Перевод

Глава 2. Мёэ и период Камакура

Буддистский монах Мёэ: Жизнь и сны

Хайо Каваи

Буддистский монах Мёэ: Жизнь и сны.

Глава 2

Мёэ и период Камакура

Из предыдущей главы становится очевидно, что "Дневник сновидений" Мёэ представляет собой бесценную находку духовного наследия человечества. Однако для того, чтобы раскрыть значение его снов, необходимо понять кое что о личности Мёэ и о временах, в которые он жил. Я говорил, что для корректного анализа сновидений необходимо обладать некоторыми знаниями о состоянии сознания субъекта в то время, когда был увиден сон. Пытаясь проследить путь процесса индивидуации Мёэ в следующих главах, я постараюсь понять состояние его психики. Это осложняется, по меньшей мере, тем фактом, что мы не можем побеседовать с ним лично, но я буду рад, если читатели найдут мои предположения значимыми, хотя нет возможности подтвердить их объективную обоснованность. Я предлагаю следующее резюме жизни Мёэ как помощь в понимании содержания его сознания.

Жизнь человека неотделима от Духа времени, и исследование внутренней эволюции человека требует понимания духовных вопросов, с которыми он сталкивался, каким образом он преодолевал их, и значимость этих вопросов в контексте общей исторической картины. Период, во время которого жил Мёэ, был особенно важен в духовной истории Японии; буддизм, который был завезен из Китая, наконец начал взаимодействовать с глубинами японской души и породил характерные японские формы духовности.

Период Камакура (1185-1333) являлся поворотным пунктом в развитии коренной духовности, являлся временем, когда появились основатели главных новых течений. В то время как почти все они начали поиски просветления на горе Хиэй, местонахождении течения Тэндай, их жизни и мысли были крайне индивидуальными, и часто они решительно осуждали друг друга. Когда я изучал этот период, для того чтобы углубить свое понимание личности Mёэ, я был поражен аналогиями, обнаруженными в развитии психоанализа, который имел место в начале двадцатого века в Европе, когда Фрейд, Юнг, Адлер и другие взяли на себя задачу "открытия бессознательного" через сотрудничество, конфликт и разногласия. Генри Элленбергер блестяще изобразил этот процесс в "Открытии бессознательного", и я нашел многочисленные параллели вопросов и личностей, которые он описывает, с теми же в развитии буддизма периода Камакура. Хотя я сам далек от того, чтобы быть компетентным для авторства "Открытия японского буддизма", это сделало бы увлекательным изучение великих религиозных деятелей того времени. Я могу лишь предоставить минимальную справочную информацию, необходимую для понимания сновидений Mёэ.

I. Жизнь Мёэ.

Мёэ и его времена.

Период времени, в который жил Мёэ, был важным поворотным пунктом в истории Японии. Аристократия дворян, сосредоточенная вокруг императора, долгое время обладала политической властью, но воинское сословие силой захватило власть и ввело военное правление. Первый сёгун, или военный правитель, Минамото-но Ёритомо добился абсолютного контроля над императорским двором. Он требовал политической верховной власти в письменной форме, часто заявляя, что пришло время для "[возрожденного] вступления во власть над всем под небом". Не только он, но и люди того времени, должны были осознавать, что они живут на пороге нового века и столкнулись с революцией, беспрецедентной для истории их мира. Политический центр сместился как с точки зрения географии, так и сознания, поскольку военная столица была основана в Камакуре, вблизи современного Токио, вдали от императорской резиденции в Киото.

Аналогичная революция происходила в мышлении. Примерно в течение одного столетия, в центре которого было время жизни Мёэ, появились многочисленные буддистские деятели, сыгравшие решающую роль в духовном развитии японцев. Так же, как политическая власть перешла от императорского двора к сословию воинов, религиозная культура была преобразована из аристократического Буддизма двора в Буддизм народа. Новое учение Хонэна стало основой школы буддизма Дзёдо-сю, Эисаи основал ответвление Риндзай-сю школы Дзен, Синран - школу Дзёдо-синсю, Доген - ответвление Сото-сю от Дзен, Нитирэн - школу Нитирэн-сю, и Иппэн - школу Дзи-сю. Это была эпоха, требовавшая таких изменений в политической и религиозной сферах.

То, что Мёэ жил во времена потрясений, должно быть очевидно просто из беглого просмотра хронологии его жизни (Приложение 1). Он родился в 1173 году, когда клан Тайра находился на пике своего недолгого правления. Они захватили власть благодаря победам во времена смуты Хогэн (1156 год) и смуты Хэйдзи (1159 год), когда родители и дети, братья и друзья часто сражались на противоположных сторонах. Такие буддистские понятия, как "непостоянство" и "слепая привязанность", которые были не более чем абстрактными философскими понятиями, внезапно стали действительностью.

Мёэ родился в 1173 году в мирных и стабильных семейных обстоятельствах, потому что его отец Тайра-но Сигэкуни был воином клана Тайра. Однако в 1180 году Минамото-но Ёритомо начал свое наступление на клан Тайра; мать Мёэ умерла от болезни в том же году, а его отец погиб в бою всего восемь месяцев спустя. Мир Мёэ рассыпался на части, когда ему было всего семь лет.

В 1185 году клан Тайра потерял всю свою политическую власть из-за судьбоносного поражения в битве при Дэн-но-Ура, всего через пять лет после того, как Ёритомо совершил свое первое нападение на Идзу. Эта смена власти затронула не только аристократию и сословие воинов, но и жизнь низов. Города и фермы были разрушены во время боя, и многие впоследствии умерли от голода. В "Hōjōki" (прим. пер. - Ходзёки - "Записки из кельи") Камо-но Тёмэй рассказывает о бесчисленном количестве трупов, заваливших улицы Киото, и о лошадях и телегах, которые не могли маневрировать из-за курганов тел, преграждающих путь. Один монах из храма Нинна-дзи начал наносить китайский буддистский иероглиф А () на лбы трупов для того, чтобы придать им некоторую степень достоинства; он насчитал более 42,300 мертвых только в округе Сакё-ку столицы (прим. пер. - Сакё-ку является одним из одиннадцати округов в городе Киото). Значение непостоянства было доведено до каждого дома.

Мёэ был отправлен в храм Дзинго-дзи к северо-западу от Киото после смерти его родителей и был избавлен от ужасных условий города. Но то, что он видел и знал, что происходило, оказало на него непреходящее влияние.

В 1192 году Ёритомо убил своего брата Ёсицунэ и принял единоличное обладание властью, установив сёгунат в городе Камакура. Мёэ начал свой "Дневник сновидений" годом ранее, всерьез приступая к своим внутренним поискам, в то время как внешний мир оставался в смятении. В последующие годы он часто ходил на обучение в великий храм Тодай-дзи в близлежащем городе Нара. Когда ему было двадцать три года, Ёритомо прибыл, чтобы заявить о своей поддержке ремонта храма. В том же году Мёэ покинул Дзинго-дзи для уединения в горах Сираками-но-Мине (прим. пер.- в 1954 году название было изменено на Сираками-Санти) в провинции, расположенной на главном острове Хонсю, граничащей с Внутренним морем и расположенной на территории современной префектуры Вакаяма. Интересно отметить, что он закончил свои занятия в Тодай-дзи только тогда, когда предводитель врагов его отца стал покровителем этого храма, хотя позже станет очевидным, что решающим фактором для ухода Мёэ была внутренняя необходимость в отношении его религиозного поиска.

Я также хочу отметить, что Мёэ родился в том же году, что и основатель буддизма Дзёдо-синсю, Синран. Не будет преувеличением сказать, что их подход к буддизму диаметрально противоположен. Тем не менее, одним общим пунктом для обоих является то, что они смело столкнулись с проблемой женщин и Буддизма, то, что их предшественники и коллеги сделать не смогли. Более подробно это рассматривается в Главе 6.

Примерно в то время, когда родился Мёэ, Хонэн начал распространять учение исключительного призывания имени Амиты Будды, или "Нэмбуцу". Когда Мёэ было девятнадцать, Эисаи вернулся из своей второй поездки в Китай с одной из линий Дзен - Риндзай. В 1198 году, когда Мёэ было двадцать шесть, Хонэн написал "Собрание отрывков избранной клятвы Амита Будды" (далее, Отрывки избранной клятвы), провозглашая его радикально новой точкой зрения, Эисаи опубликовал "Трактат о возвышении Дзен и защиты нации", трактат о правильном соотношении между благосостоянием нации и подъемом Дзен; обе работы знаменуют рождение новых форм Буддизма в Японии. В 1201 году Синран пережил судьбоносный опыт во время практики в храме Роккакудо и вскоре после этого стал учеником Хонэна. К тому времени Мёэ закончил свое обучение в Сираками-но-Мине, и начал увеличивать связи с внешним миром. Эта экстравертная тенденция достигла крайней степени в 1202 году, когда он решил отправится в Индию, страну Будды Шакьямуни. Но он снова отказался от своих планов, как и в 1205 году. В 1215 году сёгун Минамото-но Санэтомо планировал отправиться в империю Сун (прим. пер. - государство в Китае, существовавшее с 960 по 1279 гг.), и зашел так далеко, что был построен превосходный корабль, но в конце концов также решил не ехать. В то время Япония ясно отражала буддистскую идею последней эпохи, когда общество распадется и истина буддизма исчезнет.

В 1205 году Дзёкэй, близкий друг Мёэ, и священник Кофуку-дзи, опубликовал прошение храма Кофуку-дзи - официальное прошение ходатайствующее к правительству запретить учение нэмбуцу Хонэна, как еретическое. В 1207 году Хонэн и его ученик Синран были изгнаны далеко от Киото. Однако этот акт наказания не ослабил их влияния; напротив, в отдаленных районах количество их последователей увеличилось, расширив основу их влиятельного нового буддизма. Хонэн умер в 1212 году, когда был освобожден из изгнания, а Мёэ опубликовал "Трактат, уничтожающий недобрые взгляды" (Zaijarin) - резкую критику учения Хонэна. Я рассмотрю отношения между этими тремя личностями позже.

Мёэ был в дружеских отношениях с Эисаи, который умер в 1215 году в возрасте семидесяти пяти лет. В 1219 году клан Ходзё убил Минамото-но Санэтомо и закрепил свою власть над правительством. Политическая власть трижды переходила в разные руки менее, чем за пятьдесят лет, от клана Тайра до Минамото, а затем и до Ходзё.

После возвышения клана Ходзё, три императора, начиная с императора Го-Тоба, были отправлены в "отставку", чтобы позволить сёгунату Ходзё укрепить власть. Императорским двором, считавшийся центром мира, внезапно стало легко манипулировать, и жители Киото, несомненно, были потрясены. Мёэ предоставлял убежище многим, кто попал в немилость, и его действия в конечном итоге привели к встрече с Ходзё Ясутоки, который в то время был ответственным за надзор за Киото. Последствия их взаимоотношений описаны ниже; отношение и действия Мёэ в течение этого времени потрясений были безупречны.

В 1227 г. Догэн вернулся из Китая, чтобы добавить еще одно направление буддизму периода Камакура, вернувшись с Сото-сю - ответвлением Дзен. В 1232 году Ходзё Ясутоки создал «Статьи наказаний» (прим. пер. - позже был переименован в «Список наказаний»), сборник руководящих принципов для успешного государственного управления. Долгие годы войны и хаоса, наконец-то, были завершены, и военное управление Японией приобрело четкую форму. Мёэ скончался в том же году в возрасте шестидесяти лет.

Синран продолжал быть деятельным до 1262 года, когда он умер в невероятном возрасте девяноста лет. Нитирэн опубликован "Становление нации на основе истинной Дхармы" (Risshō ankoku ron), трактат о буддистском идеале национального управления и распространял свои взгляды с почти яростным пылом. В 1279 году, спустя сорок семь лет после смерти Мёэ, Иппэн положил начало своему движению "Танцующий Нэмбуцу" - последнее из новых форм буддизма, появившихся годы периода Камакура.

В бурный период чуть более века появилось множество новых личностей, породивших уникальные формы религиозного выражения, которые остаются актуальными по сей день. В этом контексте Мёэ часто рассматривается как охранитель учения старых течений. Оставляя на данный момент в стороне обоснованность такой оценки, позвольте мне просто отметить, что он жил в увлекательную эпоху.

То, что я только что привел, представляет собой краткий обзор времен Mёэ, и я отсылаю читателя к "Mёэ и его времена: Краткая хронология для некоторой дополнительной информации"[1].

Цикл жизни Мёэ.

Жизнь каждого человека создает уникальную историю и содержит много поворотных моментов в процессе своей эволюции. Мёэ жил особенно насыщенной и разнообразной жизнью. И теперь его жизнь представляет собой краткий биографический очерк, предназначенный лишь для того, чтобы обеспечить фон для моих попыток выяснить глубину личности Мёэ с точки зрения жизни его снов.

Отец Мёэ Тайра-но Сигэкуни был воином на службе бывшего императора Такакура. Его мать была дочерью Мунешиге Юаса, воина, который обладал большой властью в районе Кисю: Арита.

Говорят, что оба его родителя видели сны, предсказывающие рождение Мёэ. Его отец совершил паломничество в храм Хорин-дзи в Северо-Западном Киото, чтобы помолиться о рождении сына, и увидел сон, в котором кто-то появился из внутреннего святилища. Ему сказали, что его желание сбудется, и фигура из видения проколола его ухо иглой.

Его мать жила с сестрой, когда ей приснилось, что кто-то дал ей апельсин. Когда она рассказала своей сестре о сне, та сказала, что она также видела сон, в котором она получила фрукты; однако в случае сестры было два апельсина. Когда мать Мёэ увидела их во сне, она взяла их себе. Позже она забеременела и родила Mёэ. Мёэ дал толкование этому сну, в котором он утверждал, что два апельсина представляют два учения, которые он изучал, Кэгон и Сингон.

Есть ряд случаев, касающихся детства Мёэ, которые говорят о его ранних религиозных устремлениях. Когда ему было три года, отец шутливо сказал, что Мёэ будет служить при дворе, так как у него было красивое лицо. Мёэ восстал и заявил о своих намерениях стать монахом, безуспешно пытаясь изуродовать себя, прыгнул с террасы и подносил горячие железные палочки для еды к лицу.

Mёэ потерял обоих родителей, когда ему было семь лет, так же как и многие другие известные исторические деятели, потерявшие родителей в раннем возрасте. Когда биологические родители исчезают, ребенок подвергается отцовским и материнским силам на архетипическом уровне. Если ребенок сокрушен, то последует несчастье, но если он в состоянии выдержать, результат часто - гениальность. Мёэ достиг величия. После смерти родителей его забрали в семью тетушки со стороны матери. В возрасте восьми лет он вошел в храм Дзинго-дзи под руководством своего дяди Дзёгаку. Несмотря на то, что он был еще ребенком, Мёэ, несомненно, осознавал, что он сделал важный шаг в своей жизни.

В Дзинго-дзи он усердно изучал учения Кэгон и Сингон буддизма. Когда ему было двенадцать, он писал: "Я достиг возраста двенадцати лет, и я уже стар (достаточно); время моей смерти близко". Он читал, что Будда много раз жертвовал своей собственной жизнью до своего воплощения в качестве Шакьямуни, и Мёэ чувствовал, что если он должен умереть, он также может пожертвовать собой, заменив другого человека, и быть съеденным львом или волком. Однажды ночью он отправился на кладбище и оставался там до рассвета, но вернулся в храм разочарованным, потому что ни один волк не пришел, чтобы съесть его. Эти "переживания смерти" дали толчок его углубляющейся вере, и с двенадцати до восемнадцати лет Мёэ ходил молиться по крайней мере один раз в день в павильон Кондё в Такао.

Мёэ принял постриг в пятнадцать лет под руководством Дзёгаку и принял полный обет в Кайдан-ин, павильоне посвящения Тодай-дзи. Наконец-то исполнилось его детское желание стать монахом. В то время как большинство монахов его времени были либо учеными, либо шаманскими целителями, он стремился жить строго в соответствии с учениями в священных писаниях с единственной целью реализации пути Будды. В одном из рассказов говорится, что, когда он отправился в Тодай-дзи изучать Абхидхармакошу, главный философский трактат индийского учителя Васубандху, он часто возвращался в Дзинго-дзи, запомнив целых десять страниц слово в слово.

Он начал свой "Дневник сновидений" в восемнадцать лет. Его хонзон, или главное божество, был Butsugenzon, иначе известный как Butsugen-butsumo, буквально "Будда - глаз Будда-мать". Точное символическое содержание этой фигуры трудно определить, так как оно варьируется в зависимости от времени и местных акцентов, но из снов Мёэ ясно, что он видел божество как материнскую фигуру. Его глубокая привязанность и стремление к умершим родителям были возведены в религиозную преданность, и он поклонялся Butsugenzon как матери всего творения.

Он покинул Дзинго-дзи в двадцать два года для гор Сираками. Там он построил хижину отшельника и начал период уединенной практики. Его основной причиной для принятия жизни отшельника было то, что он больше не мог выносить нахождения в компании монахов, которые постоянно нарушали заповеди и преследовали мирские желания. В двадцать три года он отрезал правое ухо, чтобы продемонстрировать свою приверженность истинным учениям Будды. Бритье головы и надевание мантий изначально предназначались для очищения, но Мёэ чувствовал, что слишком много монахов его времени просто ухаживали за собой, чтобы стать привлекательными, и он решил, что нужно что-то еще. Здесь мы видим силу решимости, которую он унаследовал от своего отца-воина.

На следующий день после того, как он отрезал себе ухо, он увидел сон, в котором появился бодхисаттва Манджушри. Хотя Мёэ начал свой "Дневник сновидений" в восемнадцать лет, первая часть была потеряна, и сон Манджушри, увиденный в возрасте двадцати трех лет, является первой записью в сохранившемся тексте:

Двадцать пятый день того же [месяца и года]. Я практиковал медитацию безмыслия перед богом Шакьямуни. Великий мудрец Манджушри появился в небе. Он был золотым и сидел на королевском льве. Он был размером с вытянутую руку [Сон о появлении Манджушри].

Хотя Мёэ не дает ни одного комментария, да и сам сон довольно прост, чувствуется накал его эмоций. Его жертвенный поступок и последующий сон, казалось, обеспечивали Мёэ уверенность в его вере, поскольку после этого он ушел от других монахов и отправился в свое внутреннее путешествие только с направляющими его писаниями. Таким образом, он подошел к концу своей юности и начал новую фазу своей жизни в качестве одинокого монаха; отрезание уха и появление Манджушри были обрядами посвящения.

Когда ему было тридцать три, отставной император Го-Тоба даровал ему храм Кодзан-дзи, и Мёэ вернулся в Киото. Десятилетний период вдали от столицы был временем концентрированной интроверсии, во время которой он видел много важных снов и видений. Он продолжал изучать догматы Хуа-йен и читал лекции о них небольшой группе учеников, собравшихся вокруг него. В двадцать девять лет он написал "Kegon yuishin gi", комментарий к "Gathas on Reality as the Mind", раздела Гарланд сутры, основного Писания буддизма Хуа-йен. "Gathas on Reality as the Mind" начинается следующим стихом:

Как сердце и разум (истины), так и Будда;

Как Будда, так и все существа.

Разум, Будда и все существа,

Никакого различия между этими тремя.[2]

В этих строках очевидна причина, по которой Мёэ возобновил интерес к внешнему миру после того, как оставил других монахов, чтобы отправиться в одинокий, внутренний поиск просветления. Ибо здесь мы видим трансцендентность всех дихотомий, внутренних и внешних, и осознание мира, где все воспринимается как проявление Будды-природы.

По мере того как его внутренний и внешний миры становились более интегрированными, служение Мёэ Будде приняло конкретную форму, и он решил посетить землю, где Будда жил на самом деле. Он решил поехать в Индию дважды, когда ему было двадцать девять лет и тридцать два года, но оба раза отказался от своих планов. Его стремление к Будде было настолько сильным, что он даже назвал себя "сиротой, оставшейся после исчезновения Будды из этого мира", что можно понимать как сублимированное выражение скорби, которую чувствовал Мёэ по поводу потери своих родителей.

Возможно, его решение не ехать в Индию возникло из-за осознания того, что спасение живых существ в Японии было бы столь же удовлетворяющим, как и посещение страны Шакьямуни. Именно тогда удалившийся от дел Император Го-Тоба даровал ему храм Кодзан-дзи, и его общение со светским миром усилилось. С этого момента он построил свою жизнь на внутреннем опыте предыдущих лет и углублял свое понимание, делясь плодами своего религиозного стремления с другими.

По императорскому указу он стал главным лектором Sonshōin в Тодай-дзи в возрасте тридцати четырех лет и приложил огромные усилия, чтобы возродить школу Кэгон в Японии. В том же году были изгнаны Хонэн и Синран. Их новый буддизм набирал силу, приводя к враждебности со стороны признанных школ. Когда ему было тридцать девять, Мёэ написал "Трактат, уничтожающий недобрые взгляды", язвительную критику Хонэна. Об этом мне придется рассказать позже.

Мёэ продолжала вести жизнь аскетической медитации, усиливая при этом общение со светским миром. Относительно своей практики в течение этого времени он писал, что "не было ни одного камня со стороной больше, чем квадратный фут, на который я бы не медитировал". В 1220 году, когда ему было сорок семь лет, он совершил медитативное

Деревянная статуэтка Мёэ.

уединение более, чем на сто дней, и осуществлял Созерцание Сияния Будды, в результате получив многочисленные благоприятные знаки. Также за это время было записано много важных снов. После своего уединения он написал "Вступление во врата освобождения через медитативные практики просвещения Хуа-йен" (Kegon shūzen kanshō nyū gedatsumon gi; далее, Вступление во врата освобождения), в котором он привел доктринальный анализ созерцания сияния Будды. В записях говорится, что вскоре после того, как он завершил вступление во врата освобождения, сон, касающийся этой работы был увиден тем, кто ничего не знал об этом. Человеком, который увидел сон, был старый священник по имени Хошин, бывший воин из региона Канто, которые жил на расстоянии около мили от павильона, где медитировал Мёэ. Это была ночь на 30 сентября, в день, когда Мёэ закончил работу:

Мёэ построил большой павильон, [а также] построил большие ворота и лестницу, ведущую к ним. Зал выходил на восток, и Мёэ разговаривал с людьми внутри. Великий свет исходил из его уст. После этого священные Писания были привезены из других мест, и семь сопровождающих их мальчиков разместили их в зале.

Мёэ истолковал сон следующим образом: "Большие ворота - это врата освобождения, а лестница - это пятьдесят две ступени [продвижения на творческом пути бодхисаттвы]. Павильон обращен на восток, потому что это направление, куда смотрел Будда, когда он излагал Дхарму". Он дал довольно прямое толкование, но здесь у нас есть яркий пример синхронных явлений. Мёэ, должно быть, был очень рад услышать о сне после появления благоприятных знаков и завершения своей работы.

Смута Дзёкю произошла на следующий год, 1221, обуславливая погружение Киото в хаос. Мёэ предоставил убежище многим членам императорского двора, покинувшего столицу, что побудило воинов клана Ходзё вызвать его в Рокухару для допроса. Мёэ не рассматривал предстоящую встречу в качестве особой причины для беспокойства, но она неожиданно привела к решающей встрече с Ходзё Ясутоки, новым заместителем, отвечающим за надзор за императорским двором в Киото. Ясутоки был немедленно привлечен Мёэ, и они выработали тесное и длительное сотрудничество. Глубокий религиозный опыт Мёэ дал ему душевное равновесие, которое не было затронуто политическими изменениями или даже опасными для жизни обстоятельствами.

Два года спустя, когда ему исполнилось пятьдесят лет, Мёэ построил храм Дзэнмё-дзи, чтобы разместить женщин и детей императорского двора, которые пришли к нему за защитой. В последние годы Мёэ продолжал читать лекции для своих многочисленных последователей, но он часто выражал желание практиковать самостоятельно. Когда ему было пятьдесят семь лет, он планировал отправиться в летнее медитационное уединение ради своего покойного отца. В конце концов он отказался от своих планов по просьбе окружающих, но он жаждал вернуться к полному уединению.

Когда Мёэ было пятьдесят восемь лет, он страдал от геморроидальных узлов, не мог глотать пищу и, казалось, приближался к концу, но каким-то образом выздоровел. Он почувствовал, что время истекает, и написал завещание в январе следующего года, доверив свои дела ученикам. Он покинул этот мир всего через восемь дней в девятнадцатый день первого месяца 1232 года. Сцена его смерти окрашена непередаваемыми эмоциями и поразительно похожа на Паринирвану Шакьямуни. Окруженный своими горячо любимыми учениками, он излагал учения до самого конца и умер спокойно, лежа на боку на правой руке. Его последними словами были, "Я пришел в числе тех, кто соблюдает обеты". Говорят, что аромат потустороннего благовония держался в воздухе несколько дней спустя, и люди верили, что он отправился на небеса Тушита, где ожидал следующий Будда Майтрея, чтобы прийти в этот мир. Многие монахи и миряне говорили, что видели сны, предсказывающие его смерть. Замечательная жизнь Мёэ была открыта и завершена снами.



[1] Для более подробной биографической записи на английском языке, см. Танабе, "Myōe Shōnin".

[2] "Гарланд сутра" была переведена на английский язык: "Священное писание цветочного орнамента: Аватамсака сутра", 3 тома. пер. Томас Клири (Boulder and Boston: Shambala Publications, 1984, 1986, 1987).

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

Статья

Символизм осы

сновидения, психотерапия, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"