Перевод

Глава 8. Взаимопроникновение

Буддистский монах Мёэ: Жизнь и сны

Хайо Каваи

Буддистский монах Мёэ: Жизнь и сны

Глава 8

Взаимопроникновение

 

 

 

 

 

В предыдущей главе мы смогли получить представление о процессе внутренней эволюции Мёэ, изучив трансформацию женского образа в его снах. Параллельное развитие происходило в отношении его понимания Хуа-йен, которое также можно проследить в "Дневнике сновидений", начиная с Видения появления Манджушри, которое мы уже рассмотрели. Для Мёэ, который видел равную ценность в своей жизни наяву и жизни во сне, практика, сны и учения священных писаний вместе образуют сложную паутину взаимоотношений.

 

  1. I. Спокойное тело и разум.

 

Восхождение на небеса Тушита.

 

В 1220 году Мёэ в своем "Дневнике сновидений" записал ряд снов, непосредственно связанных с его пониманием мысли Хуа-йен.

 

Во время моей медитации в шестой месяц я вознесся на небеса Тушита. Я отполировал золотую кадку перед алтарем бодхисаттвы Майтреи и поместил туда несколько алоэ. Там был бодхисаттва, который искупал меня [Сон о вознесении на небеса Тушита].

 

Небеса Тушита - четвертое из шести небес в царстве желания.[1] Бодхисаттва Майтрея пребывает там, разъясняя Дхарму и ожидая появления в качестве следующего Будды. Важность сновидения побудила Мёэ сделать более подробную запись в его "Описании созерцания самадхи Хуа-йен в сиянии Будды" (Kegon bukkō zammaikan myōkan den; далее,  Описание сияния Будды).

 

В течение лета 1221 года, в шестой месяц, я проводил свою медитацию в соответствии с "Главой о Самантабхадре" Сутры совершенного Просветления (Engakukyō). Во время практики я получил благоприятный знак. Мое тело вдруг стало легким и поднялось в воздух. Я достиг Небес Четырех Королей, продолжил до последнего Неба Тушита, Небес Йама, и предстал перед алтарем в Башне Майтреи на Небесах Тушита.

Однако я не видел Майтрею. Перед башней был еще один бодхисаттва. Он оказался Самантабхадрой. Он немедленно начистил золотую ванну листьями алоэ и поместил их в ванну. (Примечание: Она была формой как ушат, используемый людьми. Она был такого же размера). Он искупал меня в ароматной воде. Мой разум и тело чувствовали себя отдохнувшими, и я был наполнен радостью. В этот момент я закончил медитацию.

 

Хотя запись, содержащаяся в "Дневнике снов", не полностью датирована, Окуда пришел к выводу, что она должна была быть записана в 1220 году. Это противоречит датировке в другой версии - 1221 год. Разница в год может показаться весьма незначительной, но не когда принимается во внимание, что инцидент в Дзёую произошел в 1221 году. Если бы сон был увиден в тот год огромных потрясений, то на интерпретацию повлиял бы ряд направлений.

Первоначально в качестве даты почти всех снов в десятом разделе "Дневника сновидений" Окуда привел 1220 год, но дальнейшие исследования убедили его, что значительное количество снов, скорее всего, было увидено в течение следующего года.[2] Он утверждает, однако, что сон о вознесении на Небеса Тушита был увиден в 1220 году. Это та же дата, которая была указана в "Рассказах из Тоганоо" (Toganoo onmonogatari), хранящихся в Кодзан-дзи. Кроме того, "благоприятный знак [полученный] во время ранней вечерней медитации", который упоминается в Описании сияния Будды, также появляется в "Дневнике сновидений", который образует цикл со сном о вознесении на небеса Тушита. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что сон был увиден в 1220 году и что Мёэ, должно быть, ошибся в переписывании даты, когда он записывал ее в Описании сияния Будды.

Возвращаясь к самому сну, как он записан в подробной версии, содержащейся в Описании сияния Будды, мы видим, как Мёэ поднимается мимо различных небес, пока не достигает небес Тушита. Он, по-видимому, еще не был готов встретиться с Майтреей, потому что будущий Будда там не находился. Однако Самантабхадра искупал его ароматной водой и "наполнил радостью". Постепенно он становился прозрачным для своего собственного бытия, поскольку привязанность к его физическому существованию уменьшалась.

Согласно Описанию сияния Будды, после этого Мёэ увидел множество благоприятных снов.

 

Во [сне, увиденном в] шестой месяц, с небес свисал столб. Я схватил веревку длиной около десяти футов, которая была прикреплена к его концу. Другой конец был связан с ясным небом. Он был разделен на пятьдесят две ступени [творческий путь бодхисаттвы].

Священник Гессё был там и сказал: "Великий Будда в Тодай-дзи больше не появляется, как мы привыкли, и довольно мал. Золотой лист на одной стороне тонкий, и глина видна. Я также помню глину, которую было видно сквозь основу. Я хотел бы получить пожертвования, чтобы переделать его, но люди сегодня ненадежны, и я боюсь, что мы не сможем восстановить его" [Сон о Столбе с Небес].

 

Эти сны напоминают сон о восхождении на башню и сон о пятидесяти двух ступенях, увиденные, когда Мёэ было около двадцати лет, и он сам сравнивает эти сны в Описании сияния Будды. Тема восхождения, впервые появившаяся двадцать лет назад, пережила постепенное развитие, пока не взорвалась чередой сновидений, начавшихся сном о вознесении на небеса Тушита.

Описание сияния Будды также утверждает, что столб был прикреплен к веревке, и что Мёэ взялся за веревку и посмотрела в небо. Сам Мёэ интерпретирует десятифутовую веревку как символ первых десяти из пятидесяти двух ступеней, Ступеней Веры. Говорилось, что человек, прошедший эти десять этапов, уже достиг буддизма. Когда человек начал первую из следующих десяти стадий Пребывания после прохождения первой десятки, Разум Просветления был пробужден, и человек достиг стадии "не-упадка". Оттуда Манджушри направлял человека через оставшиеся ступени, пока человек не становился Буддой по завершении всех пятидесяти двух. Рассуждения Mёэ об этом станут более понятными, когда мы исследуем сон о покое тела и разума.

Следующий сон, в котором участвует Великий Будда в Тодай-дзи, довольно неясен, и, как отмечает Жирар, собственный комментарий Мёэ в Описании сияния Будды также расплывчатый. Великий Будда Тодай-дзи - это Вайрочана, космический Будда Хуа-йен. Тот факт, что он оказался меньше, чем первоначально предполагалось, и что он нуждался в переделке, может свидетельствовать о проблемах, связанных с принятием учения Хуа-йен в Японии.

Во время его медитации на двадцать девятый день седьмого месяца 1220 года, Mёэ получил несколько благоприятных знаков. Это записано как в "Дневнике сновидений", так и в Описании сияния Будды; далее следует более подробный рассказ, содержащийся в последнем.

 

Вопрос: Как человек может узнать мантру, которая соответствует самадхи сияющей мантры.

Ответ: Хотя это трудный для обсуждения вопрос, защита Великого Мудреца [Шакьямуни] тайно имеет место.[3]

 

Летом 1220 года во время моей ранней вечерней медитации двадцать девятого дня седьмого месяца я получил некоторые благоприятные знаки. Передо мной был круг белого света в виде белого драгоценного камня. Он был около фута в диаметре. Слева был обильный белый свет около одного, двух, и трех футов [в диаметре]. Справа был сильный пламевидный свет.

Голос сказал: "Это сияющая мантра". Когда я вышел из состояния медитации, я начал размышлять о глубоком значении моего опыта. Свет великого огня освещает зловещие сферы бытия. В этом смысл утверждения, содержащегося в отдельном наставлении: "Свет огня уничтожает злые миры".

 

Как я уже отмечал ранее, дата 1220 год, указанная в этой записи Описании сияния Будды, подтверждает дату соответствующей записи в "Дневнике снов", наряду с серией других снов, увиденных примерно в то же время.

Самадхи здесь означает Созерцание самадхи Сияющего Будды, и Mёэ рассматривает эту концепцию в качестве важной основы для Созерцания. Благодаря своим медитативным практикам, Мёэ смог войти во Вселенную Хуа-йен, которую Тошихико Идзуцу так точно описывает: "Видение Гарланд Сутры наполнено метафорами неиссякаемого света, разворачивающегося в калейдоскопической смеси многослойных и бесконечных серий экстатических созерцаний".[4]

В последнее время появляется все больше сообщений о "свете", который видят те, кто пережил околосмертный опыт. Крупные достижения в медицине спасли жизни многих людей, которые, несомненно, всего несколько лет назад умерли бы, и это стимулировало исследования пограничного опыта.. В результате было установлено, что встреча со "светом Жизни" является одной из наиболее распространенных особенностей такого опыта, и детали этих сообщений предполагают параллели со светом, описанным в "Тибетской книге мертвых".[5] Не кажется маловероятным, что наблюдение Мёэ света во время медитации носило схожий характер, происходя в глубинах сознания за пределами обычной двойственности жизни и смерти, этого мира и следующего.

 

Видение покоящегося тела и разума.

 

Ряд снов, начинающийся со сна о вознесении на небеса Тушита, достигает кульминации с Видением покоящегося тела и разума, увиденного на седьмой день восьмого месяца 1220 года. Важность, которую Mёэ придает этому сну, очевидна из его выразительных комментариев.

 

Во время моей ранней вечерней медитации я молился об исчезновении грехов и получил тело, которое поддерживает заповеди. Я всем поклялся исполнять заповеди, если получу благоприятный знак. Мое тело и разум пришли в состояние посреди самадхи, как это произошло на шестой месяц. С неба свисал столб из лазурита, и я думаю, что он был полым, как трубка. Я схватил конец столба, и кто-то вытащил меня. Я сохранил свою хватку и, казалось, достиг небес Тушита.

На вершине столба был драгоценный камень. Чистая вода хлынула вперед, омывая все мое тело. После этого у меня в голове возникла мысль, что я хотел бы увидеть мое настоящее тело.

Мое лицо вдруг стало как яркое зеркало. Все мое тело постепенно стало единым. Я чувствовал себя совершенно цельным, словно жемчужина из кварца.

Я скатился и пошел в другое место. Я ждал голоса, и кто-то сказал: "Все Будды вошли. Вы достигли чистоты". После этого мое тело увеличилось. Я был украшен Семью Драгоценностями, которые висели на два ярда выше.[6] Я вышел из медитации.

До этого, однако, я вышел из ворот Истинной Мудрости и прошел пятьдесят две ступени. Разум, который зарождается на стадиях Веры - это [сам] Манджушри. Мудрость Будды делится на десять уровней, [каждый из] которых проявляет мудрость пустоты. Принципы [просветления] и явления [существования] заключены в этих Десяти Постоянных Этапах [с одиннадцатого по двадцатый], которые исчерпывают все дхармы. Таким образом, в тексте говорится: "Первоначальное стремление Татхагат десяти направлений [Вселенной основано] на силе просветления Манджушри". Это потому, что плод Будды Десяти Постоянных Этапов рождается из Великой Мудрости Манджушри. Получение результата Неизменных [Этапов] через Истинную Мудрость означает получение результата состояния Будды через [силу] Манджушри. Появление части начальной [стадии] Постоянства на стадии Веры означает, что Манджушри становится учеником в результате состояния Будды. Другими словами, это взаимное соответствие причины и следствия. Следующие десять этапов Практики [с двадцать первого по тридцатый] изобилуют Великой Практикой Самантабхадры. [Следующие] десять ступеней Достоинство - Переход [с тридцать первой до сороковой] [состоят] из гармоничного союза принципа и трансцендентной мудрости. Из этого вытекают Десять Ступеней Бхуми, в которых нет [необходимости постигать] мудрость в отношении принципа, и осуществляется полное соответствие [мудрости и принципа]. Именно плод Будды дает начало этому осознанию. Когда смысл этого внезапно схватывается посреди самадхи, причина и следствие одновременны. Об этом следует подумать. Трудно выразить словами [Видение Покоящегося тела и разума].

 

Из-за важности этого сна я включаю версию, содержащуюся в Описании сияния Будды.

 

Во время моей ранней вечерней медитации на седьмой день восьмого месяца тело и разум стали спокойными; это было так, как будто они были там, [в то же время], как будто они перестали быть. В пустом пространстве появились три бодхисаттвы: Самантабхадра, Манджушри и Авалокитешвара. Они держали в руках посох из лазурита. Я крепко ухватился обеими руками за его конец. Бодхисатвы схватили основание посоха, пока я держал другой конец. Они потянули посох вверх.

Держась за конец посоха, я быстро достиг небес Тушита и быстро прибыл к башне Майтреи. В этот промежуток мое тело стало прохладным, а разум наполнился радостью. Схватиться было не за что. Я вдруг увидел, что стою на поле драгоценных камней. На вершине посоха был драгоценный камень. Драгоценная вода вытекала из камня, омывая все мое тело. Именно тогда мое лицо вдруг стало как яркое зеркало, и все мое тело постепенно стало одним. Поскольку я продолжал становиться цельным, я стал напоминать бусинку кварца, и я начал двигаться как колесо. У меня был оборот дома четырнадцати или шестнадцати ярдов длиной. Как будто что-то случилось со мной посреди самадхи, и у меня возникла странная мысль. Внезапно я услышал голос, исходящий из воздуха: "Все Будды вошли. Вы достигли чистоты".

Я вернулся к своему первоначальному виду, и украшение из семи драгоценностей висело на пустом месте. Я был под ними и вышел из самадхи после этой последней сцены.

 

Из версии "Дневника сновидений" видно, что Мёэ достиг того же состояния покоя во сне о восхождении к небесам Тушита, что и в последнем сне: "Мое тело и разум затихли посреди самадхи, как это произошло в шестом месяце". Хотя трудно понять природу этого покоя, мы можем получить некоторые подсказки из собственного описания Mёэ : "Тело и разум стали спокойными; это было так, как будто они были там, [в то же время], как будто они перестали быть". Достигнув единства тела и разума, он стал прозрачен для своей собственной сущности. Физическое существование Мёэ с детства было его главной заботой, и одной из важнейших особенностей его религиозной практики является постепенная трансформация его тела, которая сопровождала развитие его познания.

Поднявшись на небеса Тушита с помощью трех бодхисаттв: Самантабхадры, Манджушри и Авалокитешвары, он сообщает, что его "тело стало прохладным, и [его] разум наполнился радостью". Его тело было омыто драгоценной водой, текущей из драгоценного камня на посохе из лазурита, и его лицо стало как зеркало, в конце концов все его тело стало напоминать бусинку кварца. За долгие годы тренировок его тело и разум стали ясными и светящимися. Затем он услышал голос: "Все Будды вошли. Вы достигли чистоты". Как я объясню в следующем разделе, это действительно была реализация космологии Хуа-йен. Благодаря уникальному сочетанию теоретического мастерства, практики и жизни снов, Мёэ постиг таинственную взаимосвязь принципа и трансцендентной проницательности, а глубина его познания ярко раскрывается в комментарии, который следует в "Дневнике сновидений": "Когда смысл этой [взаимосвязи] внезапно постигается посреди самадхи, причина и следствие одновременны".

Когда я читал "Дневник снов", мое внимание привлекла краткая запись, которая следует за Видением Покоящегося тела и разума: "Я записал это на восемнадцатый день того же [месяца]. Это случилось в ночь на десятое". Когда я продолжал читать сон о королеве Вайрочане, мне пришло в голову, что эти две записи могут иметь какое-то отношение к отношениям Мёэ с женщиной, которые, по его мнению, должны оставаться неизвестными. Поскольку после инцидента в Дзёкую он имел больше возможностей вступать в контакт с женщинами, похоже, что он увидел этот и ряд предшествующих снов в 1221 году. Однако, согласно анализу Окуды, проведенному над наиболее тщательно исследованной версией "Дневник сновидений", опубликованной в "Исходном материале о Mёэ", Часть II, эти сны должны были быть увидены в 1220 году.

Однако, когда я изучил факсимильную версию "Дневника сновидений", я обнаружил, что вышеприведенная запись следовавшая сразу после Видения Покоящегося тела и разума была написана мелкими иероглифами и, вероятно, была вписана на поля позже. Соблюдение заповедей имело решающее значение для Мёэ, который придавал большое значение "таинственным препятствиям", которые мешали ему совершать согрешения. Возможно, он отмечал именно такой случай, когда писал "Это случилось в ночь на десятое".

В дополнение к этим факторам, большое количество снов, датированных 1220 годом, заставило меня подумать, что некоторые из них на самом деле были увидены в 1221 году и были записаны не по порядку в данной версии "Дневника сновидений". Датирование сна о восхождении на небеса Тушита 1221 годом, приведенная в Описании сияния Будды, казалось, подтвердила мое мнение, но это означало, что сон о Мяо Шань и Видение Покоящегося тела и разума также, вероятно, были увидены в 1221 году.

Однако мне показалось, что он смог с таким хладнокровием преодолеть трудности, связанные с инцидентом в Дзёкую, только потому, что обрел уверенность в глубоком религиозном спокойствии благодаря серии снов, которые мы только что рассмотрели. Затем я обнаружил, что Окуда пришел к выводу, что записи, следующие за Видением Покоящегося тела и разума, начиная с краткой записи в вопросе, о которой идет речь, были увидены в 1221 году, и части головоломки, казалось, встали на свои места.

Конечно, все это, включая возможность реального случая с участием женщины, представляет собой ничто иное, как гипотезу с моей стороны.

Увидев один из ярких моментов религиозного опыта Мёэ в Видении Покоящегося тела и разума, я хотел бы перейти к сну, который Окуда помещает в конце ряда снов, увиденных в 1221 году.

 

Во сне, увиденном в ночь на второй день шестого месяца, я думал, что иду куда-то, я прибыл к воротам Великого священника Ичи-дзё, где была одна черная собака. Она потерлась о мои ноги и стала очень дружелюбной. Я думал, что вырастил эту собаку несколько лет назад. Я не видел ее, когда выходил сегодня; она ждала у этих ворот. Я интересовался, когда она придет сюда; теперь мы вместе и не должны расставаться. Эта собака была похожа на пони; это была молодая собака с великолепной шерстью. Казалось, что ее причесали гребнем [Сон о черной собаке].

 

После восхождения к высотам небес Тушита, Мёэ вернулся на землю и подружился с собакой. В процессе развития личности необходимо как спускаться в глубины, так и подниматься на высоты. Играть с собакой на земле так же важно, как и встречаться с Майтреей. Если бы не было снов такого типа, записанных в "Дневнике сновидений", то мне пришлось бы скептически относиться к их подлинности. Истинно прожитая жизнь содержит в себе высокое и низкое, черное и белое, хорошее и плохое.

Когда черный пес терся о его ноги, Mёэ чувствовал, что он знал собаку раньше. Затем он говорит: "Я не видел ее, когда выходил сегодня; она ждала у этих ворот. Я интересовался, когда она придет сюда; теперь мы вместе и не расстанемся". Все это, кажется, идеально соответствует космологии Хуа-йен; я объясню почему в следующем далее кратком обзоре мысли Хуа-йен.

 

Космология Хуа-йен.

 

Долгое время меня очень мало интересовал буддизм, не говоря уже о Гарланд Сутре. Сначала я заинтересовался "Дневником снов", а затем, руководствуясь желанием понять Мёэ, начал изучать это Писание, которое служит основой мысли Хуа-йен. Однако оно было настолько обширным, что я даже не знал, как к нему подойти.

Есть примеры людей, которые, хотя и родились слепыми, впервые смогли увидеть во взрослом возрасте в результате достижений в хирургической технике. Сначала они просто сообщают о появлении света повсюду и не способны разобрать форму отдельных предметов. Этот опыт не отличается от моего опыта работы с Гарланд Сутрой. Она наполнена ослепительным светом, но я не мог понять ни смысла отдельных глав, ни их связь в целом. Однако, когда я продолжил читать, у меня возникло странное ощущение чего-то непостижимого, что овладевает моим сердцем и разумом, хотя я не мог понять его конкретную особенность. Это именно то, что Хадзимэ Накамура говорит в своем объяснении этой работы:

 

Практически невозможно найти точку опоры в этом обширном и сложном Писании Махаяны. Тем не менее, когда человек продолжает читать без какого-либо ясного понимания, появляется яркое чувство океанического просветления Будды, окутывающее человека из бездонных глубин его мудрости и сострадания.[7]

 

Поскольку у меня нет ни подготовки, ни возможности сделать полезную презентацию существенных моментов, в значительной степени я буду полагаться на документ Тошихико Идзуцу по философии Хуа-йен, который был представлен на встрече в Эраносе в 1980.[8]

Было сказано, что Дхармический мир Поддерживающего Согласования лежит в основе мысли Хуа-йен. Трудно объяснить, что такое Дхармический мир, но согласно Буддистской Энциклопедии Мочидзуки:

 

Этот термин используется для выражения реального мира, как он есть, а также того, что является причиной почему реальный мир такой, какой он есть, оба существуют в отношениях взаимной идентичности.

Другими словами, 1) "Дхармический" означает "природный" или "сущностный" и является таким же, как Дхармическая природа [санск. dharmatā] (или таковость [санск. tathatā]), и 2) "Мир" означает "сфера", проявление Дхармической природы, т. е. мира.

Таким образом, с одной стороны, Дхармический мир - это реальный мир или вселенная. С другой стороны, это таковость, Дхармическая природа [мир истины]. Это мир Дхармы.

 

Хотя это определение само по себе может быть сложным для понимания, я думаю оно будет полезным, когда мы продолжим, поскольку оно умело отражает суть мысли Хуа-йен.

В качестве отправной точки у нас есть Дхармический мир как реальный мир, природа этого реального мира зависит от того, что заставляет его быть тем, чем он является. Мысль Хуа-йен различает четыре типа Дхармических миров: мир явления, мир принципа, взаимного глубокого проникновения явления и принципа и взаимного проникновения явления и явления. Следующее объяснение этих четырех миров основано на докладе Идзуцу.

Дхармический мир явлений - это мир обычной жизни, в котором вещи выступают такими, какие они есть, четко разделенными друг от друга и существующими автономно:

 

Говоря языком Хуа-йен, явления в этом контексте формируют барьеры друг для друга. У "А" есть свои собственные специфические характеристики, как и у "В"; таким образом, "А" и "В" четко отличаются друг от друга, и перепутать их нельзя.

 

Если границы между явлениями будут удалены, то у нас будет Дхармический мир принципа:

 

Мельчайшие и бесконечные различия реального существования мгновенно исчезают в огромном пространстве недискриминации. Когда это царство действительно осознано, Дзен-Буддизм называет его "абсолютным небытием" или "ничто".

 

Разумеется, нужно помнить, что такое описание является лишь концептуальным и что Дхармический мир принципа должен быть "действительно осознан" посредством строгих медитативных практик и эмпирического выделения Гарланд сутры. Однако, как отмечает Коширо Тамаки, это Писание разворачивается как бесконечная спираль света, и обычное его прочтение дает человеку ощущение необычного состояния сознания:

 

Не было приложено практически никаких усилий, чтобы сделать проповедь Гарланд сутры доступной для слушателя. Текст просто излагается пробуждающемуся миру в соответствии с фактом пробуждения. Другими словами, проповедь Гарланд сутры не направлена на разумных существ с точки зрения пробуждения, но она бесконечно разворачивается от пробуждения к пробуждению в океане безграничного света.[9]

Дхармический мир явления характеризуется разделением объектов: "Онтологический принцип, образующий А как А и отделяющий А от В в буддистской терминологии называется "собственная природа" (Скт. svabhāva). В Дхармическом мире принципа эта собственная природа отрицается и рассматривается скорее как заблуждение, а не как основа существования. По словам Изуцу: "Это, в некотором смысле, конец процесса разрушения существования". Гарланд сутра неоднократно говорит о существовании как о не имеющем собственной природы и напоминающим пустое пространство.

Такой мир абсолютной пустоты, однако, не означает пустого мира небытия, но содержит бесконечные возможности для существования. "Пустота" (Скт. śūnyatā) Дхармического мира принципа несет в себе двойное значение небытия и бытия. Следовательно,

 

принцип, который сам по себе является бесконечной возможностью, делится на бесчисленные необыкновенные формы, вечно, бесконечно и повсеместно, как своего рода динамическая, метафизическая творческая сила . . . Этот вид проявления пустоты (принципа) заявлен в философии Хуа-йен как "Воскрешение истинной природы" (яп. shōki).

 

В разъяснении этого ключевого понятия - Воскрешение истинной природы, Изуцу продолжает:

 

Самое главное, что это - проявление истинной природы как целостного проявления . . . То есть принцип [как пустота] всегда полностью проявляет себя в виде своей формы. Каждая вещь, которая, можно сказать, принадлежит нашему миру опыта, проявляет этот принцип полностью и без исключения . . .

Принцип пронизывает явления без малейших помех и, таким образом, является ни чем иным, как самим явлением. И наоборот, явления проявляют принцип без малейших препятствий и, таким образом, являются ни чем иным, как самим принципом. Принцип и явления смешались, не оставив следов, и обоюдно проникли один в другой. Эта связь между принципом и явлением заявлена в философии Хуа-йен как "обоюдное глубокое проникновение принципа и явления".

 

Мы можем увидеть, что любовь Мёэ к камню и отправка им письма острову - есть не что иное, как примеры Воскрешения истинной природы как Полного Олицетворения (яп. kyotai shōki). Он достиг духовной зрелости, чтобы иметь возможность видеть и взаимодействовать со всем и каждым в этом мире в качестве полноценного проявления пустоты как полноты.

Дхармический мир Обоюдного Взаимопроникновения Принципа и Явлений доказывает существование явлений, но остается вопрос о том, что делает возможным существование единичных и разъединенных явлений, когда они остаются "без собственной природы". Это объясняется Дхармическим миром Обоюдного Взаимопроникновения Принципа и Явлений.

Предположим, что существуют явления, "А", "В" и "С". "А" само по себе, без какой-либо собственной природы, но должно быть охарактеризовано как "А" в его взаимосвязи с "B" и "С". То же самое справедливо для "B" и "C". "B" также не имеет собственной природы, но отличается от "А" и "С". Изуцу умело преподносит это с помощью диаграммы.

 

Существование "А" как "А" определяется его отношением с "В", "С" и любым другим явлением. Объект "B", объект "C" и все остальные имеют идентичную структуру. Все связано со всем, и ничто не может рассматриваться отдельно от связанности целого. Вся структура этой онтологической связи может быть наглядно аппроксимирована (см. ниже). Этот рисунок, однако, пытается представить структуру взаимоотношений между всеми сущностями в одно мгновение, делая ее синхронной.

Если, однако, только один элемент этой онтологической связи ("A", "B", "C". . . ) перемещается, то вся структура изменяется; таким образом, на самом деле, совершенно новая структура принимает форму от мгновения до мгновения. Структура в своей целостности должна быть воспринята диахронически. Прошу моих читателей восполнить этот недостаток диахроничности при взгляде на диаграмму.

 

                      Онтологическая связь Хуа-йен.

 

Гарланд сутра описывает этот мир следующим образом:

 

В этом мире земля Будды пребывает в своей целостности в одной пылинке. Облако Будды вздымается из каждой пылинки и окутывает все существование, разумно защищая каждое существо. Всемогущая сила Будды активна в одноминутной крупинке, и то же самое справедливо для каждой пылинки.[10]

 

Вся вселенная поддерживает существование какого-либо одного существа, и абсолютно ничто не существует отдельно само по себе.

 

Все вещи непрерывно и одновременно проявляют себя как целое. Философия Хуа-йен называет эту онтологическую реальность "Взаимоподдерживающим со-происхождением" (Санскр. pratītya samutpāda). Воскрешение истинной природы и Взаимоподдерживающие со-происхождение являются ключевыми понятиями мысли Хуа-йен.

 

Изуцу далее объясняет эти понятия в терминах онтологии "хозяин и слуга". Предположим, что существуют сущности "A", "B" и "C". Согласно мысли Хуа-йен, каждая в свою очередь состоит из бесконечного числа онтологических элементов (a, b, c, d, e и т.д.). Различия между "А", "В" и "С" возникают в результате наличия "мощных" и "бессильных" составных элементов. Когда один или несколько из этих элементов являются "мощными", остальные можно считать "бессильными". "Мощный" обозначает наличие положительного, явного, самоутверждающегося, контролирующего элемента; "бессильный" означает противоположное.

Когда зарождается истинная природа сущности, отдельные элементы проявляют себя как "сильные", другие - как "бессильные", или, другими словами, как хозяева и слуги. Важно отметить, что, хотя люди не могут воспринимать присутствие бессильных элементов, бодхисаттвы и Будды, естественно, видят все. Изуцу называет их "Господами с Разносторонним Взглядом", потому что они всегда вытаскивают бессильные элементы из невидимой тьмы и видят каждую вещь с точки зрения как ее мощных, так и бессильных компонентов. Когда каждая сущность рассматривается таким образом в своей онтологической целостности, говорят, что "все существа охвачены глубоким самадхи". Это Дхармический мир Обоюдного Взаимопроникновения Принципа и Явлений.

Давайте вернемся к сну о черной собаке. Черный пес появился внезапно и потерся о ногу Мёэ. Мёэ интуитивно понял, что "вырастил эту собаку несколько лет назад". У каждого есть "черная собака", как домашнее животное в его или ее сердце и уме. Разница заключается между теми, кто знает о ее присутствии, и теми, кто не знает. Понять, что эта собака принадлежит человеку - это осознать наличие "бессильного" элемента. В этот момент Мёэ проявил большую решимость: "Теперь мы вместе и не должны расставаться". Когда я прочитал это, я подумал: "Это Хуа-йен".

Кратко рассмотрев главные идеи Хуа-йен, значение Видения Покоящегося тела и разума также становится легче понять. Превращение тела Мёэ в полупрозрачный кварцевый кристалл и последующее вхождение всех Будд в само его существо формирует эффектное изображение Взаимопроникновения Принципа и Явлений Мира Хуа-йен. Здесь важно отметить, что Мёэ не просто достиг концептуального понимания философии Хуа-йен, но и фактически выразил космологию своим физическим существованием. Это то, что составляло понимание Хуа-йен для Mёэ. Существовал внутренний императив рисковать всем его существом, телом и разумом, чтобы достичь этого осознания. Как упорно он, должно быть, занимался практикой самадхи, закалял свой дух и изо всех сил старался придерживаться заповедей, чтобы осуществить его истинное стремление.

 

  1. II. Нирвана.

 

В его более поздние годы Mёэ много писал и часто читал лекции. Многие, почитаемые как святые, приходили послушать его речи. Хотя он был вовлечен в обширную внешнюю деятельность, он не пренебрегал развитием своей внутренней жизни. Когда ему был пятьдесят один год, он занимался интенсивной медитацией в уединении на горе Рёга, расположенной позади Кодзан-дзи. Для Мёэ было характерно продолжать свою практику до самого конца, несмотря на то, что он достиг высокого социального статуса.[11]

Способ умереть отдельного взятого человека может не раскрывать путь всей его жизни, но нет сомнений в том, что он может многое сказать о человеке.

 

Должно быть, это сон о моей смерти.

 

Когда Mёэ ушел в свое уединенное место на горе Рёга, он видел ряд снов, в которых появлялась сияющая фигура Будды Амиды, продолжая тему света, которая повторялась на протяжении всей жизни снов Мёэ.

Однажды, когда он медитировал на плетеном коврике на дереве, появился бодхисаттва и лег, глядя вверх, после чего его тело приняло форму цветов лотоса, сложенных один на другой. Когда Мёэ раскрыл цветы один за другим, они показали себя во всей своей первозданной красоте, каждый как драгоценный камень кварца или лазурита: "Ясный и яркий, чистый и свободно пронизывающий, я мог видеть мириады миров, украшающих его тело". Как будто Видение Покоящегося тела и разума нашло здесь свое продолжение.

В одном сне он поднялся над высшим из царств формы, и когда он посмотрел вниз, то почувствовал, что не было никого выше его в Трех Царствах желания, формы и бесформенности. Это продолжает мотив восхождения, начатого во сне о восхождении на башню.

Записи продолжают:

 

Во сне я пересек то, что называется "Двенадцать звеньев взаимоподдерживающего со-происхождения". Я собирался пересечь [участок, заполненный] трупами под названием "Старость и Смерть". Однако я не смог перейти из-за страха.

Через несколько дней я увидел еще один сон и снова прибыл к Старости и Смерти. Хотя на днях я не смог попасть на другую сторону, из-за того что был напуган, на этот раз я был полон решимости сделать переход, и перепрыгивал через них [Сон о Старости и Смерти].

 

Так же, как и во сне о восхождении на башню, он достиг своей цели во сне, увиденном несколько дней спустя. Здесь очевидно, что Mёэ усердно готовился к своей смерти. Даже человек вроде Mёэ был испуган первым предчувствием своего конца.

Последние два сна в "Дневнике сновидений" произошли в 1230 году, когда Mёэ было пятьдесят восемь лет:

 

Во сне, увиденном в ночь на последний день седьмого месяца 1230 года, я встал на две доски, каждая высотой в несколько десятков ярдов и шириной около фута. Поднимаясь по этим доскам, я почувствовал, что как будто я на пути в Индию. Кто-то помогал мне сверху. Внизу были две женщины, которые подталкивали меня. Я смог завершить восхождение без помех. Я подумал, что только что закончил восхождение, которое не смог совершить в прошлые годы. Я чувствовал, что выполнил свою задачу [Сон о помощи со стороны женщин].

 

В двенадцатом месяце 1230 года я решил, что мне следует прочитать "Внутреннее объяснение" "Прохождения Ворот Брахмы" (Bonmō den). За это время я поговорил с мастером Кикаи о различных вопросах.

Прошло несколько дней, и во сне, увиденном в ночь на одиннадцатый день, покойный Гёшун Йозен (конный ветеринар) повернул часы вспять еще при жизни и теперь появился в виде мальчика двенадцати или тринадцати лет. Обстоятельства привели к тому, что я стал его учителем.

Во сне я подумал о трактате "Nyokyōkan": "Бесчисленные эоны прошлого закладывают прочные основы для будущего и настоящего; бесчисленные эоны будущего переносят свои добродетели в прошлые века". Я подумал, что обратный ход времени, которому я был свидетелем, просто отразил отрывок священного Писания. Затем я проснулся.

Когда [он] показал мне благовоние для измерения времени, я сказал: "Только час ночи". Я закончил записывать [этот сон] при свете лампы в жилище отшельника в Зенкаине.

 

Первый из этих двух снов довольно трогательный. Он "закончил восхождение, которое [он] не смог совершить в прошлые годы", и ему помогли две женщины. Поход, более того, заставили его почувствовать, как будто он был на своем "пути в Индию". Неописуемое чувство достижения его долгожданной цели, должно быть, было огромным.

Во сне он оживил окаменевшую статуэтку, а наяву предоставил убежище знатным военным вдовам. С другой стороны, он сам получил неоценимую помощь от этих женщин в ходе процесса индивидуации, и это проявляется во сне двумя женщинами, которые помогают ему на его пути. Такой сон о завершении также мог сигнализировать о том, что конец близок.

Во втором сне умерший конный ветеринар Йозен был жив и выглядел как маленький мальчик. Я ничего не знаю о "Nyokyōkan", но трансформация Йозена, кажется, указывает на перевоплощение и возрождение. Было бы интересно изучить отношения между ветеринаром и Mёэ, но, к сожалению, нет никакой, доступной в настоящее время, информации.

В 1231 году у Мёэ случился сильнейший случай геморроя. Не в состоянии есть, он думал, что конец мог быть близко, но отчасти он выздоровел и увидел следующий сон, зафиксированный в Записях.

 

Рядом с океаном была огромная скала, вершина которой поднималась высоко в небо. На ней было много травы, деревьев, цветов и фруктов. Сцена была потрясающе красива. Используя свои трансцендентные силы, я перенес около двадцати пяти акров этого пейзажа, включая часть моря, и расположил его рядом с моим жильем [в Такао]. Я понял, что это был сон, [предсказывающий] мою смерть. Награды моего следующего рождения были соединены с настоящим.

 

Огромная скала рядом с океаном напоминает обитель Мёэ в Сираками, но эта сцена, должно быть, была еще более потрясающей. Перенеся часть этого ослепительного пейзажа в Такао, он, кажется, чувствовал, что подготовка к его смерти была завершена.

Версия в Биографии заканчивается словами: "Награды моего следующего рождения раскрываются в настоящем".[12] Хотя трудно определить, какой вариант является правильным, содержания по существу идентичны.

Юнг также видел сон, который, как он чувствовал, предсказал его смерть незадолго до этого.

 

Он увидел, "другой Боллинген" купающийся в сиянии света, и голос сказал ему, что теперь он завершен и готов к проживанию. Затем далеко внизу он увидел мать росомаху, учившую своего ребенка нырять и плавать на участке воды.[13]

 

Боллинген - название летнего дома, который Юнг любил. Вначале он построил башню из кирпича и жил в ней, не используя ни электричества, ни воды, проводя значительную часть своего времени в размышлениях. "Другой Боллинген" был завершен "вон там" и ожидал своего нового обитателя. В случае Мёэ, "вон тот" мир был приведен в настоящее посредством трансцендентных сил. Интересно отметить, что и для Мёэ, и для Юнга смерть подала знак появлением их следующего пристанища.

 

Я из числа тех, кто соблюдает заповеди.

 

На десятый день первого месяца 1232 года, симптомы болезни Мёэ ухудшились, и оказалось, что он может умереть в любой момент. Он почувствовал себя лучше на некоторое время, но девятнадцатого числа скончался. Его жизнь в это время подробно зафиксирована как в Биографии, так и в Записях, а его отношение и поступки были безупречны.

На одиннадцатый день он закончил свое завещание, оставив управление храмом в руках своих учеников. С двенадцатого числа он занимался практиками согласно обрядам, выработанным для окончания жизни, все время продолжая читать проповеди и лекции. Он провел церемонию окончания этой жизни перед статуей Майтреи, скорее всего он молился, чтобы возродиться на небесах Тушита, в Чистой Земле Майтреи.

Я уже коснулся акцента Mёэ на правильную жизнь: "Мне нечего сказать о спасении в будущей жизни. Я просто излагаю вещи так, какими они должны быть в этом мире". Это утверждение выражает решимость реализовать жизнь человека, но не отрицает возможности будущего существования.

Занимаясь медитацией пятнадцатого числа, дыхание Мёэ почти остановилось, его тело похолодело, и его ученики подумали, что он вошел в нирвану, но он сказал им: "Даже если вы думаете, что время пришло, не трогайте мое тело и не суетитесь, если не уверены". Таким образом, они продолжали интонировать имя Майтреи и повторять мантры. Именно тогда один из учеников: Рётен, увидел шлейф дыма, поднимающийся из узорного драгоценного камня в левом углу трона Майтреи. Статуя бодхисаттвы покачивалась, дым поднимался в воздух, поднимаясь, словно туча. Белый свет исходил изо рта Мёэ и освещал алтарь Майтреи. Когда Рётен рассказал Мёэ об этом видении восемнадцатого числа, тот сказал, что тоже видел эти благоприятные знамения, но предупредил своего ученика, чтобы тот не принял их за непостижимую Дхарму Будды.

Шестнадцатого числа Mёэ сказал: "Есть два положения тела для входа в Паринирвану. Одно - это поза медитации, второе - лежа на правом боку. Мне тревожно стоять в такое время, поэтому я последую за Шакьямуни и лягу на правый бок". Сказав это, он лег и начал произносить имя Будды, продолжив на следующий день.

Около семи утра девятнадцатого числа "Он вымыл руки, облачился, взял в руку четки, подошел и сел рядом со своим слугой и сказал ему: "Время пришло. Каждый должен читать нараспев dhāranī и интонировать имя [Майтреи]".[14] После чего он вошел в состояние медитации. Через некоторое время он вышел из медитации и пересмотрел свою жизнь перед своими последователями. Он произносил отрывок из Гарланд Сутры и призывал всех интонировать имя Майтреи: "Namu Miroku Bosatsu". Он снова вошел в состояние самадхи, а когда вышел, сказал: "Теперь я должен лечь и отдохнуть. Я чувствую, что время близко. Не заставляйте меня сидеть".

Он лег, и его ученик Йошин сказал: "Кажется, время близко".

Mёэ открыл глаза и сказал: "Все это знают. Все учения, которые я изучал и обдумывал в прошлом, всплывают в моей голове, и я ничего не забыл". Он закрыл глаза, и когда Кикаи подошел к его подушке, Мёэ сказал: "Я из числа тех, кто соблюдал заповеди". Это были его последние слова, действительно подобающие его безупречной личности.

 

Сразу после этого на его лице появилось радостное выражение, и он подошел к своему последнему вздоху почти с улыбкой. Затем он вошел в нирвану, пройдя через шестьдесят времен года осени и весны.

 

Похороны были проведены в задней части Дзендо-ина ночью двадцать первого числа. Выражение его лица ничуть не изменилось, и он выглядел так, будто спал.

 

 Многие смогли ощутить странный аромат, пронизывающий воздух, который появился восемнадцатого числа и сохранялся в течение трех дней после похорон.

 

Смерть редкой святости, люди его времени верили, что Мёэ поднялся на небеса Тушита.

Его ученик Йошин записал последние минуты Мёэ в "Заключительных Поступках и Событиях" (Saigo rinjū gyōgi ji) и сообщил, что многие видели сны, предвещающие смерть Mёэ. На третий день первого месяца, Адзари Теишун храма Даифуку-дзи видел, что Мёэ поднялся на башню, украшенную драгоценностями, которая поднялась в облака. Ученики и последователи-миряне собрались у основания башни, и Теишун подумал во сне, что пришел конец Mёэ.

Когда умер Юнг, у его друга Лоренса Ван дер Поста было похожее видение, в котором Юнг появился на вершине горы похожей на Маттерхорн и сказал своему другу: "Я увижу тебя", и исчез в горах.[15]

В девятнадцатый день первого месяца 1232 года, тетя Адзари Шинена увидела сон, в котором Мёэ стоял посреди пурпурных облаков, тянувшихся с запада.

Так закончилась жизнь Мёэ, наполненная снами от начала до конца.

 

[1] Царство желания - это один из Триединых миров желания, формы и бесформенности.

[2] Исао Окуда, "Myōe Shōnin kankei tenseki no okugaki, shikigo ni tsuire: fu-Myōe Shōnin Yume no ki dai juppen sakkan kō". Полные библиографические сведения см. в Примечании 13, Глава I.

[3] "Передавать из поколения в поколение" - это перевод для "kabi", Санскт. "adhitisthante". Это означает получить божественные силы Будд и бодхисаттв.

[4] Тошихико Идзуцу, “Jiji muge, riri muge (jo): Sonzai kaitai no ato", Shisō, № 733 (1985).

[5] "Тибетская книга мертвых", пер. У. Ю. Эванс-Венц, Издательство Оксфордского Университета, Книга В Мягкой Обложке (Лондон: Издательство Оксфордского Университета, 1960).

[6] Санск. "sapta-ratna". Конкретные камни различаются в соответствии с Писанием. Одна из самых распространенных классификаций - золото, серебро, лазурит, кварц, раковина гигантского моллюска, коралл и агат.

[7] Хадзимэ Накамура, "Kaisetsu", Butten II, ред. Хадзимэ Накамура (Tokyo: Chikuma Shobō, 1965).

[8] Тошихико Идзуцу, "Связь онтологических событий: буддистский взгляд на реальность", Ежегодник Эраноса, 1980, с. 357-392.

[9] Коширо Тамаки, "Eien no sekai kan: Kegon kyō" (Tokyo: Chikuma Shobō, 1965).

[10] Адаптация из японского перевода Кёширо Тамаки, "Kegon kyō", Butten II, изд. Хадзимэ Накамура.

[11] Для краткого изложения последних лет Мёэ, см. Танабе, "Myōe Shōnin", стр. 135-142.

[12] Вариант в Записях говорит: "Raishō no kahō о gensе ni tsugu nari" (. . . были соединены с настоящим).

Версия из Биографии говорит: " Raishō no kahō о gensе ni tsuguru nari " (. . . раскрываются в настоящем).

[13] Барбара Ханна, "Юнг: его жизнь и творчество", Биографические Мемуары, (London: Michael Joseph, 1977), стр. 344.

[14] Эта цитата и следующие взяты из Записей.

[15] Лоренс Ван дер Пост, "Юнг и история нашего времени" (Harmondsworth, Middlesex, England: Penguin Books, 1978), стр. 264.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

Статья

О бабочках

Статья

Символизм осы

сновидения, психотерапия, юнгианская культурология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"