Перевод

Лекция 3. Инуагурационная речь при вступление на пост председателя клуба Зофингия

Лекции в Зофингия

Карл Густав Юнг

Лекции в Зофингия

Лекция III

ИНАУГУРАЦИОННАЯ РЕЧЬ ПРИ ВСТУПЛЕНИИ НА ПОСТ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КЛУБА "ЗОФИНГИЯ"

(Зимнее полугодие 1897/98)

Дорогие друзья:

Для вновь избранного председателя, это обычное дело - прочтение инаугурационной речи, которая вымостит его путь в Ад благими намерениями. Осведомленный таким образом о тяжелом характере моей новой должности, я пришел вооруженный моей собственной долей благих намерений. Смогу ли я применить их на практике? Я не знаю, но будем надеяться на лучшее!

Для меня было бы действительно утомительно рассказывать вам о моих благих намерениях. Я считаю, что каждый из нас уважает каждого другого так сильно, что он автоматически доверяет его намерению добросовестно выполнять свои обязанности. Есть еще одна тема, гораздо более достойная обсуждения, а именно, что представляет собой долг председателя: Клуб. Это субъект, чье достоинство является непревзойденным. Так давайте спросим: как поживает наша Зофингия?[1]

Поверхностный взгляд говорит нам, что группа достаточно хорошо образованных молодых людей создала клуб, Зофингия Клуб, который имеет филиалы в различных городах Швейцарии. В этом клубе мы много слышим о братстве, взаимопонимании, преданности клубу в целом, о том, что мы движемся к нашим общим целям, и так далее. В подходящих случаях, которые происходят как минимум раз в семестр, мы выделяли множество патриотических остроумных замечаний, которые нам кажутся очень жизнеутверждающими. Извне Зофингия выглядит надежной и уверенной в себе, каменной башней, которая, бок о бок с другими крепкими башнями, которые также выполняют важную функцию, стоит на страже высокого, остроконечного города старого света. В нем живут купцы, называемые "историческими необходимостями". Но в центре города возвышается величественный кафедральный собор, место, куда во все времена мужчины совершали свои паломничества. Он называется "Идея".

Издалека мы можем видеть каменную башню. Она действительно построена основательно, и многие люди без Родины напрасно бились о нее головами, пытаясь сломать дверь.

Давайте не будем проявлять милосердие, давайте посмотрим внимательнее. Когда мы приближаемся, наша метафора башни растворяется и сдувается, словно туман, как все метафоры и делают. Зря мы обращаемся к новым метафорам, пытаясь запечатлеть в едином изображении все упорные и непримиримые изображения, которые мы видим. Но никакая метафора не подходит ни к "побеленной гробнице", ни к упрямой вязанке хвороста, которую богиня Истории связала красно-белой лентой[2]. Найдя подходящую метафору, давайте посмотрим, на что похожа реальность. Давайте взглянем на основной закон, единственный общий интеллектуальный знаменатель, единственное, что не может пробудить никакой оппозиции внутри Клуба. С приятным чувством трепета, мы открываем почтенный документ. Увы, там на первой странице, рядом со статьей 3, некие немецкие варвары оставили ужасную кляксу!

Мы возвращаемся к той возвышенной позиции, с которой мы впервые внимательно смотрели на город. Действительно, это не плохой вид. Лавочники вывесили много грязного исторического белья, а также много гадких дел, которые были проведены на узких улочках. Но мы видим крышу церкви паломников, сияющую в солнечном свете, и видим, как серые башни и стены охраняют Одну Вещь в центре. Тысячи маленьких трещин и щелей пересекают каменную кладку от крыши до фундамента, но структура удерживается вместе.

Мы нашли подходящую метафору. Все, что мы упустили ранее, был "вид сверху". Но давайте не увлекаться. Давайте вернемся к нашему маленькому клубу и посмотрим, что там происходит. Не слишком ли мы укрываемся в нашем уютном маленьком домике, плохо скрывающем трещины, где галки и воробьи строят свои гнезда, которые они стремятся наполнить для их собственной пользы? Мы можем отрицать это все с чистой совестью. Мы не понесли никакого серьезного ущерба. Пол здесь уже поражен гнилью, так что несколько людей уже споткнулись и растянули связки своих лодыжек.

Летом не слишком жарко, зимой не слишком холодно; и между ними нет ударов суровых ветров. Короче, мы в состоянии предложить уютный пансион для людей, которые не слишком привередливы. И часто они принимают наше предложение гостеприимства, так, что человек склоняется к тому, что характер места практически слишком доброжелательный. Позвольте предостеречь, ибо необузданный ветер дует снаружи и жизнь не собирается предоставлять нам бесплатную поездку.

Зофингия ставит перед собой задачу формирования своих членов в ответственных граждан, которые работают ради прогресса во всех сферах политической и социальной жизни. Рожденный в эпоху политического шторма и напряженности, растущий в условиях многочисленных перемен политической мысли в середине девятнадцатого века, в Зофингию теперь приходит, чтобы отдохнуть в спокойных, возможно, даже ленивых волнах порта: порта политических и филантропических начинаний. Сейчас и тогда люди указывают на некоего выдающегося политического деятеля и говорят, что Клуб Зофингия хорошо сделал свое дело. Я склонен сомневаться в этом. Мы не достигли идеала, о котором мечтали. Сотни выпускников оставили активные ряды Зофингии без какого-либо проявления малейшего энтузиазма ради политической идеи. Среди них были мужчины высокой репутации в Швейцарии. Определенно, это является свидетельством нашей сильной озабоченности, что мы ставим перед собой недостижимый идеал, но может прийти день, когда наши члены будут вынуждены трезво спросить себя: Действительно ли наша миссия в том, чтобы гоняться за какими-то цветастыми мыльными пузырями под названием "историческая необходимость", чтобы поймать прекрасную, но недосягаемую радугу? Может прийти день, когда ошеломленные и наполненные сомнениями, мы спросим себя: Должны ли мы на самом деле посвятить наш самый пылкий энтузиазм исторической идее родины? Положили ли мы наши величайшие таланты на служение какому-либо политическому движению, которое, как мы решили, имеет право на существование? Отныне мы можем продолжать мечтать о хороших временах, но как долго мы можем делать это? В настоящее время мы больше не знаем политических потрясений. Весенняя гроза политического пыла давно угасла в небесах над нашим пресыщенным веком. Страшная апатия дает о себе знать везде столь очевидно, если бы мы просто считали несчастным участие в нашем плебисците. Что бы такой человек, как Абель Буркхардт[3], сказал на все это? Газеты вносят свой вклад, чтобы усилить нашу усталость, недовольство и скуку. Невыразимо гнусными махинациями, убогими интригами, обливанием грязью, обвинениями, грязными инсинуациями, самым непристойным мусором, который отвратительные журналисты могут выдумать: Это шаблонные уловки прессы, которые ежедневно возбуждают толпу и отгоняют образованного человека. Такого рода вещи происходят в каждой партии, не важно насколько она консервативна. Даже если из уважения к нравственной позиции читателей приличные газеты не печатают действительно отвратительное, им удается достичь предела абсолютной тривиальности. Вот так обстоят дела в нашем дорогом отечестве. За пределами Швейцарии, в сфере международной политики, дела обстоят почти также, только все это делается с большим размахом. Если приличный человек с какой-то планеты, где нет такого понятия, как политика, внезапно упал бы на Землю и увидел, что было сделано на Крите и в Греции[4]; как все мировые монархи ползут к монгольскому князю на берегах Невы и пытаются переплюнуть друг друга в оказании ему чести апостериори; и как немецкий кайзер заигрывает с диким кабаном Турции, он искренне согласится с живительными словами старого Блюхера[5]: "Они проклятые сволочи, те дипломаты!".

Истинная природа политики становится более ясной все это время. По сути - это опустошенное обнаженное изображение, гримаса слишком печальная, чтобы быть забавной.

Где те существа, рожденные от лиры и духа, чемпионы творческой идеи? Где те мужчины, которые охватывают своими могучими руками спицы вселенского колеса, и которые высекают новый русла, чтобы направлять подъем наполовину сформировавшихся идей? Все они - явления прошлого, так же как вдохновенные мысли, которым они дали рождение.

Без сомнения, некоторые оптимисты среди нас будут протестовать и страстно утверждать, что современный человек не перестал проявлять священный пыл для политических процессов. Я допускаю, что здесь и там мы найдем маленькие группы из двух или трех приятелей, которые проявляют подлинный политический энтузиазм. Но, как правило, множество сегодняшних увлечений являются исключительно бестолковыми занятиями. Например, достаточно вспомнить священный пыл радикалов Лангенталя[6], которые, когда их попросили проголосовать относительно мародерского рейда бизнеса, проголосовали громовым "Нет" с большой помпой. Или поучительные моменты нашего собственного рынка, когда, из-за того, что он страдал от простуды, герр Бреннер не смог приветствовать своих верных гимнастов и клубы учителей. Как правило, всегда есть газетный репортер, присутствующий при таких случаях, и рядом с ним какой-нибудь почтенный старый муж, который, от переизбытка чувств, вынужден постоянно протирать глаза, который торжественно утверждает, что он никогда прежде не испытал ничего столь прекрасного и возвышающего, хотя он уже старый и пережил сепаратистские войны и Прусские переговоры.

Еще более бессмысленными являются официальные проявления общественного энтузиазма в пангерманской империи; но самыми глупыми из всех являются французские проявления рвения в отношении русских.

Было только одно великолепное проявление политического убеждения, которое мы наблюдали в последнее время - это когда греки загорелись на войну с турками. Сердце действительно согревалось при взгляде на это. Затем официальные политические подстрекатели со всей Европы бросились ощипывать перья молодого орла, чтобы помочь обеспечить победу всего незаконного, подлого, распущенного, глупого и тривиального.

Зофингия требует, чтобы мы направили компетентных политиков в этот хаос. Что такое грамотный политик? Является ли он homo politicus, особый тип человеческого существа без души и совести? Очевидно, что такой вид политика нам нужен, если он будет вынужден преодолевать реку политической грязи. К счастью, такие люди не могут быть созданы, но являются рожденными, рожденные из бездонного чрева времени, два или три из них - каждый век. Эти люди должны делать то, для чего они были рождены. Народы благословляют их и почитают их как святых, или проклинают их, как Бич Божий. Зофингия не может создать таких людей. Она стремится создать хороших граждан, homunculi politici (государственных мужей в скромных масштабах). Но эти хорошие граждане должны обладать душой и совестью, чтобы быть фоном для великих мужчин, они должны служить источником разногласия, наперекор которому великие должны служить источником трения, в отличие от кусочков кремня, пока их души горят и испускают громы и молнии. И, наверное, также они нужны, чтобы содействовать прогрессу, служить защитниками и распространителями новых идей. Великий человек забрасывает мир проблемами и задачами, безразличный к тому будут ли они являться продуктивными или деструктивными. Но Зофингия Клуб здесь, чтобы помочь удостовериться, что будут человеческие существа в мире, отвечающие на новые проблемы и задачи, человеческие существа в истинном смысле этого слова. Зофингия должна сформировать человека, а не политическое животное, человеческие существа, которые смеются и плачут, человеческие существа, осознающие свои мысли и желания, человеческие существа, которые знают, что они живут среди других человеческих существ и что они все должны мириться друг с другом, потому что они все обречены быть людьми. Такая задача является достаточной, чтобы привести в отчаяние, ибо это никак не меньше, чем чистка Авгиевых конюшен, пытаться разрушить эту возвышающуюся гору мусора, которая злонамеренно пробирается между человеком и человеком. Позвольте нам получше рассмотреть эту нашу миссию! Она является возвышенной, ибо она охватывает все, что мы, люди, должны сделать на земле. Эта задача поднимает вверх нас самих и наших соседей.

Есть много способов для достижения этой цели. Я считаю, самое благородное, что может произойти - это беспощадный интеллектуальный взаимообмен, свободный от всех предрассудков и от всех вторичных мотивов; путь познания, чтобы знать человека как человека, а не как некоторую симпатичную форму общительного скота. Такой искренней обмен помешает нам судить по внешности, судить по поверхности. Это позволит нам выковать узы дружбы, которые сделают справедливым слово amicitia (прим. пер. ит. - дружба) в нашем лозунге. Это откроет путь к litteris, к образованию, которые ни один университет больше не предоставляет. Ах, если бы только вещи были такими же как раньше, когда мужчины ходили вверх и вниз в прохладных садах Афин. . . .

Когда мы выходим в мир повседневной жизни, мы найдем там гражданина, который способен жить в соответствии с девизом его студенческих дней: родина.

Как для пьющего, опороченная и неверно истолкованная игра, которая стала визитной карточкой студента, можем ли мы не облагораживать наши запои и превращать их в настоящий пир?

Это ваша и моя задача - способствовать интеллектуальному общению. Эта задача высока, но не за пределами досягаемости, и наш долг ее выполнить. Мы всегда должны исполнять свой долг. Ибо, несмотря на Ницше, в конце концов в морали что-то есть.

Моя "исповедь" является закон



[1] Удалено:

Ведь Зофингия - это альфа и омега всех наших начинаний. Благополучие Клуба является центральным местом нашего внимания.

Для описания современного состояния Зофингии по сравнению с тем, что было в прошлом - это задача, которую мы можем оставить историкам. Для описания современного состояния Зофингии по сравнению с тем, что будет - это задача, которую мы можем оставить нравственному философу. Но, чтобы описать состояние Зофингии сегодня, без прошлого, без будущего, исключительно в настоящем, - это задача, которая, как мы негласно подразумеваем, принадлежит к числу обязанностей новоизбранного Председателя.

[2] Красный и белый - цвета швейцарского флага, здесь, связывающие пучок швейцарских кантонов.

[3] Впервые Юнг собственноручно написал "Якоб Буркхардт", потом изменил имя на "Абель".

Абель Буркхардт, первый председатель Базельского отделения, сочинил песню "Was brausest du mein junges Blut". Член Зофингии с 1823, изучал богословие, пастор, прочитал много лекций, призывая своих товарищей проявить мужество и вести внутреннюю религиозную жизнь. См. "Centralblatt des Schweizerischen Zofingervereins", ХХIIІ: 3 (янв. 1883), 11off. (M.-L. v. F.) Еще один Абель Буркхардт (1871 - 1985), также пастор, был товарищем Юнга в Зофингии.

[4] В 1896 году критяне восстали против турецкого владычества, и в 1897 году объявили объединение Крита с Грецией, которая послала войска, чтобы помочь повстанцам. Греко - турецкая война, или тридцатидневная война 1897, вылилась в сокрушительное поражение греков со стороны турецкой армии, которая была реорганизована под немецким руководством. Греция уступила давлению или европейским силам, вывела свои войска с Крита, была вынуждена уплатить Турции контрибуцию и уступала Турции территорию Фессалии.

[5] Гебхард Леберехт фон Блюхер, князь фон Вальштад, (1742-1819), фельдмаршал, который вел Прусскую армию в победах над Наполеоном, 1813-1815.

[6] В 1850 году новые зофингианцы и швейцарцы требовали, что старые консервативные зофингианцы не должны быть приглашены на ежегодную встречу. Когда местные власти Зофингена не согласились, новые зофингианцы выбрали местом встречи город Лангенталь. См. Вернер Кундерт, "Abriss der Geschichte des Schweizerischen Zofingervereins" (Лозанна, 1961), стр. 21. (М.-L. v. F.)

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Перевод

от 1942 г

Письма

Случайные статьи

по теме

юнг

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"