Перевод

от 1949 г

Письма

Карл Густав Юнг

Письма от 1949 г.

Альвине фон Келлер, Боллинген, 2 января 1949 г.

Дорогая фрау фон Келлер,

Поскольку я в Боллингене, и ваше письмо пришло в удачный час, наконец я могу заняться написанием ответа.

Тому, что в конце года человек склонен оглядываться назад, а особенно это касается нашей продвинутой молодежи, не следует удивляться. Я тоже в ретроспективной фазе, впервые за 25 лет занят собой, собирая и складывая вместе старые сны. В них есть самые странные вещи. Как мало мы все еще знаем о «бессознательном»! (Благословен будь этот не вызывающий предубеждения термин!)

Я бы хотел воспользоваться этой возможностью и обратить ваше внимание на книгу: The Various Light Моники Редлич, Лондон, 1948 г. Автор мне незнаком, но пишет о вещах весьма знакомых. Она вас заинтересует.

Если вы не получите в этом году Eranos-Jahrbuch, я хотел бы выслать вам мое эссе «О самости»[1], когда выйдут оттиски.

Здоровье мое то улучшается, то ухудшается, потому что я до сих пор не знаю, что можно, а что нельзя делать, когда вот-вот стукнет 74. Последней моей болезнью было переутомление. Дважды в день мне приходится говорить себе: не слишком много! Скорость улитки, отдых в промежутках и частая смена улиток-лошадей. Тем не менее, мне удалось закончить новую работу о мандалах[2] , которая выйдет в этом году.

Я очень сожалел, что не смогу прибыть за встречу [Эранос] в этом году. Мне все еще приходится беречь печень. Я как старая машина с 250000 км. за плечами, которая до сих пор не может забыть о своих прежних 20 лошадиных силах. Тем не менее, я утешаю себя мыслью, что только дурак ожидает мудрости. С наилучшими пожеланиями Нового Года,

Всегда ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

1. “Ueber das Selbst”, Eranos Jahrbuch 1948, теперь Aion, ch. IV: The Self.

2. “Ueber Mandalasymbolik”, Gestaltungen des Unbewussten (1950), теперь “Concerning Mandala Symbolism”, CW 9, i.

Отцу Виктору Уайту, Боллинген, 8 января 1949 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой Виктор,

Сердечное спасибо за ваше приятное человечное письмо![1] Теперь я, по крайней мере, знаю, где вы. Я боялся, что Америка совсем вас унесла. Конечно, это так похоже на меня – забыть о вашем полезном и исчерпывающем письме об anima Christi[2], т.е. забыть поблагодарить вас. На самом деле, я был особенно благодарен за такой глубокий ответ на мою просьбу. Такие вещи постоянно со мной случаются и всегда случались – мои чувства или какой-то их род внезапно исчезают, особенно в тот момент, когда их следует выразить. Так действует подчиненная функция.

...

Ваши загадочные замечания о «синхронистических эффектах» 16 дек. пробудили мое любопытство, поскольку я совершенно не подозреваю о скрытых мотивах моего письма. Это неведение может доказывать обратное. Жаль, что вы не можете рассказать об этом больше. Со своей стороны, я чувствовал внутреннюю необходимость написать вам. Я чувствовал, что должен что-нибудь услышать от вас. Эффект, который Америка на вас оказала, в точности похож на то, как если бы нечто проникло прямо в бессознательное, откуда появится в новой форме после более или менее длительной инкубации.

Сочетание священника и знахаря не так невероятно, как вы можете подумать. Они основаны на общем архетипе, который утвердится в правах, если ваше внутреннее развитие будет продолжаться так же, как до сих пор. Действительно, «грань» новых вещей всегда строится из забавных фигур. Полагаю, мы могли наблюдать похожих безумцев среди ранних христианских последователей, напр., тех людей, которых исцелили от одержимости. В конце концов, Англия и наш старый свет – это ваш Rhodus, hic salta![3] Тревога всегда указывает на нашу задачу. Если вы бежите от нее, то теряете часть себя, причем самую проблемную часть, с которой Творец вещей собирался поэкспериментировать Своими неисповедимыми путями. Они и должны вызывать тревогу. Особенно если человек не может смотреть глубже поверхности. Независимый разум внутри вас – это субъект и объект божественного эксперимента. ... Если вы чувствуете себя изолированным в Англии, то почему бы не превратить одного из своих fratres [братьев – лат.] в подлинного брата в духе? Когда я приехал в Цюрих, самый материалистический город в Швейцарии, тут не было никого, кто отвечал бы моим нуждам. Я сам создал их для себя. Им был предназначен этот опыт. Это было видно по их снам.

Простите за очередное длинное письмо. Не нужно на него отвечать.

Сердечно ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

1. Это письмо, похоже, утрачено.

2. Ср. Уайт, 24 сент. 48 г.

3. “Hic Rhodus, hic salta” (Здесь Родос, здесь прыгай!) из басни «Хвастливый пятиборец» Эзопа, в которой человек хвастается, что совершил невероятный прыжок на Родосе, и его призывают доказать свою ловкость.

Маркусу Фирцу, 12 января 1949 г.

Дорогой коллега,

Можно задать вам математический вопрос? Во время болезни в 1944 г. у меня после сердечной эмболии был период обморока (?) или амнезии (?), и я не помню никаких внешних восприятий. Зато у меня было необычайно впечатляющее видение[1], в котором я, кроме прочего, видел Землю с огромного расстояния. Меня интересует, насколько велико было это расстояние. Данные таковы: все поле зрения было заполнено сегментом земной сферы. Вверху слева я видел северо-западный край земли. Внизу справа, на границе поля зрения, был Цейлон, а слева вся Индия. Я смутно различал Персию, Аравию, Красное море и, вверху слева, Средиземноморье, а также северо-восточный берег Африки. Вопрос таков: насколько высоко было мое положение[2] от земли, чтобы охватить такую область?

Надеюсь, вам не составит большого труда ответить на этот вопрос. Заранее благодарю,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Memories, pp. 289ff./270f.

2. Примерно 1000 миль. Ibid., p. 290/270.

Юргу Фирцу, 13 января 1949 г.

Дорогой доктор Фирц,

Прежде всего вы должны осознавать, что у меня нет привычки вступать в конфликт с учениками. У меня нет на это ни права, ни сил. Они должны делать такие выводы, которые кажутся им верными и принимать за это полную ответственность. У меня было так много учеников, которые превратили то, что получили от меня, в совершенную нелепицу. Я не говорил, что «бескомпромиссно» стою за Нойманна.[1] Об этом даже вопрос не стоит. Очевидно, что у меня есть свои возражения.

Если вы хотите понять Нойманна должным образом, то следует осознавать, что он пишет в духовном вакууме Тель-Авива. Из этого места пока не может выйти ничего, кроме монолога. Он пишет так, как ему вздумается. Без сомнения, это провокационно, но я обнаружил, что провокационные книги ни в коем случае не самые плохие. Они берут людей за горло только потому, что до таких людей иначе не добраться.

Если люди хотят знать, что я думаю об этих вещах, то у них есть мои книги, и всякий волен услышать мои взгляды. Они бы лучше почитали мои книги вместо того, чтобы спорить о Нойманне. Если я рекомендую его книгу, то преимущественно потому, что она показывает, к каким выводам можно прийти, если безжалостно додумать до конца этические проблемы. Нужно также помнить, что Нойманн – еврей и, следовательно, знает христианство только снаружи; и, более того, евреям наглядно продемонстрировали, что зло постоянно проецируется. Что касается остального – где затрагивается вероисповедание, - это тот случай, когда не нужно исповедоваться в том, что человек не считает грехом. Если Нойманн рекомендует «внутренний голос» как критерий этического поведения вместо христианской совести, то это полностью согласуется с восточными взглядами о том, что в сердце каждого обитает судья, знающий все дурные мысли. В этом отношении Нойманн стоит на твердой почве вместе со многими христианским мистиками. Если душевнобольной утверждает то же самое, это всегда было так, только нужно знать, что голоса сумасшедших несколько отличаются от того, что Нойманн называет внутренним голосом. Многие сумасшедшие строят из себя специалистов по этике par excellence без всякого одобрения со стороны Нойманна. Нет, конечно, никакого внешнего подтверждения внутреннего голоса по той простой причине, что никто не знает, что хорошо, а что плохо. Все было бы ужасно просто, если бы мы могли следовать десяти заповедям, уголовному кодексу или любому другому моральному кодексу, ведь все грехи, перечисленные там, очевидно бессмысленны или болезненны, так что любой разумный человек поймет, насколько они глупы. Этическое решение связано с гораздо более запутанными вещами, а именно конфликтами долга, самыми дьявольскими из созданных вещей, и в то же время самыми одинокими из выдуманных самым одиноким, Творцом мира. В конфликтах долга один кодекс говорит: «Тпру!», а другой: «Но!», а вам хоть бы хны. Действительно, то, что хорошо для одного, оборачивается злом для другого. Подумайте только об измученной заботами матери, которая вмешивается во все, что делает сын, конечно же, из самой беззаветной заботы, но в действительности с убийственным эффектом. Для матери, естественно, хорошо, что сын не делает того и этого, а для сына это просто моральная и физическая катастрофа – едва ли хорошая вещь.

Вы правы, что индивидуальная этика Нойманна налагает на нас гораздо более тяжелые требования, чем христианская этика. Нойманн совершает здесь лишь тактическую ошибку: он вслух, нагло, произносит то, что всегда было правдой. Как только этика установлена как абсолют, это катастрофа. Ее можно воспринимать только относительно, как и Нойманна следует понимать относительно, как религиозного еврея немецкого происхождения, живущего в Тель-Авиве. Если человек воображает, что может избавиться от всех возможных взглядов, то обманывает себя: взгляды укоренены в архетипах, с которыми не так-то просто справиться. Нойманн предлагает нам результат интеллектуальной операции, которую вынужден был проделать для себя, чтобы получить новое основание своей этики. Как врач, он глубоко впечатлен моральным хаосом и чувствует себя в высшей степени ответственным. Из-за этой ответственности он пытается разобраться с этической проблемой не для того, чтобы дать законный указ, а чтобы прояснить свои этические размышления, естественно, рассчитывая сделать это и для мира вокруг.

Читая такую книгу, вы также должны учитывать, в каком мире мы живем. Возможно, вы знаете, что сегодня христианство релятивизировано расколом Церкви на сколько-то миллионов католиков, сколько-то миллионов протестантов, что большевизм правит от Тюрингена до Владивостока, да еще есть Восток с несколькими миллиардами не-христиан, который тоже имеют свой взгляд на мир. Поскольку мир един, мы сталкиваемся с вопросом: как нам с этим справиться? Мы не можем просто ограничиться нашим взглядом на мир, но волей-неволей вынуждены найти такую точку зрения, которая позволит шагнуть немного дальше христианства, равно как и буддизма и т.д. Как христианин, вы должны принуждать себя и сделать повседневной заботой разрешение прискорбного конфликта в Церкви, ища среднее положение. Нельзя быть просто католиком или протестантом. Это слишком поверхностно, ведь в конце концов один другому брат, и от этого не избавиться, просто объявив одного из них неправым. Нойманн утверждает положение, которое в глубочайшем смысле верно для всех. Если есть внутренний определяющий фактор, он должен быть верным для всех. Вопрос только один: есть ли внутренний голос, т.е. призвание? Без сомнения, его нет для 99% человечества, как нет и множества других вещей для большей части человечества по той простой причине, что им они неизвестны. Нет даже обычной гигиены, которая верна для более, чем 90% человечества, не говоря уже о соответствующей морали. Если этическое решение в конце концов не происходит из человеческой природы, то это дело абсолютно безнадежное, ведь ни одна книга законов долго не продержалась. Субъективно я абсолютно убежден во внутреннем определяющем факторе, и моя практическая работа с пациентами нацелена исключительно на доведение его до сознания. То, чему учат моральные кодексы, руководства по морали и уголовные кодексы – это проза жизни, которую не упустит ни один образованный человек. Но нет ни одного законодательства о конфликте долга, и только тут начинается настоящая этическая проблема. Только здесь вы научитесь этической ответственности. Все остальное разрешается приспособлением и простым здравым смыслом. Я нисколько не считаю особенно достойным похвалы с моральной точки зрения, если человек избегает всего, что обычно считается грехом. Этическое значение имеют только те решения, которые принимаются в ситуациях крайнего сомнения. Вот вопрос, который жжет душу Нойманна, и тут он имеет мою полную поддержку, неважно, относительна моя позиция или нет. Я не оппортунист, но в этом отношении наблюдаю определенные фундаментальные этические принципы, а не утилитарные.

Если бы я писал об этике,[2] , то выражался бы не так, как Нойманн. Но я и не Нойманн, которого жестокая судьба вытолкнула на воинственную противоположную позицию. Если он столкнул мир с трудностью, которой мучаются столько людей, меня это нисколько не удивляет, и я его за это не виню. И я не жалею, если эти так называемые христиане немного помучаются. Они в полной мере этого заслужили. Они вечно бормочут о христианской морали, и я хотел бы увидеть хоть одного, кто ей действительно следует. Они не могут набраться и малейшего понимания Нойманна, не говоря уже о братской любви. Я лишь хочу, чтобы нынешние христиане наконец поняли — то, за что они стоят, совсем не христианство, а безобразная законническая религия, от которой сам основатель пытался их освободить, следуя своему голосу и призванию до самого печального конца. Иначе никакого христианства не было бы. Можно быть уверенным, что «сообщество» будет разъярено этой проблемой индивидуальной этики, но так и должно быть, ведь вопрос ныне стоит так: сообщество кого или с кем? Не сообщество как таковое, ведь оно всегда было и каковы результаты? «Народное сообщество» в Германии и все подобное. Самое время для того, чтобы люди размышляли, как они устроены или как устроены вещи, которые они хотят ввести в сообщество. Плохая причина не станет лучше, умноженная 10000 раз, а 100 пройдох не сложатся в одного приличного человека.

Как первое правило чтения книг я бы порекомендовал вам всегда учитывать, кто автор. Мы должны уже знать, что мысли, выраженные словами, никогда не представляют нечто абсолютное, и только невежды тачают себе новое одеяние из лохмотьев мысли. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. Глубинная психология и новая этика Нойманна породила значительные споры (ср. Нойманн, дек. 1948 г.)

2. Ср. “A Psychological View of Conscience”, CW 10.

Гебхарду Фрею, 17 января 1949 г.

Дорогой профессор Фрей,

Большое спасибо за любезно присланную работу о магии.[1] Вопрос о «тонком теле»[2] интересует и меня. По привычке я подхожу к проблеме под научным углом. Я начинаю с формулы: E=M, энергия равна массе. Энергия — это не просто количество, это всегда количество чего-то. Если считать психический процесс энергетическим, мы придаем ему массу. Эта масса должна быть очень маленькой, иначе ее можно было бы продемонстрировать физически. Доступной для демонстрации она становится в парапсихологических явлениях, но в то же время показывает, что, хотя она подчиняется психическим законам, но не подчиняется физическим, будучи частью независимой от времени и пространства, а это означает, что психическая энергия ведет себя, словно время и пространство обладает только относительной верностью. Так что психическая энергия может быть постигнута только посредством 4- и мультимерной схемы. Это можно представить математически, но не изобразить. Атомная физика поступает так же по отношению к количественно измеримым фактам. Психолог, однако, пока не видит возможности количественно измерять свои факты. Он может их только установить, но не объяснить. Без сомнения, есть синхронистические эффекты с «оживляющей» силой, т.е. явления не только синхронистические, но и допускающие догадку, что психическая энергия влияет на живые или неживые объекты таким образом, что они, словно «оживленные» чуждым психическим содержанием, вынуждены каким-то образом их представлять. Эти воздействия происходят не из сознания, а из бессознательной формы существования, которая, похоже, постоянно находится в чисто относительной пространственно-временном, т.е. 4- или мультимерном состоянии. Психические содержания в этом состоянии действуют как вне меня, так и внутри, как вне времени, так и во времени.

Я думаю, это можно заключить с достаточной уверенностью. Конечно, это не объяснение, а просто попытка сформулировать выводы, основанные на эмпирических посылках. Психика кажется мне действительным фактом, частью внепространственным и вневременным. «Тонкое тело» может быть подходящим выражением для этой части психики. С наилучшими пожеланиями и сердечной благодарностью,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. “Magie und Psychologie”, Neye Schweizer Rundschau (Zurich), No. 48, 1948/49, pp. 680-88.

2. В парапсихологии это теория о том, что психические явления в форме «тонкого тела» могут проявляться как физические явления. Ср. C.A. Meier, “Psychosomatic Medicine from the Jungian Point of View”, Journal of Analytical Psychology (London), VIII:2 (July 1963), 111ff.

Юджину М.Э. Рольфу, 3 мартя 1949 г.

[Оригинал на английском]

Дорогой мистер Рольф,

Сожалею, что так задержал вашу рукопись,[1] но я хотел тщательно ее изучить, в чем мне помогал друг. Первая часть вашей книги — это довольно интересная попытка применить идею целостности к индивидууму в свете вашего собственного опыта, но во второй части вы все больше становитесь жертвой идеи коллективного решения.

В письме вы говорите, что в работе над первыми частями книги у вас был сон, что у вас будет ребенок, при работе над дальнейшими вам снилось, что у вас маленький, но похожий на вас ребенок, а в конце вы боялись, что будет выкидыш. Боюсь, эти сны относятся к вашей книге в том смысле, что вторая часть и конец — это незрелые попытки перенести индивидуальный опыт для коллективного применения, что невозможно. Нельзя научить некой морали или вере; нужно стать ею. Тогда вы можете говорить, что хотите, и это работает. Но вы еще блуждаете в лесу. Например, вы полностью отвергаете тот факт, что у мужчины есть анима, портящая всю музыку — вы женились на ней, и в нее ворвалась тень. При таких условиях почти невозможно осознать собственную аниму, ведь ее реальность все время у вас под носом, и всё напоминает о том, что она ваша жена.

В наши дни есть большое искушение, говоря о немцах, искать своего рода коллективное учение или коллективный идеал, но вы находите только слова, ничего не несущие. Но если вы действительно интегрированная личность, иными словами, если вы все знаете о своей тени и об аниме (что хуже), то у вас есть надежда быть истиной, то есть быть подлинным, и только это работает. Я мог бы повторить слова раннего христианского папируса, который гласит: «Потому стремитесь прежде всего познать себя, ведь вы – город, а город – это царство».[2]

...

Надеюсь, вы не будете возражать против почти грубой прямоты моего письма. Она от добрых намерений, поскольку я знаю, что, если вам удастся опубликовать книгу в нынешнем виде, успеха она не приобретет или окажет неправильное воздействие. Потому я бы посоветовал вам оставить рукопись неопубликованной, пока важнейший вопрос о тени и аниме не будет должным образом улажен.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Лондон.

1. “The Idea of Humanity” (не опубликована). Юнгу понравились первые главы о субъективной реальности Божественного и стадиях жизни, но ему показались сомнительными последние главы о христианском учении о семье. (О позднейших сочинениях Р. см. Рольф, 1 мая 54 г., 19 нояб. 60 г.)

2. Оксиринхский папирус 654, ii в Grenfell and Hunt, New Sayings of Jesus and Fragments of a Lost Gospel (1904), p. 15. Точные слова таковы: «(потому стремитесь?) познать себя ... (и?) вы познаете, что вы в (граде Божьем?) и вы (город?)». Ср. также James, The Apocryphal New Testament (1924), pp. 26f.

Анри Флурнуа, 29 марта 1949 г.

Дорогой коллега,

Я прочитал ваш благосклонный отзыв о моей работе с особенным удовольствием. Большое спасибо за тот интерес, который вы любезно проявили в отношении объективного описания моих идей.

Однако, меня очень заинтересовало то, что я нашел в эпилоге несколько ссылок на архетипы, которые, кажется, содержат несколько неверное понимание. Я не отрицаю существование фактов, доказанных Фрейдом. Я не верю в теории и не склонен заменять его теорию другой. Я намереваюсь продемонстрировать новые факты – существование архетипов, например, - которые, более того, были признаны другими науками: в этнологии как representations collectives (Леви-Брюль); в биологии (Альвердес[1]); в истории (Тойнби); в сравнительной мифологии (Кереньи, Туччи,[2] Вильгельм и Циммер, представляющие древнюю Грецию, Тибет, Китай и Индию); и в фольклоре как «мотивы». Хорошо известная идея «поведенческого шаблона» в биологии синонимична с идеей архетипа в психологии. Как ясно показывает термин “archetypus”, это идея даже не оригинальная; эта концепция с тем же значением встречается уже у Филона Иудея, в Corpus Hermeticum и у Дионисия Ареопагита. Все мое открытие состоит только в том факте, что, по моему мнению, удалось доказать, что архетипы проявляются не только в «миграции символов»[3], но и в индивидуальных бессознательных фантазиях каждого без исключения человека. У меня есть предоставленные доказательства этого в нескольких больших томах, которые, к сожалению, еще не были опубликованы на французском. Как мне видится, идея психического «шаблона поведения» совсем не удивительная, поскольку схожесть автохтонных психических продуктов признавалась как факт даже Фрейдом. Ему же принадлежит честь открытия первого архетипа, эдипова комплекса. Это одновременно и мифологический, и психологический мотив. Но очевидно, что это не более чем один архетип, представляющий отношения сына с его родителями. Должны быть и другие, ведь есть отношения дочери и родителей, родителей с детьми, отношения между мужчиной и женщиной, братом и сестрой и т.д. Весьма вероятно, что есть «шаблоны», представляющие различные возраста человека, рождение, смерть и т.д. Есть множество типичных ситуаций, каждая из которых представлена некой присущей ей формой и вынуждает индивидуума действовать специфически человеческим образом. Это те же формы, что заставляют птиц вить гнезда определенным образом. Инстинкт принимает особую форму, даже в человеке. Эта форма и есть архетип, названная так, поскольку бессознательное мышление выражается мифологически (vide Эдип). Я только продолжаю начатое Фрейдом и часто сожалею, что фрейдистская школа не поняла, как развить удачное открытие своего учителя.

Читая ваш эпилог, я задавался вопросом, не ставите ли вы под сомнение мою квалификацию или научную компетенцию, как это обычно делают фрейдисты? Без сомнения, ваша критика обоснована, но, к сожалению, я не знаю ее причин, и мне было бы очень полезно их узнать. Никто пока не смог опровергнуть мою гипотезу. Сам Фрейд точно не считал, что нужно знать греческую мифологию, чтобы иметь эдипов комплекс (и я тоже, кстати говоря). Очевидно, существование архетипа, то есть возможности развить эдипов комплекс, не зависит от исторических мифологем. Где логическая ошибка в этом рассуждении?

Я не смог обнаружить ни малейших различий между инцестуозной греческой фантазией и современной фантазией. Без сомнения, инцестуозная фантазия довольно универсальна, и, очевидно, совсем не уникальна в том, что находит мифологическое выражение. Какой более естественный вывод мы можем сделать, чем тот, что мы имеем дело с присущей всем людям тенденцией, инстинктивной и врожденной, поскольку инстинкт свойствен всем животным? Как еще можно объяснить идентичные или аналогичные продукты среди племен и индивидуумов, которые не знали о существовании параллельных творений? Вы действительно считаете, что каждый цыпленок выдумывает собственный способ разбить яйцо? Или каждый угорь принимает индивидуальное решение отправляться на Бермуды, словно это идея, ранее неслыханная? Почему люди не учитывают тщательно задокументированные факты, которые я представил в алхимических исследованиях? Но они не читают тех книг и удовлетворяются довольно детскими предрассудками, словно я подразумеваю существование врожденных представлений и другими нелепицами!

Так что, хотя я восхищаюсь добросовестностью, с которой вы представили мои эссе, я, признаюсь, не могу не сожалеть, что вы не избежали такого уничижительного упоминания без малейших доказательств. После прекрасной попытки быть строго объективным исповедания вашей фрейдистской веры, возможно, было бы достаточно, чтобы облегчить вашу совесть. Но мне кажется, что вы могли бы сделать это и без обличения еретика.

Обычно я не пишу таких писем. Но мне показалось, что следует сделать исключение в свете личного почтения, которым всегда характеризовались мои отношения и с вашим отцом, и с вами. Остаюсь, дорогой коллега,

Ваш с наилучшими пожеланиями, К.Г. Юнг

□ (Переведено с французского.) Анри Флурнуа, сын швейцарского психиатра Теодора Флурнуа (1854-1920). Осуществленный Т. Флурнуа перевод «Фантазий Миллер», т.е. “Quelques Faits d’imagination creatrice subconsciente” в Archive de psychologie (Geneva), V (1906), стал отправной точкой Символов трансформации Юнга. Юнг описывает роль, которую он играл в его развитии, в Erinnerungen, Träume, Gedanken, pp. 378f. (эта часть пропущена в английском и американском издании). В Memories, p. 162/158 он ссылается на него как на «уважаемого и отеческого друга».

1. Фридрих Альвердес, немецкий зоолог. Ср. Jung, “Instinct and the Unconsciousness”, CW 8, par. 282, n. 12, где цитируется Alverdes, “Die Wirksamkeit von Archetypen in den Instinkthandlungen der Tiere”, Zooligischer Anzeiger (Leipzig), CXIX, 9/10 (1937).

2. Джузеппе Туччи, итальянский ориенталист, профессор религии и философии Индии и Дальнего Востока в университете Рима. Читал лекцию в Эранос в 1953 г. на тему «Земля в восприятии индийской и тибетской религии, особенно в связи с тантрами».

3. Одна из теорий, объясняющих совпадение мифов и символов среди различных цивилизаций, словно они передаются миграцией традиции. Cf. “Constitution and heredity in Psychology”, CW 8, par. 228.

Эмме фон Пелет, Боллинген, 4 апреля 1949 г.

Дорогая фрау фон Пелет,

Ваш подарок был большой радостью! Петер Хебель[1] – это наш базельский поэт par excellence, и я провел все детство в устье Визе[2], воспетой Хебелем. Боюсь, вы многого лишились, оставив эту фамильную вещь мне. Сердечно благодарю!

То, что идет к вам из мира, и то, как вы отвечаете, составляет ваши отношения с миром. Просто это «выходит в мир». Пока вы делаете это под покровом переводов.[3] Это такая же хорошая работа, как любая другая. Плодотворная интроверсия возможна, только когда есть отношения и с внешним.

Если Шанти[4] – это для вас слишком, нужно отступить, пока не найдете терпимую середину. Не позволяйте, чтобы вам навязывали – это было бы серьезной слабостью. Нахождение правильной меры – это тоже способ соотноситься с миром. С сердечной благодарностью и наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

1. Иоганн Петер Хебель (1760-1826) – швейцарский поэт.

2. Река Визе течет через Кляйн-Хюнинген, где отец Юнга поселился в 1879 г. Ср. Memories, p. 15/29.

3. Ср. Пелет, 15 янв. 44 г., прим. □.

4. Дом, где П. жила, возле Асконы.

Аниэле Яффе, Боллинген, 12 апреля 1949 г.

Дорогая Аниэла,

Ваше письмо попало ко мне во время сложных размышлений. Сожалею, но не могу сказать больше. Это было бы слишком. Кроме того, я пока не достиг конца своего тернистого пути. Тяжкие и обременительные озарения[1] явились ко мне. После долгих блужданий во тьме разгорелись яркие огни, и я не знаю, что это значит. Во всяком случае, я знаю, зачем мне заточение в Боллингене. Сейчас это нужнее, чем когда-либо. ...

Поздравляю вас с завершением «Серафиты».[2] Хотя Бальзаку не помогло то, что он отвернулся от самости, всякий хотел бы суметь это. Но я знаю, что платить за это придется еще дороже. Хотел бы я, чтобы Яхве Саваоф был κύριος των δαιμόνων.[3] Я все больше понимаю, почему едва не умер и не могу не жалеть об этом. Горькое питье. С сердечными приветствиями,

Всегда ваш, К.Г.

□ (Письмо написано от руки.)

1. В то время Юнг работал на Aion, содержавшим зерна многих идей, впоследствии сформулированных в «Ответе Иову» и «Синхронистичности».

2. Я. Читала две (неопубликованные) лекции в Психологическом клубе Цюриха о жизни Бальзака и его романе «Серафита».

3. = Господь демонов.

Анониму, 25 апреля 1949 г.

Дорогой коллега,

Я просмотрел ваше символогическое эссе.[1] У вас есть отличные идеи, но не хватает интеллектуальной дисциплины и научного метода, которые имеют важнейшее значение в этой области. Без них человек бесцельно дрейфует и не достигает надежных результатов. Есть также психологическая опасность, поскольку символический материал констеллирует ваше бессознательное, и, если вы не работаете с материалом по строгим научным правилам, а только вынюхиваете интуитивные аналогии, бессознательное только разрушается, а не синтезируется. Я должен предупредить вас об этой опасности! Я бы посоветовал выделить один отдельный вопрос, скажем, форму чисел 0-9 римских и арабских и исследовать проблему с научным подходом, избегая всяких отклонений.

Я бы также посоветовал войти в контакт с фрейлейн доктор Шерф[2] в Институте, чтобы она дала вам необходимое методологическое наставление. Врачи редко имеют дифференцированное мышление, поскольку их обучение не предоставляет возможности тренироваться в этом отношении. Но в психологии оно бесценно.

Для вашего умственного здоровья очень важно, чтобы, с одной стороны, вы занимались психическим материалом, а с другой делали это настолько систематически и аккуратно, насколько возможно, иначе вы очень рискуете. Не забывайте, что оригинальный смысл всех букв и чисел был магическим! Отсюда «угрозы душе».[3] В ваше работе есть хорошее начинание, но она еще слишком необдуманная, слишком беспорядочная, слишком бессвязная. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.) Швейцария.

1. Попытка интерпретировать некоторые современные арабские числа как символические образы.

2. Ср. Вюиль, 22 фев. 46 г., прим. 1.

3. Страх первобытных людей перед опасностями, угрожающими их душам и приводящими к «утрате души» или, в психологических терминах, диссоциации сознания. Ср. Frazer, The Golden Bough, Part II: Taboo and the Perils of the Soul.

Армину Кессеру, 18 июня 1949 г.

Дорогой герр Кессер,

Я хотел бы поблагодарить вас за дружелюбный обзор моей книги Symbolik des Geistes.[1] Вы смогли справиться с этим сложным материалом так, что читатель получит подлинное впечатление о моих идеях.

Я бы хотел только обратить ваше внимание на одну маленькую нестыковку: с психологической перспективы концепция самости не может быть описана как summum bonum. Я нигде ее так не описывал. Это было бы противоречие в терминах, поскольку самость по определению представляет подлинное единство всех противоположностей. Ее нельзя описать как summum bonum даже в метафорическом смысле, поскольку это не summum desideratum [самое желанное – лат.], а скорее dira necessitas [настоятельная необходимость – лат.] со свойственными ей неприятными качествами. Индивидуация – это как достижение, так и фатальность. Психология самости – это не философия, а эмпирический процесс, который, будучи процессом естественным, мог бы протекать гладко, если бы не принял трагический оборот в человеке, столкнувшись с его сознанием.

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (1906-1966), швейцарский критик искусства и литературы.

Маркусу Фирцу, 22 июня 1949 г.

Дорогой профессор Фирц,

Я прочитал вашу великолепную работу в Eranos-Jahrbuch со страстным интересом.[1] Я нахожу ее исключительно стимулирующей.

Однако, я обращаюсь к вам по другому вопросу, а именно в связи с приложенной рукописью, которую побудил меня написать Паули.[2] Это сведение воедино моих мыслей о концепции синхронистичности. Поскольку физики ныне единственные, кто могут успешно справиться с такой концепцией, именно от физика я жду критического понимания, хотя, как вы увидите, эмпирическая база полностью лежит в области психических явлений.

Я буду крайне благодарен, если вы будете так любезны, чтобы критически отнестись к моим мыслям, а также за любую критику. К сожалению, я движусь по очень сложной и неясной территории, где разум может легко сбиться с пути. Но поскольку проблема кажется мне первостепенной, я бы не хотел отвергать ничего, что поможет дискуссии.

Надеюсь, я не требую слишком много вашего драгоценного времени. Заранее благодарю,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. “Zur phisikalischen Ernenntnis”, Eranos Jahrbuch 1948.

2. Вероятно, черновик будущей лекции Эранос “Ueber Synchronizität”, Eranos Jahrbuch 1951, теперь “On Synchronicity”, CW 8, Appendix, pars. 969ff,

Вирджинии Пейн, 23 июля 1949 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая мисс Пейн,

Я помню конференцию Кларка в 1909 г.[1] Это был мой первый визит в Соединенные Штаты, и по этой причине воспоминания особенно яркие, хотя, должен сказать, детали самой конференции во многом забылись. Но некоторые события я помню.

Я путешествовал на одном судне с профессором Фрейдом, который тоже был приглашен, и я живо помню наше обсуждение его теорий. Мы по большей части анализировали наши сны во время путешествия, а также во время пребывания в Америке и по пути назад. Профессор Уильям Штерн[2] из Вроцлава тоже был на этом судне, но Фрейд не был особенно доволен присутствием академического психолога. Неудивительно, ведь его положение первопроходца в Европе не было особенно завидным. Я до сих пор сочувствую его негативному отношению, поскольку 30 лет разделял такую же судьбу.

Два человека на конференции Кларка оказали на меня глубокое и длительное впечатление. Это были Стенли Холл,[3], президент, и Уильям Джеймс, которого я тогда встретил впервые. В особенности мне запомнился вечер в доме президента Холла. После ужина появился Уильям Джеймс, и меня особенно заинтересовали личные отношения между Стэнли Холлом и Уильямом Джеймсом, поскольку из некоторых замечаний президента Холла я понял, что Уильяма Джеймса не принимали всерьез из-за его интереса к миссис Пайпер[4] и ее экстрасенсорным восприятиям. Стэнли Холл предупредил нас, что просил Джеймса обсудить некоторые его результаты с миссис Пайпер и принести некоторые материалы. Так что, когда Джеймс пришел (были Стэнли Холл, профессор Фрейд, один или два других человека и я), он сказал Холлу: «Я принес кое-какие работы, которые могут вас заинтересовать». Он засунул руку в грудной карман и вытащил пакет, который, к нашему удивлению, оказался пачкой долларов. Учитывая большие услуги, оказанные Стэнли Холлом для упрочения благополучия университета Кларка, а также его довольно критические замечания о занятиях Джеймса, нам это показалось особенно удачным ответом. Джеймс ужасно извинялся, а потом достал настоящие бумаги из другого кармана.

Я провел два замечательных вечера с Уильямом Джеймсом и был невероятно впечатлен ясностью его ума и полным отсутствием интеллектуальных предрассудков. Стэнли Холл был столь же ясно мыслящим человеком, но решительно академического склада.

Конференция была примечательна тем, что это был первый раз, когда профессор Фрейд непосредственно соприкоснулся с Америкой. Это было первое официальное признание существования психоанализа, что для него много значило, поскольку признание в Европе было прискорбно скудным. Я тогда был молодым человеком. Я читал лекции об ассоциативных тестах и случае из детской психологии.[5] Меня также интересовала парапсихология, и беседы с Уильямом Джеймсом преимущественно велись на эту тему и о психологии религиозного опыта.

Насколько я помню, мы не установили контактов с психологами или психиатрами, за исключением старого доктора Патнема,[6] который, что любопытно, был адептом философии Гегеля. Кроме того, он был непредвзятой, весьма человечной личностью и очень понравился мне.

Поскольку это был наш первый визит в Америку, нам все казалось странным, и мы чувствовали, что мыслим на ином ментальном языке, чем окружающие американцы. Мы с профессором Фрейдом много обсуждали особенности американской психологии, которая, по крайней мере, мне казалась более или менее загадочной. Я разобрался в ней, только когда вернулся в 1912 г.[7] Только тогда я начал понимать основные отличительные черты американской психологии по сравнению с европейской.[8]

Мы провели очень интересную неделю в лагере доктора Патнема в Адирондаках и снова были сбиты с толку необычными путями и идеями многих местных гостей в том лагере. Это была большая партия примерно в 40 человек.

Я мало что помню из работ, представленных на конференции, а также проходившие дискуссии, но мы четко ощущали, что наша точка зрения совершенно иная, и что едва может существовать мост между превалировавшими в то время американскими взглядами и нашим особым европейским подходом.

Не мне судить о влиянии на психиатрию в целом, поскольку это специфически американское развитие, за которым я не следил. Влияние психологии на психиатрию до сих пор весьма незначительное по очевидным причинам. Во всяком большом учреждении нет времени для индивидуального исследования, по крайней мере, в Европе, а число обученных мной иностранцев довольно мало.

В надежде, что я смог предоставить вам хотя бы представление о моих воспоминаниях о конференции Кларка, остаюсь

Искренне ваш, К.Г. Юнг

1. П. спрашивала Юнга о его воспоминаниях об этой конференции (ср. Форель, 12 окт. 09 г., прим. 1), о которой писала докторскую диссертацию в университете Висконсина.

2. (1871-1938), немецкий психолог, профессор психологии в университетах Вроцлава и Гамбурга, с 1933 г. жил в США.

3. Американский психолог (1844-1924), профессор психологии и президент университета Кларка. Ср. Memories, p. 366/337.

4. Ср. Кюнкель, 10 июля 46 г., прим. 3.

5. “The Association Method” и “The Family Constellation” (CW 2) и “Psychic Conflicts in a Child” (CW 17).

6. Джеймс Джексон Патнем (1846-1915) – американский врач. Профессор неврологии в Гарварде; основатель американской психоаналитической ассоциации.

7. В сентябре 1912 г. Юнг дал серию лекций на тему “The Theory of Psychoanalysis” (CW 4) в университете Фордхема, Нью-Йорк.

8. Ср. “The Complications of American Psychology”, CW 10.

Элен Кинер, 13 августа 1949 г.

Лорогая фрейлейн Кинер,

В своей работе “Der Geist der Psychologie” (Eranos Jahrbuch 1946) я показал при помощи исторического материала, что коллективное бессознательное символически сравнивалось со звездным небом – в частности, Парацельсом.[1] Я посвятил целую главу бессознательному как «множественному сознанию».[2] Я не могу повторить вам всю эту главу. Я бы посоветовал обратиться в страсбургскую университетскую библиотеку, можно ли отправить вам эту работу из базельской университетской библиотеки. К сожалению, у меня больше не осталось копий.

Обосновать фактическую аналогию между бессознательным и космосом – это практически неразрешимая задача. Так же невозможно привести предполагаемое планетарное расположение электронов вокруг атомного ядра, поскольку это только противоречивая модель, посредством которой некоторые физики представляли себе математические отношения между электронами и атомным ядром. Я использую похожий образ, чтобы представлять отношения между архетипами и центральным архетипом самости. Это не доказательство настоящей тождественности или сходства, все основано только на том, что объяснение использует тот же образ, чтобы некоторые непредставимые отношения стали более или менее доступны восприятию. Это также верно для исторических символов природы бессознательного, которые я обсуждал в вышеупомянутой работе. Не только возможно, но и по некоторым причинами довольно вероятно, что коллективное бессознательное странным и совершенно непостижимым образом согласуется с объективными событиями. Я пытался сформулировать это согласование как синхронистичность и как раз сейчас работаю над этим. Но нельзя сказать, что такое совпадение отражается в аналогии планетарных законов движения или звездного неба. Здесь мы сталкиваемся, как вы видите, с очень сложной проблемой, которую лучше не затрагивать. Для ваших целей достаточно того, что аналогия между звездным небом и бессознательным существовала с очень ранних времен, по крайней мере, как символ.

Больше мне добавить нечего. С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Аналитический психолог, Страсбург.

1. Cf. “On the Nature of the Psyche”, CW 8, pars. 390ff.

2. Ibid., ch. 6.

Эриху Нойманну, Боллинген, 28 августа 1949 г.

Дорогой коллега,

Из-за многочисленных хлопот я пока смог прочитать только едва ли больше половины вашей рукописи.[1] Даже для образованной светской публики это очень трудно, потому что слишком многое в ней берется за данность. Очень интересно для меня, потому что великолепно продумано. Только вот вы склонны обращаться с бессознательным слишком пессимистично. Желательно было бы противопоставлять каждому негативному замечанию позитивное, иначе возникает впечатление катастрофической трагедии, лишенной всякой благодати. Но это не согласуется опытом: «Бог помогает храбрым». Что до остального, у меня нет существенных поправок. Я особенно впечатлен глубиной вашего осмысления проблемы. Но не забывайте, что за этим облаком мысли находится публика, которая едва ли сможет постигнуть ее. Остаюсь с наилучшими пожеланиями,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ (Письмо написано от руки.)

1. Вероятно, рукопись “Die mythische Welt und der Einzelne”, Eranos Jahrbuch 1949.

Дороти Томпсон, 23 сентября 1949 г.

[Оригинал на английском]

Дорогая миссис Томпсон,

Приятно получить письмо хорошо образованного человека, в противоположность тому дурному потопу идиотских и злобных выпадов, который я, похоже, высвободил в США.[1]

Что ж, как вы знаете, я так же глубоко озабочен экстраординарной, равно как и неестественной, ситуацией в мире, как и вы. (Кстати, я читал множество ваших политических комментариев и восхищаюсь их практичной информативностью и здравомыслием!)

Я многое мог бы сказать о настоящей дилемме в мире с психологической точки зрения. Но я боюсь, что это заведет слишком далеко в сторону психологических тонкостей, которые потребуют многих объяснений.

Я постараюсь излагать просто. Политическая ситуация – это проявление параллельной психологической проблемы в миллионах индивидуумов. Эта проблема преимущественно бессознательная (что делает ее особенно опасной!) Она заключается в конфликте между сознательной (этической, религиозной, философской, социальной, политической и психологической) точкой зрения и бессознательной, которая характеризуется теми же аспектами, но представлена в «низшей», т.е. более архаичной форме. Вместо «высокой» христианской этики – законы стада, подавление индивидуальной ответственности и подчинение племенному вождю (тоталитарная этика). Вместо религии – суетная вера в ad hoc учение или истину; вместо философии – низкопробная доктринерская система, которая «рационализирует» аппетиты стада; вместо дифференцированной социальной организации – бессмысленное хаотическое нагромождение потерявших корни индивидуумов, удерживаемое чистой силой и страхом, ослепленное соответствующей ложью; вместо конструктивного использования политической силы с целью достижения равновесия свободно развивающихся сил – разрушительная склонность к расширению подавления на весь мир посредством достижения простого превосходства во власти; вместо психологии – использование психологических средств для того, чтобы загасить индивидуальную искру и задержать развитие сознания и разума.

Этот конфликт вы найдете практически в каждом гражданине любой западной нации. Но он его практически не осознает. В России, которая всегда была варварской страной, бессознательная половина конфликта достигла поверхности и заменила цивилизованное сознание. Мы боимся, что именно это может произойти и с нами. Мы боимся этой шизофрении тем более, что Германия ясно продемонстрировала, что даже цивилизованное сообщество может быть охвачено такой умственной катастрофой неожиданно (что доказывает мою точку зрения).

Так что нам нужно осознать:

1. Мы не защищены.

2. Разрушительные силы прямо в нас.

3. Чем более они бессознательные, тем опаснее.

4. Опасность угрожает как снаружи, так и изнутри.

5. Нам не уничтожить врага силой; даже не стоит пытаться победить Россию, потому что мы только уничтожим себя, ведь Россия, так сказать, тождественна с нашим бессознательным, в котором скрываются наши инстинкты и все зародыши будущего развития.

6. Бессознательное нужно медленно интегрировать без насилия и с уважением к нашим этическим ценностям. Это требует многих изменений в наших религиозных и философских взглядах.

Запад вынужден перевооружаться. Нужно готовиться к худшему. Европа должна быть подготовлена США à tort et à travers [вкривь и вкось – фр.], если уж на то пошло. И это жизненно важно для США. Но не нападать! Ни при каких условиях! Россия только сама может уничтожить себя. Нам не победить свои инстинкты, но они могут мешать друг другу, а так и будет, если позволить им течь свободно без всяких ограничений, т.е. пока они не убивают вас. Стреляйте, только когда само ваше существование под угрозой, а не просто задеты чувства или традиционные убеждения.

Накопление оружия, хотя и бесценно, является большим искушением им воспользоваться. Потому берегитесь военных советников! Они ждут не дождутся, чтобы нажать на курок. Россия определенно на пути войны, и только страх перед посвященными удерживает ее. Ваша страна уже воюет с Россией, вроде drôle de guerre [странная война – фр.] 1939/40. Нет рассудка и дипломатии, которые помогут эффективно справиться с Россией, потому что в ней первичный импульс (как в случае с Гитлером!)

Я вижу основные проблемы не в России, а в Европе, которая стала жизненно важным продолжением США. Основной вопрос в том, могут ли исторически дифференцированные нации Европы быть успешно спаяны вместе, чтобы образовать единые блок. Кроме военных защитных мер организация Европы представляет собой важнейшую и самую трудную задачу американской политики.

Я бы хотел обратить ваше внимание на мою небольшую книгу: Essays on Contemporary Events (Kegan Paul, London, 1947), где вы найдете некоторые дальнейшие рассуждения о великой проблеме нашего времени. Мне кажется, что в корне всех этих проблем лежит развитие науки и технологии, которое уничтожило метафизическую основу человека. Социальное благополучие заменило царство Божье.

Земное счастье может быть достигнуто только посредством несчастья другого человека, так как достаток прирастает за счет бедности. «Социальное благополучие» стало приманкой, наживкой и слоганом для лишившихся корней масс, которые мыслят только в терминах личных нужд и возмущения; но они не видят, что нет спасения от закона компенсации. Их марксистская философия основана на убеждении, что реку в будущем можно будет убедить течь в обратном направлении. Они не видят, что сами должны платить за этот трюк нескончаемым страданием. Таким образом, гораздо лучше знать, что жизнь на этой земле балансирует между равным количеством удовольствия и несчастья, даже когда она лучшая, и что настоящий прогресс – это только психологическая адаптация к различным формам индивидуального несчастья. Несчастье относительно. Когда у большинства людей по две машины, человек с одной машиной – это пролетарий, лишенный благ этого мира, потому предназначенный для свержения социального порядка. Германия не обладала властью над миром, потому она была «неимущей».

Мы все мыслим в терминах социального благополучия. Это большая ошибка, поскольку чем больше вы экономите на грубых формах страдания, тем больше вас затягивает в ловушку новых, неожиданных, запутанных, утонченных и непостижимых вариантов несчастья, о которых вы никогда и не мечтали. Подумайте о почти неестественном увеличении разводов и неврозов! Должен сказать, что предпочитаю скромную бедность или любой ощутимый дискомфорт (например, нет ванны, нет электричества, нет машины и т.д.) этим напастям. Тот немногий социальный прогресс, достигнутый нацистской Германией и Россией, компенсируется полицейским террором, новым и весьма значительным пунктом в списке несчастий, явившимся неизбежным следствием «социального благополучия». Почему не «духовное благополучие»? Ни одно правительство на земле об этом не беспокоится. Но духовное изменение – это проблема.

Если мы понимаем, что такое Россия в нас, то знаем, как справиться с ней политически.

Древний Рим, не ведавший, как справиться с собственными социальными проблемами, например, рабством, поддался натиску варварских племен. Христианское средневековье устояло перед первой азиатской волной и второй (турки). Теперь мир столкнулся со второй. Великая опасность в том, что мы не заняты своей духовной проблемой, как древний Рим. Технология и «социальное благополучие» никак не помогают одолеть духовную стагнацию и не дают ответа на духовную неудовлетворенность и беспокойство, которые угрожают и изнутри, и снаружи. Мы еще не поняли, что открытие бессознательного представляет невероятно огромную духовную задачу, которая должна быть выполнена, если мы хотим сохранить цивилизацию.

Надеюсь, вы простите мне ту бессистемность, с которой я представил свои идеи, о которых вы хотели услышать. Знаю, моя попытка весьма неполноценна, но я не могу написать целую книгу. Тем не менее, надеюсь, вы усвоите хоть что-то.

Искренне ваш, К.Г, Юнг

□ (1894-1961) – американская журналистка, работала репортером в Германии, но была депортирована в 1934 г. из-за сочувствия анти-нацистам.

1. Язвительный спор разразился в США после награждения Боллингеновской премией библиотеки Конгресса поэта Эзры Паунда в 1949 г. Статьи, опубликованные в The Saturday Review of Literature (11 и 18 июня) произвольно вовлекли Юнга в этот конфликт, представив его как нациста и антисемита посредством ложных цитат, вырывания цитат из контекста и намеков. Единственная связь с Юнгом скрывается в названии награды, в которой слово «Боллинген» появилось просто потому что Фонд Боллингена (названный так в честь деревни, где у Юнга было жилище) предоставил деньги ($1000) в распоряжение библиотеки. За статьями последовала долгая переписка, в которой, опять-таки произвольно и без всякой связи с первоначальным вопросом, оппоненты Юнга выступили с необоснованными обвинениями, основанными на тех же методах фальсификации. О награде Паунда см. “The Case against the Saturday Review of Literature”, Poerty (Chicago), 1949. – Дороти Томпсон упомянула спор в своем письме (10 сент.) Юнгу, ссылаясь на «лживость и злобу» оппонентов.

Георгу Краускопфу, 31 декабря 1949 г.

Дорогой герр Краускопф,

Ваша книга Die Heilslehre des Buddha[1] прибыла благополучно. Я вполне понимаю ваше предпочтение буддизма. Это нечто великолепное. Я посещал святые места буддизма в Индии[2] и был ими глубоко впечатлен, даже без всякого чтения буддистской литературы. Будь я индийцем, то определенно стал бы буддистом. Но здесь, на Западе, у нас другие исходные посылки. За нами не лежит индуистский пантеон, вместо этого у нас иудео-христианские основы и средиземноморская культура, следовательно, другие вопросы, на которые нужно ответить. Будда разрешил бы наши проблемы слишком рано, и все пошло бы так же, как тогда, когда мы, европейские варвары, внезапно столкнулись со зрелым плодом античности – христианством – не без ущерба внутреннему развитию.[3] Нечто в нас осталось варварским; в Индии все иначе. Но мы не индийцы.

Вскоре я с большим интересом займусь чтением вашей книги. Будда снова и снова «захватывает» меня. Что касается критики, то я бы хотел заметить, что очень сожалею об отсутствии сносок в тексте. Это делает чтение книги необычайно утомительным, и я надеюсь, что в последующем издании вы поместите сноски в текст, где им место. Для меня книги с примечаниями в конце практически нечитаемые. С огромной благодарностью,

Искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Штутгарт.

1. Waiblingen, 1949.

2. Memories, pp. 274ff.

3. Ср. Шмитц, 26 мая 23 г.

Эрнесто А.К, Волькенингу, 31 декабря 1949 г.

Дорогой доктор Волькенинг,

Как вы верно замечаете, концепция архетипа – это очень сложное дело. Архетип – это психологически переживаемый фактор, т.е. архетипически сконструированные образы производятся бессознательным. Очевидно, эти образы в том, что касается их специфического содержания, всегда зависят от социальных и временных условий. Но основное устройство этих образов универсально и должно считаться предсущим, поскольку его можно продемонстрировать в снах маленьких детей или необразованных людей, которые не могли оказаться под влиянием традиции. Предсущий фактор не может быть представлен, поскольку он полностью бессознательный. Его действие заключается в упорядочивании доступного представлению материала. Так что архетип как явление обусловлен местом и временем, но, с другой стороны, это невидимый структурный шаблон, независимый от места и времени, и, как инстинкт, является важнейшим компонентом психики.

...

С наилучшими пожеланиями Нового Года,

Весьма искренне ваш, К.Г. Юнг

□ Богота. Колумбия.

Отцу Виктору Уайту, 31 декабря 1949 г.

[Оригинал на английском]

Мой дорогой Виктор,

Прежде чем старый год закончится, я хотел бы написать вам, что пытался сделать уже давно, но не мог найти времени. Прежде всего у нас случилось неприятное происшествие (в конце окт.): моя жена упала в коридоре (поскользнулась на коврике) и сломала правую руку в плече – весьма противный перелом. Она лежала в больнице два месяца. Затем и я сам слег с желудочным гриппом и больной печенью; затем Марию-Жанну Шмид[1] сразила похожая болезнь, совершенно выбив ее из колеи. Вся моя переписка и другие обязательства могли и вылетели в трубу, т.е. выпали в нирвану. Теперь я чувствую себя довольно хорошо и могу снова писать вам. Вы очень заняли меня своим correctio fatuorum[2] в Dominican Studies. Я нашел его очень интересным и многое проясняющим, что заставило меня вернуться аж к Basilius Magnus,[3] который является виновником omne malum a homine[4] (Проп. II в Hex. – Migne, [P.G.] XXIX, col. 37 sqq.): της εν εαυτω κακίας εκαστος εαυτον αρχηγον γνωριξέτω.[5] Зло порождается из διάθεσις εν ψυγή[6], и потому это ουχι ουσία ξωσα.[7] Оно просто происходит от ραθυμία,[8] от беспечности и небрежности, которые, очевидно, μη ον[9], поскольку чисто психологического происхождения. И то же самое сейчас: сведите что-то к причуде или воображению, и оно исчезает в μη ον, т.е. в ничто. Однако, я твердо верю, что психика – это ουσια.[10] Кроме того, я погрузился в св. Фому, но не почувствовал обновления после этого. Все до одного отвергают тот факт, что добро и зло – это эквивалентные доли логического суждения. Они также в то же время опускают обсуждение вечности дьявола, ада и проклятия, которые очевидным образом не μη ον и равно не благи (т.е. благи, но только для небесных зрителей). Все это privatio boni[11] отвратительно для меня из-за его опасных последствий: оно вызывает негативную инфляцию у человека, который не может не воображать себя если не источником [Зла],[12] то, по крайней мере, великим разрушителем, способным уничтожить прекрасное творение Бога. Это учение порождает люциферианское тщеславие, а также ответственно за фатальную недооценку человеческой души, ставшей обиталищем Зла. Оно придает чудовищную важность душе, не говоря ни слова о том, кто ответствен за присутствие Змея в раю!

Вопрос о Добре и Зле, насколько он меня затрагивает, никак не связан с метафизикой; это дело психологии. Я не делаю метафизических утверждений, и даже в сердце я не нео-манихей,[13] напротив, я глубоко убежден в единстве самости, что демонстрируется символизмом мандалы. Но дуализм скрывается в тенях христианского учения: дьявол не будет искуплен, а вечное проклятие никогда не закончится. Оптимистическая надежда Оригена или, по крайней мере, вопрос, будет ли дьявол искуплен в конце, не приветствовались.[14]

Пока Зло – это μη ον, никто не будет принимать свою тень всерьез. Гитлер и Сталин будут оставаться примером «случайного недостатка совершенства».[15] Будущее человечества во многом зависит от признания тени. Зло, психологически говоря, ужасно реально. Приуменьшать его силу и власть хотя бы метафизически – это фатальная ошибка. Мне жаль, но это ведет к самым корням христианства. Зло воистину не уменьшается от того, что замалчивается как нереальное или как простое небрежение человека. Оно уже было здесь до него, когда он не мог приложить к этому руку. Бог – это тайна всех тайн, настоящий Tremendum.[16] Добро и Зло – это психологические относительности и как таковые вполне реальны, но человек не знает, что они такое. По этой причине не следует их проецировать на трансцендентное существо. Так вы избегаете манихейского дуализма без petitiones principii [«предвосхищений принципов» - лат.] и других уверток. Полагаю, я еретик.

Должно быть, вы провели интересное время в Испании. Я и правда представить не мог, что английский колледж может делать в Вальядолиде.

Я знаю, вы должны меня критиковать. Я решительно не на выигрышной стороне, как все непопулярные справа и слева. Я не знаю, заслуживаю ли я того, чтобы быть включенным в вашу молитву. Но есть утешение, достигшее меня через целый эон: και ο που εις εστιν μονος, λεγω, εγω ειμι μεταυτου.[17]

С наилучшими пожеланиями успешного и счастливого Нового Года,

Сердечно ваш, К.Г.

□ (Письмо написано от руки.)

1. Мария-Жанна Шмид (теперь фрау Боллер-Шмид) – секретарь Юнга с апр. 1932 по сент. 1952 г., даты выхода замуж.

2. = «исправление глупцов», речь идет об обзоре У. в Eranos Jahrbuch 1947 и 1948 в Dominican Studies (Oxford), II:4 (Oct. 1949). Он высоко оценил “Ueber das Selbst” (EJ 1948), позже ставшую гл. IV Aion, но критиковал Юнга за его «непонимание» учения о privatio boni и его «квазиманихейский дуализм», называя его «несколько сбивчивые и сбивающие с толку страницы ... еще одним неудачным экскурсом великого учения за пределы его орбиты ... и краткой и несчастливой встречей со схоластическим мышлением». (Privatio boni обсуждалось не в гл. IV Aion, а в гл. V: «Христос, символ Самости», которую У., должно быть, читал в рукописной форме. Ср. par. 112, n. 74: «Мой образованный друг Виктор Уайт в своих Dominican Studies (II, p. 399) полагает, что нашел во мне манихейскую черту...»)

3. Василий Великий (ок. 330-379) – епископ Кесарии Каппадокийской.

4. «Всякое зло от человека». Из «Беседы на Шестоднев» (Hexaemeron), серии проповедей на начальные стихи Бытия и описания Псалмов. Об этой и других цитатах см. Aion, pars. 81ff.

5. «...каждый да признает себя самого виновником собственного злонравия» (par. 83).

6. «состояние души» (ibid.)

7. «не живая сущность» (ibid.)

8. «беззаботность, безразличие, легкомыслие» (par. 85).

9. = то, что не существует, не-сущее.

10. = субстанция, сущность.

11. Католическое учение о privatio boni утверждает, что зло – это недостаток или отсутствие добра, не имеющее субстанции или реальности само по себе. Юнг яростно возражал против такого взгляда: для него добро и зло были равно реальны как полярные противоположности. Эти два противоречащих друг другу подхода – теологически-метафизический и психологически-эмпирический – играли все усиливающуюся роль в дискуссиях между Юнгом и Уайтом и вели к растущему отчуждению. О взглядах Юнга см. Aion, особ pars. 74f., 89f., 98; о католических – White, God and the Unconsciousness, p. 75, n. 1 и Soul and Psyche, особ. ch. 9: “The Integration of Evil”.

12. Здесь Юнг очевидно допустил описку, написав «Добра», что противоречит вложенному смыслу.

13. Манихейство было синкретической гностической религией, введенной Мани из Вавилонии, ок. 215-277 гг. Оно строго дуалистично, основано на вечном конфликте между светом и тьмой, добром и злом.

14. Aion, par. 171 & n. 29.

15. Ibid., pars. 74, 96.

16. Немецкий теолог Рудольф Отто (1869-1937) в своей книге Идея священного (1917) определял Tremendum как аспект numinosum, «нуминозности», которая для него была центральной характеристикой Божества.

17. «...там, где один, там я с ним» (James, The Apocryphal New Testament, Oxyrhynchus Papyrus 1, logion x, p. 27).

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

Статья

Юнг говорит.

юнг

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"