откровении. Потому я нахожу крайне странным то, что вы дружески считаете меня за атеиста. Должно быть, вы заметили, что прежде всегда меня интересует психология, а не теология. Так что когда я обращаюсь к концепции Бога, то имею в виду исключительно ее психологию, а не сущность. Я неоднократно озвучивал эту научно необходимую оговорку в своих сочинениях. Кроме того, должен признаться, до сих пор читатели никогда не принимали меня за атеиста, потому что для современных людей принципы теории знания стали во многом плотью и кровью. Конечно, во времена Канта[1] еще были теологи, которые тешили себя печальным заблуждением, что Кант был атеистом, но даже тогда была образованная публика, способная провести резличие между критикой представлений о Боге и верой в Бога. Думаю, вы несправедливы ко мне, придерживаясь убеждения, что я не освоил даже основы гносеологии.[2] Если вы подвергнете благосклонному рассмотрению эпистемологические утверждения в Психологических типах[3], что легко поймете мою философскую позицию. Вы также заметите, что нет ничего более чуждого моему уму, чем отвержение содержания религиозного опыта. С уважением к коллеге,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Доктор Мааг был руководителем санатория в Тургау, Швейцария.

1. Отвергая обширные претензии догматической теологии в своей Критике Чистого Разума, Кант подвергся обвинениям в атеизме.

2. Более общим термином была бы «эпистемология».

3. Cf. pars. 59-67.

И. Г. Шульцу, 9 июня 1933 г.

Дорогой профессор Шульц,

Доктор Симбел[1] дал мне полный отчет и объяснил ситуацию. Общество не распускается, так что уход Комитета в отставку en masse будет излишеством. Поскольку профессор Кретшмер[2] ушел с поста, теперь моя очередь. Ранее я обратил внимание доктора Симбела на возможные неудобства, связанные с иностранным президентом. Но он решил, что это не будет помехой. Потому я объявил о готовности занять пост президента до особого указания, то есть пока не будет окончательно разрешена возникшая запутанная проблема. Доктора Хейера я назначил своим представителем.

Я полностью согласен с образованием предложенной комиссии.[3]

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ M.D. (1884-1970) – немецкий невролог, автор Das autogene Training (1932).

1. Уолтер Симбел, почетный секретарь Медицинского Обшества Психотерапевтов. Ср. Гимбел, 2 мар. 34 г., прим. □.

2. Эрнст Кретшмер, M.D. (1888-1964), в то время профессор психиатрии в Марбурге, был президентом Общества Психотерапевтов с 1930 г., но ушел в отставку 6 апр. 1933 г. Поскольку Юнг был выбран вице-президентом, он должен был в свою очередь уйти в отставку вслед за Кретшмером. Ср. CW 10, Appendix, pars. 1014, 1016, n. 2. Действующим президентом он оставался вплоть до 1940 г.

3. Ш. предложил создать комитет психиатров, одним из которых был бы Юнг, чтобы решать все возникающие вопросы в период отсутствия руководства.

Паулю Маагу, 12 июня 1933 г.

Дорогой коллега,

Благодарю вас за письмо. Вы неоправданно предполагаете, что ваша строго ортодоксальная позиция пробудет во мне склонность к издевке. Я такого и в уме не держу. Могу только снова подчеркнуть, что должен выполнять свой научный долг как психолог, и потому не могу выходить за границы науки, не открывшись для обвинений в интеллектуальных предположениях. Ни при каких обстоятельствах научная совесть не позволит мне делать какие-то высокомерные утверждение о Боге, следующие из веры в субъективное мнение. Даже то, во что я верю сам, как объект науки должно быть подвергнуто научной критике. Но это нисколько не мешает мне иметь собственные взгляды. Эти взгляды вам не могут быть известны, потому что я никогда их не выражал. И потому когда вы в своем достойном уважения письме утверждаете, что точно знаете, в какого Бога я верю, могу только поражаться силе вашего воображения. По моему скромному мнению, лучше было бы вам сначала спросить меня, что я думаю о Боге помимо ограничений моей науки. Могло выясниться, что я мусульманин, или буддист, или даже ортодоксальный христианин, как вы. Каковы бы ни были мои субъективные воззрения, мне кажется абсолютно аморальным использовать их, чтобы предвосхищать то, что постижимо наукой. Мой субъективный подход заключается в том, что я высоко ценю всякую религиозную позицию, но провожу четкую разделительную черту между содержанием веры и требованиями науки. Я считаю нечистоплотным смешивать эти несоразмерности. Даже более того, я считаю предвзятым наделять человеческое знание способностью, очевидно превосходящей его ограничения. Мы должны со всей скромностью признать ограничения всякого человеческого знания и считать даром благодати, если нам дается опыт Непостижимого. Люди всегда называли Бога Непостижимым. Будь это не так, и муравью было бы возможно познать человека и его природу, как для нас доступна природа муравья.

Как вы видите, я совершенно неисправим и неспособен смешивать теологию и науку. Это была, как вы знаете, прерогатива Средних веков и до сих пор остается таковой для католической церкви, которая поставила Сумму Фомы Аквинского превыше всей науки. Одним из величайших достижений протестантизма было отделение Божьего от мирского. Со своим человеческим знанием мы находимся в человеческой сфере, но о Божьем мы должны помалкивать и не делать высокомерных утверждений о том, что больше нас. Веру как религиозное явление нельзя обсуждать. Мне, однако, кажется, что когда вера входит в практическую жизнь, мы должны придерживаться того мнения, что ей следует сочетаться с христианской добродетелью скромности, не позволяющей бахвалиться абсолютным, но признающей неисповедимость путей Господних, не связанных с христианским откровением. Хотя апостолы и Павел, и сам Иоанн в Откровении подчеркивают его уникальность и исключительность, мы, тем не менее, знаем, что они были смертными людьми, подверженными по этой причине ограничениям человеческого знания.

В надежде на то, что мои взгляды были изложены ясно,

С уважением к коллеге, К.Г. Юнг

С. Малкинсону, 12 июня 1933 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой сэр,

Боюсь, вряд ли удастся в будущем, так как я вынужден сократить время, проводимое с пациентами в следующем октябре. Причина в том, что мне нужно читать лекции здесь и в Германии, и это отнимает у меня много времени. Действительно, я не отрицаю симпатий к страдающему человечеству, но я один, а пациентов множество, так что один человек не сможет справиться со всеми сразу.

Ошибочно с вашей стороны думать, что только авторитет в этой области может вам помочь. У вас такой же разум, как у любого другого человека, и вы можете им пользоваться, главное, знать, как правильно его применить. Любой мой ученик может дать вам так много озарений и понимания, что вы сможете исцелить себя сами, если только вы не подвержены тому предрассудку, что лечение можно получить только от других людей. В конечном счете каждый человек должен сам выиграть эту битву, никто не сделает это за него.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Берн.

Паулю Маагу, 20 июня 1933 г.

Дорогой коллега,

Из вашего письма я понял, что когда я сказал «излишне наделять человеческое знание способностями, очевидно превосходящими его ограничения», это, как вам показалось, противоречит замечанию о возможности субъективного «переживания Непостижимого». Вы, похоже. Забыли, что я никогда не возражал против возможности субъективного опыта. Субъективный опыт может быть объектом научного исследования, только если принять его за психологему. Вы пишите: «Отсутствие предрассудков связано с самой сутью науки». Это высказывание очевидным образом исключает примесь веры, ведь вера – это предрассудок как раз потому что это не научное знание. Всякое научное знание доступно для обсуждения, но не вера. Что вы будете делать с буддистом, который считает Будду мировым спасителем, не верит ни в какого Бога, и, однако, верит так же настойчиво, как и всякий христианин? Как вы докажете, что один прав, а другой нет? Если вы не разделяете веру и науку, то подчиняете всю науку теологии, как в средневековье. И к чему обращается теология для подкрепления своей высшей научной теории? Вера недоступна никакому обсуждению и потому непригодна в качестве научного принципа, ведь иначе наука будет предвзятой, чего, по вашему признанию, быть не должно, так как она по самой своей природе должна быть непредвзятой.

Что такое субъективная вера, вы можете понять из того факта, что я решительно не считаю христианство единственным и высшим проявлением истины. В буддизме и других религиях по меньшей мере столько же истины. Если бы, например, мне пришлось выбирать между греческой православной церковью и исламом, я бы выбрал ислам. Если вы хвалитесь своей верой, другие хвалятся своей. Так что всякое обсуждение – это просто религиозная война, но подлинная дискуссия остается невозможной. С приветствиями коллеге,

Искренне ваш, К.Г, Юнг

Линде Грей Оппенгейм, 12 августа 1933 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая миссис Оппенгейм,

Год назад я услышал от друга о безвременной смерти мистера Оппенгейма. Да, верно, такая смерть и такое страдание кажутся бессмысленными, если считать эту жизнь вершиной всего существования. Я знал много людей, которые умерли, достигнув всего, что могли. Очевидно, мера их жизни была исполнена, все сказано, все сделано, не осталось ничего. Ответ на загадку человеческой жизни нужно искать не в ней самой.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Вдова Джеймса Оппенгейма (1882-1933), американского поэта и автора работ по психологии. Его труд American Types (1929) был основан на типологии Юнга.

Дайсэцу Т. Судзуки, 12 сентября 1933 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой профессор Судзуки,

Будучи почитателем вашей работы о дзен-буддизме, я испытал огромное удовольствие, получив такой драгоценный дар, как ваши Essays in Zen Buddhism, Second Series.[1]

Дзен – это настоящая золотая жила для нужд западного «психолога». Прежде такого человека назвали бы философом, но, как вы знаете, философия у нас была узурпирована философскими отделениями университетов и потому отдалилась от жизни. Но поскольку души не уберешь на полки академической науки, люди, которые по профессии вынуждены заниматься душами людей, как, например, врачи нервов, как я, вынуждены выдумать собственную философию и назвать ее психологией по вышеупомянутым причинам. Мое знакомство с классическими работами о Дальнем Востоке постоянно поддерживало мои психологические усилия. Так что я чувствую себя глубоко обязанным за такой добрый и щедрый подарок.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Дайсэцу Тэйтаро Судзуки (1870-1966) – японский философ и дзенский авторитет.

1. London, 1933. В 1939 г. Юнг написал предисловие к немецкому изданию работы Судзуки Introduction to Zen Buddhism, теперь в CW 11.

Альберту Оппенгеймеру, 10 октября 1933 г.

Дорогой герр Оппенгеймер,

Не будучи пророком, я не могу предсказать, к чему движется мир. Но по собственному опыту знаю, что в наше время есть множество людей, в которых действует весьма четкая инстинктивная склонность к осознанию себя. Без сомнения, причиной тому катастрофа Мировой войны. Происходящее с отдельным человеком спустя время произойдет и с нациями в процессе естественного сложения. Экономический кризис действует как вспомогательный причинный фактор. Нации будут все более укрепляться в своих специфических особенностях, и следует ожидать повсеместного роста национализма. В противоположность рациональным ожиданиям всемирных представлений, каждая нация обретет индивидуальность. Экономические сложности делают людей эгоистичными, одновременно увеличивая взаимное недоверие.

Ясно, что цивилизация пусть и не находится под угрозой, но будет задержана в своем развитии. Это следует приветствовать, так как наше продвижение было слишком быстрым для реального человека крайне интеллектуальными и рационалистичными, позабыв, что есть другие факторы, на которые не повлиять односторонним рациональным интеллектом. Потому повсюду появляется мистическая эмоциональность, которая была объявлена исчезнувшей со времен средневековья. Она свойственна нациям, как и индивидууму: если он вырастает слишком сильно, корни уходят слишком глубоко, а значит, как бы быстро он не развивался, спустя некоторое время его одолеет тень, над которой ему придется немало поработать дома. Если индивидуум называет это конфликтом, для нации это гражданская война или революция.

Думаю, продолжающиеся расколы и сдвиги постепенно приведут к состоянию равновесия, образующему основу реконструкции. Но я думаю, что фаза разрушения продлится по крайней мере еще несколько десятилетий. Я не вижу особых социальных или политических выгод для нашего поколения, но тем больше выгода духовная. Это, конечно, совсем не то, что называли маршем цивилизаций.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Гаага.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнг

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"