Перевод

Козел для Азазеля

Люцифер. Первый среди равных

 
Козел для Азазеля

В обряде искупления козел греха является символом мятежа: он
 возносится ввысь и низвергается вниз, принимая бесславную смерть.
 Этот ритуал отличается от храмового приношения, в котором козла
 сжигают; на иврите слово для такого рода жертвоприношения ~7У
(olah), что означает «восхождение», тогда как козел Азазеля яв-
ляется падшим (упавшим). Этот мотив впоследствии найдет свое
отражение как падение Хилеля в Исайе. Очень важно посмотреть
на эту сцену с другого ракурса, чтобы увидеть не только точки со-
прикосновения, но и ошибки, которые возникли в результате этого
отождествления: в частности, предполагаемую демоническую лич-
ность Азазеля.

Первая проблема заключается в значении слова Азазель на ив-
 рите: ^ТКТУ. Было предложено три варианта толкования: первый —
 слово, обозначающее место; второй — самого козла отпущения
 (буквально «козел, который уходит»); и, в-третьих, само имя де-
 мона Азазеля. Я разберу каждое из них по очереди. Объяснение,
 что Азазель является названием «сурового места», скалы, с кото-
 рой должен быть сброшен козел, небезопасно по этимологическим
 причинам и, скорее всего, представляет собой простое рациональ-
 ное толкование. Стойкость этого объяснения объясняется позицией
 раввинов, но данную этиологию следует рассматривать как ложную.
 Комбинация «козел» и «отпустить» — это простой путь, по кото-
 рому идут Септуагинта, Вульгата и Библия Короля Якова, обходя
 при этом вопрос об Азазеле как об имени собственном и неприят-
 ном предлоге: «для». Третий и наиболее проблемный вариант для
изучения — это существование самого Азазеля как демонической
сущности дикой местности.


Левит 16:18 предписывает: «Один жребий для Господа, а вто-
рой жребий для Азазеля (Отпущения)
». Смысл этой строки
состоит в том, что Азазель — имя собственное, относящееся к су-
ществу, которое является неким эквивалентом Яхве. Ведь, в конце
концов, оба получают одинаковую жертву. Разумеется, за данную
тему ухватились те, кто ищет альтернативный противостоящий хри-
стианству пантеон, так и демонологи, рыскающие по Библии в поис-
ках имен врагов. Кроме того, существует вполне распространенная
научная позиция, утверждающая, что Азазель был раннесемитским
богом стад. Эта позиция основана на соединении слова «козел»
с D’"IW (сейрим, «волосатые») из Исаии 13:21, 34:14, Левита 17:
7 и 2 Паралипоменон 11:15. В Библии Якова «сейрим» явно пере-
водится как «сатиры», а в том же отрывке и «лилит» обозначает
«кричащую сову». Эти волосатые также являются «сернами и ко-
сулями полевыми», которых Суламифь вызывает в Песни Песней.
Этот контекстуальный аргумент соблазнителен, хотя и не совсем
прямолинеен. Затем мы читаем далее в Книге Левит 17:7, что жерт-
воприношение сейрим запрещено: «Они не должны больше прино-
сить жертв своим «козлиным идолам», за которыми они так
гонялись и вели себя непристойно! Правила эти будут вечны!
».

В Библии Якова слову «сейрим» дается перевод — дьявол 1.
 Было бы нелепо, с одной стороны, санкционировать козла для Аза-
 зеля
, как предполагаемого лидера сейрим, а в последующих стихах
запрещать такую жертву. Отсюда следует единственный вывод:
авторы Книги Левит не считали Азазеля дьяволом. Хотя Библия
полна противоречий — часто из-за конкурирующих концепций
и различных слоев перекрывающихся, отредактированных текстов,
это не относится к Левиту. Противоречие между Азазелем как дья- [1]
волом и запрет на жертвоприношения сейрим, является логически
невозможным.

Возражение против этого положения состоит в том, что козел для
 Азазеля не может считаться жертвой или приношением, посколь-
 ку он «нечист», обременен грехом людей. Я бы предположил, что
 это изящная софистика, направленная на разделение идентичностей
 Азазеля и Яхве, которые, как постоянно подчеркивается, делят-
 ся между собой одним и тем же подношением и рассматриваются
 в тексте параллельно. Представляется крайне маловероятным, что
 разным божествам совершаются одинаковые жертвоприношения.

Библеисты уверенно предсказывали, что появятся новые дока-
 зательства того, что Азазель это и есть главный дьявол, что будет
 разумным предположением, которое придаст смысл методоло-
 гии сравнительной мифологии. Однако текст мемориальной доски
 из слоновой кости из Мегиддо, которая была провозглашена доказа-
 тельством козлиного демона Азазеля, в настоящее время вызывает
 большие сомнения. Отсутствие археологических данных не лишает
 смысла четыре упоминания Азазеля в Библии, и все они встреча-
 ются в книге Левит, причем совершенно не обязательно означают
 демона какого-либо статуса, не говоря уже о демонизированном боге
 другого племени. В отсутствии других доказательства демонический
 тезис должен быть подвергнут сомнению. Подобную проблему иг-
 норировать ни в коем случае нельзя, хотя надо отметить, что такой
 позиции в данной области придерживается большинство ученых.

В противовес доминирующей демонологической позиции неко-
 торые из них в настоящее время стремятся радикально исключить
 демоническое понятие из Ветхого Завета. Ярким примером этой
 точки зрения является де-демонизация Ветхого Завета Джудит
 М. Блэр 1. Такой подход объясняет враждебное отношение второ-
 законников к обряду искупления именно с точки зрения противо-
 стояния роли царской власти в этом обряде. Следовательно, здесь
 не требуется демонической компоненты. Я считаю подобный подход
 идеологически мотивированным, так как он представляет собой еще
 одну попытку аргументации об уникальности израильской религии
 перед лицом неопровержимых доказательств обратного. И снова мы
 возвращаемся к сложности библейской науки. Пока же она остается
 во власти людей с очень конкретными религиозными интересами,
 которые хотят не только отстаивать, но и продвигать их.

Достигнув тупика, уместно было бы снова обратиться к эти-
 мологии, которая, в конце концов, тоже является археологией,
 только другого рода. Азазель является словом омофоном Асаэля,
 означающего «Сильный Бог». Такой перевод мы находим в Ми-
 драше, Кумранских свитках и Енохианской литературе. Х. Тавил1
 в «Азазеле, Князе степи» утверждает, что Азазель — это «мета-
 тезис переписчиков текстов», обусловленный перестановкой букв,
 и фактически означает «жестокий бог». Он сравнивает его с богом
 преисподней Ханаанейским Мотом, но эта версия не получила ака-
 демического признания. Аналогичным образом попытки найти этого
 персонажа в любом другом пантеоне богов постигла та же участь.
 И все же, возможно, у Тавила есть шанс. Образ Яхве в Ветхом
 Завете откровенно неприятен, капризен и жесток. Он настолько
 неприятен, что позднее гностики сочли его демиургом. Это был по-
 стоянно нуждавшийся в умилостивлении бог, типичный бог бури
 по образу Эля и Ваала. Не было никакого асимметричного дуализ-
 ма, который расцветает пышным цветом в Откровении, как не было
 никаких противников на этой ранней стадии его развития. Конечно,
 я могу отметить его триумф над такими силами хаоса как Левиа-
 фан/Тиамат, но чего у нас нет, так это главного божества, которое [2]
воплощает в себе исключительно благотворные качества. Решение
может быть найдено в рассмотрении Азазеля, как сильного бога,
персонификации необузданного аспекта бога бури, свирепой тени,
отбрасываемой Яхве. Только в этом случае Люцифер справедливо
отождествляется с Азазелем, находящимся в той самом фокусе, где
разверзается пропасть дуализма.

Я предлагаю вместо двух конкурирующих божеств, Яхве
 и Аза(з)Эля, учитывать две ипостаси одного и того же божества,
 названных разными именами. Возможно, это убедительное объ-
 яснение того равновеличия, который им придается в Книге Левит.
 Таким образом, мое разрешение спора состоит в том, что Азазель
 изначально был синонимом Яхве: по одной традиции Бог находит
 свой дом в Храме, в другой — возможно, еще до изгнания, он на-
 ходится в пустыне. Таким образом, ритуал искупления затрагивает
 обе концепции Бога, одну преимущественно текстовую, а другую
 устную; в одной традиции Бог находит свой дом в Храме, в дру-
 гой — возможно, еще до исхода, в пустыне. Вот две фазы одной
 и той же религии: первая кочевая, восходящая к исходу в пустыне
 Моисея; другая оседлая, усвоившая противоречивую идею пустыни
 как обители враждебных духов. Кроме того, разделение происхо-
 дит внутри психики: Азазелю суждено быть не просто непонятым,
 но стать демоном при помощи способа, что был бы невообразим
 для кочевых приверженцев этого семитского культа. Храм одержал
 окончательную победу над дикой природой, и на обитателей гор
 и пустынь, будь то животные, люди или духи, смотрят с растущим
 подозрением и даже ненавистью.

 

Определившись с целью исследования, мы должны обратить
 наше внимание на сам ритуал искупления и рассмотреть его кон-
 текстно. Он не нов, но является образцом сходного комплекса
 распространенных по всему региону ритуалов. Хетты, например,
 повязывали на барана разноцветную шерсть и посылали его на вра-
 жескую землю, чтобы тот принес в их края чуму1. В других местных
 ритуалах вместо козла отпущения используется женщина. В Числах
 25 приводится пример убийства мадианитянки, причем используе-
 мая в казни терминология описывает сам акт принесения в жертву.
 Другой хеттский ритуал описывает, как женщина переносит зло
 на мышь, которую затем освобождает. Подобный пример народ-
 ной магии описан в 1 Царств 6, где филистимляне создают извая-
 ния золотых мышей с шишечками2, чтобы противостоять вспышке
 чумы, вызванной захватом священного ковчега израильтян. Мышь
 либо крыса (на многих языках между ними нет разницы) является
 посредником между чумой (духом болезни) и людьми. Это живот-
 ное является символом и знаком заразы, голода и болезней. Мышь
 также представляет собой прообраз мертвеца, а также души или
 двойника3. Все это благодаря способности этого зверька с пискля-
 вым голосом проникать в замкнутые пространства, бегать в темноте
 и копить запасы. Мыши появляются массово, как это обычно дела-
 ют мертвецы, и являются признаком неминуемой катастрофы: зерно
 портится, тело разлагается.

Благодаря зерну, украденному из зернохранилища и спрятанному
 во тьме, мышь связана с месопотамским Нергалом, первоначально
 солнечным богом эпидемий и войн и правителем преисподней наря-
 ду с Эрешкигаль. Высказывалось предположение, что за поздней-
 шим греческим Аполлоном, носителем чумных стрел, стоит Нергал.
 Этого опоздавшего на Олимп бога хетты и хурриты называли Аплу,

Заметьте, что плетеный венок представляет собой ловушку для духов, и в настоящее время
 до сих пор является важным демонологическим инструментом.

Часто переводится неверно, на радость школьникам иногда как «геморрой».

См. Lecouteux, Claude, 2003. «Ведьмы, вервольфы и феи: оборотни и астральные двойники
 в средние века».


что на аккадском языке означает «сын» и является эпитетом само-
 го Нергала. Самой ранней ипостасью Аполлона, по-видимому, был
 Аполлон Сфинтей, часто переводимый как «мышь», хотя имя может
 просто относиться к городу Сминтос. Хотя связь Нергал-Аплу-
 Аполлон Сфинтей не может быть полностью доказана, сходство
 между ними поражает. Кроме того, эти качества связаны и с Лю-
 цифером: свет, чума (отсюда исцеление), власть подземного мира
 и, конечно же, наш товарищ, мышь, которая является наиболее рас-
 пространенным подношением Люциферу в гримуарной традиции.
 Даже Агриппа называет мышей «чудовищными тварями... кото-
рые возникают иногда в результате совокупления, а иногда в ре-
зультате гниения земли
»1. Было бы преувеличением предполагать,
что Люцифер — это Нергал или Аполлон, но, тем не менее, они
являются предшественниками, с которыми его можно сравнивать.

В мифах о Люцифере часто упускают из виду такие атрибуты как
 чуму и исцеление. Светило летнего солнцестояния больше не ассоци-
 ируется со страхом перед болезнями и нашествием мышей, которые
 совершали набеги на зернохранилища древнего мира. Однако в сред-
 ние века дьявол был связан с болезнями, с опустошением Черной
 Смерти и сопутствующими обвинениями в колдовстве и отравлении
 колодцев. Ослепляясь светом Люцифера, важно не исключать и пе-
 реноса заражения, а вместе с ним и искусство исцеления.

Я приведу последний пример ритуальной формы козла отпуще-
 ния, который имеет отношение к пониманию Бабалон: хетты запе-
 чатывали изображения или подношения в свинцовые контейнеры
 и размещали их на вражеской территории. В аналогичном обряде, [3]
изложенном в Захарии 5:5 — 11, в таком сосуде обнаруживается
женщина, называемая «Зло», откуда крылатые женщины уносят ее
в Вавилон, избавляя, таким образом, Иуду от грехов. Те, кто знаком
с легендой о творении Лемегетона и запечатыванием духов в медном
сосуде, могут заметить эту параллель. Она является грешницей, на-
меренно вызванной видением из Откровения 17.



В заключение следует сказать, что ритуал искупления призван
 унести грехи людей в пустыню. Он примиряет и очищает. Это жертво-
 приношение, заменяющее человеческое приношение, которое когда-то
 было царем и/или жрицей или женщиной. Изначально Азазель
 не был демоном, но, как я уже говорил выше, «свирепым отражением»
 Яхве. Азазель должен был заменить собой идею греха (особенно по-
 хоти и неповиновения), принеся себя в жертву в виде козла. Падение
 козла в экзегетическом процессе было связано с падением Хилеля бен
 Шахара. Это отождествление усилилось благодаря другим текстам,
 особенно обширного Енохианского материала, и путанице политико-
 религиозных течений. Мы можем только предположить, что второза-
 конники стремились уничтожить сам ритуал, считая его утверждением
 божественного аспекта царствования, но Азазель обрел независимую
 жизнь, тень вырвалась на свободу. С появлением асимметричного
 дуализма кочевые воспоминания о божестве пустыни были утеряны,
 остался только сугубо демонический противник.

Хотя в древнем мире козел уже представлял собой символ по-
 хоти, но именно после Азазеля из Левита и seirim портрет дьявола
становится козлобразным. Он стал воплощением мужского плот-
ского желания1. Азазель был интегрирован в развивающуюся демо- [4]
нологию, что сохранилась в традиции гримуаров. В конце концов,
христианство развязало собственный ужас, найдя нового врага в теле
ведьмы, которая поклоняется козлу на возвышенностях. Притча
об овцах и козлах в Евангелии от Матфея 25: 31—46 примечатель-
на своей разросшейся символикой, но за этим стоит наследие книги
Левит и жертва за грех, рога которой перевязаны красной нитью.




[1] «And they shall no more offer their sacrifices unto devils...» («И более не будут приносить свои
жертвы дьяволам.». (прим. перев.)Блэр, Джудит М., 2009. Де-демонизирование Ветхого Завета: Исследование Азазеля, Ли-
лит, Дебер, Кетеба и Решефа в еврейской Библии». Tubingen: Mohr.[2] Тавил, Ч., 1980. «Азазель, князь степи: сравнительное исследование». ZAW 92: 43—59.[3] Агриппа, Три книги Оккультной философии, Книга 1, ч. 24 «Что такое луна и что находится
под ее влиянием»[4] Об этой связи также забывают в пользу Пана, любимого образа дикой природы в Римском
периоде.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

оккультизм

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"