Перевод

от 1946 года

Письма

Карл Густав Юнг

Письма от 1946 года.

И. Г. ван дер Хоопу, 14 января 1946 г.

Дорогой коллега,

Счастлив снова слышать вас после этих ужасных лет. Я часто думал о вас и испытывал искушение написать. Но не писал из страха скомпрометировать вас. Из-за своих критических высказываний я был «отмечен» гестапо, книги мои запрещены в Германии, а во Франции по большей части уничтожены.

За последние пять лет мне удалось установить приятные рабочие отношения со своими некогда оппонентами, местными ведущими умами среди фрейдистов. Мы основали «Обучающий институт психотерапии»[1] при университете, управляемый кураториумом из девяти докторов. «Институт» заключается в проведении регулярных лекций. Кураториум, на который приглашается по десять гостей, проводит заседания регулярно каждые две недели для проведения общей научной работы. В настоящий момент мы заняты психологией переноса. Даже президент Психоаналитического общества принимает участие.[2] Общение проникнуто глубоко позитивным духом, обсуждения плодотворны и во всех смыслах приятны.

Могу только надеяться и желать, чтобы никто не стал «юнгианцем». Я не выступаю ни за какую доктрину, а просто описываю факты и выдвигаю определенные взгляды, которые считаю достойными обсуждения. Я критикую фрейдистскую психологию за некоторую узость и предвзятость, а фрейдистов – за несколько жесткий, сектантский дух нетерпимости и фанатизма. Я не предлагаю никакого шаблонного учения и не выношу «слепых приверженцев». Я предоставляю каждому иметь дело с фактами по-своему, поскольку утверждаю ту же свободу для себя. Я глубоко признаю те факты, которые описал Фрейд, и то, как он с ними обращается при условии, если они выдерживают проверку критическим подходом и здравым смыслом. Мы расходимся только тогда, когда дело доходит до интерпретации фактов, которые Фрейд воспринимал явно неудовлетворительным образом. Поскольку психика не полностью личностна и не только сегодня, объясняя их, мы должны опираться на психологии примитивных народов, как и на историю разума, в то же время избегая определенных медицинских и биологических предрассудков. Пример ошибочного метода – это Тотем и табу[3] или Будущее одной иллюзии[4] Фрейда. Здесь доктринерские допущения привели к ошибочным выводам. Его концепция проблемы инцеста тоже неудовлетворительна.

Тот факт, что именно представители союзников не дали мне уйти из президиума Международного медицинского общества психотерапии, теперь оборачивается против меня, так как меня подозревают в сотрудничестве с нацистами. Например, меня обвинили в смерти 600 евреев.[5] Эти обвинения явно зарождаются у фрейдистов. И это называют научным обсуждением!!

Я был бы рад снова встретить вас в Цюрихе. Для меня долгие путешествия, к сожалению, даже не обсуждаются; инфаркт оставил после себя устойчивый шрам и, соответственно, пониженную сердечную деятельность. Надеюсь, вы восстанавливаетесь после ужасного времени страданий. Для нас неуверенность и постоянную тревогу было нелегко вынести, но это ничто по сравнению с тем, через что прошла Голландия и за чем мы могли лишь следить на расстоянии в бессильной ярости. Хейер имел наглость написать мне недавно, что был только «идеологом» и ни в коем случае не нацистом.

Если есть что-нибудь, что я могу для вас сделать, дайте знать. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Основан в Цюрихе в мае 1938 г. Президентом его был Юнг, секретарем Густав Белли. Среди лекторов были Юнг, Ганс Бенцигер, Белли, М. Босс, Т. Бове, К. Бинсвангер, Р. Брун, Кильхольц, Альфонс Медер, Г.У. Мейер. По сообщениям доктора К. Бинсвангера, Юнг был особенно заинтересован в создании института, в котором могли бы сотрудничать различные аналитические школы, и он разработал для этой цели уставы. Он был крайне разочарован, когда его планы, включавшие в себя психологическую подготовку врачей, обучение школьных психологов, создание психотерапевтических клиник при университетах, были подорваны противостоянием существующих утверждений. По этой причине Обучающий институт был расформирован в 1948 г.

2. Это, похоже, ошибка. Два члена Швейцарского Психоаналитического общества, принимавшие участие в собраниях, это Белли и Бенцигер, а не президент, Филип Саразин, живший в Базеле.

3. Freud, Totem and Taboo, Standard Edn. 13.

4. Freud, Future of an Illusion, Standard Edn. 21.

5. Юнг имеет в виду безосновательный слух, что он был посетителем в Берхтесгадене. В действительности, один из врачей Гитлера просил его по телефону из Мюнхена оценить фюрера психиатрически, так как патологические симптомы последнего усилились. Юнг отказался. – Ср. Анон., 5 окт. 39 г.

Александру Уилволу, Общество Иисуса, 14 января 1946 г.

Дорогой профессор Уилвол,

Большое спасибо за любезно присланное интересное эссе.[1] Я восхищаюсь полнотой вашего документирования и объективностью аргументов в области, которая, несомненно, включает в себя много раздражающего для философов и теологов. Лично мне грустно наблюдать, как борцы за гуманитарные ценности часто трудятся над моими сочинениями, только чтобы свести все мои концептуальные варианты до общего знаменателя. Философ должен всегда иметь в виду, что наши point de depart [отправная точка – фр.] различны, поскольку я подхожу к проблемам с научной, эмпирической стороны: то, что он называет «идеями», я наблюдаю и описываю как entia [сущность – лат.], как ботаник свои растения, зоолог – животных, а химик – вещества. Я не строю концептуальной системы, а пользуюсь концепциями, чтобы описать психические факты и их особое поведение. Для зоолога медведь, вне зависимости от его гималайского, сибирского, европейского или американского происхождения, всегда медведь, и эмпирический психолог точно так же поступает с психическими entia. То, что он называет accidentia [случайность – лат.] идей, для философа или даже еще больше для теолога как раз самое важное. Это не может не раздражать. Тем более ваша заслуга в том, что вы смогли обращаться с моими концепциями с такой доброжелательностью и объективностью.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Общество Иисуса, (1887-1961) – швейцарский католический психолог.

1. “Vom Unbewussten um Aufbau des religiosen Erlebens” в Emil Spiess (ed.), Rätsel der Seele (1946).

Гансу Мейеру, 30 января 1946 г.

Дорогой коллега,

Я очень заинтересован в вашей работе и постараюсь, чтобы она была опубликована в Neue Schweizer Runschau. Во всяком случае, я рекомендую ее редактору как первую немецкую попытку обратиться к проблеме психологически. Могу только согласиться с вашими размышлениями. Вы установили такую систему взглядов, которая ограничивает проблему действиями и страданиями Германии. Выходить за ее пределы, вероятно, в настоящий момент неуместно, даже хотя такой аргумент следует развить, чтобы объять всю Европу. Пока Германия – это изолированная сущность, но она лишь верхушка айсберга. Европейский человек, да и человек в целом, впервые в своей истории выпал из первоначальной схемы вещей и врастает в мир, который лишил всякого влияния на собственную психическую жизнь и который теперь нагружает его сокрушительной ответственностью. В то же время судьба сунула атомную бомбу ему в руки, а с ней средство уничтожить себя раз и навсегда.

В свете этой ситуации в бессознательном, естественно, появляется компенсирующая реакция, исходом которой, учитывая бездействие нашего сознания, может быть ни что иное, как катастрофа. Однако, в реальности, в христианстве уже давно идет чудовищная революция, поскольку наши прежние религиозные взгляды отстали от событий и требуют реформации. 400 лет назад Германия сослужила эту службу миру. Бессознательное – это чистая природа, и в результате то, что стоит за плохим передним планом – это естественный факт по ту сторону добра и зла. То, какой оборот примут архетипические содержания бессознательного – благоприятный или дурной – всегда зависит от человеческого понимания. Бессознательное – это будущее в форме или обличье прошлого. Это не «хочу», а «должен».

Что происходит, когда человек интроецирует Бога? Психоз сверхчеловека, поскольку каждый болван считает, что, когда он возвращает проекцию, ее содержание перестает существовать. Больше проницательности! Я всю жизнь пытался вдолбить в головы людей немного понимания. Пусть другим повезет больше. С приветствиями коллеге,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Гамбург.

Пастору Максу Фришкнехту, 8 февраля 1946 г.

Дорогой пастор Фришкнехт,

Поскольку из вашего дружеского письма и эссе[1] очевидно, что вы стараетесь верно понять мои взгляды, я возьму на себя смелость написать вам очень длинное письмо.

Ваше тщательное изучение ужасающего видения блаженного брата Клауса,[2] за которое я вас благодарю, оказалось интересным и приятным чтением. Я полностью согласен со всем, что вы говорите вплоть до момента (стр. 36), когда вы поднимаете вопрос о трансцендентной причине видения. Ваши альтернативы – это либо «метафизический Бог», либо «собственное бессознательное» брата Клауса. Это caput draconis![3] Неосознанно и непреднамеренно вы приписываете мне теорию, с которой я борюсь десятилетиями, а именно теорию Фрейда. Как вы знаете, Фрейд выводит религиозную «иллюзию» из «собственного» бессознательного индивидуума, то есть, из личного бессознательного. Есть эмпирические причины, противоречащие этому предположению. Я свел их воедино в гипотезе о коллективном бессознательном. Личное бессознательное характеризуется тем фактом, что его содержания образуются личностно, и, в то же время, это индивидуальные приобретения, которые варьируются от человека к человеку, так что у каждого «собственное» бессознательное. Коллективное бессознательное, напротив, состоит из содержаний, которые сформированы личностно лишь в малой мере, а в сущности совсем нет, это не индивидуальное приобретение, оно одно и то же везде и не варьируется от человека к человеку. Это бессознательное подобно воздуху, который везде один и тот же, дышат им все, но он не принадлежит никому. Его содержания (называемые архетипами) – это предварительные условия или шаблоны психических образований в целом. Они обладают esse in potential et in actu, но не in re[4], ведь как res они перестают быть тем, чем были, и становятся психическими содержаниями. Они сами по себе недоступны для восприятия, непредставимы (поскольку предшествуют представлению), везде и «вечно» одни и те же. Потому есть только одно коллективное бессознательное, которое повсюду тождественно самому себе, из которого все психическое обретает форму до того, как персонализируется, видоизменяется, усваивается и т.д. под внешним влиянием.

Чтобы прояснить эту довольно сложную концепцию, я бы хотел взять параллель из минералогии, так называемую кристаллическую решетку.[5] Эта решетка представляет собой осевую структуру кристалла. В исходном растворе она невидима, словно не существует, но она есть, поскольку сначала ионы скапливаются вокруг (идеальных) осевых точек пересечения, а потом молекулы. Есть только одна кристаллическая решетка для миллионов кристаллов той же химической структуры. Ни один отдельный кристалл не может говорить о своей решетку, поскольку решетка – это идентичное предусловие для всех кристаллов (и ни один из них не воплощает ее идеально!) Она везде одна и та же и «вечна».

Теологическая параллель – это идея об уподоблении Богу. Есть только один imago Dei, который принадлежит к экзистенциальной основе всех людей. Я не могу говорить о «своем» imago Dei. Это принцип, на основе которого образовался человек, один и тот же, неизменный, вечный.

Аль-Газали[6] видит в «силе», под действием которой падает камень, волю Аллаха, Шопенгауэр – слепую Волю[7], физик – гравитацию. Оспорит ли современный теолог право физика выдвигать теорию гравитации? Может быть, с тем наблюдением, что эта теория утверждает, будто камень падает только по физическим причинам, тогда как, очевидно, процесс можно объяснить верным и удовлетворительным образом, только если камень падает по воле Бога?

Когда более чем 30 лет назад я говорил о Боге как о «комплексе идей»[8], следовательно, как об образе, я лишь имел в виду, что Богообраз присутствует в человеке, и это нужно понять, не в сознательном уме, а в бессознательном, где он недоступен для критики и произвольных изменений. Люди постоянно обвиняли меня в атеизме.

Я никогда не утверждал, что видение Бога у брата Клауса было порождено его личным бессознательным, а скорее из той, мы вполне мы сказать, загадочной сферы надличностных факторов, которая неким образом лежит в основе человека. Поскольку эта сфера предшествует человеку и служит sine qua non его психической жизни, я позволяю себе называть эту «психику» (или чем бы оно ни было) «божественной», чтобы отличать от «человеческой», поскольку даже теологи не замедлят считать уподобление Богу imago DEI, а потому божественным. К «простой» человеческой психике теперь прикреплен imago Dei, который несколько усложняет ее простоту. Между прочим, мое использование слова «божественный» не следует понимать sensu strictiori [буквально – лат.]: в древней фармакопее есть lapis divinus[9], а в алхимии ▼divina s. ΰδωρ θείον[10] (что также означает серную кислоту).

Ваша трудность в понимании моего способа смотреть на вещи заключается в несоизмеримости точек зрения. Как теолог вы принимаете точку зрения scientia divina [божественная наука – лат.] и видите мир глазами Бога. Как ученый я вижу лишь человеческими глазами, сужу средствами человеческого понимания и не предполагаю никакого иного знания, нежели то, что доступно научным пониманием. Таким образом, я лишь утверждаю, что брат Клаус не видел этот образ как осязаемую материальную фигуру в пространстве, что это не было продукт бреда или опьянения, а напротив, он был «психогенным», т.е. психическим фактом, который следует оценивать как спонтанный продукт определенных процессов в «бессознательном». Это «бессознательное» состоит, как я сказал, из доступных эмпирической демонстрации содержаний, находящихся ниже порога сознания (или тех содержаний, которые опустились ниже порога сознания), и в этой мере обозначается как «личное бессознательное» и потому может считаться полностью «психическим» (в противоположность «соматическому»). Но над этим есть еще содержания, которые нельзя объяснить как индивидуальные приобретения (они соответствуют инстинктивным предрасположенностям в царстве животных). Они соответствуют наследованным способам поведения, которые a priori присутствуют постоянно. (Кристаллическая решетка!) Они влияют на психическое поведение и выражаются в психических формах; потому мы говорим о них как о психических содержаниях, facon de parler [фигура речи – фр.], которая не так уж и неуместна по отношению к их феноменологии. В конце концов мы не знаем, какова их природа, поскольку видим только нуминозные эффекты. Мы так же мало знаем об их происхождении, как и о происхождении космических лучей. Ничего сверх этого мне не известно. Так называемое «духовное» существование для меня подтверждается только как психическое (как и, конечно, всякое «метафизическое» существование). Это точка зрения ученого и феноменолога, для которого тысяча лет средневековья продемонстрировала ad oculos [наглядно – лат.], что есть явление консенсуса, утверждающего право и способность объяснить мир с точки зрения Бога. Ученый только подтвердит, что во все времена и везде было и до сих пор осталось большинство людей, которые думают «теологически», а не «научно». Он ни в коем случае не оспаривает возможность и вероятную правоту такого мышления, просто не думает так.

Концепция бессознательного ничего не утверждает, она лишь означает мое незнание. Я подтверждаю только очевидный факт, что видение появилось на основе психики. Кроме этой основы есть только сомнительные догадки. Но именно тут вступает scientia divina, объявляя, что владеет точным знанием всех тех вещей, которые неизвестны науке. Это утверждение, с готовностью признаю, необычайно интересно, но недоступно для подтверждения, и потому является объектом научного изучения не более как феномен. Наука – это человеческое знание, теология – божественное знание. Потому они несопоставимы.

Ясно, что теология должна «секуляризировать» психику, ведь по сравнению с Творцом все создания лишь «горшки из глины обожженной»[11]. Души, люди, вещи, планеты, миры неподвижных звезд сжимаются перед глазами Бога до ничтожных однодневок. Невероятный маленький глаз ученого созерцает безграничность в глубинах пироды и их эквиваленты в психике. Самые мелочи кажутся ему чудесными, как, например, этот жалкий психический организм, с которым происходят такие чудесные вещи. Ученый лолжен удовлетвориться скудостью чисто человеческого знания. Теолог сидит на вершине гигантской горы, тогда как ученый неустанно карабкается на нее снизу. Я не опровергаю возможность того, что видение было послано блаженному брату самим Богом. Но как мне знать, что это было так? Если я чего-то не знаю, то я и не знаю, во что верить, если только, по неведомым мне причинам, меня не принудят верить. Но в последнем случае научная совесть подскажет мне: «Это тоже феномен, о причинах которого ты ничего не знаешь».

Потому мне кажется, что это я должен прояснять свою точку зрения теологу, а не он свою мне, ведь с ней я так близко знаком по историческим и личным причинам. Думаю, мне было бы нетрудно мыслить теологически. Но я нахожу, что теологи не понимают научную точку зрения. Как получается, что вы обвиняете меня в «теологии»? А физик с его гравитацией или любой другой теорией тоже подпадает под «теологию»? (Он точно состязается с теологом аль-Газали!)

Мелкие замечания:

1. В принципе нет никакой разницы между интерпретацией и проекцией. Даже волновая теория света – это проекция, иначе не потребовалась бы параллельная теория частиц.

2. Я тоже споткнулся на поиске источника для “Deus est sphaera” [Бог есть сфера – лат.] Высказывание идет и не от Алана Лилльского[12], а из герметического трактата, озаглавленного Liber Hermetis или Liber Trismegisti, существующего только в рукописной форме. (Codd. Pars. et Vatic.) Ср. M. Baumgartner, Beiträge zur Geschichte der Philosophie des Mittelalters, 2nd ed., IV, 118: Deus est sphaera infinita, ciuius centrum est ubique, circumpherentia nusquam.[13]

Искренне ваш, К.Г. Юнг.

P.S. Надеюсь, вы простите это критическое рассуждение. Я всегда сожалею, когда теологи занимают оборонительную позицию в отношении ошибочного предположения, будто я хочу поставить что-то другое вместо теологии. Напротив, я думал, что теологи в свете их апологетики будут рады психологическим доказательства, которые подкрепляют правоту их утверждения и на эмпирических основаниях, хотя это возможно лишь в скромной мере. Я обнаружил, что то малое, что я изложил, помогло множеству людей понять факты религии. Χάρισμα[14] даруется не всем.

1. “Das schreckliche Gesicht des Klaus von Flüe”, Theologische Zeitschrift (Basel), II:1 (1946).

2. Ср. Бланк, 2 мая 45 г., прим. 12.

3. = «голова дракона», алхимическая концепция, символизирующая единство высшего и низшего. Ср. Mysterium Coniunctionis, pars. 140f.

4. Потенциальное и активное существование, но не в реальности (как вещь).

5. Пример кристаллической решетки, довольно неточно, использовался впервые в 1929 г. В работе “The Significance of Constitution and Heredity in Psychology”, CW 8, par. 221. Он снова появляется в “Psychological Aspects of the Mother Archetype” (orig. 1939), CW 9, I, par. 155 и пересмотренном тексте (1948) “The Psychological Foundations of Belief in Spirits”, CW 8, par. 589, n. 6.

6. Абу Хамид Мохаммед аль-Газали (Альгазель) (1058-1111) – мусульманский теолог и мистик, ведущий представитель суфизма.

7. Шопенгауэр в работе Мир как воля и представление (1819) определял Волю как окончательную реальность и принцип всякого существования. Сама по себе Воля слепа и не затронута сознательными побуждениями; она получает знание себя только через мир идей, в которых осознает себя как волю к жизни.

8. Ср. Уайт, 5 окт. 45 г., прим. 2.

9. = божественный камень. Ср. Psychology and Alchemy, par. 159.

10.= божественная вода (▼ – это алхимический знак воды). Ср. Mysterium Coniunctionis, par. 119, n. 45.

11. Фауст II, Действие второе. Ср. Psychology and Alchemy, par. 204.

12. Алан Лилльский (ок. 1128-1202) – французский теолог и латинист.

13. «Бог – это бесконечная сфера, центр которой повсюду, а окружность нигде». О происхождении высказывания см. “A Psychological Approach to the Dogma of the Trinity”, CW 11, par. 229, n. 6 и Mysterium Coniunctionis, par. 41, n. 42. Дальнейший материал в Х.Л. Борхес, «Сфера Паскаля» в сборнике Новые расследования (1952).

14. Харизма, дар или благосклонность, дарованные Богом.

Отцу Виктору Уайту, 13 февраля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Мой дорогой отец Уайт,

Мой ответ на ваше любезное письмо сильно запаздывает. Меня мучает совесть. Однако, есть некоторые причины, которые оправдывают мое долгое молчание. Несколько недель я чувствовал себя дурно из-за гриппа в голове и внутренностях, а кроме болезни меня захватила книга, которая сожрет меня заживо, если я ее не напишу.[1] Поскольку я все еще должен встречаться с пациентами, давать консультации, писать письма и т.д., времени для работы очень мало.

Этим вечером я предоставлю отчет о том, как вы воспринимаете мою психологию, перед группой докторов,[2] которые собираются у меня дома каждые две недели. Однажды я отметил параллель, которую вы провели между философией св. Фомы и моей психологией, и это замечание встретило оживленный интерес. Они попросили дальнейшие детали. По этому случаю я снова прошелся по вашим брошюрам и нашел момент, о котором забыл упомянуть в прошлом письме. Он в вашей статье «Св. Фома Аквинский и психология Юнга» (“St. Thomas Aquinas and Jung’s Psychology”, Blackfriars XXV, 216): «Замена Юнгом неопределенным «либидо» четко определенную «сексуальность» Фрейда была вызовом», и т.д. (девятая строка снизу). Ваше утверждение о способности инстинкта к трансформации верно в главном, хотя может дать почву для критики с биологической стороны. Инстинкт с биологической точки зрения – это нечто крайне консервативное, настолько, что кажется почти неизменным. Этот факт не следует упускать из виду, когда разговариваешь с ученым. Это обычный факт в царстве животных. Только человек проявляет определенную ненадежность в отношении функционирования своих инстинктов, и только цивилизованный человек может упустить из вида свои инстинкты в некоторой степени и при определенных условиях. Если он только инстинктивен, неизбежно столкновение с цивилизацией, если он слишком удаляется от инстинктивной основы, становится невротичным. Между этими двумя крайностями есть определенный оптимум. Потому трансформация инстинкта может затрагивать лишь малую его часть и требует непредставимые тысячи лет, чтобы добиться заметного изменения. Это трансформация в представлении биолога. Но та трансформация, что на уме у психолога – это нечто иное, несравнимое с биологическим воздействием, поскольку это не «настоящее» изменение, как его понимает натуралист. Это скорее «психологическое» изменение, изменение, порожденное психологической суперструктурой; относительно малое количество инстинктивной энергии (т.е. энергии инстинкта) переводится в другую форму, т.е. мысленную или чувственную (идея и ценность) на основе и при помощи уже существующего архетипа. Это совершается, например, в ритуальном анамнезисе архетипической фигуры. Эту процедуру можно наблюдать почти во всех мистериях обновления или перерождения; в них присутствует призывание и драматическое представление (духовного) предка и его деяний. Δεικνυμενον[3] и δρωμνον[4] «констеллируют» (или стимулируют) скрытые аналогичные архетипы у μυσται[5], и присущее им очарование заставляет инстинктивную энергию (либидо) отклоняться от своего изначального, биологического течения и устремляться к своей духовной копии. См., например, герменевтическую концепцию Cantic. Cant., где Христос соответствует «духовному предку» или архетипу человека (как Adam Secundus)[6], тогда как фундаментальная инстинктивная основа представлена без сомнения эротической ситуацией.

Я очень благодарен вам за информацию о св. Фоме и за интересные новости. Я и представить не мог, что моя работа привлечет так много внимания.

В надежде, что вы всегда в добром здравии, остаюсь

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Вероятно, Aion (1951) или Mysterium Coniunctionis.

2. Ср. Хооп, 14 янв. 46 г., прим. 1.

3. = то, что показывается.

4. = то, что совершается.

5. = посвященные.

6. Второй Адам = Христос. Ср. Mysterium Coniunctionis, par. 144 и “Answer to Job”, CW 11, par. 625. Cantic. Cant. = Песнь Песней.

Пастору Оливье Вюилю, 22 февраля 1946 г.

Дорогой пастор Вюиль,

Ваш вопрос поднимает проблему, которую нелегко разрешить. Если Осия был современным человеком, его язык приведет нас к предположению, что у него было особое взаимопонимание с матерью, поскольку то, как он выражается, означает особый перевес чувства. Но было бы неосторожно делать такой вывод относительно древнего пророка, поскольку биографические детали, а только они позволят нам сделать вывод, полностью отсутствуют. У нас есть только текст, необычайное содержание и особенный язык которого можно понять как исходящий не от конкретной личности автора. И не следует забывать, что эта личность говорила как пророк. Этот факт не позволяет нам воспользоваться личностной психологией, поскольку то, что представляет пророк, в меньшей мере заимствовано из личного бессознательного, чем из коллективного, и может быть объяснено только последним. Потому предпочтительно объяснять образность Осии архетипом «священного брака», с образом которого он, должно быть, часто сталкивался в своем языческом окружении, чем выводить его из личных особенностей. Точно так же, как нельзя вывести основные идеи Фауста из отношения Гете к родителям, нельзя и сделать такие же выводы об Осии, человеке, который жил в психологических условиях, столь сильно отличавшихся от наших, что мы едва можем их себе представить. Потому я не позволяю себе персоналистических толкований, особенно в связи с тем, что язык пророчества не кажется мне происходящим из личного воображения, а скорее из коллективной образности. И здесь тоже, как и в великой поэзии, религиозных переживаниях, пророческих снах и видениях, архетипические образы – это причинные факторы, и они мало связаны с индивидуальным состоянием пророка. Способ, выбранный Осией для представления отношений между Божеством и его народом как брак[1], полностью закономерен в духовной атмосфере Палестины и Сирии того времени, где идея hierosgamos играла большую роль.

Я взял на себя смелость вложить исследование одного из моих учеников,[2] которое, надеюсь, вы вернете, когда вам будет удобно. В нем вы найдете метод, который мы используем, изучая случаи вроде этого.

С наилучшими пожеланиями, К.Г. Юнг

□ (Переведено с французского.) Кантон Во.

1. Ср. Ос. 1:2. Осия женился на блуднице по повелению Яхве. В те дни блудница считалась священной (еврейское слово для «священный» - kadosh, блудница – kedesha, священная).

2. Riwkah Schärf, “Die Gestalt des Satan sim Alten Testament”, позже опубликованное в Jung, Symbolik des Geistes (1948). Пер. Satan in the Old Testament (1967).

Пастору А.Ф.Л. ван Дийку, 25 февраля 1946 г.

Дорогой пастор ван Дийк,

Вопрос о медитации – это действительно проблема первейшей значимости. Я прочитал вашу брошюру и вынес из нее, что вы хотите поставить духовные упражнения на протестантскую основу. На Западе развилось два различных пути. Один из них исторический и, вероятно, зародился в бенедиктинском созерцании[1] – бенедиктинский мистицизм, викторины[2] и в особенности Itinerarium св. Бонавентуры.[3] И есть упражнения Лойолы, происходящие из ислама. Все эти различные методы созерцания и медитации имеют одно общее место: образ, над которым нужно медитировать, а также сам род медитации, предоставляются кандидату снаружи. Такая медитация может только наполнить данный образ. Если вы хотите сравнить технику современной психотерапии с этими древними методами, можно понимать ее как нечто схожее, поскольку здесь тоже размышляют над определенными содержаниями и созерцают, но система иная. В психотерапии сны подвергаются медитативному наблюдению[4] для восстановления разрушенной связи между сознанием и бессознательным или интегрирования содержаний последнего. В таком случае, конечно, для медитации не предписывается никакой внешний объект, он всегда предоставляется бессознательным. Такой род психического опыта исторически происходит из философской алхимии, а в церковной традиции имеет поверхностные связи с сектами Свободного Духа (XIII в.)[5] Эти два христианских направления имеют гораздо более глубокую связь с психологией Оригена.[6] Но подлинный источник находится вне и до христианства в тех странных психических процессах, о которых сообщал Апулей в своих Метаморфозах[7], а также в митраистской литургии[8] и Деяниях Фомы и Иоанна.[9]

С благодарностью за вашу брошюру,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Кампен, Нидерланды.

1. Св. Бенедикт Нурсийский (ок. 480-543) заложил как одно из правил для монастырской жизни безмолвие для помощи созерцанию.

2. Богословская школа при церкви св. Виктора в Париже, основанная Гильомом из Шампо (1070-1121). Мистический элемент играл доминирующую роль в их учениях.

3. Известный как “Doctor Seraphicus” (1221-1274) – францисканский теолог. Для него мистическое созерцание Бога было высшей деятельностью человека. Полное название работы – Itinerarium mentis ad Deum, где содержится вариант высказывания «Бог – это бесконечная сфера…» (ср. Фришкнехт, 8 фев. 46 г., прим. 13).

4. Или «активному воображению». Ср. Кайзерлинг, 23 апр. 31 г., прим. 2.

5. Братство Свободного Духа, еретическая секта, зародившаяся в Южной Германии. Ср. Aion, par. 139.

6. Самый образованный теолог христианской античности (ок. 185-253). О его психологии см. Psychological Types, pars. 21ff., и Aion, par. 336. Его учения были осуждены Пятым Вселенским Собором в Константинополе (399 г.); среди прочего он учил, что дьявол в конце тоже будет спасен (ibid., par. 171, n. 29). Ср. также Rahner, “Das Menschenbild des Origenes”, Eranos Jahrbuch 1947.

7. Латинский автор, род. ок. 123 г. н.э. в Мадавре, Африка. Его Метаморфозы или Золотой осел – это якобы автобиографический роман, описывающий жизнь героя и посвящение в мистерии Исиды и Осириса.

8. Греческий папирус, происходящий из александрийской школы мистицизма (ср. Dieterich, Eine Mithraslitugie, 1903). Юнг использовал этот символизм в Symbols of Transformation, CW 5, pars. 143f., 149ff. и в “The Concept of the Collective Unconsciousness”, CW 9, i, par. 105.

9. Ср. James, The Apocryphal New Testament (1921), pp. 364ff. и 228ff. Первое датируется III в. и является самым известным гностическим Деянием; последнее – II в.

Анониму, 10 апреля 1946 г.

Дорогие супруги!

Поскольку ваше письмо от 10.I.46 подписано X. и Y., приветствие выше кажется мне подходящим, ведь очевидно намерение Y. представить их не как единство, а как мужеско-женскую дуальность. Я должен принести извинения достопочтенным Супругам за долгую задержку в составлении этого письма, отправляющего им мою благодарность. Автор письма – старик, уже не особенно деятельный, который оказался плохим пловцом в потоке бумаг, которые угрожают затопить его, особенно после того, как так называемый мир, а с ним международная почта наводнили нашу испытывавшую тревогу, но так мило изолированную страну. Позже, когда странствующий англосакс сможет снова пересечь наши границы, я не смогу прочитать никаких писем, не говоря уж о том, чтобы писать их. Я смогу только быстро махать носовым платком и то только по случайности. Но поскольку мужская половина coniunctio явилась поэтом, он наверняка сможет состряпать так много ответов от меня, сколько понадобится, тем самым породив мягкое сияние в китайских – как я слышал – глазах женской половины. Ибо об этой царственной паре, которая навеки одно и в то же время два, древний Мастер сказал: Omnia in se habit, quod indiget.[1]

Засим хромой посланец с горы Сезам[2] прощается и оставляет дружеские пожелания почтенной паре от

К.Г. Юнга

□ (Письмо написано от руки.)

1. «Он [lapis] имеет в себе все, что ему нужно». Ср. Aion, par. 220.

2. Название швейцарского “Volkskalender” (народный календарь).

Бернхарду Милту, 13 апреля 1946 г.

Дорогой коллега,

С большим опоздание отвечаю на ваше любезное письмо от 28 ноября 45 г. В свое оправдание могу только указать, что пока не восстановил прежней работоспособности. Потому прошу простить мое невнимание.

В своем письме вы поднимаете вопрос об архетипе самости. Как вы правильно полагаете, этот архетип не столько рабочая гипотеза, сколько то, что было обнаружено. Как я показал, например, в Психологии и алхимии с помощью эмпирического материала, в сновидениях есть типичные символы, которые, faute de mieux [за неимением лучшего – фр.], я назвал символами целостности или самости. У меня есть причины для этого наименования. Я часто задавался вопросом, удачен ли термин «архетип» (изначальный образ). В целом я нахожу крайне невыгодным давать неологизмам разгуляться в любой науке. Таким путем наука становится слишком специализированной самым неоправданным образом и теряет контакт с миром. Потому я предпочитаю термины, действующие в других областях, с риском временами провоцировать непонимание. Например, Якоб Буркхардт применил термин «изначальный образ» к Фаусту[1] со всей мыслимой психологической оправданностью. Равным образом, я считаю, что слово «архетип» глубоко характерно для структурных форм, лежащих в основе сознания как кристаллическая решетка лежит в основе процесса кристаллизации. Оставляю философу гипостазировать архетип как платонический eidos. Он в любом случае окажется недалеко от истины. Это выражение гораздо древнее Августина. Оно обнаруживается как философский штамп уже в Corpus Hermeticum, где Бог назвал «архетипическим светом». У Августина, который был еще платоником, архетип обладает ясным оттенком изначального образа и считается таким до сих пор. Платонически это совсем неплохо согласуется с психологической версией. Древний платонический термин отличается от психологического только тем, что он был гипостазирован, тогда как наше «гипостазирование» - это просто эмпирическое утверждение факта без всякой метафизической окраски.

Фришкнехт ожесточенно спорит со мной. Время от времени я получаю от него письма. Недавно мне пришлось тщательно объяснить ему, что теолог смотрит на мир глазами Господа, а ученый – только человеческими глазами. В своем эссе о брате Клаусе он даже не заметил, что автоматически приписал мне персоналистическую точку зрения Фрейда, не отметив, что именно за это я критиковал Фрейда последние 30 лет. Вообще я полностью сочувствую трудностям теолога. Непросто признать, что в конце концов все догматические утверждения – лишь человеческие суждения, хотя и, как я всегда подчеркиваю, с четко определенным психическим опытом, лежащим в их основе. Учитывая крайнюю трудность эпистемологического самоограничения, совсем не удивительно, что появляется столько недопонимания. Я уверен, что, если бы выбрал для архетипа другой термин, всплыло бы недопонимание другого рода, это все равно бы случилось. С приветствиями коллеге,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Цюрих.

1. Cf. Symbols of Transformation, par. 45, n.45.

Отцу Виктору Уайту, 13 апреля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой отец Уайт,

Мне было приятно ваше письмо, и я спешу ответить на него тут же. Приехать в Швейцарию между июлем и сентябрем – это прекрасная идея. Мне лучше всего подойдет время между 12-ым и 27-ым августа. Я бы хотел, чтобы вы были моим гостем все время пребывания здесь. Я буду за городом, в верхней части Цюрихского озера, где у меня небольшое владение. Если вам по нраву простая жизнь, то тут вы найдете весь нужный комфорт. Если ваши вкусы притязательны, то это место покажется вам немного грубым. Чтобы дать вам представление: я сам себе готовлю, рублю дрова и выращиваю картофель. Но у вас будет хорошая постель и крыша над головой, а мы сможем обсудить что угодно. Что касается священнического облачения, вам не нужно ни во что переодеваться, так как мы будем в католической области, недалеко от знаменитого монастыря Айнзидельн.[1] Но я бы хотел предупредить вас взять что-нибудь старое и изношенное, чтобы сберечь хорошую одежду, а также пару легкой обуви для того, чтобы временами плавать по озеру на лодке.

В алхимии есть много упоминаний homo quadratus[2], что всегда является указанием на mercurius quadratus, т.е. hermai[3]. Quadratura – это символ целостности.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. В Айнзидельне, городе в кантоне Швиц, был прекрасный бенедиктинский монастырь, основанный в X в. Это также место паломничества.

2. У. цитировал статью на эту тему в выпуске Harvard Theological Review от 1945 г. Homo quadratus или Mercurius quadratus указывает на целостность четырех элементов. Ср. Psychology and Alchemy, CW 12, par. 172.

3. Мраморные или бронзовые столпы. Ср. ibid., Fig. 63.

Лоренсу Дж. Бендиту, 20 апреля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой доктор Бендит,

Я помню Х. и мне жаль слышать, что он скончался. Некогда он был моим пациентом. Рад слышать, что его конец был достойным.

Что касается Асконы, должен сказать, что встречи продолжались всю войну. Вам нужно как можно скорее обратиться к миссис Фрёбе (Casa Gabriella, Ascona-Moscia, Tessin) за билетами. Встреча будет в конце августа. Было бы очень приятно встретиться с вами и обсудить вопросы.

Ваши взгляды на экстрасенсорное восприятие фундаментально не отличаются от моих. Я критиковал только определение. Люди склонны считать интуицию чем-то особенным, чем-то «более высоким», чем сенсорное восприятие. Как вы знаете, я называю интуицией любое восприятие, которое происходит таким образом, который не объясним функцией ощущения. Интуиция божественных мыслей или опухоли в кости ничем не отличаются, так как природа объекта никак не связана с функцией интуиции. Они так же мало связаны, как способность видеть с природой объекта, который вы видите. Это всегда функция видения или слуха, природа которой не зависит от объекта. Я не провожу различий между интуицией как чисто бессознательным восприятием и гипотетической интуицией, которая порождает, скажем, духовную истину. Имеет она место в нормальном состоянии ума или в экстазе или в бреду, это всегда одна и та же функция, которая, однако, в определенных случаях, приобретает остроту или автономность, не обладая ими в других случаях. Но есть люди с необычайной способностью мыслить или рассуждать, или поразительным сенсорным восприятием; например, в нашей стране есть охотники на серн, которые видят звезды на ясном небе днем и т.д. Вот почему я классифицирую всякое экстрасенсорное восприятие под термином интуиция,[1] вне зависимости от объекта.

Как всякая функция сознания может направляться, контролироваться, дифференцироваться, интуицию тоже можно практиковать и дифференцировать. То, что вы можете воспринимать вещи, которые органы восприятия не позволяют уловить или мышление не может заключить, создает дополнительную проблему. Это заставляет нас рассуждать о природе времени и пространства. То, что экстрасенсорное восприятие реально, доказывает, что время и пространство психически относительны. Это значит, что они могут быть более или менее уничтожены. Если это так, возможна крайность, при которой их не существует вообще. Если нечто способно не существовать, мы можем полагать, что оно способно и на абсолютное существование. Мы знаем, что время и пространство – незаменимые и неизменные условия нашего трехмерного мира, который вы называете миром сомы. Несуществующие пространство и время не могут быть объектом нашего наблюдения. Потому невозможно доказать, что их не существует. Самое большее, что мы можем знать – это то, что при определенных психических условиях время и пространство проявляют некоторую эластичность, т.е. психическую относительность, когда начинают вести себя так, будто зависят от психики. Из этого факта я делаю вывод, что человеческая психика (и, предположительно, животная тоже) обладает не-пространственным и не-временным качеством, т.е. относительной силой делать время и пространство несуществующими. Это говорит в пользу относительного бессмертия, так как только во времени что-то может окончательно закончиться, но в относительном времени может наступить только относительный конец. Что касается пространства, то мы можем прийти к заключению, что психика может быть локализована только относительно. Иными словами, местонахождение или протяженность психики в пространстве относительно неясны.

Что касается духа (пневмы), то я хочу сказать, что дух и материя – это пары противоположных концепций, которые осознают только биполярные аспекты наблюдения во времени и пространстве. Об их сущности мы не знаем ничего. Дух так же идеален, как материя. Они лишь утверждения рассудка. Потому я говорю о психических содержаниях, которые обозначены как «духовные», а другие – «материальные».

Очень обязан вам за упоминание возможного переводчика моих сочинений. Огромная трудность в переводе моих сочинений состоит в том, что редко найдется переводчик достаточно образованный, чтобы понять мой технический язык или мое мышление. У меня глубоко гуманитарная подготовка, и мой язык богат самыми разными аллюзиями, которые совершенно неясны любому, лишенному академической подготовки. (…)

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Позже Юнг расширил свою концепцию феномена ЭСВ, считая его за «значимое совпадение» или «синхронистичное» событие. Ср. “Synchronicity”, CW 8, par. 840.

Дж. Аллену Гилберту, 20 апреля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой доктор Гилберт,

Ваши письма[1] наконец добрались до меня. Очень приятно видеть, что вы не изменились и продолжаете свои «носорожьи прогулки».[2] Я живо помню те следы гиппопотама в африканских джунглях, а еще лучше – ровные дорожки гиппопотама, привычки которого так регулярны, словно расписаны по часам. Я также был рад увидеть, что вы обнаружили, как велика скромность аналитика, говорящего об «анализе» вместо «схематического синтеза». Есть много уверенности в отношении того, что мы можем показать пациенту то, что есть, но мы не можем выдать ему то, что он должен делать. Поскольку так трудно что-то сделать со своей жизнью, мы также осторожны в том, чтобы не открывать индивидууму слишком много о том, что от него ожидается или о тех задачах, к которым его ведет жизнь, ведь мы знаем, как трудно сделать что-то вообще. Так что, когда пациент жалуется, что точно знает, что может сделать, я отвечаю: «Ну, вы, как и все, знаете, что можно сделать», и теперь ему нужно заняться хоть чем-то из этого и понять, как это сделать. В жизни не было бы никакой трудности, если бы каждый заранее знал, как все нужно делать. Жизнь – это своего рода искусство, а не [прямые] рельсы или готовый продукт, который можно получить на каждом углу.

Ваш план подвергнуться эксперименту[3], словно кролик, может быть неплохой идеей, если у вас достанет отваги совершить его самостоятельно. Я мог бы только показать вам, как интроецировать, но такой опыт не будет вашим личным, если кто-то другой проведет вас через него. Суть в том, что вы можете провести себя через него, как и всякий пытавшийся жить собственной жизнью. Никто не проживет ее для вас или вместо вас. Ваша жизнь – это то, что вы пытаетесь прожить. Если бы я попытался провести вас через что-то, это была бы моя жизнь, а не ваша. В вашем возрасте[4] я бы не беспокоился, что другой человек может сделать с вашей жизнью. Скорее следует подумать, что вы еще можете с ней сделать. И на вашем месте я бы не искал такого эксперимента, так как он уже под рукой, ведь конец жизни приведет вас как раз к тому, к чему вы так хотели добраться. Но, к сожалению, вы пытались сделать это косвенно и под чьим-то руководством. Но когда вы умрете, никто не умрет для вас или вместо вас. Это будет полностью и исключительно ваше дело. От вас всю жизнь и ожидалось, что вы проживете ее так, будто умираете. Так что с вами это случится так же, как с большинством людей. Они умирают именно так, как должны были бы жить. Господи Боже, сколько воплощений, по вашим подсчетам, нужно, чтобы понять эту простую истину?

Из письма я вижу, что вы окрепли, и надеюсь, что так и будет дальше хотя бы некоторое время. Это хороший шанс поразмыслить глубже о том, как нужно жить.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Письма датированы 10 окт. 44 г. и 17 сент. 45 г.

2. Г., сам аналитик и врач, несколько месяцев проходил анализ у Юнга в 1926-1927 гг. В то время у Юнга был сон о нем, в котором Г. появился как раненый носорог, который «вызвал огромное опустошение; было чувство заботы и сожаления». В своем письме 1945 г. Г. упомянул «страх, овладевший вами в присутствии моих носорожьих следов».

3. Эксперимент по интроверсии.

4. К моменту последнего письма Г. было 78 лет. Он умер, прожив 81 год.

Юджину Г. Хинли, 20 апреля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Мой дорогой Хинли,

Мне давно следовало написать вам и поблагодарить за доброту и щедрость. Табак благополучно прибыл, и я должен сказать, что Granger[1] остается моей настоящей любовью. Надеюсь, вы получили две отправленные мной книги. Я отправил вам еще одну.

После выздоровления я постоянно был очень занят, и мне нужно быть осторожным, чтобы не перетруждаться. Нужно столько всего сделать, а поток писем такой, что я едва с ним справляюсь. На некоторое время текущие дела съели все оставшееся время, так что вся личная переписка отправилась за борт. Теперь у меня весенние каникулы, и я могу наконец покаяться в некоторых грехах. Я в Боллингене и наслаждаюсь прекраснейшей весной. Я снова могу плавать на своей лодке, что доставляет нескончаемое удовольствие.

Я с большим интересом прочитал все новости о положении в Америке. До нас через газеты доходит скудная информация, и она не всегда ясна. Будучи отрезанным от мира так долго, мы больше не au courant о мировом положении дел в целом. Наш так называемый мир вызывает беспокойство, и большая часть Европы до сих пор в истерике. И неудивительно! Умственная и моральная, социальная и финансовая катастрофа просто гигантская. Умственное и моральное разрушение беспокоит меня больше всего, поскольку теперь мы начинаем непосредственно и лично знакомиться с фактами военной жестокости. Мы видим людей, живших в разбомбленных городах и прошедших через кошмары ада. Ментальность, созданная нацистами в Германии, заслуживает отдельного изучения. Людей ужаснуло мое утверждение, что немцы были психопатами,[2] но это очень мягкое суждение, учитывая духовную катастрофу, которую претерпел немецкий разум.

Я часто виделся с Х. Он в некотором роде понравился мне. Он очень деятельно занят своей работой и может сделать что-то по-настоящему великое. Но время от времени он прикладывается к бутылке и становится просто дураком, так что нельзя бывать уверенным, что он не окажется замешанным в каком-то роковом скандале. В этом отношении он, уж простите, типичный американец, поскольку неожиданно деятелен в одном отношении и поразительно ребячлив в другом. Европеец его калибра был бы гораздо менее деятелен, поскольку оказался бы слишком ребячлив, и был бы гораздо менее ребячлив, потому что был бы умнее. В американце есть огромное расстояние между эго и тенью, и по этой причине так много ваших ребят хорошо ладят с немцами, ведь у немцев есть нечто схожее, а именно великое напряжение между позитивным и негативным полюсом. Единственная разница в том, что в американце напряжение существует между цивилизованным и первобытным человеком, а в немце между культурным человеком и дьяволом. По этой причине американцы так легко сбиваются с пути или поддаются влиянию немцев. Думаю, для ваших ребят в Германии немало опасностей. Я вижу это и в Х., который всегда в опасности слишком поддаться их влиянию. Они так убедительны, как Гитлер, чтоб ему вечно гореть в аду. Но я должен это сказать: он открыл мне глаза! Он открыл мне глаза на несколько дюймов. В письме вы цитируете мое высказывание, что у меня нет иллюзий. Могу сказать против этого, что до эры Гитлера у меня были некоторые иллюзии, которые были решительно уничтожены невероятными усилиями немцев. Я действительно не думал, что человек может быть настолько абсолютно плохим. Я думал, он злой, но зло по крайней мере обладает определенным характером, тогда как зло в Германии было сгнившим. Это была падаль зла, что невообразимо хуже, чем нормальный дьявол. Поскольку Германия не на луне, я сделал выводы и для всего человечества.

Положение в Швейцарии несколько лучше, чем во время войны, хотя хлебные рационы снова снизили до 250 гр. в день, что неплохо, ведь у нас больше возможностей прокормить себя, чем в других странах. Во время войны я возделывал свои поля. Я выращивал кукурузу, картофель, бобы и в последнее время даже пшеницу, а также мак на масло. Мы ели паленту, как итальянцы. Это не так плохо, но не особенно интересно.

Мои наилучшие пожелания миссис Хинли.

Благодарный вам, К.Г. Юнг

□ Ph.D. (1884-1968) – американский аналитический психолог.

1. Название сорта американского табака.

2. Ср. Ульман, 25 мая 45 г., прим. 3.

Уилфриду Лею, 20 апреля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой мистер Лей,

Было большим удовольствием получить письмо, написанное вами. Его содержание мне понравилось, поскольку сообщает важные вещи. Вы действительно поняли мою цель, вплоть до моего стиля «эрудита». На самом деле я намеренно писал так, чтобы отпугнуть дураков, а насладиться чтением могли только настоящие ученые и искатели.

Я восхищен, что вы изучили и, видимо, овладели сложным китайским языком. Я никогда так далеко не добирался, и по этой причине чувствую себя безнадежно ущербным в дальнейшем изучении тонкостей И Цзин. Некогда у меня была нескромная и довольно глупая фантазия написать комментарий на И Цзин, но скоро я осознал необъятность такой задачи и абсолютное несоответствие ей моего багажа знаний.

Я пока не так стар, как вы, но должен сказать, что не так давно осознал глубочайшую истину в том, чтобы быть hsiao jen[1]. Такое понимание незаменимо для любого, кто хочет понять то, что вы верно формулируете как равноценность.[2] Только hsiao jen содержит chen-jen[3], который является универсальной основой вашей равноценности.

Ваш метод раскрытия тайны цитаты посредством рассмотрения ее контекста весьма уточнен и многое проясняет, должен сказать. Что забавно, он полностью совпадает с моим методом толкования снов.

То, что вы говорите о «так называемом мире», который, очевидно, не особенно вас радует, больше не относится к Pax Romana древних времен. Теперь это, как вы заметили, Pax Americana. Это должно наполнять вас гордостью, если вы чувствительны к политическим иллюзиям. Для меня этот мир вообще не мир. Я думаю, что мира вообще не существует, ведь даже такая мирная демократия, как Швейцария, лишь подавленная гражданская война, которую мы достаточно мудры (или малы) хронически предпринимать, чтобы избежать худших бед. Человек в целом дурак и остается дураком. Но верить в лучшее будущее необходимо. Правда, лучше никогда не бывало, бывало только новое и по видимости несравнимое, так что люди всегда озадачивались: а не то ли это долгожданное лучшее будущее?

В надежде, что вы всегда в добром здравии, остаюсь

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (1872-1955) – американский преподаватель и писатель о психологии. Ср. в заметках переводчика И Цзин (К. Бейнс): «[Доктор Лей] изучил китайский только для того, чтобы читать И Цзин».

1. Букв. «маленький человек». «Маленький человек» часто упоминается в И Цзин; его судьба в том, чтобы страдать и принимать (ср. Hellmut Wilhelm, “Das Zusammenwirken von Himmel, Erde und Mensch”, Eranos Jahrbuch, 1962, pp. 342f.) Рихард Вильгельм в своем немецком переводе И Цзин использовал термин “gemeiner Mensch” (обычный человек), который в английской версии миссис Бейнс передан как «низший человек». Согласно Гельмуту Вильгельму, термин hsiao jen в И Цзин не несет уничижительного смысла, хотя приобретает его в более поздних сочинениях, особенно конфуцианской школы, так что, возможно, «обычный человек» точнее передает его двойной смысл.

2. Концепция Л. о «духовной равноценности» [spiritual equipollence], в соответствии с которой «у всякого человека есть душа, и он имеет столько же шансов, как любой другой, осознать ее размах».

3. «Настоящий человек», совершенный человек даосской философии. Ср. Mysterium Coniunctionis, par. 490 и “The Philosophical Tree”, CW 13, pars. 432f.

Анониму, 28 апреля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Моя дорогая N.,

Да, ваши проблемы связаны с разрушением эго. Это эго сомневается, медлит, тянет время, испытывает самые разные эмоции и т.д. В своем patientia [терпение – лат.] вы обретаете Самость. Вы ничего не упустили, ни в чем не потерпели неудачи, вы просто страдаете от вещей, которые с вами происходят. Неважно, как вы их интерпретируете. Эго всегда хочет объяснений, чтобы утверждать свое существование. Попытайтесь жить без эго. Что должно прийти к вам, придет. Не беспокойтесь! Ваше настроение на заре (7 апреля) говорит обо всем. Не дайте бредням анимуса сбить себя с пути. Он пойдет на все уловки, лишь бы избавить вас от осознания неподвижности, которая поистине есть Самость.

Сердечно ваш, К.Г.

□ Адресат – женщина.

Роберту Эйслеру, 25 июня 1946 г.

Дорогой доктор Эйслер,

То, что я сказал в Двух эссе об архетипах в животной психике[1] было лишь отступлением. Я отваживаюсь утверждать, основываясь на некотором опыте, что низшие слои нашей психики до сих пор имеют животный характер. Потому весьма вероятно, что у животных похожие или даже такие же архетипы. То, что у них есть архетипы, ясно потому, что симбиоз животных и растений четко демонстрирует, что в животном должен быть наследованный образ, который подталкивает его к особым инстинктивным действиям. Я обратился к этой теме только в одном эссе: «Инстинкт и бессознательное»[2] (в Contributions to Analytical Psychology, Kegan Paul, London, 1928).

Оттиск моей лекции «Архетипы коллективного бессознательного» следует той же почтой. Я также попросил издателя отправить вам копию моей работы Психология и алхимии, которая среди всех моих сочинений наиболее связана с архетипами.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Ph.D. (1882-1949) – австрийский писатель в области сравнительного религиоведения, философии и археологии, тогда обитавший в Англии.

1. Cf. CW 7, par. 109: «Ничто не мешает нам предполагать, что определенные архетипы существуют даже в животных».

2. Cf. CW 8, pars. 268, 277.

Анониму, 6 июля 1946

[Оригинал на английском]

Моя дорогая N.,

Я ожидал знака о вашем существовании с тех пор, как вы исчезли со сцены моего обычного окружения, и часто думал, как у вас дела. Прыжок из Цюриха с его уединенностью в кипучий поток Нью-Йорка, должно быть, оказался настоящим tour de force [подвиг – фр.]. … Не удивляюсь потому, что у интроверсии с вами нет никакого шанса. Более того, фантастично даже думать об интроверсии в ваших нынешних обстоятельствах. Крепкая и хладнокровная экстраверсия – это единственное, что несет вас в штормовом море множественных занятий.

Как вы верно подозреваете, я только начал свои каникулы в Боллингене. Я наслаждаюсь плаванием на лодке, волной, набегающей на нос лодки и легким бризом по утрам. Никакой умственной деятельности, за исключением разработки привлекательных меню. Вчера я посещал кармелитского монаха-француза, образованного человека, заинтересованного в психологии религии. Основной нашей темой были дьявол и демоны.

Надеюсь, вы достаточно отчаянны, чтобы позаботиться о себе. С наилучшими пожеланиями,

С любовью, К.Г.

□ Адресат – женщина.

Иоахиму Кноппу, 10 июля 1946 г.

Дорогой герр Кнопп,

1. Автор по имени Якоб Лорбер[1], к сожалению, мне не знаком.

2. Что касается гомеопатии, вы правы, полагая ее продолжением алхимической практики. Это действительно так. Я советую вам взглянуть на сочинения Ханнемана.[2] Их список вы найдете в любой энциклопедии.

3. Что касается органических болезней (несчастные случаи, травмы и т.д.), можно с уверенностью утверждать, что эти вещи по крайней мере имеют психологические синдромы, т.е. существует сопутствующий психический процесс, который иногда может иметь этиологическое значение, так что кажется, будто у болезни была психическая подготовка. Во всяком случае, есть множество случаев, когда симптомы положительно замечательным образом демонстрируют символический смысл, даже если никакого психологического патогенеза не было.

4. Нельзя сказать, что каждый симптом – это вызов, и каждое исцеление происходит в промежуточной области между психе и физисом. Можно только сказать, что желательно подходить к каждой болезни и с психологической стороны тоже, потому что это может быть крайне важно для процесса излечения. Когда эти два аспекта работают вместе, легко может случиться так, что исцеление произойдет в промежуточной области, иными словами, оно состоит в complexio oppositorum, как lapis. В таком случае болезнь – это в полном смысле стадия процесса индивидуации.

5. Не знаю, при каких условиях вы могли бы учиться в Швейцарии. Но я бы советовал предварительно написать декану медицинского факультета [в Цюрих]. Там кто-нибудь может помочь вам. Я давно не читал лекций в университете и больше читаю в Федеральном политехническом. Так что в этом отношении я не могу дать вам информации.

К сожалению, сейчас я не могу указать психотерапевта в Германии, которому мог бы доверять. Некоторые из них мертвы, некоторые исчезли. Как вы знаете, мои учения подавляли в Германии как до, так и во время «эры». Следовательно, хотя я хорошо известен в англосаксонских странах, мало кто знает меня в Германии – земля мертвых, как вы верно заметили.

Преданный вам. К.Г. Юнг

□ Дюссельдорф.

1. К. спрашивал информацию о некоем Якобе Лорбере (1800-1864), который, согласно К., вел записи «внутреннего голоса», начиная с 1840 г.

2. Сэмюэль Ханнеман (1775-1843) – немецкий врач, основатель гомеопатии. Его основная работа – Органон рационального искусства лечения (ориг. 1810 г.)

Фрицу Кюнкелю, 10 июля 1946 г.

Дорогой доктор Кюнкель,

Пишу, чтобы с благодарностью подтвердить получение книг Стюарта Эдварда Уайта.[1] Я добросовестно прочитал их и из них понял бы, с какими проблемами вы столкнулись, даже не читая вашего письма.

Свободная вселенная – это очень важная книга. Остальные две не поднимаются над общим уровнем спиритуалистической литературы, которую я в прежние времена глубоко изучал долгое время, чтобы разобраться в значении этого движения. Уже тогда стало абсолютно ясно, что все спиритуалистическое движение пронизано бессознательной жаждой дать бессознательному достигнуть сознания. Это явление показывает, что даже сегодня наше сознание сильно отделено от бессознательного, что ведет к психической потере корней. Это также объясняет, почему практически каждый становится жертвой какого-нибудь «изма», и в результате всякое дело, пусть и разумное само по себе, обретает патологические черты. Самый дикий пример разрыва сознания с естественным порядком вещей, конечно, был засвидетельствован в Германии, но мы видим то же явление в других нюансах и градациях по всему миру белого человека. Даже желтые японца покатились в преисподнюю. Они, очевидно, так многое узнали из потери корней и сопутствующего безумия белого человека, что больше не советовались с И Цзин до и во время войны. В Первую Мировую войны японское правительство всегда советовалось с ней по важным государственным вопросам, как я узнал от Рихарда Вильгельма.

Хотя Свободная вселенная написана ужасающим стилем, в ней содержатся идеи фундаментальной важности, которые, несмотря на варварскую обстановку, кажутся мне достаточно важными, чтобы принять их всерьез. Их совпадение с открытиями психологии бессознательного решительно поражает. Компенсаторный импульс бессознательного к осознанию проступает особенно ясно; иными словами, наше сознание во многом диссоциировано с бессознательным настолько, что восстановление связи имеет высочайшую важность. Это также основной принцип аналитической психологии. Столь же важно отметить, что для этого необходим интровертный подход, без которого бессознательные содержания невозможно ассимилировать. Тот факт, что они появляются в виде персонификаций (духов), совсем не удивителен. Во-первых, с незапамятных времен это традиционная форма бессознательной компенсации, а во-вторых, нет никакой возможности доказать, что дело действительно не в духах. Но доказать, что это действительно духи, столь же трудно, если не невозможно вообще. Как мы знаем, доказательство подлинности предоставить крайне сложно, хотя пытались самые разные люди. Можно быть уверенным субъективно, но это далеко от объективного доказательства. Не могу представить себе метода, который даст объективное доказательство. Доказательства, которые дает Уайт, сами по себе неубедительны, потому что каждое из них может быть объяснено уже существующим знанием в бессознательном (криптомнезия,[2] ясновидение и т.д.) Некогда я долгое время обсуждал доказательство подлинности с другом Уильяма Джеймса[3] профессором Хислопом[4] в Нью-Йорке. Он признал, что, приняв все во внимание, эти метапсихические явления лучше всего объясняются гипотезой о духах, чем качествами и особенностями бессознательного. И тут, основываясь на собственном опыте, я вынужден признать, что он прав. В каждом отдельном случае я с необходимостью скептичен, но в целом я вынужден признать, что гипотеза о духах дает лучшие результаты на практике, чем любая другая.

Успех этой книги также неудивителен. Мы снова живем в послевоенный период, в который, как и после Первой Мировой войны, человечество захлестывает подлинная волна спиритуализма. Еще одна точка соприкосновения с психологией бессознательного – это идея о гибкости пространства и времени. Я ввел этот термин много лет назад и использовал в своих лекциях, ничего не зная об этой книге. Исключительный упор, который Уайт делает на сознании, также согласуется с нашими мнениями о том, что расцвет сознания, да и само сознание, это важнейшая цель человеческой эволюции.

Поскольку Свободная вселенная не отягощена каким-либо знанием психологии, автор совершенно не осознает тот факт, что его Бетти, которая проявляется как femme inspiratrice [вдохновительница – фр.], также существует в нем, даже если бы Бетти никогда не умирала или не существовала вообще. По этой причине я называю эту женскую фигуру не Бетти, а анима. Фигура Анны[5] ведет себя по отношению к Бетти как материнский архетип (Великая Мать) по отношению к эго в психологии женщин. Она представляет женский аспект самости. Это особенно интересно, поскольку не согласуется с психологией мужчины. Если бы Бетти была всего лишь анимой, в случае мужчины была бы мужская фигура, соответствующая Анне, а именно, Мудрый Старик. В этом отношении Бетти ведет себя как реальная женщина, а не анима. Это, по-видимому, указывает на то, что мы имеем дело не с анимой, а с ней самой. Возможно, с помощью такого критерия мы когда-нибудь сможем установить, пусть и косвенно, идет ли речь об аниме (которая суть архетип, всегда присутствующий в мужской психологии) или о духе. Должен признаться, что в случае с Бетти я не спешу отрицать ее реальность как духа; то есть я полагаю, что она скорее дух, чем архетип, хотя она, предположительно, представляет собой и то, и другое одновременно. В целом, мне кажется, что духи все больше склонны соединяться с архетипами. Ведь архетипы могут вести себя в точности как настоящие духи, так что общение как с Бетти может точно так же идти от настоящего, без всякого сомнения, архетипа. С другой стороны, нужно подчеркнуть, что великое множество общений имеют чисто психологическое происхождение и обладают персонифицированной формой только потому, что у людей нет ни малейшего представления о психологии бессознательного.

Вы правы, говоря, что в таких обстоятельствах задачей практической психологии будет представить публике более удобные концепции, чем тонкости аналитической психологии. В настоящей практике снова и снова приходится обходиться терминологическими грубостями науки. Я бы хотел провести радикальное различие между психологией как наукой и психологией как техникой. На практике, если случай кажется мне достаточно ясным, я без сожаления говорю просто о духах, хоть и с оговоркой, что эти духи могут быть частью или всецело лишь персонификациями бессознательных склонностей и рано или поздно интегрируются в сознание и исчезнут. Я наблюдал множество таких случаев, когда бессознательное сначала появлялось в форме духов – духов, которые, разрядив свои содержания в сознание, снова исчезали.

Ваше мнение, что коллективное бессознательное окружает нас со всех сторон, полностью согласуется с тем, как я это объясняю своим ученикам. Это не то, что находится внутри нас, а скорее нечто вроде атмосферы, в которой мы живем. Это просто неизвестное количество в мире. Кроме того, оно ведет себя не только психологически; в случаях так называемой синхронистичности оно оказывается вселенским субстратом, присутствующим в окружающей среде, а не психологической посылкой. Всякий раз, входя в контакт с архетипом, мы вступаем в отношения с транссознательными, метапсихическими факторами, которые лежат в основе спиритуалистической гипотезы, а также магических действий.

Самая лучшая идея в Свободной вселенной – это, наверное, идея частоты.[6] Эта идея пришла ко мне во время попыток объяснить относительную реальность метапсихических явлений. Параллель, которую Уайт проводит с природой мышления, как мне кажется, чрезвычайно уместна. Мысль не имеет общих качеств с физическим миром, за исключением своей интенсивности, которая в математических терминах может считаться частотой. Можно наблюдать отчетливое повышение этой интенсивности или частоты во всех случаях, когда либо проявляется архетип, либо, из-за полного abaissement du niveau mental[7], бессознательное активно выходит на первый план, как в видениях будущего, экстазах, явлениях умерших и т.д.

Я хотел бы видеть книгу переведенной, если бы только она была написана более разумно, но в ней столько невыносимой бессмысленной болтовни, что она только отпугнет образованную европейскую публику, потому что никто не захочет искать жемчужины в этом журналистском болоте. Но эта книга в высшей степени стимулировала меня, и за это я крайне благодарен вам. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ M.D. (1889-1956) – немецкий психотерапевт, эмигрировал в США и осел в Лос-Анджелесе, Калифорния. Изначально был последователем Альфреда Адлера, позже стал симпатизировать идеям Юнга.

1. Американский автор (1873-1946). Он написал больше 40 книг, но стал известен прежде всего своими «Книгами Бетти», в которых записывал сообщения, полученные от жены во время трансов (cf. The Betty Book, 1937; Across the Unknown, 1939). После смерти жены он получал сообщения от нее через медиума. Он собрал эти сообщения в The Unobstructed Universe (1940). Предисловие Юнга к немецкому переводу этой книги (Uneingeschränktes Weltall, 1948) опубликовано в CW 18. Ср. также “The Psychological Foundations of Belief in Spirits”, CW 8, par. 599.

2. «Скрытое воспоминание», воспоминание о забытом или подавленном переживании, словно это новая и оригинальная идея. Cf. “Cryptomnesia”, CW 1.

3. Американский психолог и философ (1842-1910) – профессор Гарварда. Он заинтересовался исследованиями психики; его самые известные изыскания в этой области связаны с американским медиумом миссис Пайпер, которая убедила его в подлинности своих медиумических способностей.

4. Джеймс Хирви Хислоп (1854-1920) – американский психолог, профессор в университете Колумбии; он проводил обширные исследования психики, которыми, как и Уильям Джеймс, заинтересовался после сеансов с миссис Пайпер.

5. Анна (или «леди Анна») – одна из фигур, появляющихся в Свободной Вселенной; согласно сообщениями Бетти, шотландская леди превосходного ума и обширных познаний, жившая в XVI в. и «сотрудничающая» с Бетти.

6. Уайт посвящает главу «Частоте». Согласно сообщениям Бетти и Анны, частота – это сущность движения, а мысль – это психологическое движение. Каждая стадия развития сознания обладает индивидуальной частотой.

7. «Понижение ментального уровня» - термин, введенный Пьером Жане (Pierre Janet) в Les Obsessions et la psychasthenie (1903), чтобы объяснить диссоциации, автоматизмы и другие психические нарушения. Юнг часто использует этот термин для объяснения невротических, психотических, а также синхронистических явлений.

Анониму, 10 июля 1946 г.

Дорогой сэр,

Под родительской властью обычно понимается влияние, оказываемое человеком, обладающим авторитетом. Если такое влияние происходит в детстве и неоправданным образом, как в вашем случае, оно склонно укорениться в бессознательном. Даже если влияние внешне прерывается, оно продолжает действовать в бессознательном, и тогда человек сам обращается с собой так плохо, как с ним обращались раньше. Если работа сейчас дает вам радость и удовлетворение, нужно продолжать ее, как и все, что дает вам радость быть живым. Идея суицида, хоть она и понятна, не кажется мне достойной одобрения. Мы живем, чтобы достигнуть максимально возможного уровня духовного развития и самосознания. Пока жизнь возможна, даже в минимальной степени, нужно цепляться за нее, чтобы черпать ее для развития сознания. Прервать жизнь до времени – значит остановить эксперимент, который запустили не мы. Мы оказались прямо посреди него и должны довести до конца. То, что вам это крайне трудно с давлением в 80, вполне понятно, но я уверен, вы не пожалеете, что цеплялись за жизнь до последнего. Если, помимо работы, вы читаете хорошую книгу, как читают Библию, она может стать мостом, ведущим внутрь, по которому к вам могут прийти хорошие вещи, которые вы сейчас, возможно, даже не можете себе представить.

Не нужно беспокоиться об оплате. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Житель Германии.

Дж. Б. Пристли, 17 июля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой мистер Пристли,

После встречи я прочитал несколько ваших романов и пьес, которые принесли мне много удовольствия. Я был особенно впечатлен двумя аспектами вашей личности. Одно ваше лицо настолько обращено в мир, что снова и снова и поражаешься, сталкиваясь с другим вашим лицом, повернутым к великой бездне всех вещей. Я просто хотел поделиться с вами своими впечатлениями и дать знать, как высоко я ценю сверхчеловеческую способность смотреть на вещи прямо и с обращенным внутрь взором.

С благодарностью, К.Г. Юнг

□ Английский романист, драматург и критик. Это письмо было отправлено П. в форме, напечатанной здесь.

Анониму, 20 июля 1946 г.

Дорогой N.,

Думаю, вы слишком многого ожидаете от людей, при этом сами даете им слишком мало. Нужно быть ниже других, если хотите, чтобы с их рук что-то выпало прямо к вам. Поскольку вы снова по уши в чернильнице, я вежливо приглашаю вас зайти ко мне самым церемонным образом в следующую среду после обеда в 4 часа. Здесь не будет более высоких персон, одни улитки, очарованные дождем. С наилучшими пожеланиями,

Ваш вздыхающий дедушка, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.) Адресат – мужчина.

Элеанор Бертин, 25 июля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая доктор Бертин,

Я провожу в высшей степени приятный отдых в своей башне и наслаждаюсь плаванием на лодке, ведь это единственный спорт, еще доступный мне. Я только что закончил две лекции для встречи Эранос этим летом.[1] Они об общих проблемах психологии бессознательного и ее психологических приложениях.

А теперь я могу наконец мирно отдохнуть, чтобы прочитать ваши прежние письма и ответить на них. Мне давно следовало поблагодарить вас за тщательные отчеты о болезни Кристин Мэнн и ее смерти,[2] но никак не мог найти времени. Было столько неотложных дел, которые нужно было сделать, что они съели все мое время, а я больше не могу работать так быстро, как привык.

Действительно, это большой вопрос – должен или может ли человек, страдающий от такой страшной болезни, покончить с жизнью. В таких случаях мой подход заключается в том, чтобы не вмешиваться. Я бы предоставил вещам идти своим чередом, потому что убежден, что если человек задумал совершить самоубийство, то практически все еще существо устремилось к этому. Я видел случаи, когда мешать было бы чем-то вроде преступления, ведь по всем правилам это согласовалось со склонностью бессознательного. Так что, думаю, вмешательством ничего не добиться. Предпочтительно предоставить это свободной воле человека. Все, что кажется нам неправильным, может быть правильным при определенных обстоятельствах, над которыми у нас нет власти и цель которых мы не понимаем. Если Кристин Мэнн совершила самоубийство под давлением невыносимой боли, я бы решил, что это правильно. Поскольку все было не так, думаю, ей было предрешено вынести такую жестокую агонию по причинам, недоступным нашему пониманию. Наша жизнь не полностью создается нами. Основной ее объем порождается источниками, скрытыми от нас. Даже комплексы могут зародиться за сто или больше лет до рождения человека. Есть что-то вроде кармы.

Опыт Кристин[3], который вы упоминаете, обладает по-настоящему трансцендентной природой. Если бы это был эффект морфина, он бы повторялся регулярно, но все было не так. С другой стороны, он носит все признаки ekstasis. Такое возможно, только когда происходит отделение души от тела. Когда это происходит, и пациент продолжает жить, можно почти с уверенностью ожидать определенное ухудшение течения болезни, поскольку высшая и самая важная часть души уже отошла. Такое переживание означает частичную смерть. Конечно, для окружающих это крайне тягостный опыт, ведь человек, личность которого так знакома, полностью теряет ее и проявляется лишь деморализацию или неприятные симптомы наркомана. Но это низший человек продолжает жить в теле, а он представляет лишь жизнь тела. У старых или серьезно больных людей часто бывает так, что они впадают в особые состояния отрешенности, которые сами не могут объяснить, но, видимо, в это время происходит отделение. Иногда этот процесс длится очень долго. Едва ли есть возможность изучить, что происходит в этих состояниях, но мне кажется, что они словно обладают внутренним сознанием, которое так далеко от нашего посюстороннего сознания, что почти невозможно перевести его содержания в термины нашего нынешнего сознания. Должен сказать, что у меня были подобные переживания. Они дали мне совершенно иное представление о смысле смерти.

Надеюсь, вы простите мне, что я так запоздал с ответом на ваши предыдущие письма. Как я сказал, было столько дел, что мне нужно было тихое время, когда можно рискнуть погрузиться в содержание вашего письма.

Всего наилучшего!

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Соединенные как “Der Geist der Psychologie”, Eranos Jahrbuch 1946; опубликована в пересмотренной форме как “Theoretische Ueberlegungen zum Wesen des Psychischen”, Von den Wurzeln des Bewesstseins (1954); теперь “On the Nature of the Psyche”, CW 8.

2. Ср. Кристин Мэнн, 1 фев. 45 г. М. умерла 12 нояб. 45 г.

3. За три или четыре месяца до смерти, будучи в госпитале и страдая от боли, подавленная и несчастная, доктор Мэнн однажды утром увидела неописуемый свет, сияющий в комнате. Он сиял примерно полтора часа и оставил в ней глубокое чувство мира и радости. Воспоминание о нем осталось неизгладимым, хотя после этого состояние ее здоровья постепенно ухудшалось, а разум угасал. Юнг считал, что во время этого переживания дух покинул ее тело.

Маргарет Эрвин Шевилл, 25 июля 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая миссис Шевилл,

Большое спасибо за любезное поздравление с днем рождения, которое прибыло ко мне за день до даты.

Идея семинара для престарелых не так плоха, хотя будет крайне трудно найти материал, на основе которого можно развить идеи, заслуживающие обсуждения. Однако, можно сделать это без всякой подготовки в форме вопросов и ответов. Конечно, все люди серьезно озабочены вопросом смерти или, по крайней мере, чувствовали ее прикосновение.

Мне жаль слышать, что мистер Шевилл умер. Я не знал об этом. Надеюсь, уход его был легким, а не ужасной агонией, как у Кристин Мэнн. Я ужасно сожалею, что Х. вынуждена была страдать от рака, в ее случае рак действительно пришел слишком рано, и в любом случае это жестокий способ убивать людей. Но природа ужасна во многих отношениях. Действительно, очень часто тело, по-видимому, переживает душу, часто даже без болезни. Словно душа отделяется от тела еще за несколько лет до смерти, а иногда у совершенно здоровых людей, которые умрут в ближайшее время от острой болезни или несчастного случая. Насколько мы знаем, мгновенного распада души не происходит. Можно сказать, что все наоборот.

Интересно, что вы упоминаете проблему переноса и ее важность для проблемы смерти. Я собираюсь опубликовать книгу о психологии переноса,[1] где пытаюсь прояснить его проблемы с опорой на его метапсихические аспекты.

Рад слышать, что ваши книги плодятся. Мои тоже! На самом деле, я наслаждаюсь летними каникулами и полон лучшим намерений максимально ограничить работу с пациентами, а вы знаете, что путь в ад всегда вымощен благими намерениями. Знаете, для старых людей концепция «следующего года» несколько проблематична, поскольку мы знаем, что время – это самая относительная вещь и может закончиться, когда ему вздумается.

Было бы прекрасно увидеться с вами снова, если вы пересечете разделяющий нас океан.

Сердечно ваш, К.Г, Юнг

1. “The Psychology of the Transference” (orig. 1946), теперь в CW 16.

Эриху Нойманну, 5 августа 1946 г.

Дорогой доктор Нойманн,

Мне не следует заставлять вас ждать еще дольше, хотя я далек от того, чтобы закончить рукопись, присланную вами.[1] Я особенно впечатлен ясностью и точностью ваших формулировок. Дальнейшие впечатления пусть подождут, и я умоляю о терпении. Едва ли вы можете представить себе, как перегружен я работой, прежде всего письмами. Недавно мне пришлось справиться примерно с сотней писем за 14 дней. Едва наладилась почтовая связь с заграницей, как обрушилась буря писем. А еще разразился дождь рукописей, которые особенно тягостны. Кроме этого мне нужно было встречаться с пациентами и выделять время для собственной работы. После болезни я не так работоспособен, как раньше, и вынужден немного щадить себя. В результате я ничего не могу добиться. Я постоянно хотел написать вам, но каждый раз вмешивалось что-то такое, что нужно разрешить немедленно, так что никогда не выпадало свободного времени, чтобы написать вам что-то существенное. Я также размышлял, как нам вернуть вас в Европу, но пока не вижу способа. Условия здесь сложные, как вы можете себе представить, и все в подвешенном состоянии. Мы, как и раньше, живем на культурном острове, но все вокруг в полной разрухе, физической и моральной. Чтобы делать что-то осмысленное, приходится закрывать глаза. Германия прогнила неописуемо. Письма, которые я получаю оттуда, за малыми исключениями, либо инфантильные, либо полны ослиного упрямства, либо истерические, что лучше всего подтверждает верность моего диагноза духовного состояния Германии.

Во Франции, Англии и Швейцарии моей психологией теперь интересуются католические ученые. Что касается остальных, то недавно была опубликована книга доктора H. Schär, Religion und Seele in der Psychologie C.G. Jungs[2] (Rascher, Zurich). Она может вас заинтересовать. Она очень хорошая и позитивная. Автор читает лекции о психологии религии в университете Берна. Я только закончил 2 лекции о «Духе психологии» для Эранос. В них обсуждаются основные начала. Я пришлю вам оттиск. А еще скоро появится моя небольшая книга о переносе. Это рискованное дело, но, когда вы стары, можно сказать больше, чем когда вся жизнь еще впереди.

Положение в Палестине действительно очень сложное. Новая эра рождается в бесконечных муках.

Недавно я столкнулся с Х., посещая одного из своих учеников-каббалистов. Он действительно интересное явление. Он пробирается в бессознательное через крышу, а поскольку глаз на пятках у него нет, он не видит, куда спускается.

Остаюсь с наилучшими пожеланиями,

Всегда искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

1. Рукопись его The Origins and History of Consciousness (1954; orig. 1949). Предисловие Юнга в CW 18.

2. Religion and the Cure of Souls in Jung’s Psychology (1950; orig. 1946). Ср. также его Erlösungvorstellungen und ihre psychologischen Aspekte (1950).

Дж. Б. Пристли, 9 августа 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой мистер Пристли,

Большое спасибо за копию вашей речи и за книгу.[1] Я прочитал и то, и другое. Не могу выразить свое удовольствие от такой выдающейся и исчерпывающей речи. Действительно замечательно, как вам удалось собрать воедино такую обширную тему и представить ее как целое. Должен сказать, что никогда раньше не встречал лучшего резюме моих основных идей в такой точной форме. Это шедевр.

Я также с большим интересом прочитал ваш роман. Я был особенно впечатлен тем, как вы оживляете своих персонажей. Это целостные характеры. Еще одно впечатление – это атмосфера, которую вы придаете местам и ситуациям. Как психолог, я не мог не отметить вашего экстравертного героя, который проживает лучшую часть жизни, позабыв о себе, а также его фатальную связь с некоторыми людьми. Интроверт забыл бы весь мир, чтобы разобраться в тайне своих отношений с девочкой и ее загадке. И она вышла бы за него замуж, как только возможно, чтобы показать, что она совсем не загадка. Но Грегори потребовалось 30 лет и срыв в длительные мрачные раздумья, чтобы вспомнить о себе. Впечатляющее разрушение магической семьи представляет крайне характерное переживание для экстраверта. Интроверт, если боги к нему благосклонны, может обнаружить, как позитивны, даже магически привлекательны могут быть люди. Ему бы тоже потребовалось 30 лет или больше. Ваш роман дал мне возможность встретить новых людей и разделить их судьбы. Мы живем во стольких жизнях, и столько жизней живет в нас, вот к чему вы ведете. Большое спасибо!

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. П. давал на BBC речь «Описание визита к Карлу Густаву Юнгу» 18 июня 1946 г. и прислал Юнгу ее копию вместе со своей книгой Bright Day (1946).

Иоланде Якоби, 19 августа 1946 г.

Дорогой доктор Якоби,

Вы слишком чувствительны к слухам. Как только человек связывается с анализом, он становится объектом сплетен. Если бы я к ним прислушивался, то умер бы давным-давно. Лучше слушать свои сны, чем высокопарные заявления человеческих лемуров.

С наилучшими пожеланиями!

Всегда ваш, К.Г. Юнг

Роджеру Лайонсу, 12 сентября 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой мистер Лайонс,

Я полностью осознаю, как сильно сбивает с толку рационального американца столкновение с такой странной психологией, как моя. Она кажется полной самых недопустимых противоречий. С одной стороны, вам нужно знать больше о моей работе, а с другой, вы не можете поговорить со мной. Я понимаю, что такая ситуация более или менее непостижима, но я советую вам почитать что-нибудь о дзен-буддизме. Я написал небольшое предисловие к одной из книг Судзуки[1], и вы можете достать один из его томов. Это даст вам некоторое представление о том, с чем вы столкнулись.

Анализ действительно может использоваться как средство для бегства, и нужно быть особенно осторожным в вашем случае, чтобы такое не случилось, потому что вам нужно научиться пользоваться собственными силами, и чем больше вам пытаются помочь в этом, тем больше мешают. Нужно оптимальное решение, и оно состоит в том, чтобы встречаться со мной и не встречаться, и то, и другое в должных пропорциях. Должные пропорции, однако, не могут быть установлены только самим человеком. Они должны устанавливаться особыми обстоятельствами, мало или вообще не подвластными нашему контролю. Предположим, вы столкнетесь со мной в должный момент и что-то обретете от этого, но, если попытаться подтолкнуть обстоятельства, вполне возможно, что ничего из этого не выйдет. Наша последняя встреча в Асконе была на верной волне. Такое может произойти снова. А тем временем вам нужно охотиться в одиночку и искать.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Американец, проходил обучение в Цюрихе; теперь чиновник дипломатической службы Информационного агентства США.

1. “Foreword to Suziki’s An Introduction to Zen Buddhism”, CW 11. Предисловие изначально было опубликовано в Suzuki, Die grosse Befreiung: Einführung in den Zen Buddhismus (1939).

Эрнсту Андересу, 22 сентября 1946 г.

Vir Magnifice! [Великий человек – лат.]

Позвольте снова поблагодарить вас и университет за приглашение на встречу Уинстона Черчилля[1] и в особенности за честь сидеть рядом с именитым гостем. Беседа с ним, однако, оказалась немалым испытанием такта и остроумия, так как я постоянно сомневался, сколько вопросов и ответов можно ожидать от этого очень усталого человека. Тем не менее, я благодарю вас за одно из самых интересных переживаний в моей жизни. С приветствиями коллеге,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (1883-1952) Тогда профессор гинекологии, позже ректор Цюрихского университета.

1. 23 авг. – 16 сент. Черчилль провел отпуск в Швейцарии, а после посетил Берн и Цюрих. В Берне швейцарское правительство устроило прием, а в Цюрихе университет – где Черчилль дал знаменитую речь – организовал ужин. В обоих случаях присутствовал Юнг, а в Цюрихе его посадили рядом с Черчиллем, по-видимому, по просьбе Черчилля, дочь которого, Мэри, интересовалась работой Юнга.

Эрло ван Уэйверен, 25 сентября 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой мистер ван Уйэйверен,

Мне потребовалось много времени, чтобы, отвечая на переписку, добраться до вашего письма. Можно сказать, что весь мир в своем беспорядке и несчастье проходит процесс индивидуации. Но люди этого не знают, и в этом вся разница. Если бы знали, то не воевали бы друг с другом, поскольку тот, у кого внутри идет война, не имеет ни времени, ни удовольствия в том, чтобы воевать с другими. Индивидуация – это, без сомнения, редкая вещь или роскошь немногих, но тех, кто знают, что проходят через этот процесс, можно считать удачливыми. Они что-то из него извлекают, если, конечно, достаточно осознанны. Само собой, большой вопрос, вынесете ли вы такую процедуру. Но то же самое касается жизни. Миллионы людей не могут ее вынести, как вы знаете по недавним событиям. Индивидуация – это просто обычная жизнь и то, что вы осознаете. Тот, кто ей изумляется, должно быть, не готов к тому, что жизнь заготовила для каждого. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Аналитический психолог, Нью-Йорк.

Иоланде Якоби, 27 сентября 1946 г.

Дорогая доктор Якоби,

Поздравляю вас с такой продуктивностью! При всей лаконичности это целый компендиум эротических проблем![1] Я карандашом предложил только несколько, по большей части стилистических, изменений в тексте. «Человек, несущий Еву внутри себя»[2] происходит из алхимии, а не «простонародной речи», по крайней мере, насколько мне известен этот коллективный орган. Надеюсь, вы до некоторой степени поправились. Ваши новости, что Черчилль не скучал за нашим столом – это огромное облегчение. Беседа с ним – непростое дело, поскольку он направлял ответы преимущественно Палате представителей.*

С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

* Я был изумлен, когда обнаружил, что меня посадили рядом с Черчиллем – и на университетском ужине тоже! «И будут знамения…»!

1. “Der Schattengeliebte und das Raurendelein”, Du (Zurich), no. 11, Nov. 1946.

2. Cf. Hermetis Trismegisti Tractatus vere Aureus, 1610: «Наш адамический гермафродит, хотя и появляется в мужской форме, тем не менее, несет внутри себя Еву, или женскую часть, скрытую в теле». Цит. по Jung, “Psychology and Religion”, CW 11, par. 47 & n. 22; ср. также Mysterium Coniunctionis, par. 545.

Анониму, 7 октября 1946 г.

Дорогой N.,

Писать вам непросто. Я пытаюсь поставить себя на ваше место, чтобы дать разумный ответ. Вы, очевидно, сами не в том положении, чтобы сформировать представление о настроении мира ко всем и всему, что идет из Германии. На все личные отношения легла тень того, что случилось, потому что каждый был затронут этим самым личным образом. Если бы, например, немцы посетили Швейцарию, вы бы вообще не смогли мне писать. Я не знаю, каково ваше отношение к этим фактам и реальным возможностям, нависающим над нами как рок год за годом, или, скорее, как вы оцениваете их воздействие на тех, кто не живет в Германии. Из ответа своего шведского знакомого вы, должны быть, поняли, что есть множество трудностей, которые, как я обнаружил из многочисленных писем, полученных из Германии, едва ли осознаются самой Германией. Для нас они, однако, предельно ясны.

Письма от моих немецких знакомых неизменно начинаются с того места, на котором мы остановились в 1939 году или раньше. Они относятся к этому так, будто ничего после этого не случилось, за исключением некоторых несчастных инцидентов, вроде болезни, бомбежки, потери родных и т.д. Они берут за должное, что индивидуальные отношения – это что-то надмирное, или что индивидуум существует сам по себе, отдельно от семьи и нации, и потому никак не солидарен с ними, не говоря уже о том, чтобы нести за них ответственность. Это любопытное освобождение похоже на предчувствие высшей цели психической дифференциации и оказывает леденящий эффект на обычного смертного, вроде мастера дзен или христианина с Запада. Всякий, обретший такое освобождение, достиг нирваны и потому перестал существовать. В этом нет ничего неправильного, только вот неожиданно, что такой человек снова обратился к людям. Это слишком жутко и, кроме того, лишено стиля. Если бы средний немец действительно достиг такого освобождения от социальной спирали особым действием благодати, то массовый феномен «человеческого сообщества» был бы необъясним. Но поскольку массовое движение существовало, освобождение индивидуума ложно, ведь оно нуждалось в компенсации. Соответственно, истина в том, что немец, как и всякий цивилизованный человек (не говоря уже о примитивных народах!) отвечает на свою семью и нацию. Он должен принимать в расчет свое отношение к окружающему миру, если хочет избежать весьма неприятных переживаний. С его стороны было бы правильно осознать взгляды и чувствительность других людей, которые солидарны со своей страной. Тот, кто не живет в Германии, предполагает определенную семейную ответственность и в себе, и в других, не считая само собой разумеющимся, что, будь он на месте немца, его приняли бы с распростертыми объятьями. Если бы, например, моя семья нанесла смертельную рану другой семье или уничтожила их, я бы, конечно, не считал само собой разумеющимся восстановление дружеских отношений с членом той семьи; я бы ни в коем случае не игнорировал поведение своей семьи так, как это делают мои немецкие корреспонденты. Эта впечатляющая особенность немецкий психологии привела меня к выводу, что должна быть поразительная бессознательность в коллективной ответственности индивидуума. Этот факт может также объяснить странную восприимчивость к массовому психозу, компенсирующему недостаток сознания, но путем его понижения (потому свастика, вращающаяся в левом направлении!)[1]

Я осознаю, что мой ответ может показаться вам глубоко абсурдным, но должен напомнить, что это не у нас был массовый психоз. Я бы сохранил тактичное молчание, если бы вы не выразили искреннее желание получить ответ. Я думаю, вам больше не стоит воспринимать немецкую психологию как нечто самоочевидно верное, а учитывать реакции иностранцев, если хотите установить отношения с представителями так называемых «второклассных» наций. Я знаю, что в сфере индивидуального сознания вы так не думаете. Но в вашем письме не хватает осознания коллективной ответственности, которая для нас является бесценной необходимостью не только вежливости, но и человеческих чувств в целом. Я знаю, что это состояние сложно для вас, потому что кажется нелепым. Но я не сомневаюсь, что если вы глубоко об этом подумаете, то увидите в этом логику.

Недавно в дом прибыло письмо от Бруно Гетца,[2] писателя, в котором он выражал желание немедленно со мной встретиться. Я ответил, что мне трудно говорить с немцами, так как я еще не пережил убийство Европы. После чего он залил меня потоками буквальной ругани. На что я ответил: Q.E.D. [что и требовалось доказать – лат.] Герр Гетц со своим глубокомысленным ответом снова, хотя и бессознательно, в подлинно тевтонском духе грубо проехался по чувствам всех, кто не является немцем, чтобы упиться эйфорией благородного гнева. Это больше не уместно. Herrenvolk [раса господ – нем.] устарела; поразительно безвредный герр Гетц до сих пор этого не знает. На самом деле, он ничего не знает и кажется себе всецело оправданным. Мне жаль тех людей, кто не услышал, как петух пропел в третий раз.

Если бы я принадлежал к тайному обществу, которое пыталось бы убить вас самым беспощадным образом, и вы бы чудесно спаслись, вполне вероятно, что вы станете чувствовать некоторые колебания в моем отношении. С лучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Германия. Аналитическому психологу (мужчина), другу и ученику Юнга.

1. Левосторонняя свастика означает движение к бессознательному; cf. “A Study in the Process of Individuation”, CW 9, i, par. 564.

2. Немецкий писатель, ср. его Das Reich ohne Raum (1925); цит. в “Wotan”, CW 10, par. 384.

Анониму, 7 октября 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая N.,

Спасибо за ваше письмо. В последние недели меня мучала совесть, и я всегда думал, что должен написать вам, но это лето было таким беспокойным, что переписка была отодвинута на задний план. Я потерял половину каникул из-за Эранос, Конгресса[1] и визита мистера Черчилля в Швейцарию. Последнее событие было интересным, поскольку у меня была возможность близко познакомиться с мистером Черчиллем, а также его очаровательной дочерью Мэри. Очень жаль, что вы пропустили прием Черчилля в Цюрихе. Он после говорил мне, что это был лучший и самый впечатляющий прием, какой был у него в жизни.

Сердечно ваш, К.Г. Юнг

□ США (женщине).

1. Совместное собрание в Цюрихе Zürcher Naturforschende Gesellschaft и Schweizerische Naturforschende Gesellschaft в сент. 1946 г., когда была основана «Секция практической психологии» как часть последнего общества.

Фрицу Верзару, 31 октября 1946 г.

Дорогой коллега,

Пожалуйста, простите, что мой ответ пришлось ждать так долго. В последнее время я был так занят, что уделить вашему письму заслуженное внимание было просто невозможно. Но я больше не буду откладывать и выскажу свою реакцию.

Я убежден, что нужно что-то сделать, чтобы довести до сознания человечества чудовищную опасность пути, по которому оно идет. В некоторых отношениях люди уже осознают, что ситуация крайне опасна, и это доказывает всеобщий страх войны. Само собой очевидно, что крайне желательно очеловечить человечество, но когда видишь, как ведут борьбу великие силы, чтобы достичь соглашения по самым разумным мерам для улучшения жизни мира в целом, и как им это не удается, поскольку одна или другая сторона отказывается вступать в диалог или не может уступить, это становится совершенно невозможно, когда затрагиваются некоторые моральные вопросы. Конечно, можно достичь общего согласия, что людям не следует убивать друг друга, но это тут же обойдут отправкой их в трудовые лагеря в Сибири, например, где людей не совсем убивают, их содержат и кормят так, чтобы они могли работать, и там они умирают от разных болезней, тогда как государство отказывается признать, что само убило их. Американцы – это, конечно, очень гуманная нация, по крайней мере, считает себя таковой, но это не мешает ей каждый год линчевать сколько-то негров. Более того, я сомневаюсь, не было бы гуманнее, например, расстрелять гросс-адмирала Редера[1], как он просил, вместо того, чтобы прятать за решетку на 30 лет. Я бы в любом случае предпочел пулю даже 10 годам заключения. Зная, как вырождаются заключенные, и морально, и духовно, да еще с какими мучениями, нельзя быть на 100 процентов уверенным, что смертный приговор не окажется гуманнее. Только для внешних, кто никогда не был внутри, исправительные учреждения не кажутся адски жестокими. Я знаю много случаев из психиатрической практики, когда смерть была бы милостью по сравнению с жизнью в тюрьме.

К сожалению, проповедовать людям нельзя, ведь если бы это работало, мир давно обратился бы в христианство, и тогда больше не было бы преступлений. Но в том трудность и состоит, что вы ничего не добьетесь, обучая и объясняя людям. Каковы результаты столетий христианского обучения в Германии? Варварство не было затронуто им ни в малейшей степени, а ведь, Бог свидетель, каждое воскресенье со всех кафедр Европы было сказано достаточно. Из своей практики я знаю, сколько требуется сил, чтобы донести до людей даже самую простую и очевидную истину. В некоторых случаях это просто невозможно, и речь идет не о сумасшедших, а о людях, которые в своей личной жизни считаются абсолютно compos mentis [вменяемые – лат.] Конечно, правительства могут что-то сделать, но ныне, если вы хотите что-то от государства, вам укажут на мировое положение, которое и так доставляет правительствам достаточно головной боли, чтобы еще думать о том, как отменить смертный приговор или сделать человеческую жизнь священной. В сущности, никто не убежден полностью в абсолютной ценности и святости человека, чтобы гарантировать ему жизнь при любых обстоятельствах. Это видно по компенсациям за несчастные случаи со смертельным исходом: человеческая жизни стоит ок. 5000 франков. И, к сожалению, чем больше он ценит свою жизнь, тем меньше ценит жизнь ближнего. После того, что случилось в Германии, я утратил последние остатки иллюзии о способности человека становиться лучше. Если невозможно произвести изменения в человеческом сознании, нам также не удастся реализовать идеал, признаваемый всеми разумными людьми, но снова и снова разбивающийся о дикую неразумность и бессознательность человечества в целом. Конечно, я бы надеялся и сделал все, что в моих силах, чтобы поддержать ваши усилия, если бы только видел хоть малейшую возможность успеха. Но, к сожалению, я знаю, что никакой протест и никакая дискуссия ничего не изменят. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ В 1930-1956 гг. профессор физиологии в университете Базеля; с 1957 г. директор Института экспериментальной геронтологии. – Он просил Юнга о помощи в своих попытках отменить смертную казнь, поскольку «нет такой проблемы, которая искупается или исправляется смертью».

1. Гросс-адмирал Эрих Редер (1876-1960) – главнокомандующий немецким флотом в 1935-1943 гг. На Нюрнбергском трибунале был приговорен к пожизненному заключению, но освободился в 1955 г.

Отцу Виктору Уайту, 6 ноября 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой отец Уайт,

Ваш сон[1] прямо в точку! У меня были самые разные чувства или «предчувствия» о вас и опасностях, с которыми вы столкнетесь. Мы действительно в опасном и полном приключений путешествии! Но направляющий принцип – это «ветер», т.е. πνεΰμα. Норвегия – это северная страна, т.е. интуитивный сектор мандалы.

Если бы вы предоставили мне пару образцов эдиктов против алхимии,[2] я буду очень обязан.

Я очень заинтересован тем, что вы собираетесь написать и, конечно, напишу предисловие[3], если вы попросите.

После конгрессов[4] мне пришлось провести около 5 дней, участвуя в приеме мистера Черчилля в Берне и Цюрихе. На последнем ужине я даже сидел рядом с ним. Он был очень усталым, даже больше меня. После этого мне пришлось заняться тщательным пересмотром своих лекций Эранос.[5] Я только что закончил последние штрихи. Они увеличились в размерах, так как я вставил довольно обширный материал, иллюстрирующий множественные «светимости» бессознательного[6], представляющие словно бы обладающие сознанием ядра волевых действий (предположительно тождественные архетипам). Надеюсь, это звучит разумно. Я включил видение св. Игнатия Лойолы о змее с множеством глаз[7] как самое неортодоксальное свидетельство.

Спасибо за фотографии! Это хорошая и приятная память о вашем визите в Швейцарию. Надеюсь, следующий визит не будет так долго откладываться! Хотел бы я, чтобы мне было легко путешествовать. Но меня так много удерживает. Сейчас я должен настроить свой ум, чтобы взяться за опасную работу о психологии св. Троицы.[8]

Латинский текст Aurora Consurgens хранится в Британском музее. Редкое издание 1625 г. Название тому: Harmoniae Inperscrutabilis[9] и т.д.

В надежде, что вы всегда в добром здравии и духе,

Ваш, К.Г. Юнг

1. В своем первом письме после посещения Юнга в августе У. упомянул сон, в котором он плавал на лодке, которой управлял Юнг, от Норвегии до Англии. Они проходили мимо опасных скал на огромной скорости, но чувства страха не было «потому что ветер заботился о нас».

2. В письмах У. ответа не обнаружено. Таким эдиктом может быть папская декреталия Extravagantis Иоанна XXII в 1317 г. (tr. J.R. Partington, “Albertus Magnus on Alchemy”, Ambix, London, I:1, 1937). Партингтон утверждает, что «изучение и практика алхимии были запрещены несколько раз для францисканцев в период 1272-1323 гг. … а доминиканцам между 1273 и 1313 гг. … с наказаниями от заточения в тюрьму до отлучения от Церкви, но эти проступки, как говорят, продолжались, несмотря на жестокие запрещения».

3. Вероятно, предисловие к книге Уайта Бог и бессознательное (God and the Unconsciousness), теперь в CW 11.

4. Ср. Анон., 7 окт. 46 г., прим. 1.

5. Ср. Бертин, 25 июля 46 г., прим. 1.

6. “On the Nature of the Psyche”, CW 8, pars. 388ff.

7. Ibid., par. 395.

8. “A Psychological Approach to the Dogma of the Trinity”, CW 11.

9. Полное название: Harmoniae inperscrutabilis chymico-philosophicae sive Philosophorum antiquorum consentientium decades duae, ed. Johannes Rhenanus (Frankfort, 1625). Aurora Consurgens появляется там как “Aurora sive Aurea hora”, Decas II, pp. 175-242.

Отцу Виктору Уайту, 18 декабря 1946 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой отец Уайт,

Спасибо за ваше любезное письмо. Большое утешение знать, что ближние молятся за тебя. Aspectus mortis[1] – могучая одинокая штука, когда вы лишены всего в присутствии Бога. Целостность человека безжалостно проверяется. От кучи лекарств, хоть и необходимых, я превратился в настоящую тряпку. Пришлось выкарабкиваться из этого состояния, и теперь я снова цел. Вчера был чудесный сон: синеватый алмаз, как звезда высоко в небесах, отразившийся в круглом тихом пруду – небеса вверху, небеса внизу.[2] Imago Dei во тьме земли – это я. Сон означал большое утешение. Я больше не черное и бескрайнее море несчастья и страдания, а некоторое его количество, заключенное в священном сосуде. Я очень слаб. Ситуация скользкая. Смерть не кажется неизбежной, хотя эмболия может случиться снова, когда угодно. Признаюсь, я боюсь долгого, затяжного страдания. Мне кажется, я уже готов умереть, хотя, как мне видится, некоторые могучие мысли еще вспыхивают, словно молнии летней ночью. Но они не мои, они принадлежат Богу, как и все остальное, что достойно упоминания.

Пожалуйста, пишите мне снова. У вас есть чистота устремлений, которая действует благотворно. Спасибо за ваши записи, очень интересно!

Не знаю, смогу ли ответить на ваше следующее письмо. Но будем надеться. С благодарностью,

Ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки карандашом,)

1. За месяц до этого у Юнга была серьезная сердечная эмболия. Его письмо написано от руки, по всей видимости, лежа. Это первое из длинной серии рукописных писем, часто на много страниц, в которых проявляется его большой личный интерес к переписке с У., сумевшим дать Юнгу то, в чем он нуждался больше всего: человека, с которым он мог на равных обсуждать жизненно важные для него темы. Весьма значимо, что с растущим отчуждением из-за проблемы privatio boni (ср. Уайт, 31 дек. 49 г., прим. 11) рукописные письма заменяются диктованными, набранными на машинке, за исключением двух последних (25 мар. 60 г., 30 апр. 60 г.), написанных во время смертельной болезни У. Примерно три четверти писем Юнга к нему, содержащих важные обсуждения психологических и религиозных проблем, опубликованы в этой подборке, но некоторые, слишком личной природы, опущены.

2. Из алхимического высказывания:

Небеса вверху

Небеса внизу

Звезды вверху

Звезды внизу

Все, что вверху,

То и внизу

Постигни это

И радуйся.

Cf. “The Psychology of the Transference”, CW 16, par. 384.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнг

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"